WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

«ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ ТЮРКОЛОГИЧЕСКИЙ СБОРНИК ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1978 Г. Ф. Благова О СООТНОШЕНИЯХ ПРОЗАИЧЕСКОГО И ПОЭТИЧЕСКОГО ...»

А КАД ЕМ ИЯ НАУК СССР

ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ

ТЮРКОЛОГИЧЕСКИЙ

СБОРНИК

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА»

ГЛАВНАЯ РЕДАКЦИЯ ВОСТОЧНОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

МОСКВА 1978

Г. Ф. Благова

О СООТНОШЕНИЯХ ПРОЗАИЧЕСКОГО И ПОЭТИЧЕСКОГО

ВАРИАНТОВ СРЕДНЕАЗИАТСКО-ТЮРКСКОГО

ПИСЬМЕННО-ЛИТЕРАТУРНОГО ЯЗЫКА

XV— НАЧАЛА XVI в .

(Падежное склонение в языке произведений Бабура)

1. Вводные замечания. В тюркологической литературе вто рой половины XX в. можно наблюдать прямо противоположные суждения о природе и характере средневекового тюркского письменно-литературного языка (ПЛФ. С одной стороны, ут­ верждается, например, что «уже в начальный период развития старотюркского письменного языка (этот язык датируется X—XV вв.— Г,Б.) намечается ясно выраженная тенденция отдаления его от живого разговорного языка даже опорных диалектов. К XIV—XV вв. относится начало образования от­ дельных тюркских народов и народностей... Однако в пись­ менном языке сохранились старотюркские традиции, которые испытывали лишь некоторое влияние народного разговорного языка... В связи с этим тюркские старописьменные языки при всем их различии были значительно ближе друг к другу, чем к соответствующим народным разговорным языкам, следова­ тельно, и к диалектам»1 .

С другой стороны, не менее авто­ ритетны и заключения о том, что, к примеру, «староузбекский литературный язык (имеются в виду XIV—XVI вв.— Г.Б.) не настолько отдален от разговорного языка, чтобы можно было провести между ними резкую и строго определенную грани­ цу», хотя здесь же признается как несомненное, «что литера­ турный (книжный) язык, в отличие от разговорного, характе-1 1 М. 3. 3 а к и е в. О взаимоотношении татарского литературного языка и диалектов в различные периоды их развития.— Совещание по общим во­ просам диалектологии [и] истории языка. Тезисы докладов и сообщений (Ереван, 2—5 октября 1973 г.). М., 1973, с. 175 .

О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ 63 ризуется несколько индивидуализированным подбором лексики* с большим упором на арабские и персидские элементы и с использованием устоявшихся стилистических приемов»2 .

И в том, и в другом случае не делается попыток выде­ лить самостоятельным анализом совокупности языковых явле­ ний, составляющих различные функционально-стилистические разновидности ПЛЯ. Показательно, что К. Брокельман при ис­ следовании «языка исламских литературных памятников Сред­ ней Азии с времен исламизации тюрков в X в. до перехода их к государственной самостоятельности»3 не разграничивает сколько-нибудь четко явления, принадлежащие языку поэти­ ческих произведений, с одной стороны, и прозаических — с другой4, хотя А. Н. Самойлович еще в 1927 г. считал целе­ сообразным говорить о «специально стихотворном чагатайском языке в отличие от прозаического», исходя как раз из «диа­ лектальной смешанности» стихотворного языка, из наличия в нем «значительных элементов,,огузско-туркменскихм 5. »

Учитывая, что сохранение в языке поэзии инодиалектных морфологических черт представляет собою явление, по-види­ мому, типологически общее для истории многих литературных языков, отметим, что современным языкознанием при изучении развития литературных языков признается необходимость функциональной направленности - языкового а н а л и з а 6. При таком подходе тюркологу позволительно пов­ ременить с глобальными исследованиями и перейти к конкрет­ ным целенаправленным разработкам на материале ПЛЯ строго отграниченного периода .





Для прояснения характера среднеазиатско-тюркского ПЛЯ конца XV — начала XVI в. важно было проследить соотноше­ ние закономерного и случайного, общего и индивидуального в идцолектах двух ведущих деятелей тюркоязычной культуры Средней Азии этого периода — Алишера Навои и Захир адДина Мухаммеда Бабура, что стало возможным при детализо­ ванном лингвистическом сопоставлении поэтических и прозаи­ А. М. Щ е р б а к. Грамматика староузбекского языка. М.— Л., 1962, с. 15 .

3 С. B r o c k e l m a n n. Osttiirkische Grammatik der islamischen Litteratursprachen M ittelasiens. Leiden, 1954, с. 1 .

4 См., например, там же, с. 74, 75, 154, 155 .

5 А. Н. С а м о й л о в и ч. Материалы по среднеазиатско-турецкой лите­ ратуре. IV. Чагатайский поэт XV в. Атай.— ЗКВ. Т. 2. Вып. 2. 1927, с. 262 .

Ср. точку зрения Р. Якобсона на поэзию как на «особым образом органи­ зованный язык» (Style in language. Ed. by Td. A. Sebeok. N. Y., 1960, c. 350— 377) .

6 См.: В. H. Я р ц е в а. Функционально-стилистическая система литера­ турного языка и ее соотношение с территориальными диалектами.— Совеща­ ние по общим вопросам диалектологии [и] истории языка. Тезисы докла­ дов..., с. 232 .

64 Г. Ф. Благова ческих произведений каждого из них. Дальнейшая конкрети­ зация исследования требует более четкого определения соотношения прозаического и поэтического вариантов средне­ азиатско-тюркского ПЛЯ, потому что только таким путем можно прийти к познанию природы ПЛЯ конца XV — начала XVI в. и вместе с тем получить надежный материал для истории тюркских языков Средней Азии, в первую очередь — узбекского и уйгурского. Предметом такого исследования должны стать прозаический и поэтический идиолекты одного писателя в том случае, если в них достаточно полно реали­ зуется каждый из названных вариантов ПЛЯ. Имея в виду активную роль Захир ад-Дина Мухаммеда Бабура в завершении дифференциации прозаического и поэтического вариантов ПЛЯ, осуществление которой было начато трудами Алишера Навои, что связано с прогрессивной индивидуальной нормализаторской деятельностью обоих писателей, мы исследовали язык произведений Бабура, принадлежащих различным жанрам .

Это, прежде всего, объемистое прозаическое произведение мемуарного жанра «Бабур-наме»7, лирическая поэзия, сборник которой издан А. Н. Самойловичем8, и, наконец, дидактиче­ ское поэтическое произведение «Мубаййин»9 .

Представления о соотношениях прозаического и поэтиче­ ского вариантов ПЛЯ могут быть поставлены на реальную почву при изучении одной из ключевых подсистем словоизме­ нения, а именно падежного склонения (точнее: его парадигма­ тики и структуры) в различных идиолектах Бабура. Такое сопоставительное исследование именно этой грамматической категории особенно целесообразно уже потому, что в различ­ ных вариантах ПЛЯ рубежа XV—XVI вв. как раз языковые факты из области падежного склонения оказываются системно соотносимыми и в то же время достаточно четко противопо­ ставленными в своей парадигматике .

При изучении падежного склонения в языке произведений Бабура мы исходим из осуществляемого в тюркском склонении перекрещивания категории падежа и катего­ 7 Бабер-намэ или Записки Султана Бабера. Изданы в подлинном тексте Н. И. [Ильминским]. Казань, 1857 (далее — БН) .

8 А. Н. С а м о й л о в и ч. Собрание стихотворений императора Бабура .

Пг., 1917 (далее — ССИБ; под номером сообщается порядковый номер ци­ тируемого стихотворения; в случае, если на цитируемой странице приводи­ мая форма встречается в нескольких стихотворениях, их номера не ука­ зываются) .

9 Использовались любезно предоставленная нам Э. Н. Наджипом фото­ копия рукописи этого произведения, хранящейся в Рукописйом отделе ЛО ИВАН СССР под шифром А104 (далее — М ), а также фрагменты этой ру­ кописи, изданные в кн.: И. Н. Б е р е з и н. Турецкая хрестоматия. Ч. 1— 2 .

Казань, 1857 (далее — МБ; ссылки на поэтические произведения Алишера Навои по этой хрестоматии обозначаются сокращенно: ТХ) .

О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ 65 р и и п р и н а д л е ж н о с т и. В соответствии с этим наряду с именной и местоименной падежными парадигмами выделяется также посессивно-именная парадигма, где и происходит пере­ крещивание двух грамматических категорий. В склонении каждого конкретного тюркского языка результаты такого перекрещивания достаточно индивидуальны, иначе говоря, отнюдь не одинаковы по языкам. Поэтому неодинаковы в различных тюркских языках и соотношения именной и посес­ сивно-именной падежных парадигм, а именно это соотношение в значительной степени определяет структуру склонения в каждом из языков. Опираясь на характер соотношения имен­ ной и посессивно-именной парадигм, в современных тюркских языках Средней Азии мы выделяем три типа склонения .

В о г у з с к о м т и п е с к л о н е н и я (туркменский язык) перекрещивание категорий падежа и принадлежности в зна­ чительной мере перекрывается строгим соблюдением фонети­ ческих правил, действие которых охватывает как именную парадигму, так и большую часть посессивно-именной пара­ дигмы: падежные формативы для имен, оканчивающихся на конечную гласную, имеют консонантическое начало (кроме дат.-напр. падежа — а:; ср. род. -н и ц, вин. -ни), а для имен с конечной согласной используются варианты с вокалическим началом (род. -ыц, вин. -ы, дат.-напр. -а).- При склонении имен, снабженных аффиксом принадлежности 3-го лица, в локативных падежах — дат.-напр., местн., исх.— обязателен интерфикс -н- между показателями принадлежности и падежа .

Именно в этом состоит принципиальное различие именной и посессивно-именной парадигм в огузском типе склонения. Та­ ким образом, интерфикс -н- можно считать показателем, в котором отражен результат перекрещивания категорий паде­ жа и принадлежности .

В у й г у р с к о - у з б е к с к о м т и п е с к л о н е н и я (в диа­ хронии — «карлукский» тип: языки узбекский, новоуйгурский) перекрещивание названных грамматических категорий ней­ трализовано полностью — именная и посессивно-именная пара­ дигмы с точки зрения формантной не отличаются друг от друга ничем: и в том, и в другом случае независимо от глас­ ного или согласного ауслаута как склоняемого имени, так и его посессивной формы падежные показатели имеют консо­ нантическое начало (род. -ниц, вин. -ни, дат.-напр. -га); после имен, снабженных показателем принадлежности 3-го лица, в локативных падежах интерфикс -н- отсутствует. Иными сло­ вами, в уйгурско-узбекском («карлукском») типе склонения отсутствует важный показатель перекрещивания категорий падежа и принадлежности .

В к ы п ч а к с к о м т и п е с к л о н е н и я (языки казахский, 5 Тюркологический сборник 1975 66 Г. Ф. Благова каракалпакский, а также кыпчакизованный — киргизский) пе­ рекрещивание категорий падежа и принадлежности дало наи­ более зримые результаты. Прежде всего посессивно-именной парадигме свойствен показатель такого перекрещивания — интерфикс -н- после аффикса принадлежности 3-го лица. По­ мимо этого, для ряда падежей (наборы их неодинаковы для имен с аффиксами 1-го и 2-го лица ед. числа, с одной сто­ роны, и 3-го лица — с другой) закрепились особые морфологи­ ческие варианты, отличающиеся своим фонетическим обликом, причем таким образом, что это идет вразрез с морфонологическими правилами, действующими в названных языках. Дело* в том, что именная парадигма характеризуется падежными формативами исключительно с консонантическим началом,не­ зависимо от фонетического состава склоняемого имени, в том;

числе и от того, оканчивается ли оно на гласный или на со­ гласный: род. ккалп. -ныц, каз. -дыц, кирг. -нын\ вин. -ныу каз. -ды; дат.-напр. каз., ккалп. -га, кирг. -га. Эти же пока­ затели (с консонантическим началом) присущи и одной части посессивно-именной парадигмы — именам с показателями при­ надлежности 1-го и 2-го лица мн. числа. Между тем на две другие части посессивно-именной парадигмы, охватывающие склонение имен, снабженных аффиксами принадлежности 1-го* и 2-го лица ед. числа, с одной стороны, и аффиксами 3-го ли­ ца — с другой, распространились огузско-туркменские фор­ мы — правда, в неодинаковой мере на каждую из этих частей .

Иначе говоря, сила расхождений неодинакова для этих двух:

частей посессивно-именной парадигмы. При склонении имен,, снабженных показателями принадлежности 1-го или 2-го лица ед. числа, показатель с вокалическим началом -а (как в огузском типе, но там по фонетическим причинам!) имеет дат.напр. падеж; что же касается род. и вин. падежей, то они имеют формативы с консонантическим началом: род. ккалп .

-ныц, каз. -дыц, кирг. -нын; вин. -ни, -ды. Тот же самый по­ казатель род .

падежа с консонантическим началом (каз., ккалп. -ныц, кирг. -нын) присущ именам с аффиксами принад­ лежности 3-го лица; форматив вин. падежа, тоже с консонан­ тическим началом, имеет здесь, однако, свою специфику — это «усеченный» (или «сокращенный») -н для всех трех язы­ ков. Дат.-напр. падеж имен с посессивным аффиксом 3-го ли­ ца, как и для 1-го и 2-го лица ед. числа, имеет вариант с вокалическим началом и интерфиксом -н- — н-а; тот же интер­ фикс присутствует и в местн. и исх. падежах этой части парадигмы: местн. -н-да, исх. ккалп. -н-нан, каз., кирг. -нан ( -н-нан -н-дан) .

2* Падежное склонение в языке лирики Бабура. И м е н ­ н а я п а р а д и г м а представлена падежными показателями с О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ

-консонантическим началом независимо от того, оканчивается склоняемое имя на согласный или на гласный, т. е .

так же, как в современных уйгурско-узбекском и кыпчакском типах склонения. Ро д. п а д е ж -нщ\ ешш-шц {ССИБ, с. 53, № 160) 'двери’, Н1ожр-н1ц (с. 17, № 37) 'раз­ луки’, гул-нщ (с. 53, № 151) 'розы’. Ни в именной, ни в по­ сессивно-именной парадигме склонения поэтического идиолек­ та Бабура не встретился род. падеж на -1ц, которым в ряде случаев оформлялись имена в «тефсире» 10. Вин. п а д е ж - я / :

кбцул-нХ{ССИБ, с. 2; 21, № 45; с. 50.. № 141; с.53,№ 158)'сердц е \ джИган-ш, "ниц-Hi (с. 8, № 17) 'мир’, 'любовь’. Д а т.н а п р. п а д е ж :

-да, -га,-ца, -к а : бу йол-ga (ССИБ, с. 3) 'на этот путь’, рац'ьб-ga (с. 9) 'сопернику’, салаН-да (с. 8) 'спо­ койствию’, цай-capi-ga (с. 52) 'в какую сторону’, diwauci болур-да (с. 14) 'чтобы сделаться сумасшедшим’. Лишь для

-единственного случая, весьма характерного (причастие на м'ии), в именной парадигме зафиксирован показатель дат.напр. падежа с вокалическим началом после конечного соглас­ ного склоняемой основы (т. е. по правилу огузского типа склонения): "ниц ара азар 6ihad яек-м'ни-а Над алд1л (ССИБ, с. 56, № 186) 'запомни, что в любви бесконечно испытываешь огорчения’; такой же единичный случай для одной словофор­ мы отметил А. К. Боровков в «тефсире» (с. 27). М е с т н. п а ­ д е ж -да, -та: йол-да (ССИБ, с. 54) 'на дороге’, йурт-та (с. 45) 'на стоянке’. Ис х. п а д е ж -din, min: баш-Ын, цашдЫ (по два раза) (ССИБ, с. 2, № 4) 'с головы’, 'от бровей’ .

П о с е с с и в н о - и м е н н а я п а р а д и г м а не столь едино­ образна в своих характеристиках (неполнота приводимых форм этой парадигмы в значительной мере обусловлена жанровой

-спецификой исследуемых произведений). Род. и вин. падежи для всех частей этой парадигмы имеют форманты с консонантическим началом. Ро д. п а д е ж -н1ц для имен с показа­ телями принадлежности 1-го — 3-го лица ед. числа: кбз-ум-нуц (ССИБ, с. 6; 20, № 44) 'моих глаз’, кдцл-ум-нщ (с. 21, № 47) 'моего сердца’; didap-щ-нщ (с. 50, № 142) 'твоего лица’;

йуз-1-тц (с. 53, № 159) 'ее лица’. Вин. п а д е ж -ш для имен *с показателями принадлежности 1-го —2-го лица ед. числа:

кдцл-ум-Hi (ССИБ, с. 5; 14; 18; 19, № 41; 23, № 51; 50, № 138;

58 и 59, № 198) 'мое сердце’, йуз-ум-ni (с. 9; 53, № 160) 'мое лицо’, б1д1л ек&н-'ш-ш (с. 14, № 31) 'то, что я снедаем [лю­ бовью]’; кбз-уц-ni (с. 24, № 54) 'твои глаза’, цаиь-щ-ш (с. 6) См.: А. К. Б о р о в к о в. Очерки истории узбекского языка. II. Опыт грамматической характеристики языка среднеазиатского «тефсира» XIV— XV вв.— «Советское востоковедение». T. 6. М.— Л., 1949, с. 25. Языковые

•сведения из «тефсира» далее приводятся по этой работе, ссылки на соот­ ветствующ ие страницы даются в тексте .

5* 68 Г. Ф. Благова 'твои брови’, сет сее маслп-1ц-ш (с. 59, № 199) 'то, что тьв т не любишь’. Имена с аффиксом принадлежности 3-го лица также весьма часто получают в вин. падеже форматив -ни йурак-i-ni (ССИБ, с. 4) и кбцл-i-ni (с. 14; 59, № 198) 'его сердце’, бардан-i-ni б'ьлмад'ьм (с. 57, № 193) 'я не знал, что она ходила’. Вместе с тем на равных правах с -Hi в этом случае используется также формант -я, гомогенный первому (с консонантическим началом), но отличающийся от него утра­ той гласной финали. Параллельное употребление «-Hi и -н при посессивном аффиксе 3-го лица» для «тефсира» XIV—XV вв .

отмечал А. К. Боровков, подчеркивая, что «обе формы акку­ затива известны в памятниках XI—XIV вв.» (с. 96) .

К примеру, ^рифма в ССИБ, с. 17, № 37 включает в себя формант -н: Мдж рнщ...цара шам-i-H 'черный вечер...разлу­ ки’, е асл айам-1-н 'день свиданья’, ды арам -i-H '(ту его) успо­ т каивающую сердце’, дут а андам-i-n '(ту его) изящно сло­ женную’, ул uap[-i] 6igaM-i-n 'ту его беспечальную возлюблен­ ную’; ср. ожан цуш-i-u (ССИБ, с. 24, № 52) 'птицу души’ .

Вполне регулярны случаи параллельного употребления вари­ антов вин. падежа для имен с аффиксом принадлежности 3-го лица -Hi и -н в пределах текста одного стихотворения, а следовательно, в одних и тех же условиях, а иногда в одних и тех же словоформах: oq-i-Hi чек(к)ай 'пусть вытащит его стрелу’ и оц-i-n чекмйк 'вытащить его стрелу’ (ССИБ, с. 19, № 42);

йуз-i-Hi и йуз-i-H 'ее лицо’ (с. 56, № 182); йуз-i-H, адз-1-н 'ее лицо’, 'ее рот’ и сач-i-ni 'ее волосы’ (с. 21, № 42); адз-i-H и йуз-i-Hi, hidotcpau-i-H 'расставание с ней’ и кбз-i-ni 'ее глаза’ (с. 26, № 57); дард-i-ni 'его страдание’, Нал-'ш-т 'мое состоя­ ние’ и рядом бжатм дам-1-н йе 'печалься о моей душе’ (с. 10* .

№ 20); зулфуц черЫ-i-Hi'войско твоих локонов’, оз-i-ni 'ее са­ мое’ и кдцл-ум-ni альб тадафул-ь-н кор '(она) взяла мое серд­ це, смотри (на) ее небрежность’ (ССИБ, с. 14, № 21); оц-i за хм -i-ni 'рану от ее стрелы’ и гул дж амал-i-H 'красоту ро­ зы’, дут а cipp-i-н 'тайну бутона’, йуз-i-n (с. 20, № 44); наз-i-ni 'ее кокетство’ и ‘ т'ьсал-'ь-н 'соединение с ней’ (с. 22, № 49) .

Таким образом, можно сказать, что вариантные различия

-ш ~ -н здесь нейтрализуются их грамматической регулярно­ стью; подобное состояние верифицируется соответствующими данными крымско-татарского языка .

Д а т. - н а п р. п а д е ж -да, -гй, -ца, -ка в количественном отношении занимает бесспорно доминирующее положение во всех частях посессивно-именной парадигмы. Этот показатель с консонантическим началом употребляется с высокой частот­ ностью при именах с аффиксом принадлежности 1-го лица ед. числа: кбцл-ум-га (ССИБ, с. 13, 18, 21, 26) 'моему сердцу’* О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ джан-'ьм-щ (с. 19, 21, 24, 26) 'моей душе’, кбз-ум-га (с. 8, 18,

22) и козла р -‘ -га (с. 5) 'моим глазам’, цаьи-'ьм-щ (с. 56) 'ко ш мне’. Однако в языке лирики монополия показателя дат.-напр .

падежа с консонантическим началом после аффикса принад­ лежности 1-го лица ед. числа нарушается за счет параллель­ ного использования «огузско-туркменского» варианта -а .

В огузском типе склонения -а применяется в строгом соот­ ветствии с действием морфонологических правил (после ос­ нов, имеющих финалью согласный), здесь же эти правила не действуют, и с точки зрения описанной падежной парадигма­ тики -а является избыточным ее членом. Вариант -а отмечен в тех же словоформах, которыми иллюстрировалось исполь­ зование форматива -га, с тем отличием, что словоформы на -а гораздо менее частотны, чем аналогичные на -га.

Примеры:

кбцл-ум-а (ССИБ, с. 2, № 5; 6, № 13; 28, № 63, с. 66);

джан-'ьм-а (с. 6; 11, № 22; 33, № 74; с. 87); баш-'ш-а (с. 2);

кбз-ум-а (с. 39, № 87); елшчм-й (с. 60, № 202); дж'ьсм-ьм-а (с. 47, № 125) 'моему телу’, Налчм-а (с. 49, № 136) 'моему состоянию’, цаш-'ш-а (с. 9, № 18), йан-'ьм-а (с. 38, № 87) 'ко мне’; ср. аналогичное употребление дат.-напр. падежа -а в языке «тефсира» (с. 26, 27). Среди словоформ, выступающих с аффиксом дат.-напр. падежа -а, наиболее частотны такие сугубо '«поэтические» лексемы, как дэюан 'душа’ и кбцул 'сердце’. Однако и для этих слов оформление аффиксом -а не является исключительным: словоформы с адекватными ге­ терогенными формантами -га и -а могут довольно свободно варьироваться и даже сополагаться рядом в пределах одного стихотворения, например, в ССИБ: джан-'ьм-а и кбцл-ум-га (с. 6, № 14) и, наоборот, кбцл-ум-а и джан-'ьм-щ (с. 10, №21);

кбцл-ум-га и кбцл-ум-а (с. 66б, 7); а$з-1м-а и адз-Ьм-^а (с. 60, № 202); ср. еще: ш-'ш-а 'моему делу’ и дард-'ьм-^а 'моему горю’ (с. 78, № 226) .

В поэтическом идиолекте Навои отмечается параллелизм тех же форм дат.-напр. падежа: дам-ьм-а 'моей печали’ и алам-ш-да 'моему мучению’ 11, джан-'ьм-а, но цаш-i-ga (МА LXVII9- 1 1 ). Набор словоформ с показателем -а при посессивном аффиксе 1-го лица, в основном совпадая с вышеперечислен­ ным, а в индивидуальных чертах немногим от него отличаясь, у Навои несколько шире, чем у Бабура. См., например, слово­ формы: кбкс-ум-а (ТХ, с. 2945) 'моей груди’, йад-'ьм-а1 'моей

–  –  –

памяти’, дама^-1м-ахъ 'моему мозгу’, аф$он-1м-а (МА XXXVIIIi) 'моему стенанию’; в дополнение к служебным именам йан-'ш-а, цсии-iM-a здесь отмечено ал-'ьм-а (ТХ, с. 3144 'ко мне’) .

При именах с велярной окраской после аффикса принадлеж­ ности 2-го лица ед. числа выступает форматив дат.-напр. па­ дежа с консонантическим началом -да: баьи-щ-^а 'твоей голо­ ве’, исе'р-щ-щ 'твоему стиху’ (ССИБ, с. 19, № 42), цат-щ-щ (с. 9) 'к тебе’, ай,а$-щ-$а (с. 13) 'твоей ноге’, а$з-1ц-/}а (с. 60, № 202) 'твоим устам’. В случаях, когда в фонетической ин­ терпретации заимствования (в нижеприведенном примере — арабизма) были возможны колебания в сторону как веляриза­ ции, так и палатализации, в одном контексте могут быть представлены параллельные написания типа и (ССИБ, с. 51, № 150) 'к соединению с тобой’, причем второе написание допускает два чтения аффикса дат.-напр. падежа в составе словоформы: 1) -гй, т. е.

с консонантическим нача­ лом (если налицо опущение тешдида, хотя он подразумевается:

чюасл-щ-гй), 2) -й, т. е. с вокалическим началом (если тешди­ да здесь вообще не было: чюасл-щ-й). Примеров возможности подобного двоякого чтения можно найти очень много, причем как для заимствований, так и для исконных слов с палаталь­ ной окраской. На с. 7 и 8 ССИБ представлено по паре йузуц-(г)&, кдз-уц-(г)& 'твоему лицу’, 'твоим глазам’; см. ССИБ, с. 10: кусн-уц-(г)й 'твоей красоте’; с. 19: ел1к-1ц-(г)й 'твоей руке’; с. 58 и 59: бз-ун,-(г)а 'тебе самому’. Решение вопроса, какой из формантов представлен в таких примерах — с кон­ сонантическим или вокалическим началом, связано с характе­ ристикой всего склонения как системы в поэтическом идио­ лекте Бабура (см. об этом ниже) .

Имена с аффиксом принадлежности 1-го лица ми, числа в дат.-напр.падеже получают форматив с консонантическим на­ чалом -га (кдцл-ум1з-гй (ССИБ, с. 6) 'нашему сердцу’), как в современных уйгурско-узбекском и кыпчакском типах скло­ нения .

Имена с аффиксом принадлежности 3-голица р е г у л я р н о оформляются показателем дат.-напр. падежа с консонантиче­ ским началом -/а, -га, без интерфикса -н-. Из примеров, весь­ ма многочисленных, приведем следующие: баис-i-^a (ССИБ, с. 3, 55, 59) 'его голове’, auag-i-$a, a^-i-Qa (с. 3) 'его ногам’, 'ее устам’, йуз-1-гй (с. 8, 13) 'ее лицу’, цаиг-'ь-^а (с. 55, 59) тк ней’, dapd-i-§a (с. 3, 58) 'его горю’, Чищ аНлч-^а (с. 8) 'влюбленным’, чюаслЛ-т^а (с. 50) 'к соединению с ней’. Среди этих р е г у л я р н ы х ф о р м с в ы с о к о й ч а с т о т н о с т ь ю 1 А л и ш е р Н а в о и. Возлюбленный сердец. Сводный текст подгото­ вил А. Н. Кононов. М.— Л., 1948, с. 615 .

О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ 71 одиночным обособленным вкраплением выглядит единственный пример, когда в этих же грамматических условиях дат.-напр .

падеж имеет показатель с вокалическим началом -а, сопря­ гаясь при этом с интерфиксом -н-: кбцл-1-н-й (ССИБ, с. 9, № 18) 'ее сердцу’; сочетание морфем -(с)1-н-а было употреби­ тельно в языке «тефсира» (с. 27) .

Для поэтического идиолекта Навои характерно несколько более частое употребление сочетания морфем -(с)1-н-а, причем без ограничений в лексемном репертуаре: фаза-ci-H-a 'его пространству’, yii-i-н-й 'в его дом’, етагЛ-н-й 'его подолу’ (ТХ, с. 274а, 283,,, 285„), myp6am-i-H-a (ТХ, с. 285,„, 2864) 'его гробнице’, сат'ш цат-i-H-a (ТХ, с. 284„) 'к продавцу’;

ла'л(-1) хандан ycm-i-н-й, аб-i haUwan ycm-i-н-й (МА, с. LXVIIIio-n) 'над улыбающимся рубином’, 'над [источником] живой воды’, му§ дайр-1-н-а (МА, с. XLIV,) 'в храм огнепо­ клонников’. Как и у Бабура, у Навои отмечается параллелизм форм на -(с)1-н-а и -(c)i-za, иногда одних и тех же слово­ форм, ср. айа.Г)-1-н-а и айа^-1-щ (ТХ, с. 275, и 294,) 'на его ногу’ .

М е с т н. п а д е ж посессивно-именной парадигмы в раз­ личных типах склонения имеет отличия только для имен с аффиксом принадлежности 3-го лица по признаку наличия — отсутствия интерфикса -и-. В поэтическом идиолекте Бабура подавляющее большинство таких форм не имеет интерфикса

-«-, подобно тому как это представлено в совдеменном уйгур­ ско-узбекском типе склонения. Примеры: ЫджрЛ-да (ССИБ, с. 1, 13, 16, 25, 50) и фЬрацЛ-да (с. 17, 23, 54) 'в разлуке с ней’, йузч-дй (с. 7) 'на ее лице’, кбцлЛ-дй (с. 6) 'в его серд­ ц е ’, цаш-i-da (с. 4, 9, 57) 'перед ней’, алЛ-да (с. 12, 23, 51, 53, 57) 'перед ним’, ycm-i-дй (с. 19, 20) 'на нем’, apa-ci-da (с. 55) 'среди них’. Вместе с тем здесь же отмечены формы местн. падежа имен с аффиксом принадлежности 3-го лица, имеющие в своем составе интерфикс -н-1 (т. е. по образцу соответствующих форм огузского или кыпчакского типов скло­ нения). Употребление с интерфиксом -к- не столь регулярно и высокочастотно, как словоформ без интерфикса но все же довольно значительно: во всяком случае, число таких В языке «тефсира» формы местн. падежа с интерфиксом -я- при посес­ сивном аффиксе 3-го лица были регулярными (с. 27, 29). Выделяя группы памятников письменности по наличию — отсутствию интерфикса -н- в по­ сессивных формах локативных падежей, А. К. Боровков имел в виду соот­ ветственно «два диалектальных источника, имеющих глубокую историческую перспективу», и отмечал, что «в хикматах эти две линии перекрещиваются, „вставочное н“ то появляется, то исчезает» (А. К. Б о р о в к о в. Очерки по истории узбекского языка. I. Определение языка хикматов Ахмада Ясеви.— Советское востоковедение. Т. 5. М.— Л., 1948, с. 247) .

72 Г. Ф. Благова словоформ с интерфиксом -я- заметно превышает количество огузских форм дат.-напр. падежа с формативом -а после аф­ фикса принадлежности 1-го лица ед. числа, не говоря уже о формах дат.-напр. падежа имен, имеющих при себе аффикс принадлежности 3-го лица и получающих к тому же интер­ фикс -я-. Примеры форм местн. падежа с интерфиксом -яможно привести для тех же самых слов, которые выше отме­ чались в форме без интерфикса -я-: Мджp-i-н-да (ССИБ, с. 25, № 54 и 56), muL-i-н-да (с. 15, № 33; 16, № 34); см. 'также:

Qd(f)ha-ci-H-da 'внутри него’, mezpa-ci-u-da 'вокруг него’ (с. 14, № 30); ииддатЛ-н-да (с. 22, № 48) 'в его несчастий’; казратi -н-да (с. 27, № 59) 'в ее присутствии’, арца-сЬ-н-да 'за ним’ (с. 28, № 62). Оба способа оформления местн. падежа — с интерфиксом -я- и без него — можно наблюдать в тексте од­ ного стихотворения, а иногда при этом — и в одной слово­ форме, например, ССИБ, с. 7, № 15: йуз-1-н-да и йуз-1-да\ ср .

также с. 16, № 35: чюасфЛ-н-да и ЫджрЛ-да\ с. 15, № 33:

цашЛ-н-да и а л -i-da 'перед ним’, 'шц-1-да 'в любви к ней’;

с. 36, № 81: ’шк; ел-i-n-dd 'у влюбленных’ и ’алам а кл-i-da 'у людей мира’; в № 52 форма с интерфиксом -я— зулфь acm-i-н-да (с. 24) 'под ее локоном’— наблюдается на фоне рифмы, пронизывающей все стихотворение и представленной посессивно-именными формами местн. падежа без интерфикса

-я-: чюадл а ш а м -i-da 'в дни свиданья’, ф1рац1ц шам-i-da 'в вечер разлуки с тобой’ (с. 23), зулф-i-da 'в ее локоне’, андам-i-da 'в ее стане’, кам-i-da 'в ее воле’, дам-i-da 'в ее си­ лке’ (с. 24) .

В поэтическом идиолекте Навои форма местн. падежа с интерфиксом -я- после аффикса принадлежности 3-го лица употребляется заметно шире, без лексемных ограничений, хотя и параллельно с более регулярной формой без интерфикса .

В отдельных случаях форма с интерфиксом -я- наблюдается и в прозаическом идиолекте Навои. См. в «МуЬакамат ул-луБатайн»: сбз-1-н-да 'в его слове’ и а л -i-n-da 'перед ним’ 15, причем те же самые формы показывает список этого трактата, хранящийся в Рукописном отделе ИВ АН УзССР под № 5829 (с. 5Х, 515); B«Tapix-i мулук- i'аджам»: Ыл-н-да (ТМ, с. 59юип, 852), K,aui-i-H-da (ТМ, с. 809) .

Для ис х. п а д е ж а посессивно-именной парадигмы харак­ терны регулярные и высокочастотные формы без интерфикса

-я- после аффикса принадлежности 3-го лица, например: xi$p cy(u)-i-diH (ССИБ, с. 59, № 198) 'от живой воды'; miuii дуррЕ. М. Q u a t r e m e r e. Chrestomathie en turc oriental. P., 1841, с. Зц, ЗОю («Tapix-i мулук-i 'аджам», цитируемое по этому же изданию, обозна­ чается сокращенно: ТМ) .

О соотношениях прозаач. и поэтич. вариантов ПЛЯ i -д'ьн (с. 21, № 45) 'из жемчуга ее зубов’, $афлат уйцу-с'ь-дш (с. 10) 'от сна беспечности’. Только в одном случае встрети­ лась форма исх. падежа с интерфиксом -н- после аффикса принадлежности: дузах om-i-н-д'ьн (ССИБ, с. 15, № 33) 'от ад­ ского огня’. Столь же единичны, по-видимому, случаи упо­ требления этой формы с интерфиксом -н- в языке поэтических произведений как Навои, так него старших современников. Во всяком случае, у Навои из всего обследованного материала встре­ тилась форма с интерфиксом-//- в «Махзан ул-асрар»: ара-с'ь-нд'ьн (ТХ, с. 28610) 'из середины их’. Ср. также в поэзии стар­ ших современников Навои — Лютфи и Атаи, у которых, кажется, названная форма встречается несколько чаще, чем у Навои и Бабура: яарН-i г'ьр'ьфтар ел-' ь-д' ьн йазамен, * ящ~ мад'ьм Н'ьджран ц i иь- i - д i н Паза мен 'Я блуждаю по воле превратной судьбы * Из зимы разлуки не выбрался в лето (соединения) я’ 16; HawK-лйр-'ь-н-д'ьн 'от их острия’ и б'ьлмйсл'ьг-'ь-н-д'ьн 'от своего незнания’ 17 .

М е с т о и м е н н а я п а р а д и г м а характеризуется формой р о д .

п а д е ж а местоимения 1-го лица ед. числа менщ (ССИБ, с. 28, № 62) (как и в карлукском типе склонения), 3-го лица ед. числа ан'ьц (ССИБ, с. 4), 1-го лица мн. числа б'ьз-щ (ССИБ, с. 54, № 169 и 81, № 334) — последняя явно с формативом, имеющим вокалическое, а не консонантическое начало, т. е. как в огузском типе склонения. Для поэтиче­ ского идиолекта Навои обычна форма б'ьз-щ, отмечаемая также в его прозаическом идиолекте (см., например: ТМ, с. 9720, с. 102i); в поэтическом идиолекте наряду с менщ наблюдается «огузско-туркменская» мен-'ьм (см. обе формы в пределах од­ ного бейта — ТХ, с. 2814); колебания маньц (~мйн'ьм) при обыч­ ности генитива на -щ у местоимений личных, указательных, вопросительных (регулярная форма б'ьз-щ) отмечены в «тефсире» (с. 27 и 36) .

Форма род. падежа б'ьз-щ, имеющая показатель с вокали­ ческим началом, системно не коррелянтна с засвидетельство­ ванной в ССИБ (с. 4, № 9) формой вин. п а д е ж а того же местоимения б'ьз-н'ь, где представлен аффикс -н'ь с консонантическим началом. См. также: бз-ум-н'ь (ССИБ, с. 1, № 1; 6, № 12; с. 14) 'меня самого’, бз-уц-н'ь (с. 1, № 1; 6, № 12; 12, № 25; 19, № 41; 59, № 198) 'тебя самого’; сень (с. 59, № 199) .

Д а т. - н а п р. п а д е ж местоимений 1-го —3-го лица ед .

числа манга (ССИБ, с. 9, № 18; 21, № 42) 'мне’, сангбь (ССИБ, 16 А. Н. С а м о й л о в и ч. Чагатайские туюги Лютфи.— ДАН-В. 1926, май—июнь, с. 79, 80. Исх. падеж с интерфиксом -я- при посессивном аффиксе 3-го лида регулярен для языка «тефсира» (стр. 29) .

17 А. Н. С а м о й л о в и ч. Материалы по среднеазиатско-турецкой лите­ ратуре. IV. Чагатайский поэт XV в. Атай, с. 267, 268 (№ 19) .

74 Г. Ф. Благова с. 25, № 55, с. 667) 'тебе’, анга (с. 66); бз-ум-гй (ССИБ, с. 21) и бз-ум-а (с. 6, № 13) 'мне самому’; бз-уц-(г)й (ССИБ, с. 58, № 198 и 59, № 200) 'тебе самому’. Для местоимения 1-го ли­ ца мн. числа форма б1з-а, которая представлена у Навои (МА, с. LIV1 ), в лирике Бабура не отмечена .

Учитывая все случаи морфологического параллелизма «в староузбекском литературном, или, точнее, поэтическом, языке», А. М. Щербак делает вывод «о наложении в нем од­ ной на другую двух разных диалектных парадигм склоне­ ния — староузбекской и старотурецкой, шире огузской»18 .

Функционально-стилистический подход к анализу вариантно­ сти падежных форм, которая в поэтическом языке не была обусловлена ни фонетически, ни грамматически, попытки как системной, так и количественной оценки каждого из таких параллельно употребляющихся вариантов позволяют внести некоторые уточнения в вывод А. М. Щербака .

При сопоставлении описанной выше картины падежного склонения в поэтическом идиолекте Бабура с таковой в языке «Бабур-наме» напрашивается вывод о с т и л и с т и ч е с к о й обусловленности всех «огузско-туркменских»1 п а ­ 9 д е ж н ы х п а р а л л е л и з м о в в л и р и к е Б а б у р а. Между тем формы, принадлежащие уйгурско-узбекскому типу скло­ нения, составляют стилистически нейтральную основу, кото­ рую и в количественном, и в качественном плане можно охарактеризовать как целостную центральную систему с системными взаимоотношениями членов внутри ее. В то же время наблюдения показывают, что на этом нейтральном фо­ не совокупность огузско-туркменских падежных форм, которая уже по своему стилистически обусловленному характеру яв­ ляется п е р и ф е р и й н о й, не составляет вполне целостной «парадигмы», или, по нашей терминологии, целостной системы .

Прежде всего совокупность огузско-туркменских форм у щ е р б н а по составу своих членов: в именной парадигме ее представляет только дат.-напр. падеж с вокалическим нача­ лом после основы с консонантической финалью (причем за­ фиксирован -а в единственной словоформе — всего один раз), между тем как род. и вин. падежи с формативами, имеющими вокалическое начало,— -щ, -i — не наблюдаются; в посессив­ но-именной парадигме имеется дат.-напр. падеж на -а при аффиксах принадлежности 1-го и 3-го лица ед. числа, а также интерфикс -н- в локативных падежах при посессивном аффик­ се 3-го лица, но нет род. и вин. падежей на н ц у. -г, в место­ А. М. Щ е р б а к. Грамматика староузбекского языка, с. 106 .

Этот термин А. Н. Самойловича в приложении к названным явлениям представляется нам более удачным, нежели конкретизация «старотурецкий, шире огузский» у А. М. Щербака .

О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ именной парадигме наблюдается род. падеж -щ у местоиме­ ния 1-го лица мн. числа (б1з-1ц)у но не встретилось вин. па­ дежа -i для того же местоимения (ср. 61з-н1). Из этого явствует, что между членами этой стилистически обусловлен­ ной ущербной периферийной системы склонения о т с у т ­ ствуют системные отношения. Следовательно, наличие одной падежной формы с вокалическим началом в формативе не позволяет предсказать ни облигаторности по­ явления гомогенной формы другого падеж а20, ни равновероят­ ной частотности употребления этой последней. В самом деле, нерегулярность употребления огузско-туркменских форм усу­ губляется неравномерным распределением частотности, харак­ теризующей каждую из этих форм. Наибольшее количества форм с огузско-туркменскими падежными формативами падает на местн. падеж с интерфиксом -ft- при аффиксе принадлеж­ ности 3-го лица (но даже и его частотность не идет ни в какое сравнение с автоматически регулярным использованием местн. падежа без -ft- в тех же условиях); на втором месте по количественному признаку оказывается дат.-напр. падеж на -а после аффикса 1-го лица ед. числа (впрочем, и его ча­ стотность значительно уступает частотности форматива -га, параллельно употребляющемуся в этих же условиях); единич­ ны словоформы дат.-напр. и исх. падежей с интерфиксом -ftпри аффиксе принадлежности 3-го лица. Подобное неравно­ мерное и непропорциональное распределение огузско-туркмен­ ских падежных форм по их частотности, с одной стороны, подтверждает именно периферийный характер ущербной системы, образуемой совокупностью этих форм. С другой стороны, сообразуясь с подобным количественным параметром этих форм в поэтическом идиолекте Бабура, можно, к приме­ ру, предполагать, что лишь часть написаний типа должна читаться без тешдида, т. е. трактоваться как имею­ щая показатель дат.-напр. падежа -а после аффикса принад­ лежности 2-го лица ед. числа .

Ясно, таким образом, что «налагающиеся одна на другую»

системы склонения в поэтическом идиолекте Бабура — целост­ ная центральная система карлукского типа, с одной стороны, и ущербная периферийная система огузского типа — с дру­

–  –  –

гой,— не являются равноправными ни по своему характеру (целостная система и система ущербная в своей асимметрич­ ной неполноте и непропорциональности), ни по своему поло­ жению в ПЛЯ (центральная система и периферийная система), ни по своей частотности (регулярность и примерно равная частотность нейтральных форм карлукского типа склонения, с одной стороны, и нерегулярность, неравномерная частот­ ность огузско-туркменских форм — с другой) .

Сополагаясь в пределах одного текста, небольшого по размеру, адекватные гетерогенные формы, принадлежащие соответственно цен­ тральной системе склонения и ущербной периферийной систе­ ме, образуют в поэтическом идиолекте оппозиции, члены ко­ торых обладают совсем неодинаковой силой и функциональной нагрузкой, неравноценны по продуктивности, по регулярности употребления и по отношению к «норме» ПЛЯ21. Учитывая, что подобная же картина склонения свойственна и поэтиче­ ским произведениям Навои, а также то, что аналогичное проникновение огузско-туркменских форм отмечается и в об­ ласти глагола, служебных имен, послелогов, можно, пользуясь словами В. В. Виноградова, охарактеризовать поэтический вариант среднеазиатско-тюркского ПЛЯ как своего рода «ди­ намическую координацию двух структурных типов языка» .

С позиций такого подхода к поэтическому варианту ПЛЯ возможно будет по-иному объяснять «интенсивный процесс „брожения" разностилевых, разнослойных элементов в поэти­ ческой речи»22 .

Получившаяся в результате такой «динамической коорди­ нации» сложная система склонения с различными степенями вибрации ряда функционально тождественных гетерогенных падежных форм может быть типологически верифицирована при обращении к современному состоянию узбекских диалек­ тов и говоров. Так, в галляаральском говоре узбекского язы­ ка интерфикс -н- в посессивно-именной парадигме 3-го лица наличествует в местн. падеже, а в дат.-напр.

падеже упо­ требляется факультативно:

-( с )и-н-д ~ -( с )и-га\ параллелизм формативов дат.-напр. падежа -а — га наблюдается после аф­ фиксов принадлежности не только 3-го лица, но и также 1-го лица ед. числа:

-м-э~-м-гэ\ вибрация охватывает и гомо­ генные формы вин. падежа при посессивном аффиксе 3-го ли­ 2 1 А. М. Щербак считает, что вообще «язык поэзии менее чувствителен к понятию нормы, чем язык прозы...» (см.: А. М. Щ е р б а к. |[Рец. на:] V. D г i m b a. Syntaxe comane.— HAA. 1974, № 3, с. 204) .

Р. Д ж. М а г е р р а м о в а. Взаимоотношение диалектов и говоров азербайджанского языка с письменным литературным языком XVIII в. — * Совещание по общим вопросам диалектологии |[и] истории языка. Тезись докладов.., с. 187 .

О соотношениях прозаич. и поэтич.

вариантов ПЛЯ ца:

-(с)и-ни— (с)и-н. Примеры вибрации различной степени глубины и охвата падежей можно видеть также в найманском, карнабском, кураминском (Ташкентской обл.) и ряде других узбекских говоров. Таким образом, данные современ­ ной узбекской диалектологии могут служить подтверждением положения А. К. Боровкова о том, что «источники этих диа­ лектальных элементов (,,восточных4 или,,караханидских“, ', и „юго-западных44, или „огузских44.—Г.Б.) находятся в самой Средней Азии... В дальнейшем эти диалектальные источники сыграли свою роль в образовании специально поэтического языка, достигшего такого блеска в творчестве Алишера На­ вои...» (с. 51)23. Безусловно, не меньшее значение во внедре­ нии огузских элементов в поэтический вариант ПЛЯ имела хорезмско-золотоордынская книжно-письменная традиция с ее высоким языковым престижем. Тем не менее, опираясь на данные современной диалектной карты Средней Азии (мы д а­ леки, конечно, от мысли отождествлять ее со средневековым состоянием), можно предположить, что смешанное, неодно­ родное состояние падежного склонения в поэтическом вари­ анте ПЛЯ находило поддержку в диалектах ч а с т и населения Мавераннахра, также пользовавшейся ПЛЯ .

Падежное склонение в языке «Мубаййин». В назида­ 3 .

тельно-дидактическом сочинении Бабура «Мубаййин», напи­ санном в стихотворной форме, соотношение центральной си­ стемы склонения карлукского типа и ущербной периферийной системы, предназначенной для выделения форм посессивно­ именной и местоименной парадигм, уже несколько иное .

Прежде всего здесь еще более заметны доминирующее положение и целостность центральной системы карлукского типа склонения, нейтрализованной в отношении перекрещива­ ния категорий падежа и принадлежности: ее показатели с консонантическим началом употребляются регулярнейшим об­ разом и с наибольшей частотностью во всех трех парадигмах .

См. р о д. п а д е ж -нщ: пгйцрЬ-н'ьц (М 14а4) 'бога’, сол-нщ (М З7б3 'левого’; кдксч-нщ (М 51 а3 'его груди’; анщ ) ) (М 46i, 2, 6а10, 8бэ, и, 12а3 'его’, баряа-нщ (М 7б10) 'всех’, ) hap не-нщ (М 7б1 ) 'чего-нибудь’. Вин. п а д е ж -Hi: халк,-нь (М 13а2) 'надод’, aui-ni (М 5а9) 'еду’, сдз-Hi (М 55б10, 56а9) 'слово’; гандж-iM-Hi (М 98а4) 'мою казну’, намаз-щ-Hi (М 51 ai, 5, 5 5 6 1, 12 ) 'твой намаз’, тп1л-1м1з-н1 (М 9а1 ) 'наш язык’; ani (М 9ап) 'его’, у ла р -ni (М 9а10, 51 а9) 'их’ .

В то ж е время склонение в языке «тефсира» оценивается с других по­ зиций: «Склонение существительных в языке „тефсира“ отражает состояние (разрядка наша. — Г. Б.), хронологически разновременнное.характерное для памятников XI— XV вв. Это впечатление создают неодно­ родные формы склонения» (с. 25) .

78 Г. Ф. Благова В п о с е с с и в н о - и м е н н о й п а р а д и г м е после аффик­ са принадлежности 3-го лица возможно двоякое оформлениевин. падежа, причем на равных правах,— посредством -Hi и

-я, нередко варьирование допустимо в пределах одной слово­ формы, ср. намаз-i-Hi (М 51а1, бп, 52б9, 54aj, 55ап) и намаз-i-H В (М 90а3, 91бп) 'его молитву’, сбз-i-ni (М 56а3) и сбз-1-н (М 14б5) 'его слово’, mahapam-i-ni (М 20б7) и m ahapam -i-н (М 17а8) 'его омовение’. Словоформы с показателями -Hi и -я можнонаблюдать буквально рядом в тексте одной главы, например:

закат -i-n (М 6 8 6 7, 9 ) и закат-i-ni (58б5) 'его ежегодное по­ жертвование на бедных’ (соотношение тех же словоформ — М 59аэ и ю и), hap im -ci-н (М 91б7) и hap ini-ci-Hi (М 91б4)!

, 'каждого из них двоих’, султанат uiiwd-ci-н (М 10б5) и сул­ танат tuiwd-ci-Hi (М 10б4) 'привычку [к] верховной власти’ .

В языке «Мубаййин» можно отметить гиперизм показателя

-я, который здесь имеет тенденцию выйти за пределы строго локализованной части посессивно-именной парадигмы и про­ никнуть в склонение отдельных местоимений: при закономер­ ных формах вин. падежа 6api-ni (М 5а5, 14бб,ю) 'всех’, а так­ же бару-ci-H (М Зб7 'всех их’ (ср. еще: ошбулар-i-H (М 18а6) ) 'вот этих [принадлежащих им]’) местоимелие барИбару 'все’, 'всё’ встречается также в аккузативной форме барЬ-к (М 4 ai,3, 18а4), видимо возникшей в результате переосмысле­ ния (архаизации) бар-i-H24 .

Д а т. - н а п р.

п а д е ж в именной и местоименной пара­ дигмах, а также во всех частях посессивно-именной парадиг­ мы имеет, как правило, показатель с консонантическим нача­ лом:

-гй\-кй, -Ба\-ца. Примеры: Ьац-ца 'богу’ и йахш1-$а 'хорошему’ (М 3ai,6), ьнсан-ъа 'человеку’ и кбцлак-кб 'рубаш­ к е’ (Збз,4), б'ьз-га (М 10бп, 13бп) и б1з-лар-га (М 10б1 ) 'нам’;

анга (М 6 а5) 'ему’, мунга (М 4а1 ) 'этому’, бз-лар'ь-га (М 6 б1 ) 'им самим’; ел1к-1м-гй (М 98at) 'моей руке’, hadi-ц-ра (М 976^ 'твоему жертвоприношению’; iui-i-гй (М 46i, 2, 9аи, 10а7, 97а3) 'его делу’, аЬл-'ь-^а (М 51 а8, 98а4) 'его народу’, ел-i-za (М 11а3, 13б9, 98б5 'его народу’, 6ip-i-ci-za (М 7б6, 19а8) 'од­ ) ному из них’, мулк wiUpan болур-1-щ (М 10бв) 'к тому, чтобы государство стало опустошенным’, н;1лма§-1-да (М 55б1 ) 'к его 3 деланию’ .

М е с т н. п а д е ж во всех трех парадигмах имеет показа­ тель -да; в посессивно-именной парадигме при аффиксе при­ надлежности 3-го лица интерфикс -я- в этом случае, как правило, отсутствует: ш л баш-i-da айа§Л-да (М 56б5) 'в нача­ Ср.: Л. Б у д а г о в. Сравнительный словарь турецко-татарских наре­ чий. T. 1. СПб., 1869, с. 221: 6api «имеющееся, всё, все, целый»; ДТС, с. 84г ban «все» и с. 83: bar «2. находящийся налии^ ня личный: весь» .

О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ ле (и) конце года’, пгунлар-i-dd (М 51 а1 ) 'в его ночах’; йол-i-da (М 97ба) 'на его пути’, ш -л а р -i-da (М 4б5) 'в его делах’ .

Ис х. п а д е ж во всех трех парадигмах выступает с по­ казателем -diu; в посессивно-именной парадигме при аффиксе принадлежности 3-го лица интерфикс -н,- в этом падеже, как правило, не представлен: кбз-i-din (М 50а3) 'из его глаз’, а й щ -i-diu (М 53а8) 'от его ног’, с'нфагплар-'ь-д'ьн (М 5а3) 'из его качеств’, hdp цай-ci-diH (М 19б3 'от каждого из них’, ошбу ) itci-ci-din (М 96а8) 'от именно этих двух из них’ .

Ущербная периферийная система склонения огузского типа, характерная для поэтического варианта ПЛЯ, представлена в «Мубаййин» считанными формами. Д а т. - н а п р. п а д е ж на

-а отмечен только после аффикса принадлежности 1-го лица ед. числа, причем лишь в двух словоформах, которые могут быть отнесены к поэтической лексике,— мурад-1м-а М 14б5 (то же МБ 246,) 'моей цели’ и да/?сЧ./Ю-аМ25б11(тож еМ Б2621 ) 3 'моему страданию’. При именах с аффиксом принадлежности 3-го лица форматив дат.-напр. падежа -а не наблюдается;

в этих условиях интерфикс -н- отмечен всего лишь в одной словоформе и притом в сочетании с формантом -qcl: H,ica6-i-Hа (М 56б„) 'определенному размеру его имущества, подле­ жащему оплате десятинной податью’, ср. близко в тексте дважды повторенную обычную словоформу без интерфикса -н-:

Hica6-i-Qa (М 58а2,в). Необычная для языка Бабура словоформа Hica6-i-H-Qa может быть интерпретирована двояко. Во-первых, и это самое простое, можно предположить описку переписчика, ср.

сходную, совершенно явную описку в «Бабур-наме»:

кдцл-(у)м-н-га (БН 426п) 25. Во-вторых, необычная для языка Бабура словоформа может быть диахронически верифицирована фактами, принадлежащими различным тюркским языкам в раз­ ные периоды их развития, в том числе — древнеуйгурскому и современным тувинскому и шорскому (в последнем формы

-i-n-za\-i-H-a употребляются параллельно); сочетание морфем

-(c)i-H-ga было обычным в языке «Кутадгу билиг», а также среднеазиатского тефсира XIV—XV вв. (с. 27). На этом осно­ вании можно предположить, что в языке Бабура эта форма — единичный осколок, который либо сохранился от более старой книжно-письменной традиции, либо привнесен переписчиком, владевшим этой традицией. Как подтверждение этой гипотезы можно было бы рассматривать столь же единичную форму именно того же самого слова в исх. падеже с интерфиксом -«при восстанавливаемом во время чтения аффиксе принадлеж­ ности 3-го лица — дело в том, что Пай в этой словоформе не Эта описка отмечена также в кн.: С. B r o c k e l m a n n. Ostturkische }rammatik, с. 74 .

80 Г. Ф. Благова проставлен: н1саб-(1)-н-д1н (М 58а7). Эта форма в тек­ сте «Мубаййин» также выглядит необычным вкраплением на фоне регулярного отсутствия интерфикса -н- в названных ус­ ловиях .

В м е с т и, п а д е ж е интерфикс -н- при аффиксе принад­ лежности 3-го лица зафиксирован в пяти словоупотреблениях:

cy(w ) бар-1-н-да (М 30а9 то же: МБ 2695 'при наличии воды \ ) а также еще в двух рифмующихся словоформах, каждая из которых встречается по два раза,— ada-ci-n-da (М 33бь 39б1 ) 2 'в исполнении его’ и apa-ci-н-да (М 33бь 39б1 ) 'среди них’;

ср. обычное отсутствие интерфикса -н- в названных условиях для служебных имен: apa-ci-da (М 94б3 ycm-i-da (12б7, 90а1 г ), 1 97б7) 'на нем’, а л -i-da (8а10, б7) 'перед ним’, аан-'ь-да (17б5) 'рядом с ним’, acm-i-da (18а7 'под ним’, 1ч-1-дй (12б8, 15ав) ) 'в нем’ .

Таким образом, падежные формы, представляющие в языке «Мубаййин» ущербную периферийную систему поэтического варианта ПЛЯ, здесь еще более разрозненны и единичны, обладая прямо-таки ничтожной частотностью и нулевой регу­ лярностью. Весьма показательно, однако, что в сравнении с языком лирики Бабура в языке «Мубаййин» убывание (или «свертывание») форм ущербной периферийной системы огузского типа происходит строго пропорционально в зависимости от отмеченной частотности каждой из форм в текстах лирики .

Самое большое число словоупотреблений (пять) в «Мубаййин»

приходится на формы местн. падежа с интерфиксом -я- при аффиксе принадлежности 3-го лица (в языке лирики эта форма по частотности занимает первое место). Две словоформы от­ мечены для дат.-напр. падежа на -а при аффиксе принадлеж­ ности 1-го лица ед. числа (в языке лирики эта форма по ча­ стотности стоит на втором месте), по одной форме — для исх .

и дат.-напр. падежей с интерфиксом -н- при аффиксе принад­ лежности 3-го лица(форма дат.-напр. падежа в этих условиях име­ ет ярко выраженный не огузский, но кыпчакский характер), при­ чем и в языке лирики соответствующие словоформы являются единичными .

Так или иначе, в языке «Мубаййин» репертуар иносистемных падежных форм доведен до минимума. Если в языке лирики можно говорить о парадигматической избыточности форм па­ дежного склонения, то в «Мубаййин» о подобной избыточности не может быть речи: огузско-туркменские формы здесь дей­ ствительно являются единичными и разрозненными вкрапле­ ниями. Думается, что минимальная дозировка этих форм (что особенно заметно при учете тех же форм в языке лирики) здесь целиком обусловлена предметом изложения, а главное — назначением текста. «Мубаййин» — «Объясняющий» — адресоО соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ 81 ван подрастающему сыну Бабура, Хумаюну, и излагает хотя и в стихотворной форме, но предельно ясным, лишенным по­ этических украшений языком нормы поведения правоверного мусульманина в обыденной жизни .

Из этого факта вытекают два вывода. Во-первых, при сравнении в изучаемом плане языка лирики Бабура и языка «Мубаййин» совершенно ясно видно, что Бабур с о з н а т е л ь ­ но о т н о с и л с я к у п о т р е б л е н и ю и н о с и с т е м н ы х, огузско-туркменских и прочих, ф о р м и с о з н а т е л ь н о р е ­ г у л и р о в а л их ч а с т о т н о с т ь в зависимости от предмета и, главное, от предназначения поэтического текста. Во-вторых, если Бабур стремился упростить поэтический язык произведе­ ния, предназначенного для юного поколения, предельно сокра­ щая употребление иносистемных форм, то это значит, что, с одной стороны, речевые границы общенародного употребления этих форм были различными, а с другой — что даже разные поколения одной семьи обладали речевыми умениями разной степени сложности, видимо, в зависимости от уровня образо­ ванности, литературного опыта и пр. Учитывая это и исходя из неодинаковых частотных соотношений гетерогенных, но функционально тождественных падежных форм в поэтических произведениях, адресованных взрослому читателю и юному читателю, видимо только приобщавшемуся к чтению, можно предложить следующую гипотезу.

Скорее всего, обыденному, разговорному языку, которым пользовались в семье даже привилегированного образованного сословия, эти формы были несвойственны и, напротив, были свойственны формы, принад­ лежащие к центральной системе склонения карлукского типа:

ведь для того чтобы текст был понятен, его формально-лин­ гвистические характеристики не должны во многом расходить­ ся с языковой системой читателя, которому адресован текст .

Тем самым ставится под сомнение утвердившееся мнение о «сильно смешанном» характере ПЛЯ XIV—XV вв.— вполне отчетливо открываются основа этого языка, нейтральная для всех стилевых вариантов ПЛЯ, и сознательно дозируемые иносистемные напластования, которые по традиции использова­ лись преимущественно в поэтическом варианте ПЛЯ .

Таким образом, и в поэтическом варианте ПЛЯ, как он представлен в творчестве Бабура, можно произвести своего рода субстилевую стратификацию по изучаемым признакам, ибо, обладая различной частотностью, а следовательно, раз­ личной дистрибуцией в языке произведений разных стихотвор­ ных жанров, иносистемные формы ущербной периферийной системы падежного склонения могут служить различительны­ ми, дистинктивными признаками. В самом деле, язык лирики Бабура представляет более свободное взаимодействие системно 6 Тюркологический сборник 1975 2 Г. Ф. Благова противопоставленных, гетерогенных падежных форм, подлин­ ную «динамическую координацию двух структурных типов языка». Между тем в языке «Мубаййин» динамичность подоб­ ного взаимодействия ограничена жесткими рамками строго минимального дозирования иносистемных форм и явного до­ минирования нейтральных форм карлукского типа. Уже на основании неодинаковости принципов соотношения и взаимо­ действия адекватных гетерогенных падежных форм, а следо­ вательно, неодинаковой меры динамичности того и другого текстов приходится усматривать в языке лирики Бабура и языке «Мубаййин» разные с у б с т и л е в ы е в а р и а н т ы. Из их сопоставления особенно заметно, что иносистемные формы несут определенную стилистическую нагрузку, являясь одним из значимых компонентов именно «высокого» поэтического стиля. Косвенным подтверждением тому являются и данные «Бабур-наме» по исследуемому вопросу .

4. Падежное склонение в языке «Бабур-наме». Для и м е н ­ но й п а р а д и г м ы характерно, что все падежи имеют фор­ мативы исключительно лишь с консонантическим началом не­ зависимо от того, оканчивается склоняемое имя на гласный или на согласный. Р о д. п а д е ж -нщ : мЬрза-нщ (БН 557) 'мирзы’ и цурщ н-нщ (БН 62) 'крепости’, хандац-нщ (БН 10820) 'окопа, рва’. Вин. п а д е ж -ni: cy(w)-ni (БН 1392) 'воду’ и яерт-нь (БН 802 ) 'войско’, таш-ш (595 'камень’, масдж'ьд-ш 3 ) г(586) 'мечеть’, Сайрам-Hi (241 ). Д а т. - н а п р. п а д е ж -zd\sa\

-ца: а ра-щ (БН 4413, 305аз) 'между’, м'ьрза-щ (2120) 'мирзе’ и цуиглар-щ (61 ) 'птицам’, йаш-ца, чи'ьлайат-ца (БН 149n,i2) 'воз­ расту’, 'владению’. Ме с т н. п а д е ж -да, -та: hicap-da (БН 371 ) 'в Хисаре’, йурт-та (531 ) 'в лагере, на стоянке’ .

Ис х. п а д е ж -din, -min: ташцар'ь-дш (БН 444, 508) 'извне’, дзбек-дт (3521) 'из узбеков’, сшасат-т'ьн (201 ) '[после] нака­ зания’ .

При сопоставлении различных списков и изданий «Бабурнаме» видно, что расхождения и разночтения в области паде­ жей никоим образом не затрагивают парадигматической при­ роды падежных формативов (эти последние при любых взаимозаменах сохраняют консонантическое начало), а касаются лишь их функционирования. Ср., например, род. падеж -нщ в Хайдарабадском списке26: м'ьрза-нщ (BN 44бц), йасан-нщ (53б7) ар$унлар-нщ (210б8), ш л-нщ (215б1 ) и соответственно

–  –  –

вин. падеж -кг в БН: м1рза-ш (55,0), касан-ш (66п), ар§унл а р -ui (2671 ), Шл-Hi (274,,); заметно реже бывает наоборот:

вин. падеж -кг в BN (2126, ха за н ла р -Hi) и род. падеж -мн, в БН (280, хазана-мц). Подобные взаимозамены можно наблю­ дать также в Керовском списке и, например, в рукописи Сенковского; ср. род. падеж -нщ в первом (К 97: цаы-шц) и вин. -Hi во второй (С 15: ц а ^ -м ), и наоборот (К 80, 124:

х а н -ni, но С 13, 18: хан-н'щ). Примеры взаимозамены дат.напр. падежа -^а, -гй (БН 241в: м1рза-щ, 3215: ба$-1 г иоафа-щг 323,,: баджур-^а, 293а: к'ша-га) и местн. падежа -да (соот­ ветственно BN 20а,: м1рза-да, 249а„: ба^-i тафа-да, 251а4:

баджур-да) .

П о с е с с и в н о - и м е н н а я п а р а д и г м а в формантном отношении почти ничем не отличается от именной парадигмы .

Основной показатель перекрещивания категорий падежа и принадлежности — интерфикс -к- после посессивного аффикса 3-го лица — в прозаическом тексте «Бабур-наме» полностью отсутствует. Падежное оформление имен с аффиксами принад­ лежности 1-го и 2-го лица как ед., так и мн. числа не имеет никаких различий внутри себя и ничем не отличается от имен­ ной парадигмы; склонение имен с аффиксом принадлежности 3-го лица имеет только одно отличие, и притом факульта­ тивное, а именно оформление вин. падежа формативом -к .

Для посессивно-именной парадигмы, как и для именной, ха­ рактерны падежные формативы исключительно с консонантическим началом .

Склонение имен с аффиксами принадлежности 1-го и 2-го лица ед. и мн. числа: вин. п а д е ж -кг — раза-м-ш, iHi-ц-ш (БН 452а0) 'мое согласие’, 'твоего младшего брата’;

йи1тлар-1м1з-ш (БН 132„) 'наших молодцев’, ку'ыайатларм1з-н1 (1332) 'наши округа’, хабар-1м'13-ш (492) 'нашесообще­ ние’; д а т. - н а п р. п а д е ж -$а, -гй — цашчм-^а (БН 143,,, 4534) 'ко мне’, рубаруа-'ш-щ (144„) 'навстречу мне’; цаш-щ-щ (БН 45221) 'к тебе’; уст-'ш1з-гй (3435) 'на нас’, уй-'ш1з-гй (2823) 'в наш дом’; м е с т н. п а д е ж -да — менщ алнм-да {БН 196„) 'передо мной’ .

Склонение имен с аффиксами принадлежности 3-го лица:

р о д. п а д е ж -нщ — ат айа§-1-нщ (БН 36,,) 'ног коня’, ср .

бз-i-nin (БН 29,,, 108,) 'самого себя’; д а т. - н а п р. п а д е ж

-гй, -§а — кдз-лйр-'ь-гй (БН 46„) 'в его глаза’, тйцр1 ракмат,i-ga (БН 190вз) 'к милости божьей’, акл-1-га (БН 38,) 'его на­ селению’; м е с т н. п а д е ж -да — н,азацл1^-1-да (БН 213а) 'во [время! его казачества’, dapwa3a-ci-da (143,4) 'в его воротах’, тац баш-i-da (149„, 446в) 'в начале утра’; исх. п а д е ж ’

-din — 6api о^ланлар-i-diH, 6api щ зла р -i-diH (БН lOu.ie) 'из 6* 84 Г. Ф. Благова всех его сыновей’, 'из всех его дочерей’, ama-ci-din (БН 396в) 'от его отца’ .

Единственное отличие посессивно-именной парадигмы от именной приходится на вин. падеж имен, снабженных аффик­ сом принадлежности 3-го лица,— в оформлении этого падежа здесь имеются колебания. С одной стороны, как и в именной парадигме и других частях посессивно-именной парадигмы, для имен с аффиксом 3-го лица используется, причем весьма часто, обычный показатель вин. падежа -Hi: хабар-i-ni (1981 ) 'его известие’, am-i-ni (418) 'его коня’, хатун-i-Hi (307 7 ) 'его жену’, баиг-i-Hi (БН 26513, BN 208а1 ) 'его голову’. С дру­ гой стороны, наряду с -Hi, хотя здесь и заметно реже его, в этом случае употребляется гомогенный (с консонантическим началом, но без гласной финали) формант -н. При­ меры, встретившиеся нам в издании Ильминского, немного­ численны: 1 л ц ь л а р - 1 - н су руб к 1 ш 1 л а р - 1 - н блтуруб ‘ (БН 883) 'угнав много их скота, убив много их людёй’, цал'ш K i t u i - c i -н цьрщн учун (БН 141в) 'из-за того, что истребил много их людей’, Шитларч-ш xclqqcl т а б - i - n щл'ьб (БН 191 ) 0 'создав особый отряд [из] его молодцов’. Правда, сопостав­ ление этого издания с коренным для него Керовским списком и с рукописью Сенковского показывает, что в некоторых, до­ вольно редких случаях Н. И. Ильминский «подравнивал»

отдельные формы с -н под более распространенные на -Hi, ср. К 118: ixmiuap-i-н (^jjUkl), так же С 17, но БН 26:

ixmluap-i-ni (^jLxkl). Если исходить из отмеченного-*» случая замены Н. И. Ильминским -н на -Hi, можно было бы предпо­ ложить, что именно этим и вызваны подобные же расхожде­ ния между его изданием и изданием Хайдарабадского списка;

ср. BN 231 а4: Kiiui-ci-н, но БН 29519: Kimi-ci-ni\ BN 35бв:

maph-i-н 'его резервный отряд’, но БН 43аз: maph-i-ni\ BN 40бв:

dotciham-i-H 'его причину’, но БН 504: dotciham-i-ni. Однако подобной трактовке препятствует наличие примеров противо­ положного характера, когда показателю -ш в Хайдарабадском списке соответствует -н в издании Ильминского; ср.

БН 42219:

iui-i-н 'его дело’, но BN 327а5: iut-i-ui. Если же учитывать при этом, что в языке лирики Бабура и в языке «Мубаййин»

формы на -ni и -н обладают одинаковой грамматической ре­ гулярностью, их можно признать стилистически равноправ­ ными в ПЛЯ XV — начала XVI в .

В целом же расхождения в области посессивно-именной парадигмы по изданным и неизданным спискам и рукописям «Бабур-наме» не затрагивают падежной парадигматики (в ре­ зультате этих расхождений не появились гетерогенные вари­ анты падежных показателей), а касаются лишь функциони­ О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ 85 рования отдельных падежей, семантика которых допускает их взаимозамены .

М е с т о и м е н н а я п а р а д и г м а в целом также распо­ лагает падежными показателями с консонантическим началом .

Р о д. п а д е ж -н'щ: 1-е лицо ед. числа менщ (БН 80,0, 927, 129е 14412, 242,5,, 251,5, 452,„, 4534), 1-е лицо мн. числа 61з-н1ц (БН 753, 81аз, 101,2), б1з-лбр-нщ (83,,) (ср. разные способы образования субстантивированного притяжательного место­ имения — на базе род. падежа б ’ з-нщ-ш (БН 101ао) или же ь вин. падежа 61з-ш-к1 (БН 135,2), но в том и другом случае с использованием показателей с консонантическим началом);

2-е лицо ед. числа сенщ (БН 308) (ср. притяжательное местоимение cenini (BN 264а,)) и мн. числа й з-ш ц (БН 144,4) .

Род. падеж местоимения 3-го лица ед.

числа представлен двумя формами — более частотной анщ (БН 26а0, 206а,, 207ао, 21 Зз, 1 з, 220,8) и весьма редкой унщ (БН 351,а, то ж е BN 271а,4:

унщ), мн. числа алар-нщ (БН 29аз); род. падеж -нщ указа­ тельных местоимений му-шц (БН 220,8), бу-лар-нщ (БН 343аз), возвратного местоимения бз-1-нщ (БН 180аз). Вин. п а д е ж

-hi лично-указательных местоимений ani (БН 52,), ошбу-н1 (БН 264,), возвратного местоимения бз-ларЬ-ш (БН 126аа), не­ определенного местоимения hdp шм-ш (БН 351,а). Д а т. н а п р. п а д е ж -гй, -щ, очень редко -ца — все эти формати­ вы представлены в варьирующихся словоформах местоимения 1-го лица ед. числа, ср.: мен-га (БН 11а, 126а, 146,в), мйн-гй (БН 4511, 5 ), ман-§а (БН 120ао), ман-ца (БН 127аа, 128а,, 141„);

местоимения 1-го лица мн. числа б1з-гй (БН 47„, 79а); 2-го лица ед. числа сен-гй (БН 320аа, 4511, 5,2 1 ) и мн. числа с1з-гй (БН 144,а); 3-го лица ед. числа анга (БН 114, 255,в) и мн. чис­ ла, в двух формах — алар-га (БН 67,3) и улар-$а (125а,), воз­ вратного местоимения бз-1-гй (БН 29„) и указательных мунга (БН 315), мундац-ца (БН 214,0). М е с т н. п а д е ж -да: ср .

формы лично-указательных местоимений анда (БН 247,) и унда (БН 118„), алар-да (БН 350а), мунда (БН 19,), ошбунда (БН 468,о, 490ао). И с х. п а д е ж -din: 1-е лицо мн. числа 613din (БН 108в), 3-е лицо мн. числа — в двух формах алар-дт (БН 44„) и ула р -din (БН 118,а), указательного местоимения ошанд'ш (БН 112аз) .

Местоименная парадигма для всех типов тюркского скло­ нения представляет собой наиболее сложный случай пере­ крещивания категорий падежа и «притяжательное™~местоименности», требующий особого изучения. Отметим только, что в «Бабур-наме» не ^наблюдается падежных форм место­ имений, которые бы резко противоречили обрисованному выше единству именной и посессивно-именной парадигм. Во всяком случае, «огузско-туркменская» форма род. падежа местоиме­ 86 Г. Ф. Благова ния 1-го лица ед. числа м ет я (БН 26720) воспринимается как единичное инородное вкрапление27 на фоне обычного м енщ г к тому же она не подтверждается ни соответствующим текстом BN 211 а2, где она не зафиксирована, ни данными поэти­ ческого идиолекта Бабура, которому она не свойственна .

Остальные расхождения изданий Н. И. Ильминского и А. Бе­ веридж не затрагивают парадигматики личных и прочих ме­ стоимений, не показывают расхождений в характере падежных формативов, но относятся лишь к функционированию соответ­ ствующих форм. Ср. БН 32022: сан-га болсун 'пусть будет тебе’ и BN 264ах: сешк'ь болсун 'пусть будет твоим’. Ср. так­ же случаи взаимозамены род. и вин.

падежей местоимений:

BN 210б1 : б'ьз-нщ, БН 26515: 61з-н1 и противоположный случай:

БН 1414: м унщ, но BN 13бп: мут .

В целом падежное склонение в его основных соотношениях, именной и посессивно-именной парадигм для языка «Бабурнаме», наиболее полно представляющего прозаический вари­ ант ПЛЯ своего времени, должно быть охарактеризовано как целостная система, последовательно гомогенная и единообраз­ ная, пропорциональная и симметричная, с очень незначитель­ ной, мозаично-единичной вибрацией в строго локализованной части посессивно-именной парадигмы (причем второй член вибрирующей пары показателей вин. падежа - n i ^ -н для имен с аффиксом принадлежности 3-го лица, во-первых, гомогенен всей анализируемой системе склонения, во-вторых, обладает гораздо меньшей частотностью, чем обычный -нь). Посессивно­ именная парадигма почти полностью (за исключением указан­ ной факультативной и менее частотной черты — вин. падеж

-я) выводима из именной парадигмы; обе парадигмы предска­ зуемы во всех своих частях. Тип падежного склонения, пред­ ставленный в языке «Бабур-наме»,— четко выраженный карлукский .

5. О роли Бабура в решении проблем лингвостилистической стратификации ПЛЯ. Если сравнить в изучаемом отношении язык «Бабур-наме» и язык лирики, язык «Мубаййин», то ста­ новится видно, что в прозаическо-мемуарном жанре вполне осознанно произведен целенаправленный отбор падежных форм и проведена значительная регламентация в области скло­ нения в аспекте утверждения карлукского его типа как пока еще не кодифицированной нормы. Именно трудами Навои и* 2 Столь же неожиданные и единичные «огузско-туркменские» формы, например бымам БН 4024 (ср. BN 310ац бмман, тоже огузская форма, но довольно часто употребляющаяся в «Бабур-наме») и ыа С 20 (К 148, БН 32 6U a)y по-видимому, также целиком лежат на совести переписчика .

О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ 87 Бабура формам карлукского типа склонения был придан из­ вестный языковой престиж28 .

Языковой анализ «Бабур-наме» показывает, что в лингви­ стическом плане Бабур пошел дальше Навои: он с полной чет­ костью разграничил формально-лингвистические средства, ис­ пользуемые, с одной стороны, в поэзии, а с другой — в про­ зе, и тем самым окончательно завершил дифференциацию поэти­ ческого и прозаического вариантов ПЛЯ, начатую трудами Навои. «Бабур-наме», признаваемое «крупным явлением в ли­ тературной жизни первой четверти XVI в.»29, представляет со­ бой образец завершенности такой дифференциации: в этом про­ заическом произведении Бабур сознательно избегает огузскотуркменских форм, причем не только в склонении, но также, на­ пример, в области послелогов и служебных имен, вспомога­ тельных глаголов (из этих последних употребляются только щы- ’делать’, но не айла-, и бол- 'становиться’, но не ол-) .

Новаторству Бабура в лингвистическом аспекте способст­ вовали факторы социолингвистические и, в частности, его бо­ лее высокое и независимое (по сравнению с Навои) социаль­ ное положение: этот «образованнейший человек своего време­ ни и блестящий поэт»30, недюжинный писатель и трезвый хро­ нограф, принадлежащий к правящей тимуридской верхушке, а впоследствии ставший основателем империи Великих Моголов, не подлаживался к вкусам и запросам придворной литерату­ ры, изощрявшейся в нанизывании изящных метафор и «луче­ зарно-красноречивых фраз». Бабур был оригинален не только в плане содержательном (что в историографической литературе отмечалось не единожды); что касается вопросов языка и сти­ ля, то он первым осуществил настойчивое пожелание знаменито­ го предшественника — Тимура, который некогда безуспешно требовал от составителя «Дневника похода Тимура», чтобы сочинение было написано «языком, далеким от витийства и близким к пониманию»31. В «Бабур-наме», написанном, по сло­ 28 В иных терминах это признавал А. К. Боровков. Говоря о «наличии „вставочного" н при локативных падежах после основ с посессивным аффик­ сом 3-го лица», он указывал: «Это морфологическая особенность памятников до эпохи Навои, когда закрепилось склонение локативных падежей без „вста­ вочного" н» (с. 29) .

29 История Узбекской ССР. Т. 1. Кн. 1. Таш., 1955, с. 448. См. также:

С. А. А з и м д ж а н о в а. Предисловие.— Бабур-наме. Записки Бабура. Таш.,.1958, с. 5, 7 .

30 История Узбекской ССР. Т. 1. Кн. 1, с. 447 .

31 Гийасаддйн 'Алй. Дневник похода Тймура в Индию. М., 1958, с. 24 .

В связи с вышесказанным представляет интерес тот факт, что и другой пи­ сатель, бывший одновременно полководцем и императором,— Кай Юлий Ц е­ зарь, с военными записками которого нередко сравнивают «Бабур-наме», был, так ж е как и Бабур, пуристом в отношении языка (А. М е й е. Сравни­ тельный метод в историческом языкознании. М., 1954, с. 16) .

88 Г. Ф. Благова вам Н. И. Ильминского, «без -всякого притязания на литера­ турное щегольство» (БН, Предисловие, с. I), отказ от тради­ ционных риторических украшений и лингвостилистических ухищрений, зримая простота языка, как теперь можно видеть, были результатом, во-первых, сознательного отказа Бабура от весьма престижной до него языковой традиции, дань которой писатель отдал в своей лирике, и, во-вторых, его смелого, но­ ваторского подхода к проблемам языка и стиля32 .

Опираясь на предварительные наблюдения, по данным про­ изведений Навои можно было бы предложить нижеследующую стилистическую стратификацию ПЛЯ: 1) поэтический («высо­ кий») стиль — соответственно поэтический вариант ПЛЯ;

2) прозаический стиль— соответственно прозаический вариант ПЛЯ, отличающийся от поэтического меньшей насыщенностью огузско-туркменскими формами, которые здесь имеют ярко вы­ раженный характер разрозненных вкраплений: а) «высокий»

прозаический стиль с облигаторным (как и в поэзии) наличи­ ем иносистемных элементов — своего рода переходная ступень от поэтического стиля к нейтрализованному прозаическому;

б) нейтрализованный прозаический стиль .

Стилистическая стратификация ПЛЯ по данным произве­ дений Бабура предстает уже в несколько измененном (сме­ щенном) виде: 1) поэтический стиль— -соответственно поэтиче­ ский вариант ПЛЯ: а) «высокий» поэтический стиль со значи­ тельной степенью насыщенности иносистемными формами;

б) нейтрализованный поэтический стиль, по умеренности ис­ пользования иносистемных форм представляющий собой как бы переходную ступень к нейтральному стилю; 2) прозаический нейтральный стиль, исключающий употребление иносистемных форм, по крайней мере в области падежного склонения, после­ логов и служебных имен, вспомогательных глаголов .

Из этих двух лингвостилистических построений можно ви­ деть, что литературной деятельностью Навои и Бабура была узаконена стилистическая стратификация ПЛЯ: поэтический вариант ПЛЯ — прозаический вариант ПЛЯ, каждый со свои­ ми, от Навои к Бабуру все более специализирующимися фор­ мально-лингвистическими средствами выражения. На эту объек­ тивно существовавшую в XV — начале XVI в. стилистическую стратификацию как бы налагается индивидуальное, а именно Учет вышеназванных обстоятельств, как и самого характера языка «Бабур-наме», может способствовать решению давно дискутируемого вопроса о том, представляет ли собой это произведение подневные записи их автора, которые делались непосредственно сразу после описываемого события, или ж е оно было создано целиком в более поздний период жизни Бабура. Осно­ вываясь на том, как решаются вопросы стиля и использования формально­ лингвистических средств выражения в «Бабур-наме», мы склоняемся ко вто­ рой из названных гипотез .

О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ авторский подход к лингвистическим проблемам своего време­ ни, к языковому престижу литературно-письменной традиции .

6. О природе ПЛЯ XV — начала XVI в. и некоторых направ­ лениях его развития. На примере изучения характера соотноше­ ний стилистических различительных элементов в языке разно­ жанровых произведений Бабура ясно видно, как необходим строго дифференцированный подход к языковым явлениям в плане принадлежности их к поэтическому или прозаическому варианту ПЛЯ. В противном случае квалификация их будет недостаточно точной. Так, например, по поводу интерфикса -н,в формах локативных падежей имен с аффиксами принадлеж­ ности 3-го лица говорится: «...нет его и в памятниках XV— XVI вв., но группа памятников сохраняет „вставочное я“» 3 3 или: «Это морфологическая особенность памятников до эпохи Навои, когда закрепилось склонение локативных падежей без „вставочного я“» («тефсир», с. 29). Между тем из приведен­ ного анализа видно, что наличие или отсутствие интерфикса

-н- в названных грамматических условиях в произведениях как самого Навои, так и Бабура является стилистически обуслов­ ленным и зависит от того, с поэтическим или прозаическим вариантом ПЛЯ мы имеем дело. Точно так же не упоминается о принадлежности к поэтическому варианту ПЛЯ, когда без­ относительно к жанру констатируется наличие падежных фор­ мативов с вокалическим началом34, между тем, как явствует из авторских примеров, имеется в виду именно поэтический вариант ПЛЯ .

Другой способ подачи иносистемных форм — это, также не отмечая их стилистической обусловленности, преподносить р а з ­ личия типов склонения в к а ч е с т в е ф о н е т и ч е ­ с к и х я в л е н а й, связанных «с утратой начального консонанта»

или «ослаблением» -qa, -уа, -ga в а 35, хотя из приводимых при­ меров видно, что подобные «утраты» и «ослабления» действуют только в языке поэзии. Не дают 'Представления об истинных соотношениях гетерогенных падежных форм также и указания на то, что в локативе «в языке поэзии после посессивного суффикса 3-го лица часты -nda/-nda» и в аблативе «в языке поэзии после посессивного суффикса 3-го лица часты

-ndin/-ndin» 36, тем более что примеры подчас приводятся без документации. Частотность иносистемных падежных форм также

–  –  –

требует конкретизации. Например, в поэзии Бабура формы на:

-н-din единичны; они не столь широко употребительны, как, на­ пример, -н-да, и в поэзии Навои; закономерен, таким образом,, вопрос: в произведениях каких именно поэтов -н-din исполь­ зуется часто?

Подача всех гетерогенных падежных форм в едином пото­ ке как свойственных в целом ПЛЯ XV—XVI вв., без разгра­ ничения его поэтического и прозаического вариантов, делает возможным утверждения как о «ясно выраженной тенденции отдаления ПЛЯ от живого разговорного языка даже опорных диалектов» в донациональный период (М. 3. Закиев), так и, в частности, о том, что «в эпоху Нава’й „чагатайский" язык.. .

оторвался от той или иной конкретной диалектной базы»37 .

Между тем, как свидетельствуют наблюдения над языком разножанровых произведений именно Навои и Бабура, эта «тен­ денция отдаления» действовала вовсе не столь непрерывно и прямолинейно, как это можно было бы себе представить исходя из приведенных высказываний, и уж по крайней мере — не во всех вариантах ПЛЯ. Яркий пример тому — лингвистиче­ ская деятельность Навои и особенно Бабура, активно предпри­ нимавших попытки сблизить прозаический вариант ПЛЯ и е го формально-лингвистических характери­ с т и к а х с языком тюрков Мавераннахра и тем самым пере­ менить диалектную ориентацию для ПЛЯ своего времени. .

(Иначе говоря, Навои и Бабур в борьбе за эффект информа­ тивности своих произведений стремились уменьшить разрыв между ПЛЯ, на котором они писали, и языковой общностьючитателей, которым непосредственно эти произведения были адресованы.) Именно в этом плане следует толковать широ­ ко известное высказывание Бабура о том, что язык'Навои, его старшего единомышленника по лингвистической деятельности, в основе своей был ориентирован на говор городского населе­ ния Андижана .

В свою очередь, системное изучение соотношения гетеро­ генных форм падежного склонения в поэтическом варианте ПЛЯ приводит к заключению, что традиционное искусствен­ ное напластование ущербной периферийной системы склонения огузского типа на нейтральную центральную систему склоне­ ния карлукского типа в этом варианте ПЛЯ могло поддержи­ ваться кыпчакским языковым окружением и, более того, вос­ приниматься им в качестве родственного. Такому восприятию способствовали следующие черты «собственно поэтического»

склонения: 1) закрепление за именной парадигмой падежных показателей с консонантическим началом; 2) отличия (хотя и А. М. Щ е р б а к. Грамматика староузбекского языка, с. 13 .

О соотношениях прозаич. и поэтич. вариантов ПЛЯ факультативные, неодинаково регулярные) песессивно-именной парадигмы от именной: а) интерфикс -я- после посессивного аффикса 3-го лица в формах локативных падежей; б) форма­ тив дат.-напр. падежа с вокалическим началом при аффиксах принадлежности 1-го (и 2-го?) лица ед. числа, а также 3-го ли­ ца; в) форхматив вин. падежа после аффикса принадлежности 3-го лица -я .

Благодаря тому что поэтический вариант среднеазиатскотюркского ПЛЯ XV — начала XVI в. по формально-лингвисти­ ческим параметрам своего склонения воспринимался носителя­ ми кыпчакских языков как имеющий родственные черты, он получил широкое распространение, стабилизируя свои гетеро­ генные падежные формы в качестве свойств поэтического кой­ не и придавая им в силу этого статут наддиалектных черт .

Взгляд на поэтический вариант ПЛЯ как на койне был механи­ чески перенесен на ПЛЯ в целом, включая его прозаический вариант .

Системный и функционально-стилистический дифференци­ рованный анализ фактов ПЛЯ, включающий в себя изучение взаимодействия структуры щ парадигматики склонения, после­ довательный учет стилистической стратификации ПЛЯ на каж­ дом этапе его развития показывают, что репертуары форм раз­ личны для поэтического варианта ПЛЯ, с одной стороны, и для прозаического — с другой, и благодаря этому позволяют пересмотреть старинное воздействие, согласно которому «книж­ ный язык представляет больше или меньше искусственную, случайную и произвольную смесь разных языков и наречий»35 и отголоски этого воззрения в современной тюркологии.3




Похожие работы:

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 545 735 C1 (51) МПК A61K 9/06 (2006.01) A61L 15/18 (2006.01) A61L 15/22 (2006.01) A61L 15/40 (2006.01) A61P 17/02 (2006.01) B82B 1/00 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУ...»

«! ' ••IV '^ЮцИИ ОрДОНс) Jlf'HHHc) И ОРДГНН )*'ЯЬрЬМ)И Институт атомной энергии им • И В. Курчатова ИАЭ-4803/6 М.В. Осипенко, Р.В. Шурыгин КВАЗИЛИНЕЙНАЯ ГИДРОДИНАМИКА ПРОЛЕТНЫХ И ЗАПЕРТЫХ ЧАСТИЦ ПРИ АЛЬФВЕНОВСКОМ ВЧ-НАГРЕВЕ Москва — ЦНИИатоминформ —1989 УДК 533.951 Ключевые слова: токемек, альфвеновский...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 526 462 C1 (51) МПК A61H 39/08 (2006.01) A61N 1/32 (2006.01) A61H 9/00 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ 2012158255/14, 29.12.2012 (21)(22) Заяв...»

«В енедикт Краткая автобиография Москва-Петушки Вальпургиева ночь, или Шаги Командора Из записных книжек % ВАГРИУС Мо с к в а аоол УДК 882-3 ББК 84Р7 Е 78 Художник Т. Гусейнова Подготовка текста В. Муравьева РФ Охраняется зако...»

«УДК 811.512.156 DOI 10.25205/1818-7935-2018-16-3-56-66 Ч. С. Цыбенова Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН ул. Сахьяновой, 6, Улан-Удэ, 670047, Россия tschechek@mail.ru ЯЗЫКОВОЕ СОЗНАНИЕ В КОНТЕКСТЕ...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (19) (11) (13) RU 2 531 087 C2 (51) МПК A61K 31/7048 (2006.01) A61K 45/00 (2006.01) A61K 31/4168 (2006.01) A61K 31/433 (2006.01) A61K 31/4155 (2006.01) A61P 17/00 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА A61P 27/02 (2006.01) ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ 2011138021/15,...»

«LC10 ® Инструкция пользователя The All-Round Flashlight Expert Особенности • Портативное магнитное наружное зарядное USB-устройство Меры предосторожности • С функциями зарядки и разрядки • Возможность зарядки цилиндрических литий-ионных аккумуляторов 1. Зарядное устройство предназначено исключительно для зарядки литий-ионных • Встроенные вхо...»

«www.phys.nsu.ru Работа № 2 ЭЛЕКТРОМАГНИТНОЕ ПОЛЕ В СВОБОДНОМ ПРОСТРАНСТВЕ И НАПРАВЛЯЮЩИХ СИСТЕМАХ Цель работы – ознакомиться: 1) с характеристиками поля в свободном пространстве и их измерением; 2) с влиянием...»

«БАЗОВАЯ ПРОГРАММА КУРСА БЕЗОПАСНОСТИ SAFE КУРС ПО ОСНОВАМ БЕЗОПАСНОСТИ ДЛЯ РАБОТНИКОВ СМИ И ОБЩЕСТВЕННЫХ АКТИВИСТОВ ЧЕРЕЗ УНИКАЛЬНУЮ ПРИЗМУ ФИЗИЧЕСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, ЦИФРОВОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ И ПСИХОСОЦИАЛЬНОЙ...»

«RU 2 477 840 C1 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК G01J 3/00 (2006.01) G01N 21/00 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21)(22) Заяв...»

«ДЖОРДЖ А. КЕЛЛИ ТЕОРИЯ ЛИЧНОСТИ Психология личных конструктов Перевод с английского и научная редакция А. А. Алексеева Всем, кого я знаю, и тем, с кем не знаком лично; всем, кого я люблю, и тем, к кому не питаю этого чувства; близким и чужим, добрым и не очень, – я должен выразить свою глубокую признательность. ВВЕДЕНИЕ Неско...»

«Международная Объединенная Академия Наук ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ Научный журнал Август 2018 г. НОМЕР 41 ЧАСТЬ 2 Самара 2018 УДК 001.1 ББК 60 Т34 Тенденции развития науки и образования. "Тенденции развития науки и образования" Август 2018 г. Часть 2 Изд. НИЦ "ЛЖу...»

«Dell Vostro 5370 Руководство по эксплуатации нормативная модель: P87G нормативный тип: P87G001 Примечания, предостережения и предупреждения ПРИМЕЧАНИЕ: Пометка ПРИМЕЧАНИЕ указывает на важную информацию, которая поможет использовать данное изделие более эффективно. ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.