WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 | 3 |

«БОГДАНОВА Наталья Александровна ПРАВО, ПРИМЕНИМОЕ К СОГЛАШЕНИЯМ О МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОДСУДНОСТИ ...»

-- [ Страница 1 ] --

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ

УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ «МОСКОВСКИЙ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

(УНИВЕРСИТЕТ) МИНИСТЕРСТВА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ

ФЕДЕРАЦИИ»

На правах рукописи

БОГДАНОВА Наталья Александровна

ПРАВО, ПРИМЕНИМОЕ К СОГЛАШЕНИЯМ

О МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОДСУДНОСТИ

12.00.03 – Гражданское право; предпринимательское право;

семейное право; международное частное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель:

Елисеев Николай Георгиевич доктор юридических наук, доцент Москва – 2019 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение

Глава 1 . Общая характеристика соглашений о международной подсудности и применимого к ним права

1.1 Понятие и правовая природа соглашений о международной подсудности.. 25 1.1.1 Материально-правовая квалификация

1.1.2 Процессуальная квалификация

1.1.3 Смешанная квалификация

1.2 Коллизионный и прямой методы регулирования соглашений о международной подсудности

1.2.1 Коллизионный метод регулирования

1.2.2 Прямой метод регулирования

1.3 Принцип автономности и его влияние на толкование и коллизионное регулирование соглашений о международной подсудности

1.3.1 Постановка проблемы

1.3.2 Последствия и практическая целесообразность признания автономного характера соглашений о международной подсудности

1.3.3 Проблемные аспекты толкования соглашений о международно подсудности

Глава 2 . Право, применимое к действительности и толкованию соглашений о международной подсудности

2.1 Право, определяющее действительность волеизъявления сторон соглашения о международной подсудности

2.1.1 Постановка проблемы

2.1.2 Установление применимого права на основании объективных коллизионных привязок

2.1.3 Установление применимого права с использованием автономной концепции и принципа добросовестности

2.2 Право, применимое к форме соглашений о международной подсудности. 146 2.2.1 Постановка проблемы

2.2.2 Установление применимого права на основании объективных коллизионных привязок

2.3 Право, применимое к толкованию соглашений о международной подсудности

2.3.1 Постановка проблемы

2.3.2 Установление применимого права на основании объективных коллизионных привязок

Глава 3 . Допустимость выбора сторонами применимого права к соглашениям о международной подсудности и ее пределы

3.1 Общие положения об автономии воли в сфере соглашений о международной подсудности и ее пределах

3.1.1 Постановка проблемы

3.1.2 Допустимость выбора сторонами соглашения о международной подсудности права, применимого к нему

3.1.3 Целесообразность использования автономии воли в сфере соглашений о международной подсудности

3.1.4 Закрепление допустимости автономии воли в коллизионном регулировании соглашений о международной подсудности и ее границы... 193

3.2 Право, определяющее допустимость предмета соглашения о международной подсудности





3.2.1 Постановка проблемы

3.2.2 Установление применимого права на основании объективных коллизионных привязок

Заключение

Список литературы

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы диссертационного исследования. Институт соглашения о международной подсудности сравнительно недавно получил нормативное закрепление в отечественном законодательстве: при принятии Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации от 24 июля 2002 г. № 95-ФЗ1 (далее – АПК РФ) и Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ2 (далее – ГПК РФ). Ранее в отечественной доктрине указанному инструменту договорного регулирования процессуальных отношений не уделялось достаточного внимания, и он рассматривался лишь в ограниченном объеме. В Гражданском процессуальном кодексе 1964 г.3 (далее – ГПК РСФСР 1964 г.) договорная подсудность была закреплена в ст. 120, однако прямого положения о допустимости применения указанной нормы о внутренней договорной подсудности к отношениям с участием иностранных лиц ГПК РСФСР 1964 г. не содержал. В доктрине кратко указывается, что, несмотря на отсутствие прямого регулирования, договорная подсудность с участием иностранных лиц допускалась4 .

В настоящее время, в том числе с учетом принятия Концепции единого Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации5 (далее – Концепция единого ГПК РФ), разработанной в целях комплексного реформирования процессуального законодательства, значительно возрастает интерес к вопросам международной подсудности. В частности, в п. 56.3 Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ [принят Гос. Думой 14 июня 2002 г. : одобрен Советом Федерации 10 июля 2002 г.] (ред. от 25.12.2018 ; с изм. и доп., вступ. в силу с 25.12.2018). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 № 138-ФЗ [принят Гос .

Думой 23 окт. 2002 г. : одобрен Советом Федерации 30 окт. 2002 г.] (ред. от 26.07.2019 ; с изм. и доп., вступ. в силу с 06.08.2019). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Гражданский процессуальный кодекс РСФСР [утв. ВС РСФСР 11.06.1964] (ред. от 31.12.2002) (утратил силу с 01.07.2003). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Комментарий к статье 404 // Комментарий к Гражданскому процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Е. А. Борисова, В. М. Жуйков, С. А. Иванова [и др.] ; под ред. В. М. Жуйкова, М. К. Треушникова. М. : Городец, 2007. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Заметим, что ст. 30 АПК РФ 1995 г. также содержала лишь положения о внутренней договорной подсудности. Подробнее см.: Раздел V. Производство по лелам с участием иностранных лиц. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 05.05.1995 № 70-ФЗ [принят Гос. Думой 5 апр. 1995 г.] (ред. от 24.07.2002) (утратил силу с 01.09.2002). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Одобрена решением Комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Гос. Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 08.12.2014 № 124 (1). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Концепции единого ГПК РФ разработчики отмечают некоторые различия между формулировками ст. 404 ГПК РФ и ст. 249 АПК РФ, регулирующих «договорную подсудность с участием иностранных лиц», и указывают на необходимость при разработке нового процессуального кодекса взять за основу положения ст. 249 АПК РФ .

Научный интерес к институту соглашений о международной подсудности обусловлен тем, что он представляет собой «процессуальную форму проявления известного в международном частном праве принципа автономии воли»6 .

Отметим, что в международном частном праве термин «автономия воли» имеет несколько значений. В узком, наиболее распространенном своем значении это понятие означает предоставление сторонам правоотношения c иностранным элементом возможности выбора применимого права. В контексте соглашений о международной подсудности автономия воли имеет иное значение. Она проявляется не в выборе применимого права, а в выборе компетентного форума и позволяет на основании договоренности сторон разрешить вопрос о международной подсудности трансграничного спора7 .

С практической точки зрения подчинение спора компетенции суда того государства, право которого регулирует правоотношение сторон, из которого возник спор, существенно упрощает его разрешение, поскольку отсутствует необходимость в установлении содержания иностранного права. Также соглашения о международной подсудности способствуют правовой определенности в отношениях между сторонами8 .

Елисеев Н. Г. Соглашение о международной подсудности // Рожкова М. А., Елисеев Н. Г.,

Скворцов О. Ю. Договорное право: соглашения о подсудности, международной подсудности, примирительной процедуре, арбитражное (третейское) и мировое соглашения ; под общ. ред. М. А. Рожковой. М. : Статут, 2008 .

С. 72–73 ; Magnus U. Choice of Court Agreements in the Review Proposal for the Brussels I Regulation // The Brusssels Review Proposal uncovered ed. by E. Lein. London : British Institute of International and Comparative Law, 2012. P. 83– 84 ; Ratkovi T., Zgrablji D. Rotar. Choice-of-court agreements under the Brussels I Regulation (Recast) // Journal of Private International Law. 2013. Vol. 9, Iss. 2. P. 245 .

Аналогичное понимание «автономии воли» отражено в п. 19 преамбулы Регламента (ЕС) № 1215/2012 Европейского парламента и Совета ЕС от 12 декабря 2012 г. о подсудности, признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам. См.: Regulation (EU) No 1215/2012 of the European Parliament and of the Council of 12 December 2012 on jurisdiction and the recognition and enforcement of judgments in civil and commercial matters. URL: http://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?qid=1503384549331&uri=CELEX:32012R1215 (date of access: 16.04.2019) .

Born G. International Civil Litigation in United States Courts. Commentary and Materials. Third Edition. Hague, Boston, London : Kluwer Law International, 1996. P. 372 ; Wagner G. Prozessvertrge – Privatautonomie im Verfahrensrecht. Tbingen : Mohr Siebeck, 1998. S. 378 ; Ratkovi T., Zgrablji D. Rotar. Op. cit. P. 245 .

Кроме того, поскольку суд при рассмотрении спора с иностранным элементом для установления применимого права руководствуется своими коллизионными нормами, то стороны договора, определяя место рассмотрения спора, предопределяют применимые коллизионные нормы и, соответственно, применимое материальное право, на которое укажет коллизионная норма государства. Следовательно, «от выбора национальной юрисдикции, то есть от решения вопросов, лежащих в сфере международного гражданского процесса, зависит не только процессуальный порядок рассмотрения споров, но и последовательно коллизионное и материально-правовое регулирование гражданско-правовых отношений с иностранным элементом»9. Наконец, разрешение спора на основании соглашения о международной подсудности в судах государства, с которым у других государств имеется международный договор о признании и приведении в исполнение решений государственных судов (либо решения такого государства признаются в силу принципа взаимности или вежливости), позволяет в последующем добиться признания вынесенного решения в третьих государствах по месту нахождения имущества должника .

Перечисленные выше обстоятельства обусловливают широкое применение соглашений о международной подсудности для разрешения споров из отношений, осложненных иностранным элементом .

Соглашение о международной подсудности имеет сложную правовую природу, поскольку обладает как процессуальными, так и материально-правовыми свойствами. Исследование права, применимого к соглашениям о международной Английский исследователь П. Най (P. Nygh) обоснованно отмечает, что соглашения о международной подсудности и соглашения о применимом праве отвечают стремлению сторон к уверенности и эффективности (certainty and efficiency). Разрешение одного и того же спора может иметь совершенно разный исход в зависимости от места его рассмотрения в силу многих причин (различные процессуальные, материально-правовые и коллизионные нормы, характер спора, уровень профессионализма судей, язык разбирательства и т. п.). Если потенциально к договору может быть применимо различное право, а на разрешение спора из договора потенциально суды нескольких государств могут обладать компетенцией, то для устранения возможной неопределенности стороны заключают соглашение о применимом праве и/или соглашение о международной подсудности. См.: Nygh P. E. Autonomy in international contracts. Oxford : Clarendon Press, 1999. P. 2–3 .

Аналогичная позиция существует и в отечественной доктрине. Так, И. С. Чупрунов верно подчеркивает, что арбитражные и пророгационные соглашения (автор именует их в совокупности юрисдикционными соглашениями) «выполняют важную функцию минимизации рисков, связанных с неизвестностью или неопределенностью места рассмотрения будущих споров (Чупрунов И. С. Допустимость взыскания убытков из нарушения арбитражного или пророгационного соглашений // Вестник гражданского права. 2011. Т. 11, № 6. С. 63–65) .

Лисицын-Светланов А. Г. Тенденции развития международного гражданского процесса : дис.... д-ра юрид. наук : 12.00.03, 12.00.15. М., 2002. С. 22 .

подсудности, предполагает разрешение значительного количества коллизий, возникающих при установлении применимого национального правопорядка к тому или иному аспекту соглашения, а также при дальнейшем поиске применимой правовой нормы в рамках уже установленной системы права. Первый уровень коллизий можно условно назвать международным, поскольку на данном этапе необходимо установить, право какого государства подлежит применению и допустимо ли применение иностранного права к тому или иному аспекту соглашения о международной подсудности. На втором этапе подлежат разрешению дальнейшие национальные коллизии между нормами процессуального и материального договорного права того или иного государства .

В работе проанализированы коллизии, возникающие между различными национальными правопорядками при регулировании соглашений о международной подсудности. Существование таких международных коллизий связано с тем, что международному частному и международному гражданскому процессуальному праву свойственны противоположные подходы по установлению применимого права. В сфере договорных обязательств с иностранным элементом доминирует принцип автономии воли, в силу которого сами стороны имеют возможность выбрать право, применимое к договору .

Напротив, процессуальное право – это область применения права страны суда в качестве основного правового принципа .

В зарубежной доктрине и практике неоднократно вставал вопрос о допустимости (недопустимости) применения иностранного права к соглашениям о международной подсудности в целом или к отдельным его аспектам. Например, по мнению германских исследователей Г. Кегеля (G. Kegel) и Кл. Шурига (Kl. Schurig), иностранные нормы о международной договорной подсудности являются процессуальными и относятся к нормам публичного права, однако подлежат применению, поскольку служат справедливости частных лиц10 .

В отечественной доктрине и практике анализ статута соглашений о международной подсудности и допустимости (недопустимости) применения Kegel G., Schurig Kl. Internationales Privatrecht: Ein Studienbuch. Mnchen : C. H. Beck, 2004. S. 1094 .

иностранного права к ним не подвергался детальному правовому анализу .

В сравнении с классическими, гражданско-правовыми договорами с иностранным элементом, которые затрагивают исключительно индивидуальные интересы его сторон и устанавливают материально-правовые права и обязанности, адресатом соглашений о международной подсудности является в том числе государственный суд. Соглашения о международной подсудности напрямую связаны с осуществлением правосудия (то есть со сферой публичного права), ввиду чего таким соглашением затрагиваются не только индивидуальные интересы сторон, но и интересы правопорядка. В результате у законодателя появляются основания для того, чтобы не допускать в принципе или существенным образом ограничивать применение автономии воли к соглашениям о международной подсудности .

В условиях сложности разрешения коллизионного вопроса и отсутствия единой методологии при установлении права, применимого к соглашениям о международной подсудности, предпринятое диссертационное исследование не может не обладать актуальностью .

Степень научной разработанности темы. В современной российской доктрине имеется множество работ, посвященных территориальной договорной подсудности. Так, пророгационные соглашения изучались Я. В. Грелем, С. А. Дергачевым, Н.Ю. Ерпылевой, С. А. Курочкиным, М. А. Рожковой .

Комплексных работ, посвященных пророгационным соглашениям в отношениях, осложненных иностранным элементом, несколько меньше. В этой связи особого внимания заслуживают работы Е. В. Вершининой, Н. Г. Елисеева, А. И. Щукина .

Отдельные проблемные вопросы, возникающие при обращении к институту соглашений о международной подсудности, были раскрыты в статьях А. А. Костина, С. Н. Лебедева, А. В. Петровой, Р. М. Ходыкина, И. С. Чупрунова .

Среди зарубежных современных исследований, в центре которых находится институт соглашений о международной подсудности и автономии воли в материальных и процессуальных отношениях, осложненных иностранным элементом, можно отметить работы Г. Борна (G. Born), A. Бриггса (A. Briggs), Г. Вагнера (G. Wagner), П. Готтвальда (P. Gottwald), Д. Джозефа (D. Joseph), Б. Линденмайр (B. Lindenmayr), У. Магнуса (U. Magnus), П. Манковски, П. Ная (P. Nygh), T. Хартли (T. Hartley) и М. Догаучи (P. Mankowski), (M. Dogauchi) .

Вместе с тем до настоящего момента отсутствуют отечественные работы, в которых: (1) на основе отечественных и зарубежных источников международного гражданского процессуального права была бы дана комплексная характеристика соглашений о международной подсудности, охватывающая понятие, правовую природу и автономный характер таких процессуальных договоренностей;

(2) наиболее оптимальное регулирование тех или иных аспектов соглашений о международной подсудности было бы системным образом изучено в зависимости от вида соглашения на основании методологии, именуемой юриспруденцией ценностей; (3) не только был бы дан анализ объективных коллизионных привязок, применимых к соглашениям о международной подсудности, но и был бы рассмотрен вопрос о допустимости субъективного выбора сторонами применимого права к соглашению о международной подсудности и границах такой допустимости; (4) учитывались бы положения современных прогрессивных наднациональных источников международного гражданского процесса, таких как Конвенция в отношении соглашений о выборе суда от 30 июня 2005 г .

11 (далее – Гаагская конвенция 2005 г.); Регламент (ЕС) № 1215/2012 Европейского парламента и Совета ЕС от 12 декабря 2012 г. о подсудности, признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам12 (далее – Регламент № 1215/2012); Луганская конвенции о подсудности и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам от 30 октября 2007 г.13 (далее – Луганская конвенция 2007 г.); Конвенция о признании и приведении Convention on choice of court agreements of 30 June 2005. Вступила в силу 1 октября 2015 г. Российская

Федерация ее одобрила, но не подписала. О статусе Конвенции см.:

https://www.hcch.net/en/instruments/conventions/status-table/?cid=98 (date of access: 16.04.2019) .

Regulation (EU) No 1215/2012 of the European Parliament and of the Council of 12 December 2012 on jurisdiction and the recognition and enforcement of judgments in civil and commercial matters .

Convention on jurisdiction and the enforcement of judgments in civil and commercial matters of 30 October

2007. Done at Lugano. URL: http://eur-lex.europa.eu/legal-content/en/TXT/?uri=CELEX:22007A1221(03) (date of access:

16.04.2019) .

в исполнение иностранных решений по гражданским или торговым делам от 02 июля 2019 г.14 .

Объект диссертационного исследования составляют общественные отношения, возникающие в правовой системе при установлении права, применимого к соглашению о международной подсудности .

Предметом диссертационного исследования являются нормы прямого действия, регулирующие соглашения о международной подсудности;

коллизионные нормы, на основе которых подлежит установлению право, применимое к соглашениям о международной подсудности; судебная практика и доктринальные положения, посвященные отношениям, возникающим в связи с заключением соглашений о международной подсудности .

Основное внимание в работе уделено коллизионным нормам, с помощью которых подлежит установлению право, применимое к тому или иному аспекту соглашения о международной подсудности. Следует отметить, что за рамками настоящего исследования остаются дальнейшие возможные коллизии между нормами, регулирующими соглашения о международной подсудности в рамках выбранного правопорядка, после того как установлено применимое право к тому или иному аспекту соглашения. Данная проблема и виды возможных национальных коллизий кратко обозначены автором среди методов регулирования соглашений. Однако ввиду сложности и многоаспектности указанной проблемы представляется, что подробное изложение обозначенных вопросов выходило бы за рамки и объем предпринятого исследования .

Под нормами прямого действия в настоящей работе понимаются нормы, специально установленные государством в одностороннем порядке (национальные нормы прямого действия) или путем заключения международного договора (унифицированные нормы прямого действия) для регулирования отношений, возникающих при рассмотрении трансграничного спора в случае наличия между сторонами соглашения о международной подсудности. При таком Convention on the recognition and enforcement of foreign judgments in civil or commercial matters of 2 July

Конвенция не вступила в силу. Текст Конвенции на английском языке:

2019 .

https://www.hcch.net/en/instruments/conventions/full-text/?cid=137 (date of access: 29.07.2019) .

подходе нормы прямого действия противостоят коллизионным нормам и образуют «прямой» метод регулирования, который в отличие от коллизионного метода регулирования позволяет избежать необходимости разрешения вопроса о применимом праве и напрямую устанавливает правило поведения15 .

Использование термина «материально-правовой метод» (в противовес методу коллизионному) в рамках настоящей работы представлялось бы не вполне корректным, поскольку при установлении применимого права в ряде случаев требуется обращение к процессуальным нормам. В германской доктрине в целях терминологической точности при противопоставлении материальных и коллизионных норм для материальных, то есть неколлизионных, норм применяется термин Sachnorm. Напротив, при противопоставлении материальных и процессуальных норм для материальных (непроцессуальных) норм используется термин brgerliche Norm в противовес процессуальным нормам (Prozessnorm)16. Также в немецкой доктрине можно встретить понятие «материальное процессуальное право, регулирующее отношения с иностранным элементом» (materrielles Verfahrensrecht fr Auslandssachverhalte), под которым понимаются неколлизионные нормы международного гражданского процессуального права17. В работе во избежание смешения понятий вместо термина «материально-правовой метод» будет использован термин «прямой метод регулирования», охватывающий как процессуальные, так и непроцессуальные нормы (материально-правовые нормы гражданского права) .

Такие нормы прямого действия могут быть установлены как внутренним законодательством, так и международными договорами18 .

В данной случае речь не идет о сверхимперативных нормах (нормах непосредственного применения), которые регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права .

Neuhaus P. Die Grundbegriffe des Internationalen Privatrechts. Tbingen : Mohr, 1976. S. 97–98 .

Kegel G., Schurig Kl. Internationales Privatrecht: Ein Studienbuch. S. 1056 .

Л. П. Ануфриева выделает унифицированные и национальные нормы международного гражданского процесса в качестве отдельного вида норм, образующих международное частное право (наряду с унифицированными и национально-правовыми коллизионными и материально-правовыми норами). При этом автор не выделяет их в качестве отдельного метода регулирования. См.: Ануфриева Л. П. Международное частное право : в 3 т. Т. 1 : Общая часть : учебник. М. : БЕК, 2000. С. 87. Проблема включения в состав международного частного права процессуальных норм является крайне дискуссионной и заслуживает отдельного анализа, выходящего за рамки настоящего исследования .

Целью диссертационного исследования является выявление и теоретическое обоснование наиболее оптимального коллизионного решения каждого аспекта соглашения о международной подсудности .

Для достижения указанной цели необходимо решить следующие задачи:

1) определить понятие соглашения о международной подсудности и установить его правовую природу;

2) выявить, в какой мере соглашение о международной подсудности зависит от основного договора, для разрешения споров из которого оно заключается, и каковы могут быть последствия признания за соглашением автономного характера, в том числе с точки зрения права, применимого к соглашению о международной подсудности;

3) исследовать наиболее оптимальные объективные коллизионные привязки, применимые к таким аспектам соглашения о международной подсудности, как действительность соглашения, форма и его толкование, а также допустимость предмета соглашения;

4) изучить коллизионные нормы, применимые к различным аспектам арбитражных соглашений, в целях разрешения вопроса о допустимости их применения по аналогии к соглашениям о международной подсудности в рамках поиска наиболее оптимального коллизионного решения;

5) определить сферы, в которых регулирование соглашений осуществляется с использованием не коллизионного, а прямого метода регулирования, основанного на унифицированных нормах прямого действия;

6) исследовать целесообразность и установить границы допустимости субъективного выбора применимого права к соглашению о международной подсудности .

Ввиду ограниченности объема диссертационного исследования автор не ставил перед собой цели подробно осветить все без исключения вопросы, возникающие при использовании соглашений о международной подсудности .

В связи с этим автор не ставил перед собой задачи детального изучения неколлизионного регулирования соглашений о международной подсудности, основанного на процессуальных и материальных нормах права различных правопорядков .

Методологическая основа исследования. Исследование основано на комплексе общенаучных методов познания (методы дедукции и индукции, анализа и синтеза, обобщения, абстрагирования) .

Также автор использовал следующие специальные методы: формальнодогматический, историко-правовой, сравнительно-правовой, системно-правовой, правового моделирования, метод юриспруденции интересов, лингвистический .

Использование формально-догматического метода состояло в раскрытии положений отечественных и зарубежных нормативных актов, регулирующих соглашения о международной подсудности .

На основе историко-правового метода автор исследовал законодательство Российской империи (ст. 227 и ст. 228 Устава гражданского судопроизводства 1864 г.19) и РСФСР (ст. 120 и ст. 434.1 ГПК РСФСР 1964 г.20) для сопоставления его с действующим российским законодательством по вопросам договорной подсудности с участием иностранных лиц .

Применение сравнительно-правового метода позволило осуществить сопоставление регулирования соглашений о международной подсудности, существующего в континентальных правопорядках и странах общего права, для выявления общих черт и имеющихся различий. Например, исследования, проведенные в рамках ЕС21, показывают существование следующих различных подходов по установлению применимого права к вопросам материальной действительности соглашений о международной подсудности: (1) суды одних стран ЕС для установления материальной действительности соглашений руководствуются правом страны суда (суды Кипра, Мальты, Греции, Ирландии);

(2) суды других государств ЕС руководствуются правом, регулирующим

Судебные уставы 20 ноября 1864 года с изложением рассуждений, на коих они основаны. Ч. 1. СПб. :

Изд-е Гос. канцелярии, 1866. – 690 с. URL: http://civil.consultant.ru/reprint/books/115/ (дата обращения: 16.04.2019) .

Раздел VI Гражданского процессуального кодекса РСФСР [утв. ВС РСФСР 11.06.1964] (ред. от 31.12.2002) (утратил силу с 01.07.2003). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Compilation of all national reports on the application of Regulation Brussels I in the EU countries .

Questionnaire No 3: Legal Problem Analysis. Study JLS/C4/2005/03. Para. 2.2.25.2. URL:

http://ec.europa.eu/civiljustice/news/docs/study_bxl1_compilation_quest_3_en.pdf (date of access: 16.04.2019) .

существо отношения (суды Англии, Австрии, Германии, Эстонии, Латвии, Испании, Люксембурга, Польши, Португалии, Словакии); (3) в ряде стран суды не выработали единого подхода по данному вопросу и применяют как lex fori, так и lex causae (например, суды Финляндии). В своей работе автор стремился учесть результаты уже предпринятых сравнительно-правовых исследований и провести авторский критический сравнительно-правовой анализ .

При обосновании наиболее оптимальных коллизионных решений в отношении различных аспектов соглашений о международной подсудности автор использовал системно-правовой метод. Для достижения комплексного и системного подхода автор стремился учитывать коллизионное регулирование договорных обязательств, арбитражных соглашений и соглашений о выборе права. При проведении исследования автор также опирался на нормы процессуального законодательства об исключительной подсудности, исключительной международной подсудности, о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов .

При анализе преимуществ и недостатков объективных формул прикрепления при установлении применимого права к соглашениям о международной подсудности автор использовал метод правового моделирования. Для выработки правовой модели коллизионного регулирования соглашений о международной подсудности, основанной на сочетании объективных формул прикрепления и субъективного выбора применимого права к соглашению о международной подсудности его сторонами, исследователь анализировал последствия выбора той или иной коллизионной привязки с учетом вида и аспекта соглашения о международной подсудности .

Отличительной чертой настоящей работы является также то, что для установления наиболее предпочтительного коллизионного решения для регулирования соглашений о международной подсудности она основана на методологии, преобладающей в германской науке и именуемой юриспруденцией интересов. Именно нормы прямого действия закрепляют охраняемые интересы, которые подлежат защите в приоритетном порядке при наличии соглашения о международной подсудности. Защищаемый интерес в таком случае влияет на выбор наиболее предпочтительного коллизионного решения к тому или иному аспекту соглашения о международной подсудности и предопределяет его .

Представляется, что изложение лишь коллизионного регулирования соглашений о международной подсудности без учета имеющихся норм прямого действия сделало бы работу неполной. Изучение норм прямого действия в работе имеет место лишь постольку, поскольку это взаимосвязано с коллизионным регулированием соглашений о международной подсудности и обосновывает значимость установления права, применимого к этой категории договоренностей .

В отдельных случаях автор использовал также лингвистический метод .

Например, при проведении исследования было установлено, что в отечественном правопорядке нет единства в терминологии в отношении категории договоренностей, являющихся предметом настоящего исследования. Помимо термина «соглашение о международной подсудности», используются следующие термины: «соглашение об определении компетенции» (ст. 249 АПК РФ), «пророгационное соглашение» (ст. 404 ГПК РФ), «пророгационное соглашение во внешнеэкономической сделке», «соглашение о подсудности по делам с участием иностранных лиц», «пророгационный договор, заключаемый в области международного гражданского процесса», «соглашение о рассмотрении спора судом иностранного государства», «международные соглашения о подсудности споров». В современной зарубежной доктрине также используются различные термины для обозначения соглашений о международной подсудности: jurisdiction agreement, choice of court agreement, forum selection agreement, choice-of-forum agreement, agreement conferring jurisdiction, Vereinbarung ber die internationale Zustndigkeit. При этом содержание указанного понятия близко к его пониманию в отечественном правопорядке .

Теоретическая основа исследования. Специфика избранной темы исследования вызвала необходимость привлечения широкой теоретической базы исследования. Вопросы регулирования соглашений о международной подсудности изучались на основании трудов по международному частному и международному гражданскому процессуальному праву таких отечественных исследователей, как Л. П. Ануфриева, А. В. Асосков, М. П. Бардина, М. М. Богуславский, Е. В. Вершинина, Н. Г. Вилкова, Н. Г. Елисеев, Н. Ю. Ерпылева, А. Н. Жильцов, В. П. Звеков, Е. В. Кабатова, С. Б. Крылов, С. Н. Лебедев, А. Г. ЛисицынСветланов, Л. A. Лунц, А. Л. Маковский, Н. И. Марышева, И. С. Перетерский, О.А. Рузакова, О. Н. Садиков, Т. М. Яблочков .

Помимо этого, в работе были использованы труды по гражданскому процессуальному праву следующих отечественных исследователей:

Е. В. Васьковского, А. А. Власова, В. М. Жуйкова, Е. А. Нефедьева, М. К. Треушникова, И. Е. Энгельмана, В. Ф. Яковлева, В. В. Яркова .

Также автор опирался на выводы и подходы, отраженные в современных работах следующих отечественных исследователей в области договорного права:

В. А. Белова, М. И. Брагинского, В. В. Витрянского, А. И. Иванчак, Н. В. Козловой, М. А. Рожковой .

В диссертации также были использованы труды многих зарубежных исследователей. Особенно необходимо отметить работы А. Белла (A. Bell), Р. Гаймера (R. Geimer), М. Иссада (M. Issad), Г. Кегеля (G. Kegel), Я. Кропхоллера (J. Kropholler), О. Ландо (O. Lando), П. Норта (P. North), А. Редферна (A. Redfern), К. Такахаши (K. Takahashi), Р. Фентимана (R. Fentiman), А. Хельдрика (A. Heldrich), M. Хантера (M. Hunter), Д. Чешира (D. Cheshire), Х. Шака (H. Schack), К. Шурига (K. Schurig) .

Нормативную базу диссертационного исследования составили Конституция Российской Федерации22 (далее – Конституция РФ), международные договоры РФ и СССР о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, нормы отечественного процессуального законодательства (в том числе нормы правовых актов, действовавших до 1917 г., а также нормативные документы времен РСФСР Конституция Российской Федерации [принята всенародным голосованием 12.12.1993] (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ) (с изм. на 27.03.2019). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

и СССР), нормы отечественного гражданского законодательства, установленные в разделе III части первой Гражданского кодекса Российской Федерации от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ23 (далее – часть первая ГК РФ), отечественные коллизионные нормы международного частного права, закрепленные в разделе VI части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации от 26 ноября 2001 г .

№ 146-ФЗ24 (далее – часть третья ГК РФ), положения Концепции единого ГПК РФ. Анализ российского законодательства проводится с учетом судебноарбитражной практики .

В диссертационном исследовании также использованы положения Гаагской конвенции 2005 г., Регламента № 1215/2012, Луганской конвенции 2007 г., Конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных решений по гражданским или торговым делам от 02 июля 2019 г., а также Регламента Европейского союза «О праве, подлежащем применению к договорным обязательствам № 593/2008»25 (далее – Регламент Рим I). При этом автор не только использовал тексты перечисленных выше конвенций и регламентов, но и опирался на многочисленные документы, которые были подготовлены при работе над текстами указанных источников права. Доклады, пояснительные записки, отчеты, принятые на подготовительном этапе, содержат богатый обобщенный сравнительно-правовой материал, позволяющий наилучшим образом сопоставить различные точки зрения и проследить причины и этапы принятия того или иного решения .

В некоторых зарубежных правопорядках, как и в отечественном, регулирование соглашений о территориальной подсудности и соглашений о международной подсудности осуществляется на основании различных норм права. Например, ст. 404 и ст. 249 АПК РФ касаются соглашений о международной Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ [принят Гос. Думой 21 окт. 1994 г. : одобрен Советом Федерации 8 дек. 2006 г.] (с изм. на 03.07.2019). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ [принят Гос. Думой 1 нояб. 2001 г. : одобрен Советом Федерации 14 нояб. 2001 г.] (ред. от 03.08.2018 ; с изм. и доп., вступ. в силу с 01.06.2019). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Regulation (EC) No 593/2008 of the European Parliament and of the Council of 17 June 2008 on the law applicable to contractual obligations (Rome I). URL: http://eur-lex.europa.eu/legalcontent/EN/ALL/?uri=CELEX:32008R0593 (date of access: 16.04.2019) .

подсудности, тогда как ст. 32 ГПК РФ и ст. 37 АПК РФ регламентируют соглашения, изменяющие внутреннюю территориальную подсудность .

В Швейцарии нормы о внутренней подсудности содержатся в ст. 17 Швейцарского гражданского процессуального кодекса от 19 декабря 2008 г.26 (далее – ГПК Швейцарии), тогда как ст. 5 Федерального закона о международном частном праве от 18 декабря 1987 г.27 (далее – Закон Швейцарии о МЧП) регулирует соглашения о международной подсудности. В той степени, в какой это представлялось необходимым, автор также обращался к внутреннему законодательству о международном частном праве и/или о международном гражданском процессе зарубежных стран (с учетом его толкования в правоприменительной практике) .

Автор анализировал законодательство романо-германских стран (а именно Швейцарии, Австрии и Германии), поскольку полагает, что опыт указанных стран может быть учтен в отечественном правопорядке при установлении применимого права к соглашениям о международной подсудности .

В работе были использованы также судебные акты зарубежных судов (а именно Суда ЕС, немецких, английских и американских судов), в которых затрагивались проблемы, возникающие в связи с использованием соглашений о международной подсудности и с установлением права, применимого к ним .

Обращение к указанным источникам позволяет с практической точки зрения взглянуть на проблемы, возникающие в правоприменительной практике при коллизионном регулировании соглашений о международной подсудности .

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что в нем проведен комплексный анализ правовой природы соглашения о международной подсудности, выявлены его характеристики, виды и назначение .

Впервые в отечественной литературе рассмотрены объективные коллизионные привязки, применимые к различным аспектам соглашения о международной подсудности, в том числе с использованием методологии юриспруденции интересов. Кроме того, при разрешении коллизионной проблемы автором

Schweizerische Zivilprozessordnung (Zivilprozessordnung, ZPO) vom 19. Dezember 2008. URL:

http://www.wipo.int/wipolex/ru/text.jsp?file_id=443226 (Zugriffsdatum: 16.04.2019) .

Bundesgesetz ber das Internationale Privatrecht (IPRG) vom 18. Dezember 1987. URL:

http://www.admin.ch/opc/de/classified-compilation/19870312/index.html (Zugriffsdatum: 16.04.2019) .

использовались подходы, разработанные в области коллизионного регулирования договорных обязательств и коллизионного регулирования арбитражных соглашений. В исследовании также проанализирована допустимость субъективного выбора сторонами применимого права к соглашению о международной подсудности и границы такой допустимости. В работе изложены преимущества и недостатки прямого и коллизионного методов регулирования соглашений о международной подсудности .

Теоретическая значимость исследования состоит в:

1) комплексном изучении понятия и особенностей соглашения о международной подсудности;

2) обосновании автономного характера соглашения о международной подсудности и влияния качества автономности соглашения на право, применимое к нему;

3) определении методов регулирования соглашений о международной подсудности;

4) обосновании наиболее оптимальных коллизионных решений в отношении различных аспектов соглашений о международной подсудности, в том числе с использованием методологии юриспруденции интересов;

5) обосновании допустимости применения принципа автономии воли к соглашениям о международной подсудности (допустимости субъективного выбора применимого права к соглашению о международной подсудности самими сторонами соглашения) и определении границ такой допустимости;

6) выработке научных рекомендаций по коллизионному регулированию соглашений о международной подсудности на основании объективных коллизионных привязок и принципа автономии воли .

Практическая значимость исследования заключается в том, что сформулированные в нем выводы и предложения могут быть использованы:

1) при совершенствовании российского законодательства в области регулирования соглашений о международной подсудности;

2) при разработке международных договоров в части положений о международной договорной и исключительной подсудности, а также оснований для отказа в признании и приведении в исполнение решений иностранных государственных судов;

3) в процессе правоприменения в случаях, когда трансграничный спор связан с использованием соглашения о международной подсудности и с установлением права, применимого к нему;

4) в предпринимательской деятельности при разработке сторонами текстов соглашений о международной подсудности;

5) в учебных и научных целях при изучении и преподавании гражданского и арбитражного процессуального права, международного гражданского процессуального права и международного частного права в части, касающейся использования и регулирования соглашений о международной подсудности .

Кроме того, библиографический список источников, содержащийся в настоящей диссертации, может быть использован в качестве основы для дальнейших исследований по международной договорной подсудности .

Автор сформулировал и выносит на защиту следующие положения, которые являются новыми или содержат элементы новизны:

Соглашение о международной подсудности представляет собой 1 .

договоренность между двумя и более лицами относительного того, государственные суды какого государства (или государств) обладают компетенцией и(или) суды какого государства (или государств) лишаются компетенции на рассмотрение споров, возникших или способных возникнуть в будущем между договаривающимися лицами, из определенного(ых) правоотношения(ий), осложненного(ых) иностранным элементом. Оговорка о международной подсудности имеет независимый характер по отношению к основному материально-правовому договору, в котором она содержится, и имеет свой статут, который может отличаться от права, применимого к основному (материально-правовому) договору. При этом вопрос о применимом праве следует решать дифференцированно с учетом того, о каком аспекте и виде соглашения о международной подсудности идет речь .

В области коллизионного регулирования соглашений 2 .

о международной подсудности ни одна из объективных формул прикрепления не пользуется безусловным признанием большинства зарубежных европейских стран. Даже в рамках одного правопорядка как на уровне доктрины, так и на уровне судебной практики высказываются различные, а порой прямо противоположные точки зрения на объективные коллизионные привязки, применимые к соглашениям о международной подсудности .

Коллизионный выбор применимого права самими участниками 3 .

отношений к договору с иностранным элементом становится возможным благодаря санкции (разрешению), содержащейся в праве суда (lex fori). Для соглашений о международной подсудности такая санкция в lex fori в исследуемых европейских правопорядках отсутствует. В отечественном и европейском праве не разрешен вопрос о том, допустимо ли заключение соглашений о выборе применимого права к соглашениям о международной подсудности, и не установлены допустимые пределы автономии воли. На данный момент допустимость коллизионного выбора к соглашениям о международной подсудности (в сочетании с определенными ограничениями) находит поддержку лишь в отдельных зарубежных доктринальных источниках .

Применение иностранного права для установления действительности 4 .

и формы соглашения о международной подсудности, а также для его толкования не является изъятием из принципа lex fori, господствующего в процессуальных отношениях, поскольку не предполагает регулирования процедуры рассмотрения спора нормами иностранного права. Действительность и толкование волеизъявления сторон на изменение общей международной подсудности относятся к сфере договорного права и при наличии иностранного элемента могут быть подчинены иностранному праву. Ввиду смешанной правовой природы соглашений о международной подсудности применение иностранного права означает применение как материально-правовых, так и процессуальных норм права соответствующей страны, регулирующих соглашения о международной подсудности .

Применение права, выбранного сторонами для основного 5 .

(материально-правового) договора для таких аспектов соглашения о международной подсудности, как его действительность, форма и толкование, не противоречит принципу автономности, поскольку статут основного (материальноправового) договора является подразумеваемым выбором применимого права для соглашения о международной подсудности. Применение lex causae в наибольшей степени отвечает интересам сторон и интересам правопорядка, поскольку способствует установлению правовой определенности в процессуальных отношениях .

Если праву, выбранному сторонами к основному (материальноправовому) договору, неизвестны термины, использованные в оговорке о международной подсудности, поскольку они являются реалиями иностранного процессуального права, толкование оговорки о международной подсудности целесообразно осуществлять по праву того государства, суд которого указан в соглашении в качестве компетентного (lex fori prorogati) .

Если стороны не выбрали применимое право к основному 7 .

(материально-правовому) договору, то действительность, форму и толкование соглашения о международной подсудности целесообразно определять на основании права государства, суды которого наделяются компетенцией (lex fori prorogati). Выбор суда определенного государства означает существование наиболее тесной связи между выбранным государством, в судах которого подлежит разрешению спор, и самим соглашением о международной подсудности .

В том случае, когда для отдельных частей основного (материальноправового) договора выбрано различное применимое право, наиболее оптимальным коллизионным решением для оговорки о международной подсудности является применение права государства, суды которого наделяются компетенцией .

В том случае, когда соглашение о подсудности одновременно 9 .

относится к нескольким материально-правовым договорам, каждый из которых имеет свое применимое право, наиболее оптимальным коллизионным решением для соглашения о международной подсудности является применение права государства, суды которого наделяются компетенцией .

В отечественном и европейском процессуальном и материальном 10 .

праве отсутствует закрепление такого предпочтительного материально-правового результата, как обеспечение действительности соглашений о международной подсудности. В коллизионном праве альтернативные коллизионные нормы, направленные на обеспечение действительности соглашений о международной подсудности, также не нашли своего распространения .

В отличие от таких аспектов соглашения о международной 11 .

подсудности, как его действительность, форма и толкование, допустимость предмета соглашения о международной подсудности определяется исключительно на основании права страны суда (lex fori) .

Апробация результатов исследования. Диссертация выполнена на кафедре международного частного и гражданского права имени С. Н. Лебедева МГИМО МИД России. Основные положения диссертации использовались и используются автором в его научной и педагогической деятельности в указанном университете .

По теме исследования опубликовано 9 статей в рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК РФ для публикации основных научных результатов диссертаций на соискание ученой степени кандидата наук28 .

Богданова Н. А. Виды соглашений о международной подсудности // Администратор суда. 2019. № 1 .

С. 42–46 ; Богданова Н. А. Проблемные аспекты толкования соглашений о международной подсудности в отечественном и зарубежных правопорядках // Арбитражный и гражданский процесс. 2017. № 9. С. 34–38 ;

Богданова Н. А. Право, применимое к форме соглашений о международной подсудности // Международное публичное и частное право. 2017. № 5. С. 8–11 ; Богданова Н. А. Соглашения о международной подсудности в отечественном правопорядке // Арбитражный и гражданский процесс. 2017. № 2. С. 28–32 ; Богданова Н. А .

Принцип автономности соглашений о международной подсудности // Арбитражный и гражданский процесс. 2016 .

№ 10. С. 35–39 ; Богданова Н. А. Включение оговорки о международной подсудности в устав юридического лица:

опыт ЕС // Арбитражный и гражданский процесс. 2016. № 6. С. 29–34 ; Богданова Н. А. Регулирование соглашений о международной подсудности в соответствии с новым регламентом ЕС о юрисдикции, признании и исполнении судебных решений по гражданским и коммерческим делам // Арбитражный и гражданский процесс. 2015. № 8 .

С. 47–52 ; Богданова Н. А. Определенность соглашения о международной подсудности как одно из условий его действительности и исполнимости // Гуманитарные, социально-экономические и общественные науки. 2015. № 6 Структура диссертационного исследования определяется ее задачами, отражает основные этапы и логику развития исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы, включающего 271 наименование, в том числе более 100 на иностранных языках .

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы; определяется предмет исследования, обозначаются его цель и задачи; указываются методы исследования, его теоретико-методологическая, нормативно-правовая основы и эмпирическая база; раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования; проводятся сведения об апробации работы, а также формулируются положения, выносимые на защиту .

В первой главе проанализированы понятие, особенности и автономный характер соглашения о международной подсудности, дана общая характеристика методов его регулирования. В указанной главе также раскрыты проблемные аспекты толкования соглашений о международной подсудности .

Вторая и третья главы посвящены праву, применимому к различным аспектам соглашения о международной подсудности. Автор последовательно анализирует право, применимое к действительности волеизъявления сторон соглашения о международной подсудности; право, применимое к форме соглашения и его толкованию. Также автор рассматривает вопрос о допустимости выбора сторонами применимого права к соглашению о международной подсудности и ее пределах .

В заключении подведены итоги исследования и намечены перспективы дальнейшего изучения .

(1). С. 286–290 ; Богданова Н. А. Вопросы действительности соглашений о международной подсудности в соответствии с новым регламентом ЕС о юрисдикции, признании и исполнении судебных решений по гражданским и коммерческим делам // Инновации и инвестиции. 2015. № 2. С. 206–208 .

ГЛАВА 1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА СОГЛАШЕНИЙ

О МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОДСУДНОСТИ

И ПРИМЕНИМОГО К НИМ ПРАВА

Основная задача данной главы – определение исходной теоретической базы, которая в последующих разделах диссертации послужит основой для установления права, применимого к соглашению о международной подсудности .

Для решения поставленной задачи необходимо:

1) сформулировать понятие соглашения о международной подсудности;

2) охарактеризовать специфику и установить правовую природу соглашения о международной подсудности, обозначив его основные признаки и установив критерии;

3) определить методы регулирования соглашения о международной подсудности;

4) проанализировать, в какой мере соглашение о международной подсудности носит автономный характер от основного обязательства, для разрешения споров из которого оно заключается .

Разрешению данных вопросов и подчинена композиция настоящей главы .

1.1 Понятие и правовая природа соглашений о международной подсудности В отечественной доктрине вопросы международной подсудности (под которой в настоящей работе понимается компетенция судов государства по рассмотрению дел с иностранным элементом29) традиционно отнесены к сфере международного гражданского процесса30 .

Подробнее о многоаспектности указанного понятия см.: Щукин А. И. Вопросы подсудности в международных договорах с участием России : дис.… канд. юрид. наук : 12.00.03. М., 2013. С. 19–35 .

Лунц Л. А. Курс международного частного права: Международный гражданский процесс. М. : Юрид .

литература, 1966. С. 9. В современной российской доктрине: Звеков В. П. Международное частное право : учеб. для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция». 2-е изд., перераб. и доп. М. : Юристъ, 2004 .

С. 58 ; Ерпылева Н. Ю. Международный гражданский процесс: основные проблемы современного развития // Адвокат. 2004. № 2. С. 69–81 .

Аналогичная позиция господствует в германской доктрине. См.: Шак Х. Гражданское и экономическое право Германии. Кн. 1 : Международное гражданское процессуальное право : учебник / Пер. с нем .

Е. В. Гречишникова. М. : Изд-во Бек, 2001. C. 206–237 ; Geimer R. Internationales Zivilprozessrecht. 7. neu bearbeitete Auflage. Kln : Dr. Otto Schmidt, 2014. S. 597–662 .

Для установления (определения) международной подсудности в международном гражданском процессе используются различные признаки (например, гражданство сторон спора, место жительство ответчика) и критерии (например, связь спора с территорией государства) .

Одним из способов установления международной подсудности является заключение сторонами особого соглашения о месте рассмотрения спора, в силу которого «конкретное дело может быть отнесено к юрисдикции иностранного государства, хотя по закону оно подсудно местному суду; или, наоборот, дело, которое по закону подсудно иностранному суду, может в силу соглашения сторон быть отнесено к юрисдикции местного суда»31. Такая подсудность, основанная на соглашении сторон о международной подсудности, именуется договорной международной подсудностью32 и является наряду с общей, альтернативной и исключительной одним из видов международной подсудности33 .

Положения российских процессуальных кодексов и двусторонние соглашения о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам с участием Российской Федерации не содержат понятия соглашения о международной подсудности, но устанавливают нормы, направленные на признание допустимости соглашений о международной подсудности и установление процессуальных последствий их заключения. Понятие соглашения о международной подсудности нашло свое развитие в отечественной доктрине и судебной практике .

В современной российской доктрине под соглашением о международной подсудности понимается «договоренность, посредством которой стороны изменяют подсудность дела таким образом, что суд в каком-либо государстве приобретает компетенцию его рассмотреть и вынести по нему решение (такой Лунц Л. А. О международной подсудности // Актуальные вопросы советского гражданского права. 1964 .

Вып. 36. С. 209 .

Помимо термина «международная договорная подсудность», в отечественной доктрине можно встретить термины «международная подсудность по соглашению сторон» (Елисеев Н. Г. в работе: Елисеев Н. Г., Вершинина Е. В. Международное гражданское процессуальное право. М. : Проспект, 2011. С. 68) и «автономная международная судебная юрисдикция» (Мамаев А.

Автономная международная судебная юрисдикция :

сравнительный анализ норм ГПК РФ и АПК РФ // Арбитражный и гражданский процесс. 2008. № 1. С. 39–43) .

Подробнее о понятии и видах международной подсудности см.: Власов А. А., Власова М. Г., Черкашин В. А. Гражданский процесс в вопросах и ответах : учебное пособие / Под ред. А. А. Власова. М. : ТК Велби, Изд-во Проспект, 2004. С. 314–327 ; Звеков В. П. Указ. соч С. 556–560 ; Щукин А. И. Указ. соч. С. 19–74 .

суд именуется forum prorogatum) и (или) суд другого государства утрачивает право на его рассмотрение и разрешение (forum derogatum)»34. Что касается судебного толкования, то в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2017 г. № 23 «О рассмотрении арбитражными судами дел по экономическим спорам, возникающим из отношений, осложненных иностранным элементом»35 (далее – Постановление Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г.) содержится следующее определение соглашения о международной подсудности: «Пророгационным соглашением является соглашение сторон о передаче в арбитражный суд Российской Федерации всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи с какимлибо конкретным правоотношением, независимо от того, носило такое правоотношение договорный характер или нет». Однако данное определение не охватывает соглашения о наделении компетенцией судов иностранных государств и не указывает на возможность наличия у соглашения не только пророгационного, но и дерогационного эффекта .

В отечественном правопорядке нет единства в терминологии в отношении категории процессуальных договоренностей, являющихся предметом настоящего исследования. Помимо термина «соглашение о международной подсудности», используются следующие термины: «соглашение об определении компетенции»

(ст. 249 АПК РФ); «пророгационное соглашение» (ст. 404 ГПК РФ, Постановление Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г., ряд доктринальных источников36);

«пророгационное соглашение во внешнеэкономической сделке»37; «соглашение о подсудности по делам с участием иностранных лиц»; «пророгационный Елисеев Н. Г. в работе: Елисеев Н. Г., Вершинина Е. В. Указ. соч. С. 128. С предложенным определением соглашается также М. А. Рожкова, см.: Рожкова М. А. Теории юридических фактов гражданского и процессуального права: понятия, классификации, основы взаимодействия : дис.... д-ра юрид. наук : 12.00.03, 12.00.15. М., 2010. С. 371 .

Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Перетерский И. С., Крылов С. Б. Международное частное право : учебник для юрид. ин-тов и факультетов .

2-е изд., испр. и доп. М. : Госюриздат, 1959. С. 195–197 ; Комментарий к статье 249 // Комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) / Т. К. Андреева, Р. Ф. Каллистратова, Л. Ф. Лесницкая [и др.] ; под ред. В. Ф. Яковлева, М. К. Юкова. М. : Городец-издат, 2003 ; Комментарий к статье 249 // Постатейный комментарий к Арбитражному процессуальному кодексу Российской Федерации / Т. К. Андреева, С. К. Загайнова, А. В. Закарлюка [и др.] ; под ред. П. В. Крашенинникова. М. : Статут, 2013 .

Ходыкин Р. М. Пророгационные условия внешнеэкономических сделок // Вестник Высшего

Арбитражного Суда Российской Федерации. 2002. № 6. С. 133–140 .

договор, заключаемый в области международного гражданского процесса»38;

«соглашение о рассмотрении спора судом иностранного государства»39;

«международные соглашения о подсудности споров»40 .

В современной зарубежной доктрине также используются различные термины для обозначения соглашений о международной подсудности: jurisdiction agreement, choice of court agreement, forum selection agreement, choice-of-forum agreement, agreement conferring jurisdiction, Vereinbarung ber die internationale Zustndigkeit. При этом содержание указанного понятия близко к его пониманию в отечественном правопорядке .

Так, в немецкой доктрине под соглашением о международной подсудности понимается договор, состоящий из пророгации и (или) дерогации, возникновение которого подчиняется материальному праву, тогда как допустимость и последствия заключения регулируются процессуальным правом41. В силу такого соглашения, которое представляет собой совпадающее волеизъявление (bereinstimmende Willensuerung) его сторон, возможности истца по выбору места обращения с иском и обязанность ответчика отвечать по иску могут быть либо расширены, либо сужены по сравнению с общей международной подсудностью42 .

В соответствии с английской доктриной соглашение о международной подсудности представляет собой соглашение (agreement), которое в зависимости от его вида (исключительное или неисключительное) наделяет стороны либо правом, либо обязанностью (either permits or requires) при возникновении трансграничного спора обращаться с исками к другой стороне такого соглашения в заранее согласованный государственный суд43. В англоязычной литературе Грель Я. В. Соглашение о подсудности в гражданском процессуальном праве // Арбитражный и гражданский процесс. 2005. № 8. С. 34–40 .

П. 6 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел с участием иностранных лиц» № 158 от 09.07.2013 (далее – Информационное письмо ВАС РФ № 158 от 09 июля 2013 г.) .

Чупрунов И. С. Допустимость взыскания убытков из нарушения арбитражного или пророгационного соглашений. С. 65 .

Schack H. Internationales Zivilverfahrensrecht mit internationalem Insolvenz- und Schiedsverfahrensrecht. Ein Studinebuch. Mnchen : C. H. Beck, 2014. S. 192–193 .

Lindenmayr B. Vereinbarung ber die internationale Zustndigkeit und das darauf anwendbare Recht. Berlin :

Duncker & Humblot, 2002. S. 40 .

Born G. International Arbitration and Forum Selection Agreements: Drafting and Enforcing. 4th ed. New York :

Wolters Kluwer, 2013. P. 2 ; Joseph D. Jurisdiction and Arbitration Agreements and their Enforcement. London : Sweet & указывается, что соглашение о международной подсудности имеет следующие обязательные элементы: содержание соглашения, стороны соглашения и договоренность сторон соглашения44. В литературе стран общего права высказана также точка зрения о том, что соглашение о международной подсудности само по себе является предвидимым forum shopping (anticipatory forum shopping), однако в отличие от традиционного понимания указанного термина45 выбор места рассмотрения спора в данном случае основан на договоренности (волеизъявлении) обеих сторон46 .

Обобщая приведенные выше определения, а также положения ст. 3 Гаагской конвенции 2005 г., ст. 25 Регламента № 1215/2012 и ст. 17 Луганской конвенции 2007 г., можно сформулировать следующее определение: соглашение о международной подсудности представляет собой договоренность между двумя и более лицами относительного того, государственные суды какого государства (или государств) обладают компетенцией и (или) суды какого государства (или государств) лишаются компетенции на рассмотрение споров, возникших или способных возникнуть в будущем между договаривающимися лицами из определенного(ых) правоотношения(ий), осложненного(ых) иностранным элементом. Именно на таком понимании соглашения о международной подсудности основано дальнейшее изложение настоящей работы .

Анализ приведенных выше определений позволяет сделать вывод о том, что соглашение о международной подсудности имеет неразрывную взаимосвязь как Maxwell, 2005. P. 87 ; Merrett L. Interpreting non-exclusive jurisdiction agreements // Journal of Private International Law. 2018. Vol. 14, Iss. 1. P. 41–45 .

Hartley T. Choice-of-Court Agreements under the European and International Instruments. The revised Brussels I Regulation, the Lugano Convention, and the Hague Convention. New York : Oxford University Press, 2013. P. 5 .

Forum shopping – выбор наиболее подходящего места для рассмотрения спора. Для трансграничных споров выбор форума предполагает выбор системы применимых процессуальных и коллизионных норм, что позволяет лицу повлиять на процедуру рассмотрения спора и применимое материальное право и достичь наиболее предпочтительный результат по итогам судебного разбирательства (так называемый международный forum shopping). Английский судья лорд Саймон в одном из дел так выразил суть этого явления: «Термин forum shopping имеет негативное значение, однако в действительности это понятие предполагает, что, если вы дадите истцу возможность выбора места рассмотрения спора, он, конечно, выберет тот форум, в котором, по его мнению, он сможет представить свое дело наиболее выгодным для себя образом. И в этом нет ничего удивительного или предосудительного». Основными причинами forum shopping являются значительные расхождения в коллизионных, процессуальных и материально-правовых нормах в различных правопорядках, которые влияют на исход дела .

В результате в ряде случаев стороны судятся для того, чтобы установить, где необходимо судиться, и спор о месте рассмотрения спора приобретает решающее значения, поскольку от места рассмотрения спора зависят шансы на выигрыш или проигрыш дела для той или иной стороны. См.: Bell A. Forum shopping and Venue in Transnational Litigation. New York: Oxford University Press, 2003. P. 18, 23–26 .

Ibid. P. 218 .

с материальным, так и с процессуальным правом. С одной стороны, соглашение о международной подсудности влечет процессуальные последствия, поскольку позволяет определить компетентный государственный суд для разрешения трансграничного спора (то есть спора с иностранным элементом47). С другой стороны, соглашение о международной подсудности является частноправовым договором, в основе которого лежит согласие договаривающихся лиц подчинить спор компетенции судов определенного государства. Данная позиция высказывалась еще в дореволюционной литературе. Например, К. Н. Анненков в комментарии к Уставу гражданского судопроизводства 1864 г. подчеркивал, что главное основание договорной подсудности есть воля – соглашение сторон, в основании которого, без сомнения, проглядывается не что иное, как начало договорное48 .

Схожую позицию можно встретить в более современных источниках права .

Например, в многочисленных решениях Суда ЕС также неоднократно подчеркивалась материально-правовая составляющая соглашений о международной подсудности с указанием на то, что наличие согласия (consent) Иностранный элемент правоотношения может быть обусловлен, в частности, «гражданством хотя бы одного из его субъектов, местом жительства, местом преимущественного пребывания или присутствием субъекта;

местом нахождения объекта спора, местом исполнения договорного обязательства; местом причинения ущерба, признанием и принудительным исполнением иностранных судебных решений. В таком случае спор выходит за пределы одного государства и есть основания именовать его трансграничным» (Елисеев Н. Г. в работе:

Елисеев Н. Г., Вершинина Е. В. Указ. соч. С. 5–6) .

Достаточно широкое толкование термина «трансграничный спор» (international case) представлено в ст. 1 Гаагской конвенции 2005 г. Во-первых, спор является трансграничным (international), если (1) стороны не являются резидентами одного и того же Договаривающегося государства и (2) отношения сторон и иные элементы, касающиеся спора, не связаны только с этим государством. При этом лишь выбор сторонами иностранного суда не влияет на квалификацию спора в качестве трансграничного. Во-вторых, спор становится трансграничным, если испрашивается признание или приведение в исполнение иностранного судебного решения .

См.: Hartley T., Dogauchi M. Explanatory Report on the 2005 Hague Choice of Court Agreements Convention. 2013 .

Para. 42. URL: https://www.hcch.net/en/publications-and-studies/details4/?pid=3959 (date of access: 16.04.2019) .

Что касается отечественного правопорядка, то в настоящий момент из буквального текста ст. 249 АПК РФ и ст. 404 ГПК РФ следует, что законодательные положения о соглашениях о международной подсудности ограничены отношениями с участием «иностранных лиц». При таком походе можно сделать вывод о крайне узком понимании понятия «трансграничный спор». Представляется, что с терминологической точки зрения более корректным было бы указание не только на субъектный состав сторон правоотношения, но и в целом на «правоотношение, осложненное иностранным элементом». Во избежание возможных противоречий между нормами материального и процессуального права более верным было бы согласование процессуального законодательства с нормами международного частного права, которые оперируют понятием «иностранный элемент» (в частности, со ст. 1186 части третьей ГК РФ), а не только более узким понятием «иностранное лицо» .

Именно такое понимание ст. 249 АПК РФ отражено в Постановлении Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г .

Такую позицию также поддерживает Н. Г. Елисеев, см.: Елисеев Н. Г. Соглашение о международной подсудности .

С. 112–116 .

Анненков К. Н. Опыт комментария к Уставу гражданского судопроизводства 2-е изд., испр. и доп. СПб. :

Тип. М. М. Стасюлевича, 1887–1888. Т. 1 : 1. Подсудность; 2. Общий порядок производства дел. 1887. С. 191 .

сторон подчинить спор компетенции судов какого-либо государства является центральным элементом, который должен быть однозначным и совершенно определенным образом продемонстрирован суду (must be clearly and precisely demonstrated) для установления действительности соглашения о международной подсудности49 .

Лингвистический анализ приведенных выше определений показывает, что абсолютное большинство современных отечественных и зарубежных исследователей используют именно термин «соглашение» (agreement, Vereinbarung). Между тем, как известно, в отечественном законодательстве и доктрине проводится различие между терминами «соглашение» и «договор»50 .

В частности, исследователи в области гражданского права подчеркивают, что «ГК указывает на такой важный признак договора, как направленность воли его участников на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Соглашение, не отвечающее данному признаку, нет оснований считать договором в гражданско-правовом смысле»51. Таким образом, термин «договор» означает такое соглашение, которое способно породить новые правоотношения между его сторонами. Напротив, «соглашения» могут лишь «откорректировать, изменить, уточнить правовую связь, заранее предопределенную правовой нормой, но не создают ее. Ввиду сказанного, если Решение Суда ЕС от 14 декабря 1976 г. по делу Estasis Salotti di Colzani Aimo e Gianmario Colzani

–  –  –

Договор рассматривается как (1) основание установления, изменения или прекращения гражданских прав и обязанностей; (2) правоотношение, возникающие из договора-сделки; (3) документ, удостоверяющий факт заключения и содержания соглашения лиц. См.: Иванчак А. И. Гражданское право Российской Федерации : Общая часть. М. : Статут, 2014. С. 226–239 .

В рамках настоящего раздела, употребляя термин «договор», мы исходим из первого определения указанного понятия, закрепленного также в ст. 420 ГК РФ .

Гражданское право. Актуальные проблемы теории и практики : в 2 т. Т. 1 / Под общ. ред. В. А. Белова .

2-е изд., стер. М. : Юрайт, 2015. С. 417 .

договор – это соглашение, то не всякое соглашение представляет собой договор»52, .

Предложенное разграничение «договоров» и «соглашений» имеет место в гражданском праве. Если же использовать указанный выше критерий по разграничению договоров и соглашений с точки зрения возникающих на их основе прав и обязанностей к процессуальным договоренностям, то соглашение о международной подсудности одновременно можно назвать и договором, и соглашением. Если акцент сделать на вспомогательном характере соглашения о международной подсудности, так как оно не касается материальных отношений, то оно скорее будет представлять собой соглашение, чем договор: «Если же процессуальное положение, изменяемое соглашением сторон, рассматривать изолированно, то соглашение воспринимается как договор, который может не только корректировать процессуальную ситуацию, но и создавать новую, порождая для сторон принципиально иные процессуальные возможности и обременения, права и обязанности»54 .

Таким образом, ответ на вопрос о том, чем является договоренность сторон о месте разрешения трансграничного спора (договором или соглашением) и допустимо ли в принципе относить такую договоренность к сфере материального права, зависит от определения правовой природы и отраслевой принадлежности соглашений о международной подсудности .

В доктрине имеют место три основные теории правовой природы соглашений о международной подсудности: материально-правовая, процессуальная (в германской доктрине именуется процессуально-правовой, Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право : В 5 кн. Книга первая : Общие положения. 3-е изд., стер. М. : Статут, 2011. С. 147 ; Хохлов В. А. Общие положения об обязательствах : учеб. пособие. М. : Статут, 2015. 288 с .

В отечественной доктрине можно встретить и прямо противоположную точку зрения. Например, Ю. В. Рогова указывает следующее: «Понятия “договор” и “соглашение” в гражданском праве идентичны, а стало быть, определение юридической природы гражданско-правового договора через соглашение логически некорректно (Definitio per idem). Оно провоцирует неверное представление о логическом соотношении договора и соглашения как вида и рода» (Рогова Ю. В. Договор как средство обеспечения стабильности гражданского оборота. М. : Статут, 2015. С. 5–66) .

Елисеев Н. Г. Процессуальный договор. М. : Статут, 2015. С. 26 .

prozessrechtliche Qualifikation55) и смешанная (можно встретить также термины «комплексная квалификация», «институт sui generis», «гибридная правовая природа») .

Вопрос о правовой природе соглашений о международной подсудности неоднократно поднимался в работах отечественных исследователей. Между тем в настоящее время отсутствует комплексный анализ указанного вопроса с изложением всех преимуществ и недостатков каждой из концепций, в том числе с учетом зарубежной литературы и судебной практики по указанному вопросу. По этой причине представляется необходимым провести обзор и анализ существующих доводов в обоснование каждой из теорий о правовой природе соглашения о международной подсудности .

Разрешение вопроса о правовой природе соглашений о международной подсудности имеет не только теоретическое, но и крайне важное практическое значение .

Во-первых, выявление правовой природы соглашений предопределяет допустимость либо недопустимость применения к ним методов регулирования, действующих в международном частном праве для договорных обязательств .

Квалификация соглашения о международной подсудности в качестве особого договора с иностранным элементом предполагает (1) допустимость субъективного выбора сторонами применимого права непосредственно к соглашению о международной подсудности (то есть применения принципа автономии воли, широко распространенного в международном частном праве для договорных обязательств с иностранным элементом – lex voluntatis); (2) допустимость применения к соглашениям о международной подсудности права, в том числе иностранного права, регулирующего основной договор56 (lex causae) .

Напротив, квалификация соглашения о международной подсудности в качестве процессуального института означает, что применение lex voluntatis и lex Stein F., Jonas M. Kommentar zur Zivilprozessordnung. 23. Auflage. Herausgegeben von R. Bork und H. Roth .

Band 1. Einleitung §§1–77 .

Tbingen : Mohr Siebeck, 2014. S. 856 .

В английской доктрине используется термин main contract, в германской – Haupvertrag, Hauptrechtsverhltniss. Далее в настоящей работе под терминами «основной договор»/«основное обязательство»

понимаются договор/обязательство, в связи с которыми стороны заключают соглашение о международной подсудности и на споры из которого такая процессуальная договоренность распространяется .

исключаются, поскольку (за некоторыми немногочисленными causae исключениями) трансграничные процессуальные отношения регулируются правом страны суда (lex fori). Отнесение соглашений о международной подсудности к области международного гражданского процесса предполагает, что при регулировании соглашений должно преобладать право страны суда, поскольку, «в отличие от международного частного права, процессуальное регулирование, осуществляемое на основе норм, относимых к международному гражданскому процессу, использует принцип lex fori не как один из коллизионных критериев для определения процессуальных норм, а в качестве единственного правового принципа процессуального права»57. Аналогичная позиция о преобладании принципа в трансграничных процессуальных отношениях ранее lex fori неоднократно была обоснована С. Б. Крыловым, Л. А. Лунцем, Н. И. Марышевой, И. С. Перетерским58 .

Во-вторых, выбор той или иной концепции о правовой природе соглашения о международной подсудности предопределяет допустимость либо недопустимость применения к соглашениям общих положений договорного права. Квалификация соглашения в качестве материально-правового договора открывает возможность применения к ним норм договорного материального права (например, норм о форме сделок, пороках воли при заключении сделок, ответственности за неисполнение договоров, толковании договоров) .

Процессуальная квалификация, напротив, исключает возможность обращения к нормам о сделках. Таким образом, даже в рамках установленного применимого права к соглашению о международной подсудности возникает вопрос о дальнейшей отраслевой принадлежности норм, которыми необходимо руководствоваться в рамках правопорядка, право которого применимо, поскольку возникает вопрос о том, необходимо ли руководствоваться только процессуальными нормами или также нормами договорного права .

Лисицын-Светланов А. Г. Указ. соч. С. 22–26 .

Лунц Л. А. Курс международного частного права: Международный гражданский процесс. С. 15–21 .

В немецкой доктрине см., например: Kegel G., Schurig Kl. Internationales Privatrecht: Ein Studienbuch. S. 1055–1056 .

Рассмотрим более подробно каждую из теорий о правовой природе соглашений о международной подсудности .

–  –  –

В силу материально-правовой концепции соглашение о международной подсудности является сделкой, направленной на защиту прав. Наиболее подробным образом такая позиция в отечественной доктрине была разработана М. А. Рожковой59. По ее мнению, сделки, направленные на защиту прав, имеют своим юридическим последствием защиту нарушенных (или оспоренных) гражданских прав и устремлены на создание последствий в сфере нарушенного гражданского оборота. Сделки, направленные на защиту прав, вступают в действие только в условиях предполагаемого нарушения (оспаривания) прав или законных интересов одной из сторон правоотношения. Совершение такой сделки обусловлено предупреждением нарушения прав, созданием наиболее благоприятных условий для защиты нарушенных прав либо применением мер, направленных на восстановление нарушенного гражданского оборота. Это принципиально отличает сделки, направленные на защиту прав (вне зависимости от того, совершена ли сделка в превентивном порядке либо уже после состоявшегося факта нарушения (оспаривания) гражданских прав), от ординарных договоров-сделок, действующих с момента их заключения (п. 1 ст. 425 части первой ГК РФ). М. А. Рожкова рассматривает соглашения о защите прав как юридический факт гражданского права. По ее мнению, соглашение о международной подсудности относится к числу договоров-сделок, определяющих юрисдикционную форму защиты права, то есть такую форму защиты права, которая в отличие от неюрисдикционной осуществляется уполномоченным органом в порядке, жестко определенном законодательством, и предполагает вынесение этим органом обязательного для спорящих сторон решения. Исследователь подчеркивает, что, несмотря на материально-правовую Рожкова М. А. Теория процессуального договора в соотношении с концепцией сделок, направленных на защиту прав // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2008. № 6. С. 184–208 ; Ее же .

Юридические факты гражданского и процессуального права : соглашения о защите прав и процессуальные соглашенияа. М. : Статут, 2009. С. 236–329 .

составляющую названных выше соглашений о юрисдикционной форме защиты прав, «…нельзя игнорировать факт “вторжения” подобных соглашений в такую область, как компетенция государственных судов, что и обуславливает существование определенных ограничений применительно к возможности сторон заключать соглашения о подсудности и международной подсудности»60 .

Материально-правовая квалификация соглашений неоднократно была отражена и в зарубежной доктрине. В частности, немецкий исследователь Л. Розенберг (L. Rosenberg) в начале ХХ в. отмечал, что соглашения о международной подсудности, так же как и арбитражные соглашения, несмотря на наличие у них процессуальных последствий, являются неотъемлемой частью гражданско-правовой сделки и подчиняются праву, применимому к основному договору. Наличие специального регулирования в процессуальном законодательстве для пророгационных и арбитражных соглашений не делает их процессуальными по своей природе61. Материально-правовая концепция также была поддержана во французской доктрине и судебной практике. А. В. Петрова, ссылаясь на работы французских авторов, указывает, что во французской доктрине пророгационное соглашение является договором, который хотя и затрагивает вопросы процесса, все же подчиняется нормам материального договорного права62 .

В пользу материально-правовой концепции могут быть выдвинуты следующие аргументы .

Во-первых, соглашение о международной подсудности заключается между субъектами, которые занимают равное положение по отношению друг к другу .

Между тем именно равноправие сторон, отсутствие между сторонами отношения власти и подчинения является решающим критерием для отнесения той или иной Рожкова М. А. Теории юридических фактов гражданского и процессуального права: понятия, классификации, основы взаимодействия. С. 372 .

Приводится по: Gottwald P. Internationale Gerichtsstandsvereinbarungen: Vertrge zwischen Prozerecht und materiellem Recht // Festschrift fr Wolfram Henckel zum 70. Geburtstag am 21. April 1995 ; Ed. by W. Gerhardt, U. Diederichsen, B. Rimmelspacher, J. Costede. Berlin, New York : Walter de Gruyter, 1995. S. 297 .

Петрова А. В. Соглашение о международной подсудности: понятие и правовая природа (в юридической доктрине России и Франции) // Московский журнал международного права. 2014. № 2 (2). С. 174 .

договоренности к категории договора63 .

Во-вторых, суд не участвует в заключении соглашения, не совершает действий по его санкционированию (утверждению). Соглашение об изменении подсудности заключается сторонами самостоятельно, автономно64 .

В-третьих, соглашение о международной подсудности может заключаться сторонами до возникновения спора, то есть до возникновения между сторонами каких-либо процессуальных правоотношений. При заключении соглашения о международной подсудности стороны не являются истцом и ответчиком и не наделены процессуальными правами .

В-четвертых, по мнению С. А. Курочкина, иное толкование правовой природы соглашения о подсудности вынуждало бы квалифицировать в качестве процессуальных также иные условия договора, например, условие договора о месте его исполнения65. Заметим, что С. А. Курочкин исходит из материальноправовой квалификации условия договора о месте его исполнения. Однако такая позиция не является единственной в отечественной доктрине. Так, условие договора с иностранным элементом о месте его исполнения может именоваться самостоятельной «юрисдикционной привязкой», которая позволяет установить международную подсудность спора66. При таком подходе условие договора о месте его исполнения имеет процессуальные свойства .

В-пятых, заключение соглашения о международной подсудности дает основание заинтересованной стороне предъявить иск в суд государства, избранного самими сторонами. Наличие в силу такого соглашения у суда компетенции влечет за собой принятие иска к производству и последующее его разрешение; в случае дефектности такого соглашения у суда отсутствует компетенция на рассмотрение передаваемого спора. Таким образом, по мнению

–  –  –

Курочкин С. А. О некоторых вопросах применения судами правил договорной подсудности // Российская юстиция. 2011. № 11. С. 27–30. Данный аргумент был высказан автором в отношении соглашений о территориальной подсудности, однако он в полной мере может быть использован и по отношению к соглашениям о международной подсудности .

Курочкин С. А. Соглашения в цивилистическом процессе // Вестник гражданского процесса. 2012. № 3 .

С. 52–72 .

Осипов А. О. Место исполнения обязательства как основание международной подсудности // Арбитражный и гражданский процесс. 2012. № 6. С. 18–22 .

С. А. Курочкина, процессуальные последствия являются прямым следствием наличия или отсутствия у суда компетенции, но не самого соглашения о международной подсудности67. Данный аргумент представляется не вполне обоснованным, поскольку наличие или отсутствие у суда компетенции зависит непосредственно от соглашения о международной подсудности и его действительности .

В-шестых, соглашение о международной подсудности основано на волеизъявлении сторон на изменение общей международной подсудности спора .

Проверка действительности сделанного волеизъявления (в том числе отсутствие пороков воли при заключении соглашения) и его толкование должны осуществляться на основании норм материального гражданского права, поскольку процессуальное законодательство не содержит соответствующих норм .

В-седьмых, при оценке сделок о форме защиты прав суд проверяет не процессуальную правосубъектность его сторон, а гражданско-правовую68 .

Вопросы правоспособности и дееспособности сторон, полномочия лиц, заключивших соглашение, действительность соглашения следует квалифицировать как материально-правовые69 .

Наконец, соглашение о международной подсудности неразрывно связано с основным договором, для разрешения споров из которого оно заключается .

Ввиду сказанного статут соглашения о международной подсудности может совпадать со статутом основного договора .

Таким образом, материально-правовая квалификация открывает возможность для обращения к коллизионным нормам международного частного права, разработанным для договорных обязательств. Кроме того, договорный статус соглашения позволяет после установления применимого права использовать для регулирования соглашений не только процессуальные нормы Курочкин С. А. О некоторых вопросах применения судами правил договорной подсудности. С. 27–30 .

Данный аргумент был высказан автором в отношении соглашений о территориальной подсудности, однако он в полной мере может быть использован и по отношению к соглашениям о международной подсудности .

Рожкова М. А. Ординарные сделки и сделки, направленные на защиту прав // Сделки: проблемы теории и практики : сборник статей ; рук. авт. кол. и отв. ред. М. А. Рожкова. М. : Статут, 2008. С. 432–468 ; Петрова А. В .

Указ. соч. С. 174 .

Курочкин С. А. Соглашение о подсудности в арбитражном процессе // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2009. № 8. С. 37 .

того или иного правопорядка, но и нормы договорного права .

Однако против материально-правовой концепции может быть выдвинут ряд контраргументов, на которые ссылаются сторонники процессуальной концепции соглашений о международной подсудности .

–  –  –

В соответствии с процессуальной концепцией соглашение о международной подсудности порождает исключительно процессуальные права и обязанности для его сторон и является результатом процессуальных действий его сторон, то есть действий, совершаемых с целью осуществления процессуальных прав70 .

В поддержку процессуальной природы (и, соответственно, в противовес материально-правовой концепции) соглашения о международной подсудности выдвигаются следующие аргументы .

Во-первых, заключение соглашения способствует реализации сторонами права на иск. В свою очередь право на иск в науке гражданского процесса традиционно признается разновидностью процессуальных прав .

Во-вторых, соглашение о международной подсудности имеет своим содержанием разрешение спора с иностранным элементом в государственном суде, то есть предмет такого соглашения лежит исключительно в области процессуального, а не материального права .

В-третьих, соглашение о международной подсудности имеет исключительно процессуальные, но не материальные последствия, поскольку направлено на определение подсудности трансграничного спора, но не установление прав и обязанностей лиц на материальные и нематериальные объекты, по поводу которых складываются правоотношения сторон. По утверждению немецкого исследователя ХХ в. Г. Шидермейера (G. соглашение о Schiedermair), международной подсудности либо наделяет какой-либо суд компетенцией, либо, наоборот, лишает его компетенции по рассмотрению спора. Ввиду сказанного исследователь отмечает, что такое соглашение по своей природе является

Подробнее о процессуальных действиях см.: Васьковский Е. В. Курс гражданского процесса. Т. 1 :

Субъекты и объекты процесса, процессуальные отношения и действия. М. : Бр. Башмаковы, 1913. С. 643–646 .

исключительно процессуальным71. Аналогичная позиция высказывается в современном комментарии к Гражданскому процессуальному уложению Германии (Zivilprozessordnung)72 (далее – ГПУ): соглашение о подсудности не направлено на достижение правовых последствий в сфере материального права и имеет действие только в связи с судебным процессом. Такое соглашение имеет лишь процессуальное значение по признанию суда компетентным или некомпетентным по рассмотрению спора73. Другими словами, соглашение о международной подсудности порождает не материально-правовые права и обязанности, но исключительно процессуальные .

В-четвертых, в отличие от классических договоров, где превалирует свобода договора («разрешено то, что не запрещено»), для соглашений о международной подсудности автономия воли существенным образом ограничена значительным количеством императивных предписаний. В большинстве правопорядков существуют значительные ограничения допустимости соглашений о международной подсудности. Под допустимостью мы понимаем в данном случае не только вопрос о том, разрешается ли заключение пророгационных и дерогационных соглашений о международной подсудности как таковых, но и вопрос о допустимых пределах автономии воли (в германской доктрине имеется специальный термин, обозначающий допустимые границы соглашений, – Zulssigkeitsschranken, Prorogationsschranken74). Такие ограничения могут касаться категории споров, подсудность которых может быть изменена соглашением сторон (допустимость предмета соглашения), определенности обозначения компетентного форума и определенности правоотношения, на которое распространяется соглашение, моменту времени для заключения соглашения и категории лиц, заключающих соглашение, о наличии

–  –  –

Zivilprozessordnung. Первоначальный текст принят 30 января 1877 г., вступил в силу с 1 октября 1879 г.;

в настоящий момент действует в официальной редакции от 5 декабря 2005 г. с последующими изменениями. URL:

https://www.gesetze-im-internet.de/zpo/ (Zugriffsdatum: 16.04.2019) .

Stein F., Jonas M. Kommentar zur Zivilprozessordnung. S. 856 .

Lindenmayr B. Op. cit. S. 277–444 ; Kommentar zur Zivilprozessordnung: ZPO, Band 10: §§ 1025–1066. 22 .

Auflage / Herausgegeben von F. Stein, M. Jonas; Bearbeitet von P. Schlosser. Tbingen : Mohr Siebeck, 2011. S. 430–431 ;

Vorwerk V., Wolf Ch. Online-Kommentar ZPO. Buch 1. Allgemeine Vorschriften 25. Auflage. Mnchen : C. H. Beck, 2017 .

URL: https://beck-online.beck.de/?vpath=bibdata/komm/beckok_25_BandZPO/cont/beckok.ZPO.Inhaltsverzeichnis.htm (Zugriffsdatum:16.04.2019) .

связи между выбранным форумом, предметом спора и правом, применимым к существу спора .

В-пятых, именно процессуальное законодательство содержит нормы, устанавливающие допустимость соглашений о международной подсудности и ограничения такой допустимости, требования, предъявляемые к форме соглашений и процессуальные последствия заключения таких соглашений .

В-шестых, соглашение о международной подсудности порождает гражданское процессуальное отношение, обязательным участником которого является суд. Именно суд проверяет действительность и исполнимость соглашения и на его основе принимает решение о наличии или отсутствии компетенции по рассмотрению спора по существу. В дальнейшем действительность такого соглашения о международной подсудности может быть проверена иностранным судом на этапе признания и приведения в исполнение судебного решения, вынесенного на основании соглашения75. Таким образом, именно суд подтверждает наличие или отсутствие у соглашения юрисдикционного эффекта .

Следование процессуальной теории осложнено в силу значительных недостатков .

Во-первых, указанная концепция порождает изоляцию соглашения о международной подсудности от материально-правового регулирования. При таком подходе исключается возможность оспорить соглашение на том основании, что оно совершено с пороком воли .

Во-вторых, отнесение соглашений о международной подсудности лишь к сфере процессуального права означает применение исключительно права страны суда, в котором рассматривается спор, для разрешения всех вопросов, в том числе связанных с действительностью, допустимостью и последствиями заключения таких соглашений. Между тем применение lex fori порождает ситуацию, при которой «к отношениям, связанным с заключением и осуществлением одного и того же соглашения, может быть применено право Подробнее об указанной проблеме см.: Костин А. А. Вопросы действительности соглашения о международной подсудности на этапе признания и приведения в исполнение иностранного судебного решения // Арбитражный и гражданский процесс. 2014. № 5. С. 49–53 .

различных государств, что таит в себе опасность противоречий. Например, соглашение о подсудности по праву выбранного сторонами суда может быть действительным, однако лишенный компетенции по данному соглашению суд другого государства, руководствуясь своим законодательством, признает его недействительным и принимает дело к своему производству. На стадии исполнительного производства, если оно будет осуществляться на территории третьего государства, вновь может возникнуть вопрос о действительности соглашения и его соблюдении, и он должен будет решаться по праву этого государства. Не исключено, что сторона, у которой возникли убытки из-за нарушения соглашения о подсудности, предъявит иск об их возмещении в суде иного государства, и тогда появляется еще один вариант оценки соглашения .

Получается, что прогнозировать трансграничное действие процессуальных соглашений на основе принципа lex fori практически невозможно, и это делает их малопригодными в отношениях, обремененных иностранным элементом»76 .

В-третьих, указанная концепция порождает изоляцию статута соглашения о международной подсудности от статута основного обязательства, в связи с которым заключается соглашение. Такое разделение статута основного договора и статута соглашения о международной подсудности, с одной стороны, а также изъятие соглашений о международной подсудности из-под сферы договорного права, с другой стороны, вряд ли стоит признать правильным. На практике могут существовать ситуации, при которых имеющийся порок сделки распространяется и на основной договор, и на все иные условия договора. Например, совершение сделки под влиянием обмана является пороком, который распространяется и на основной договор, и на оговорку о выборе права, и на оговорку о международной подсудности, содержащуюся в этом договоре. Однако в результате процессуальной квалификации может сложиться ситуация, при которой, например, действительность основного договора будет регулироваться одним правом (и он будет признан недействительным), а оговорка о международной подсудности, содержащаяся в этом же самом договоре, будет регулироваться Елисеев Н. Г. Договорное регулирование гражданских и арбитражных процессуальных отношений : дис .

... д-ра юрид. наук : 12.00.03, 12.00.15. М., 2016. С. 48–49 .

–  –  –

В соответствии с третьей, наиболее компромиссной концепцией соглашение о международной подсудности имеет смешанную правовую природу, поскольку обладает как материальными, так и процессуальными свойствами. По верному замечанию немецкого исследователя П. Готтвальда (P. Gottwald), соглашения о международной подсудности находятся между процессуальным и материальным правом, а если точнее, то между международным гражданским процессуальным правом и международным частным правом77. Пограничное положение соглашений о международной подсудности обусловливает сложность установления метода и поиска наилучшей коллизионной нормы для регулирования того или иного аспекта соглашений международной подсудности .

Именно данный подход представляется наиболее обоснованным, поскольку позволяет учесть преимущества как материально-правовой, так и процессуальной теорий .

В отечественной доктрине точка зрения о смешанной правовой природе соглашений была высказана в работах Я. В. Греля,78 Н. Г. Елисеева,79 А. В. Петровой,80 Р. М. Ходыкина,81 И. С. Чупрунова,82 А. И. Щукина83. Так, И. С. Чупрунов указывает следующее: «Широко распространенный взгляд на арбитражные и пророгационные соглашения как на договоры, обладающие исключительно процессуальным эффектом, не полностью соответствует реальности. В действительности юрисдикционные соглашения имеют также и материально-правовые последствия: они порождают как позитивные, так

–  –  –

Ходыкин Р. М. Пророгационные условия внешнеэкономических сделок. С. 133–140 .

Чупрунов И. С. Допустимость взыскания убытков из нарушения арбитражного или пророгационного соглашений. С. 99–100 .

Щукин А. И. Указ. соч. С. 194 .

и негативные обязательства сторон в отношении порядка разрешения возникающих споров (в том числе применительно к реализации соответствующих притязаний)»84 .

Схожую точку зрения высказывает Р. М. Ходыкин, указывая, что «пророгационное соглашение обладает рядом свойств материального и процессуального характера и однозначно не может быть отнесено ни к процессуальным соглашениям, ни к материально-правовым договорам. Оно является институтом sui generis»85 .

Аналогичной точки зрения придерживается А. И. Щукин, подчеркивая, что «точка зрения о комплексной природе соглашений о подсудности согласуется с правоприменительной практикой»86 .

Двойственность правовой природы соглашений о международной подсудности подчеркивается также в современной английской литературе. Так, английский исследователь Т. Хартли (T. Hartley) указывает, что соглашение о международной подсудности имеет гибридную правовую природу. Оно, с одной стороны, является частноправовым договором, но, с другой стороны, имеет процессуальные (юрисдикционные) последствия, поскольку позволяет определить компетентный суд87 для разрешения спора. Для того чтобы быть действительным, соглашение должно соответствовать обычным требованиям, предъявляемым к сделкам. Если соглашение является недействительным, как договор, то оно не имеет процессуальных последствий. Напротив, если соглашение является действительным, то далее применимы нормы не договорного, а процессуального права о подсудности88 .

Точка зрения о смешанном характере соглашения о международной подсудности была также высказана в германской доктрине и судебной практике .

Так, в решениях Федерального суда Германии указано, что соглашение Чупрунов И. С. Допустимость взыскания убытков из нарушения арбитражного или пророгационного соглашений. С. 99–100 .

Ходыкин Р. М. Пророгационные условия внешнеэкономических сделок. С. 133–140 .

–  –  –

Понятие «компетентный суд» здесь и далее используется в узком смысле и обозначает суд, который «в силу закона или соглашения сторон обладает компетенцией на разрешение переданного на его рассмотрение конкретного спора». См.: Рожкова М. О некоторых аспектах соглашения о международной подсудности // Хозяйство и право. 2018. № 3 (494). С. 6 .

Hartley T. Op. cit. P. 129–130 .

о международной подсудности представляет собой материально-правовой договор о процессуально-правовых отношениях (materiell-rechtlicher ber Vertrag prozessrechtliche Beziehungen)89. В обоснование данной позиции Федеральный суд указывает, что соглашение о международной подсудности не может быть квалифицировано как процессуальное действие (Prozesshandlung)90, поскольку такое соглашение может быть заключено сторонами до подачи иска, в момент, когда еще ни одна из сторон не предполагает возникновения какого-либо спора в будущем. Именно материальное право регулирует заключение таких соглашений (также оно регулирует заключение классических материально-правовых договоров), процессуальное право не содержит каких-либо положений по данному поводу. В этом плане соглашения о международной подсудности схожи с арбитражными соглашениями, и нет причин проводить различия между ними в этом вопросе. Что касается применимого права, то поскольку такое соглашение не является процессуальным действием, то оно необязательно должно регулироваться правом страны суда, напротив, вопрос о праве, применимом к соглашению, подлежит разрешению, в том числе на основании норм международного частного права91 .

Таким образом, по мнению Федерального суда Германии, хотя соглашение о международной подсудности и имеет процессуально-правовые последствия (prozessrechtliche Wirkungen), предпосылки (Voraussetzungen) таких соглашений лежат в сфере материального права. Как считает немецкий исследователь Г. Вагнер (G. Wagner), указанная гибридная конструкция, выработанная судебной практикой, имеет своей целью, с одной стороны, санкционировать применение lex causae к соглашениям о международной подсудности, а с другой стороны, Musielak H.-J., Voit W. Zivilprozessordnung mit Gerichtsverfasungsgesetz. Kommentar. 14. Auflage .

Mnchen : Verlag Franz Vahlen GmbH., 2017. URL: https://beckonline.beck.de/?vpath=bibdata/komm/MusielakZPOKO_14/cont/MusielakZPOKO.Inhaltsverzeichnis.htm ;

Bundesgerichtshof. Urt. v 29.02.1968, Az. VIII ZP 102/65. URL: https://www.jurion.de/Urteile/BGH/1960-02-29/VII-ZRBundesgerichtshof. Urt. v 17.05.1972, Az. VIII ZP 76/71. URL: https://www.jurion.de/Urteile/BGH/1972-05VIII-ZR-76_71 ; Bundesgerichtshof. Urt. v 30.05.1983, Az. VIII ZP 135/82. URL:

https://www.jurion.de/urteile/bgh/1983-05-30/ii-zr-135_82/ (Zugriffsdatum: 16.04.2019) .

Под процессуальными действиями в немецкой доктрине и судебной практике понимаются действия сторон или суда, служащие для возникновения, ведения и разрешения правового спора и урегулированные нормами процессуального права. Подробнее см.: Musielak H.-J., Voit W. Op. cit. Einleitung. Rn. 58–65 ;

Bundesgerichtshof. Urt. v 29.02.1968, Az. VIII ZP 102/65 .

Kegel G., Schurig Kl. Internationales Privatrecht: Ein Studienbuch. S. 1052 .

одновременно допустить применение при разрешении вопроса lex fori о допустимости заключения соглашения о международной подсудности92 .

Аналогичная точка зрения высказывается в современной английской доктрине. Так, профессор Л. Мерретт (L. Merrett), ссылаясь на английские судебные акты и доктрину, указывает, что соглашение о международной подсудности порождает гражданско-правовые права и обязанности, носит автономный характер и имеет свой статут. Однако такое соглашение также имеет процессуальный эффект, который определяется по lex fori и выражается в наличии или отсутствии у суда компетенции на рассмотрение спора93 .

Действительно, как было изложено выше, основу соглашения о международной подсудности образует не просто договоренность сторон, но договоренность, направленная на достижение определенного процессуального результата – рассмотрение спора с иностранным элементом в определенном государственном суде, заранее согласованном сторонами. Неразрывное сочетание материально-правовых и процессуальных свойств соглашения о международной подсудности обусловливают его смешанную правовую природу. Смешанная правовая природа соглашений о международной подсудности определяет существование не только процессуальных механизмов, направленных на обеспечение реализации заключенного соглашения (прекращение и/или приостановление производства по спору, инициированному в несогласованном форуме; вынесение обеспечительных мер в поддержку судебного разбирательства в согласованном форуме (антиисковый запрет injunction94), но anti-suit Wagner G. Op. cit. S. 350 .

Merrett L. Op. cit. P. 41–43 .

Антиисковый запрет (anti-suit injunction) в англо-саксонской правовой семье представляет собой приказ суда, который (1) запрещает ответчику по антиисковому запрету (injunction defendant) возбуждать производство по делу против истца по антиисковому запрету (injunction claimant) в государственном суде или арбитраже (antiarbitration injunction) либо (2) требует от ответчика по антиисковому запрету предпринять меры для прекращения или приостановления разбирательства против истца по антиисковому запрету в государственном суде или арбитраже. Запрет может быть выдан, если разбирательство имеет место либо в иностранном государственном суде, либо в каком-либо государственном суде в Англии, либо в арбитраже за границей. Запрет адресован и является обязательным для стороны спора, но не для другого суда или арбитража (таким образом антиисковый запрет не квалифицируется как вмешательство в деятельность иностранного суда и не нарушает суверенитет иностранного государства). Несмотря на то что указанный способ защиты права появился в английском праве более 200 лет назад, термин «антиисковый запрет» является относительно новым и был заимствован из США .

Подробнее см.: Raphael T. The Anti-suit injunction New York : Oxford University Press, 2011. P. 3–5 .

В соответствии с п. 52 Постановления Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г. антиисковый запрет не влечет юридических последствий для российского суда. Указанный Пленум устанавливает следующее: принятые

–  –  –

иностранным судом обеспечительные меры в виде запрета на участие в рассмотрении спора в судах Российской Федерации не препятствуют арбитражному суду рассмотреть указанный спор, если данный спор отнесен законом к компетенции арбитражного суда .

Подробнее в отечественной доктрине: см.: Чупрунов И. С. Допустимость взыскания убытков из нарушения арбитражного или пророгационного соглашений. С. 62–101; Елисеев Н. Г. Процессуальный договор. С. 317–335 .

В зарубежной доктрине: Takahashi K. Damages for Breach of a Choice-of-Court Agreement // Yearbook of Private International Law. 2008. Vol. 10. P. 57–91 ; Tan D. C. Damages for Breach of Forum Selection Clauses, Principled Remedies, and Control of International Civil Litigation // Texas International Law Journal. 2005. Vol. 40, Iss. 4. P. 624–662 .

компетенции на рассмотрение споров, возникших или способных возникнуть в будущем между договаривающимися лицами из определенного(ых) правоотношения(ий), осложненного(ых) иностранным элементом .

Соглашение о международной подсудности имеет смешанную 2 .

правовую природу, поскольку обладает как материальными, так и процессуальными свойствами .

Смешанная правовая природа соглашений о международной 3 .

подсудности обусловливает сложность установления права, применимого к ним, и поиска наилучшего метода для регулирования того или иного аспекта соглашений международной подсудности. Это связано с тем, что соглашения о международной подсудности находятся на стыке договорного и процессуального права, которым свойственны противоположные подходы по установлению применимого права .

В сфере договорных обязательств с иностранным элементом доминирует принцип автономии воли, в силу которого сами стороны имеют возможность выбрать право, применимое к договору. Напротив, процессуальное право – это область применения права страны суда в качестве основного правового принципа .

Ввиду смешанной правовой природы соглашений о международной 4 .

подсудности вопрос о праве, применимом к ним, следует решать дифференцированно, с учетом того, о каком аспекте соглашения идет речь .

1.2 Коллизионный и прямой методы регулирования соглашений о международной подсудности Прежде чем перейти к рассмотрению частных вопросов, связанных с правом, применимым к различным аспектам соглашений о международной подсудности, представляется необходимым дать общую характеристику норм и методов, с помощью которых осуществляется регулирование соглашений о международной подсудности. Отметим, что под методом регулирования соглашений о международной подсудности в настоящей работе понимается совокупность средств и приемов регламентации прав и обязанностей лиц, заключивших соглашение о месте рассмотрения возникшего или способного возникнуть в будущем трансграничного спора, а также государственного суда, в который обратились указанные лица на основании или вопреки такому соглашению .

В основе регулирования соглашений о международной подсудности лежат два метода, а именно: коллизионный метод и прямой метод регулирования .

1.2.1 Коллизионный метод регулирования

В соответствии с базовым постулатом «назначение коллизионных норм в международном частном праве состоит в определении права, которое должно применяться к отношениям, возникающим в условиях международного общения, когда на регулирование таких отношений может претендовать правопорядок нескольких стран и необходимо разрешить возникающую коллизию .

Коллизионные нормы разрешают эту коллизию, подчиняя отношения с иностранным элементом праву определенной страны»96. При этом «о коллизии (столкновении) законов и о выборе законов можно говорить лишь образно для обозначения процесса, происходящего в сознании судьи, который решает вопрос о законодательстве, подлежащем применению в конкретном случае, когда речь идет об отношении с иностранным элементом»97. Система коллизионных норм в международном частном праве образует коллизионный метод, который «предполагает воздействие на соответствующие общественные отношения, являющиеся объектом международного частного права, посредством коллизионных норм, осуществляющих выбор правопорядка и отсылающих регулирование отношения к материальному праву определенного государства либо международному договору»98 .

Как будет изложено ниже, квалификация соглашения о международной подсудности в качестве особого договора с иностранным элементом, который носит автономный характер и имеет свой статут, отличающийся от статута Садиков О. Н. Нормы международного частного права и методы регулирования // Международное частное право. Современные проблемы. Л. А. Афанасьева, М. Х. Бабаев, Н. Р. Баратянц, М. П. Бардина [и др.] ; отв .

ред. М. М. Богуславский. М. : ТЕИС, 1994. С. 145 .

Лунц Л. А. Курс международного частного права: Международное частное право. Общая часть. С. 17 .

Ануфриева Л. П. Указ. соч. С. 68. О методах международного частного права см. в том числе диссертационное исследование: Асосков А. В. Методы частноправового регулирования статуса коммерческих организаций, действующих на территории иностранных государств : дис. … канд. юрид. наук : 12.00.03. М., 2001 .

С. 14–68 .

основного обязательства, предполагает необходимость применения коллизионного метода непосредственно к соглашению о международной подсудности для разрешения вопроса о том, право какого государства подлежит применению к этой договоренности сторон. При этом ввиду смешанной правовой природы соглашений о международной подсудности на них не могут быть в полной мере и без каких-либо изъятий распространены коллизионные нормы, применимые в международном частном праве к договорным обязательствам .

Ниже в настоящей работе рассмотрены унифицированные и неунифицированные (национально-правовые) коллизионные нормы международного частного права99, направленные на установление права, применимого к тому или иному аспекту соглашения о международной подсудности. Коллизии, возникающие в рамках применимого правопорядка, также имеют место, однако их рассмотрение находится за рамками предпринятого исследования, поэтому мы только обозначим их в контексте изложения общего регулирования соглашений о международной подсудности .

В качестве методологической основы для поиска и выбора наиболее оптимальной коллизионной нормы для регулирования того или иного аспекта соглашений о международной подсудности нами будет использована методология, известная в науке права как юриспруденция интересов. Данная методология, а также такая ее более поздняя разновидность, как юриспруденция ценностей (Wertungsjurisprudenz), «сегодня считается преобладающей в германской науке, а также в науке ряда других европейских стран. Достижения этой методики позволяют выделить так называемые нормообразующие факторы, основанные на типизации и обобщении различных интересов, преследуемых участниками трансграничных отношений. Различное сочетание этих факторов в каждом конкретном случае предопределяет наиболее оптимальное коллизионное В доктрине международного частного права среди изложения видов коллизионных норм можно также встретить термины «коллизионные нормы национального права» и «коллизионные нормы, установленные международными договорами». См.: Ануфриева Л. П. Указ. соч. С. 87 ; Садиков О. Н. Указ. соч. С. 158 .

регулирование тех или иных аспектов договорных обязательств»100. Использование указанной методологии допустимо для применения и толкования коллизионных норм .

А. В. Асосков со ссылками на работы ведущих немецких коллизионистов Г. Кегеля (G. Kegel) и К. Шурига (K. Schurig) выделяет следующие факторы, которые, с точки зрения указанной выше методологии, должны быть учтены при разрешении коллизионного вопроса101 .

Собственно коллизионные факторы, связанные с интересами 1 .

различных групп лиц в сфере коллизионного регулирования:

индивидуальные коллизионные интересы (die persnlichen Interessen der Beteiligten), которые отражают интересы сторон. Речь идет о применении права, с которым стороны правоотношения в наибольшей степени связаны и на которое они полагаются102. Коллизионные интересы сторон могут совпадать (например, при выборе контрагентами применимого права к договору) или, напротив, противоречить друг другу (например, делинквенту выгодным является применение права страны А, тогда как потерпевшему – права страны Б). Индивидуальным коллизионным интересам в наибольшей степени соответствует применение персональных формул прикрепления (права гражданства или места жительства физического лица, места учреждения юридического лица или фактического нахождения его основного органа), а также использование принципа автономии воли;

коллизионные интересы оборота (Verkehrsinteressen), то есть интересы всех третьих лиц, которые потенциально могут стать участниками отношений на территории того или иного государства. Коллизионные интересы оборота отражает, например, альтернативная коллизионная норма с закрытым составом о форме сделки (ст. 1209 части третьей ГК РФ);

Асосков А. В. Коллизионное регулирование договорных обязательств. М. : Берлин : Инфотропик Медиа,

2012. С. VI–VII. Подробнее об указанной методологии см.: Асосков А. В. Основы коллизионного права. М. : Берлин :

Инфотропик Медиа, 2012. XII, 335 с. ; Kegel G., Schurig Kl. Internationales Privatrecht: Ein Studienbuch. S. 131–162 .

Асосков А. В. Коллизионное регулирование договорных обязательств. С. VI–VII .

Kegel G. Paternal Home and Dream Home: Traditional Conflict of Laws and the American Reformers // The American Journal of Comparative Law. 1979. Vol. 27, No. 4. P. 621 .

коллизионные интересы правопорядка (Ordnungsinteressen), которые связаны с эффективным функционированием правопорядка и преимущественно представляют собой конкретизацию принципов общеправового характера (международное и внутреннее единообразие решений103, правовая определенность и предвидимость результата104, склонность к применению собственного материального права, исполнимость выносимых решений, быстрота судебного разбирательства) .

Материальные факторы, которые ориентированы на учет основных 2 .

принципов и тенденций материально-правового регулирования соответствующих аспектов обязательства. Использование этих факторов предполагает учет материально-правового результата (substantively correct solution) разрешения спора уже на стадии определения применимого права .

Публичные факторы, которые учитывают наличие у различных 3 .

государств публичных интересов в регулировании трансграничных отношений .

Представляется, что указанная методология ввиду ее универсального характера в полной мере может быть использована не только в области коллизионного регулирования договорных обязательств, но и в целях поиска наиболее предпочтительного коллизионного решения для регулирования соглашений о международной подсудности. На основании указанной методологии ниже будут последовательно изложены возможные варианты коллизионного решения для соглашений о международной подсудности, оценены достоинства и недостатки объективных формул прикрепления в зависимости от вида соглашения и от того, о каком аспекте соглашения идет речь. В завершение будет рассмотрен вопрос о допустимости субъективного выбора сторонами применимого Под международным единообразием решений понимается также использование государствами одинаковых формул прикрепления для определения применимого права и, как следствие, отсутствие «хромающих правовых отношений». Идею о необходимости международного единообразия решений можно найти еще в трудах Ф. Савиньи (Friedrich Karl von Savigny), который указывал, что при наличии коллизии законов правоотношение должно регулироваться одинаковым образом, вне зависимости от того, где получено судебное решение .

(Приводится по: Kropholler J. Internationales Privatrecht : Einschliesslich der Grundbegriffe des internationalen Zivilverfahrensrechts. 4., neubearb. u. erw. Auflage. Tbingen : Mohr (Siebeck), 2001. S. 36) .

Под внутренним единообразием решений понимается отсутствие противоречий в применимых коллизионных нормах в рамках одного правопорядка. См.: Kegel G., Schurig Kl. Internationales Privatrecht: Ein Studienbuch. S. 141–143 .

Правовая определенность достигается в том числе путем разрешения коллизионного вопроса на основании коллизионных норм, а не на основании отдельных решений, принимаемых ad hoc .

права к соглашению о международной подсудности и границах такой допустимости .

Поскольку соглашения о международной подсудности по своей правовой природе несколько схожи с арбитражными соглашениями и нередко стороны в договоре предусматривают гибридные соглашения о способе разрешения спора105, то в ряде случаев в настоящей работе проведен краткий анализ коллизионных норм, применимых к арбитражным соглашениям, на предмет допустимости их использования по аналогии и к соглашениям о международной подсудности. На обоснованность схожего регулирования арбитражных соглашений и соглашений о международной подсудности неоднократно обращали внимание зарубежные исследователи106 .

Ниже дана общая характеристика коллизионных норм, образующих коллизионный метод регулирования соглашений о международной подсудности .

(1) Коллизионные нормы национального права .

В исследуемых правопорядках применение той или иной объективной формулы прикрепления к соглашениям не закреплено на уровне законодательства, но вырабатывается на уровне доктрины и судебной практики .

Соглашение о способе разрешения спора может предусматривать для сторон трансграничного спора возможность обращения не только в государственный суд, но и в арбитраж. Такое «гибридное» соглашение имеет черты как пророгационного, так и арбитражного соглашений. В российской и иностранной юридической литературе можно встретить различные обозначения таких соглашений и оговорок, как-то: опционные, гибридные, оговорки с правом выбора (Klauseln mit Wahlrecht), комбинированные оговорки (combined clauses), соглашения с альтернативными условиями. В зависимости от объема прав сторон на выбор между арбитражем и государственным судом различают (1) двусторонние гибридные соглашения о способе разрешения спора, при которых право выбора между государственным судом и арбитражем есть у обеих сторон соглашения, и (2) односторонние гибридные соглашения о способе разрешения спора, при которых право выбора между государственным судом и арбитражем есть только у одной стороны соглашения. Подробнее об указанных соглашениях см., например: Asoskov A.V. Unilateral Optional Dispute Resolution Clauses – From Russia with Prejudice // Jurisdictional Choices in Times of Trouble ; B. G. Affaki, H. A. G. Nan (Eds.). Dossier XII. Paris : ICC Institute of World Business Law, 2015. 213 p. URL: http://www.kluwerarbitration.com/book-toc?title=Jurisdictional (date of access: 16.04.2019) ; Барбе Ж., Рошер П. Опционные оговорки о способах разрешения споров: анализ с точки зрения французского и английского права // Вестник международного коммерческого арбитража. 2011. № 1 (3) .

С. 110–126 ; Зенькович Д. И. Асимметричные арбитражные соглашения в России и за рубежом // Международное право и международные организации. 2013. № 4. С. 534–549 ; Ходыкин Р. М. Гибридные оговорки о рассмотрении спора // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2012. № 11. С. 60–70 .

Поскольку гибридное соглашение состоит из двух самостоятельных соглашений (арбитражного и пророгационного), то применимое право подлежит установлению дифференцированно, к каждому аспекту соответствующей части соглашения. Например, вопрос о допустимости передачи в арбитраж того или иного спора будет разрешаться на основании одних норм, тогда как вопрос о допустимости передачи того или иного спора в иностранный государственный суд будет устанавливаться иными нормами .

Hartley T., Dogauchi M. Explanatory Report on the Preliminary Draft Convention on Choice of Court Agreements. Prel. Doc. No. 25. 2004. Para. 60. URL: https://www.hcch.net/en/publications-andstudies/details4/?pid=3510&dtid=35 (date of access: 16.04.2019) ; Joseph D. Op. cit. P. 157, 164 ; Briggs A. Agreements on jurisdiction and choice of law. Oxford : Oxford University Press, 2008. P. 72, 75, 81 ; Lindenmayr B. Op. cit. S. 109 .

Различные правопорядки (а также зачастую доктрина и судебная практика даже в рамках одного правопорядка) имеют разные исходные точки зрения на разрешение коллизионного вопроса. Колебания объясняются смешанной правовой природой соглашений о международной подсудности, которая и предопределяет тот факт, что вопрос о применимом праве находится на стыке нескольких коллизионных статутов, что всегда осложняет поиск подходящего коллизионного решения. Этой проблеме посвящены вторая и третья главы настоящего исследования .

Помимо анализа объективных коллизионных привязок, значительный интерес представляет вопрос о допустимости субъективного выбора сторонами применимого права к соглашению о международной подсудности и границах такой допустимости. При применении принципа автономии воли суд при выборе права, подлежащего применению к соглашению о международной подсудности, руководствуется прямо выраженным или подразумеваемым намерением сторон, заключивших соглашение о международной подсудности (lex voluntatis). Вопрос о целесообразности применения коллизионного принципа legis voluntatis к соглашениям о международной подсудности рассмотрен ниже, в третьей главе .

Анализ данной проблемы представлен в завершении работы (после оценки преимуществ и недостатков применения объективных коллизионных привязок) .

(2) Коллизионные нормы, предусмотренные международными договорами .

Несмотря на все преимущества унификации коллизионных норм107, исследуемые источники международного частного и международного гражданского процессуального права содержат не так много унифицированных коллизионных норм, регулирующих соглашения о международной подсудности .

Так, О. Ландо (O. Lando) выделял следующие преимущества унификации коллизионных норм в сфере международного частного права: «(1) Унификация коллизионных норм является более простым процессом, нежели унификация материально-правовых норм; при этом целая отрасль права может быть урегулирована сравнительно небольшим числом предписаний; (2) унифицированные коллизионные нормы содействуют предсказуемости, поскольку наличие унифицированных коллизионных норм облегчает сторонам определение, закон какой страны может быть применен при предъявлении иска в суды государства, которое восприняло эти унифицированные нормы» (Приводится по: Вилкова Н. Г. Договорное право в международном обороте. М. : Статут, 2004. С. 106) .

Представляется, что указанные преимущества унификации коллизионных норм в полной мере допустимо отнести и к области коллизионного регулирования соглашений о международной подсудности .

Наглядным примером унификации коллизионного регулирования в рассматриваемой области является коллизионная норма lex fori prorogati, применимая к вопросам материальной действительности соглашений о международной подсудности содержащаяся в Регламенте № 1215/2012 и Гаагской конвенции 2005 г. (гл. 2, пар. 2.1 настоящей работы) .

В силу изложенного ряд европейских исследователей отмечают, что в настоящее время отсутствует унифицированное коллизионное регулирование соглашений о международной подсудности, и предлагают распространить на соглашения о международной подсудности унифицированные коллизионные нормы, разработанные и действующие для договорных обязательств. Другими словами, в современной европейской доктрине предлагается включить соглашения о международной подсудности в сферу действия Регламента Рим I, то есть тем самым косвенно признать договорную природу соглашений и допустить к ним выбор применимого права (либо путем заключения отдельного соглашения о применимом праве, либо путем акцессорного прикрепления статута оговорки о международной подсудности к статуту договора, на споры из которого она распространяется). Целесообразность указанного предложения будет подробнее рассмотрена нами ниже (гл. 2, пар. 2.1, п. 7) .

Договоры Российской Федерации о правовой помощи содержат только нормы прямого действия. Какое-либо унифицированное коллизионное регулирование соглашений о международной подсудности в них отсутствует .

(3) Коллизии в рамках применимого правопорядка .

Поиск и конечный выбор применимого права на основании той или иной коллизионной нормы международного частного права (унифицированной или внутренней) не разрешают дальнейших коллизий между нормами, регулирующими соглашения о международной подсудности в рамках выбранного правопорядка .

В данном случае могут возникнуть последующие коллизии уже в рамках применимого права. Указанные коллизии не направлены на поиск применимого правопорядка, но являются «внутригосударственными». По верному замечанию И. Л. Кичигиной, «возникновение коллизий между отдельными нормами во внутреннем праве обусловлено сложной структурой самой правовой системы и возможной несогласованностью отдельных ее компонентов. Напротив, возникновение коллизий между национальными правовыми системами вызвано не несогласованностью между ними, а самим фактом существования этих систем»108 .

Приведем несколько примеров коллизий во внутреннем праве между отдельными нормами, регулирующими соглашения о международной подсудности .

Коллизии между нормами процессуального и материального 1 .

гражданского права .

Законодательство исследуемых правопорядков содержит процессуальные нормы, которые регулируют соглашения о международной подсудности. Однако в силу смешанной правовой природы соглашения зачастую подпадают под сферу действия не только норм процессуального права, но и материального гражданского права. Наглядным примером может служить тот факт, что процессуальное законодательство в исследуемых правопорядках не содержит каких-либо стандартов толкования соглашений о международной подсудности .

В связи с этим при неясности или спорности положений соглашений их толкование осуществляется судом на основании норм гражданского права о договорах, существующих в том или ином правопорядке109 (подробнее этот вопрос будет рассмотрен нами ниже (гл. 1, пар. 1.3; гл. 2, пар. 2.3). Проблематика применения к процессуальным договорам в целом и соглашениям о международной подсудности в частности норм как материального, так и процессуального права является крайне обширной и заслуживает отдельного внимания. Ввиду ограниченности объема диссертационного исследования указанные вопросы будут нами обозначены кратко, поскольку в данном случае речь идет не о применимом праве, а о регулировании соглашений с помощью норм различных отраслей права в рамках одной правовой системы .

Кичигина И. Л. Коллизионный и материально-правовой методы регулирования в международном частном праве : автореф.… канд. юрид. наук : 12.00.03. М., 1987. С. 7 .

Наглядным примером может служить Решение Коммерческого суда Отделения королевской скамьи Высокого суда правосудия Англии и Уэльса от 06 мая 2003 г. по делу Provimi Ltd v Aventis Animal Nutrition SA and others and other actions: URL: http://lexisweb.co.uk/var/www/stack/applications/lexisweb/cron/import/content/mayprovimi-ltd-v-aventis-animal-nutrition (date of access: 16.04.2019) .

Коллизии между процессуальными нормами, регулирующими 2 .

соглашения о территориальной подсудности и соглашения о международной подсудности .

В некоторых правопорядках, в том числе и в отечественном, регулирование соглашений о территориальной подсудности и соглашений о международной подсудности осуществляется на основании различных норм права. Например, ст. 404 и ст. 249 АПК РФ касаются соглашений о международной подсудности, тогда как ст. 32 ГПК РФ и ст. 37 АПК РФ регламентируют соглашения, изменяющие внутреннюю территориальную подсудность. В Швейцарии нормы о внутренней подсудности содержатся в ст. 17 ГПК Швейцарии, тогда как ст. 5 Закона о МЧП регулирует соглашения о международной подсудности .

Указанные нормы права могут вступать в коллизию друг с другом, кроме того, однозначное их разграничение также не всегда возможно. Например, соглашение о международной подсудности, сформулированное как «все споры из настоящего договора подлежат исключительной компетенции Арбитражного суда Московской области», выполняет двойную функцию, поскольку оно определяет как внутреннюю территориальную, так и международную подсудность. Ввиду сказанного в части выбора одного из судов РФ соглашение подчиняется ст. 37 АПК РФ, а трансграничный эффект (установление международной подсудности спора) определяется на основании ст. 249 АПК РФ110. Аналогичное решение верно и для положений ГПК РФ. Если в соглашении сторон о передаче спора на рассмотрение российских судов дополнительно указан конкретный суд общей юрисдикции, которому стороны хотят передать свое дело (например, соглашение указывает не просто на российские суды общей юрисдикции, но конкретно на Кунцевский районный суд г. Москвы), то разрешение вопроса о международной подсудности определяется на основании ст. 404 ГПК РФ. Напротив, определение того, насколько именно согласованный суд компетентен рассматривать данный спор (соблюдена ли территориальная и родовая подсудность), не относится к числу вопросов международной подсудности. В этой части соглашение должно

Елисеев Н. Г. Соглашение о международной подсудности. С. 112 .

соответствовать правилам о подсудности. Если не нарушена международная подсудность, но имеет место нарушение правил о территориальной или родовой подсудности, установленных ГПК РФ, то российские суды являются компетентными по рассмотрению трансграничного спора, но конкретный суд первой инстанции должен быть установлен с соблюдением норм ГПК РФ о подсудности споров111 .

Коллизии между процессуальными нормами, ограничивающими 3 .

допустимость предмета внутренних пророгационных соглашений и соглашений о международной подсудности .

В ряде стран (в том числе в РФ), помимо норм об исключительной территориальной подсудности, ограничивающих допустимость предмета внутренних пророгационных соглашений, имеются специальные нормы об исключительной международной подсудности, которые устанавливают границы допустимости соглашений о международной подсудности. Например, в РФ ст. 248 АПК РФ и ст. 403 ГПК РФ регулируют исключительную международную подсудность, а ст. 38 АПК РФ и ст. 30 ГПК РФ – исключительную территориальную подсудность; в Украине ст. 77 Закона о международном частном праве от 23 июня 2005 г. № 2709-IV112 (далее – Закон Украины о МЧП) регулирует исключительную международную подсудность, а ст. 114 Гражданского процессуального кодекса от 18 марта 2004 г. № 1618-IV113 – исключительную территориальную подсудность. В данном отношении возникает вопрос о допустимости кумулятивного применения указанных выше норм, а также о способе разрешения коллизий между ними, при возникновении таковых .

Вопрос имеет крайне важное практическое значение. Так, в российской судебной Такой подход прямо закреплен в п. 8 Постановления Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г., однако он касается применения норм АПК РФ. Аналогичная позиция по толкованию положений ГПК РФ поддержана в доктрине. См.: Марышева Н. И. Вопросы международной подсудности дел о расторжении брака // Журнал российского права. 2007. № 7. С. 78–88. Более подробно вопрос об обозначении компетентного суда рассмотрен ниже (гл. 1, пар. 1.3) .

Закон Украины о международном частном праве от 23.06.2005 № 2709-IV (с изм. и доп. по сост. на 12.07.2018). URL: http://base.spinform.ru/show_doc.fwx?rgn=16954 (дата обращения: 16.04.2019). Подробнее о реформе международного частного права на Украине см.: Ерпылева Н.Ю., Гетьман-Павлова И.В. Становление и развитие законодательства о международном частном праве Украины // Право. Журнал Высшей школы экономики .

2016. № 3. С. 122 –138 .

Гражданский процессуальный кодекс Украины от 18.03.2004 № 1618-IV (с изм. и доп. по сост. на 02.10.2018). URL: http://base.spinform.ru/show_doc.fwx?rgn=8686 (дата обращения: 16.04.2019) .

практике встал вопрос о допустимости квалификации ч. 4.1 ст. 38 АПК РФ в качестве нормы об исключительной международной подсудности для ее распространения на корпоративные споры с участием иностранных лиц. Ч. 4.1 ст. 38 АПК РФ устанавливает исключительную территориальную подсудность корпоративных споров, перечисленных в ст. 225.1 АПК РФ, арбитражному суду по месту нахождения юридического лица. При этом в п. 5 ч. 1 ст. 248 АПК РФ зафиксирована исключительная международная подсудность российским арбитражным судам лишь споров, связанным с учреждением, ликвидацией или регистрацией на территории Российской Федерации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, а также с оспариванием решений органов этих юридических лиц. Таким образом, перечень дел, указанных в ст. 248 АПК РФ, гораздо уже перечня, зафиксированного в ст. 225.1 АПК РФ. Получается, что п. 5 ч. 1 ст. 248 АПК РФ, в отличие от ч.1 ст. 38 АПК РФ, не распространяется на такие категории споров, как, например, споры по искам учредителей, участников, членов юридического лица о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу, признании недействительными сделок, совершенных юридическим лицом, и (или) применении последствий недействительности таких сделок при участии в них иностранных лиц. В судебной практике встал вопрос о том, определяется ли компетенция российского арбитражного суда в отношении таких «непредусмотренных» категорий корпоративных споров с участием иностранных лиц на основании ч. 4.1 ст. 38 АПК РФ и ст. 225.1 АПК РФ либо же компетенция российского суда должна определяться исключительно на основании норм о международной подсудности и обращение к нормам о внутренней территориальной исключительной подсудности недопустимо .

Российские арбитражные суды применили первый подход и пришли к выводу о применении ч. 4.1 ст. 38 АПК РФ к корпоративным спорам с участием иностранным лиц в дополнение к имеющимся положениям п. 5 ч. 1 ст. 248 АПК РФ114. В двух рассмотренных делах суды указали, что спор между двумя Постановление Четвертого арбитражного апелляционного суда от 05 ноября 2015 г. по делу № А19Решение Арбитражного суда Иркутской области от 10 октября 2016 г. по делу № А19-18155/2015 (оставлено без изменения Постановлением Четвертого арбитражного апелляционного суда от 29 декабря 2016 г .

иностранными юридическими лицами относительно действительности договоров купли-продажи долей в уставном капитале российского юридического лица относится к исключительной компетенции российского суда в силу ч. 2 ст. 225.1 АПК РФ. В соответствии с позицией суда оговорка о международной подсудности, в силу которой «любой спор, разногласие или претензия, вытекающие из договора или в связи с ним, подлежат разрешению в судах Англии», не имеет силы, поскольку нарушает исключительную подсудность, установленную ч. 4.1 ст. 38 АПК РФ и ст. 225.1 АПК РФ. Следствием такого подхода является также то, что в случае рассмотрения корпоративного спора, указанного в ст. 225.1 АПК РФ, иностранным судом на основании соглашения о международной подсудности такое иностранное решение (в рассмотренном примере – решение английского суда) не будет признано в Российской Федерации, поскольку в силу п. 3 ч. 1 ст. 244 АПК РФ такой корпоративный спор относится к исключительной компетенции суда РФ .

С изложенным выше подходом арбитражных судов трудно согласиться .

Представляется, что ст. 225.1 АПК РФ в совокупном применении с ч. 4.1 ст. 38 АПК РФ охватывает только внутригосударственные корпоративные споры и не регулирует компетенцию арбитражных судов в случаях, если в спорном правоотношении участвуют иностранные лица. В случае участия в корпоративном споре иностранных лиц международная подсудность должна определяться гл. 32 АПК РФ, а исключительная международная подсудность специальной нормой – ст. 248 АПК РФ. Если имеет место корпоративный спор с участием иностранных лиц, который не предусмотрен п. 5 ч. 1 ст. 248 АПК РФ, при наличии соответствующих оснований компетенция российского суда может быть обоснована с помощью принципа наиболее тесной связи (п. 10 ч. 1 ст. 247 АПК РФ). Однако такая компетенция не является исключительной и может быть изменена соглашением сторон о международной подсудности. Представляется, что расширение сферы действия норм о внутренней исключительной подсудности и Постановлением Арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 24 апреля 2017 г.). Доступ из справ.правовой системы «КонсультантПлюс» .

не имеет под собой достаточных оснований и противоречит буквальному толкованию ст. 244, 248 и 249 АПК РФ .

Определенные коллизии имеют место и в ГПК РФ, что может быть продемонстрировано на примере исков о защите прав потребителей. Ст. 404 ГПК РФ указывает, что соглашение о международной подсудности не может нарушать положения об исключительной международной подсудности (ст. 403 ГПК РФ), о территориальной исключительной подсудности (ст. 30 ГПК РФ), а также родовую подсудность (ст. 26 и 27 ГПК РФ). Ст. 403 ГПК РФ не относит к исключительной компетенции российских судов иски о защите прав российских потребителей (то есть споры, на которые распространяется Закон РФ от 07 февраля 1992 г. № 2300-1 «О защите прав потребителей»115 (далее – Закон о защите прав потребителей)). Ст. 26, 27 и 30 ГПК РФ, на которые указывает ст. 404 ГПК РФ, также не касаются вопросов подсудности споров с участием потребителей. Таким образом, из буквального толкования ст. 404 ГПК РФ следует, что подсудность споров с иностранным элементом с участием потребителей может быть без какихлибо ограничений изменена соглашением сторон о международной подсудности .

Именно такой подход отражен в Определении Краснодарского краевого суда от 25 августа 2014 г. № 4Г-8283/2014116, в котором суд кассационной инстанции признал правомерность возвращения искового заявления потребителя к иностранному юридическому лицу, поскольку в договоре об оказании профессиональных услуг содержалось следующее гибридное соглашение о способе разрешения споров: «Местом рассмотрения споров определен суд государства Канада или Международный арбитражный суд в Гааге». Иск был возвращен без рассмотрения спора по существу (несмотря на возражения потребителя)117 .

О защите прав потребителей : Закон Российской Федерации от 07.02.1992 № 2300-1 (ред. от 18.03.2019) .

Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»

Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Аналогичный подход отражен в Определении Заволжского районного суда г. Твери от 01 ноября 2016 г .

по делу № 2-3978/2016, в котором суд прекратил производство по делу ввиду наличия между сторонами спора соглашения о подчинении всех споров из договора возмездного оказания услуг «гражданскому суду г. Женевы кантона Швейцарии». Толкование указанной оговорки осуществлялось судом по российскому праву (по ст. 431 ГК РФ), тогда как само спорное правоотношение, из которого возник спор, согласно позиции суда регулировалось швейцарским правом. Суд указал, что физическое лицо при заключении договора должно было проявить должную осмотрительность при ознакомлении с его условиями, а в случае несогласия вправе было отказаться от его Такая позиция суда идет вразрез с подходом, выработанным в отношении внутренних пророгационных соглашений с участием потребителей. Судебная практика по указанному вопросу является разнородной, однако ее значительная часть исходит из возможности оспаривания гражданином пророгационного соглашения118. Согласно позиции судов, в силу ч. 7 ст. 29 ГПК РФ и п. 2 ст. 17 Закона «О защите прав потребителей» иски о защите прав потребителей могут быть предъявлены по выбору истца в суд по месту нахождения организации, либо по месту жительства или пребывания истца, либо по месту заключения или исполнения договора. Другими словами, имеет место альтернативная подсудность, право на применение которой возникает у потребителя даже в том случае, если между сторонами заключено пророгационное соглашение (то есть установленное законом право выбора потребителем места рассмотрения спора «превалирует над договорной подсудностью»119). Однако за пророгационным соглашением признается сила в тех случаях, если (1) потребитель имел возможность заключить договор присоединения и без названного условия о подсудности или если (2) потребитель не оспаривает действительность пророгационного соглашения (в таком случае оно является обязательным для суда и суд не может возвратить исковое заявление)120 .

Заметим, что изложенное выше решение российского суда по делу № 4Гне соответствует зарубежному опыту по указанному вопросу. Так, в силу ст. 18 Регламента № 1215/2012 потребитель имеет право подать иск против контрагента либо в государстве – члене ЕС по месту ее жительства, либо (вне зависимости от места жительства контрагента) в суд по месту жительства потребителя. Иск к потребителю может быть предъявлен в суды государства – заключения. Поскольку физическое лицо заключило с ответчиком (иностранным юридическим лицом) договор, то оно тем самым полностью согласилось с его условиями, в том числе с договорной подсудностью .

Обзор судебной практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров об исполнении кредитных обязательств (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22 мая 2013 г.). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс». Подробнее см.: Рузакова О.А., Степкин С.П. Принцип диспозитивности при определении подсудности в банковской сфере // Банковское право. 2018. № 6. С. 9 – 15 .

Апелляционное определение Верховного суда Республики Башкортостан от 28 апреля 2016 г. по делу № 33-8058/2016. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»

Подробнее о договорной подсудности с участием потребителей в отечественной доктрине см.:

Елисеев Н. Г. Договорная подсудность – какой ей быть в едином Гражданском процессуальном кодексе РФ? // Закон. 2015. № 12. С. 191–198 .

участника ЕС, на территории которого потребитель имеет место жительства .

Далее в силу ст. 19 Регламента № 1215/2012 заключение соглашения о международной подсудности с участием потребителей допускается лишь в следующих случаях: 1) если соглашение о международной подсудности заключено после возникновения спора; 2) если соглашение предусматривает право потребителя предъявить иск в иной суд, чем тот, который предопределен нормами Регламента № 1215/2012; или 3) если оно заключено между потребителем и его контрагентом, которые в момент заключения договора имели место жительства или обычное место пребывания в одном и том же государстве – участнике ЕС, и наделяет компетенцией суды этого государства, за исключением случаев, когда такое соглашение противоречит нормам права этого государства .

Таким образом, Регламент № 1215/2012 значительным образом ограничивает автономию воли сторон по выбору места рассмотрения спора в тех случаях, когда стороной соглашения о международной подсудности является потребитель в целях защиты его интересов как непрофессионального участника оборота121 .

Аналогичные положения закреплены в ст. 17 Луганской конвенции 2007 г. Таким образом, положения указанных выше зарубежных источников международного гражданского процесса в максимальной степени направлены на защиту интересов потребителей .

Более верным представляется подход, содержащийся в другом судебном акте суда общей юрисдикции. В нем Московский областной суд отменил определение суда первой инстанции о возвращении искового заявления и признал за истцами (потребителями) право обратиться с иском к российскому и иностранному юридическому лицу в российский суд по месту жительства истцов на основании положений ч. 7 ст. 29 ГПК РФ и п. 2 ст. 17 Закона «О защите прав потребителей», несмотря на наличие оговорки о наделении судебных органов острова Мэн компетенцией по рассмотрению споров из договора по обеспечению Соответствующие ограничения по трансграничному выбору форума также установлены для трудовых договоров и договоров страхования (ст. 15 и 23 Регламента № 1215/2012) .

права пользования курортной жилой площадью за рубежом122. Таким образом, в данном деле суд не придерживался буквального толкования ст. 404 ГПК РФ и пришел к выводу о применении ч. 7 ст. 29 ГПК РФ в том числе к тем случаям, когда имеет место спор с иностранным элементом и когда в договоре содержится не просто пророгационное соглашение, а соглашение о международной подсудности о наделении компетенцией иностранного суда. При принятии решения позиция суда была основана на подходе, выработанном для соглашений о территориальной подсудности .

1.2.2 Прямой метод регулирования

Под нормами прямого действия в настоящей работе понимаются нормы, специально установленные государством в одностороннем порядке (национальные нормы прямого действия) или путем заключения международного договора (унифицированные нормы прямого действия) для регулирования отношений, возникающих при рассмотрении трансграничного спора в случае наличия между сторонами соглашения о международной подсудности. При таком подходе нормы прямого действия противостоят коллизионным нормам и образуют прямой метод регулирования, который в отличие от коллизионного метода регулирования позволяет избежать необходимости разрешения вопроса о применимом праве и напрямую устанавливает правило поведения123 .

Точка зрения о неколлизионном характере норм, регламентирующих соглашения о международной подсудности, отстаивается немецкой исследовательницей Б. Линденмайр (B. Lindenmayr)124. По ее мнению, нормы о соглашениях являются не коллизионными, но материально-правовыми и действуют не самостоятельно, а через принцип lex fori. Именно принцип lex fori, являющийся общей гражданско-процессуальной коллизионной нормой (zivilprozessuale Regelkollisionsnorm), обусловливает дальнейшее применение Апелляционное определение Московского областного суда от 29 мая 2013 г. по делу № 33-11755/2013 .

Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

В данной случае речь не идет о сверхимперативных нормах (нормах непосредственного применения), которые регулируют соответствующие отношения независимо от подлежащего применению права .

Lindenmayr B. Op. cit. S. 74–78 .

материальных (неколлизионных) норм о международной подсудности в целом и международной договорной подсудности в частности125. Как и в международном частном праве имеются материальные нормы для регулирования отношений с иностранным элементом, в области международного гражданского процессуального права также существуют специальные материальные (неколлизионные) нормы, которые регулируют отношения с иностранным элементом в области процессуальных отношений. Такими нормами являются нормы о международной подсудности о признании решений иностранных государственных судов. В силу сказанного соглашение о международной подсудности является материально-правовым, а не коллизионным договором .

Таким образом, Б. Линденмайр (B. Lindenmayr) приходит к выводу о том, что соглашения о международной подсудности имеют неколлизионную процессуальную природу (sachrechtliche prozessuale Rechtsnatur). Аналогичную точку зрения в германской доктрине занимает Х. Шак (H.

Schack):

«Процессуальное коллизионное право представляет собой лишь часть международного гражданского процессуального права. Гораздо более типичными являются материальные нормы с участием иностранного элемента, то есть особые правила lex fori, которые регулируют процессуальные отношения с участием иностранного элемента»126 .

Схожая позиция высказывается алжирским исследователем М. Иссадом (M. Issad), который подчеркивает, что, несмотря на наименование, нормы о коллизиях юрисдикций в действительности являются материально-правовыми, поскольку они сами (напрямую) определяют подсудность и являются по своей природе односторонними127 .

Аналогичная точка зрения высказана в современной отечественной доктрине И. С. Чупруновым. Исследователь указывает, что нормы об Точка зрения о неколлизионной природе норм о международной подсудности высказана в германской доктрине также Т. Пфайфером (T. Pfeiffer) в работе 1995 г.

Internationale Zustndigkeit und prozessuale Gerechtigkeit:

die internationale Zustndigkeit im Zivilprozess zwischen effektivem Rechtsschutz und nationaler Zustndigkeitspolitik .

Приводится по: Lindenmayr B. Op. cit. S. 78 .

Шак Х. Указ. соч. С. 3–4 .

Иссад М. Международное частное право = Le droit international priv / Пер. с фр. А. Л. Афанасьевой, Е. Б. Гендзехадзе ; ред. и послесл. М. М. Богуславского ; примеч. Л. Р. Сюкияйнена. М. : Прогресс, 1989. С. 210 .

исключительной международной подсудности (указанные нормы подлежат применению вне зависимости от наличия или отсутствия между сторонами соглашения о международной подсудности и устанавливают границы допустимости предмета соглашения) служат установлению императивных границ соотношения юрисдикции государственных судов. Подобные границы определяются исключительно нормами соответствующего правопорядка, что предопределяет отсутствие необходимости в использовании коллизионных норм .

Исходя из сказанного, И. С. Чупрунов называет нормы об исключительной международной подсудности материальными (в противовес коллизионным)128 .

Таким образом, как было показано выше, при регулировании соглашений значительное место занимают нормы прямого действия. По причине смешанной правовой природы соглашений о международной подсудности нормы, образующие прямой метод регулирования, могут быть не только процессуальными, но и материальными. Например, форма соглашений о международной подсудности регламентирована процессуальными кодексами и законами: §38 ГПУ, § 104 Закона Австрии от 01 августа 1895 г. об отправлении правосудия и компетенции судов общей юрисдикции по гражданским делам129 (далее – Закон Австрии о юрисдикции); ч. 2 ст. 249 АПК РФ. Обращение к материальным нормам гражданского права о форме договоров представляется обоснованным в тех случаях, когда специальное регулирование формы соглашений отсутствует или является слишком кратким. Например, ст. 249 АПК РФ содержит только краткое указание о том, что соглашение должно быть заключено в письменной форме. При этом закон не устанавливает, что следует понимать под письменной формой, и не закрепляет последствия ее несоблюдения, не устанавливает альтернативные способы оформления соглашения .

Ввиду сказанного в отличие от международного частного права, в котором применяемые методы именуются как «коллизионный» и «материальноПодробнее см.: Чупрунов И. С. Проблематика определения права, применимого к вопросам арбитрабельности // Вестник гражданского права. 2011. Т. 11, № 5. С. 92–127 .

Gesetz vom 1. August 1895 ber die Ausbung der Gerichtsbarkeit und die Zustndigkeit der ordentlichen

Gerichte in brgerlichen Rechtssachen. URL: http://www.jusline.at/Jurisdiktionsnorm_%28JN%29.html (Zugriffsdatum:

16.04.2019) .

правовой»130, использование термина «материально-правовой» метод (в противовес методу коллизионному) в рамках настоящей работы представляется не вполне корректным, поскольку он включает в себя процессуальные нормы .

В германской доктрине в целях терминологической точности при противопоставлении материальных и коллизионных норм для материальных, то есть неколлизионных норм, применяется термин Sachnorm. Напротив, при противопоставлении материальных и процессуальных норм для материальных (непроцессуальных) норм используется термин brgerliche Norm в противовес процессуальным нормам (Prozessnorm)131. Также в немецкой доктрине можно встретить понятие «материальное процессуальное право, регулирующее отношения с иностранным элементом» (materrielles Verfahrensrecht fr под которым понимаются неколлизионные нормы Auslandssachverhalte), международного гражданского процессуального права132 .

В рамках настоящей работы во избежание смешения понятий вместо термина «материально-правовой метод» будет использован термин «прямой метод регулирования», охватывающий как процессуальные, так и непроцессуальные нормы (материально-правовые нормы гражданского права) .

Указанные нормы являются неколлизионными, поскольку напрямую устанавливают регулирование того или иного аспекта соглашения и исключают постановку вопроса о применимом праве. Такие нормы прямого действия могут быть установлены как внутренним законодательством, так и международными договорами. Со ссылками на ряд источников международного гражданского процесса перечислим те сферы, в которых при регулировании соглашений о международной подсудности, используется прямой метод регулирования .

Лунц Л. А. Курс международного частного права: Международное частное право. Общая часть. С. 18 ;

Звеков В. П. Указ. соч С. 49–56 .

В отечественной доктрине международного частного права среди изложения видов материально-правовых норм можно встретить термины «материально-правовые нормы внутреннего законодательства», «внутренние материальные нормы» и «унифицированные материально-правовые нормы» или «материально-правовые нормы, установленные международным договором». См.: Ануфриева Л. П. Указ. соч. С. 69–84 ; Звеков В. П. Указ. соч .

С. 45–49 ; Лунц Л. А. Курс международного частного права: Международное частное право. Общая часть. С. 22– 26 ; Богуславский М. М.. Материально-правовые нормы // Международное частное право. Современные проблемы .

Л. А. Афанасьева, М. Х. Бабаев, Н. Р. Баратянц, М. П. Бардина [и др.] ; отв. ред. М. М. Богуславский. М. : ТЕИС,

1994. С. 186–190 .

Neuhaus P. Op. cit. S. 97–98 .

Kegel G., Schurig Kl. Internationales Privatrecht: Ein Studienbuch. S. 1056 .

Во-первых, нормы прямого действия закрепляют допустимость заключения соглашений о международной подсудности для разрешения трансграничных споров. Тем самым устанавливается принципиальная допустимость международной договорной подсудности в спорах с иностранным элементом133 .

Во-вторых, предоставляя сторонам право выбора места рассмотрения спора, нормы прямого действия одновременно устанавливают границы допустимости пророгации и дерогации той или иной категории споров. Установление границ допустимости предмета соглашения о международной подсудности осуществляется с помощью норм прямого действия об исключительной (международной) подсудности. В силу исключительной международной подсудности имеет место отнесение предмета спора суду определенного государства с исключением его из подсудности судов иных государств134 .

В результате подсудность споров, отнесенных к исключительной международной подсудности, не может быть изменена по соглашению сторон. Таким образом, нормы об исключительной (международной) подсудности фактически устанавливают границы допустимости предмета соглашений о международной подсудности135. Более подробно отмеченная проблема проанализирована ниже (гл .

3, пар. 3.2) .

Помимо этого, могут иметь место дополнительные ограничения в сфере международной договорной подсудности, установленные нормами прямого действия. Например, как было изложено выше в настоящем параграфе, Регламент № 1215/2012 и Луганская конвенция 2007 г. устанавливают дополнительные Примеры унифицированных норм прямого действия: ст. 3 Гаагской конвенции 2005 г.; ст. 25 (1) Регламента № 1215/2012; ст. 23 Луганской конвенции 2007 г.; ст. 21 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (заключена в г. Минске 22.01.1993 ; вступила в силу 19.05.1994, для Российской Федерации 10.12.1994 (с изм. от 28.03.1997) (далее – Минская конвенция 1993 г.) ; п. 2 ст. 4 Соглашения стран СНГ от 20 марта 1992 г. «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности» (далее – Киевское соглашение 1992 г.) (Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс») .

Примеры внутренних норм прямого действия: ст. 249 АПК РФ; ст. 404 ГПК РФ; § 38 ГПУ; ст. 76 Закона Украины о МЧП; ст. 5 и 26 (b) Закона Швейцарии о МЧП .

Сухомлинова М. П. Институт исключительной юрисдикции по спорам о недвижимом имуществе в международном частном праве : дис.... канд. юрид. наук : 12.00.03. М., 2004. С. 48 .

Примеры унифицированных норм прямого действия: ст. 24 Регламента № 1215/2012; ст. 22 Луганской конвенции 2007 г.; п. 3 ст. 20 Минской конвенции 1993 г.; п. 3 и 4 ст. 4 Киевского соглашения 1992 г.. Примеры внутренних норм прямого действия: ст. 248 АПК РФ; ст. 403 ГПК РФ; ст. 77 Закона Украины о МЧП; ст. 29 ГПК Швейцарии; пар. 24 ГПУ .

нормы прямого действия для тех случаев, когда стороной соглашения о международной подсудности является потребитель .

В-третьих, унифицированные нормы прямого действия содержат требования, предъявляемые к форме соглашений о международной подсудности136. Регулирование формы соглашений с помощью унифицированных норм, исключающих коллизионную проблему, называется в европейской доктрине в качестве одного из достижений в области унификации норм о международной договорной подсудности137. Более подробно эта проблема проанализирована ниже (гл. 2, пар. 2.2) .

В-четвертых, унифицированные нормы прямого действия могут содержать процессуальные защитные механизмы от возможных злоупотреблений при обращении стороны в несогласованный суд в обход соглашения о международной подсудности в виде приостановления или прекращения производства в несогласованном форуме при соблюдении определенных условий138 .

В-пятых, унифицированные нормы прямого действия содержат основания отказа в признании и приведении в исполнение решения иностранного суда, некоторые из которых предполагают повторную проверку допустимости предмета соглашения и/или его действительности на этапе экзекватуры139 .

Анализ практики применения метода унифицированного прямого регулирования показывает, что, несмотря на все трудности, возникающие как в процессе формирования унифицированных норм прямого действия (процесс приведения национального регулирования различных государств к единому знаменателю является крайне времязатратным), так и в ходе их применения (даже унифицированные нормы по-разному толкуются в различных государствах), Примеры унифицированных норм прямого действия: ст. 3 (с) Гаагской конвенции 2005 г.; ст. 25 (1) Регламента № 1215/2012; ст. 23 (1) Луганской конвенции 2007 г.; п. 1 ст. 21 Минской конвенции 1993 г.; п. 2 ст. 4 Киевского соглашения 1992 г.; ст. 249 АПК РФ; ст. 5 Закона Швейцарии о МЧП; § 104 Закона Австрии от 01 августа 1895 г. об отправлении правосудия и компетенции судов общей юрисдикции по гражданским делам; § 38 ГПУ .

European Commentaries on Private International Law / U. Magnus, P. Mankowski (Eds). Vol. I: Brussels Ibis Regulation – Commentary. Kln : Verlag Dr. Otto Schmidt, 2016. P. 634–635 .

Примеры унифицированных норм прямого действия: ст. 6 Гаагской конвенции 2005 г.; ст. 31 Регламента № 1215/2012; п. 2 ст. 21 Минской конвенции 1993 г.; абз. 2 п. 2 ст. 4 Киевского соглашения 1992 г .

Примеры унифицированных норм прямого действия: ст. 9 (a) (b) Гаагской конвенции 2005 г.; ст. 45 (е) Регламента № 1215/2012; пункты «г» и «д» ст. 55 Минской конвенции 1993 г.; пункт «в» ст. 9 Киевского соглашения 1992 г. Примеры внутренних норм прямого действия: ч. 4 ст. 244 АПК РФ; п. 3 ч. 1 ст. 412 ГПК РФ;

п. 1 абз. 1 § 328 ГПУ .

имеется тенденция возрастания значения этого метода регулирования соглашений по сравнению с коллизионным .

Преимущества и содержание материально-правового метода регулирования были неоднократно описаны в отечественной доктрине международного частного права140. Указанные преимущества в значительной мере применимы и в области регулирования соглашений о международной подсудности. Во-первых, унифицированные нормы прямого действия по своему содержанию призваны непосредственно регулировать отношения с иностранным элементом в условиях наличия соглашения о международной подсудности. Тем самым создается специальное регулирование, нацеленное на разрешение именно трансграничного спора. Во-вторых, коллизионная норма в определенном смысле «слепа», поскольку она не знает содержания права, которое придется применять в будущем. Напротив, использование унифицированных норм прямого действия создает гораздо большую определенность для участников соответствующих отношений, поскольку нормы всегда известны заранее141. В-третьих, недостатком коллизионного метода регулирования соглашений является то, что даже после установления применимого правопорядка не исключены дальнейшие коллизии в рамках применимого правопорядка. Ввиду указанных недостатков создание унифицированных норм прямого действия и их использование существенным образом ограничило область применения коллизионного метода в области регулирования соглашений о международной подсудности .

Однако возможности применения унифицированных норм прямого действия ограничены, поскольку далеко не во всех областях возможно достижение договоренности между государствами. Примером могут служить существующие национальные различия в требованиях, предъявляемых к действительности соглашений о международной подсудности и к их толкованию, что обусловливает Лунц Л. А. Курс международного частного права: Международное частное право. Общая часть. С. 9–40 .

Среди современных работ можно отметить: Ануфриева Л. П. Указ. соч. С. 57–88 ; Асосков А. В. Методы частноправового регулирования статуса коммерческих организаций, действующих на территории иностранных государств. С. 14–69 ; Звеков В. П. Указ. соч. С. 38–59 .

Богуславский М. М. Материально-правовые нормы. С. 191–192 .

применение именно коллизионного метода регулирования этих аспектов соглашений142 .

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы .

1. Под методом регулирования соглашений о международной подсудности понимается совокупность средств и приемов регламентации прав и обязанностей лиц, заключивших соглашение о месте рассмотрения возникшего или способного возникнуть в будущем трансграничного спора, а также государственного суда, в который обратились указанные лица на основании или вопреки такому соглашению .

2. Для разрешения вопроса о праве, применимом к соглашению о международной подсудности, необходимо обращение к коллизионным нормам и нормам прямого действия, которые образуют коллизионный и прямой метод регулирования соответственно .

3. Коллизионный метод регулирования соглашений о международной подсудности основан на унифицированных и неунифицированных (национальноправовых) коллизионных нормах международного частного права, указывающих, право какого государства подлежит применению к тому или иному аспекту соглашения о международной подсудности .

4. Установление применимого права на основании той или иной коллизионной нормы международного частного права (будь то унифицированной или национально-правовой) не разрешает дальнейших коллизий между нормами, регулирующими соглашения о международной подсудности в рамках выбранного правопорядка. В данном случае могут возникнуть последующие коллизии уже в рамках применимого права. Указанные коллизии не направлены на поиск применимого правопорядка, но являются «внутригосударственными». Примерами таких коллизий являются коллизии между нормами процессуального и материального гражданского права; между процессуальными нормами, регулирующими соглашения о территориальной подсудности и соглашения о международной подсудности; между процессуальными нормами, Подробнее о значении унифицированных коллизионных норм и коллизионного способа регулирования в целом в современном международном частном праве см.: Звеков В. П. Указ. соч. С. 51 .

ограничивающими допустимость предмета внутренних пророгационных соглашений и соглашений о международной подсудности .

5. Под нормами прямого действия понимаются нормы, специально установленные государством в одностороннем порядке (внутренние или национально-правовые нормы прямого действия) или путем заключения международного договора (унифицированные нормы прямого действия) для регулирования отношений, возникающих при рассмотрении трансграничного спора в случае наличия между сторонами соглашения о международной подсудности. При таком подходе нормы прямого действия противостоят коллизионным нормам и образуют прямой метод регулирования, который, в отличие от коллизионного метода регулирования, позволяет избежать необходимости разрешения вопроса о применимом праве и напрямую устанавливает правило поведения. Ввиду смешанной правовой природы соглашений о международной подсудности нормы, образующие прямой метод регулирования, могут быть не только процессуальными, но и материальными .

1.3 Принцип автономности и его влияние на толкование и коллизионное регулирование соглашений о международной подсудности

–  –  –

В законодательстве и судебной практике большинства стран мира нашел свое закрепление и признание принцип автономности арбитражной оговорки (the concept of separability/severability/autonomy of the arbitartion clause)143. В Российской Федерации этот принцип содержится в ч. 1 ст. 16 Федерального Закона от 29 декабря 2015 г. № 382-ФЗ «Об арбитраже (третейском разбирательстве)

Например, в Англии – пар. 7 Закона об арбитраже 1996 г. (Arbitration Act 1996). URL:

http://www.legislation.gov.uk/ukpga/1996/23/data.pdf; в США – Решение Верховного суда США от 12 июня 1967 г .

по делу Prima Paint Co. v Flood Conklin Manufacturing Corporation № 343, 388 US 395, 402. URL:

https://supreme.justia.com/cases/federal/us/388/395/case.html (date of access: 16.04.2019) ; в Швейцарии – ст. 178 (3) Закона о МЧП .

На крайне широкое признание и применение принципа автономности арбитражного соглашения в различных странах указывает также А. Г. Котельников в работе: Правовая природа арбитражного соглашения и последствия его заключения : дис.... канд. юрид. наук : 12.00.15. Екатеринбург, 2008. С. 110–114 .

в Российской Федерации»144 и в п. 1 ст. 16 Закона РФ от 07 июля 1993 г. № 338-I «О международном коммерческом арбитраже»145 и сформулирован следующим образом: «Арбитражная оговорка, являющаяся частью договора, признается соглашением, не зависящим от других условий договора. Принятие арбитражного решения о том, что договор недействителен, само по себе не влечет недействительность арбитражного соглашения». Указанная российская норма основана на аналогичном положении Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985 г .

«О международном торговом арбитраже» (п. 1 ст. 16)146 .

В отношении соглашений о международной подсудности российское законодательство аналогичных положений об автономности не предусматривает .

Принцип автономности соглашений о международной подсудности и внутренних пророгационных соглашений был поддержан рядом отечественных исследователей147 и в практике российских государственных судов148 .

Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации : Федеральный закон от 29.12.2015 № 382-ФЗ [принят Гос. Думой 15 дек. 2015 г. : одобрен Советом Федерации 25 дек. 2015 г.] (ред. от 27.12.2018). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

О международном коммерческом арбитраже : Закон Российской Федерации от 07.07.1993 № 5338-1 (вместе с «Положением о Международном коммерческом арбитражном суде при Торгово-промышленной палате Российской Федерации», «Положением о Морской арбитражной комиссии при Торгово-промышленной палате Российской Федерации») (ред. от 25.12.2018). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Типовой закон ЮНСИТРАЛ о международном торговом арбитраже [принят в г. Нью-Йорке 21.06.1985 на 18-й сессии ЮНСИТРАЛ]. URL: http://www.uncitral.org/pdf/russian/texts/arbitration/ml-arb/MAL_Rus.pdf (дата обращения: 16.04.2019) .

Щукин А. И. Указ. соч. С. 189–191 ; Елисеев Н. Г. Процессуальный договор. С. 143; Рожкова М .

О некоторых аспектах соглашения о международной подсудности. С. 7–8; Комментарий к статье 404 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации / М.Р. Загидуллин, О.А. Рузакова, Р.Б. Ситдиков // Вестник гражданского процесса. 2017. № 4. С. 112 – 148. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Иной точки зрения придерживается С. А. Курочкин: «Нередко арбитражные суды при толковании норм о пророгационном соглашении, в том числе при формулировании выводов о его автономном характере, применяют по аналогии положения о третейском (арбитражном) соглашении. Оснований для этого, на наш взгляд, нет, ведь главное условие для признания автономного характера соглашения о международной подсудности – это наличие прямого указания на это в законе. Принцип автономности арбитражного соглашения нормативно закреплен в ст. 16 Закона Российской Федерации от 07 июля 1993 г. № 5338-1 «О международном коммерческом арбитраже». По мнению С. А. Курочкина, коль скоро в законодательстве отсутствуют прямые нормы об автономности соглашений о международной подсудности, то такое соглашение не носит автономного характера по отношению к основному договору, в текст которого оно включено в качестве условия (Курочкин С. А. Соглашение об определении компетенции арбитражных судов в Российской Федерации // Арбитражный и гражданский процесс. 2015. № 12. С. 18–23) .

Такую позицию вряд ли можно признать обоснованной, поскольку принцип автономности арбитражных соглашений также далеко не сразу был закреплен в законодательстве, но развивался на уровне доктрины и судебной практики. В отечественном правопорядке особое значение имело решении ВТАК от 09 июля 1984 г. по спору В/О «Союзнефтеэкспорт» против «Джок Ойл», в котором, несмотря на отсутствие прямого законодательного закрепления, принцип автономности арбитражного соглашения был в полной мере применен .

Аналогичное имело место во Франции, где суд кассационной инстанции в решении от 07 мая 1963 г. по делу Raymond Gosset v. Carapelli применил принцип автономности арбитражной оговорки, несмотря на отсутствие соответствующей нормы закона. См.: Fouchard, Gaillard, Goldman on International Commercial Arbitration / E. Gaillard, J. Savage (Eds). Hague, Boston, London : Kluwer Law International, 1999. P. 125–126 .

П. 10 Постановления Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г.; п. 6 Информационного письма ВАС РФ № 158 от 09 июля 2013 г. Для соглашений о территориальной подсудности: пункт 12 Информационного письма Что касается зарубежного законодательства исследуемых правопорядков, то оно тоже не закрепляет принцип автономности соглашений о международной подсудности. Так же, как в отечественном правопорядке, указанный принцип был поддержан и развит на уровне доктрины149 и судебной практики. Из иностранной судебной практики особое внимание обращает на себя Решение Высокого суда правосудия Англии и Уэльса от 19 сентября 2001 г. по делу IFR Ltd v Federal Trade SpA150. В указанном деле суд указал на схожесть правовой природы арбитражных и пророгационных соглашений и на автономный характер обоих соглашений. В последующем принцип автономности соглашений о международной подсудности был также поддержан в иных судебных решениях Высокого суда правосудия Англии и Уэльса151 .

В современных международных договорах, напротив, принцип автономности соглашений о международной подсудности закреплен достаточно однозначно и развернуто. В ст. 3 (d) Гаагской конвенции 2005 г.

установлено следующее:

исключительное соглашение152 о международной подсудности, которое составляет часть договора, должно рассматриваться как соглашение, независимое от других условий договора;

Президиума ВАС РФ от 25 февраля 2014 г. № 165 «Обзор судебной практики по спорам, связанным с признанием договоров незаключенными». Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Born G. International Civil Litigation in United States Courts. Commentary and Materials. P. 431 .

П. 40–45 Решения Коммерческого суда Отделения королевской скамьи Высокого суда правосудия

Англии и Уэльса от 19 сентября 2001 г. по делу IFR Ltd v Federal Trade SpA. [2001] All ER (D) 48 (Sep). URL:

http://lexisweb.co.uk/var/www/stack/applications/lexisweb/cron/import/content/september-8/ifr-ltd-v-federal-trade-spa (date of access: 16.04.2019) .

Решение Коммерческого суда Отделения королевской скамьи Высокого суда правосудия Англии и Уэльса от 30 апреля 2008 г. по делу Deutsche Bank AG and others v Asia Pacific Broadband Wireless Communications Inc and others. [2008] All ER (D) 416 (Apr). URL: http://lexisweb.co.uk/cases/2008/april/deutsche-bankag-and-others-v-asia-pacific-broadband-wireless-communications-inc-and-another ; П. 56 Решения Апелляционного суда Англии и Уэльса отделения по гражданским делам от 02 июля 2013 г. по делу Joint Stock Company Aeroflot Russian Airlines v Berezovsky and others. [2013] All ER (D) 36 (Jul). URL: http://lexisweb.co.uk/cases/2013/july/jointstock-company-aeroflot-russian-airlines-v-berezovsky-and-others (date of access: 16.04.2019) .

Исключительное соглашение (exclusive/mandatory) о международной подсудности устанавливает, что все споры между сторонами соглашения, охватываемые таким соглашением, подпадают под компетенцию согласованного форума и не могут быть рассмотрены каким-либо иным судом, за исключением случаев, если такое соглашение не имеет силы или обе стороны добровольно соглашаются подчиниться компетенции другого государства в соответствии с общими правилами международной подсудности. Исключительное соглашение о международной подсудности может быть сформулировано следующим образом: «Суды государства Х обладают исключительной компетенцией по рассмотрению всех споров из настоящего договора». Напротив, неисключительное соглашение (nonexclusive/permissive) о международной подсудности предоставляет сторонам право обратиться в согласованный форум, но не исключает и не запрещает предъявление требований в суды иных государств, если эти суды обладают компетенцией по разрешению трансграничного спора в соответствии с общими правилами международной подсудности .

действительность исключительного соглашения о международной подсудности не может быть оспорена только на основании недействительности договора .

Аналогичное положение содержится в ст. 25 (5) Регламента № 1215/2012153:

соглашение о международной подсудности, являющееся частью договора, рассматривается как независимое от иных положений договора;

действительность соглашения о международной подсудности не может быть оспорена исключительно на основании недействительности договора .

Отметим, что при разработке Регламента № 1215/2012 комитет Европейского парламента по правовым вопросам предлагал дополнительно указать следующее: ничтожность, незаключенность, прекращение действия, расторжение или иная причина отсутствия силы у основного договора не затрагивают соглашение о международной подсудности154. Однако в результате была выбрана более краткая формулировка, изложенная выше, которая почти полностью совпадает с положениями ст. 3 (d) Гаагской конвенции 2005 г. и ст. 16 Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985 г. «О международном торговом арбитраже» .

Представляется, что предложение комитета Европейского парламента по правовым вопросам является излишним, поскольку оно фактически дублирует положение о том, что оговорка о международной подсудности независима от иных положений договора, частью которого она является .

Закрепление принципа автономности в Регламенте № 1215/2012 является одним из его нововведений. Однако, несмотря на то что ранее действовавший Регламент № 44/2001 и Брюссельская конвенция о подсудности и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам от 27 сентября 1968 г.155 (далее – Брюссельская конвенция 1968 г.) не содержали положений об Обращает на себя внимание тот факт, что Луганская конвенция 2007 г., регулирование которой во многом схоже с Регламентом № 1215/2012, не содержит положений об автономности соглашения о международной подсудности .

Amendment 21 of the draft Report of the Committee on Legal Affairs on the proposal for a regulation of the European Parliament and of the Council on jurisdiction and the recognition and enforcement of judgments in civil and commercial matters (recast) dated 28 June 2010. URL: http://www.europarl.europa.eu/sides/getDoc.do?pubRef=EP//NONSGML+COMPARL+PE-467.046+01+DOC+PDF+V0//EN&language=EN (date of access: 16.04.2019) Brussels Convention on Jurisdiction and the Enforcement of Judgments in Civil and Commercial Matters (consolidated version) dated 1968. URL: http://eur-lex.europa.eu/legalcontent/EN/TXT/HTML/?uri=CELEX:41968A0927(01)&from=EN (date of access: 16.04.2019) .

автономности соглашений, указанный принцип был выработан доктриной и подтвержден на уровне суда ЕС156 .

Помимо ст. 25 (5) Регламента № 1215/2012 и ст. 3 (d) Гаагской конвенции 2005 г., рассмотренных выше, принцип независимости положений договора о порядке разрешения споров от положений основного договора содержится в п. 1 ст. 81 Конвенции Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров от 11 апреля 1980 г.157 (далее – Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров). В соответствии с указанной статьей расторжение договора не затрагивает каких-либо положений договора, касающихся порядка разрешения споров. Оговорка о международной подсудности и арбитражная оговорка относятся к тем положениям договора, которые регулируют порядок разрешения споров из него. Напрямую Венская конвенция о договорах международной купли-продажи товаров не закрепляет принцип автономности арбитражных соглашений или соглашений о международной подсудности. Однако, толкуя указанное положение конвенции, состав арбитров Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации в одном из дел отметил, что указанное положение согласуется с принципом автономности арбитражной оговорки158. Таким образом, п. 1 ст. 81 Венской конвенции о договорах международной купли-продажи товаров можно рассматривать в качестве косвенного источника закрепления принципа автономности арбитражных соглашений и соглашений о международной подсудности .

Анализ ст. 25 (5) Регламента № 1215/2012 и ст. 3 (d) Гаагской конвенции 2005 г. наталкивает на дополнительные размышления .

Из буквального толкования указанных статей следует, что принцип автономности соглашений может быть применен исключительно в случае, если

Решение Суда ЕС от 03 июля 1997 г. по делу Francesco Benincasa v Dentalkit Srl. Case C-269/95. URL:

http://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/HTML/?uri=CELEX:61995CJ0269&rid=1 ; Особое мнение г-на адвоката Г. Слюнна по делу Elefanten Schuh GmbH v Pierre Jacqmain от 20 мая 1981 г. URL: http://eur-lex.europa.eu/legalcontent/EN/TXT/?qid=1471009674546&uri=CELEX:61980CC0150 (date of access: 16.04.2019) .

URL: http://www.uncitral.org/pdf/russian/texts/sales/cisg/CISG-r.pdf (дата обращения: 16.04.2019) .

Решение Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации от 25 апреля 1995 г. по делу № 161/1994. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

оговорка о международной подсудности содержится в договоре, а не в каком-то ином юридическом акте (например, в уставе юридического лица). Однако далеко не во всех правопорядках устав считается договором. Заметим, что вопрос о природе устава юридического лица остается дискуссионным и в российской цивилистической науке159. Ряд исследователей указывает, что устав является локальным нормативным актом, который регламентирует деятельность общества .

Вместе с тем высказывается и противоположная позиция, в силу которой устав представляется собой особый договор, конституирующий юридическое лицо путем закрепления отношений между лицами, подписавшими устав. При таком подходе существование юридического лица обусловливается договорными отношениями учредителей, а устав лишь фиксирует появление нового субъекта права. Наконец, можно встретить точку зрения, в силу которой устав является многосторонней корпоративной сделкой, которая регламентирует корпоративное правоотношение, круг участников которого шире, нежели круг участников обычной сделки (договора)160 .

В связи с этим, во-первых, возможен аргумент о том, что, в отсутствие специальных законодательных предписаний оговорка о международной подсудности может быть зафиксирована только в гражданско-правовой сделке, но не в иных юридических актах. Во-вторых, может также возникнуть вопрос о том, допустимо ли руководствоваться принципом автономности оговорки о международной подсудности, если она содержится не в договоре, а в ином юридическом акте .

На наш взгляд, в данном случае не стоит придерживаться буквального толкования ст. 25 (5) Регламента № 1215/2012 и ст. 3 (d) Гаагской конвенции 2005 г. В пользу системного толкования также высказался Суд ЕС в деле Powell Duffryn plc vs. Wolfgang Petereit161. Суд ЕС указал, что, несмотря на то что разные правопорядки по-разному понимают правовую природу устава, для целей разрешения вопроса о международной подсудности устав следует оценивать как Козлова Н. В. Правосубъектность юридического лица. М. : Статут, 2005. С. 232–270 .

–  –  –

П. 26 Решения Суда ЕС от 10 марта 1992 г. по делу Powell Duffryn plc v Wolfgang Petereit. Case C-214/89 .

URL: http://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A61989CJ0214 (date of access: 16.04.2019) .

договор, который регулирует отношения между акционерами, а также между акционерами и обществом. Создание общества означает, что среди акционеров существует общность интересов и целей. Ставя своей целью достижение поставленных задач, каждый акционер имеет по отношению к другим акционерам, а также по отношению к органам общества права и обязанности, которые закреплены в уставе. По этой причине отношения, складывающиеся между участниками общества и самим обществом, крайне близки по своей природе к правоотношениям, складывающимся между сторонами договора .

Несмотря на то что Суд ЕС ушел от прямого ответа на вопрос о правовой природе устава, из решения можно сделать вывод о том, что в случае включения оговорки о международной подсудности в устав юридического лица, требования Брюссельской конвенции 1968 г. к порядку заключения соглашения о международной подсудности считаются соблюденными, и наличие оговорки о международной подсудности в уставе юридического лица не исключает применение принципа автономности. Таким образом, принцип автономности действует в отношении оговорок о международной подсудности не только в тех случаях, когда такая оговорка является частью договора, но и когда она содержится в ином юридическом акте .

Анализ ст. 25 (5) Регламента № 1215/2012 и ст. 3 (d) Гаагской конвенции 2005 г. показывает, что содержащиеся в них положения об автономности оговорок о международной подсудности, с одной стороны, и положения п. 1 ст. 16 Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985 г. «О международном торговом арбитраже»

об автономности арбитражных оговорок, с другой стороны, являются более чем схожими. Сказанное не является случайностью. При разработке Гаагской конвенции 2005 г. разработчики указали, что за основу принципа автономности соглашений о международной подсудности могут быть взяты положения об автономности, ранее разработанные для арбитражных соглашений162 .

Hartley T., Dogauchi M. Explanatory Report on the Preliminary Draft Convention on Choice of Court Agreements. Prel. Doc. № 25. 2004. Para. 60 .

Необходимость единообразного применения принципа автономности для арбитражных соглашений и соглашений о международной подсудности неоднократно подчеркивалась в иностранной доктрине и судебной практике163 .

Представляется, что в пользу единообразного подхода могут быть выдвинуты следующие аргументы:

соглашения о международной подсудности и арбитражные соглашения имеют единую цель – установление компетентного органа для разрешения спора;

соглашения о способе урегулирования спора могут быть гибридными (смешанными), предусматривать для сторон трансграничного спора возможность обращения не только в государственный суд, но и в арбитраж. В таком случае было бы непоследовательным применять принцип автономности к части соглашения, предусматривающей арбитраж как способ разрешения спора, и не применять указанный принцип к «пророгационной» части соглашения;

по справедливому выводу английского судьи Колмана, с точки зрения политики права нет каких-либо причин, в силу которых более предпочтительно было бы сохранять силу за арбитражными соглашениями, используя принцип автономности, но при этом не «защищать» соглашения о международной подсудности164 .

1.3.2 Последствия и практическая целесообразность признания автономного характера соглашений о международной подсудности Свойство автономности соглашений о международной подсудности предполагает следующие правовые последствия .

Во-первых, поскольку оговорка о международной подсудности независима от иных положений договора, частью которого она является, постольку такая оговорка сохраняет свою силу в случаях, когда основной договор не вступил Joseph D. Op. cit. P. 106–109 ; Hartley T. Op. cit. P. 79–81 ; Kommentar zur Zivilprozessordnung: ZPO, Band 10: §§ 1025–1066. S. 430 .

П. 40–45 Решения Коммерческого суда Отделения королевской скамьи Высокого суда правосудия

Англии и Уэльса от 19 сентября 2001 г. по делу IFR Ltd v Federal Trade SpA. [2001] All ER (D) 48 (Sep). URL:

http://lexisweb.co.uk/var/www/stack/applications/lexisweb/cron/import/content/september-8/ifr-ltd-v-federal-trade-spa (date of access: 16.04.2019) .

в силу, был расторгнут, утратил силу в результате истечения срока своего действия, ненаступления условия, которое было согласовано сторонами как основание для его вступления в силу или исполнения165 .

Во-вторых, ввиду принципа автономности заключенность и действительность соглашения о международной подсудности должны оцениваться судами независимо от заключенности и действительности основного договора. Закрепление принципа автономности соглашений имеет, таким образом, крайне важную практическую цель – недопустимость оспаривания соглашений о международной подсудности простой ссылкой на недействительность или незаключенность основного договора, в котором содержится оговорка. По образному указанию в немецкой доктрине, порок основного договора не «инфицирует» оговорку о способе разрешения спора166 .

Таким образом, по общему правилу недействительность основного договора автоматически не влечет недействительность оговорки о подсудности167 .

Сказанное также было особо подчеркнуто Судом ЕС168. В деле Francesco Benincasa v Dentalkit Srl. Суд ЕС указал, что соглашение о международной подсудности позволяет упростить и унифицировать правила международной подсудности. С помощью соглашений достигается правовая определенность, при которой истец может легко установить компетентный суд для обращения с иском, а ответчик может разумно предположить, в каком суде ему необходимо будет возражать против предъявленного иска. Эта правовая определенность может быть Briggs A. Op. cit. P. 71–72, 81. В отечественном правопорядке схожее регулирование (однако не столь развернутое) содержит п. 10 Постановления Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г.: «Исходя из автономности соглашения о порядке разрешения споров недействительность и (или) незаключенность основного договора сами по себе не влекут за собой недействительности и неисполнимости пророгационного соглашения. В случае истечения срока действия основного договора пророгационное соглашение сохраняет силу». Доступ из справ.правовой системы «КонсультантПлюс»

Для сравнения заметим, что аналогичные правовые последствия называются в отечественной доктрине для арбитражных оговорок ввиду их автономного характера. См., например: Курочкин С. А. Третейское разбирательство гражданских дел в Российской Федерации : теория и практика. М. : Волтерс Клувер, 2007. 272 с .

Схожие разъяснения в отечественном правопорядке представлены в отношении соглашений о выборе:

«В силу принципа автономности соглашения о применимом праве недействительность, незаключенность или прекращение основного договора сами по себе не влекут недействительности или неисполнимости оговорки о применимом праве» (П. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 24 от 09 июля 2019 г. «О применении норм международного частного права судами Российской Федерации»). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»

Lindenmayr B. Op. cit. S. 134 .

Musielak H.-J., Voit W. Op. cit. Kommentar zum § 38 ZPO. Rn. 4 .

Решение Суда ЕС от 03 июля 1997 г. по делу Francesco Benincasa v Dentalkit Srl. Case C-269/95 .

легко разрушена, если у одной из сторон спора будет возможность фактически отказаться от соглашения о международной подсудности путем простой ссылки на недействительность основного договора. Таким образом, принцип автономности имеет большое значение и подлежит применению, поскольку он поддерживает и способствует установлению правовой определенности в процессуальных отношениях .

Однако могут существовать ситуации, при которых существующий порок сделки распространяется и на основной договор, и на оговорку о международной подсудности, содержащуюся в этом договоре (например, совершение сделки под влиянием обмана может привести к недействительности как основного договора, так и оговорки о выборе права, оговорки о международной подсудности)169 .

Аналогичный вывод содержится в отчете о толковании Гаагской конвенции 2005 г.: исследователи указывают, что в зависимости от применимого права, обстоятельств спора, оснований недействительности основного договора в ряде случаев недействительность основного договора может повлечь за собой недействительность оговорки о международной подсудности170. В таком случае стороне, желающей оспорить действительность оговорки о подсудности, достаточно будет прибегнуть к тем же самым аргументам, которые были использованы для оспаривания действительности основного договора171 .

Английские исследователи Д. Джозеф (D. Joseph) и A. Бриггс (A. Briggs) со ссылками на ряд английских судебных решений указывают следующие случаи, когда порок основного договора влияет на действительность арбитражного соглашения172: (1) ошибка; (2) отсутствие полномочий на заключение договора;

(3) принуждение; (4) обман/мошенничество; (5) введение в заблуждение;

(6) незаконность цели договора; (7) недолжное влияние; (8) подкуп. В заключение Д. Джозеф (D. Joseph) приходит к выводу о том, что указанные «изъятия» из принципа автономности допустимо применять не только в отношении Подробнее: Асосков А. В. Коллизионное регулирование договорных обязательств. С. 65–69 .

Hartley T., Dogauchi M. Explanatory Report on the 2005 Hague Choice of Court Agreements Convention .

2013. Para. 115 .

Fentiman R. International Commercial Litigation. 2nd ed. New York : Oxford University Press, 2015. P. 72 .

Joseph D. Op. cit. P. 72, 75, 81 .

арбитражных соглашений, но и в отношении соглашений о международной подсудности. Таким образом, по замечанию английского исследователя А. Бриггса (A. Briggs), принцип автономности отнюдь не означает «нерушимость»

оговорки о способе разрешения спора, но лишь защищает оговорку от автоматической утраты юридической силы в случае признания основного договора расторгнутым, прекратившим свое действие, несуществующим или недействительным173 .

В-третьих, вследствие действия принципа автономности возможна не только ситуация, при которой основной договор не имеет силы, а оговорка, напротив, является действительной. Допустима и обратная ситуация, при которой основной договор признан действительным (и даже, например, исполнен сторонами), а оговорка о подсудности, содержащаяся в этом же самом договоре, является недействительной. В таком случае сторона вправе получить исполнение по основному договору (то есть определенную экономическую выгоду), не оспаривая его действительность, но в последующем, в случае возникновения спора, вправе ссылаться на недействительность оговорки о международной подсудности, являющейся частью этого же самого договора, то есть фактически отказаться от процессуальных обязательств, налагаемых этим же самым договором .

Примером может служить следующее дело, рассмотренное в 2007 г .

Апелляционном судом Англии и Уэльса174. Обстоятельства указанного дела были следующими. Между тремя брокерами (физическим лицами, домицилированными в Англии) и английской компанией были заключены трудовые договоры .

В последующем между этими же самыми брокерами и двумя американскими компаниями (входящими в ту же группу компаний, что и английская компанияработодатель) в дополнение к трудовым договорам были заключены бонусные соглашения. Бонусные соглашения регулировались правом штата Нью-Йорк и устанавливали, что все споры из них подлежат исключительной компетенции Briggs A. Op. cit. P. 71–72, 81 .

Решение Апелляционного суда Англии и Уэльса отделения по гражданским делам от 12 июля 2007 г. по делу Samengo-Turner and others v J & H Marsh & McLennan (Services) Ltd and others. [2007] All ER (D) 196 (Jul) .

URL: http://lexisweb.co.uk/var/www/stack/applications/lexisweb/cron/import/content/july-3/samengo-turner-and-others-vj-h-marsh (date of access: 16.04.2019) .

судов штата Нью-Йорк. Бонусные соглашения предусматривали дополнительное вознаграждение работникам в дополнение к трудовым договорам (которое частично было выплачено работникам), но при этом ограничивали право работников в случае расторжения трудовых договоров работать в иных компанияхконкурентах в течение определенного периода. Работники уведомили работодателя о расторжении трудовых договоров (в связи с переходом на новую работу в компанию, являющуюся конкурентом работодателя). После расторжения трудовых договоров две американские компании обратились с иском к работникам в суд штата Нью-Йорк о взыскании выплаченной части бонуса. Работники, в свою очередь, обратились с антиисковым запретом в английский суд, указывая, что разбирательство в Нью-Йорке не должно иметь место, поскольку в силу ст. 20, 21 Регламента Совета (ЕС) № 44/2001 от 22 декабря 2000 г. о юрисдикции, признании и исполнении судебных решений по гражданским и торговым делам175 (далее –

Регламент № 44/2001):

трудовые споры подлежат исключительной компетенции судов по месту жительства работников (то есть судов Англии), заключение соглашения о международной подсудности в отношении трудового спора допускается только после возникновения спора (в настоящем же деле оговорка о подсудности была изначально включена в бонусные соглашения с работниками)176 .

Таким образом, по мнению работников, в силу ст. 20, 21 Регламента № 44/2001 оговорка, содержащаяся в бонусных соглашениях, устанавливающая исключительную компетенцию судов штата Нью-Йорк, не подлежит принудительному исполнению .

Апелляционный суд Англии и Уэльса (в отличие от суда первой инстанции) поддержал позицию работников, указав, что, несмотря на то что формально Council Regulation (EC) No 44/2001 of 22 December 2000 on jurisdiction and the recognition and enforcement of judgments in civil and commercial matters. URL: http://eurlex.europa.eu/LexUriServ/LexUriServ.do?uri=CELEX:32001R0044:en:HTML (date of access: 16.04.2019) .

Новый Регламент № 1215/2012 содержит идентичные положения (ст. 22–23). См.: Regulation (EU) No 1215/2012 of the European Parliament and of the Council of 12 December 2012 on jurisdiction and the recognition and enforcement of judgments in civil and commercial matters .

бонусные соглашения являлись самостоятельными договорами по отношению к трудовым договорам, спор связан именно с трудовыми функциями работников, в связи с чем подлежит применению ст. 20 Регламента № 44/2001, а оговорка о подсудности не имеет силы (no effect). Поскольку заключение соглашения о международной подсудности не отвечало критерию допустимости, суд выдал антиисковый запрет, указав, что ничто не мешает работодателю обратиться с иском в английский суд в соответствии с правилами исключительной международной подсудности .

По справедливому утверждению А. Бриггса (A. Briggs), указанное решение демонстрирует возможность для стороны получить определенное преимущество (выгоду) из основного договора, но отказаться от обязательств, накладываемых этим же самым договором в части процессуальных отношений177 .

В-четвертых, следствием автономного характера соглашения о международной подсудности ряд исследователей называет самостоятельность статута соглашения о международной подсудности178. В германской доктрине в данном смысле используется специальный термин – статут соглашения о международной подсудности (Prorogationsstatut). В силу принципа автономности статут соглашения о межуднародной подсудности может отличаться от права, регулирующего основной договор (с иностранным элементом), для разрешения споров из которого заключается соглашение о международной подсудности179. Так, Х. Шак (H. Schack) прямо указывает, что «в правовом смысле статут соглашения о подсудности самостоятелен»180. Более детальное соотношение принципа автономности с правом, применимым к отдельным аспектам соглашения о международной подсудности, будет изложено ниже (гл. 2) .

Для сравнения заметим, что в доктрине по международному коммерческому арбитражу было высказано две точки зрения на соотношение автономного Briggs A. Op. cit. P. 82–85 .

Аналогичный вывод имеет место в зарубежной доктрине в отношении арбитражных соглашений, статут которых может отличаться от статута основного договора. См., например: Lew J. D. M., Mistelis L. A., Krll S .

Comparative International Commercial Arbitration. Chapter 6. Para. 6–23. URL:

http://www.kluwerarbitration.com/document/ipn27504 (date of access: 16.04.2019) .

Born G. International Civil Litigation in United States Courts. Commentary and Materials. P. 431 ; Fentiman R .

Op. cit. P. 56 .

Шак Х. Указ. соч. C. 214. Аналогичная точка зрения высказана в: Geimer R. Op. cit. S. 622 .

характера арбитражного соглашения и права, применимого к нему. В соответствии с одной точкой зрения следствием автономного характера соглашения о международной подсудности является то, что оно имеет свой статут, свое право, применимое к нему (к соглашению), которое может совпадать или, напротив, не совпадать с правом, применимым к основному обязательству (широкое толкование принципа автономности). При этом в отсутствие прямо выраженного соглашения о праве, применимом к арбитражному соглашению, применение lex causae к определенным аспектам арбитражного соглашения не противоречит принципу автономности. Выбирая право, применимое к основному обязательству, стороны подразумевали и исходили из того, что данное право будет также распространяться и на арбитражную оговорку. Статут основного договора является подразумеваемым выбором применимого права (implied choice of law) для арбитражной оговорки181. Более подробно данный вопрос рассмотрен ниже (гл. 2, пар. 2.1) .

В соответствии с другой точкой зрения свойство автономности имеет значение только при оспаривании действительности соглашения; из буквального толкования положений п. 1 ст. 16 Типового закона ЮНСИТРАЛ 1985 г .

«О международном торговом арбитраже» следует, что его положения не касаются влияния свойства автономности на коллизионное регулирование арбитражного соглашения узкое толкование принципа автономности). По общему правилу арбитражное соглашение регулируется правом места арбитражного разбирательства. В отсутствие прямо выраженного соглашения о праве, применимом к арбитражному соглашению, применение lex causae к определенным аспектам арбитражного соглашения может допускаться на основании доктрины depecage, в силу которой разные части одного договора с иностранным элементом могут быть подчинены праву различных государств182 .

Подробнее см.: Born G. B. International Commercial Arbitration. Kluwer Law International, 2014. Сhapter 4 .

Para. 4.02. URL: http://www.kluwerarbitration.com/CommonUI/book-toc.aspx?book=TOC-Born-2014 (date of access:

16.04.2019) .

Подробнее см.: Glick I., Niranjan V. Choosing the Law Governing the Arbitration Agreement // Jurisdiction, Admissibility and Choice of Law in International Arbitration: Liber Amicorum Michael Pryles ; Ed. by N. Kaplan, M. Moser .

Kluwer Law International, 2018. URL: http://www.kluwerarbitration.com/document/KLI-KA-Kaplan-2018-Ch09 (date of access: 16.04.2019) .

В-пятых, в силу принципа автономности стороны вправе выбрать применимое право непосредственно к соглашению о международной подсудности .

Более подробно данный вопрос будет рассмотрен ниже (гл. 3, пар. 3.1) .

В-шестых, следствием автономного характера соглашения о международной подсудности является то, что оно должно толковаться отдельно от основного договора. При этом сказанное не исключает обращения к тексту и содержанию основного договора для комплексного анализа и выявления действительной воли сторон по выбору компетентного форума .

1.3.3 Проблемные аспекты толкования соглашений о международной подсудности По верному утверждению М. И. Брагинского, «потребность в токовании договора возникает в связи с неполнотой или недостаточной ясностью отдельных его условий, оспариванием его наличия, а также смысла используемых в нем понятий или его правовой природы. Суд прибегает к такому толкованию тогда, когда между сторонами возникает спор относительно сущности договора и отдельных его элементов»183 .

Сказанное верно не только для гражданско-правовых договоров, но и для соглашений о международной подсудности. Соглашение о международной подсудности, носящее автономный характер, подлежит толкованию для того, чтобы определить, какие обязательства оно налагает и какие права предоставляет его сторонам184 .

Толкование соглашений о международной подсудности имеет крайне важное практическое значение.

Например, соглашение о международной подсудности, сформулированное как «споры из настоящего договора подлежат компетенции судов государства X», может породить следующие разногласия между сторонами:

Брагинский М. И., Витрянский В. В. Указ. соч. С. 267–268 .

Аналогичная точка зрения представлена в: Рожкова М. О некоторых аспектах соглашения о международной подсудности. С. 10 .

(1) о виде соглашения (исключается ли таким соглашением компетенция судов других государств либо такое соглашение является неисключительным?);

(2) об объеме споров, подсудность которых изменяется соглашением (охватывает ли такое соглашение, например, спор о неосновательном соглашении, возникшем в связи с исполнением указанного договора?);

(3) об обозначении суда, наделяемого компетенцией (достаточным ли является указание в соглашении лишь на суды государства X без указания какогото определенного суда первой инстанции данного государства?) .

Ответы на эти вопросы влияют на наличие или отсутствие у соглашения юрисдикционного эффекта, то есть позволяют разрешить вопрос о компетенции суда по рассмотрению спора. Учитывая, что в разных странах существуют различные стандарты толкования договоров, то принципиально важным является установление права, применимого к толкованию соглашений о международной подсудности .

Значимость определения права, применимого к толкованию соглашений о международной подсудности, признается не всеми исследователями. Так, в немецкой доктрине можно встретить точку зрения о том, что данный вопрос является лишь догматическим преувеличением (bertriebene dogmatische Zuspitzung) и не имеет важного практического значения185. Для опровержения указанного довода в настоящем параграфе рассмотрим несколько материальноправовых (неколлизионных) аспектов толкования соглашений, существующих в различных правопорядках, наглядно демонстрирующих значимость разрешения коллизионного вопроса при толковании соглашений о международной подсудности. С учетом сделанных выводов коллизионно-правовое регулирование указанной проблемы представлено ниже (гл. 2) .

Вид соглашения Актуальные наднациональные источники международного гражданского процесса при отсутствии явно выраженного волеизъявления сторон об обратном Lindenmayr B. со ссылкой на работы W. Lorenz. Подробнее см.: Lindenmayr B. Op. cit. S. 146. Схожая точка зрения высказана Х. Шаком, см.: Шак Х. Указ. соч. C. 222 .

исходят из презумпции исключительности заключенного соглашения (ст. 25 (1) Регламента № 1215/2012; ст. 23 (1) Луганской конвенции 2007 г, ст. 3 (b) Гаагской конвенции 2005 г.). Презумпция исключительности заключенного соглашения также содержится во внутреннем национальном праве Швейцарии (абз. 1 ст. 5 Закона Швейцарии о МЧП) .

В отечественном законодательстве отсутствует презумпция в пользу исключительности либо неисключительности соглашения. Также не приходится утверждать о наличии устоявшейся судебной практики по этому вопросу186. Что касается доктрины, то в пользу неисключительного толкования соглашений высказывается Н. Г. Елисеев187 .

В США Федеральные правила гражданского процесса для районных судов от 20 декабря 1937 г. (Federal Rules of Civil Procedure for the United States District Courts)188 не содержат соответствующих предписаний о виде соглашений о международной подсудности. При возникновении спора суды, как правило, при В одном из дел Московский городской суд указал, что оговорка о международной подсудности, содержащаяся в трудовом договоре, в соответствии с которой «стороны согласны передать спор в суд провинции Луанда с отказом от решения спора в любом другом суде», обладает не только пророгационным, но и дерогационным эффектом, в связи с чем производство по делу было прекращено (Определение Московского городского суда от 20 октября 2010 г. № 4г/1-7776. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс») .

Напротив, в другом деле российский государственный арбитражный суд кассационной инстанции истолковал следующую оговорку о международной подсудности, содержащуюся в договоре займе, как неисключительную и отказался признать за ней дерогационный эффект, поскольку стороны явным образом не указали на исключительный характер оговорки, но лишь согласовали следующее: «Все споры, возникающие из настоящего договора и в связи с ним, могут быть рассмотрены Токийским окружным судом, юрисдикцию которого все заключившие настоящий договор стороны прямо обязуются признавать». Суд кассационной инстанции указал, что из буквального толкования названного условия не следует, что все споры, вытекающие из указанного договора, рассматриваются только Токийским окружным судом; формулировка данного условия может означать лишь возможность обращения одной из сторон договора в названный суд. Суд кассационной инстанции направил дело на новое рассмотрение. При повторном рассмотрении дела суд первой и апелляционной инстанций, применив правила о толковании условий договоров (ст. 431 ГК РФ, несмотря на то что договор займа, содержащий спорную оговорку, регулировался правом Японии), пришел к выводу о том, что воля сторон была направлена на установление исключительной компетенции Токийского окружного суда. Однако суд указал, что поскольку иск уже принят к производству, то отсутствует возможность возвратить исковое заявление или передать его по подсудности .

В результате в нарушение оговорки о международной подсудности дело было рассмотрено российскими судами по существу. Представляется, что при таких обстоятельствах суду следовало оставить исковое заявление без рассмотрения по аналогии с п. 5 ч. 1 ст. 148 АПК РФ, но не рассматривать спор по существу. Также обращает на себя внимание, что в судебных актах по указанному делу термин «исключительная подсудность» неверно использован как синоним понятия «исключительное соглашение о международной подсудности». Также необоснованными являются ссылки судов на ст. 249 АПК РФ, поскольку указанная статья лишь говорит о пророгации споров с участием иностранных лиц в пользу российских государственных арбитражных судов, но указанная статья не касается соглашений о подсудности, наделяющих компетенцией иностранные государственные суды, как это имело место в настоящем деле (Подробнее см.: Постановление ФАС Восточно-Сибирского округа от 08 февраля 2011 г., Решение Арбитражного суда Красноярского края от 08 июля 2011 г., Постановление Третьего арбитражного апелляционного суда от 01 ноября 2011 г. по делу № А33-13302/2010. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс») .

Елисеев Н. Г. Соглашение о международной подсудности. С. 67–68 .

Приняты постановлением Верховного суда США 20 декабря 1937 г., вступили в силу 16 сентября 1938 г.; являются приложением к разделу 28 Свода законов США «Судоустройство и судопроизводство» (Judiciary and Judicial Procedure). URL: https://www.federalrulesofcivilprocedure.org (date of access: 16.04.2019) .

отсутствии четкой формулировки об обратном, склонны считать соглашение неисключительным189 .

В Англии какое-либо законодательное регулирование указанного вопроса отсутствует в Правилах гражданского процесса Англии и Уэльса 1998 г. (Civil Procedure Rules)190. Английские суды, не придерживаясь строгой презумпции неисключительности соглашений, при рассмотрении каждого конкретного спора считают необходимым установить волеизъявление сторон191 .

В германском праве отсутствует презумпция в пользу исключительности либо неисключительности соглашения. Вид соглашения подлежит определению отдельно для каждого конкретного случая в процессе толкования192 .

Таким образом, при наличии спора о виде соглашения в зависимости от применимого права суд может посчитать соглашение исключительным либо нет, и в силу этого прийти к выводу о наличии или отсутствии компетенции по рассмотрению спора .

Объем соглашения По справедливому замечанию Г. Борна (G. Born), вторым широко встречающимся вопросом в рамках толкования соглашений является определение категорий споров и требований, которые стороны включили в объем (scope) соглашения. При отсутствии четкого указания в соглашении между сторонами может возникнуть спор о распространении либо нераспространении оговорки, содержащейся в договоре, на иски о взыскании неосновательного обогащения, о диффамации, о взыскании убытков в связи с нарушением антимонопольного законодательства в связи с исполнением договора, о взыскании убытков в связи с мошенничеством при заключении договора, о взыскании убытков в связи с нарушением фидуциарной обязанности и т. п .

Однако в ряде штатов, напротив, существует презумпция в пользу исключительности соглашения .

Подробнее см.: Born G. International Civil Litigation in United States Courts. Commentary and Materials. P. 454–455 .

Civil Procedure Rules of 1998. URL: http://www.justice.gov.uk/courts/procedure-rules/civil (date of access:

16.04.2019) .

Born G. B. International arbitration and forum selection agreements: drafting and enforcing. 4th ed. New York :

Wolters Kluwer, 2013. P. 20 .

Stein F., Jonas M. Kommentar zur Zivilprozessordnung. S. 851 .

Германский исследовать У. Магнус (U. Magnus) со ссылками на доктрину и судебную практику указывает, что в Германии при наличии спора об объеме оговорки оговорка распространяется на деликтные иски, а также на споры о недействительности основного договора193 .

В США в зависимости от штата вопрос толкования соглашения разрешается по-разному и какое-либо законодательное регулирование по данному вопросу отсутствует. Так, Г. Борн (G. Born) со ссылками на ряд решений американских судов указывает, что формулировка соглашения «споры, возникающие из настоящего договора» (disputes arising under this agreement) является более узкой, чем формулировка «споры, относящиеся к настоящему договору» (disputes relating to this agreement) и по этой причине не охватывает внедоговорные требования. Однако далее исследователь подчеркивает, что такая практика не является устоявшейся. В большинстве дел нижестоящие суды при толковании соглашений исходят из того, что формулировка «споры из настоящего договора»

охватывает как договорные, так и внедоговорные требования, поскольку, по мнению судов, рассмотрение всех споров (как договорных, так и внедоговорных, но связанных с договором) в одном форуме позволяет осуществить более тщательное и эффективное рассмотрение дела. Г. Борн (G. Born) подчеркивает, что такой подход американских судов основан на аналогичной позиции, сформированной для толкования объема арбитражных соглашений194 .

Актуальная английская доктрина и судебная практика исходят из того, что формулировка соглашения «споры, в связи с настоящим договором» (disputes in connection with this agreement) является достаточной и охватывает любые требования, в том числе внедоговорные, но связанные с договором (например, требования в связи с введением в заблуждение на преддоговорной стадии или нарушением обязанности по раскрытию документов на этапе заключения договора). Сказанное основано на презумпции, что стороны, действуя как разумные предприниматели, имели своим намерением подчинить все споры Magnus U. Prorogation of jurisdiction // European Commentaries on Private International Law; U. Magnus, P. Mankowski (Eds). Vol. I. Brussels Ibis Regulation – Commentary. P Kln : Verlag Dr. Otto Schmidt, 2016. P. 620 .

Born G. International Civil Litigation in United States Courts. Commentary and Materials. P. 455–457 .

компетенции одного форума (presumption in favour of one-stop adjudication). Таким образом, по утверждению английского исследователя Р. Фентимана (R. Fentiman), современный английский подход по толкованию соглашений заключается в том, чтобы отказаться от «хитрого использования слов и формулировок» и толковать соглашения о международной подсудности максимально широко (generous interpretation) в соответствии с их естественным предназначением195 .

Говоря о практике английских судов, особо стоит отметить дело Roche Products Ltd. & Ors v Provimi Ltd, рассмотренное Коммерческим судом Отделения королевской скамьи Высокого суда правосудия Англии и Уэльса196. В рамках указанного дела истцы обратились с исками к ответчикам о взыскании убытков, возникших из-за того, что цены на витамины, поставляемые ответчиками истцам на основании договоров поставок, были завышены ввиду нарушения ответчиками законодательства ЕС о защите конкуренции (а именно ст. 81 договора, учреждающего Европейское сообщество от 25 марта 1957 г.). Договоры поставок между истцами и ответчиками регулировались различным правом и предусматривали международную договорную подсудность. Один договор регулировался швейцарским правом с подчинением всех споров из договора судам Швейцарии округа Арлесхайм; второй договор регулировался германским правом с подчинением всех споров из договора участковому суду в г. Лёррах (Local court of Lrrach) и земельному суду в г. Фрайбург (District court of Freiburg); третий договор регулировался французским правом с подчинением всех споров из договоров поставки во Франции торговому суду г. Нантера (Tribunal de Commerce de Nanterre), а в отношении экспортных поставок трибуналу большой инстанции г. Парижа (Tribunal de Paris). Истцы, ссылаясь на то, что иски об убытках в связи с незаконной картельной практикой ответчиков не Fentiman R. Op. cit. P. 58 ; П. 82 Решения Апелляционного суда Англии и Уэльса от 18 июня 2009 г. по делу UBS AG and another v HSH Nordbank AG. [2009] All ER (D) 190 (Jun).

URL:

http://lexisweb.co.uk/cases/2009/june/ubs-ag-and-another-v-hsh-nordbank-ag ; П. 14 Решения Палаты Лордов от 13 декабря 2001 г. по делу Donohue v Armco Inc and others. [2001] All ER (D) 178 (Dec).

URL:

http://lexisweb.co.uk/cases/2001/december/donohue-v-armco-inc-and-others (date of access: 16.04.2019). Подробнее см .

также: Joseph D. Op. cit. P. 110–119 .

Решение Коммерческого суда Отделения королевской скамьи Высокого суда правосудия Англии и Уэльса от 02 мая 2003 г. по делу Roche Products Ltd. & Ors v Provimi Ltd. [2003]. All ER (D) 59 (May).

URL:

http://lexisweb.co.uk/cases/2003/may/provimi-ltd-v-aventis-animal-nutrition-sa-and-others-and-other-actions (date of access: 16.04.2019) .

охватываются оговорками о подсудности, содержащимися в договорах поставок, обратились в английский суд по общим правилам международной подсудности .

Основной вопрос, который предстояло решить суду, был вопрос об объеме оговорок о подсудности. Английский суд, последовательно осуществляя толкование трех оговорок о подсудности на основании права, применимого к основным договорам, пришел к выводу о том, что оговорки в договорах поставки не охватывают рассматриваемый иск об убытках, и признал наличие у себя компетенции по рассмотрению спора по существу. В отношении оговорки, предусматривающей компетенцию германских судов, суд, помимо прочего, указал, что ни участковый суд в г. Лёррах, ни земельный суд в г. Фрайбург не обладают компетенцией по рассмотрению картельных споров (cartel matters), подобной компетенцией обладает земельный суд в г. Мангейм (District court of Mannheim). Поскольку стороны при заключении договора поставки не указали правильный суд первой инстанции, то это также косвенно свидетельствует о том, что стороны не намеревались включить картельные споры в объем оговорки о подсудности. Напротив, выбранные сторонами суды свидетельствуют о том, что волеизъявление сторон было направлено на включение в объем оговорки только договорных споров. Таким образом, в указанном деле английский суд при толковании соглашения использовал обозначение компетентного суда в качестве индикатора объема споров, охватываемых соглашением .

В Швейцарии из абз. 1 ст. 5 Закона о МЧП следует, что соглашение может распространяться на денежные требования (vermgensrechtliche Ansprche), однако какие-либо правила или презумпции для определения объема споров, охватываемых соглашением, в законодательстве не закреплены .

Практика российских государственных арбитражных судов исходит из того, что, если стороны не договорились об ином, пророгационное соглашение по спору, возникающему из договора или в связи с ним, распространяется и на любые действия сторон пророгационного соглашения, направленные на исполнение, изменение или расторжение указанного договора. Пророгационное соглашение, содержащееся в договоре, распространяется также на любые споры, связанные с заключением договора, его вступлением в силу, изменением, прекращением, действительностью, в том числе с возвратом сторонами всего исполненного по договору, признанному недействительным или незаключенным, если иное не следует из самого пророгационного соглашения197. Таким образом, в отечественном правопорядке имеет место широкое толкование объема соглашения198 .

Помимо проверки того, подпадает ли требование истца в объем заключенного соглашения, суду в ряде случаев также необходимо проверить посредством толкования, согласован ли объем споров, подсудность которых изменяется соглашением, достаточно определенным образом. Требование определенности (Bestimmtheitsgrundsatz) на наднациональном уровне закреплено в ст. 25 (1) Регламента № 1215/2012, ст. 23 (1) Луганской конвенции 2007 г., ст. 3 (a) Гаагской конвенции 2005 г., в силу которых стороны вправе изменить подсудность какого-либо спора, связанного с определенным правоотношением (particular legal relationship). Аналогичные положения можно встретить во внутреннем праве зарубежных стран (абз. 1 ст. 5 Закона Швейцарии о МЧП; абз. 1 § 40 ГПУ, абз. 2 § 104 Закона Австрии об отправлении правосудия и компетенции судов общей юрисдикции по гражданским делам). Требование определенности объема споров, на которые распространяется соглашение, служит интересам обеих сторон. Недопустимость соглашений, не связанных с определенным правоотношением (catch all-clause), подчеркивается также в иных иностранных доктринальных источниках и практике Суда ЕС199 .

П. 10 Постановления Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г. Между тем данное Постановление Пленума ВС РФ не распространяется на толкование положений ГПК РФ .

При этом соглашение должно быть достаточно определенным для определения того, на какое (какие) правоотношение(я) оно распространяется. В противном случае усматривается нарушение ст. 47 Конституции РФ, устанавливающей право лица на рассмотрение дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом. По утверждению Н. Г. Елисеева, «стороны, конечно же, могут распорядиться этим правом, но только в его конкретной части, в связи с определенными правоотношениями. Отказ от этого права в той или иной общей сфере деятельности субъекта является по существу ограничением его правоспособности, что, конечно же, недопустимо»

(Елисеев Н. Г. Соглашение о международной подсудности. С. 139–147) .

П. 31 Решения Суда ЕС от 10 марта 1992 г. по делу Powell Duffryn plc v Wolfgang Petereit. Case C-214/89 .

URL: http://eur-lex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?uri=CELEX%3A61989CJ0214 (date of access: 16.04.2019) ;

European Commentaries on Private International Law / U. Magnus, P. Mankowski (Eds). Vol. I. Brussels Ibis Regulation – Commentary. P. 620 ; Kommentar zur Zivilprozessordnung: ZPO, Band 10: §§ 1025–1066. S. 429–430 .

В заключение необходимо отметить, что в иностранных правопорядках отсутствуют какие-либо жесткие презумпции в пользу более широкого или узкого подхода для определения объема споров, включенных в оговорку. Напротив, суды при толковании соглашений о подсудности, применяют общие принципы толкования гражданско-правовых договоров в целях установления волеизъявления сторон200. Однако здесь важно заметить, что стандарты толкования гражданско-правовых договоров в разных правопорядках значительным образом отличаются201. Ввиду сказанного вопрос о праве, применимом к толкованию соглашений, имеет принципиальное значение .

Обозначение компетентного форума В ряде случаев суду, рассматривающему спор о подсудности, посредством толкования необходимо не только установить объем споров, охватываемых соглашением, но и установить, согласован ли сторонами в принципе компетентный форум и компетентный суд. Место рассмотрения спора должно быть указано ясным и однозначным образом в соглашении, в противном случае может возникнуть спор о том, имеет ли соглашение юрисдикционный эффект .

Для начала кратко заметим, что в европейской доктрине определенность обозначения суда, указанного в соглашении в качестве компетентного, называется как одно из условий допустимости (admissibility) соглашения о международной подсудности и одновременно как условие действительности (validity) соглашения202. Аналогичную позицию можно встретить и в отечественной доктрине. Так, Н. Г. Елисеев, с одной стороны, именует определенность обозначения суда в качестве одного из условий действительности соглашения, Потребность в применении в отношении соглашений о международной подсудности общих правил о толковании договоров широко признается в отечественной и зарубежной доктрине и судебной практике. См., например: Born G. International Arbitration and Forum Selection Agreements: Drafting and Enforcing. P. 25 ; Briggs A .

Op. cit. P. 287 ; Joseph D. Op. cit. P. 111 ; Елисеев Н. Г. Процессуальный договор. С. 351–367 ; Решение Коммерческого суда Отделения королевской скамьи Высокого суда правосудия Англии и Уэльса от 02 мая 2003 г .

по делу Roche Products Ltd. & Ors v Provimi Ltd. 2003]. All ER (D) 59 (May) .

Подробнее см.: Байрамкулов А. К. Толкование договора в российском и зарубежном праве. М. : Статут, 2016. 224 с. ; Трунин А. А. Толкование договора в странах Европейского союза // Вестник экономического правосудия. 2015. № 5. С. 102–125 European Commentaries on Private International Law / U. Magnus, P. Mankowski (Eds). Vol. I. Brussels Ibis Regulation – Commentary. P. 590, 621 .

с другой стороны, указывает на тот факт, что несоблюдение критерия определенности приводит к тому, что такое соглашение не имеет правовой силы203 .

Российские государственные арбитражные суды при наличии спора об определенности обозначения суда используют понятия как «действительности», так и «исполнимости» соглашения, но не проводят различия между указанными терминами204. Представляется, что в данном случае можно провести аналогию с подходом, выработанным для арбитражных (третейских) соглашений205 .

В соответствии с п. 3 ст. II Конвенции Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений от 10 июня 1958 г.206 (далее – Нью-Йоркская конвенция 1958 г.) суд договаривающегося государства, если к нему поступает иск по вопросу, по которому стороны заключили арбитражное соглашение, должен по просьбе одной из сторон направить стороны в арбитраж, если не найдет, что упомянутое соглашение недействительно, утратило силу или не может быть исполнено. В доктрине указывается, что под недействительностью арбитражного соглашения «обычно понимается очевидный дефект воли или безусловное отсутствие полномочий на представление стороны при подписании арбитражного соглашения, под утратой силы – прекращение действия арбитражного соглашения, до этого действительного, по воле его сторон, под неисполнимостью – слишком неясная формулировка арбитражного соглашения, не позволяющая осуществить его на практике»207. Примером неисполнимости арбитражного соглашения является в том числе случай, когда компетентный арбитражный институт назван сторонами настолько нечетко, что формулировка не позволяет установить истинные намерения сторон в отношении механизма разрешения спора. Таким образом, если использовать терминологию международного коммерческого арбитража, то Елисеев Н. Г. Соглашение о международной подсудности. С. 116, 141 .

Например, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22 апреля 2015 г. по делу № А40-210901/2014. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»

Аналогичное сравнение имеется в отчете о Гаагской конвенции 2005 г.: Hartley T., Dogauchi M .

Explanatory Report on the 2005 Hague Choice of Court Agreements Convention. 2013. Para. 147–154 .

Конвенция Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений [заключена в г. Нью-Йорке в 1958 г.]. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Карабельников Б. Р. Международный коммерческий арбитраж : учебник. М. : Инфотропик Медиа ;

Берлин : [б. и.], 2012. С. 109 .

определенность обозначения суда, указанного в соглашении в качестве компетентного, следует рассматривать как одно из условий исполнимости соглашения о международной подсудности. Напротив, неопределенность обозначения компетентного форума означает неисполнимость соглашения и отсутствие у него юрисдикционного эффекта. Применимыми в таком случае будут общие правила международной подсудности208 .

Поскольку соглашение о международной подсудности не имеет своей целью определение компетенции конкретного суда (как в случае с территориальной или родовой подсудностью при наличии внутреннего спора), то отечественные и зарубежные суды, как правило, признают исполнимыми соглашения о международной подсудности, которые не содержат указания на конкретный суд, но указывают лишь на государственные суды определенного государства (например, «суды РФ»). В практике российских арбитражных судов в таком случае компетентный суд определяется на основании внутригосударственных правил209. Аналогичные доводы содержатся также в европейской доктрине210 и судебной практике211 .

Заметим, что термин «неисполнимость» соглашения о международной подсудности использован в ст. 6 (d) Гаагской конвенции 2005 г. и имеет узкое значение. Указанное положение предусматривает, что суд договаривающегося государства, кроме суда, указанного в соглашении, должен приостановить или прекратить производство по спору, в отношении которого имеется исключительное соглашение о международной подсудности суда, за исключением случая, если по исключительным обстоятельствам, находящимся вне контроля сторон, соглашение не может быть разумным образом исполнено. Для целей Гаагской конвенции 2005 г. разработчики исходили из крайне узкого толкования понятия исполнимости для того, чтобы его применение как основания отказа в приостановлении или прекращении производства по делу имело место лишь в крайних, исключительных случаях. Примером такого исключительного случая являются военные действия в государстве, суды которого наделены компетенцией. Кроме того, неисполнимость соглашения имеет место в случае, если выбранный сторонами суд не существует или изменился таким образом, что более нельзя утверждать, что это тот самый суд, который был выбран сторонами. См.: Hartley T., Dogauchi M. Explanatory Report on the 2005 Hague Choice of Court Agreements Convention. 2013. Para. 154 .

Представляется, что термины «исполнимость»/«неисполнимость» соглашения о международной подсудности» допустимо использовать в доктрине и судебной практике в более широком значении. Именно такой подход отражен в абз. 4 п. 8 Постановления Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г., в котором указывается, что «под исполнимым пророгационным соглашением понимается соглашение, на основании которого возможно установить истинное намерение (действительную волю) сторон в отношении компетенции арбитражного суда Российской Федерации». Схожее толкование содержится в п. 21 Обзора практики разрешения судами споров, связанных с защитой иностранных инвесторов, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 12 июля 2017 г .

Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»

Практика российский арбитражных судов: п. 8 Постановления Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г.; п. 3 Информационного письма ВАС РФ № 158 от 09 июля 2013 г.; Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22 апреля 2015 г. по делу № А40-210901/2014; Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 13 декабря 2016 г. по делу № А40-102313/2014; Постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 31 марта 2016 г. делу № А75-4871/2013; Постановление ФАС Поволжского округа от 23 июля 2013 г. по делу № А65-8606/2012. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»

Практика российских судов общей юрисдикции свидетельствует, однако, о том, что суды общей юрисдикции придерживаются в ряде дел иного подхода, часто требуя четкого указания в соглашении о международной подсудности конкретного суда, компетентного по рассмотрению споров. В частности, в одном из дел суд не признал Если компетентный национальный суд первой инстанции по каким-либо причинам не может быть определен сразу (например, стороны указали в соглашении, что компетентными являются «суды Соединенного Королевства», или «британские суды», или «суды ФРГ»), то в таком случае законодательством и судебной практикой были выработаны указанные ниже способы по установлению компетентного суда .

(1) Предоставление сторонам возможности самостоятельно выбрать суд первой инстанции и тем самым устранить неопределенность в соглашении .

Однако достижение договоренности между сторонами о компетентном форуме в целях устранения неясности в процессуальной договоренности после возникновения спора представляется не всегда возможным .

(2) Установление компетентного суда государства на основании других факторов. Например, если основной договор регулируется английским правом, то это может свидетельствовать о согласованной компетенции именно английских судов и о том, что стороны при формулировке соглашения просто не осознавали юридическую разницу между формулировками «британские суды» и «английские суды». При таком подходе именно толкование соглашения и установление волеизъявления сторон имеют решающее значение .

(3) Обращение в суд первой инстанции (в согласованном государстве) по месту жительства или по месту нахождения ответчика или истца212 .

соглашение исполнимым, которое устанавливало следующее: клиент безоговорочно соглашается, что суды Новой Зеландии имеют право исключительной юрисдикции, которая определяет любые процессуальные действия в отношении данного договора; клиент подчиняется юрисдикции судов Новой Зеландии. Суд указал, что такая формулировка соглашения «не создает определенности в вопросе выбранного места рассмотрения и разрешения спора, поскольку в ней отсутствует точное обозначение того конкретного суда, которому заинтересованные лица согласованно доверяют разрешение возникшего конфликта» (Определение Московского городского суда от 26 июня 2012 г. по делу № 11-11619). Аналогичные доводы содержатся в иных судебных актах: Определение Московского областного суда от 14 февраля 2012 г. по делу № 33-3741. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс» .

Представляется, что такой подход российских судов общей юрисдикции нельзя признать правильным, поскольку он полностью противоречит понятию соглашения о международной подсудности .

Magnus U. Prorogation of jurisdiction. P. 622 ; Kropholler J., Hein J. Europisches Zivilprozessrecht :

Kommentar zu EuGVO, Lugano-bereinkommen 2007, EuVTVO, EuMVVO und EuGFVO. 9., neubearbeitete Auflage. – Frankfurt-am-Mein : Verlag Recht und Wirtschaft GmbH, 2011. S. 447–448 ; Lindenmayr B. Op. cit. S. 323 ; Stein F., Jonas M. Kommentar zur Zivilprozessordnung. S. 846–847 ; Hartley T. Op. cit. P. 140–141 .

Решение Суда ЕС от 09 ноября 1978 г. по делу Nikolaus Meeth v Glacetal. Case 23/78. URL: http://eurlex.europa.eu/legal-content/EN/TXT/?qid=1471277402151&uri=CELEX:61978CJ0023 (date of access: 16.04.2019) Для примера см.: Решение Арбитражного суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 08 апреля 2015 г. по делу № А75-4871/2013 (оставлено без изменения Постановлением Восьмого арбитражного апелляционного суда от 13 июля 2015 г. и Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 31 марта 2016 г.). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»

(4) Обращение в тот суд первой инстанции в согласованном государстве, где находится правительство государства, суд которого указан в качестве компетентного .

(5) Установление компетентного суда высшей судебной инстанцией государства (указанный подход имеет место в Австрии213) .

(6) Обращение в суд, специально определенный для таких случаев (например, в соответствии с абз. 2 п. 8 Постановления Пленума ВС РФ № 23 от 27 июня 2017 г., если нормы пар. 2 гл. 4 АПК РФ не позволяют определить внутригосударственную подсудность экономического спора, спор подлежит рассмотрению в Арбитражном суде Московской области) .

(7) Признание соглашения недействительным ввиду его неясности .

Указанный подход критикуется большинством исследователей как противоречащий Регламенту № 1215/2012 и Гаагской конвенции 2005 г., поскольку указанные источники права не требуют указания конкретного суда первой инстанции и достаточным является лишь указание на суд или суды какоголибо государства/государств214 .

Таким образом, проведенный анализ в настоящем параграфе позволяет прийти к следующим выводам .

Оговорка о международной подсудности, являющаяся частью 1 .

договора, автономна (независима) от иных положений договора. Принцип В рамках указанного дела договор перестрахования регулировался российским правом и предусматривал оговорку в пользу российских судов, сформулированную как «каждая сторона подчиняется единой юрисдикции судов Российской Федерации». Истец (российское юридическое лицо ОАО «Капитал страхование») обратился в российский суд с иском к ответчикам (иностранным юридическим лицам) о взыскании суммы перестраховочного возмещения. Иск был предъявлен в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа по месту нахождения истца. Ответчики указывали на отсутствие компетенции у российского суда. По мнению ответчиков, если бы ответчики подавали иск к истцу, то они бы руководствовались нормами АПК РФ о подсудности спора, в частности о подсудности спора по месту нахождения истца, и в таком случае обратились бы в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры. Однако, по мнению ответчиков, если истцом выступает российское юридическое лицо, то иск подлежит рассмотрению в иностранных государствах. Суд не согласился с такой позицией ответчиков, указав, что, если соглашение предусматривает право одной стороны (перестраховщиков – иностранных юридических лиц) обратиться в Арбитражный суд Ханты-Мансийского автономного округа, то другая сторона (истец в рассматриваемом деле) также имеет аналогичное право. Кроме того, российский суд, осуществив толкование оговорки на основании ст. 431 ГК РФ, посчитал указанную оговорку исключительной и пришел к выводу о наличии у него компетенции по рассмотрению спора по существу .

§ 28 Закона Австрии о юрисдикции. См.: Gesetz vom 1. August 1895 ber die Ausbung der Gerichtsbarkeit

und die Zustndigkeit der ordentlichen Gerichte in brgerlichen Rechtssachen. URL:

http://www.jusline.at/Jurisdiktionsnorm_%28JN%29.html (Zugriffsdatum: 16.04.2019) .

Magnus U. Prorogation of jurisdiction. P. 622 ; Hartley T., Dogauchi M. Explanatory Report on the 2005 Hague Choice of Court Agreements Convention. 2013. Para 107, 128–131 .

автономности действует в отношении оговорки о международной подсудности не только в тех случаях, когда такая оговорка является частью договора, но и когда она содержится в ином юридическом акте .

Принцип автономности имеет важную практическую цель – недопустимость оспаривания оговорки о международной подсудности простой ссылкой на недействительность или незаключенность основного договора, в котором содержится такая оговорка .

2. Действительность оговорки о международной подсудности не может быть оспорена исключительно на основании недействительности основного договора. Однако в зависимости от применимого права, обстоятельств спора, оснований недействительности основного договора в ряде случаев недействительность основного договора может повлечь за собой недействительность оговорки о международной подсудности, содержащейся в нем .

3. Принцип автономности соглашений о международной подсудности отвечает интересам сторон и интересам правопорядка, поскольку способствует установлению правовой определенности в процессуальных отношениях .

4. В силу принципа автономности оговорка о международной подсудности имеет свой статут, который может отличаться от права, применимого к основному договору .

5. Толкование соглашения о международной подсудности должно осуществляться отдельно (автономно) от положений основного договора .

Сказанное, однако, не исключает обращение к тексту и содержанию основного договора для комплексного анализа и выявления действительной воли сторон по выбору компетентного форума для разрешения трансграничного спора. При неясности формулировки соглашения для определения компетентного суда первой инстанции решающее значение должно иметь волеизъявление сторон, которое подлежит установлению на основании правил, существующих для толкования гражданско-правовых договоров, существующих в том или ином правопорядке .

Толкование соглашений о международной подсудности 6 .

осуществляется на основании общих правил о толковании договоров. В процессе толкования соглашений особую значимость имеет установление вида соглашения, объема споров, охватываемых соглашением, и определение компетентного суда .

Поскольку в разных странах существуют различные стандарты 7 .

толкования договоров, то принципиально важным является установление права, применимого к толкованию соглашений о международной подсудности .

ГЛАВА 2. ПРАВО, ПРИМЕНИМОЕ К ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ И

ТОЛКОВАНИЮ СОГЛАШЕНИЙ О МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОДСУДНОСТИ

Основная задача данной главы – установление наиболее оптимального коллизионного решения к таким аспектам соглашения о международной подсудности, как его действительность, форма и толкование .

Для решения поставленной задачи необходимо:

1) сформулировать понятие материальной действительности соглашения о международной подсудности;

2) охарактеризовать специфику толкования соглашений;

3) проанализировать методы, на основании которых осуществляется установление права, применимого к соглашению о международной подсудности;

4) проанализировать преимущества и недостатки различных объективных коллизионных привязок, на основании которых может быть установлено право, применимое к соглашению о международной подсудности .

Разрешению данных вопросов и подчинена композиция настоящей главы .

2.1 Право, определяющее действительность волеизъявления сторон соглашения о международной подсудности

–  –  –

Материальная действительность соглашения о международной подсудности (material/substantive validity) предполагает соблюдение юридических требований, предъявляемых к согласию сторон на заключение соглашения. При наличии спора о материальной действительности суду необходимо проверить, не существует ли пороков воли, из-за которых за соглашением нельзя признать наличие юридической силы.

В иностранной доктрине к материальной действительности соглашений о международной подсудности относят следующие вопросы:

наличие/отсутствие обмана, ошибки, введения в заблуждение, принуждения, недолжного влияния или мошенничества при заключении соглашения215 .

Заметим, что на законодательном уровне в исследуемых правопорядках не установлено, какие именно вопросы относятся к материальной действительности соглашений о международной подсудности и как разграничить материальную действительность основного договора от материальной действительности оговорки о международной подсудности. Например, в случае, если одна из сторон соглашения о международной подсудности указывает на недействительность соглашения ввиду его потестативного (асимметричного) характера, подпадает ли это под понятие материальной действительности? Или, например, если сторона указывает на недействительность соглашения ввиду отсутствия встречного удовлетворения (consideration), являющегося необходимым элементом любого договора по английскому праву? На наш взгляд, данные вопросы относятся к понятию материальной действительности соглашения, поскольку напрямую влияют на действительность волеизъявления сторон .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "ВОЛХОВСКАЯ ГОРОДСКАЯ ГИМНАЗИЯ № 3 ИМЕНИ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА АЛЕКСАНДРА ЛУКЬЯНОВА" ОТЧЕТ О РЕЗУЛЬТАТАХ САМООЦЕНКИ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ ВОЛХОВ ` ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ Название Муниципальное общеобразовательное бюдже...»

«Утвержден " 14 " ноября 2018 г. Правлением ПАО КБ "УБРиР" (уполномоченный орган управления эмитента, утвердивший ежеквартальный отчет) Протокол от "14" ноября 2018 г. №37 ЕЖЕКВАРТАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ Публичное акционерное общество "Уральский банк реконструкции и развития" (полное фирменное наименование (для некоммерческой организации – на...»

«УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ ЦЕНТР ГОЧС ЮАО Тема № 5 "Действия работников организации при угрозе и совершении террористического акта" Категория: руководители занятий по ГО в организациях. 26.02.2018 1 Введение. Терроризм и Учебные вопросы современность. Вопрос...»

«Прокуратура Иркутской области CУДЕБНЫЙ ПРИКАЗ КАК ФОРМА ЗАЩИТЫ ТРУДОВЫХ ПРАВ ГРАЖДАН Библиотечка в кармане "В помощь населению"...»

«В настоящее время наблюдаются правовой инфантилизм, правовой нигилизм и правовой цинизм, что имеет следствием деформацию правосознания и росту преступности. Законодателю приходится создавать законы, прописывая...»

«MN DESMT 567 ™ Руководство пользователя © 2017 Garmin Ltd. или подразделения Все права сохранены. Согласно законодательству о защите авторских прав полное или частичное ко...»

«ПОЛИТИКА ОБРАБОТКИ ПЕРСОНАЛЬНЫХ ДАННЫХ В редакции от "24" декабря 2018 года Настоящая Политика обработки Персональных данных (далее – Политика) определяет общие принципы и порядок обработки Персональных данных Пользователей Сайта и меры по обеспечению их безопасности в Обществе с ограниченной ответственнос...»

«Руководство пользователя nanoCAD СПДС 9 Руководство пользователя nanoCAD СПДС 9 Содержание Содержание. Введение. Условные обозначения. Сокращения. Начальные знания . Общие принципы. Выделенный и выбранный объект. Масштабирование по выделенному объекту. Какие объекты выделяются?. Контекстные меню. Рабочее пространство. Меню. По...»

«игл М.И. Иванов \.\ЛЧ ~7~ Д.С. Эльмень i ' 1^0 организатор чувашской автономии, журналист и публицист ^4 Чебоксары I Национальная библиотека ЧР k-061114 к-061114 O or. vtrc... МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ \д ^ г, РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ '^ U Федеральное г...»

«ВОПРОСЫ К ЭКЗАМЕНУ по дисциплине "Конституционное право"1. Понятие, предмет и метод конституционного права как отрасли права.2. Место конституционного права в системе права.3. Система конституционного права.4. Значение и задачи конституционного права в развитии государства, общества, личности.5. Конституционно-правовые институты.6. О...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 25.07.2019, 8/34346 ПОСТАНОВЛЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА ТРАНСПОРТА И КОММУНИКАЦИЙ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 19 июня 2019 г. № 36 О порядке выполнения работ по эксплуатации...»

«Электронный журнал "Психология и право" E-journal "Psychology and law" www.psyandlaw.ru www.psyandlaw.ru 2018, Том 8. № 4. С. 55-64 . 2018, Vol. 8. no. 4. pp. 55-64. doi: 10.17759/psylaw.2018080406 doi: 10.17759/psylaw.2018080406 ISSN-online: 2222-5196 ISSN-online: 2222-5196 -Социал...»

«"УТВЕРЖДАЮ" Генеральный директор ООО "ИНВИТРО" _ Р.В. Голотов "_" _ 2015 г. ОФИЦИАЛЬНЫЕ ПРАВИЛА ПРОВЕДЕНИЯ РЕКЛАМНОЙ АКЦИИ ООО "НЕЗАВИСИМАЯ ЛАБОРАТОРИЯ ИНВИТРО" "С заботой о возрасте"1. Наименование акции. 1.1. "С заботой о возрасте (далее "Акция") проводится для жителей городов: Николаев,...»

«ПРОЕКТНАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ Жилой дом по ул. Красногеройская, 73а в Индустриальном районе г. Ижевска № 18-000279 по состоянию на 20.03.2019 01 О фирменном наименовании (наименовании) заст ройщика, мест е нахождения заст ройки, режиме его работ ы, номере т ел...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБЩЕГО И ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ СВЕРДЛОВСКОЙ ОБЛАСТИ Государственное казенное образовательное учреждение Свердловской области "Специальное учебно-воспитательное учреждение закрытог...»

«Уважаемые коллеги! Вы держите в руках сотый выпуск информационно-аналитического журнала "Адвокатские вести". Юбилей – это всегда повод остановиться, оглянуться на пройденный путь и задуматься о главном, основополагающем в жизни. Основным законом для нас является Конст...»

«СПРАВОЧНОЕ РУКОВОДСТВО ПО ПРОЕКТИРОВАНИЮ РАЗРАБОТКИ И ЭКСПЛУАТАЦИИ НЕФТЯНЫХ МЕСТОРОЖДЕНИЙ ДОБЫЧА НЕФТИ Под редакцией д-ра техн. наук Ш. К. ГИМАТУДИНОВА МОСКВА "НЕДРА" 1983 УДК 622.276(031) Справочное руководство п...»

«29 марта 2018 г. Tax Messenger PAS Edition Особенности постановки на миграционный учет иностранных граждан в Российской Федерации в период проведения чемпионата мира по футболу FIFA 2018 года МВД России подготовило проект Указа Президента Российская налоговая и Российской Федерации О внесении изменен...»

«АДМИНИСТРАТИВНОЕ ПРАВО И УПРАВЛЕНИЕ ОРГАНАМИ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ УДК 342.9:351.81 О.В. Гиммельрейх, кандидат юридических наук, доцент кафедры управления органами внутренних дел факультета повышения квалификации и переподготовки руководящих кадров...»

«протокол 0чного заседания Закупочной комиссии по подведениIо цтогов открытого запроса предложений на право закJIючения договора на оказание ).слуг по предоставлению в аренду нежилого помещения в Ордяон...»

«Инкубатор автоматический WQ-55, WQ-98, WQ-102 Руководство по эксплуатации СТАНДАРТНЫЙ КОМПЛЕКТ ПОСТАВКИ Инкубатор автоматический 1 шт. Лоток для яиц 1 шт. Пластиковая решетка 1 шт. Руководство по эксплуатации 1 шт. Сетевой провод 1 шт. Упаковка 1...»

«КАСПИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ТЕХНОЛОГИЙ И ИНЖИНИРИНГА имени Ш.ЕСЕНОВА УТВЕРЖДЕН Решением ученого совета (21.09.2017 протокол № 1) ПОЛОЖЕНИЕ ПО РАЗРАБОТКЕ УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ АКТАУ 2017 1. Назначение и область применения 1.1 Данный документ...»

«5 № (72) 2018 XXVI КОНФЕРЕНЦИЯ СМА. АРХИТЕКТОР И ОБЩЕСТВО – СТАТУС ПРОФЕССИИ / 06 читать на стр. ТЕМА В НОМЕРЕ: СОВЕТ МСА АРХИТЕКТОРОВ В ИНДИИ РОССИИ БЛИЦ-ИНТЕРВЬЮ СОЮЗ АРХИТЕКТОР ГАЗЕТА И ОБЩЕСТВО ЭНЦИКЛОПЕДИЯ МОНОПОЛИЗМА ЮРИДИЧЕСКАЯ...»

«Муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования Дом детского творчества Образовательная программа "Кашинская азбука" Срок реализации: 1 год Возраст обучающихся: 7-11 лет Педагог дополнительного образования первой квалификационной категории Никитина Ольга Александровна г. Кашин 2018 г. Пас...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.