WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 


«и индивидуальные представления подростков Франции и России Данная статья является результатом моих исследований по двум смежным темам, каждая из которых посвящена выяснению роли права в той или ...»

Ш. КУРИЛЬСКИ-ОЖВЭН

Семья, равенство, свобода: модели права

и индивидуальные представления подростков

Франции и России

Данная статья является результатом моих исследований по двум смежным

темам, каждая из которых посвящена выяснению роли права в той или иной

культуре и обществе. В первой рассматривались возможности права, в частности

семейного, при регулировании поведения индивидов в семье. Право располагает

в этой сфере двумя типами возможностей. Во-первых, оно направляет поведение

индивидов с помощью обязательных процедур (например через регистрацию браков, рождений, смертей, разводов, установление отцовства), а во-вторых, прямо или косвенно предусматривает те или иные модели поведения, которые закон посредством специальных положений оценивает как положительные или отрицательные, справедливые или несправедливые. Эти правовые модели, в свою очередь, опираются на определенные системы ценностей. Индивиды принимают и усваивают эти модели тогда, когда они гармонически сочетаются с их личной системой ценностей .

Вторая тема возникла из потребности оценить, каким образом модели поведения, содержащиеся в семейном праве, усваиваются индивидами, как они интегрируются в личностную систему ценностей и представлений .

В тот момент, когда обнаруживаются параллели между правом и нравами в определенной сфере жизни, возникает искушение сказать, что индивиды «чтут»

закон или что «закон пронизал собой нравы». Но равным образом можно утверждать и то, что право приспосабливается к нравам, что оно только отражает определенное состояние общественных отношений в той или иной сфере жизни, в частности в семье. И то, и другое утверждение по-своему обосновано, но проверить второе много легче, чем первое .

Полагаю, что можно верифицировать и первое, и второе утверждения. Проводя эти исследования, я пыталась обнаружить, каким образом у индивида с детских лет и до окончания подросткового возраста развивается система представлений о разных областях социальных отношений, которые регулируются правом, и как подобная система представлений интегрирует или отторгает модели поведения, предписываемые правом. Разумеется, эти модели поведения, как и ценности, на которые они опираются, сформированы не одним лишь правом. Правоведы не выдумывают их, а заимствуют из практической жизни и ценностных ориентации социальной среды, характерной для определенной культуры, в которой они сами существуют. Причем зачастую самые новаторские из этих моделей типичны для поведения меньшинства. Те опросы, которые проводились среди взрослого насеКурильски-Ожвэн Шанталь (Кourilsky - Augeven Chantal) — социолог права, Национальный центр научных исследований (Франция) .

ления и были нацелены на выявление знаний и представлений о праве, часто обнаруживали стойкую уверенность в том, что закон еще существует в неизменном состоянии, тогда как он давно уже был изменен. Это особенно характерно для семейного права, регулирующего ту сферу жизни, в которой эмоции и аффекты тесно переплетаются с реальными знаниями .

В 1993 году одновременно в Москве и Париже я провела обследование на тему о правовой социализации подростков, используя и в том, и в другом случае общий критерий отбора подростков 11—18 лет и общую анкету, включавшую вопросы об их представлениях о семье. Я взяла на вооружение два параллельных метода, применяемых в психологии и при изучении политической социализации, которые уже были апробированы в предыдущем сравнительном исследовании, посвященном особенностям правовой социализации подростков во Франции и Польше .





Первый метод состоит в том, что респондентам предлагается серия слов, специально отобранных и используемых как в правовой лексике, так и в повседневной жизни. Респонденты должны ответить на вопрос, что значат для них эти слова. Часть ключевых слов («закон», «право») относятся к самому праву. Некоторые («развод», «алименты», «родительские права», «быть совершеннолетним») являются распространенными правовыми понятиями. И наконец, есть особая категория слов («свобода», «равенство», «ответственность» и др.), которые отражают ценностные установки, интегрированные правом .

Второй метод — метод селективной ассоциации — заключается в том, что респондентам предлагается соотнести ключевые слова («семья», «развод», «алименты») с одним или несколькими из 10 слов: «право», «закон», «справедливость», «ответственность», «безопасность», «свобода», «равенство», «солидарность», «авторитет» и «дисциплина» .

Опрос проводился в 1993 году. Для России — это время перемен, в том числе и в семейной жизни, политике, идеологии и педагогике. Все еще действовал Кодекс законов о браке и семье, принятый РСФСР в 1969 году, шла активная подготовка будущей Конституции России, призванной заменить Конституцию 1977 года. Первая Конституция правового государства должна была утвердить новые принципы не только в области охраны прав человека, но и в области защиты прав и свобод граждан. Поскольку Конституция была одобрена на референдуме 12 декабря 1993 года, т. е. лишь спустя несколько месяцев после нашего опроса, было бы некорректно отсылать к тем моделям семейных отношений, которые в ней утверждались. Вместе с тем ее положения нельзя не учитывать, потому что эта Конституция стала настоящей революцией в области семейного права, а также потому, что она закрепила победу определенных тенденций в данной области, о которых общественное мнение получило представление задолго до ее принятия .

В чем состоит революционное значение тех статей Конституции, которые нас интересуют и которые касаются положения женщин и семьи? Прежде всего Конституция впервые в истории России утверждает принцип строгого равенства между полами как в семейных отношениях, так и в общественной жизни. Этот принцип обозначает разрыв с предыдущим законодательством в двух планах: в оценке назначения женщины и мужчины и, соответственно, модели поведения каждого из них. Статья 19 Конституции провозглашает, что «мужчина и женщина имеют равные права и свободы и равные возможности для их реализации».

Это решительный поворот во взглядах на индивида, так как соответствующая данному положению статья 35 Конституции 1977 года звучала совсем иначе, а именно:

«женщина и мужчина имеют в СССР равные права», и далее речь шла об условиях, «позволяющих женщинам сочетать труд с материнством». Итак, в текст новой Конституции впервые внесены понятия «равные свободы» и «равные возможности для их реализации». Новым является акцентирование понятий «права»

и «свободы», поскольку в тексте предыдущей Конституции говорилось не о «правах и свободах», а о «правах, свободах и обязанностях». Два первых понятия неразрывно связаны с третьим, обязанностями женщины по отношению к государству и обществу. Кроме того, в предыдущем тексте речь шла не о правах индивида, а о правах гражданина .

Положение о равенстве между мужчиной и женщиной развернуто в двух аспектах. Статья 7 новой Конституции, впервые объявляющая о «государственной поддержке семьи, материнства, отцовства и детства», позволяет пересмотреть тот подход к материнству, который сложился после Октябрьской революции 1917 года и для которого была характерна гипертрофированная оценка материнства в ущерб отцовству. До сих пор охрана семьи ассоциируется с охраной материнства и детства, эта увязка занимает, таким образом, основное пространство семейной жизни. Вместе с тем статья 38 Конституции 1993 года по-своему интерпретирует принцип равноправия и объявляет о том, что «забота о детях и их воспитании — равное право и обязанность родителей». Итак, данная статья подводит итог полемике, начатой еще в период общественного обсуждения проекта Конституции 1977 года. Статья 53 Конституции гласила, что «супруги полностью равноправны в семейных отношениях». Такая формулировка в реальной жизни вела к обратному, ибо она не утверждала равенства мужчины и женщины в реализации семейных обязанностей. В этом отношении Конституция 1977 года только воспроизводила трактовку понятия о свободном и равноправном браке, сложившуюся сразу после Октябрьской революции. Законодатели использовали эффект умолчания о принципе равенства между мужем и женой при исполнении семейных обязанностей, домашних работ и воспитательных задач, который мог бы легитимизировать разделение труда между ними. Трудно поверить, что это умолчание не было умышленным в тот момент, когда в обществе спрос на эгалитарную семью резко повысился .

Действительно, в 1977 году в обществе доминировал тип семьи, сконцентрированный вокруг фигуры матери, что значительно осложняло развитие эгалитарной модели семьи. И никакие торжественные декларации о равенстве мужчины и женщины в семейной и общественной жизни не снимали этого барьера. Да, Кодекс о браке и семье объявлял, что родители имеют равные права и равные обязанности. Но параллельно официальная идеология насаждала образ женщины — труженицы, матери, воспитательницы детей и домохозяйки, для которой семейные функции являлись частью общественных обязанностей. Источником такого представления было, с одной стороны, наследие Октябрьской революции, которая провозгласила, что считает «материнство социальной функцией», поскольку предполагалось отмирание семьи или по меньшей мере передача обществу части семейных функций по содержанию и воспитанию детей .

А с другой стороны, многое вытекало из знаменитого Постановления 1936 года о запрещении абортов, в преамбуле которого подчеркивалось, что «ни в одной стране мира женщина не пользуется таким полным равноправием, как в СССР» .

Одновременно говорилось, что именно на женщине «лежит большая и ответственная обязанность рождения и воспитания граждан». В том же самом тексте об отцовстве упоминалось только в одном случае, когда клеймилась безответственность в отношении семейных обязанностей и увеличивался размер алиментов в зависимости от числа детей .

С той поры представление о роли женщины в семье и обществе, конечно, изменилось. И в момент нашего опроса даже консерваторы не говорили о «долге»

женщины по рождению и воспитанию детей, они говорили, скорее, о становлении женщины в качестве индивида через исполнение материнской роли. Но традиционная идеология, какой она предстала в преамбуле Кодекса о браке и семье 1969 года и какую распространяют преподаватели, получившие образование в прошлые годы, осталась тесно связанной со старыми стереотипами. Речь идет не только о квазисакрализации материнства и обязанностей, с ним связанных, но и о законе, целью которого является укрепление семьи, основанной на чувствах взаимной любви, дружбы и уважения, свободных от всякого материального расчета. Закон закрепляет в качестве основных принципы любви и счастья, в частности материнство и детство должны быть «счастливыми». Данный закон восходит к эпохе, когда каждый гражданин имел также статус семьянина и развод становился препятствием для последующей профессиональной карьеры. Тем не менее число разводов в стране уже давно стало высоким .

Спонтанные ассоциации, связанные с понятием «семья»

На первый взгляд, представления русской молодежи о семье являются идиллическими. Среди всех понятий, которые мы предложили подросткам на выбор, самое большое количество положительных оценок (42%) получило понятие «семья». Во Франции — сходная ситуация, но число положительных оценок ниже — 34% .

Эти усредненные данные подтверждают бытующие представления о классических моделях русской и французской культуры. В русской культуре эффективности и различным формам ее выражения придается большее значение, чем во французской. Во французской культуре эффективность и формы ее выражения всегда как бы подвержены цензуре, скрыты от глаз. Но эти представления выглядят иначе, если рассматривать их сквозь призму нашей анкеты и под углом зрения возраста и пола респондентов. В России внешне стабильное число положительных оценок семьи по мере взросления уменьшается у юношей и увеличивается у девушек. В 11 классе1 положительно оценили понятие «семья»

56% девушек и 20% юношей. Во Франции — результаты прямо противоположные, кроме того, меньший разрыв в оценках между полами: 56% юношей и 36% девушек положительно оценивают семью. О чем говорят эти данные?

В России семья ассоциируется с чувствами любви, радости и счастья у 36% опрошенных девушек и 29% юношей.

Причем характерно, что девушки всех возрастных категорий находят в семье самую большую аффективную поддержку:

чаще, чем юноши, они упоминают о доверии, равновесии, ответственности, защищенности, общении, понимании. И напротив, многие из этих положительных понятий вообще не встречаются у юношей того же возраста. Юноши используют лишь понятия доверия и семейных связей, которые укрепляют положение индивида. В то же время юноши косвенно поддерживают значение семьи, когда, используя идеологическое клише, говорят о роли семьи как основной ячейке общества .

Французские подростки меньше говорят о любви и счастье (в среднем 20% девушек и 17% юношей), что можно объяснить отчасти их застенчивостью, которая с возрастом уменьшается, особенно у юношей. Но зато они чаще говорят о доверии и поддержке, причем с возрастом эти понятия оцениваются все выше. В 11 классе оценки французских респондентов противоположны русским. В этом возрасте только юноши говорят об общении и понимании, в ответах девушек эти понятия отсутствуют, и только девушки придают значение семейным связям и семейным корням .

Восприятие семейных отношений и ролей

Русские подростки несколько больше, чем их французские сверстники, говорят о социальных и правовых критериях, определяющих семейные связи: это совместная жизнь, родственные или кровные отношения (чаще о них говорят девушки) и брак (чаще — юноши до 11 класса, а в 11 классе — девушки) .

В методике спонтанных ассоциаций, связанных с понятием семьи, кроме прочего, содержится вопрос, предполагающий поочередное перечисление лиц, составляющих семью. В этом случае методика рассчитана на автоматическую реакцию, в которой должна выявиться наиболее распространенная иерархия Опрос проводился в Москве и Петербурге среди примерно 200 учеников двух школ в четырех возрастных группах- 11 —12 лет (6класс), 13—14 лет (8 класс), 15—16 лет (10 класс) и 17 лет (11 класс) .

ролей и отношений, характерная для той или иной культурной модели, а также, возможно, система ценностных установок, близких этим моделям .

Интересно, что в большей части ответов русских респондентов перечисление членов семьи начинается с матери (либо в детской форме: «семья — это мама, папа, мой брат и я», либо в устоявшейся форме: «семья состоит из матери, отца и детей»). Но когда речь идет о браке,— а мы только что отмечали, что чаще о нем говорят юноши,— то перечисление обязательно начинается со слова «муж»: «муж, жена и дети» .

Французские подростки, очень редко связывающие понятия «брак» и «семья», в большинстве случаев перечисление состава семьи начинают не со слова «мать», как это делают их русские сверстники, а со слова «отец»: «отец, мать и дети» и «папа, мама, мой брат и я», несколько реже — с двуполого понятия «родители» .

Это — яркая иллюстрация, с одной стороны, живучести во Франции традиционной модели семьи, выстроенной вокруг фигуры отца, а с другой — ее постепенной трансформации в сторону биполярности за счет реформ Гражданского кодекса, установивших равные права и равную ответственность супругов при осуществлении родительских прав .

Семья в системе ценностей: селективные ассоциации Характеристики, общие для обеих культур,— отказ от вмешательства закона в семейную жизнь и отсутствие свободы внутри семьи .

Французские подростки всех возрастных групп (от 11 до 18 лет) в ходе опроса отказались от ассоциаций, связывающих семью с тремя ценностями, которые являются символами правовой системы: это ценности закона, справедливости (justice) и права. Данный результат не был новым или неожиданным. Точно такой же был получен во время предыдущего анкетирования на схожую тему в 1987 году. Все это позволяет предположить, что такого рода установка является свойством французской культуры и результатом передачи и усвоения общих для французов воззрений. Действительно, в социальных представлениях французов закон существует, скорее, как императив, а справедливость воспринимается как система, целью которой являются либо наказание за нарушение уголовного закона, либо решение тем или иным способом гражданских споров, т. е. конфликтов .

Таким образом, французы убеждены в том, что ни закон, ни справедливость не имеют права вмешиваться в частную сферу семейных отношений, если там нет серьезных проблем .

Что касается той части права, которое понимается как право индивидуальное, то подростки считают, что в семье его не существует, как не существует и свободы действия, проистекающей из него. Только значительная часть одиннадцатилетних (треть из них) рассматривает семью как сферу свободы, что связано, по-видимому, с отношением к семье как к чему-то лежащему вне школьных обязанностей, откуда поступают разрешения на свободу действий. Такая оценка встречается крайне редко у девушек 16—18 лет и совершенно отсутствует у юношей того же возраста. Они воспринимают семью как антипод свободы действия, к которой стремятся .

У русских подростков эта проблема выглядит сложнее. Как и все селективные ассоциации, ассоциации, связанные с понятием «семья», в общей системе ценностей резко сокращаются в группах 11—17-летних. Главной причиной является система школьного воспитания, которая придает большое значение систематической передаче ценностей и дифференцированной оценке социальных и юридических институтов в данной культуре. В нашем случае слабые показатели ассоциативных связей между понятиями «семья» и «право—справедливость— закон» отражают, правда, слабее, те же тенденции, что характерны и для Франции — подростки отказываются признать необходимым вмешательство закона в интимную и аффективную сферу семейных отношений .

Характерно и другое. С возрастом (между 11 и 18 годами) у подростков резко 3 ОНС, № 2 уменьшается ощущение свободы в семье. В этом плане русские девушки испытывают разочарование много раньше, чем юноши. Уже в 8 классе только 20% из них увязывают понятие «семья» с понятием «свобода», в то же время 40% юношей указывают на наличие такой связи. Очевидно, девушки сильнее, чем юноши, ощущают — объективно или нет — ограничение свободы действий в семье .

Говорит ли отсутствие свободы об авторитете в семье?

Было бы логично заключить, что в обеих странах ощущение отсутствия свободы внутри семьи у подростков с возрастом будет усиливаться. Так же логично предположить, что семья будет сильнее ассоциироваться с понятиями «авторитет»

и «дисциплина», так как их давление должно расти. Именно это и происходит во Франции, где у школьников 6—11 классов понятие семьи все теснее связывается с понятиями «авторитет» и «дисциплина». Эта увязка чаще встречается у юношей, чем у девушек: возможно, на последних авторитет давит сильнее, но, возможно, они считают авторитет более естественным. Поразительно, но во Франции из всех ключевых слов, предложенных опрашиваемым, понятие «родительский авторитет» получило максимум отрицательных (у девушек) или неоднозначных (у юношей) оценок. Юноши выражают свое сопротивление родительскому авторитету по-разному. Чаще, чем девушки, они психологически ассоциируют понятия семьи и авторитета, говорят о том, что родительский авторитет предполагает обязанность несовершеннолетних повиноваться родителям. Но они же чаще обозначают крах этого авторитета с наступлением совершеннолетия и обретением статуса взрослого человека, о котором мечтали. Именно совершеннолетие и для юношей, и для девушек символизирует доступ к свободе, независимости, ответственности за самого себя .

В Москве ситуация выглядит сложнее. Значение авторитета и дисциплины в общем ряду ценностей резко падает в глазах подростков между 6 и 11 классами .

В России понятие авторитета, как показали ответы респондентов в части свободных ассоциаций, соотносится главным образом с индивидуальным престижем одного лица, с тем конкретным авторитетом, которым обладает именно он, с уважением к нему лично, а вовсе не к функции авторитета как такового, что характерно для французского случая. Именно поэтому значительное расхождение в ответах между девушками и юношами в России в группе 16—18-летних приобретает особый смысл, когда речь идет о семейных моделях, которые они сознательно или бессознательно выбирают. Даже если девушки и юноши этого возраста одинаково относятся к семейной дисциплине (хотя она сильнее ощущается девушками), их восприятие семейного авторитета диаметрально противоположно. Ни один юноша этого возраста не связывает отношение к семье с авторитетом, для девушек же авторитет — одна из основных ценностей семьи наряду с солидарностью и ответственностью .

Возникает вопрос, не означают ли эти ответы бессознательного принятия доминирующей в русском обществе модели семьи, центрированной вокруг матери, или по меньшей мере принятия неоднозначной модели эгалитарной семьи (далее мы увидим, что девушки меньше юношей верят в возможность равенства в семье), что не исключает представления о семье как о карьере для женщины, с которой связан определенный социальный престиж. Юноши эту модель однозначно отрицают, так как семья для них располагается вне представлений о социальном престиже, хоть сколько-нибудь сопоставимом с тем, что обеспечивает профессиональная карьера .

Ответственность в России и солидарность во Франции — главные ценности семьи для юношей Две взаимосвязанных модели вырисовываются из тех ассоциаций, что возникают при сопоставлении понятия «семья» с набором других понятий. Чаще всего здесь используются слова «ответственность» и «солидарность». Из ответов очевидно, что в русском воспитании понятие ответственности является ключевым. Эта ценность, которую культивируют с детства, распространяя на все области социальной жизни, особенно значима в сфере семейных отношений. В первой части анкеты, где предлагаются спонтанные ассоциации, отчетливо обнаруживается, что понятие ответственности по-разному воспринимается в каждой культуре. Оно встречается в три раза чаще в ответах русских подростков и означает прежде всего ответственность перед кем-то другим. Во Франции подростки говорят, скорее, об ответственности за самого себя, которую индивид приобретает вместе с совершеннолетием .

В какой мере значимы эти различия? Похоже, что в России речь идет об ответственности всех членов семьи друг за друга, а во Франции — о родительских обязанностях. Кроме того, представление об ответственности различно у юношей и девушек, и это различие более очевидно в России. Девушки чаще, чем юноши, говорят об ответственности за кого-то другого, особенно за младших — брата или сестру .

Во Франции шестиклассники часто говорят о значительной семейной ответственности, причем очевидно, что речь идет об ответственности родителей за детей .

Но с возрастом взаимосвязь понятий семьи и ответственности резко уменьшается, и 16—18-летние юноши не видят себя в будущей семейной жизни. Напротив, девушки начинают все больше говорить о семейной ответственности, что вызвано, по-моему, двумя причинами: во-первых, тем, что повседневное разделение труда в семье все еще возлагает на женщину больше задач, а во-вторых, тем, что они охотнее, чем юноши, думают о будущей семейной жизни .

В России ответы — прямо противоположные.

Шестиклассницы много говорят о семейной ответственности, что, видимо, передается им в процессе воспитания:

96% девочек и 85% мальчиков связывают понятие «семья» с ответственностью .

Но с возрастом эти ассоциации встречаются все реже. У девушек 16—18 лет эти ассоциации по частоте упоминания равнозначны ассоциациям, увязывающим понятие семьи с солидарностью и авторитетом,— 56% тех и других ответов .

Складывается впечатление, что девушки по мере взросления все сильнее опасаются ловушек, которые расставляет для них традиционная модель семьи с огромным объемом материнской ответственности. Молодые люди, напротив, во всех возрастных группах демонстрируют примерно равный уровень ассоциативных связей между семьей и ответственностью. В России юноши говорят об этой зависимости чаще, чем о любых других, начиная с 10 класса (свыше 90% ответов) .

Можно предположить, что даже если юноши и не считают семью той инстанцией, что дает им авторитет (или в русском варианте — престиж), они тем не менее воспринимают ее как фактор личной легитимности, возникающей в процессе принятия на себя семейной ответственности. Иметь семью, быть женатым — значит быть принятым в обществе. А это уже фактор социальной легитимности, важный в современном русском обществе не только для женщин, но и для мужчин .

Все это напоминает о распространенной в недавнем прошлом увязке понятий «гражданин—семьянин» .

Понятие солидарности является очевидным и однозначным символом семьи для 16—18-летних русских юношей и девушек и для французских девушек — 52—56% ассоциаций в этих группах респондентов.

Данное понятие приобретает значимость главного символа семьи для французских юношей этого возраста:

100% из них увязывают понятия «семья» и «солидарность». Чем это вызвано?

Может быть, степенью социально-экономического кризиса, характерного для Франции последних лет? Если сравнивать нынешние данные с результатами анкетирования 1987 года, то можно увидеть, что сегодня юноши говорят о необходимости взаимной поддержки в семье гораздо чаще, чем о социально-политической поддержке. Ответы такого рода преобладали в предыдущем опросе. Наше исследование подтверждает, что французские юноши предпочитают сегодня все дольше оставаться в семье и по причинам социально-экономическим, и в силу возросшей родительской терпимости. В наши дни родители соглашаются принимать в семье и оставлять на ночь приятельниц и приятелей своих детей, чего не было никогда прежде. Благодаря этому семья воспринимается как главная опора аффективного и экономического плана и становится символом солидарности для молодых французов, причем чаще для юношей, чем для девушек .

Семья как символ равенства в России и безопасности во Франции: полная оппозиция моделей Две ценности, связанные с понятием «семья», приобретают прямо противоположное значение в представлениях русских и французских подростков. Та прививка равенства, которой занимались законодатели в предыдущие годы в России, удалась. Респонденты того и другого пола и всех возрастных групп воспринимают это равенство в той же мере, что и солидарность, причем мальчики говорят о нем настойчивее, чем девочки. Эта модель хорошо вписывается в линии поведения в семье. Она отражена Конституцией 1993 года, авторы которой учли настроения общественности, выявленные социологами еще при ее обсуждении, а также при обсуждении Конституции 1977 года .

Интересно, что у русских юношей и девушек кривая ассоциации «семья— равенство» расположена довольно близко от кривой «семья—солидарность». Это позволяет предположить, что все члены русской семьи, включая детей, чувствуют большую ответственность за ее функционирование, чем во Франции. Для французской молодежи, особенно для девушек, во всех возрастных группах центральное значение имеет понятие безопасности. У русских подростков уже в 8 классе это понятие теряет всякое значение. Правда, во Франции и России эти понятия не совсем тождественны. Русское слово «безопасность» означает защиту от опасности, французское «surete» означает и охрану, и домашний уют, покой, поддержку. Можно предположить, что русская молодежь довольно рано утрачивает иллюзии относительно возможностей семьи обеспечить их защиту от агрессии внешнего мира. Во Франции, напротив, семейная безопасность, особенно для девушек,— главная ценность. Возможно, это понятие столь же весомо для них, как понятие «солидарность» для юношей, т. е. символизирует семейную аффективную теплоту и защиту. Таким образом, в обычных обстоятельствах семья является для молодежи воплощением аффективного счастья. Это счастье воспринимается подростками по-разному, в зависимости от тех принципов, которым они отдают предпочтение .

В России семейное счастье, семейная жизнь есть результат взаимодействия всех членов семьи — их взаимной ответственности и солидарности. Каждый из них ощущает свой статус как статус равноправного члена семьи. Впрочем, девушки меньше говорят о равенстве, чем юноши, зато сильнее ощущают семейный авторитет и дисциплину. Сильно развитое чувство равенства у юношей коррелируется с более слабым ощущением семейной дисциплины и полным отрицанием семейного авторитета. Во Франции семья воспринимается молодежью как синоним ответственности и солидарности, но эти две ценности держатся не на равенстве, а на авторитете. Француженки слабее ощущают равенство и воспринимают его как эманацию семейного авторитета, возможно потому, что они считают этот авторитет нормой, либо потому, что легче к нему адаптируются. У юношей — все наоборот: они воспринимают семейный авторитет как нечто очень сильное и отрицают всякое равенство в семье .

Эти представления подростков косвенно отражают характер традиционных семейных моделей, типичных для обеих стран: в России — это модель семьи, ориентированной на фигуру матери, во Франции — на фигуру отца. Русская модель воспринимается как норма девушками, притом что они все-таки дистанцируются от нее, но оспаривается юношами, которые хотели бы закрепить за собой весомую долю семейной ответственности. Французская модель, скорее, одобряется девушками, которые охотно принимают преимущества безопасности, но с трудом переносится юношами, стремящимися утвердить в ней ценности солидарности взамен авторитета. Французские подростки в своих селективных ассоциациях рисуют профиль семьи, которая в целом является антиномией свободы. При этом они прямо критикуют родительский авторитет, и чем сильнее ощущают этот авторитет, тем яростнее его оспаривают .

В России родительский авторитет равнозначен понятию прав и обязанностей, он практически никогда не оспаривается подростками в спонтанных ассоциациях .

Для них — это гарантия охраны и безопасности. Их сопротивление родительскому авторитету обнаруживается другим, косвенным образом. В частности, можно заметить усиление их требований свободы в той части ассоциаций, где семья сопоставляется со словами «принадлежать», «свобода», «быть совершеннолетним». Русские коннотации с понятием «принадлежать» имеют тот аффективный резонанс, который практически отсутствует во Франции: «принадлежать матери», «принадлежать семье», «иметь любимую девушку» или «принадлежать любимому человеку». Иногда в ответах принадлежность к семье передается с помощью слов «быть зависимым», «находиться в зависимости» или даже «быть вроде раба» .

Требования свободы у русских и французских подростков также резко различаются по смыслу. Французы, включая самых молодых, говорят о почти мифической свободе действий: «иметь право делать что, когда и как хочешь» .

Однако с возрастом их подход все сильнее вписывается в существующий социальный и правовой контекст; они используют понятия «права и свободы», «свобода слова». У французских подростков чувствуется сильное беспокойство по поводу саморегуляции межличностных отношений, которое проявляется в частом акценте на принцип «наша свобода кончается там, где начинается свобода других». Об этом принципе почти никто не вспоминал в ходе опроса 1987 года .

Напротив, русские подростки, как и младшие французы, требуют — и с возрастом все сильнее — полной свободы действия и мысли, не упоминая о каких бы то ни было ограничениях. Спонтанные детские ассоциации типа «делай, что хочешь»

почти не встречаются в 11 классе; их постепенно вытесняют ассоциации типа «ни от кого не зависеть», «самостоятельность», «независимость», «когда никто тобой не командует»: об этом говорили 55% юношей и 63% девушек в возрасте 16—18 лет. Как и у французских сверстников, в ответах русских подростков прочитывается двойной контекст. Они откликаются на новую социальную реальность, почти свободную, от принуждений и запретов прошлого, но еще хранящую его следы. И реагируют на контроль со стороны системы воспитания, который сильнее ощущается девушками, чем юношами .

Как раскрывается понятие «родительский авторитет»? Русские подростки никогда прямо не ссылаются на него в спонтанных ассоциациях, хотя девушки чаще, чем юноши, говорят о правах, которые имеют родители по отношению к детям. Как данное понятие соотносится с представлением о том, что значит «быть совершеннолетним»? Для французов 16—18 лет достижение совершеннолетия означает прежде всего доступ к ответственности, потому что в это время закон признает за ними право голоса на выборах. Для их русских сверстников достижение совершеннолетия символизирует главным образом освобождение — в их представлении о свободе — от принуждения и родительского контроля, возможность самостоятельной частной жизни. Очевидно, семья для подростков и во Франции, и в России — не только воплощение счастья, но и воплощение принуждения или сфера контроля .

Отношение индивидов к правовым моделям семьи Предположение о том, что юридические нормы, принимаемые в области семейного права, устанавливают определенные модели поведения, может показаться преувеличением. В действительности, как правило, законодатель не преследует этой цели. Он, скорее, стремится найти решение для тех или иных сложных, проблематичных социальных ситуаций, устанавливая юридические нормы, которые делают возможным их регулирование с учетом интересов различных сторон или участников. Но какой бы ни была критика в отношении закона и законодателей и как бы она ни стремилась десакрализировать закон, в социальных представлениях последний сохраняет силу, позволяющую ему предписывать, что справедливо, а что несправедливо, что допустимо, а что недопустимо. Правовые нормы прямо или косвенно отсылают к определенному типу индивидуального поведения, тем или иным межличностным отношениям и приобретают, таким образом, характер установки, имеющей ценность общей модели .

Тот факт, что в России законодатели преследовали дополнительные цели и сознательно стремились направлять индивидуальное поведение, не подлежит сомнению, но это не меняет существа проблемы. Значение воспитания, на разных этапах по-разному распространявшего те или иные концепции семьи и социально-половых ролей членов семьи, было просто более очевидным, чем в других странах. Все еще господствующая в России модель культуры, которая предполагает, что аффективные отношения предпочтительнее отношений социальных, что мораль доминирует над правом, вовсе не имеет своим следствием отсутствие правовой социализации у подростков. С моей точки зрения, эта модель лишь способствует развитию в России особого типа социализации — социализации «имплицитной» или «бессознательной», характерной для индивидов в тех случаях, когда сознательное отношение к праву не является составной частью неписаных законов их культурной, социальной или национальной среды .

Напротив, французская культурная модель, скорее, способствует развитию у подростков иного типа правовой социализации — «эксплицитной», или «сознательной». Совершенно очевидно, что в тех случаях, когда имеет место мощная реклама закона, например в такой сфере, как алиментные обязательства или развод, подростки обнаруживают один и тот же тип эксплицитной правовой социализации: большинство русских молодых людей так же напрямую связывают понятие «алименты» с понятием «закон», как юные французы реагируют на роль суда в области развода. Но это не значит, что в данной сфере все сводится только к праву. Отрицать значение социальных перемен здесь также трудно, как и отрицать значение средств массовой информации. Влияние этих факторов обнаружилось в ходе состоявшегося опроса, причем неоднозначно .

Равенство в семье, каким его видят русские подростки, во многом обусловлено более сложными условиями семейной жизни в России, чем во Франции и, соответственно, иным типом участия в решении семейных задач, а также более значительным вниманием, которое по традиции уделяется в России детям. Тот факт, что равенство сильнее ощущается юношами, чем девушками, может свидетельствовать о сохраняющемся распределении семейных обязанностей в соответствии с традиционными половыми ролями. Подобное равенство можно объяснить и недооценкой авторитета отца, типичной для этой модели семейных отношений. Данное обстоятельство делает бессмысленным соперничество мальчика с отцом и его авторитетом, а потому ни один из юношей 11 класса не связал семью с авторитетом вообще. И напротив, отсутствие равенства настолько ощутимо для юношей во французской семье (и чуть менее ощутимо для девушек), что свидетельствует одновременно как о сильном разрыве между поколениями (а потому здесь больше говорят об ответственности родителей), так и о сохранении авторитета отца. Причем на уровне закона эта модель уже преодолена: закон от 4 июня 1970 года (и в редакции от 8 января 1993 года) установил совместную родительскую ответственность за воспитание детей, а значит, и общий родительский авторитет. Но прежняя модель все еще воздействует на массовое сознание. Соперничество юношей с отцом и его авторитетом было подтверждено в ходе опроса в тех случаях, когда юноши значительно чаще, чем девушки, поставили рядом понятия «авторитет» и «семья» .

В России родительский авторитет сильнее признается девушками, чем юношами, о чем свидетельствует укорененность модели семьи с доминирующей ролью матери. Кажется, что именно реакция на эту модель определяет выбор русских молодых людей в 16—18 лет: девушки несколько дистанцируются от своей будущей ответственности, как будто боятся попасть в ее силки, а юноши эту ответственность переоценивают. Если наблюдение верно, то подобные тенденции будут, скорее, способствовать усилению влияния новых конституционных положений, которые установили принцип подлинного равенства между полами, особенно на уровне семьи. Тем самым закрепили в законе те положения, что соответствуют ожиданиям молодежи и открывают новую перспективу, позволяющую разрешить конфликт, вызванный нарушением равновесия половых ролей в сегодняшней модели семьи .

Однако культурные модели, свойственные тому или иному обществу, вписаны еще и в его историю, в традиции юридического и политического функционирования, которые в разной мере позволяют закону определять рамки действия для политической власти, охранять свободу и равенство граждан. Соотношение представлений о семье и обществе у молодых французов и русских совершенно разное. 16—18-летние русские считают, что равенство гораздо сильнее воплощено в семейной жизни, чем в их гражданском статусе: 50% из них связывают понятия «равенство—семья» и только 25%—«равенство—статус гражданина». Французские молодые люди сделали иной выбор: 74% из них связали статус гражданина с понятием равенства и только 23% высказались за увязку равенства с семьей .

Концепция свободы в России и во Франции так же совершенно по-разному увязывается молодежью с ее общественным и частным статусом. Это обусловлено в первую очередь особенностями и возможностями, существующими в социальной организации этих стран в определенных областях. Для подростков Франции воплощением свободы являются «права и свободы гражданина»; для подростков России — сфера частной жизни, особенно возможность развода. Анкетирование показало, что молодые французы с нетерпением ждут наступления совершеннолетия, чтобы стать независимыми и участвовать в социальной жизни, используя право голоса. Молодые русские, напротив, ждут от совершеннолетия, скорее, возможности реализовать свои частные права, например на вступление в брак. В любом случае речь идет о семье, той, из которой они вышли, или той, которую собираются создать. Семья остается основной ячейкой русского общества, ибо оно плохо стимулирует участие своих граждан в общественной жизни. Показателем эволюции — и психологической, и социальной — станет тот момент, когда молодые люди в России начнут связывать со сферой общественной жизни понятие солидарности, ценность которого они ощущают сегодня только в семье.




Похожие работы:

«Ученый совет ДВГМУ информирует 26 марта 2019 года состоялось очередное заседание ученого совета ДВГМУ. На ученом совете присутствовали: министр здравоохранения Хабаровского края, к.м.н. А.В. Витько, заместитель начальника управления юридической и...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 20.03.2019, 5/46255 ПОСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТА МИНИСТРОВ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 18 марта 2019 г. № 168 О реализации Указа Президента Республики Беларусь от 4 марта...»

«Стандарт теста экзамена Общая сумма баллов по тесту – 100 Минимальная сумма баллов для успешного прохождения экзамена -80 Структура распределения баллов по тесту, %% Глава 1 Организованные торги 25 Глава 2 Клиринг и клиринговая деятельность 15 Глава 3 Порядок проведения расчетов по итогам организованных 5 торгов и/или клирин...»

«ПРАВИЛА ПРОВЕДЕНИЯ РЕКЛАМНОЙ АКЦИИ "Новый месяц – новый фильтр! Самая полезная привычка" в сети магазинов "Магнит". Рекламная акция "Новый месяц – новый фильтр! Самая полезная привычка" не является лотереей, не содержит элементов риска, проводится в рамках...»

«www.4vision.ru • info@4vision.ru • +7 (495) 150-09-34 г. Москва, Каширский проезд, д. 17, строение 5 CRYSTALSKY CS785/CS785U/CS550 Руководство пользователя V1.2 2017.07 www.4vision.ru • info@4vision.ru • +7 (495) 150-09-34 г. Москва, Каширский проезд...»

«Правила акции "Купи продукцию Braun в МВидео и получи подарок от Lamoda"1. Наименование Акции (если "Купи продукцию Braun в "МВидео" и получи подарок от Lamoda" оно имеется): 2. Наименование: ООО "Новая точка" Информация Юрид...»

«ПРАВОЗАЩИТНЫЙ ЦЕНТР МЕМОРИАЛ MEMORIAL HUMAN RIGHTS CENTER 127051, Россия, Москва, Малый Каретный пер., д. 12 Тел. +7 (495) 225-3118 Факс +7 (495) 699-1165 E-mail: memohrc@memohrc.org Web-site: http://www.memohrc.ru/ Список лиц, признанных политическими заключенным...»

«Могилевский институт МВД УДК 347.96 С. А. Чумаров начальник кафедры оперативно-разыскной деятельности Сибирского юридического института МВД России О ПРОБЛЕМЕ ВЫНУЖДЕННОГО ПРИЧИНЕНИЯ ВРЕДА ПРАВООХРАНЯЕМЫМ ИНТЕРЕСАМ ПРИ ОСУЩЕСТВЛЕНИИ ОПЕРА...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.