WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 


Pages:   || 2 | 3 |

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ БЛАГОВЕЩЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ СЕВЕРА СО РАН ЭВЕНКИЙСКИЙ ЭТНОС В НАЧАЛЕ ТРЕТЬЕГО ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ ...»

-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

БЛАГОВЕЩЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ

МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ СЕВЕРА СО РАН

ЭВЕНКИЙСКИЙ ЭТНОС В НАЧАЛЕ ТРЕТЬЕГО

ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ

Сборник научных трудов Выпуск 2

БЛАГОВЕЩЕНСК

Издательство БГПУ .

ББК 81.651.1 Печатается по решению редакционноЭ 15 издательского совета Благовещенского государственного педагогического университета

Эвенкийский этнос в начале третьего тысячелетия:

сборник научных трудов / Под ред. проф. Г.В. Быковой, проф .

Г.И. Варламовой. – Благовещенск: Изд-во БГПУ, 2008. – Вып. 2 .

– 271 с .

В сборнике представлены материалв по лингвистике, фольклору, культуре, истории, образованию и социальным проблемам эвенков Амурской области и республики Саха (Якутии)

Редакционная коллегия:

Т.Е. Андреева – к.ф.н., зав. сектором эвенкийской филологии ИПМНС РАН, г. Якутск;

Б.В. Болдырев – д.ф.н., проф., зав. сектором тунгусоманьчжурских языков Института филологии СО РАН, г. Новосибирск;

Г.В. Быкова – д.ф.н., проф. БГПУ, г. Благовещенск (отв .

редактор);

Г.И. Варламова – д.ф.н., проф., главный научный сотрудник сектора эвенкийской филологии Института проблем малочисленных народов Севера СО РАН, г. Якутск (отв. редактор);

Ю.А. Сорокин – д.ф.н., проф., ведущий научный сотрудник сектора психолингвистики и теории коммуникации Института языкознания РАН, г. Москва (консультант по этнопсихолингвистике) ©Издательство БГПУ, 2008 ISBN 978-5-8331-0175-9 Светлой памяти Алитета Николаевича Немтушкина посвящается

ОТ РЕДКОЛЛЕГИИ

Второй выпуск сборника научных трудов «Эвенкийский этнос в начале третьего тысячелетия» является совместным сборником статей Центра лингвистики и межкультурной коммуникации Благовещенского государственного педагогического университета и Института проблем малочисленных народов Севера Сибирского отделения Российской Академии наук .

Сборник посвящается памяти эвенкийского поэта и прозаика Алитета Немтушкина, внесшего огромный вклад в современную духовную культуру эвенков .

Статьи сгруппированы по темам языка, фольклора, литературы, социально-историческим аспектам, связанным с развитием эвенков как малочисленного народа .

Второй выпуск сопровождается приложением, содержащим тексты эвенкийского фольклора. В отличие от первого сборника, в настоящее приложение включены произведения А .

Немтушкина. Эвенкийская литература на родном и русском языках возникла в 30-е годы XX столетия. Ее основателями считаются Никита Сахаров, Григорий Марков, Алексей Платонов, Алексей Салаткин, Григорий Чинков-Эдян и другие. В 1926 году в Ленинградском университете был открыт рабфак, куда и были направлены на учебу первые северяне, в том числе и эвенки. В 1930 г. был открыт Институт народов Севера. Под руководством Глафиры Макарьевны Василевич был организован литературный кружок, члены которого впоследствии стали основоположниками эвенкийской литературы. В 1935 г. вышел первый сборник молодых литераторов-северян, а в 1938 г. – эвенкийский альманах «Прежде и теперь» («Учэлэ тыкин»). Известными эвенкийскими мастерами художественного слова (с 60-х годов до настоящего времени) являются Алитет Немтушкин (Красноярский край), Галина Кэптукэ (Якутия), Александр Латкин (Бурятия), Владимир Колесов (Нерюнгринский район Якутии), Анна Мыреева (Якутия), Варвара Данилова (Якутия) и другие .





СЛОВО ОБ АЛИТЕТЕ НЕМТУШКИНЕ

Год назад ушел из жизни талантливый эвенкийский писатель Алитет Николаевич Немтушкин. Эвенкийская литература понесла большую утрату. Творчество Алитета Немтушкина знаменовало важный этап развития эвенкийской литературы (как на языке оригинала, так и на русском языке). Эвенки надеются, что найдутся достойные продолжатели литературных традиций, заложенных творчеством А. Немтушкина .

Алитет Николаевич Немтушкин родился в Иркутской области, в урочище Ирэскит. В малолетстве остался сиротой и воспитывался бабушкой. Он рано научился читать, чему научил его дядя Моисей Немтушкин. Его бабушка в совершенстве знала эвенкийский фольклор. От нее в детстве маленький Алитет познал сказки, песни, предания эвенков. Бабушка Сынкоик ввела его в таинственный и очаровывающий мир сказочных и исторических героев эвенков. На удачу, к иркутским эвенкам приехала собирать языковой и фольклорный материал известный тунгусовед Г.М. Василевич, она-то и посоветовала отправить Алитета на учебу в Ленинград .

Первый сборник стихов А. Немтушкина «Тымани агиду

– Утро в тайге» вышел в 1960 г. Другие книги «Эвэнки турэнин

– Слово эвенка», «Токма минни – Моя Токма», «Амтылви гулувуртын – Костры предков», «Миннил гулувурви – Мои костры», «Чипичал, мучукаллу – Птицы, вернитесь», «Самэлкил – Метки на оленьем ухе» вышли в последующие годы в Москве и Красноярске .

Сведения об Алитете Немтушкине на русском языке написаны Г.И. Варламовой (Кэптукэ), на эвенкийском – учителем эвенкийского языка школы «Арктика» (г. Нерюнгри) К.И. Макаровой, подготовившей также отрывки из произведений А .

Немтушкина на языке оригинала – эвенкийском .

Алитет Немтушкин эвэнкил дукумни

Дукумнива Немтушкинма эвэнкил дуннэлдутын упкатыл сарэ. Мэнин А. Немтушкин кэтэлдулэ эвэнкил дуннэлдулэтын нгэнэктэвки бичэ. 1992 аннганиду нунган Якутияла эвэнкил Сугландулатын эмэктэрин. Тар хэгды Суглан бикитту Иенгнэду бихин. Алитет Немтушкин бэелду тыкэ гуннин: «Гиркил, андагил! Золотинкали (нонон бикит Иенгнэ гэрбин бихин Золотинка) би кэтэвэ долдырим, горо оран би элэ сунтыки эмэксэлнэм. Би ангадякан бичэм, таткитва этэчэлэм, минэвэ Ленинградла татнадам унгчэтын. Ленинрадту, дюви дёндяна, меванми сонголчон, би дукумулчам… Эвэнкил иду-дэ сот эрут бидерэ, эрудук индук манавдяра. Аракидук, бумулдук сэмдерэ. Он-ка мэрвэр айдянгат? Би гунчэдем: он эвэнкил нонон бингкитын, тыкэ-дэт билдэ нада. Эвэнкил эрэгэр орон дагадун бингкитын. Орон ачин одянган – эвэнки ачин одянган». А. Немтушкин Бурятияла «Болдёр»

гунмури праздниктула нгэнэктэчэн, «Бакалдынду» УстьНюкжаду эвэнкилду бичэн. Аннган илтэндерэн, Алитет Николаевич ачин одакиндукин. Эвэнкил этэрэ омнгоро нунганман .

–  –  –

Этэемни давлавунин Илэ, илэ, биракан, Илэ си эенденни, Аяврив асаткан, Иду си биденни?

Миттули илитчара Хэгдымэмэл урэл, Баками албадяра Удяранма орор .

Иду хокто синдулэ, Экун нунгниденган?

Меванми давлавунин Синдулэ он исчанган?

Бираякар, су гукэллу, Чипичакар, бэлэткэллу, Аяврилав давлавунмав Нянгняли нгэнэвкэллу!

Аявридув су гундэвэр Аят алагутчадан, Нунгандун улгучэндэвэр Симаканди мучудан .

Гулувурви

Гиркил, минэ долдыткаллу .

Гиркил, элэ ичэткэллу, Тогоеви би илалим, Индули би сурулим!

Гиркил, минду бэлэткэллу, Гулувунмав дюлкукэллу Сомамат бадаралдан, Дылачат нямалгилдан!

Дуннэт митни ининмэмэ, Тогов минни хулимэмэ .

Аран-аран дегдэлдерэн, Аран-аран ичэвдерэн .

Синилгэр буруллэктын, Тыгдэл-дэ тыгдэллэктын, Умнэт тогов сивденгэн, Умнэт ачин одянган .

Гиркил, элэ эмэкэллу!

Ичэдерэс би илалим .

Эрэкисун су бэлэрэ, Меванми би иладялим .

Гулувура илалкаллу, Давлавура давлалкэллу, Эрэкип мит илара, Экун тэли илалдянган, Эрэкип мит икэрэ, Экун тэли икэлденгэн?

Хоктол

Кэтэ, кэтэ дуннэду хоктол, Экун сарэн иду мудантын .

Кэтэ, кэтэ дуннэду тэгэл, Он нгэнэвкил инмэ нунгартын?

Денгкэл хоктовор мэннивэр сарэ, Улукил чапэвэр овкил моду, Элэ би дуннэли нгэнэдем, Энэ сарэ, хоктов минни иду .

Хоктол халтын чивирдяра, Халтын бивкил нунгнэл, Хоктол, хоктол тухандяра, Экуды-ка минни!?

–  –  –

Ненгнени эмэдерэн, Меванми урундерэн .

Чукалдук-да, чипичалдук Нунган давламудяран .

Агиду ге давлавун Долдывдяран, Симулакал, меван – Ненгнени давладерэн!

–  –  –

Экун тар сонгодёрон Гагит амутканду?

Экун тар инедерэн Укэнди хактыраду?

Нини тар турэнин Бират чургидяран, Нини тар меванин Гева эридерэн?

Тар Гагиння дяпкакандун Илмактал икэндерэ, Кутуявал бакадяра, Кутуявал сокордёро!

–  –  –

Хунгтулвэ дуннэлвэ би ичэчэв, Ламулдулитын элбэскэтчэчэв, Хунгтулвэ чукалва носуктачав, Элэнян синдулэ мучучав .

Бираякар нян гиллэнэдерэ, Меванми дуннэви мэдэчэ .

Урэл мотыгачир ичэвдерэ – Катанна дяпкалан умначал .

Эдысэл сингкэнмэ енидерэ, Ингин миндук илэ-кэ дыкэнчэ, Чалбар авданналди арпулдяра, Дылача уруннэ инемулчэ .

Дуннэв минни! Эвэдыкэн дуннэв, Мевандукви синэ кумнэмудем, Си минни дюв, си минни элэв, Эниннгэчинми синэ би аявдем .

Си – мевандув, си – икэндув, Эдук би гороёло суручэв .

Бэюминду, тугэни бегалдун, Эду дюду, би умнэ балдычав .

Эду эмкэев минду чалбардук, Амтылви котолди алдычатын .

Балдыдядав энгэсит, инирду Синилгэнди минэ капудячатын .

Умдячав укумнивэ ородыва, Аннганил чипичалди илтэнчэтын, Икэвурви миннил, эвэдылви, Дуннэдув, хикэндун бакавчатын .

Дуннэв минни! Эвэды дуннэв, Дюкэлди бирал донотодёро .

Тэде ингисэл… Си минни элэв, Ненгненилли минду инедерэ!. .

Суриннэ – балдыдякив

Суриннэ – минни дуннэв, балдыдякив… Адыкан хулукур гулэкэр, эрэмэл дюл бирая дяпкадун ламбалэдерэ, дюга тыксамал дюл хавувкил. Бираяканмун-да со гудей, баян .

Мун хима, хемур. Долбонила, тырганила эя-да чамбадядян, окин-да эвки амнгави самна – амнгарин! – гунивкил. Долболтоно, дылача буруллэкин, авадытаналди оллолди каланнгачин хуюливки. Окин-мал утэлэ, этыркэр гунивкил, эртыки нулгинэл, аювнал оллолди хукитэлвэр пэсиргэссэлдулэтын, илэл, эчэтын горово дылилвар хавалиссавканэ, умнэт бираявэ гэрбичэтын – Суриннэ. Амарикла гулэсэгвэ-дэ тыкэ гэрбичилчэтын .

Эду, даран гулэлнун, дюлнун, илитчара гугдамамал дягдал, муелдивэр нянгнява тыручэденэл. Ичэчилденгас муелдулатын – авунни буруденгэн. Тала, баргидаду, хунгту ичэврин. Илмактакар чалбакачар, асаткаргачир туксачал эмкэрдулэ, гунивденэ экунма-вал арчамкачал, таду-да дыкончодёнол илчал – багдаладяра халгартын, арпуливдяра эдынду чутумал пулатылтын. Эвилимчэ пэнггивкэвун – умнэт хоролилимчал ёхорьёвэ. Гудеико!

Халтын дялдаденгкитын, гуннэл, экун биден Долборгидаду Дуннэду? Элэ синилгэн дуннэвэ капудявки, элэ инисэл нунганман кэсэидевкил. Хитэн тар турэн. Элэ тыкэ гунми, эчэ тар упкачин тэде бирэ. Экун балдычан эду дуннэду, ни умнэмэт бичэн эду – окин-да этэн омнгоро, толкичивулдянан нунган, эрилденэн мэндулэви. Эду, Долборгидаду Дуннэду, тывси эсаду, эниммэмэ меванду. Амтачилдянгас – чукалдук харулдянгас, эриденэ – этэнни аювра! Ненгнениду

– дылви сокордёнгос. Тырганила, долбонила дылача нянгняду хуламат унгтувунди локучадявки, агиду, амутту, бираяду

– иду-дэ окин-да оёлис дэгит уюктадявки. Тала Суриннэ дылэн, хойду – карав мэргэнин, амутту – гаг сонгонин, агланду

– нэрэннэри чивкачан иненин. Бололлокин, иду-дэ дылача сулакигачин удятча бивки: дэгил исакилдутын, чалбакар авданналдутын, химиктэл анчардутын. Эду дуннэдув аги гудейдымэр, колобокон алатмар… Эвэнкил экитын …Тала дядандула тэгэлэ ушкагирилдук дёлгэвчэн хунадит Эки. Тэли нунганман гэрбитчэчэтын Огдот .

Эдыви Колаканмэ нунган элэкэс ичэдечэн. Утэлэ энгкитын илмакталва ханнгуктара – ниду асиламунни, эдылэмунни .

Амтылтын гунилдывкил, тори элэкин бирэкин, гунивкил «Кэ, кутучит, аят бидекэллу!»

Эки ичэсинчэн Колакандула – эдынгэтын гудейкэкун омолги бичэн. Ая эчэ этыркэн бирэ. Колакан-да дявачан ичэсиннэдеривэн, бакалдычатын эсалдивар, инемусинчэтын, урунчэтын. Аявулдянгатын, тар ая. Амтылтын гунмэтчэктын, эдэтын илбэрэ, симулара… Таду-да сивайбачатын .

Эки дялин бэлэчэтын удыдэн. Тэтчэн аяткулви тэтыгэлви, дылдун бичэтын илан гудеймэмэл пулатылин, мудакардитын далидячан дэрэви, бивкэн эдэтын ичэрэ инямукталван, тэгэвкэнчэтын угучактун, гунчэтын: «Кэ, энэ сонгоро, нулгидекэл, Огдо!

Куту сунниду дюдусун бидегин, кунгакарди дялупкивдягин!. .

Саннэкэллу: угдун ачиндун сингэрэкэн – тар конгули угдун, дю ачиндун кунгакан – конгули дю! Иненди, урунди дялупкивдягин. Гиркилэнди бидекэллу, аявматчэкэллу!»

…Кунгакандукви Эки элэнивэ олан бичэн. Элэкэс халгардулави илчан, таду-да нгалэдун очатын инмэл, уняптукир .

Кэдэрэлвэ, улвэ дявучалчан. Маутва-да, сукэвэ-дэ – бэедылвэ хавалвэ савка одави бичэн. Этыркэр, Колакан амтылин, урунчэденгкитын, гуннэл: » Иду бакавдян таргачин олан хунат!» Дюлатын иксэ, Эки упкатван асадыва хававэ гачан мэннилдулэви нгалэлдулави. Тымардук долбордулан энэ дэрумкирэ эя-вал одядян: идеден ирэксэлэ, охала, уллидеден унтала, тэтыгэлэ, иридеден колоболэ, нгинакирду дептылэетын улэдевки, упкачин кэргэн нунгандун… …Дюганива Эки одячан бэенилдувэр зипурэтын, унталатын. Чиктыдэденэ, хуламакарди, багдамакарди торгакарди онёдёно. Серунит ичэвулчэтын тэтыгэлтын бэел – гудёико! Таргачилди тэтыгэлди иду-дэ этэнни халдятта… …Балдылчатын кунгакачар: асаткачан Синкоик, хуркэчэр Кумонда, Кутуй, тадук Кинкэ, тадук нян асаткачан – Сарта .

Туннга хутэлин балдычатын, туннга дылачал дюла ичэтын. Со урунипчу бичэн. Тутуктэлчэтын, илчатын халгардувар, инелчэтын, сонголчотын – кэтэ хава, хивин хавувчан. Элэ утэлэ кэтэ кунгакар эделивэр хэгдыл ора – бумукилду манавувкил, сурунгкитын хэргулэ дуннэлэ, сурунгкитын энэл ичэтмэтырэ эр дуннэвэ, агива, эрил бираялва, урэлвэ, дылачавэ, осикталва .

Эки хутэлин упкат авгаралди балдыдячатын, упкат бэелди, асалди очатын, упкат эмэнмучэтын эду, дулугуду дуннэду… …Экивэ Колаканнун алагучан энинтын: «Орордук алагутчакаллу, ичэткэллу, он нунгартын бидерэ, нунгарватын аламангнэкэллу. Боло хутэлэвэр одянгнакаллу, ненгне эмэлденгэтын эр дуннэлэ. Дюганива нунгартын балдыссадянгатын, маннивдянатын, тадук ингисэлвэ этэрэ нгэлэттэ. Би мэнми тыкэ улэкитчэчэв, тарит хутэлви авгаралди балдычатын» .

Мне снятся небесные олени (отрывок из одноименной повести)

Вспомнили, как три года назад через их летнюю стоянку проезжала молодая русская женщина Глафира Макаровна Устинович. Она записывала в тетради каждую мелочь, расспрашивала о жизни в тайге, об охоте, обычаях, о сказках и преданиях – обо всём. Удивлялись люди, зачем ей это? Разве есть что интересное в их кочевой жизни?

Эта удивительная русская женщина смешно коверкала эвенкийские слова, но разговаривать с ней можно было. Она сама охотно рассказывала про новую жизнь, про сказочный Ленинград, где бедняки поднялись на своих богачей, побороли их и установили свою справедливую власть.

Лозунг у власти таков:

кто не работает, тот не ест!

Кинкэ сразу привязался к этой необыкновенной женщине, внимательно слушал её, сам о чём-то расспрашивал.

А перед отъездом она вдруг сказала Колакану:

- В Ленинграде открывается Институт народов Крайнего Севера. Будут учить ваших детей, чтобы понимали язык бумаги, чтобы у вас была своя национальная интеллегенция. Я заезжала в Нербоко, в центр, и договорилась о нескольких учениках. Хочу, чтобы учился там и Кинкэ. Он способный, умный юноша .

Думаю, что когда овладеет грамотой, станет настоящим хозяином своей земли. Каково будет ваше слово?

- У нас вера такая: мужчина должен быть добытчиком, кормильцем своей земли .

- С грамотой-то он лучше прокормит, - стояла на своём женщина…

- Моя речь такова: если едут другие, пусть и Кинкэ наш новую тропу осваивает. Чем он хуже, - решил Колакан .

Так неожиданно решилась его судьба, и Кинкэ вместе с женщиной уехал на край света…

–  –  –

ПЕСЕННАЯ ТРАДИЦИЯ ЭВЕНКОВ В ПОЭЗИИ

АЛИТЕТА НЕМТУШКИНА

(ПО МАТЕРИАЛАМ СБОРНИКА

«МЕТКИ НА ОЛЕНЬЕМ УХЕ»)1 Имя эвенкийского поэта Алитета Немтушкина – классика эвенкийской художественнной словесности известно давно и любимо многими поколениями эвенков. В 1998 году вышел сборник Алитета Немтушкина «Самелкил. Метки на оленьем ухе», включающий прозу, публицистику, поэзию и драматургию. Мы обратимся к поэтическим произведениям. Они оригинальны по своей форме и содержанию, органично связаны с эвенкийским фольклором, генетически восходят к его этноэстетической основе .

Десять стихотворений имеют весьма необычную жанрово-содержательную маркировку – «песнопение», другие обозначены как «плач» и «обращение». Поэтический раздел сборника открывается песнопениями. Почему Алитет Немтушкин обращается именно к песне? С одной стороны, это один из самых распространенных фольклорных жанров. С другой - особенноНаучное исследование выполняется при финансовой поддержке Гранта Президента РФ (МК-3333.2007.6) сти данного жанра позволяют достаточно широко использовать его и художественно модернизировать поэтамисовременниками. Если не касаться шаманских речитаций и песенных включений в эпических произведениях эвенков, подчеркнем, что песни носят всегда сугубо индивидуальный характер. Они обычно сочинялись «по случаю» - и всегда были личными (биографическими, лирическими, шуточными или плачами). Но всегда песни передавали настроение, состояние и впечатления. Все это в совокупности расширило содержательные возможности фольклорного жанра песни и сделало ее открытой художественному освоению. В поисках исконных корней Алитет Немтушкин обращается к мифам и преданиям своего народа, активно включает их в «малую» поэзию. Как прекрасный знаток эвенкийского фольклора, он заимствует, адаптирует собственно фольклорные приемы в художественый арсенал поэтической речи. К таким мы можем отнести сопоставление картинэпизодов, включение эпизодов-раздумий о жизни и судьбе героя, соединение лирико-повествовательных и контрастнодраматических планов с соответствующим им темпоритмом .

Так, поэтика стиха «Песнопение шаманки Синкоик» приближена к народно-поэтическим традициям: зачин-вступление имеет эпический характер, содержание которого восходит к эвенкийскому нимнгакану-первотворения:

И когда еще весь мир наш создан не был, И не было еще живых существ, Тогда там, наверху, синело только небо, Здесь нанизу синела лишь вода .

И не людей, ни пташек, ни букашек, Что мы зовем Соринками Земли .

Одно Ламу плескалось в этом мире От края и до края – океан .

Потом возник на кромке водной шири Клочок земли с олений кумалан .

Земная твердь росла, как на опаре .

Воздвигли горы мамонты .

Тогда и мы пришли на землю С Вами – и люди, и олени, и зверье .

В достатке были - и пища, и питье .

Поэтическое повествование начинается медленно, окрашено торжественностью повествования. Но далее, с эпизода прихода Харги (Сатаны, Черта) - воплощения Зла, меняется резко темп поэтического повествования. Эпическая тональность меняется на драматическую взволнованную речь, происходит резкий скачок в день сегодняшний, ассоциируемый с «отравой», машиной и ружьем.

Контрастно-драматическая тональность выражает глубокую тревогу за судьбы сородичей и человечества в целом:

–  –  –

Содержание стихотворения резко контрастирует с эпическим зачином, с характерным для него пространственновременным фоном. Обращаясь к широко бытующим фольклорным жанрам сородичей, поэт пытается в первую очередь возродить вековечное, стремительно исчезащее и традиционное. Поэтому Немтушкин заостряет в своих произведениях проблему взаимоотношений человека и природы, и уже через эту проблему выдвигает проблемы этнические и эстетические .

Излюбленным образом-характером поэзии и прозы Алитета Немтушкина является старушка, бабушка или старухашаманка в стихотворениях «Песнопение шаманки Синкоик», «Плач бабушки Куккоки», рассказ «Старуха Лолбикта» и др .

Очевидно, что образ Женщины, Женщины-Матери, пожилой женщины имеет в культурах многих народов архетипическое значение, и в художественном творчестве он становится доминантным. Возможно, это обусловлено ментально-историческими реалиями: у эвенков в обрядности, которая была не внешней стороной жизни, а ее содержанием и сутью, особое место принадлежало именно женщине, продолжательнице рода и хранительнице дома-очага. Функция престарелой женщины-шаманки вообще была особой: ей принадлежала особая роль в исполнении особых ритуалов (например обряд улганни-дарения). Семантически особая роль женщины связана с вечным круговоротом жизни и смерти, ибо женщина рожает детей – начало новой жизни и является держательницей родового очага, сохраняющего жизнь всему живому .

Одно из стихотворений Немтушкина называется «Плач бабушки Куккоки». В отличие от описанного «песнопения» оно носит бытовой характер. Главная героиня сюжетного стихотворения страдает за сломанную жизнь своей внучки, которая оказавшись в городе, впитывает все самое дурное, забыв заветы своей бабушки .

Лица на тебе, мое горюшко, нет .

Где же его потеряла ты, внученька?

Стала бесстыжею в городе этом, Будто только дурному вас учат там.. .

Но почему Алитет Немтушкин называет это «плачем»?

Содержание действительно можно назвать плачем-страданием о тех, кто оторвался от духовных корней и разорвал нитьпуповину с сородичами и близкими. Но, на наш взгляд, «плач»

опять-таки генетически связан с эвенкийским песнопением. У некоторых северных народов (например, у нанайцев) слова «плакать» и «петь по-шамански» являются синонимами. Отметим, что эвенкийской народной песне характерен натуральный гармоничный минор, а мажор присущ современым песням эвенков... В «песнопениях» Алитета Немтушкина также очевидна минорная тональность. Исследователи музыкальной культуры северян подчеркивают, что с помощью определенных музыкальных инструментов, музыкального интонирования, соповождающих некоторые обрядовые жанры типа заговоров или необрядовые жанры – поющиеся сказки, песни-импровизации – преодолевается барьер между человеком и миром духов. Очевидно, что «Плач бабушки Куккоки» иммитация под песнюимпровизацию, широко бытующую у тунгусов. Плач можно услышать на похоронах и поминках как средство общения с душами умерших. Но плач бабушки Куккоки адресован живой, но духовно погибающей внучке. Слова ее плача не просто выражают горе поющей старушки, они обращены к еще живой внучке и являются средством установления эмоциональнодуховного контакта, попытку продлить с ней общение и уберечь души других от нравственной гибели .

В поэтическом сборнике Немтушкина мы встречаем не совсем обычный жанр – «обращение». У некоторых северных народов этот жанр является разновидностью песни. Но у эвенков песенная форма бытования «обращения» как отдельного жанра не встречается. Обычно «просьба-обращение» (это традиционный в эвенкийском фольклоре жанр) сопутствует совершению обряда улганни, предполагающегося при переправе реки, перед охотой принято одаривать-задабривать духов местности. Мужчина, исполняя обряд улганни, обычно просил об удачной охоте. Со своей просьбой он обращался к духу тайги, покровителю охотников, либо к духу самого животного, на которого он шел охотиться. В этом плане стихотворение Алитета Немтушкина «Обращение к Шингкэну, духу Лося» можно считать традиционным: поэтический текст отражает содержательный канон обрядовой «просьбы-обращения».

В нем есть непосредственное обращение к Духу Лося - адресату обращения, от кого исходит просьба – «это я, Амарча, из чемдальского рода» и далее излагается сама просьба:

Помоги, дай надежду на встречу с тобой Пожалей нас.. .

Вон дети мои ждут обед, Мерзнем мы без еды, и костры наши гаснут.. .

А с тобой и в мороз заживем без помех... .

В другом стихотворении Алитета Немтушкина «Обращение к идолу Бэллэю после неудачной охоты» также положено в основу просьба-обращение. Структурно также вычленяется адресат - идол Бэллэй, который был помощником охотника.

Но в отличие от предшествующего стихотворения (как оппозиция фольклорной просьбе) охотник обрушивает весь свой гнев на виновника неудачной охоты – идола Бэллэя:

–  –  –

Для данного стихотворения характерно преобладание разговорных оборотов, синтаксических конструкций, присущих обыденной речи. Взятая за основу фольклорная форма была наполнена качественно новым содержанием, и соответственно появились новые смысловые грани .

Интерес представляют и не столь характерные для Алитета Немтушкина четверостишия, помещенные под общим заголовком «Метки на оленьем ухе». Четверостишия, стихотворения-миниатюры наравне с сюжетными стихотворениями, которые в сборнике представлены абсолютным большинством, получают оригинальное звучание .

Ума ты наберись от стариков .

Чтоб быть сердечным, слушай песни чаще .

Чтоб сильным стать, одолевай врагов .

Тогда и будешь в этой жизни счастлив .

Кто помнит мать - тот к матери придет, Отца не позабыл - приедет в гости .

Кто родину не продал, позовет Она того, чтоб успокоить кости .

В содержательную основу некоторых четверостиший были положены эвенкийские пословицы, поговорки и афористичные выражения. Мудрость и сердечная проникновенность, самобытная манера поэтического выражения и глубина осмысления жизни, с их правдивым и тонким вхождением во внутренний мир человека, - вот что характерно для четверостиший Алитета Немтушкина. По своей форме и содержанию они скорее продолжают традицию поучительных четверостиший-надписей аварского поэта Расула Гамзатова. А те, в свою очередь, самобытно опосредуют европейскую и восточную поэтическую традицию Шекспира и Гете, Хайяма и Низами .

В заключение можно сказать, что новые поэтические жанры эвенкийского поэта Алитета Немтушкина возникают на стыке национальных и инонациональных жанровых форм. Обращение к родному фольклору, опыт более развитых литератур дает толчок, стимул к обновлению уже имеющихся национальных поэтических традиций. Отсюда и то явление, когда «устаревшие» жанры получают новую жизнь в совершенно новых условиях. Сохраняя пословично-поговорочную форму стиха, четверостишия и стихи-миниатюры представляют собой поэтически содержательные и философски переосмысленные интерпретации фольклорного материала. И не только новая интерпретация традиционной сути, а развитие и углубление их содержания вплоть до противопоставления их с ранее существующим смыслом, составляют содержание новых произведений Алитета Немтушкина .

Литература

1.Айзенштадт А. М., Шейкин Ю. М. Музыка эвенкийских сказаний // Эвенкийские героические сказания. – Новосибирск: Наука, 1990 .

2. Кэптукэ Г. Эпические традиции в эвенкийском фольклоре. – Якутск: Северовед, 1996 .

3. Немтушкин А. Н. Самелкил. Метки на оленьем ухе. – Красноярск, 1998 .

4. Окорокова В. Литературы народов Севера Якутии. – Якутск:

Издательство Якутского государственного университета, 2000 .

5. Хазанкович Ю.Г. Эвенкийская литература. – М.: Макс-Пресс, 2002 .

ИСТОРИЯ, ПЕДАГОГИКА, СОЦИОЛОГИЯ

–  –  –

ПРОБЛЕМЫ МОЛОДЁЖНОГО СОЦИУМА

НА СЕВЕРЕ В Якутии проживает 285,1 тысячи молодых людей, в том числе в городах – 191,0 тыс. человек, в сельской местности – 94,1 тыс. человек, или 66,8% и 33,2% соответственно. При этом наблюдается устойчивая тенденция всё большей концентрации молодёжи в г. Якутске (34% от всего населения столицы). В решении перспектив социального и экономического развития республики всё большую значимость приобретают вопросы реализации молодёжной политики. Наряду с достижениями в области воспитания и образования молодёжи остро стоят вопросы укрепления здоровья, трудовой занятости и политической активности .

Современной молодёжи республики свойственны и духовнонравственные, и материальные жизненные цели. На первом месте

– стремление получить хорошее образование и тем самым увеличить шансы престижного трудоустройства в будущем .

В сфере профессионального образования республики достигнуты определённые успехи. В настоящее время функционируют 35 учреждений начального профессионального образования, 2 учебно-производственных комбината, 2 учебнопроизводственных предприятия, 28 учреждений среднего профессионального образования и 9 учреждений высшего профессионального образования. Подготовка специалистов с высшим профессиональным образованием в республике осуществляется по 94 направлениям и специальностям. В учреждениях начального профессионального образования обучается 7 тысяч человек, среднего – 17 тысяч, высшего - 38 тысяч человек. В 9 вузах, филиалах государственных и негосударственных вузов, а также по целевому направлению Департамента образования, подготовке и расстановке кадров при Президенте РС (Якутия) в вузах РФ обучается 42,2 тысячи студентов .

В 2007 году дипломы вузов республики получили около 3-х тысяч человек. Вузы Центра, Сибири и Дальнего Востока по линии Департамента закончили 670 человек, из которых работают по распределению 585 (87 %). Кроме того, выпускников учреждений среднего профессионального образования насчитывается 2900 человек, из них получили назначение на работу 2038 (70 %) .

Республика Саха (Якутия) – единственный субъект РФ, где вопрос о трудоустройстве выпускников рассматривается и отслеживается на уровне правительства, что накладывает ответственность на органы государственной власти и муниципалитеты. Несмотря на это, во многих улусах хронически не хватает специалистов, хотя основная часть молодёжи продолжает обучаться за счёт госбюджета и учиться по целевым направлениям .

В республике ежегодно отмечается недостаток кадров с рабочими специальностями. В связи с реализацией мегапроектов данный вопрос актуализируется и требует немедленного разрешения .

Экономически активное население Республики Саха (Якутия), по данным Госкомстата, составляет порядка 50% населения, из них молодёжи – одна треть (137,2тыс. чел.). Это свидетельствует о наметившейся положительной тенденции к постепенному увеличению трудоустройства молодежи .

По оценкам экспертов, общая численность безработных в республике превышает численность зарегистрированных безработных в 3,7 раза. Поскольку немалое количество молодых людей, нуждающихся в работе, предпочитает не регистрироваться, то по экспертным оценкам их количество гораздо больше .

Безработица среди молодёжи имеет тенденцию к увеличению за счёт выпускников школ, ПТУ, вузов, демобилизованных военнослужащих, вынужденных переселенцев, лиц, отбывших наказание в исправительных учреждениях. В последнее время отмечается перенасыщение рынка труда юристами и экономистами. Наличие высшего профессионального образования не является гарантией успешного трудоустройства .

Результаты проведённого нами социологического опроса в рамках проекта РГНФ показывают, что более половины спроса на высококвалифицированных специалистов в улусах и городах республики приходится на учителей (математики, информатики, физики и английского языка); врачей узких специальностей; экономистов и юристов с опытом работы. Ежегодно не покрывается потребность промышленных предприятий в инженерных кадрах (в сфере энергетики, теплотехники, технологии), в высококвалифицированных рабочих специальностях (слесари-ремонтники, электро-, газосварщики, токари, фрезеровщики, электромеханики). Отмечается растущий спрос на водителей различных категорий, машинистов бульдозера, экскаватора; техников, рабочих строительных профессий, огранщиков и т.д .

Недостаточная адаптированность системы образования республики к требованиям рынка труда, особенно в рамках перспектив спроса на рабочую силу в профессионально-квалификационном аспекте, привела к рассогласованию рынка труда и рынка образовательных услуг. Система образования ориентировалась в первую очередь на устремления молодёжи через ажиотажный спрос юношей и девушек на популярные специальности (юристов, экономистов, бухгалтеров, менеджеров). Неполный учёт потребностей экономики на перспективу способствовал появлению высоких показателей доли молодёжи в составе безработного населения. Хроническая безработица характерна для сельской молодёжи арктических и северных улусов республики. По мнению экспертов, данное обстоятельство служит индикатором критической социально-экономической ситуации в местах концентрации коренных этносов .

В Якутии сохраняется высокий уровень заболеваемости и смертности молодёжи, особенно среди малочисленных этносов Севера (эвенков, эвенов, юкагиров, чукчей, долган). Состояние здоровья молодых людей в возрасте 14-29 лет позволяет предполагать ухудшение показателей здоровья будущего взрослого населения в предстоящие 10-15 лет. Особую тревогу вызывают болезни, обусловленные большей частью социальными условиями молодых северян (туберкулёз, новообразования, психические расстройства и болезни, передающиеся половым путём) .

Одним из негативных факторов, влияющих на состояние здоровья молодёжи, по мнению специалистов, в последние годы становится потребление психоактивных веществ. Резко активизировался процесс наркотизации в молодёжной и детской среде. При этом уровень заболеваемости наркоманией среди несовершеннолетних в 1,5 раза выше, чем среди взрослого населения России .

Проведенные исследования позволяют утверждать, что в целом психоэмоциональный тонус якутской молодёжи находится в пределах нормы и особых беспокойств не вызывает. Только 9% опрошенных респондентов негативно охарактеризовали своё эмоциональное состояние, из них для двух третей свойственно состояние неуравновешенности и тревоги, для остальных характерны апатия и безразличие .

Несмотря на проводимую в республике политику здорового образа жизни, пристальное внимание к здоровью населения, и прежде всего молодёжи (увеличение числа спортивных сооружений, рост количества спортсменов, работа СМИ и общественных объединений), продолжает сохраняться высокое число заболевающих в молодёжной среде .

Одним из важных показателей политической активности молодёжи является готовность лично участвовать в политической деятельности. Однако в республике отмечается недостаточное число молодёжных и общественных движений. По результатам социологического опроса, организованного Министерством молодёжной политики РС (Я), в подобных движениях участвует лишь 4% опрошенных студентов, хотя желание принять участие в них выражают 15,2% студентов и 13,5% старшеклассников. Остальная часть молодёжи, в том числе неучащаяся и работающая молодёжь, равнодушна к молодёжным движениям .

В предвыборной кампании 2005 года по выборам в главы и представительные органы муниципальных образований на поселенческом уровне на 407 мандатов было выдвинуто 1318 человек, из них 123 представляли молодежь в возрасте 18-30 лет, или 9,3% от выдвигавшихся кандидатур. Из всех зарегистрировавшихся кандидатов в депутаты молодёжь составила 9,7% .

По результатам выборов из 384 глав муниципальных образований в возрасте 18-30 лет доверие населения получили 22 человека из числа молодёжи, или 6%, в возрасте 30-35 лет - 16 человек, или 4%, остальные 90% глав местного самоуправления составили граждане старше 35 лет .

Особое место в структуре ранжирования ценностей среди десятка предпочтений молодёжи отводится «семье». Она прочно занимает первое место (60,7%), склонны считать ее высшей ценностью 92,8% молодых людей .

Из основных материальных ценностей молодёжи следует выделить желание иметь собственный дом, квартиру. По мнению молодых, жильё является показателем социального статуса, возможностью обеспечить полноценный быт, отдых и семейную жизнь .

Вопреки некоторым пессимистичным прогнозам, потребность в создании крепкой семьи в молодёжной среде достаточно высока. Этот оптимизм связан с заботой об обеспечении будущего своих детей, получением качественного образования, наличием счастливой семьи и трудоустройством на престижную работу .

Низкий уровень заработной платы, сложности трудоустройства на работу молодых специалистов, административные барьеры и отсутствие первоначального капитала при организации собственного бизнеса, невозможность заработать крупную сумму денег для создания собственной материальной базы – все эти факторы отрицательно влияют на социальное самочувствие представителей молодёжного социума .

Экономическое положение молодёжи, в особенности студентов и школьников, определяется опосредованно, через социальноэкономический статус родителей. В целом более половины молодёжи оценивает материальное положение своей семьи как достаточное, при этом среди школьников отмечается наиболее высокая оценка своего материального благополучия .

Собственные источники дохода, связанные с трудовой деятельностью, имеют более 60% неучащейся молодёжи, но большинство их недовольно своим материальным уровнем жизни. Причина этого кроется в низкой заработной плате, отсутствии достаточных источников дохода, невозможности дополнительной работы. Это свидетельствует о существующем трудовом потенциале, который кроется в структуре проведения свободного времени молодёжи. При этом подавляющему большинству респондентов помогают материально (деньгами, вещами, продуктами) их родители или родственники .

Анализ республиканских СМИ и данных социологических опросов показывает, что наиболее острыми проблемами молодёжного социума являются пьянство, алкоголизм, преступность и безработица .

Преступность в молодёжной среде обусловлена невозможностью удовлетворить свои потребности в обеспечении более высокого материального достатка, в том числе продуктами питания, одежды, в сфере проведения досуга, а также желанием лёгкой наживы за счёт других. К числу основных причин молодёжной преступности специалисты относят: низкий уровень доходов, безработица и т.п.; неблагополучное непосредственное окружение (воспитание в неполных семьях или вне семьи); рост алкоголизма и наркомании .

В целом молодёжь выгодно отличается от старшего поколения уровнем квалификации, наличием тех знаний и умений, которые высоко ценятся на современном рынке труда, характером трудовых мотиваций, а также готовностью учитывать требования рынка, включая переквалификацию, если это необходимо. Подтверждением этого является активность, с которой молодёжь приобретает новые знания, получает второе дополнительное профессиональное образование на платной основе .

Молодые люди оптимистично оценивают для себя последствия экономических реформ, поскольку основная масса молодёжи в профессиональном, организационном и психологическом плане адаптировалась к новым общественноэкономическим отношениям и нашла способы зарабатывать на жизнь. При этом на плохое материальное положение указывает, прежде всего, молодёжь, работающая на государственных предприятиях и, кроме того, молодёжь северных и арктических улусов, где высок уровень безработицы. Наилучшее положение у молодёжи, занятой на частных предприятиях и в коммерческих структурах .

В целом относительно благоприятное положение молодёжи (в сравнении со старшим поколением) не означает, что у неё нет проблем социально-экономического плана. Это и боязнь остаться без средств к существованию, и разгул преступности в молодёжной среде, и потеря работы по каким-либо причинам, и сложность трудоустройства после окончания учебного заведения (востребованы на рынке труда специалисты с опытом работы) .

Реализация государственной молодёжной политики в республике связана с решением таких проблем молодёжи, как занятость, обеспечение жильём, укрепление здоровья и пропаганда здорового образа жизни, профилактика правонарушений, воспитание гражданственности и патриотизма, что требует значительных финансовых средств и организационной поддержки со стороны органов государственной и муниципальной власти .

Для устранения негативных тенденций или их нивелирования в молодёжном социуме следует провести комплекс первоочередных мероприятий: строительство объектов социальной инфраструктуры в муниципальных образованиях; обучение и переподготовку востребованных на рынке труда квалифицированных кадров;

повышение заработной платы специалистов по работе с молодёжью; увеличение финансирования муниципальных молодёжных программ; реализация нормативно-правовых актов государственной молодёжной политики .

Перспективы комплексного освоения обширной территории республики связаны с успешной реализацией молодёжной политики. Как показывают результаты проведённых исследований молодёжь готова к выполнению непростых задач, которые требуется решить в ходе рыночной трансформации российского общества .

Литература

1. Баишева С.М. Сохранение здоровья молодёжи в Республике Саха (Якутия): этносоциальный аспект // Материалы итоговой науч.-практ. конф. «Вопросы сохранения и развития здоровья населения Севера и Сибири». – Вып.6. – Красноярск, 2007. – С .

14-16 .

2. Молодёжь Якутии в цифрах и фактах // Газета «Молодёжь Якутии». – 2007. – 16 марта .

3. Баишева С.М. Мониторинг этносоциального положения молодёжи коренных малочисленных этносов Республики Саха (Якутия) // Этносоциальные процессы в Сибири. – Новосибирск:

Сиб. науч. изд-во, 2007. – Вып.8 .

–  –  –

РАЦИОНАЛЬНОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ РЕСУРСОВ

И ВЕДЕНИЕ ТРАДИЦИОННОГО ХОЗЯЙСТВА

В УСЛОВИЯХ ПРОМЫШЛЕННОГО ОСВОЕНИЯ

(НА ПРИМЕРЕ ВЛИЯНИЯ ПРОЕКТИРУЕМОЙ

ТИМПТОНСКОЙ ГЭС) По данным Всероссийской переписи населения 2002 года общая численность коренных малочисленных народов Севера Республики Саха (Якутия) в 70 населенных пунктах 21 улуса и в 10 возрождаемых местностях составляла 33,1 тысяч человек. На территории Южной Якутии в Нерюнгринском и Алданском улусах, где намечено строительство Тимптонской ГЭС, проживает 4,0 тысячи эвенков или 22% от общей численности данного этноса в республике .

Зона потенциального влияния проектируемой Тимптонской ГЭС характеризуется значительными дискомфортными условиями жизнеобеспечения коренного населения. К территориям проживания малочисленных народов Севера относятся в Алданском улусе - поселения Хатыстыр, Гонам, Угоян, а также рабочий посёлок Золотинка и Иенгринский наслег в Нерюнгринском улусе .

Обширная территория региона неоднородна по уровню социально – экономического развития, что обусловлено физикогеографическими, природно-климатическими условиями, различными формами хозяйствования, степенью освоенности сельскохозяйственных земель и оленьих пастбищ, ведением традиционных отраслей хозяйства аборигенного населения .

В пределах Алданского и Нерюнгринского улусов Республики Саха (Якутия) традиционные отрасли хозяйства - оленеводство и охотничий промысел функционируют в режиме постоянно повышенного риска, отличаются высокой себестоимостью и низкой рентабельностью. В аналогичной ситуации находятся отрасли сельскохозяйственного производства, переработки продовольственного сырья и местной промышленности. При этом технологический уровень производства в сельской местности остаётся низким. В местах компактного проживания эвенков Южной Якутии отмечается снижение темпов и масштабов обновления основных фондов производственного назначения .

Издревле коренные этносы находились в прямой зависимости от возобновляемых природных ресурсов, рационально используя которые они удовлетворяли потребности в питании, повседневном быте, развивали свою традиционную экономику .

Аборигенам исторически свойственно высокое чувство ответственности к процессам непрерывного саморазвития, самообеспечения, существование в постоянной гармонии с окружающей природой, без которой они не мыслят свою жизнь, являясь в свою очередь, активными её защитниками и бережливыми охранниками .

В настоящее время саморазвитие улусов отвечает требованиям устойчивости и региональным интересам, нацелено на уменьшение зависимости от федерального и республиканского бюджетов и на достижение самостоятельности. Факторами саморазвития являются оптимальное ресурсоиспользование, традиционная экономика и местное самоуправление .

Многолетнее промышленное освоение исконных земель проживания коренных малочисленных народов нарушило, прежде всего, их уклад и традиционный образ жизни вследствие изъятия и загрязнения громадных территорий хозяйственной деятельности — оленьих пастбищ, охотничьих угодий и рыболовных водоёмов. В конечном итоге нарушено экологическое равновесие, негативные последствия приобрели необратимый характер .

Непродуманная государственная политика в годы реформенных преобразований экономики республики и региона привела к разрыву сложившихся хозяйственных связей, единой системы координации и управления деятельностью предприятий традиционных отраслей .

Основная цель преобразований экономики в местах компактного проживания эвенков – повышение занятости и доходов сельского населения, достаточное продовольственное обеспечение на основе рационального природопользования и эффективного использования производственных ресурсов сельского и промыслового хозяйства – не достигнута до сих пор .

Сельскохозяйственная продукция в регионе производится в незначительных объемах и ассортименте. Представлена продукция традиционного оленеводства, охотничьего промысла, скотоводства, свиноводства и огородничества. Низкий уровень производства сельскохозяйственной продукции связан с ограниченностью биологического потенциала продуктивности сельскохозяйственных угодий. Основная часть закреплённых земель региона (10280 тыс.га) используется родовыми общинами в качестве охотничьих угодий .

За 2002-2006 г.г. во всех категориях хозяйств Южной Якутии поголовье крупного рогатого скота сократилось на 44%, в том числе коров – на 50%, свиней – на 92%. Поголовье оленей увеличилось на 3%, в том числе увеличение оленьего стада на 14,7% добились в Иенгринском наслеге и п. Золотинка. Сокращение оленьего поголовья допущено в Беллетском наслеге Алданского улуса на 6,7% .

Из отраслей растениеводства значительное развитие получило картофелеводство, благодаря усилиям частного сектора и крестьянских хозяйств Алданского улуса (в Нерюнгринском улусе картофелеводством не занимаются) .

Несмотря на неустойчивые и суровые погодные условия ежегодный сбор урожая составляет в пределах 150 т. В целом валовой сбор картофеля имеет тенденцию роста .

Овощеводство закрытого грунта в регионе развито слабо .

Отдельные жители п. Золотинка, с. Иенгра и крестьянские (фермерские) хозяйства Беллетского наслега Алданского улуса выращивают в теплицах овощи, которые реализуются в основном детским садам, школам, больницам .

Из-за высоких тарифов на тепло-электроэнергию практически не используются теплицы круглогодичного действия, что позволило бы не только снизить себестоимость овощей закрытого грунта, но и полнее обеспечить население овощами местного производства, а также создать новые рабочие места .

Отрасли животноводства так же, как и отрасли растениеводства, не могут удовлетворить потребности местного населения ввиду малых объёмов производимого в регионе мяса оленины, говядины, свинины и молока. Причём молоко производится только в местах компактного проживания эвенков Алданского улуса, а в Нерюнгринском улусе вовсе отсутствует. Объёмы производства молока и мяса в 2006 году по сравнению с 2002 г .

возросли по региону соответственно в 5,4 раза и в 2,8 раза. В этом заслуга хозяйств Алданского улуса, которые производят в среднем ежегодно 28,6 т молока и 16,4 т мяса в живой массе, что составляет 100% молока и 76% мяса, производимого в местах компактного проживания эвенков региона .

Производство всех видов местной сельскохозяйственной продукции в расчёте на одного жителя региона исключительно низкое и вовсе не соответствует нормативам потребления в республике и Дальневосточном Федеральном округе .

По нашим расчётам, в нашем регионе потребность в продуктах питания за счёт местного производства удовлетворяется по картофелю на 58%, по овощам – на 11%, по молоку – на 9%, по мясу – на 6% .

В то же время в Алданском улусе в местах компактного проживания аборигенов за счёт местных товаропроизводителей полностью покрывается годовая потребность в картофеле, в овощах – на 20%, в молоке – на 16%, в мясе – на 9%. В перспективе возможно увеличить производство мяса, в том числе оленины, свинины и картофеля за счёт применения современных технологий, освоения отдалённых пастбищ и сенокосов, расширения посевных площадей в частном секторе .

Потребление продуктов питания эвенкийского населения региона во многом зависит от завоза продовольственных товаров, находящемся на низком уровне, не отвечающем потребностям обеспечения рационального питания. При решении вопросов продовольственного обеспечения основное внимание должно быть уделено удовлетворению потребностей всех социальных групп населения региона .

Производство сельскохозяйственной продукции на душу населения с учетом производственных расходов вызывает некоторые опасения в обеспечении населения региона продуктами питания. Отсутствие базы переработки сельскохозяйственного сырья в регионе диктует необходимость приобретения и установки оборудования по переработке местной и привозной сельхозпродукции. Для развития перерабатывающей отрасли сельского хозяйства имеются определённые условия: близость рынка сбыта (города, рабочие поселки и старательские артели), местное сырье (свинина, оленина, говядина), благоприятные транспортные условия (круглогодично действующие железная и автомобильные дороги) .

Существующая политика в области ценообразования не способствует обеспечению рационального уровня питания. Ценовые скачки, постоянное повышение розничных цен на традиционные виды продовольственных товаров и низкие доходы не позволяют абсолютному большинству населения довольствоваться ими, что указывает на обострение проблем деструкции, ухудшение здоровья населения, особенно в местах компактного проживания эвенков Южной Якутии .

В республике рекомендованы урезанные нормативы потребления продуктов питания – 3000 ккал в сутки работающему (вместо 3685 ккал). Общеизвестно, что большинство работников промышленности, строительства, транспорта, сельского хозяйства занято тяжёлым физическим трудом (трактористы, бульдозеристы, оленеводы, охотники, рыбаки и др.), при этом они затрачивают большие энергетические ресурсы, которые не восстанавливаются скудным рационом питания .

Основной задачей сельскохозяйственных и промысловых предприятий Южной Якутии является дальнейшее развитие и расширение производства, повышение продуктивности и урожайности, снижение себестоимости продукции, сохранение прежних и создание новых рабочих мест, поиск новых путей хозяйствования .

Крайне низкий уровень развития перерабатывающей промышленности региона обусловлен снижением объёмов сельхозпроизводства, отсутствием переработки на местах промысловой продукции, разрушением системы государственных закупок продовольственных товаров .

Для организации переработки сельскохозяйственной продукции в регионе необходимым условием являются: увеличение объёмов сельхозпроизводства, обеспечение перерабатывающих цехов (предприятий) технологическим оборудованием, сырьём, вспомогательными материалами, предоставление различных льгот и компенсаций, подготовка квалифицированных специалистов .

Финансовое состояние предприятий пищевой промышленности тяжёлое из-за непомерно высокого налогообложения, которое приводит к удорожанию продукции местного производства и неконкурентоспособности с завозимой продукцией .

При соответствующей государственной поддержке предприятий перерабатывающей промышленности возможно увеличение производства местного молока, мяса, а также хлебобулочных изделий и хлеба .

Организация переработки молока, мяса и продукции промысла непосредственно в хозяйствах позволит самим распоряжаться полученной прибылью. В новых условиях реформирования экономики такое желание – объективная реальность. Но для организации малого производства даже на уровне РФ пока не разработаны как технологическая, так и правовая документация, поэтому на местах приходится работать интуитивно, учитывая интересы местного производителя и потребителя .

В перспективе для развития перерабатывающих производств, кроме финансовых вливаний в отрасль, необходимо урегулировать вопросы налогообложения, применения дотаций на ГСМ, транспортные расходы от мест производства до мест переработки и потребления, привести в соответствие закупочные цены на продукцию, укрепить материально-техническую базу отраслей .

В целях защиты жизненных интересов коренных малочисленных народов Севера при строительстве каскада ГЭС на р .

Тимптон следует:

• разработать механизмы согласования и принятия нормативно-правовых актов, регулирующих взаимоотношения малочисленных коренных народов с хозяйствующими субъектами, ведущими свою деятельность на территориях их традиционного природопользования, в том числе порядка передачи отдельных участков под промышленное использование на договорных условиях компенсации платы за земли, добываемые природные ресурсы и за наносимый ущерб окружающей среде;

• подготовить и рассмотреть ряд Федеральных Законов, направленных на регулирование отношений в области северного оленеводства, охоты и охотничьего хозяйства, рыболовства, повышения эффективности производства на основе внедрения современных технологий;

• при разработке федеральных и региональных государственных программ освоения природных ресурсов в местах традиционного проживания и хозяйственной деятельности малочисленных народов необходимо проводить не только экологическую, но и этнологическую экспертизу с участием представителей коренного населения и их общественных объединений;

• государственная экологическая и природоохранная политика должна исходить из природно-климатических особенностей улусов, ожидаемых естественных изменений климата, современного экологического состояния территорий, прав коренных малочисленных народов Севера в части традиционного природопользования и возмещения им материальных убытков от негативных последствий индустриализации .

Негативными экологическими последствиями промышленного освоения южных территорий проживания эвенков Якутии являются интенсивное нарушение структуры и биоценозов сельскохозяйственных земель, загрязнение атмосферного воздуха, деградация лесных массивов, истощение поверхностных и подземных пресных вод и рыбных запасов, активизация отрицательных мерзлотно-гидрологических процессов, повышение уровня заболеваемости населения .

Актуальным является создание системы и проведение регулярных комплексных проверок исполнительными и правоохранительными органами власти и общественными природоохранными организациями качества исполнения природоохранных и экологических законов, требований международных договоров и соглашений, иных нормативно-правовых актов Российской Федерации к территориям антропогенного воздействия .

В целях сохранения и развития коренных малочисленных народов и обеспечения им достойного уровня жизни Акционерному обществу «Федеральная энергетическая компания (ОАО «ГидроОГК») рекомендуется:

- обеспечить компенсацию родовым общинам стоимости затопляемых площадей (пастбищ, охотничьих угодий и водомов), а также за загрязнение территории, воды и воздуха;

- построить очистные сооружения в населённых пунктах, находящихся на берегах рек;

- обеспечить выплату ренты за пользование природными ресурсами в местах исконного проживания коренных малочисленных народов Севера (ст.13 ФЗ «О соглашениях о разделе продукции» от 30.12.1995 г. №225-ФЗ в ред. от 29.12.2004 г .

№199-ФЗ);

- финансировать научные разработки и региональные целевые программы социально-экономического развития коренных малочисленных народов Севера, а также проведение комплексных экспедиций региональными научными центрами в места компактного проживания коренных малочисленных этносов .

В целях обеспечения социальных гарантий коренным малочисленным народам Южной Якутии и проведения эффективной политики поддержки аграрного сектора в местах их компактного проживания, следует предусмотреть комплекс мероприятий, куда войдут:

- взаимовыгодное сочетание экономических интересов различных форм собственности путем рациональной интеграции, с одной стороны, крупных унитарных промышленных предприятий и с другой, мелких и средних сельских товаропроизводителей;

- создание сети различных форм кооперации для решения производственных, снабженческо-сбытовых и других вопросов, требующих значительные материально-трудовые и финансовые ресурсы;

- безвозмездное выделение земельных угодий хозяйствам всех форм собственности коренных малочисленных народов Севера, исходя из классности и расстояния имеющихся земельных фондов;

- создание регионального фонда поддержки сельскохозяйственного производства за счет рентных платежей за использование природных ресурсов в регионе .

Литература

1. Развитие коренных малочисленных народов Севера Республики Саха (Якутия) до 2020 года/ Ин-т проблем малочисл. народов Севера СО РАН, сост. В.А. Роббек и др.; ред. С.М. Баишева .

– Якутск: ГУ РИМЦ, 2007. – 140 с .

2. Роббек В.А., Костюк В.Г., Баишева С.М. Отношение народов Севера Республики Саха (Якутия) к рыночным трансформациям // Гуманитарные науки в Сибири.- 2006. - №3. – С. 82 - 87 .

–  –  –

АБОРИГЕНКИ ЯКУТИИ: НОВОЕ

В СОЦИАЛЬНОМ ПОРТРЕТЕ

На территории от Таймыра до Саян и Приморья - с севера на юг, от Кольского полуострова до Чукотки - с запада на восток проживают малочисленные народы Севера России. Республика Саха (Якутия) является вторым по численности проживающих меньшинств субъектом Федерации после Тюменской области, в состав которой входят Ханты-Мансийский и ЯмалоНенецкий национальные автономные округа. По данным Всероссийской переписи населения 2002 г., в Якутии проживало 32,2 тыс. представителей коренных малочисленных народов Севера. Среди них самая крупная этническая группа – эвенки (18232 чел.). Прослеживая демографические показатели последних десятилетий, следует отметить значительный прирост численности эвенков: если в период между переписями 1979-1989 гг. она выросла на 24,5%, то за период с 1989г. по 2002 г. – на 26,3% .

В эпоху социализма коренные народы Якутии в основном проживали в сельской местности: село было практически мононациональным. Из коренных народов Саха – якуты занимались преимущественно сельским хозяйством, малочисленные народы Севера – традиционными оленеводством и северными промыслами. Индустрия и транспорт были в целом сферой занятости лиц некоренной национальности. Такое «этническое» разделение труда поддерживалось государственной политикой, воспринималось как норма социо-профессионального развития населения региона. При этом территории традиционного природопользования и проживания коренных народов, включая и эвенков, неуклонно сужались. Особенно это было заметно в районах строительства крупных транспортных магистралей и горнодобывающих предприятий. Например, южно-якутский участок БАМа в буквальном смысле «прошелся» по земле и укладу жизни эвенков Якутии .

Миграционный приток на территории малочисленных народов Севера Якутии был таков, что, например, в районах алмазной и угледобывающей промышленности население на 95состояло из пришлых лиц. Такое соотношение не могло не отразиться на сохранности культуры, уклада и образа жизни коренных народов. Промышленное или транспортное вторжение, влекущее за собой социокультурные и хозяйственные изменения, было характерным для большинства традиционных мест проживания эвенков, эвенов, юкагиров, долган и северных якутов .

Для женщин коренных национальностей период развала страны стал временем большого социально-экономического и человеческого вызова. Прежде всего следует признать, что в кризис этнические села Якутии (колыбель и основное место проживания коренных этносов) вступили уже «истонченными»

в плане демографического и этнокультурного развития. В научной литературе широко освещены такие негативы, как перекос в половозрастном соотношении, сложная семейно-брачная ситуация, особенно в селах Крайнего Севера и отдаленных улусах, разрыв в культурной преемственности поколений, потери в сферах языка, традиционных занятий и образа жизни .

Комплексный кризис привел к тому, что хозяйство и социальная инфраструктура на территориях коренных малочисленных народов Севера Якутии были обречены на выживание .

Были разрушены существовавшие десятилетиями экономические структуры (организация сельского хозяйства и промыслов, их снабжение и т.д.), хозяйственные и коммуникационные связи, обеспечивающие функционирование поселений. Можно было сказать, что уровень жизни в ряде мест проживания коренных этносов вернулся к показателям начала ХХ века .

Женщины аборигенных этносов в предыдущие десятилетия вынесли громадную экономическую и социальную нагрузку. Гендерные исследования свидетельствуют, что именно женщины в Якутии приняли на себя первые удары кризиса – инфляцию, безработицу, культурный шок. Осознание женщинами ухудшающегося положения семьи и детей подвигло их на очередной подвиг – работу «за троих» на любых, в т.ч. на самых непрестижных и малооплачиваемых рабочих местах. За счет женщин удалось сохранить жизненный минимум у преобладающего большинства семей. Во имя этого многие якутянки пожертвовали здоровьем, профессиональными амбициями (нередко любимой специальностью) и жизненными планами .

В социальном поведении аборигенок Севера за последние полтора десятилетия появилось много нового. На их облик воздействовал целый ряд серьезных факторов, прежде всего, изменились состав и структура населения. За постсоветский кризисный период в республике произошел массовый отток пришлого населения, в первую очередь из закрывающихся промышленных поселков и приисков. Суверенизация Украины, Беларуси, среднеазиатских и закавказских республик также вызвала миграционные потоки – часть приезжих из республик бывшего СССР вернулась на историческую родину, чтобы оформить гражданство и получить жилищно-социальные гарантии .

В силу объективных причин приток на Север несколько снизился даже из российских субъектов. Статистика РС (Я) показывает высокую миграционную подвижность в Якутии периода кризиса: если в 1980 г. из регионов РФ прибыло 32282 чел. и выбыло 28858 человек, то в 1990 г. прибыло – 21170, выбыло –

23084. Иначе говоря, сальдо миграции стало отрицательным. А к 2000 г. оно составило уже (-) 7232 чел.: прибыло – 26273, выбыло – 33505. По данным республиканской статистики, преобладающее число российских мигрантов составляют лица женского пола – как среди прибывающих (до 66,0%), так и среди убывающих (более 50%) .

Отмеченный еще в 1970-е гг. якутскими исследователями отток населения из малых этнических поселений в районные центры и далее – в рабочие поселки и города – продолжался и в 90-е годы. Это вызывает также дополнительные социальные трудности: кроме перегрузки социальной инфраструктуры привлекательных для мигрантов поселений, осложняется и без того напряженная ситуация с занятостью. Как нами отмечалось, среди мигрантов из сел большинство составляют женщины, что является специфическим отличием Севера от этнических сел СНГ. Аборигенки – наиболее активная категория и во внутрирегиональной миграции, более половины (54,9%) всех прибывающих на новое место жительства - женщины .

Специалисты отмечают, что женщины малочисленных народов Севера более активно ищут пути социальной адаптации в кризисной ситуации. Так, они составляют две трети всех мигрантов внутри республики, в основном – из села в городские поселения. Эвенкийки и эвенки – главная по численности группа аборигенных горожанок, для них же характерен высокий удельный вес лиц молодого возраста – 33,5%. Наблюдения показывают: молодые женщины коренных национальностей обладают более высокими адаптивными способностями, быстрее осваивают нетрадиционные социальные пространства, чем мужчины-сородичи .

Бедность и отсутствие социальных перспектив буквально «выталкивают» аборигенок из мест компактного проживания сородичей. Данное явление чревато не только количественными и качественными потерями для северных меньшинств: мигрируют более конкурентоспособные и, самое главное, находящиеся в фертильном возрасте женщины. При длительном урбанизированном проживании в полиэтничной среде (в Якутии проживают представители более 100 национальностей) женщиныаборигенки, несомненно, подвергаются ассимиляционным процессам .

В силу преобладания численности женщин репродуктивного возраста высока возможность создания смешанных брачных союзов и воспроизводства метисного населения. Этому способствует как отсутствие в городах и рабочих поселках достаточного количества мужчин коренных малочисленных народов Севера, так и разрыв в социально-профессиональных характеристиках. Среди попавших в поле гендерных исследований в Якутии именно женщины малочисленных народов Севера наиболее толерантны в выборе национальности брачного партнера .

Так, до 70% опрошенных в 2001-2005 гг. эвенкиек выразили готовность принять в свою семью нового члена – зятя или невестку – иной национальности. Они же указывали на наличие у членов собственной семьи или у родственников межнациональных браков, в ряде населенных пунктов этот показатель у эвенкиек существенно выше, чем у живущих рядом представительниц коренных народов – якуток и даже эвенок .

По отдельным данным, в некоторых поселениях республики количество смешанных браков составляет от 90% всех браков, заключенных аборигенками. Наиболее распространены у эвенкиек браки с мужчинами якутской и славянских национальностей, что соответствует пропорциональному представительству основных этнических групп. Среди женщин, согласившихся на наши интервью, немало и тех, кто живет т.н. гражданским браком – без официальной регистрации. Нужно подчеркнуть, что данный феномен был распространен среди женщин северных меньшинств гораздо раньше. Если для якутских сел традиционно сельскохозяйственного «профиля» явление гражданского сожительства относительно ново и часто связано с новой социальной идентичностью женщин, то в северных поселках, возникших на транспортных линиях и на добывающих участках, брак или сожительство с аборигенками практиковались с начала притока мигрантов извне .

Особое внимание вызывают молодые женщины в возрасте до 30-35 лет, т.к. они формируют новое «женское лицо»

Севера. Практически все якутянки имеют образование, для молодых женщин 25-30 лет характерно наличие высшего образования, нередко по двум специальностям. Больше всего образованных аборигенок проживает в городах и крупных поселках республики. Их жизненные ожидания отличаются по спектру и уровню от планов и установок старших сестер и матерей. Так, молодые северянки потенциально более мобильны не только в территориальном (горизонтальном) измерении, но и в вертикальном. Они готовы поменять профессию, специальность, прежде всего ради более высокого места в социальной иерархии .

При довольно высоких жизненных амбициях, среди аборигенок нет «розовых оптимисток». Наблюдается высокая доля женщин, негативно оценивающих будущность общества, социально-экономические и политические перспективы как страны, так и республики. В целом это совпадает с общими настроениями женщин Якутии, для которых характерно снижение кредита доверия государственной политике. В среде молодых женщин коренных национальностей типичны высказывания: «В этой стране будет только хуже», «Нужно успеть пожить, что-то получить в этой жизни». Это также отличает их от якутянок старших возрастных групп, традиционно настроенных лояльно к власти и продолжающих ожидать от государства социальной помощи, организованной поддержки во всех сферах жизни .

Наблюдается совершенно четкая возрастная дифференциация в области социально-политических предпочтений и общественного поведения. Среди молодых девушек и женщин преобладают лица, которые условно можно обозначить как «нейтрально» и «равнодушно» настроенные к общественнополитическим движениям, партиям или акциям. Таких больше всего среди молодых аборигенок до 25 лет. В этой же категории больше всего настроенных отрицательно или пессимистически по отношению к институту семьи и брака. Среди опрошенных студенток 17-22 лет коренных национальностей Севера необходимым вступить в брак для создания стабильной семьи с ребенком или детьми считают около 37%. Девушки в большинстве случаев планируют одного ребенка (59%), а часть из них и в этом сомневается .

Социальный портрет аборигенок был бы неполным без характеристики их внутреннего самочувствия. Среди молодых в возрастной группе от 18 до 25 лет в целом довольны своей жизнью всего 35%. Но ожидающих лучшей участи в будущем больше, чем в любой другой возрастной группе – почти 80% .

Это естественно, в силу молодости девушки больше уверены в себе, имеют более высокие притязания и жизненные амбиции .

Они надеются на исполнение своих профессиональных, карьерных и личностных планов .

При этом якутянки сохраняют приверженность к традиционным ценностям. Например, остается большой жизненной ценностью возможность поддерживать теплые отношения с друзьями. Так считают около 80% опрошенных женщин. Несмотря на все изменения в планах и поведении, молодые северянки также выразили желание иметь верных друзей, сохранить добрые отношения с родными и близкими. Для них, так же как и для старших по возрасту женщин, очень важным является иметь благополучных детей. Две трети всех опрошенных считают наличие позитивно социализированных, здоровых детей одним из главных условий собственной удачной жизни .

Отмечая все трудности кризисного периода, северянки признают возможности нового периода для них самих и их детей. Кроме социально-культурных, образовательных и коммуникационных инноваций, женщины отметили как позитивное происшедшее в сфере национального возрождения, в т.ч. и в сфере повседневной культуры. Женщины малочисленных народов Севера считают, что в последние полтора десятилетия сделано многое для активизации родных языков, возвращения интереса к языкам коренных народов республики, к этническим традициям. В этом они единодушны с представительницами других национальностей. В ходе анкетирования в городах и селах Якутии было выявлено, что в целом положительно оценивает процессы возрождения этнических культур Севера подавляющее большинство женщин некоренных национальностей. И они же подчеркивают, что мало реальных возможностей широкого, массового ознакомления и изучения культуры коренных и малочисленных народов Якутии. Типично мнение жительницы г. Якутска, пять лет живущей в столице, уроженки Центральной России: «… знакомство с живой культурой народов Якутии происходит только эпизодически, в дни каких-нибудь праздников. Не могу изучить ни язык, ни обычаи – работаю в русскоязычном коллективе, живу в подъезде, где все русскоязычные, включая якутов. По местному телевидению нет никаких разговорных курсов, нет аудиокассет или компакт-дисков для изучающих язык, нет и синхронного перевода в большинстве передач». В данном случае респондент имела в виду прежде всего язык саха, а ситуация с поддержкой и пропагандой языков северных меньшинств, включая эвенкийский, выглядит еще примитивнее… Для подавляющей части аборигенок новая социальная реальность имеет жесткое «рыночное» лицо. Немногие из них могут себе позволить комфортабельную повседневную жизнь, дорогостоящий досуг и отдых, внимание к собственному здоровью и внешнему виду. Среднестатистическая «женская» зарплата в республике была и остается меньше «мужской». Например, в 2001 г. женщины получали 64% «мужской» зарплаты. В Якутии наименьшая зарплата у женщин в сельских семьях, т.е. у женщин преимущественно коренных национальностей .

В 2003 г. среднемесячная зарплата по Якутии составляла 9422 руб., но это как «средняя температура по больнице»: разброс по районам республики большой. Для полноты картины приведем следующие данные: средняя зарплата в УстьАлданском районе была 4964, в Чурапчинском – 5078, в Верхоянском – 7649 руб. Наиболее высокой была зарплата работников промышленности в г. Мирный (18959 руб.) и в Анабарском улусе (15557 руб.) .

Женщины аборигенного происхождения в возрасте старше 30 лет оценивают свой уровень жизни достаточно критично. Независимо, где прошло их детство – в кругу семьи, или в поселковом интернате, - они не удовлетворены своим материальным положением. И чем старше по возрасту женщина, тем у нее ниже оценка качества жизни. Так, 63% опрошенных сельских женщин считают, что живут в материальном плане «плохо» и «очень плохо». В целом, такие настроения отражают реальность: среднестатистическая работающая женщина, не имеющая привилегий и высоких доходов, круглосуточно занята решением трудных производственных и бытовых задач. Показательно, что аборигенки в возрастной группе 30-45 лет часто указывают на некачественное и недостаточное питание себя и членов семьи .

Высокая устойчивость традиционных ценностей у аборигенок Якутии просматривается и в том, что даже в условиях бедности подавляющее большинство женщин, во-первых, в целом удовлетворены своей жизнью; во-вторых, при оценке качества жизни учитывают «нематериальные», моральноэмоциональные показатели. По данным наших опросов 2002гг., оценка взаимоотношений в семье эвенкиек, даже выше, чем в среднем по всем женским группам. Из всех опрошенных старше 18 лет 55% считают отношения в собственных семьях «хорошими» (довольны взаимоотношениями с детьми, с супругами и родственниками), 67% эвенкиек считают свои семьи благополучными. Около 30% женщин оценивают семейные отношения как «удовлетворительные», нормальные, в целом отвечающие основным требованиям. Как видно, мизерна доля считающих свои семейные отношения «плохими», требующими или радикального изменения, или даже их прекращения. Результаты опросов подтверждают не только наличие действительно крепких, здоровых семей, сколько внутреннее стремление женщин сохранять эти семьи .

Такой позитивный настрой заслуживает внимания специалистов социопсихологии как неожиданный. Ведь нагрузки на женщин в сфере домашнего хозяйства в последние годы возросли, т.к. выросла стоимость многих бытовых и сервисных услуг. Объем времени, требуемого на воспитание и образование детей, также вырос. Даже для относительно благополучных якутянок становится большим психологическим давлением рост цен на жилищно-коммунальные услуги, на дошкольные и все учебные заведения, на оплату лечебных услуг. Рядовая женщина республики зачастую находится в состоянии постоянного высокого стресса. Как следствие, медики отмечают рост показателей бытового алкоголизма и симптомов хронической усталости у женщин .

Самих аборигенок тревожит социальная перспектива и для подрастающих детей. По результатам опросов, каждая третья женщина, имеющая ребенка, открыто страшится вероятности его превращения в алкоголика или наркомана. Этот факт следует признать болезненным симптомом текущего времени .

При этом социальный или имущественный статус семьи не играет роли. Иначе говоря, даже в благополучных в материальном плане, интеллигентных семьях женщины ощущают пресс общей криминализации и социальной депрессии .

В культуре всех российских регионов ценность межчеловеческих отношений всегда играла большую роль. Женщины

– духовные и коммуникативные лидеры по своей природе, именно они часто становятся в семьях координаторами отношений с друзьями. Поэтому можно считать, что межэтническая толерантность, социальная стабильность в республике в определенной степени базируются и на традиционных нормах социального поведения женщин коренных национальностей. Нравственный потенциал, «нематериальный» подход к жизни еще остается духовным ресурсом женщин Якутии, помогающим им справляться с тревогами современности .

Литература

1. Винокуров И.И. Эвенки зоны Байкало-Амурской магистрали:

историко-демографический аспект (1976-1990гг.): Автореф.дис .

…канд.ист.наук. – Якутск, 1994. - С.18 - 19 .

2. Vinokurova L.I. Socio-cultural systems in the Northern Yakutia // INSROP. - 1996. - № 49 .

3. Винокурова Л.И Аборигенные этносы в модернизирующемся обществе// Этносоциальное развитие Республики Саха (Якутия):потенциал, тенденции, перспективы - Новосибирск, 2000. – С.163-188 .

4. Винокурова Л.И., Попова А.Г., Боякова С.И., Мярикянова Э.Т. Женщина Севера: поиск новой социальной идентичности. Новосибирск, 2004. - С. 196 .

5. Аргунов И.А. Социальное развитие якутского народа (историко-социологическое исследование образа жизни). - Новосибирск, 1985. – С.279 .

6. Женщины и мужчины Республики Саха (Якутия) .

Стат.сборник №318/5373. - Якутск, 2001. – С. 15 .

7. Попова А.Г. Демографическая ситуация малочисленных народов Севера Республики Саха (Якутия) // Коренные малочисленные народы Севера, Сибири и Дальнего Востока Российской Федерации в условиях модернизации общества: Материалы научно-практической конференции, посвященной Международному десятилетию коренных народов мира (г. Якутск, 15 декабря 2004 г.). Новосибирск, 2005. – С.133 .

8. Женщины изменяющейся Якутии: (социо-культурные характеристики, ожидания и надежды современниц). Якутск, 2006 .

9. Гендерный анализ нормативных правовых актов Республики Саха (Якутия): (содействие в достижении равенства мужчин и женщин и расширение прав и возможностей женщин). - Якутск, 2004. – С.33 .

10. Якутия: размещение производительных сил. -Новосибирск, 2005. - С.396 .

Головин А.Ф., с. Первомайское Тындинского района Амурской области

КОЧЕВАЯ ШКОЛА В АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ: ИТОГИ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Опыт первых кочевых школ в России был заложен в первые годы становления советской власти. «Первые советские школы для детей народов Севера, - писал Ф. Кронгауз, - стали возникать с первых дней установления Советской власти в северных районах. По мере организации в центре и на местах комитетов Севера, с возникновением культбаз, в составе которых находилась и школа, начиная с 1925-1926 гг. растет сеть школ и интернатов в наиболее отдаленных уголках Крайнего Севера»1 .

Реальную картину тех лет он образно обрисовал так: «От стойбища к стойбищу бредет на собаках и оленях… учитель, врач, охотовед, кооператор…»2. .

В первоначальном варианте в системе обучения детей кочевого населения учитель находился в составе возникших тогда как объективная реальность культурно-просветительских баз (культбазы). С точки зрения современной социальной педагогики учитель кроме образовательных функций по обучению детей выполнял функции социально-бытового назначения в работе со всем кочевым населением .

Первая кочевая школа для детей-эвенков была открыта в 1925 г. в местности Томмот Алданского района, в 1927 г. – в местности Тяня Олекминского улуса, в 1934 г. – в местностях Оленек и Жилинда Оленекского улуса (17 учащихся). Многочисленные материалы из истории советской северной школы говорят о неимоверных трудностях работы первых учителей в период 1925-1936 гг. в условиях кочевья. Следовательно, с позиций сегодняшней национальной политики государства в образовании мы говорим о втором рождении кочевых школ на крайнем Севере в новых социально-экономических условиях, призванных восстановить утраченное и создавать новое .

Проблема организации обучения детей в местах их постоянного обитания в таежных условиях встала особенно полно в конце 80-х – начале 90-х годов. Одной из причин этого стала полная нивелировка эвенкийских школ области, они перестали отличаться от школ русскоязычного населения. Этому способствовало разрушение системы социального развития эвенкийскго села в целом .

В Амурской области отсутствовала продуманная программа социального развития эвенкийских сел, зажиточные и самостоятельные колхозы в 80-е годы вдруг были реорганизованы в совхозы с огромным для села управленческим аппаратом (в аппарате, как правило, большинство чиновников было из числа приезжих). Эвенкийские села с чьей-то легкой руки были объявлены неперспективными. Таким образом, путем совхозноподхозного строя решались проблемы коренного населения, лишая его родной земли, возможности нормально жить и работать .

В такой сложившейся социально-культурной и бытовой ситуации не решались и главные задачи по развитию образования и культуры коренного населения. Начиная экспериментальную работу, мы проанализировали состояние, содержание и структуру всей образовательной деятельности детей-эвенков в Амурской области. Нами были проведены заседания «круглых столов», анкетирование, анализировалось то, что имелось в показателях. Выводы были неутешительны: из года в год в течение последних 15 лет все меньше становится выпускников школ, желающих работать в тайге. В лучшем национальном совхозе «Ленин-Октон» из семи бригадиров-оленеводов пять имеют возраст около 40 лет, два – немногим более 30. За последние 10 лет местную среднюю школу окончили около 80 человек, из них только каждый десятый работает в оленеводческих бригадах .

Среди главных специалистов совхоза всего 2 человека – выходцы из коренного населения. Анализ показал, что из 120 выпускников Первомайской средней школы Тындинского района за 10 лет, с 1980 по 1990 год, более 70% юношей и девушек работают на подсобных (разных) работах в подхозе «Заря» городского треста «Центробамстрой» и в совхозе «Первое Мая».

Как здесь не вспомнить емкое высказывание писателя Владимира Санги:

«Наша огромная Родина оказалась очень маленькой для малых народов Севера» .

Говоря о проблемах воспитания детей в 1990 году на сессии Тындинского районного Совета народных депутатов, делегат Всероссийского съезда оленеводов охотница совхоза «Первое Мая», бывшая воспитанница школы-интерната эвенкийка Раиса Акимова свою речь закончила вопросом: «Что же национального и самобытного мы оставим после себя нашим детям и внукам, кем мы стали?» Настало время возрождения настоящей эвенкийской северной школы со всеми ее атрибутами и свойствами. Определяя концепцию обучения и воспитания детей в школах компактного проживания коренного населения на Амурском Севере, мы взяли за основу образовательной политики идею строить обучение и воспитание на культурнонравственных традициях северных народов, жизни и укладе местного населения. Под нашим руководством был проведен анализ обученности учащихся-эвенков, их воспитанности, личной сформированности. Анализ показал следующее: 1) из года в год (от 10 до 15 %) становится меньше выпускников, желающих работать в тайге; 2) на столько же уменьшилось количество детей, умеющих выделывать шкуры, шить унты, рукавицы, шапки; 3) были разрушены традиционно крепкие семейные связи и обычаи в воспитании и формировании личности; 4) 50% детей «потеряли привычку» разговаривать на родном языке в школе и интернате. Школа в результате обучения в течение десятилетий по стандартному учебному плану и программам могла только констатировать утрату культуры, национальной самобытности, размытость национального самосознания .

Концептуальные основы развития школ в селах компактного проживания коренного населения, попытки моделирования эвенкийской школы, проводимая конкретная работа по сути вопроса освещалась в районных и областных сборниках отдела и управления образования». В подготовке условий изменения существующей «образовательной политики» во всех эвенкийских школах области мы опирались на Советы на местах, совхозы, общественные организации. Так, учитывая необходимость плановой и целенаправленной работы, в резолюции Второй конференции ассоциации коренных народов Севера Амурской области по нашему предложению было записано: «В каждом из трех районов: Тындинском, Зейском и Селемджинском, - где в основном проживают малочисленные народности Севера, разработать конкретные программы, содержание и выполнение которых должно быть направлено на укрепление эвенкийских сел и поселков, национальной культуры, традиционных промыслов» .

За сравнительно короткое время (2,5 года) недалеко от национального села, на правом берегу реки Тында для Первомайской средней школы оборудовали базовый охотничий дом из 5 комнат, в котором имеются учебный класс и мастерские по изготовлению сувениров. На территории школьного охотничьего дома мастера и учащиеся также построили кроликоферму, баню, свинарник, вольер для животных .

Для обслуживания двух эвенкийских базовых школьных (тогда экспериментальных) охотничьих домов школами и шефами было приобретено 10 моторных лодок «Вихрь», 2 автомобиля высокой проходимости с будкой и радиостанцией, трактор, 2 электростанции, рации, бензопилы .

С 1990 по 1995 год Усть-Нюкжинская средняя школа в Тындинском районе была экспериментальной по организации производственного обучения детей-эвенков национальным промыслам. Общее руководство по моделированию и осуществлению всей работы с самого начала возглавлял автор данных строк, будучи начальником районо (1990-1993 гг.) и заведующим лабораторией управления на общественных началах. Идея формирования личности в процессе организации совместного труда взрослых и детей осуществлялась активно именно в эти годы .

Первый вариант модели кочевой школы на базе УстьНюкжинской средней школы автором этих строк был написан в стенах Госкомсевера в 1990 году по требованию его чиновников для заключения Контракта на оказание разовой помощи школам Севера Амурской области. Идеи модели кочевой школы были нами оформлены Уставом школы. Позднее модель и Устав кочевой школы перерабатывались в ходе апробации целей и задач эксперимента. С 01.09.90 г. впервые в области по приказу районного отдела образования при Усть-Нюкжинской средней школе начал функционировать экспериментальный кочевой класс для школьников 7-9 летнего возраста (1-2 классы) на расстоянии до 300 километров от села. Наши беседы, анкетные анализы подтвердили необходимость родительского окружения для детей такого возраста, естественной передачи социального опыта родителей, влияния родного очага. За последнее время многие исследователи и практики, справедливо критикуя интернатную систему воспитания, стали противопоставлять семейное и общественное воспитание (в данном случае семейное воспитание и организация системы воспитательной работы в пришкольном интернате для детей эвенков). В нашей концепции формирования личности в процессе совместного труда взрослых и детей изначально заложена идея подготовки детей в таком «нежном» возрасте, как 7-10 лет, для поступления затем в базовую школу с интернатом как объективная реальность .

Кроме Устава кочевой школы, в школе к этому времени были разработаны и утверждены учебный план и программы, график работы в кочевых классах, функциональные обязанности педагога-руководителя кочевого класса, родителей. Учителем кочевого класса была назначена опытный педагог с высшим образованием, эвенкийка Николаева Галина Сергеевна, которая с первых же дней не спасовала перед трудностями, строго по графику ездила по оленеводческим бригадам, проводила занятия по программам.

На первое время перед учительницей стояли следующие конкретные задачи:

- путем передвижения по графику по оленеводческим бригадам в течение длительного времени учитель проводит занятия по программам;

- переезжая в другое оленеводческое стадо, оставляет задания до следующего приезда, которые должны выполняться учениками с помощью родителей, имеющих, как правило, среднее образование и заинтересованных в учебе своих детей в местах их проживания;

- учитель одновременно проводит организационнометодическую работу с родителями по работе с детьми в выполнении домашних заданий;

- проводит занятия на эвенкийском языке с целью сохранения и закрепления навыков разговорного языка на ранней стадии развития ребенка;

- среди взрослого населения в оленеводческих бригадах учитель должен выполнять и функции педагога-просветителя .

Наши экспериментальные классы просуществовали успешно в течение 1991-1993 годов (три учебных года) .

С 1993-1994 учебного года из кочевых классов родилась кочевая школа для 1-9 классов .

Учебный план был составлен педагогическим коллективом на основе учебного плана школ народов Крайнего Севера .

Основные параметры нашей кочевой школы сводятся к следующему:

- в основной, базовой средней (полной) общеобразовательной школе может получить образование, как основное, так и полное среднее, любой ребенок, что определено в Уставе школы;

- в системе базовой средней функционирует кочевая школа для учащихся 1-9 классов, чьи родители подавляющую часть времени проводят в местах обитания оленеводческих бригад и охотничьих угодий;

- родители и дети совместно выбирают место учебы в 1классах;

- в любое время в течение учебного года ребенок может перейти из базовой школы в кочевую и наоборот .

Все организационно-педагогические вопросы регламентированы в Уставе кочевой школы, где, в частности, определены полномочия ее представителей на педсоветах, Совете лидеров .

На первом этапе становления кочевой школы в процессе накопления опыта, решения возникших вопросов и проблем были определены следующие виды деятельности:

Прежде всего, педагогическому коллективу, тем, кому предстояло работать, особенно руководителям школ, пришлось изучать места кочевья и стоянок оленеводческих бригад, вести учет количества детей в них, желания и возможности обучать родителей .

В результате проведенной предварительной работы в комплексе был принят наиболее подходящий вариант размещения кочевой школы, в основу которого легли: учет расстояния, доступность передвижения оленьим транспортом зимой, речным – летом и осенью, наличие необходимого количества детей .

В ста километрах от базовой школы, села Усть-Нюкжи, за короткое время мастера, учителя школы и учащиеся построили первую в Амурской области базу для кочевой школы на три оленеводческие бригады. Каждая бригада расположена друг от друга примерно в 40-50 километрах. Структурное построение школы: три небольших деревянных дома для занятий, общая площадь которых составляет 50 кв. м., домик для учителей и баня. Для подвоза детей на занятия в школу из бригад муниципалитет района, его отдел образования приобрели два мощных современных «Камаза» - вахтовки на 24 сидячих места каждая .

Следующий, наиболее надежный вид транспорта – олени. Вместе с детьми в школу едет кто-то из взрослых, чтобы не оставлять ребенка одного, чтобы помочь ему и проконсультироваться с учителями. Ученики кочевой школы обеспечены, как и все дети коренного населения из базовой школы, одеждой, продуктами питания, учебными и канцелярскими принадлежностями, учебниками .

Почти десятилетний опыт обучения детей в кочевой школе поставил перед нами и такую задачу, как быть дальше, когда дети из существующей школы «вырастают», оленьи пастбища «истощаются», необходимость функционирования кочевой школы на этом месте в дальнейшем отпадает. Такова ситуация кочевого образа жизни всего Севера Дальнего Востока. Так, в силу сложившихся обстоятельств и условий, эвенки нескольких оленеводческих бригад Севера Амурской области пасут оленей в соседней Саха (Якутии). В перспективе с учетом указанных явлений там намечается строительство базы для 2-й кочевой школы .

Практически деятельность кочевой школы направлена прежде всего на ученика, на развитие самостоятельной работы с учебником. Задания для ребят готовятся заранее учителями базовой колы, в которые заложены возможности развития способностей и укрепления навыков. Зная возможности и желания ребят, учителя стремятся индивидуализировать обучение. Тем, кто работает в кочевой школе, оказывается всесторонняя методическая и другая помощь. Особенно важен такой аспект оценки знаний учащихся, как прием зачетов у детей, как в тайге, так и в базовой школе. В Усть-Нюкжинской средней школе Амурской области формировался опыт общения с бригадами, где функционируют кочевые классы, через рации: два раза в неделю учителя по графику выходят по рации на связь с бригадами и оказывают помощь ученикам и родителям в подготовке заданий. В течение учебного года ученики из кочевой школы приезжают с родителями на месяц-два в село, где в основной школе занимаются с учителями по индивидуальной программе, сдают зачеты .

Результаты обучения говорят о том, что ученики справляются с программой. Дети-«таежники» много читают, среди них нет отстающих, все они собранные, аккуратные. Сравнительный анализ детей, проживающих в интернате, и детей из кочевой школы (по сути, все они питомцы одной базовой школы) по бережливости, аккуратности и самостоятельности свидетельствует не в пользу первых, которые постоянно теряют учебники, тетради, полотенца, требуют обязательного охвата группой продленного дня вместо самостоятельной работы и т.д .

В данном случае жизнь ученика в кочевой школе (классе) происходит в семье, где у него свои строго определенные обязанности, свои дела, свой мир. Дети живут естественной природосообразной жизнью, где действует по своим законам и правилам народная педагогика, осуществляется естественный процесс формирования личности в окружении своего «социума», что, в свою очередь, является лучшим способом социализации ребенка .

Когда мы начинали экспериментальную работу, были единые государственные учебные планы и программы, отсутствовали понятия «стандарт образования», «региональные, федеральные, школьные компоненты образования» и т.д. Мы отдавали себе отчет, что наша система образования в новых условиях потребует и нового осмысления выполнения учебного плана и программ.

Анализ программ обучения по таким предметам, как труд, физическое воспитание, изобразительное искусство, привели нас к осознанию следующих проблем:

- труд в тайге в начальный период становления личности – это программа организации настоящей, трудной, но посильной, а не искусственно осуществляемой бессмысленной трудовой деятельности детей по стандартным программам. В этот период блоки-стандарты по трудовому обучению детейтаежников мы определили простыми понятиями: дров нарубить, воды наносить, за оленями присмотреть, кочевье обеспечивать;

- труд в следующие периоды формирования личности ученика-таежника, учение и обучение обработке шкур, шитью меховой одежды и обуви, изготовление ловушек для зверей, познание «тайн» охоты, оленеводства, изучение на практике моторных лодок и т.д. – охвачено понятие «северное многоборье», которое охватывает весь комплекс по формированию физически здорового человека-северянина. В практике эвенкийских школ по предмету «северное многоборье» (физкультура) в конце учебного года ученики кочевой школы сдают итоговый экзамен

– бег с тиясуном, прыжки через нарты, метание маута, стрельба .

Основными параметрами знаний и умений являются здоровье, выносливость, ловкость, быстрота, четкая стрельба. Здесь все понятно: ребенок готовится к таежной жизни со своим укладом, своими законами и правилами .

Государственный стандарт, на наш взгляд, требует пересмотра и уточнения, исходя из жизненных ситуаций, сложившихся в регионах Севера в местах компактного проживания коренного населения. Так, в нашей практике мы не выполняем государственный стандарт, не изучаем в кочевой школе английский язык, дети не участвуют в постоянных «воспитательных» и «увеселительных» мероприятиях и т.п. Здесь нас можно обвинить в недопонимании реформаторских инноваций в условиях выстраивания конструкций всеобщего развития и подъема системы образования путем создания гимназий, лицеев, колледжей .

Мы уверены в одном: в сущности, любой ученик, желающий овладеть английским языком, мог бы изучать его факультативно, не желающий его изучать - получить аттестат без изучения этого предмета .

Кочевая школа – один из рациональных и возможных путей формирования нормальной гармоничной личности, воспитания человека без комплексов, с нормальной психикой, без затянувшегося на годы ученичества, способного жить и трудиться в тайге или месте компактного проживания коренного населения. Школа в тайге – это один из оправданных путей для создания этнорегиональной системы образования, ее соединения с духовным и материальным производством, где создаются условия для формирования личности в естественной среде для будущей жизни. Единая система образования с едиными учебными планами и программами прежде, «стандартизация знаний»

учащихся в наше время ограничивают возможности школы работать в режиме развития .

Наряду с развитием и становлением кочевой школы в своей экспериментальной работе по разработке новой модели развития эвенкийской школы мы уделили внимание созданию учебно-материальной базы для трудового обучения и воспитания детей непосредственно в местах производственной деятельности родителей или в условиях, близких к ним. Нами были разработаны программы, определено содержание разделов и тем в них по созданию необходимых условий подготовки на базе школы оленеводов, охотников, звероводов, водителей мотонарт, радистов, мастеров по пошиву меховой одежды и т.д. В народе нашу первую экспериментальную кочевую школу называли «школой в палатке» .

Очевидным становится то, что от традиционных методов и форм преподавания и общепризнанных принципов организации учебно-воспитательного процесса в обычной школе придется отказаться, какими бы современными они ни были. Нас не может не тревожить и тот факт, что изучение родного языка из года в год становится все более проблематичным: число родителей, владеющих языком предков, становится все меньше; падает интерес к изучению языка у детей. Учителя эвенкийского языка школ Севера Амурской области не имеют соответствующих условий для повышения профессионального мастерства. Качество издаваемых учебников и пособий, методической литературы не всегда удовлетворяет наши запросы .

В.А. Роббек пишет: «Цели кочевой школы может достичь учитель, вышедший из той среды, либо человек, по меньшей мере, овладевший внутренним интеллектуальным миром этноса, его духовностью, так как воспитание и обучение должны быть направлены на то, чтобы традиционное мировоззрение, народная философия, опыт жизни стали достоянием будущих поколений этноса .

Если у учителя, методиста, ученого другой менталитет, то их деятельность не достигнет конечной цели кочевой школы» .

Система инновационного образования на Севере должна являться основой выживания и развития коренных народов, школы которы должных способствовать сохранению традиционного уклада жизни, жизнеобеспечению своих этносов, созданию определенной инфраструктуры села, подготовке кадров .

Основой нашей модели сельской школы на Севере является создание единого образовательного пространства внутри школы, села, окружающего социума с учетом их возможностей и потребностей, национальных особенностей, интересов детей, социального заказа родителей, окружающей их реальной жизни, жизненной философии старшего поколения .

Литература

1. Габышева Ф.В. Образовательная политика Республики Саха (Якутия) в целях обеспечения доступности качественного образования // Содействие распространению грамотности среди школьников, принадлежащих к коренным народам, путем укрепления потенциала системы общинного образования у кочевых народов Севера Республики Саха (Якутия). - Якутск, 2007. – С .

9-10 .

2. Роббек В.А. Научные основы создания системы образования кочевых народов Севера. – Новосибирск: Наука, 2007 - С .

13 .

3. Бадарч Дендев. Развитие кочевого образования как вклад в достижении целей программ ЮНЭСКО «Образование для всех» .

// Содействие распространению грамотности среди школьников, принадлежащих к коренным народам, путем укрепления потенциала системы общинного образования у кочевых народов Севера Республики Саха (Якутия). - Якутск, 2007. – С. 7 .

4. Габышева Ф.В. Образование: опыт (Практика) и поиски Республики Саха (Якутия). // Партнерство в образовании стран Циркумполярного Севера – Якутск, 2006.- С. 4-5 .

5. Егоров В.Н., Неустроев Н.Д. Специфика деятельности малокомплектных и кочевых школ в условиях Севера. – Москва:

Академия, 2003.- 221 с .

6. Инновационные учреждения Амурской области // Информационный сборник под ред. А.И. Клинкова.- Выпуск 1. - Благовещенск, 1996. – С.67-69 .

7. Концептуальные основы моделей сельской школы/ под ред .

А.И. Клинкова. - Благовещенск, 1996.- С. 45-50 .

8. Концепция системы кочевых образовательных учреждений РС (Я) // Модернизация системы общего образования в местах компактного проживания коренных малочисленных народов Севера РС (Я). – Якутск. – Вып. 1 .

9. Кронгауз Ф.Ф. Первые шаги Советской власти в области строительства школ (1917-1930). Просвещение на Крайнем Севере. – Ленинград, 1967. - Вып. 15.- С. 28 .

10. Народная педагогика и современная национальная школа. – Улан-Удэ: Изд. «Эрлик», 1993.- С. 7 .

11. Об организационно-педагогических условиях деятельности районо и школ // Материалы августовской конференции. – Тында, 1991. – 88 с .

12. Об организационно-педагогических условиях и практических направлениях деятельности районо и школ // Материалы конференции.- Тында, 1992.-1-2 с .

13. Партнерство в образовании стран Циркумполярного Севера. – Якутск, 2005.- С. 24-48 .

14. Программа для школ Северной зоны РСФСР. – М., 1926 .

15. Роббек В.А. Кочевые школы – синтез двух цивилизаций // Содействие распространению грамотности среди школьников, принадлежащих к коренным народам, путем укрепления потенциала системы общинного образования у кочевых народов Севера Республики Саха (Якутия). – Якутск, 2007. – С. 14-15 .

16. Ушинский К.Д. Избранные педагогические произведения. – М.: Учпедгиз, 1968. – С. 163 .

–  –  –

Отличительной особенностью этнической структуры региона в рассматриваемое время выступал многонациональный состав населения при различном культурном уровне этносов .

В национальном составе населения Дальнего Востока, согласно переписи 1923 г., доминировали русские – 954 тыс .

чел. (60,8%) из 1569 тыс. человек, без учета населения Камчатки и Сахалина (в документах 20-х гг. употребляется термин «великороссы»)[1]. В Забайкальской губернии «великороссы» насчитывали девять десятых всего населения. По мере продвижения на восток их количество уменьшалось, и в Приморье, где большинство населения составляли украинцы и корейцы, процент «великороссов» снижался до 34,6 .

Второе место по численности населения занимали украинцы (22,8%). Украинское население, главным образом, было сконцентрировано в Амурской и Приморской губерниях, где составляло треть населения (наиболее активно переселение с Украины в данные губернии осуществлялось в 1906-1911 гг., в ходе проведения аграрной реформы П.А.Столыпина), в Забайкальской губернии – оно почти отсутствовало (2%) .

Белорусская этническая группа насчитывала около 2% населения ДВО. Более значительный конгломерат белорусы образовали в Хабаровском уезде, где ряд сел имел только белорусское население, они составили 16,4% сельского населения уезда .

Украинцы и белорусы занимались, за немногими исключениями, сельским хозяйством, и жили, в основном, в сельской местности. Русские занимались, помимо сельского хозяйства, торговлей, ремеслами и службой; значительная их часть (34%) проживала в городах и городских поселениях. Из других славянских этносов необходимо отметить поляков – 10,8 тыс. чел .

(0,7%), иных славянских этнических групп, больших по численности, на Дальнем Востоке в начале 20-х гг. попросту не было .

Население, принадлежащее к славянским народностям, составляло 86,3% жителей края[2] .

Другие индоевропейские этнические группы представляли ничтожно малую долю населения Дальне-Восточной области: евреи - 7,83 тыс. (0,5%), латыши - 3,1 тыс. (0,2%), немцы тыс. (0,14%), эстонцы - 2,15 тыс. (0,13%), литовцы - 1,8 тыс .

(0,1%), греки - 571 (0,04%), цыгане - 226 (0,01%). Представители прочих индоевропейских народностей были столь малочисленны на Дальнем Востоке, что не могли образовать самостоятельные этнические единицы (в переписи 1923 г., при учете национального состава ДВО, есть графа «прочие и неизвестные», по ней зарегистрировано 18,2 тыс. чел. (1,2%) – болгары, чехи, румыны, датчане, осетины и др.)[3] .

В западной части Забайкальской губернии, в Петрозаводском уезде, компактной этнической группой расселялось 7,4 тыс. бурят (0,5% от всего населения ДВО, 6% от населения Петрозаводского уезда), занимавшиеся, в основном, скотоводством (97,3% проживало в сельской местности). В отличие от бурятской этнической группы, татарская общность на Дальнем Востоке (6 тыс. - 0,4%) стремилась селиться, главным образом, в городах и поселках городского типа (30% татар проживало в сельской местности) .

Соотношение сельского и городского населения подчеркивает особенности хозяйственной деятельности и размер участия в общественном производстве каждой этнической группы .

Примечательно распределение по городской и сельской местности и в других этнических группах. Сельское население преобладало над городским: в русской этнической группе – 65,3%;

украинской – 97%, белорусской – 91,6%, литовской – 61,1%;

эстонской – 62,4%. И, напротив, в греческой этнической группе доля сельских жителей составляла всего – 3,3%; в еврейской – 9,7%; в латышской – 35,9%; польской – 37,4%, немецкой – 48,6%[4] .

В социальной структуре населения Дальнего Востока РСФСР в 20-е гг. большие по величине этнические группы образовали выходцы из Юго-Восточной Азии. С 1862 г. началось проникновение в край корейцев, переходивших из Кореи в пределы Приморской губернии. Корейское население, сконцентрированное, главным образом, в южной части Приморья, занималось, как и славянское население, земледелием, но хозяйственный уклад корейцев, техника обработки земли и возделываемые культуры резко отличались от обычных традиций земледелия славянского населения. При переписи 1923 г. в пределах российского Дальнего Востока находилось 110,3 тыс. корейцев (7% от всего населения ДВО), ко второй половине 30-х гг. их численность возросла до 170 тыс. человек. Рост количества корейского населения в Приморской губернии заметно обгонял увеличение численности русскоязычного населения. Помимо оседлого корейского населения, некоторая его часть периодически прибывала в пределы ДВО в качестве наемных сельскохозяйственных рабочих .

Русская колонизация, иммиграция корейцев и движение на промыслы китайцев развивались параллельно со второй половины ХIХ в. Русское население постепенно, при содействии органов власти, к началу ХХ в. вытеснило китайцев с Уссури и Амура. Корейское население, одновременно с русским, оседало в южной части Приморья. В противоположность корейскому населению российского Дальнего Востока, занимавшегося, в основном, земледелием, китайское пересекало границу с целью промысловых заработков в качестве золотоискателей, строительных рабочих, торговцев и чернорабочих. Промысловый отход китайцев начал развиваться с 70-х годов ХIХ в., когда китайских рабочих из Чжилийской и Шаньдунской провинций стали привлекать на постройку Владивостокской крепости и порта, Уссурийской железной дороги, частные предприятия .

Основная часть китайского населения переходила границу весной (демаркационная, разделительная линия между Россией и Китаем вплоть до конца 20-х гг. ХХ в. была лишь обозначена на карте), и, заработав 150-300 руб., возвращалась к осени домой, в Китай. Лишь небольшая часть китайцев оставалась в пределах ДВО на несколько лет и еще меньшая – навсегда. Для периода 1906-1910 гг. Амурская экспедиция исчисляла ежегодный прилив китайского населения в 110 тыс. человек и отлив – в 80 тысяч. В связи с кризисом после гражданской войны и интервенции золотопромышленности (до 1917 г. в ней работало до 30 тыс. китайцев) и других отраслей промышленности, численность китайского населения в ДВО в 20-е гг. существенно уменьшилась .

Китайская этническая группа в ДВО по переписи 1923 г .

насчитывала 50,2 тыс. чел. (3,2% населения ДВО) и проживала, в основном, в городах, занимаясь временной, низкооплачиваемой работой, ремеслами и торговлей (42,3 тыс. чел. – городские жители; из них 92,9% - мужчины, приехавшие в край на сезонные работы и оставившие свои семьи в Китае)[5]. В Приморской губернии численность китайского населения доходила до 42,5 тыс. (6,7% населения губернии), в городах Приморья его доля увеличивалась до 17,2%. В большей части китайское население, пересекавшее границу, оставалось иностранными подданными (98%), в отличие от корейских мигрантов, принимавших в значительном количестве советское гражданство .

В городах ДВО в 1923 г. свыше одной трети корейцев (36,5%) были советскими гражданами; корейцы составляли третью по численности этническую группу городского населения Дальнего Востока СССР. По данным на 1 октября 1925 г. на Дальнем Востоке РСФСР было зарегистрировано 133,1 тыс .

иностранных подданных (китайцы – 57,17 тыс., корейцы – 73,14 тыс., японцы – 608, прочие – 2,2 тыс.) [6] .

Японская этническая группа, по переписи 1923 г., насчитывала 1,1 тыс. чел. (0,06% всего населения ДВО), и почти полностью была сосредоточена в Приморской губернии. По материалам переписи, удельный вес японцев в хозяйственной деятельности российского Дальнего Востока был незначительной, но в переписи не были учтены японские рыбаки (в начале ХХ века до 20-25 тыс.), ежегодно прибывавшие в русские территориальные воды на время рыболовного сезона, главным образом, на Камчатку [6]. Основная масса постоянно проживающих японских подданных была сосредоточена во Владивостоке (служащие компаний и банков, женщины из публичных домов) .

Во Владивостоке были расположены представительства торговых и судовых компаний (Мицуи-Буссаи», «Мицубисн-Сёдзи», «Кукусай-Шиппинг», «Ничиро-Фишери»). После запрещения в 1924 г. Дальревкомом частной банковской деятельности Владивостокское отделение Иокогамского «Банка звонкой монеты»

было закрыто, но отделение японского Банка Кореи продолжало работать до 1931 г., обеспечивая оплату аренды рыболовных участков в Охотском море. В рыбную путину дополнительно прибывали сезонные рабочие (в 1927 г. на японских рыбалках Приморского промыслового района работали 664 японца и 52 корейца). На 1 января 1937 г. во Владивостоке было зарегистрировано только 18 японцев (сотрудники японских рыбопромышленных фирм, транспортной конторы, корреспонденты газеты «Осака Асахи», члены их семей). В 1937 г. сотрудниками НКВД были арестованы мужчины в 11 японских семьях, проживавших во Владивостоке. После этого все японские иммигранты выехали из Приморья. Через год арестованные были освобождены и покинули край. Японское консульство было закрыто в 1946 г .

[7] .

Удельный вес выходцев из Юго-Восточной Азии («восточников») по переписи 1926 г. составлял 12,7% от всей численности населения края (168 тыс. корейцев; 72 тыс. китайцев). Согласно переписи 1937 г. на Дальнем Востоке китайская диаспора насчитывала 24,6 тыс.чел.; корейская – 165,2 тыс. чел. [8] .

Все указанные особенности миграции населения имели существенное значение для развития экономики края. Русское и корейское население (особенно сельское) прочно оседая в крае, не только увеличивало его производительные силы, но и способствовало накоплению капитала в экономике края. Напротив, китайские и японские мигранты ДВО, используя природные ресурсы края, ежегодно вывозило из его пределов в Китай и Японию значительные ценности в виде заработной платы, промысловых заработков, золота, торговой прибыли, рыбы и морепродуктов (на сумму 35-40 млн. руб.). Русское служилое население тоже высылало часть своей заработной платы и других доходов из пределов Дальнего Востока в другие регионы СССР, но в меньшей степени, чем китайские и японские промысловики, торговцы, рабочие вывозили к себе на родину .

Коренное население Северной и Северо-Восточной Азии (аборигены края) в социальной структуре населения ДВО было представлено полукочевыми и кочевыми племенами, главным занятием которых было скотоводство, охота и рыболовство .

Аборигены края проживали в большей части российского Дальнего Востока, в той его части, которая занята горными хребтами, болотами, тайгой, тундрой, непригодными для земледелия, и где большую часть года стоят сильные морозы .

В Забайкальской губернии наиболее многочисленную этническую группу аборигенов составляли эвенки (орочены), часть их населяла северные районы Приморской и Амурской губерний, и Камчатскую губернию. Из народностей, живших в Приморской губернии, наиболее многочисленными были нанайцы, жившие по Амуру и его притокам, начиная от Хабаровска, и нивхи, населявшие низовья Амура и часть побережья Татарского пролива. В Камчатской губернии большую часть коренного населения составляли чукчи, проживающие в Чукотском и Анадырском уездах. Из остальных этнических групп края в 20-е гг., одни, как коряки и камчадалы, сильно обрусели и смешались с пришлым русским населением, другие, как манегры и солоны, находились на грани исчезновения как этноса .

В переписи 1923 г., при определении национального состава населения ДВО, были учтены под критерием «туземные народности» общей численностью – 13,7 тыс. человек: эвенки (устаревшее название – тунгусы) – 5,8 тыс. чел.; нанайцы (устаревшее название – гольды) – 4,2 тыс.; нивхи (устаревшее название – гиляки) – 3,4 тыс., орочены – 311, тазы –3, камчадалы – [9]. Других сведений об аборигенах края перепись не приводит .

Необходимо отметить, что данные о коренном населении в переписи 1923 г. относятся исключительно к оседлому населению и без учета территории Камчатки и Сахалина, где проживала значительная часть аборигенов края. Сведения же об аборигенах, ведущих кочевой образ жизни в переписи отсутствуют. Потому наиболее ценными сведениями предстают данные о «туземных народностях», составленные в 1911 году .

Коренные народности края (около 20), согласно учету в 1911 г., были разделены на три группы, согласно языковой общности: палеоазиаты (31,5 тыс. чел.), тунгусо-маньчжуры (18,9 тыс.), тюрки (3,1 тыс.), общей численностью 53,5 тыс. чел. (3% от всего населения края). Палеоазиатская языковая группа была представлена: эскимосо-алеутской подгруппой (эскимосы – 1,415 тыс.; алеуты – 0,63 тыс.); чукотско-камчатской подгруппой (в данных 1911 г. она названа американской; чукчи – 12,97 тыс.; коряки - 7,9 тыс.; камчадалы – 2,2 тыс.); юкагирскочуванской подгруппой (в материалах 1911 г. – древнеазийская подгруппа; чуванцы (юкагиры) – 0,57 тыс.; нивхи - 4,3 тыс.; айно – 1,5 тыс.; чуванский язык ныне утрачен). Тунгусоманьчжурская языковая группа российского Дальнего Востока состояла из южной (приамурской) подгруппы: эвенки (самоназвание – орочены) – 4,7 тыс.; эвены (устаревшее название – ламуты) – 4,6 тыс.; самогиры – 0,4 тыс.; негидальцы – 0,53 тыс.;

ульчи (ольчи) – 1,9 тыс.; ороки – 0,39 тыс.; манегры – 0,111 тыс.;

солоны – 0,027 тыс.) и западной (маньчжурской) подгруппы:

нанайцы – 4,9 тыс.; орочи-удэхе – 0,321 тыс.; тазы-орочи – 0,1 тыс. чел. Тюркская языковая группа была представлена только якутами, общей численностью 3,1 тыс. человек [10] .

Малочисленные коренные народности (туземцы), этнически многообразные с ограниченными ареалами обитания, составляли по переписи 1926 г. 3,4% населения региона - 64,8 тыс .

чел. Однако в переписи 1926 г. к «туземцам» были отнесены буряты (8,6 тыс. чел.) [11], не входившие при учёте 1911 г. в данную группу. Если не учитывать бурятскую этническую группу при учёте аборигенного населения, то численность коренных народностей региона в 1926 г. составила 56,2 тыс .

(очень близко к показателям 1911 г.). Перепись 1939 г. зафиксировала 50,0 тыс. чел., представляющих коренные народности края [12] .

В связи с различными формами хозяйственного уклада и деятельности, коренное население Дальнего Востока распадалось на две группы: оседлое и кочующее. Численность кочевого населения российского Дальнего Востока в 1923 г. достигала 24 тыс. чел. (1,5% от всего населения края). В это число входили эвенки (орочены), населявшие северные районы Забайкальской, Амурской и Приморской губерний; манегры в Амурской губернии; эвены, коряки и чукчи в Камчатской губернии. Главным занятием кочующих жителей Дальнего Востока являлось оленеводство и охота. Земельная площадь, в пределах которой кочевали и добывали средства к существованию аборигены края, достигала 2 200 тыс. кв. км. (11 чел. на тысячу кв. км.) .

Небольшую по численности группу жителей составляло полуоседлое, легко подвижное коренное население, которое находилось между кочевым и оседлым населением края (основное занятие – охота и рыболовство). Проживали полуоседлые аборигены в низовьях Амура, вдоль рек и морского побережья, находясь в близком и непрерывном соприкосновении с русским земледельческим и промысловым населением. Русская колонизация вытесняла коренное население с исконных мест обитания (вырубка лесов, хищническая добыча пушного зверя и рыбы, распространение спиртных напитков и т.д.) и вынуждала многие «туземные» племена обращаться к другим формам хозяйственной деятельности, помимо охоты и рыболовства, - земледелию и скотоводству (в 1923 г. у коренного населения Дальнего Востока, проживающего в низовьях Амура было выявлено свыше 87 десятин посева) .

В общем, естественные ресурсы края использовались коренным населением в самой незначительной степени и способами, характерными первобытному, родовому обществу, что объяснялось недостаточными производительными силами местного населения и суровыми природными условиями обитания .

Аборигены края предпочитали сосуществовать в гармонии с окружающей средой, дополнять ее, не вступая в противоборство с природой .

Разнообразный этнический состав населения Дальнего Востока в 20-е годы обусловил наличие трех и более хозяйственных систем, свойственных непохожим друг на друга культурным цивилизациям. Именно в три первых десятилетия ХХ века на Дальнем Востоке происходило активное взаимодействие аборигенов и колонистов, различных культур. По мере освоения природных ресурсов стали постепенно складываться особые хозяйственные формы, как результат сочетания, компромисса разнообразных культурных цивилизаций или победы одной хозяйственной системы над другой .

В конце 30-х гг. этносоциальная структура региона также отличалась многонациональным составом (была представлена свыше 100 народностями). Однако в абсолютных и относительных величинах доминирование населения, представленного славянскими язычковыми группами, еще больше увеличилось, по сравнению с 20-ми годами, вследствие депортации из пределов ДВК выходцев из Юго-Восточной Азии (корейцев и китайцев). По переписи 1937 г. 66,8% населения ДВК составляли русские (1 518,2 тыс. чел.), украинцы – 14,4% (328,3 тыс.), белорусы – 1,6% (35,6 тыс.), евреи – 1,5% (33,8 тыс.), корейцы – 7,3% (165,1 тыс.), китайцы – 1% (24,6 тыс.) и др. Перепись 1939 г. выявила увеличение русских до 1 772,8 тыс. чел. (74,9%); украинцев 344,4 тыс. (14,6%); белорусов - до 39,9 тыс. -1,7 % [13]. Если в 1937 г. представители славянских языковых групп составляли 84,8% от всего состава населения региона, то после принудительного выселения корейской и китайской диаспоры из пределов края их удельный вес достиг отметки в 91,2% .

Коэффициент гетерогенности на Дальнем Востоке в 20е гг. (показатель горизонтальной социальной мобильности) населения по национальной принадлежности, несмотря на многонациональный состав этносоциальной структуры, не превышал средние показатели (максимальный показатель 0,5-0,6 в значении от 0 до 1). Однако население российского Дальнего Востока СССР в 20-30-е гг. по этническому признаку можно разделить на три резко отличные группы: аборигенов края, представленных небольшими по численности народностями;

выходцев с запада Евразии в лице колонизаторов индоевропейской расы, главным образом, русских; и выходцев из ЮгоВосточной Азии, в лице иммигрантов и сезонных рабочих, торговцев из Китая, Кореи и Японии (остальные этнические группы были столь малочисленны, что не могли оказывать самостоятельное влияние на хозяйственную и общественную жизнь в регионе). В разные годы численность этих этнических групп менялась, но соотношение оставалось приблизительно одинаковым. Измерение коэффициента гетерогенности по трем основным этническим группам выявляет его понижение до низкого уровня (0,24). Это показатель был характерен для Дальнего Востока 20-30-х гг., в конце 30-х гг. коэффициент гетерогенности еще больше понизился вследствие депортаций .

Таблица 1 Численное соотношение этнических групп Дальнего Востока РСФСР (по сведениям за 1925 г. в административных границах ДВО) Группы населения в тыс. чел. в% Аборигены края 45 3 Русскоязычные переселенцы (рус- 1454 87 ские, украинцы, белорусы) Выходцы из Юго- 167 10 Восточной Азии Всего 1666 100 Источник: Статистический ежегодник. 1923-1925 гг. ДальнеВосточное краевое статистическое управление. Ч.I. – Хабаровск, 1926. – С. 19 .

Низкий показатель гетерогенности по этническому признаку в ДВК при общей многонациональной этносоциальной структуре подчеркивает специфику культурно-хозяйственных отношений в рамках этнического регионального пространства .

Представители доминирующей этнической группы всегда устанавливают определённые границы и правила по отношению к другим народностям. В результате закрепляется внутренняя однородность определенной этнической группы как следствие увеличения интенсивности социальных связей внутри определённых этнических групп. И, напротив, наблюдается снижение интенсивности и уменьшение значимости межэтнических связей (абсолютный разрыв связей между определёнными этническими группами, полная ассимиляция или физическое истребление этноса наблюдается очень редко) .

Этим объективным обстоятельством обусловлен характер этносоциальной стратификации на Дальнем Востоке РСФСР в 20-30-е гг. ХХ века. В 20-е гг. этносоциальная стратификация определялась объективной пространственной и профессионально-отраслевой стратификацией. Значительно более высокий хозяйственный и технический уровень колонизаторов края (из России и Юго-Восточной Азии) и их подавляющая численность (главным образом, русскоязычного населения) определяли взаимоотношения основных этнических групп российского Дальнего Востока в 20-30е годы. Коренное население оказалось отодвинутым на окраины края, преимущественно на север и восток; оседлые выходцы из Юго-Восточной Азии сосредоточились по соседству с местами выхода на юге Приморья; не имеющие постоянного места жительства занимались промыслами по всему краю; русскоязычное население расселилось в центральных и пограничных (южных) районах, расположенных в долинах главнейших рек, наиболее пригодных для сельскохозяйственной деятельности .

В пространственно-экономическом отношении территория, населенная коренными народностями Дальнего Востока РСФСР, может быть разделена на пять естественноисторических областей, отличительные черты которых отразились на хозяйственном и бытовом укладе населяющих ее аборигенов: 1) восточное Прибайкалье (охота и скотоводство); 2) Средне-Амурская низменность, с охватом Сунгарийской и Уссурийской низменностей (земледелие); 3) северо-восточная оконечность Средне-Амурской низменности (рыболовство); 4) горно-таежная область к северу от бассейна Амура (оленеводство и охота); северо-восточное побережье Ледовитого океана и Берингова пролива (рыболовство и морской промысел) [14] .

Хозяйственный быт коренных народностей обуславливался одним обстоятельством – наличием или отсутствием оленеводства. По методу ведения хозяйства, оленеводство дифференцировалось на: тундровое, которое предполагало развитие оленеводства как такового (причем, в мелких хозяйствах (1/3 от всего количества), не в полной мере обеспеченных натуральной продукцией стада, в качестве подсобных отраслей приобрели значение пушной промысел и рыболовство); лесотундровое и таежное, где олень в первую очередь являлся транспортным средством при кочевках и промысле пушного зверя [15]. В первом случае, в условиях тундровой зоны, показателем экономической мощности хозяйства было поголовье оленей и степень обеспеченности данного хозяйства продукцией стада; во втором

– натуральная продукция стада отступала на второй план – экономическая мощность хозяйства, хотя и определялась поголовьем оленей, но уже не с точки обеспеченности продукцией самого хозяйства, а исходя из обслуживания пушного промысла транспортным средством. В связи с этим, в тундровой зоне оленеводческие хозяйства, имевшие до 200 голов оленей (при среднем количестве членов семьи) можно отнести к средней группе, а в лесотундровой – хозяйства, обладавшие стадом в 70 голов, при трех охотниках-промысловиках, были близки к высшей группе[15, 48] .

Оленеводческие хозяйства характеризовались натуральным и низкотоварным характером – на рынок попадало не более 1/3 валовой продукции. Валовая продукция оленеводства по трем северным округам – Чукотскому, Корякскому и Охотскому за 1932-1933 г. – составляла 8636 тыс. т. мяса и оленьей кожи на сумму 5429 тыс. рублей. Если исключить потребность в мясе всего населения этих округов, то товарный излишек мяса определялся в 3000 тыс. тонн [15, 47]. Низкая товарность оленеводства обусловливалась низкой стоимостью мяса, при которой его вывоз был убыточным для оленеводов; отсутствием удобных путей сообщения и подсобных предприятий по переработке продукции (консервированию и замораживанию) .

Положение коренных народностей Дальнего Востока в структуре этнической стратификации являлось результатом социально-территориальной стратификации того или иного типа коренные этносы оказывались внизу этносоциальной пирамиды не в силу политически-культурного фактора, а вследствие их малочисленности и занятия ими территории с крайне неблагоприятными климатическими условиями. В этом случае этническое неравенство выступало как производное вторичное социальное явление, причиной же низкого статуса являлся не сам этнос, а особенности территориально-профессиональной стратификации региона .

Иммигранты из Юго-Восточной Азии составляли особую группу в трудовых ресурсах Дальнего Востока - по переписи 1926 г. самодеятельными являлись 64,6% восточных народностей (88,9 тыс. - 53% иммигрантов из Кореи; 66,0 тыс. - 91,7%

- из Маньчжурии) [11, 34] .

Специфика самодеятельного населения китайской диаспоры в 20-е гг. в этносоциальной структуре Дальнего Востока РСФСР проявляется при анализе данных естественного движения населения. Китайская иммиграция давала по преимуществу взрослых лиц мужского пола, почти не имела естественного прироста и оседала в основном в городах и городских поселениях, распределяясь соответственно по отраслям промышленности. На сто родившихся детей в 1924 г. у русскоязычных жителей региона приходилось 49 умерших, у китайского населения ДВО в 1924 г. на сто родившихся зарегистрировано 3,9 тыс .

умерших. Доля самодеятельного населения в городах ДВО в русскоязычной этнической группе составляла 41%, в китайской

– 92%. Удельный вес мужской части населения в городах Дальнего Востока по русской и китайской этническим группам не менее показателен: русские – 51%, китайцы – 93% [16, 17 - 23] .

Приведенные цифры отражают бессемейный состав китайского населения и, большей частью, временный характер его пребывания в регионе. Одна из причин столь значительной цифры смертности китайских мигрантов – малая рождаемость, другая – повышенная смертность, несмотря на то, что большинство находящихся в ДВО китайцев принадлежало к возрасту от 20 до 45 лет. Повышенная смертность была вызвана особенностями жизни китайского населения на российском Дальнем Востоке – тяжелыми условиями труда (средняя продолжительность рабочего дня русского наемного рабочего до 1917 г. в среднем составляла 10 часов, китайского – 13 часов; разницей в оплате труда) и высоким уровнем преступности (хунхузничество, контрабанда, притоносодержательство и др.). При минимальной рождаемости прирост китайского населения происходил в основном за счет механического пополнения, а не естественного прироста [16] .

Характерной чертой китайских миграций оставалась сезонность - весной и осенью китайские мигранты переходили через советско-китайскую границу, перераспределялись между районами и предприятиями (весной многие рабочие с шахт переходили на строительство и рыбные промыслы). В то же время корейское население переселялось семьями при незначительном преобладании мужчин и более 90% оседало в сельской местности. Высокая текучесть китайской рабочей силы объяснялась также плохими производственными и бытовыми условиями на предприятиях. Иммигранты из Азии находились в неравных с русскими экономических условиях: получали меньшую зарплату за равный труд, выполняли более тяжелую и непривлекательную работу; хуже, чем российские рабочие, обеспечивались одеждой, обувью, питанием, жильем; отмечалось пренебрежительное отношение к ним и унижение личного достоинства на бытовом уровне1 .

Основную массу китайских иммигрантов составляли рабочие, которые были заняты на предприятиях добывающей промышленности, строительстве, погрузочно-разгрузочных работах в порту и на станциях железной дороги. По переписи 1926 г. из всего состава наёмных рабочих в 99,2 тыс. чел. 31,8 тыс .

(30,1%) составляли «восточники». Из всей численности наёмных рабочих, выходцев из азиатских стран, 23,2 тыс. чел. (73%) были представителями китайской диаспоры. Наемная рабочая сила иммигрантов из Азии применялась: в сельском хозяйстве среди корейских рабочих - 71,3%); в фабрично-заводской промышленности - 19,1%; в кустарно-ремесленной - 11,6%; на Труд рабочих-восточников был обособлен вследствие незнания ими русского языка, значительной разницы в бытовом и культурном уровне от русского труда в производстве отдельными артелями, возглавляемыми подрядчиками или старшинами, которые выступали в роли поставщиков и организаторов рабочей силы и являлись по существу вторым хозяином в производстве. В результате этого предприниматель, особенно на частновладельческом предприятии освобождался от обязательств по отношению к рабочему, возлагая их путем договорных отношений на подрядчиков. При такой системе эксплуатация труда восточных рабочих принимала размеры, не поддающиеся нормированию со стороны профсоюзов и органов Наркомтруда .

Заработная плата «восточников» при наличии института подрядчиков в производстве регулировалась не законодательными или договорными нормами профсоюза, а прямым соотношением применения организованного и неорганизованного труда в производстве. Обследование на двух государственных и трех наиболее типичных частных предприятиях, на которых одновременно были заключены коллективные договоры, выявило прямую зависимость понижения среднего заработка в зависимости от увеличения количества восточных работников (при 25% на производстве восточных рабочих их средняя зарплата составляла 42 руб.; при 75% - соответственно - 33 руб.; если применение восточного труда составляло 45%, средняя зарплата равнялась 52 руб.; при 88% - 25 руб.) .

железнодорожном - 7% и других видах транспорта - 7,1%, прочих - 21,6%. Рабочие - корейцы в основном были заняты сельскохозяйственным трудом, в незначительных количестве - в качестве лесозаготовителей, рыболовов и охотников (около тысячи человек). Китайские рабочие редко нанимались на сельскохозяйственные работы, в фабрично-заводской промышленности – 2,8 тыс. чел. являлись горнорабочими, 1,2 тыс. - забойщиками, 1 тыс. чел. - откатчиками, 512 - чернорабочими и 512 - местными транспортниками. В кустарно-ремесленной промышленности китайские рабочие составляли 60,6% занятых, преобладая почти во всех видах производства. На транспорте труд «восточников»

использовался на местных работах, не требующих высокой квалификации [11] .

После революции, когда приоритетными становились идеи интернационализма, выражения «желтые рабочие», «желтый труд», «желтая опасность» заменялись в обращении более благозвучными понятиями - «восточники», «восточные рабочие». Однако дешевизна китайской рабочей силы и её постоянный приток в регион обусловили традиционное использование труда восточников на самых трудоемких производствах, в основном в золотопромышленности. Отсутствие достаточного количества рабочих на Дальнем Востоке, дезорганизованный рынок труда вследствие различной оплаты рабочих одинаковой квалификации в разных отраслях хозяйства, ставил золотопромышленность в исключительно неблагоприятное положение по сравнению с другими отраслями промышленности. На биржах труда Дальнего Востока в 20-е гг. регистрировалось до 10 тыс .

русских безработных-чернорабочих, предпочитающих получать пособия 15 руб. в месяц, но не наниматься на работу в золотопромышленность на старательские работы (пособие по безработице и ряд других льгот для безработных составляли заработок старателя - 30 руб. в месяц). В свою очередь, китайские рабочие, не задерживаясь надолго в крае, не создавали проблем с местным населением: они выполняли наименее квалифицированную работу в промышленности, на которую русские рабочие не соглашались [17] .

Однако привлечение китайской наёмной рабочей силы оставалось рентабельным только на мелких и средних по объему производства частных предприятиях и на государственных предприятиях, на которых объемы производства были незначительными. По мере увеличения выработки золота заработная плата восточников при её выравнивании с русскими рабочими, потеря золота через контрабанду и незаконные валютные операции, возрастающая стоимость управленческого аппарата, амортизация имущества, инвентаря, более высокая производительность труда русского рабочего (в три раза), импорт товаров восточного ассортимента и другие расходы делали наем и содержание китайской сезонной рабочей силы убыточным. К началу 30х гг. в ДВК стала проявляться тенденция снижения абсолютной численности китайских рабочих в угольной промышленности и в золотопромышленности, по сравнению с серединой 20-х гг. Во многом причиной этому послужил конфликт на КВЖД и оккупация Маньчжурией Японией .

Корейская диаспора по социальному составу (по роду занятий): крестьяне – 91%; рабочие – 4,8%; батраки – 2,1%;

служащие – 1,2; остальные 0,8%. По виду деятельности большинство корейских мигрантов занималось земледелием (свыше 15% из них сочетали занятие земледелием с промыслами); незначительная часть – скотоводством, рыболовством, охотой. В сравнении с русским, корейское земледельческое хозяйство характеризовалось большей обеспеченностью рабочей силой при широком использовании труда подростков и стариков; преимущественно зерновым характером (просо, бобы, кукуруза, рис) при отсутствии молочного хозяйства и использовании крупного рогатого скота для полевых работ; меньшей производительностью труда и меньшей доходностью (на единицу обрабатываемой земли товарность корейского хозяйства была выше русского, но ниже на одного работника в хозяйстве и одного едока в семье; поэтому чистый средний доход русского хозяйства составлял в 1927 г. 446 руб., корейского – 159 руб.) [18] .

В сельском хозяйстве этническая стратификация проявилась в земельно-арендных отношениях. Продолжавшийся наплыв корейских иммигрантов в Приморье в 20-е гг. обострил земельную проблему. Корейцы рассчитывали, что советская власть наделит землей всех желающих согласно декрету ЦИК и СНК от 26 июня 1921 г. и декрету от 28 сентября 1925 г., устанавливавшим равенство в правах на трудовое землепользование между гражданами страны и иммигрантами, принявшими гражданство СССР. В соответствии со статьей девятой Земельного кодекса, иностранцам земля предоставлялась в порядке аренды на договорных началах, которая могла быть закреплена за ними при переходе в советское гражданство .

Однако 10 мая 1926 г. бюро Далькрайкома ВКП (б) признало невозможность расселения во Владивостокском округе иностранных граждан, получивших советское гражданство и желающих получить земельные наделы. Бюро Далькрайкома 7 февраля 1927 г. постановило ходатайствовать перед ВЦИК об изменении примечания к ст. 9 Земельного кодекса, признав более целесообразным формулировку: «Иностранцы, прибывающие на территорию СССР самовольно, правом на получение земли в порядке трудового землепользования не пользуются» .

Во Владивостокском округе дальнейшее землеустройство иммигрантов было решено прекратить с переселением всех безземельных в другие округа края за исключением тех, кто уже оформил советское гражданство .

Тем не менее практика самовольного захвата земель, в том числе тех, которые предназначались для российских переселенцев, по мере увеличения потока иммигрантов из Кореи в 20-е гг., продолжалась и в дальнейшем. Пытаясь сгладить остроту корейского вопроса, советская администрация по мере возможности изыскивала резервы для наделения корейцев землей в порядке трудового землепользования. При этом преимущество имели иммигранты, которые заселились в ДВК до 15 ноября 1922 г., независимо от их гражданства, а из вселенцев более позднего времени — те, кто оформил советское гражданство. К концу 1927 г. в Приморье были наделены землей свыше 10 тыс .

хозяйств корейцев, 2 тыс. находились в процессе землеустройства, 10— 12 тыс. хозяйств оставались безземельными. Местные власти пытались решить корейский вопрос усилением охраны границы и непредставлением части корейцев советского гражданства (исключение делалось лишь для некоторых категорий корейцев - членов ВКП (б), представителей выборных советских органов и т.п.)[19] .

Земледельческой деятельностью занималась и незначительная часть китайских иммигрантов, преимущественно остающаяся в крае на продолжительное время, формы ведения которой отличались от принятых методов в русских земледельческих хозяйствах. По своему земледельческому типу китайские земледельческие хозяйства отличались преимущественно полеводческим (огородническим) [20] характером деятельности (со своеобразным подбором сельскохозяйственных культур и орудий труда, преобладанием среди различных видов отхожих промыслов связанных с земледелием) с незначительным применением других видов сельскохозяйственных занятий. Значительное место в сельскохозяйственной деятельности китайцев в ДВК занимало макосеяние, тесно связанное с изготовлением и торговлей опиумом (мак и опиум вывозились в Маньчжурию контрабандным путем). Индивидуальные земледельческие хозяйства китайцев, в сравнении с русскими, характеризовались большей рентабельностью вследствие меньших затрат на закупку земледельческого инвентаря (отличавшегося простотой и дешевизной). От корейских земледельческих хозяйств китайские различались, при значительном сходстве подбора сельскохозяйственных культур, более качественными орудиями труда и разнообразной техникой обработки земли [20] .

Специфика хозяйственной деятельности китайской этнической группы прослеживается при анализе структуры частной торговли в 20-е гг. на Дальнем Востоке РСФСР. В 1910 г. в Амурской и Приморской областях на долю китайских приходилось 40% всех торговых заведений (в городах 46%) и 22% торгового оборота. На долю китайского населения доводилось 58% всех мастерских: портняжных, прачечных, парикмахерских, столярных, сапожных и т.п.[2, 25] .

Данные переписи 1923 г. свидетельствуют о сохранении удельного веса мелкого китайского капитала в розничной торговле региона и торговом обороте ДВО после гражданской войны. Более того, китайцы по числу торговых заведений выдвинулись на первое место (свыше 50%). Революционные события и гражданская война, приведшие к ограничению деятельности русского частного капитала, при гибкости китайской торговли, косвенно содействовали ее росту. В оптовых торговых отношениях роль китайской торговли была невелика. Среди частных оптовых заведений китайские фирмы составляли одну пятую часть (18%). По мере измельчания форм торговли удельный вес китайских предприятий возрастал: в оптово-розничной – 45%, в розничной – 56%, в базарной и разносной – 44%1 .

Таким образом, основные экономические позиции в 20-е гг. китайская диаспора ДВО занимала в городах, имея в собственности крупные торговые предприятия и мастерские, от которых разветвлялась сеть мелких лавок и отдельных ремесленников-кустарей. Китайские торговые предприятия в плане внутренней организации характеризовались тесной сплочённостью, развитой структурой взаимопомощи и сотрудничества между членами одной промышленной корпорации или земляческого объединения. В связи с этим среди китайских мигрантов поддерживалось широкоё предоставление банковского и торгового кредита (мелкие торговые и ремесленные предприятия были связаны с более крупными через постоянный кредит деньгами и товарами). Влияние китайского торгового капитала в регионе обеспечивалось непосредственными связями с сопредельной Маньчжурией - поставками на рынок региона, в том числе и контрабандными, китайских промышленных товаров; хорошо отрегулированной системой доставки товаров через границу .

Хозяева с наемной рабочей силой составляли среди иммигрантов Маньчжурии 28,9% (в том числе 32 заводчика и фабриканта), среди выходцев из Кореи - 13,9%. Хозяева, работающие только с членами семьи, и артели - 20,3% самодеятельного населения иммигрантов. Наибольшее представительство среди всех социальных групп имели члены семьи, помогающие в занятиях - 31,2% (98% из них помогали в сельскохозяйственных работах). На третьем месте находилась группа одиночек, составлявшая 14,1% самодеятельного населения [11] .

Согласно переписи 1926 г. удельный вес служащих «восточников» составлял 4,5% (среди корейских иммигрантов 1,2%). Иммигранты из Юго-Восточной Азии были представлеПоследняя цифра не показательна для определения размеров китайской разносной торговли, так как не учитывала торговлю контрабандными товарами - массовое явление для российского Дальнего Востока 20-х гг .

ны незначительными по численности слоями партийносоветских работников (участниками революционного движения), интеллигенции (врачами, актёрами, учителями), деклассированных элементов общества (проститутками, контрабандистами, содержателями притонов и др.). Выходцы из азиатских стран нанимались на работу в качестве младшего обслуживающего персонала, личной прислугой (1,2 тыс.), поварами, кухарками (1,1 тыс. чел.). В то время как среди корейских мигрантов насчитывалось 407 культурно-просветительных работников, 387 учителей, среди китайского населения Дальнего Востока этим видом деятельности были заняты единицы .

Корейская политическая эмиграция не только находила убежище на российском Дальнем Востоке, но и покровительство со стороны советских властей в случае сотрудничества с советской партийной элитой и лидерами Коминтерна. Корейский отдел при Приморском губкоме (Владивостокском окркоме) ВКП (б) играл роль организационного центра по руководству и координации революционной деятельности корейцев в Корее и Китае. В 1929 г. во Владивостокской округе было официально зарегистрировано 64 корейских политэмигранта. В Дальневосточной партийной организации ВКП (б) в 20-30-е гг. среди коммунистов-корейцев существовала так называемая группа «шанхайцев»1: Афанасий Ким, Михаил Ким, Нам-Ман-Чун, ЛиПолучила своё название в конце 1935 г. - начале 1936 г., когда в парторганизации ДВК были выявлены группы фракционеров («шанхайцы», «иркутяне», «нацсоветчики»). Шанхайцев возглавлял Афанасий Ким, член большевистской партии со времен гражданской войны. В середине 1921 г .

А.Ким побывал в Москве, где у него состоялась встреча с работниками Коминтерна - Бела Куном, Куусиненом, Сафаровым, Брандлером. На встрече было принято решение распустить две конфликтующие между собой группировки в Компартии Кореи и создать объединенный ЦК из шести человек (в него тоже вошел А.Ким). Членам ЦК поручили созвать объединительный съезд корейской коммунистической организации и в ноябре 1921 г. делегация корейских коммунистов отправилась на Дальний Восток. Перед отъездом ее принял В.И.Ленин. На встрече присутствовали Ли-Дон-Хы, Мальцев, ПакДин-Шун и секретарь-переводчик А.Ким (позднее, в 1929 г., газета «Тихоокеанская звезда» опубликует воспоминания А.Кима о встрече с В.И.Лениным) .

Делегация прибыла в г. Иркутск, где осенью 1922 г. состоялся объединенный съезд. А.Кима, в числе других, избрали в состав делегации на IV Конгресс Коминтерна. С февраля по май 1931 г. он являлся редактором «Тихоокеанской Ен-Хо, Петр Огай (занимали ответственные посты в краевой партийной организации, были членами крайкома ВКП (б)), КимДин, Тян-До-Ден, Пак-Тин-Сун и др.[22] .

Участники корейского революционного и партизанского движения многократно пересекали (нелегально или с согласия властей) советско-китайскую и советско-корейскую границу в обоих направлениях, находили поддержку и пристанище у своих соотечественников в России, организовывали тайные совещания, изыскивали финансовые средства, приобретали оружие .

Для обучения китайского коммунистического актива во Владивостоке в 1932 г. по инициативе ЦК ВКП (б) и исполкома Коминтерна была создана Китайская ленинская школа. Она служила базой подготовки кадров для подпольной революционной работы на оккупированной японцами территории Китая и для местной партийной администрации1. В сентябре 1937 г. в ней обучались более 150 чел. Некоторые партийные активисты назвезды». С мая 1931 по май 1933 г. был студентом института красной профессуры. После окончания его, по решению ЦК ВКП (б), направлен на Дальний Восток для создания политотделов МТС. 9 февраля 1936 г. был арестован, вместе с другом М.Кимом. По постановлению Особого совещания 14 декабря 1936 г. за «социально-опасную деятельность» сослан в Уфу на три года. 20 сентября 1937 г. А.Кима доставили этапом в Хабаровск для получения свидетельских показаний причастности бывшего начальника УНКВД по ДВК Т.Д.Дерибаса к руководству дальневосточной правотроцкистской шпионовредительской организации». Военная коллегия Верховного суда СССР 25 мая 1938 г. приговорила А. Кима к высшей мере наказания. См.: Сутурин А. Отцовские ордена/Тихоокеанская звезда, 1990. - 23 марта .

Во время конфликта на КВЖД на Дальний Восток РСФСР были доставлены военнопленные китайцы, которых использовали как рабочую силу в горнодобывающей промышленности. В январе 1930 г. интернированные китайцы были освобождены и отправлены на родину, но многие пожелали остаться в пределах СССР, в том числе большинство пленных матросов Сунгарийской флотилии. В начале 1930-х годов имелись случаи добровольного перехода на советскую территорию крупных военных китайских соединений — добровольческих армий и партизанских отрядов, вытесненных из Маньчжурии японскими оккупационными войсками. В декабре 1932 - январе 1933 гг. в Приморье перешла дунбэйская армия в составе нескольких тысяч человек с большим количеством беженцев. Советское руководство не только оказывало дружеский прием китайским военным на своей территории, но и организовывало помощь в беспрепятственном переходе границы. См.: Этнографические процессы в Приморье в ХХ веке. – Владивосток: ДВО РАН, 2002. С. 67 .

правлялись в Москву, где в 20-30-е годы работал Коммунистический университет трудящихся Востока и целый ряд других учебных заведений, в которых обучались китайские революционеры [23] .

Культурный быт китайских мигрантов незначительно отличался от присущих ему черт и особенностей в самом Китае и заимствовал минимальное количество элементов местной культуры (семейные обычаи и обряды, праздники, одежда, питание, виды досуга оставались неизменными). Китайцы почти не подвергались ассимилирующему воздействию местной социальной среды. В городах традиции национальной культуры поддерживались китайскими обществами, организованными наиболее состоятельными и образованными членами китайской общины. В противовес этим обществам советские органы власти стремились объединить наиболее непривилегированные группы китайских мигрантов в промысловые артели и товарищества с выборными старостами и артельной кассой, позднее в колхозы;

организовать среди китайских артелей партийные и комсомольские ячейки; вовлечь их в общественную деятельность [20] .

Корейские иммигранты, в отличие от китайских, в меньшей мере поддерживали национальную обособленность охотно перенимая культурно-бытовые привычки они с трудом осваивали русский язык и редко вступали в межэтнические браки.

Между собой китайские и корейские иммигранты поддерживали дружеские отношения – помимо близости культур между двумя диаспорами отсутствовала экономическая конкуренция:

хозяйственные приоритеты корейцев определялись жизнью в деревне, в отличие от китайцев, проживающих, большей частью, в городе. Более противоречивые отношения существовали между корейскими и японскими мигрантами, несмотря на такое же отсутствие экономической конкуренции (японцы никогда не являлись конкурентами корейцев в низкооплачиваемых отраслях физического труда). Отношения между двумя диаспорами определялись исключительно политическим мотивом – оккупацией Кореи Японией, вызвавшей национально-освободительное движение в Корее, и как следствие этого отношение корейцев к японцам было враждебным .

Взаимоотношения китайских и корейских мигрантов с аборигенами края строились на основе неэквивалентного торгового обмена (предусматривавшего скупку пушнины за бесценок, спаивание, кредитную зависимость). Поэтому ещё в 1925 г. советские органы власти поставили вопрос о выселение из районов проживания аборигенов региона корейцев и китайцев для искоренения кабальных сделок между ними и коренными народностями края [24] .

Сложившаяся к середине 20-х гг. ХХ века региональная этническая стратификация обусловлена как политическими мотивами (необходимостью закрепления региона в составе России), так и профессионально-отраслевой и территориальной дифференциацией определенных этнических групп. Однако в первое десятилетие существования советской власти на Дальнем Востоке РСФСР (до начала 30-х гг.) этническая стратификация в регионе в большей мере определялась профессиональноотраслевыми и территориальными факторами стратификации – политические мероприятия власти в области национальной политики в значительной мере направлялись на ликвидацию и уменьшению фактического этнического неравенства. Теоретическая доктрина национальной политики советского государства в 20-е годы, сформулированная И.В.Сталиным, исходила из постулата, что в дореволюционной России лишь «одна нация, именно великорусская, оказалась более развитой в политическом и культурном отношении, чем другие», и поэтому она обязана оказать другим народам помощь для ликвидации их отсталости [25] .

Советская власть сразу после своего утверждения занялась формированием специального механизма и бюрократических структур, обеспечивавших управление этническими меньшинствами страны. В 1918 г. в РСФСР был создан Народный комиссариат по делам национальностей и ряд губернских и уездных национальных комиссариатов. В 1924 г. с образованием СССР Наркомнац был упразднен, а исполнительным органом, контролировавшим проведение национальной политики на местах, стал отдел по делам национальностей при ВЦИК. Соответствующий организационно-управленческий аппарат создавался и на местах – в губерниях, волостях, уездах [26] .

В 1923 г. при отделе управления Дальревкома приморской губернии была введена должность уполномоченного по корейским делам («уполкор»), в ноябре 1924 г. должность уполкора была переподчинена президиуму Дальревкома. Позже при проведении административно-территориальных изменений в регионе должности уполномоченных сохранялись с привязкой к соответствующим инстанциям по территориальным единицам (округам, областям, районам и пр.). Уполкор подчинялся непосредственно председателю Дальревкома (Дальерайисполкома) на правах заведующего отделом. В его обязанности входило координирование и направление работы всех уполномоченных по корейским делам в Дальневосточном крае. Главная задача уполномоченных заключалась в содействие скорейшей советизации корейского населения. В их обязанности входили предварительное изучение и разработка всех важных проблем, связанных с корейцами: земельной, налоговой, получения советского гражданства и др. Уполномоченные помогали организовывать корейские артели и кооперацию, переводить на корейский язык наиболее важные документы, проводили учет и анкетирование корейцев, вовлекали их в избирательные кампании и т.д. В феврале-марте 1926 г. президиум ДКИК, на основе решений III съезда Советов предложил всем отделам ДКИК принять меры к укомплектованию аппарата отделов корейцами при условии их соответствия назначению по своей квалификации [26] .

С организацией на Дальнем Востоке советской власти в 1923 г. при отделе управления Дальревкома был создан Туземный подотдел1, который приступил к разработке положения об В дореволюционной России права и обязанности малочисленных коренных народностей регулировались общим «Положением об инородцах» .

Право управления аборигенами по нему предоставлялось родовой аристократии. Глава III данного положения «О управлении бродячих инородцев» провозглашала, что старостами Родового Управления могут быть «…князьцы и других наименований почетные люди, ими управляющие», при этом право занятия этих должностей было наследственным и согласно ст. 123 «Положения» - «…женщины исключаются из подобного наследования». Районные и стойбищные старосты из среды коренного населения назначались русскими приставами и волостными старшинами и их функции в основном сводились к обеспечению к определенному сроку сбора ясака и транспорта (подвод на оленях и собаках) .

управлении коренным населением Дальне-Восточной области .

При разработке Положения, в основу были положены следующие принципы: 1) внесение как можно меньше изменений в установившийся уклад жизни коренных национальных меньшинств; 2) объединение «туземных» родов в одно целое; 3) простота, гибкость органов управления национальными меньшинствами, которые должны были быть основаны на существующих обычаях и традициях коренных народностей. Разработанное на основе указанных принципов «Положение об управлении туземных племен», было утверждено Дальревкомом и представлено на утверждение центра [27] .

По указанному положению, органами управления коренными народностями являлись: а) общее родовое собрание и избираемый им родовой исполнительный комитет; б) районный родовой съезд и избираемый им районный «туземный» исполнительный комитет. В родовое собрание входили все члены рода, достигшие 18 лет и проживавшие в районе расселения рода .

Штат родового и районного тузисполкомов состоял из трёх работников, избиравшихся на один год, при этом в виду неграмотности большей части аборигенов региона родовые исполкомы могли производить делопроизводство в устной форме. Родовой тузисполком избирал каждый род, насчитывавший не менее 15 семей. Рода, составлявшие менее 15 семей, непосредственно управлялись общим собранием членов рода, избирая в качестве исполнительного органа власти председателя родового собрания .

Избирательный округ, для выборов в районный родовой съезд, формировали рода одноплеменного состава, кочевавшие в одном районе, с населением не менее 400 человек. Если же в Во время революции и гражданской войны управление коренным населением на Дальнем Востоке фактически не осуществлялось. В период существования Дальневосточной республики (1920-1922 гг.) Министерство по национальным делам ДВР попробовало распространить на аборигенов края систему управления, применяемую для оседлого русского населения. Патриархальность быта, основанного на родовом начале, кочевой образ жизни, отдаленность местожительства коренных народностей от политического центра ДВР обусловили невозможность, безрезультатность таких попыток в условиях гражданской войны и интервенции .

районе численность коренного населения была меньше указанного количества, то оно объединялось с ближайшим районом одноплеменного состава, по обоюдному соглашению. Вследствие особых условий ДВО, Дальревкому было предоставлено право образования отдельных избирательных округов с населением и менее 400 человек. Депутаты на районный туземный съезд избирались родовым собранием из расчета один депутат на 25 человек (рода насчитывавшие менее 25 чел. избирали также одного депутата). Общее количество депутатов съезда не должно было превышать 25 человек. За неимением денежных средств на местах, оплата труда членов тузисполкомов и расходы по содержанию аппарата и созыву районных тузсъездов обеспечивались госбюджетом, по мере накопления местных средств [27] .

Родовой тузисполком одновременно являлся судом первой инстанции (по обычаям своего племени). Районный тузисполком, представляя высший орган власти в пределах его ведения в границах своего района, - являлся в тоже время судом второй инстанции, после родового исполкома. Райисполком подчинялся непосредственно окрисполкому в лице Окружного уполномоченного по туземным делам, перед которым и перед районным съездом отчитывался в своей работе [27] .

Данная структура управления не являлась новой для коренного населения – до революции оно на своих ежегодных ярмарках (сугланах, больджерах) выбирало старост родов и обсуждало проблемы племени, а родовые и районные исполкомы заменили существовавшие ранее родовые управления и инородные управы. В сущности, «Положение об управлении туземных племен» узаконило сугланы, не имевшие до начала 20-х гг. обязательных созывов и права которых не были точно определены .

Решения III Всесоюзного съезда Советов (май 1925 г.) акцентировали внимание на необходимости «…полного обеспечения повсеместно прав национальных меньшинств». Съезд поручил ЦИКу СССР принять соответствующие меры – организовать введение во все выборные органы представителей национальных меньшинств; в случаях значительной численности национальных меньшинств образовать отдельные национальные Советы. Для конкретного руководства всей этой работы были созданы отделы нацменьшинств при исполкомах АССР, краев, областей, выделялись уполномоченные по делам нацменьшинств при остальных исполкомах, в горсоветах и центральных учреждениях [28] .

Созванный в июне 1925 г. I Дальне-Восточный туземный съезд признал «Положение» отвечающим запросам и требованиям коренного населения. На съезде делегаты настаивали на организации туземных советов, мотивируя это тем, что сельские и волостные советы не учитывают особенностей жизненного уклада коренных народностей; остановились на проблеме подбора кадров для занятия выборных должностей из числа местного населения .

На основе «Положения» и резолюций съезда к 1925 г .

были образованы: 1) в Забайкальской губернии родовые исполкомы – Тулягирский, Локшикатерский и Бултегорский, а также Тунгусский (Витимо-Керенкский) районный исполком, объединивший эти родисполкомы; 2) в Амурской губернии – два районных и 10 родисполкомов (в Буреинском, Селемджинском и Верхне-Зейском районах); 3) в Приморской губернии – 8 родовых советов в Николаевском районе, в Ульчском подрайоне – 6, в Лиманском подрайоне – 2, в Хабаровском районе – 2. В Камчатской губернии к 1925 г. туземные советы, вследствие большой площади расселения племен и отсутствия путей сообщения, не были образованы (впоследствии предполагалось, в местах наиболее плотно населенных коренными народностями, реорганизовать часть существующих там сельсоветов в туземные) [27] .

Положение об организации туземной судебной части на северных окраинах РСФСР, наряду с общими народными судами, допускало отправление правосудия, основанное на родовом начале в районах, населенных коренными племенами. Для этой цели на районные туземные исполкомы возлагалось ведение судопроизводства среди подведомственного им населения. На основании данного Положения, дела, возникавшие между членами рода, а также по жалобам и искам представителей других родов к членам данного племенного объединения, разбирались в родовом исполкоме, являвшимся судом первой инстанции. Родовому суду были подсудны все споры, проистекавшие из брачных и семейных отношений, а также споры имущественноправового характера безотносительно к размеру иска1 .

Из уголовных дел родовому суду были неподсудны дела по контрреволюционным и должностным преступлениям, ложным доносам и лжесвидетельству, укрывательству преступников, порче средств сообщения и связи, убийствам, нанесению тяжких телесных повреждений, разбоям и подлогам. Вторую ступень туземных судов осуществляли туземные районные исполкомы. Дела, возникавшие по спорам между племенными объединениями, рассматривались в райисполкомах, являвшимися в этом случае судами первой инстанции. Родовые и районные суды рассматривали дела публично, на наречии объединяемых ими народностей, при этом решения и приговоры этих судов могли быть вынесены в устной форме, как и жалобы, подаваемые в райсуд, а соблюдение форм, установленных УПК, для них не являлось обязательным. Производство судебных дел было освобождено от оплаты пошлин и сборов всех наименований, упрощались до минимума все формальности. Решения и приговоры райсудов могли быть обжалованы в Народном суде, при участии одного или двух народных заседателей коренного происхождения [27] .

Туземный подотдел провел через высшие органы ДВО и РСФСР ряд постановлений, ограждающих коренные народности от негативного влияния частной торговли. По представлению туземного подотдела, для защиты аборигенов от эксплуатации и спаивания со стороны частных торговцев, 22 сентября 1923 г .

По представлению Дальревкома, ВЦИК и СНК РСФСР, постановлением от 7 сентября 1925 г., дополнил УК статьями, устанавливающими наказания: 1) за уплату выкупа за невесту, устанавливавшего обязательство выдачи невесты замуж против ее воли за жениха, заплатившего выкуп (принудительные работы на срок до одного года); 2) за соучастие в подобном преступлении; 3) за принятие выкупа (тоже наказание и штраф в размере выкупа); 4) за похищение женщин, достигших брачной зрелости, для вступления с нею в брак против ее воли (лишение свободы до 5 лет); 5) за принуждение женщины, достигшей брачной зрелости, со стороны родственников и опекунов к вступлению в брак против ее воли (лишение свободы до 2 лет); 6) за вступление в брак с лицом мужского или женского пола, не достигшим половой зрелости или принуждение к заключению такого брака со стороны родственников и опекунов. Источник: ГАХК. Ф. 791. Оп. 2. Д. 3. Л. 179-180 .

Дальревком издал постановление, утвержденное СНК РСФСР 20 июня 1924 г., которым обязал лиц, желающих вести торговлю в районах расселения коренных народностей и на расстоянии 25 верст от этих районов, получать разрешительнорегистрационные удостоверения от уполномоченных по туземным делам, а где таковых не было – от близлежащих уездных и волостных исполкомов. Этим постановлением воспрещался провоз, пронос и хранение крепких спиртных напитков в указанных районах, спаивание аборигенов при заключении торговых сделок (заключенная при таких условиях сделка считалась недействительной). За неисполнение указанного постановления предусматривались штраф до 300 руб. или принудительные работы до 3 месяцев, с лишением лицензии на право торговли в национальных районах [27] .

С образованием государственных торговых организаций, занимавшихся скупкой пушнины, постановлением ВЦИК и СНК РСФСР от 7 сентября 1925 г. Дальревкому предоставлялось право утверждать перечень местных государственных и кооперативных организаций, коим разрешалась подобная деятельность в национальных районах. Данное постановление разрешало региональным органам власти определять районы, в которых воспрещалась деятельность частных торговцев; устанавливало обязательную регистрацию всех организаций и частных торговцев, ведущих пушные заготовки и надзор за их деятельностью. По представлению туземного подотдела Дальревком освободил коренные народности Дальнего Востока РСФСР от охотничьего сбора и всех видов прямых налогов, за исключением промыслового (аборигены Камчатской губернии освобождались и от этого налога). Для облегчения производства учета коренного населения, привыкания его к регистрации случаев рождения, смерти и брака, оно освобождалось от оплаты первичных выписок из книг актов гражданского состояния .

В октябре 1927 г институт уполномоченных по корейским делам в ДВК на основании постановления президиума ВЦИК от 29 августа 1927 г. был реорганизован в институт уполномоченных по делам национальных меньшинств (уполнацмен) .

Аналогичные должности были учреждены и при президиумах окружных исполкомов ДВК. С 1 ноября 1927 г. при исполкомах были введены должности инструкторов по работе среди китайского населения; под председательством уполнацмена было создано постоянно действующее совещание по делам национальных меньшинств, куда вошли представители отделов ДКИК и ведомств (в декабре 1927 г. в состав совещания был введен представитель китайских трудящихся) [28] .

В августе 1929 г. президиумом Далькрайисполкома сформирована постоянно действующая комиссия по делам национальных меньшинств при уполнацмене ДКИК (в штат уполнацмена были введены еще два инструктора — китаец и украинец). Расширенный пленум Далькрайисполкома (июль 1931 г.) предложил всем краевым, местным советам и хозяйственным организациям с 1 января 1932 г. осуществлять руководство нацменьшинствами только на их родном языке. Для этого в национальном отделе ДКИК создавалось объединенное переводческое бюро, организованы курсы подготовки переводчиков. В 1932 г .

институт уполнацмена при президиуме ДКИК был расширен до отдела нацменьшинств, при нем действовали корейский, китайский, украинский и еврейский секторы1, но в феврале 1933 г .

Реорганизации института «уполнацмен» отражали изменения в этносоциальной структуре региона - создание еврейского сектора было связано с образованием еврейской автономии в Биробиджанском районе и организацией массового переселения туда евреев; усиление внимания к украинской этнической группе объяснялось активизацией миграции с УССР на Дальний Восток .

В конце 20-х гг. в край стали приезжать инспекции из УССР с целью проверки обустройства мигрантов, знакомстве с культурно-бытовыми условиями жизни украинской диаспоры на Дальнем Востоке, выявлении культурных запросов жителей районов с преобладающим украинским населением .

Политика так называемой «укранизации» в регионе воплотилась создании в 1931-1933 гг. четырёх украинских национальных района (частично в Приморье, частично в Хабаровском округе), в которых представители данной этнической группы составляли свыше 50% всего населения — Калининский, Спасский, Черниговский и Ханкайский. Все делопроизводство в них переводились на украинский язык, система народного образования базировалась на национальном языке. Ивановский, Михайловский, Шмаковский и Яковлевский районы, где украинцы составляли не менее 1/3 жителей, украинизировались частично. На практике «украинизация» проводилась с большими трудностями и организационными неурядицами, что ставило под сомнение целесообразность этих преобразований: не было точных данных о численности украинского населения в разных районах края; не хватало управленцев и специалистов, достаточно хорошо владеющих украинским языком, поэтому их в спешном секторы были ликвидированы, вместо них оставлены три инструктора по корейским, еврейским и китайским вопросам [28] .

Реальная отдача от этих бюрократических структур была невысокой, поскольку уполкоры и уполнацмены, особенно на местах (в округах), для исполнения своих функций не имели ни достаточных полномочий, ни средств. Попытка ввести в аппараты ведомств работников из числа представителей нацменьшинств не улучшила положение в виду отсутствия квалифицированных кадров. Президиум ДКИК 9 января 1934 г. вынес специальное постановление «О состоянии работы отдела нацмен», в котором отмечалось: «Отдел нацмен при президиуме ДКИК со своими основными задачами не справился по причинам: недостаточного руководства со стороны президиума ДКИК, отсутствия руководителя Отделом нацмен ДКИК, слабой укомплектованности краевых и областных нацменотделов, почти полного отсутствия окружных и районных уполнацменов. При этом имеющийся аппарат качественно слаб и систематически отвлекался на выполнение других работ» [28] .

Пристальное внимание государственной власти к восточным иммигрантам в 20-е - начале 30-х гг. было обусловлено порядке переводили из «русских» в «украинские» районы; в связи с нехваткой переводчиков создавалась путаница в ведении официальной документации и т.д. И все это требовало значительных средств. Во время обследования отдела нацменьшинств при ДКИК бригада «Правды» сделала вывод: «Практическая работа по украинизации развернута совершенно неудовлетворительно...». В декабре 1932 г. специальным распоряжением ЦК ВКП (6) все украинские культурно-просветительные учреждения на территории РСФСР были закрыты .

В 1933 г. политика «украинизации» в Приморье была свернута и национальные районы ликвидированы .

В 1920—1930-е годы вопрос о национально-административном обустройстве в Приморье неоднократно выдвигали и корейцы. В 1924 г. корейские партийные лидеры на совещании по корейскому вопросу при Восточном отделе ИККИ предложили решить его путем организации национальной автономии в районах с высокой концентрацией корейского населения. Однако совещание отклонило это предложение как несвоевременное и требующее серьезной подготовки. Тем не менее, эта проблема продолжала обсуждаться в среде корейских политических руководителей, причем идея принимала разные формы — от «автономной корейской области» до «автономной корейской республики на юге Приморья». В мае 1925 г. Дальбюро ЦК РКП (б) постановило считать такие преобразования совершенно нецелесообразными. См.: Этнографические процессы в Приморье в ХХ веке. – Владивосток: ДВО РАН, 2002. С. 92-93 .

стремлением ЦК ВКП (б) и Коминтерна направлять и определять развитие коммунистического движения в азиатских странах. В рамках политики «интернационализации» XVI съезд ВКП (б) призвал бороться против двух основных уклонов в национальном вопросе — «великодержавного шовинизма как главной опасности и местного национализма». ВЦИК и СНК 21 июля 1930 г. приняли постановление «О практическом проведении национальной политики в Дальневосточном крае в отношении китайцев и корейцев», что послужило началом развертывания в ДВК общественной «кампании борьбы с национализмом», против притеснения восточных иммигрантов и коренных жителей .

В ней участвовали партийные и советские органы, прокуратура, местная периодическая печать, которые вскрывали факты негативного отношения к нацменьшинствам (во Владивостокском округе в 1930 г. было возбуждено свыше 200 дел по поводу ущемления материального, культурно-бытового и политического обслуживания восточников) [28] .

Основными программными пунктами национальной политики в отношении иммигрантов-восточников и коренных жителей в социальной сфере выступали: пролетаризация, привлечение к участию в низовых аппаратах, партийных, профсоюзных и других общественных организаций (к началу 30-х гг. среди нацменьшинств в крае функционировал узкий слой партийно-советского и профсоюзного актива). Используя классовый подход и интернационалистскую пропаганду, советская администрация пыталась разрушить традиционную закрытость восточных общин и племенную клановость, вовлечь нацменьшинства в советскую общественную жизнь. Данные направления национальной политики реализовывались через все уровни региональной и местной власти - проводилось кооперирование кустарей-«восточников», коллективизация крестьянвосточников и «туземных» хозяйств1 .

Непосредственной задачей в работе местных органов власти среди восточных рабочих в этих условиях было поставить последних в одинаковое положение с русскими рабочими на производстве, ликвидировав институт подрядчиков (старшинок). В постановлении Президиума Далькрайисполкома от 15 января 1931 г. «Об итогах проверки выполнения постановления президиума ДКИК от 8 апреля 1930 г. и от 18 мая 1930 г. по национальному вопроК 1934 г. в ДВК было образовано около 200 корейских колхозов (от 28 до 139 дворов в каждом), объединявших 80% корейских единоличных хозяйств (в том числе в Посьетском районе Владивостоксого округа - 7 крупных корейских рыболовецких колхоза); 14 китайских колхозов (в 1936 г. их осталось только 11: в Амурской области – 4, Уссурийской – 5, Хабаровской – 2), объединявших 550 китайских единоличных хозяйств;

4 оленеводческих совхоза в Чукотском и Корякском автономных округах (Анадырский, Карагинский, Пенжинский, Охотский) [29] .

На рубеже 20-30-х гг. акценты в области межнациональных отношений изменились – в государственной политики на первый план выходили классовые и внешнеполитические приоритеты по отношению к национальным. В неавтономных национальных территориях РСФСР, к каким относился и Дальний Восток, реализация национальной политики не считалась теперь главной проблемой. Политика социально-экономической модернизации страны, провозглашенная во второй половине 20-х гг., выводила население из круга своих этнических интересов. К середине 30-х гг. в государственной доктрине по национальному вопросу утвердилось положение о том, что в результате создания единого социалистического уклада и помощи русского народа другим нациям в СССР ликвидированы элементы национальной отсталости, т.е. необходимость в дальнейшей ликвидации неравенства в положении русских и нерусских наций отпала. В конце 30-х годов в СССР были ликвидированы многочисленные национальные районы и сельсоветы. В Конституции СССР 1936 г. и Конституции РСФСР 1937 г. исчезло упоминасу» было дано указание категорически запретить хозяйственным организациям использование на производстве посредничества китайских подрядчиков (старшинок) .

Местные органы власти проводили мероприятия по вовлечению восточного населения в избирательные кампании, при исполкомах формировались корейские и китайские депутатские группы, в крупных городах комсомольские и пионерские ячейки. В городах и селах создавались сеть школ, пункты по ликвидации неграмотности, рабочие клубы, избы-читальни, Дома культуры. См.: Лескова Т.А. Государственное регулирование миграционной политики на юге Дальнего Востока в 20-30-е гг. ХХ в. Исторический опыт .

Благовещенск, 2004. С. 115 .

ние термина «национальные меньшинства», что означало переход в осуществлении национальной политики от поддержки развития автономии нерусских народностей к их интеграции (так называемой интернационализации) [25] .

По мере укрепления государственной и кооперативной форм торговли и усиления мер по борьбе с контрабандой снижался удельный вес китайской диаспоры в торговой сфере региона - в 30-е годы все элементы китайского предпринимательства были свернуты. С конца 20-х годов одновременно с попыткой переселения части корейцев советские власти начали проводить политику вытеснения китайских иммигрантов из края: им отказывалось в выдаче торговых лицензий, ограничивался их наем на предприятия (высокое паспортное обложение в 17,7 руб. включало в себя стоимость китайского паспорта, визы и советского годового паспорта), китайская рабочая сила замещалась русской, изымались большие китайские домовладения, ликвидировались притоны, арестовывались валютчики и контрабандисты, лица, уличенные в шпионской деятельности1 (за 1935 г. военным трибуналом ОКДВА осуждены как японские шпионы 73 чел., из них 10 чел. (13,7%) – китайцы, 21 чел. (28,8%) корейцы; за 1936 г. – 78 человек, 22 чел. (28,2%) – китайцы, 17 чел. (21,8%) - корейцы) [30] .

Мы сознательно приводим данные осужденных Военным трибуналом ОКДВА за шпионаж за 1935-1936 гг. – годы, когда всеобщая «шпиономания» ещё не стала характерным явлением советской социальной жизни. Для сравнения - за первый квартал 1938 г. органами прокуратуры ДВК были привлечены к уголовной ответственности, в основном по ст. 58-10 (шпионаж) чел. (осуждено 368 человек – 96,4%, из них более половины - к мере наказания свыше 7 лет ИТЛ, оправдан 21 чел.). ГАХК.Ф.П-2. ОП.1.Д.1550.Л.17-21 .

Однако по статистике 1937-1938 гг., периода так называемого «большого террора», нельзя в объективной мере оценивать размер шпионской деятельности Японии против СССР на Дальнем Востоке РСФСР .

С обострением международной обстановки в АТР1 политика советского государства в отношении восточных иммигрантов, поживавших на российском Дальнем Востоке, приняла более жесткий административно-принудительный характер (иммигранты рассматривались как потенциальные информаторы о военно-стратегической обстановке в регионе). В таких внешнеполитических условиях национальная политика без колебаний использовалась советскими органами власти для укрепления государственных позиций и интересов в регионе. С началом военных акций японской армии в Маньчжурии во второй половине 1931 г. советские власти закрыли границу, запретили въезд иммигрантов (въезд разрешался только по специальным приглашениям официальных органов власти) и усилили политические мерам давления на восточных иммигрантов2 .

На момент введения ограничительных мер в трудовой деятельности и въезде в пределы ДВК иммигрантов из ЮгоВосточной Азии азиатская диаспора на Дальнем Востоке РСФСР составляла более 216 тыс. человек (на январь 1932 г .

численность корейцев во Владивостокском округе - 159,1 тыс .

(19,6% всего населения); на 1 января 1933 г. количество китайцев в ДВК – более 57 тыс. чел.) и в дальнейшем её численность неуклонно уменьшалась [31]. Однако в динамике численности китайской и корейской диаспоры в пределах ДВК за 1933-1937 гг. проявляются противоположные тенденции – численность В ночь с 18 на 19 сентября 1931 Япония, провокационно обвинив китайцев в разрушении в районе Шэньяна (Мукдена) полотна принадлежавшей ей Южно-Маньчжурской железной дороги, ввела войска на территорию Северо-Восточного Китая и создала там марионеточную администрацию, которая провозгласила в марте 1932 г. создание государства Маньчжоу-го. С территории Маньчжоу-го Япония в течение 1933—1939 гг. неоднократно устраивала военные провокации против СССР и МНР (наиболее крупные из них в 1938 г. в районе озера Хасан и в 1939 г. в районе реки Халхин-Гол). См.:

БСЭ: Маньчжоу-го В колхозе им. Лазо Шкотовского района (с. Шкотово) 57 китайцам местные власти предложили принять советское гражданство, в противном случае, им пригрозили исключением из колхоза. После этого предложения большинство китайцев данного колхоза изъявили желание выехать в Китай .

Чернолуцкая Е.Н. Депортация китайцев из Приамурья (1938 г.). Владивосток,

1993.С.82 .

китайцев в ДВК уменьшилась к 1937 г. до 24,6 тыс. чел., напротив, количество корейцев увеличилось за счёт естественного прироста населения до 165-171 тыс. чел.1. Значительная часть китайцев (2/3) в эти годы возвратилась в Китай – остались в основном лица, нежелающие возвращаться в Китай после оккупации Маньчжурии Японией. Большая же часть корейцев оставалась в пределах ДВК – их массовая иммиграция в край была в значительной мере обусловлена оккупацией Кореи Японией в начале ХХ века .

Политические репрессии 30-х гг. в ДВК не обошли стороной корейцев и китайцев [30], членов ВКП (б), входивших в узкий слой партийно-советских функционеров, однако мотивы их осуществления только во внешней форме несли этнический оттенок. Репрессии, проводившиеся в СССР до 1937-38 гг., не имели характера этнических чисток. Как свидетельствует статистика, коэффициент репрессированных по этническому признаку (удельный вес представителей данного этноса среди заключенных в сравнении с его удельным весом в населении страны) был относительно высок только у русских. В 30-е гг. активно протекал процесс замены «старой элиты» (как дореволюционной, так и первой советской), где концентрация русских была относительно высока, новой волной нарождающейся советской номенклатуры .

Окончательно проблема иммиграции «восточников» в конце 30-х гг. была снята посредством принудительного выселения (депортации) корейцев и китайцев за пределы Дальнего Востока РСФСР. Редактор китайской газеты «Рабочий путь»

(г.Хабаровск) Чугунов (Чжоу-Тан-Вен) в докладной записке первому секретарю Далькрайкома Л.И.Лаврентьеву от 19 авгуПерепись 1937 г. зафиксировала в пределах ДВК – 165,2 тыс. корейцев. В октябре 1937 г. Н.И.Ежов, нарком НКВД, докладывал в ЦК ВКП (б) и СНК СССР, что 25 октября 1937 г. выселение корейцев из ДВК закончено (вывезено в пределы КССР и УзССр 124 эшелона с корейцами в составе 38442 семей, 171281 чел., временно на ДВК (Камчатка, Охотск, спецпереселенцы) оставалось до 700 человек, вывезенные сборным эшелоном в ноябре 1937 года .

См. Всесоюзные переписи населения 1937 и 1939 гг. Дальний Восток РСФСР .

Основные итоги. Благовещенск, 2005. С.79; Бугай Н.Ф. Л. Берия - И. Сталину:

«Согласно вашему указанию» (о депортации народов в СССР в 30 - 40-е годы) .

М., 1995. С. 63 .

ста 1936 г. отмечал, что «…за последнее время в связи с принятыми мероприятиями по очищению территории края от «классово–чуждых элементов» среди китайского населения пошли высказывания о том, что всех китайцев до 1 октября 1936 г. выгонят из СССР. При этом: китайцев с китайскими паспортами выгонят в Китай; китайцев с советскими паспортами выселят за пределы ДВК в Казахстан; а китайцев, не имеющих паспортов, посадят в тюрьму» [30]. Сведения распространялись на основе прокламаций китайского консульства в Хабаровске, и были ошибочны только в определении сроков изъятия китайского населения .

Депортации китайцев предшествовало принудительное выселение корейцев – в сентябре-октябре 1937 г. специально организованными железнодорожными эшелонами около 172 тыс. корейцев из Дальневосточного края были вывезены на постоянное место жительства в Казахстан и Узбекистан [32] .

Непосредственно выселению китайцев предшествовали три массовых операции по аресту сначала всех притоносодержателей, затем - перебежчиков (нелегально прибывших на советскую территорию, начиная с 1932 г.). В Приморском Крае в порядке изъятия китайцев было арестовано около 6 тыс. чел .

[33], в Амурской области 1350 человек [34]. Предварительное следствие закончилось в мае 1938 г. (часть арестованных подверглась пыткам с целью выявления шпионских связей). В это же время между советским и китайским правительствами состоялись переговоры о депортации китайских подданных в Китай и освобождении арестованных, не изобличенных в шпионаже. Согласно договоренности около 3 тыс. китайца в июне-июле 1938 г. были освобождены, из оставшихся в тюрьме около 3 тыс .

арестованных более 100 умерло во время следствия и не менее 750 были расстреляны. В июне-июле 1938 г. со ст. Эгершельд г .

Владивостока было выселено 7130 китайских иммигрантов и некоторые русские члены смешанных семей. Четыре эшелона отправились в Китай через ст. Аягуз (Казахстан) в Синцзян (Китай). В двух из них находились китайские граждане, не подвергшиеся арестам (3 тысячи человек), в двух других эшелонах (свыше 3 тысяч человек) в Китай отправились освобожденные из тюрьмы. Китайцы, не пожелавшие вернуться на родину, а также принявшие советское подданство (941 человек), были выселены пятым эшелоном в Кур-Урмийский район Хабаровского края [34] .

Историческая ретроспектива этносоциальной структуры российского Дальнего Востока 20-30-х гг. ХХ в. подчеркивает, что региональная этническая стратификация в 20-е гг. в значительной мере обусловлена пространственно-территориальной и профессионально-отраслевой дифференциацией определённых этносов, выступающей в качестве важного фактора формирования общественного разделения труда в процессе складывания хозяйственной специализации и урбанизации региона .

Однако советское социальное пространство структурировалось в первую очередь государством, формировавшим основную часть формальных и неформальных статусных позиций в стране - этносоциальная иерархия выступала в первую очередь как результат социального конструирования на основе логики государственной целесообразности. Формально идеология советского общества декларировала равенство (вначале только формальное, а затем и фактическое) всех этносов страны. Однако в реальной политике прослеживалась тенденция выстраивания этносов в иерархию, что отчётливо проявилось на Дальнем Востоке РСФСР в 30-е годы - советская элита сконструировала образ врага с четкими этническими признаками, считая нелояльным к режиму весь этнос, и приняла по отношению к нему упреждающие меры безопасности (депортации) .

Идеология правящей партии в области межнациональных отношений с 30-х гг. определялась доминированием государственных интересов над личными, приоритетом классовой субкультуры перед этнической. Советский проект индустриальной модернизации выводил население из круга своих этнических интересов, подчиняя национальные ценности интересам государства. Любая реализация проектов в области межэтнических отношений осуществлялась в рамках реализации программы партии по внедрению в советское общество «пролетарской культуры» .

Литература

1. Статистический справочник. Дальне-Восточное областное статистическое управление. Хабаровск, 1925. С. 7, 16-19 .

2. Статистический ежегодник. 1923-1925 гг. Дальне-Восточное краевое статистическое управление. Ч.1. Таблицы. II. Население. Хабаровск, 1926. С. 16-63 .

3. ГАХК. Ф. 791. Оп. 2. Д. 3. Л. 90-91 .

4. Статистический ежегодник. 1923-1925 гг. Дальне-Восточное краевое статистическое управление. Ч.1. Таблицы. I. Административное деление и территория. Населенные пункты. С.2-13 .

5. Отчет Дальревкома и Дальэкосо за 1923-24 год. Хабаровск,

1925. С.36-37 .

6. Статистический справочник. Дальне-Восточное областное статистическое управление. Хабаровск, 1925. С. 15 .

7. Этнографические процессы в Приморье в ХХ веке. – Владивосток: ДВО РАН, 2002. С. 97 .

8. Всесоюзная перепись населения 1937 г. Краткие итоги. М.,

1991. С.94 .

9. См.: Статистический ежегодник. 1923-1925 гг. С. 16 .

10. Статистический справочник. Дальне-Восточное областное статистическое управление. Хабаровск, 1925. С. 20 .

11. Ткачева Г.А. Указ. Соч. С. 19 .

12. Подробно национальный состав Дальнего Востока РСФСР по переписи 1939 г. см.: Всесоюзные переписи населения 1937 и 1939 гг. Дальний Восток РСФСР: Основные итоги / Сб. док .

Сост. С.А.Головин. – Благовещенск, 2005. С. 384-388 .

13. Всесоюзные переписи населения 1937 и 1939 гг. Дальний Восток РСФСР: Основные итоги / Сб. док. Сост. С.А.Головин. – Благовещенск, 2005. С. 384-388; Всесоюзная перепись населения 1937 г. Краткие итоги. М., 1991. С.94 .

14. ГАХК. Ф. 791. Оп. 2. Д. 3. Л. 184 .

15. ГАХК. Ф. 537. Оп. 1. Д. 54. Л. 49 .

16. Статистический ежегодник. 1923-1925 гг. Дальне-Восточное краевое статистическое управление. Ч.1. Очерки культурного и исторического развития. Хабаровск, 1926. С. 17-23 .

17. Лескова Т.А. Государственное регулирование миграционной политики на юге Дальнего Востока в 20-30-е гг. ХХ в. Исторический опыт. Благовещенск, 2004. С. 113 .

18. ГАХК. Ф.537. Оп.1. Д.48. Л.182-194 .

19. Этномиграционные процессы в Приморье в ХХ в. С. 68 .

20. ГАХК. Ф.537. Оп.1. Д. 46. Л.188-192 .

21. ГАХК. Ф. П-2. Оп.1. Д. 945. Л.Л.155-160 .

22. Этномиграционные процессы в Приморье в ХХ в. С.71, 74 .

23. ГАХК. Ф.537. Оп.1. Д. 46. Л.188-192 .

24. ГАХК. Ф.537. Оп.1. Д.48. Л.182-194 .

25. Вдовин А.И. Национальная политика 30-х годов: (Об исторических корнях кризиса межнациональных отношений в СССР) // Вестник Московского университета. Серия 8. история .

1992. №4. С.24 .

26. Этномиграционные процессы в Приморье в ХХ в. С.86-93 .

27. ГАХК. Ф. 791. Оп. 2. Д. 3. Л. 176 .

28. Этнографические процессы в Приморье в ХХ веке. – Владивосток: ДВО РАН, 2002. С. 86-87 .

29. ГАХК. Ф.П-2.Оп.11. Д.333.Л.. 6-7; Д.200.Л.Л. 63-84; Ф.537 .

Оп.1. Д.54.Л.. 51 .

30. ГАХК.Ф.П-2.Оп.6.Д.72.Л.Л. 1-6 .

31. ГАХК.Ф.П-2.Оп.9.Д.73.Л.15 .

32. ГАХК.Ф.П-2.Оп.6.Д.72.Л.Л. 1-6 .

33. Бугай Н.Ф. Л. Берия - И. Сталину: «Согласно вашему указанию» (о депортации народов в СССР в 30 - 40-е годы). М.,

1995. С. 63 .

34. Чернолуцкая Е.Н. Депортация китайцев из Приамурья (1938 г.) / Тез. док. и сообщ. межд. науч. конф.В.2. - Владивосток,

1993.С.80-85 .

–  –  –

АССИМИЛЯЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В СРЕДЕ

ЭВЕНКОВ АМУРСКОЙ ОБЛАСТИ (на примере пос. Бомнак, по данным экспедиции в пос. Бомнак август - сентябрь 2007 г.) Проблема сохранения материальной и духовной культуры малочисленных народов Амурской области на сегодняшний день является весьма актуальной как в силу региональных, так и глобальных факторов. XXI век характеризуется усилением глобализационных процессов, формированием единого информационного пространства. Всё более усиливается взаимопроникновение культур, тем самым подавляются этнические традиции в материальной и духовной культуре малочисленных народов, усиливается естественная ассимиляция. Вносят свой вклад и экологические проблемы: вырубка лесов, разработка золоторудных, нефтегазовых месторождений привели к сокращению пастбищ и охотничьих угодий, что напрямую сказалось на жизнедеятельности коренного населения В Амурской области малочисленные народы представлены эвенками, ульчами, нанайцами, орочами. Основная масса эвенков сосредоточена в Зейском (п. Бомнак), Тындинском (сёла Усть-Нюкжа, Усть-Уркима, Первомайское) и Селемджинском (село Ивановское) районах, на основе этого территориального разделения выделяют зейский, тындинский и селемджинский говоры амурских эвенков .

–  –  –

Районы проживания ма- Всё население, В том числе лочисленных народов человек эвенков, человек

Севера:

Зейский (Бомнакский 499 208 сельсовет, п. Бомнак) Селемджинский (Ива- 392 313 новский сельсовет, с .

Ивановское)

Тындинский:

Первомайский сельсо- 882 169 вет, с. Первомайское Нюкжинский сельсовет, 340 220 с. Усть-Уркима Нюкжинский сельсовет, 589 366 с. Усть-Нюкжа Социально-экономическое положение малочисленных народов Севера: Статистический сборник / Амурстат. - Благовещенск. – 2007. - 106 с .

В 1995-2006 годах число умерших эвенков превысило число родившихся на 34 человека, что говорит о естественной убыли населения [1]. Ситуация объясняется тяжёлым экономическим положением Северных территорий области и довольно значительным уровнем миграции населения. Из 15 человек выбывших из области в 2006 году, прибыло – 7 [2] .

О сокращении численности, говорят и сами эвенки, основной причиной называя отток молодёжи в города, где лучше условия жизни. Но рассматривать сокращение численности эвенков необходимо вместе с естественной ассимиляцией – это утрата родного языка, этнических традиций в материальной и духовной культуре, рост числа смешанных браков .

По заверениям жителей посёлка Бомнак Зейского района, эвенкийский язык знает только взрослое население 1950г.р. да школьная учительница эвенкийского языка. Довольно сильное значение имеет частота и степень использования, так, по словам В.Н. Затылкиной (эвенкийка, п. Бомнак), необходимость изъясняться на русском языке способствует забвению родного языка, а при диалоге – переходу с эвенкийского языка на русский и наоборот. Национальный язык функционирует в местах более компактного проживания эвенков, существенным образом оказывает влияние и степень удалённости населённого пункта от райцентра. Не без оснований сами эвенки говорят о селе Усть-Нюкжа, где большее количество знающих язык и степень русского влияния слабее, но здесь велико якутское влияние. (это более подробно рассматривает В.А. Тураев [3]) .

Численность учащихся из числа эвенков в 2006/2007 годах составила 267 человек, из них изучали родной язык как самостоятельный предмет 207 человек, по сравнению с 2000/2001 гг. [4]. Налицо снижение числа изучающих родной язык. Если рассмотреть подробнее по районам, то здесь лидирует Тындинский, самый низкий показатель у Зейского района [5]. Язык – показатель этнической принадлежности, сокращение числа учащихся изучающих родной язык как самостоятельный предмет, а также признание языка не своей национальности родным, важный показатель языковой ассимиляции [6] .

Численность учащихся из числа коренных малочисленных народов Севера, изучающих родной язык в дневных общеобразовательных учреждениях

–  –  –

Социально-экономическое положение малочисленных народов Севера: Статистический сборник/ Амурстат. - Благовещенск. – 2007. - 106с .

Говоря об Амурской области, В.А. Тураев отмечает сокращение в 1970 – 1989 гг. с 91 до 73% числа эвенков, считающих родным язык предков. Изучение эвенкийского языка в школе при помощи учебников, написанных на диалекте эвенков Подкаменной Тунгуски, вызывает массу затруднений. По словам жителей п. Бомнак, язык стариков и преподаваемый ученикам отличен. Также следует различать язык «поселковых» и «таёжных» эвенков. Распространение в области говоров вызывает необходимость написания учебника, адекватного местным требованиям. Но при всём этом современный эвенкийский школьник скорее выберет вместо национального языка иностранный, ведь живёт он в информационную эпоху, где знание международного языка необходимо .

Но ассимиляционные процессы «привычны» для эвенков. Расселённые на больших пространствах Сибири в XVII конце XIX в.в., они сливались с соседями, тем самым сдерживался рост численности некоторых малочисленных или сильно расселённых на больших территориях этносов [7]. (Есть вероятность, что именно таким образом до XVII в. в результате ассимиляции малочисленной группы якутов в Баргузинской долине современной Бурятии после ухода основной массы дальше на Север образовался эвенкийский род Някугир.) Но при этом сохранялся язык и национальное самосознание как определяющие факторы этноса. Сегодня элементы национальной идентичности подвергаются изменениям .

О масштабах ассимиляции свидетельствует количество «смешанных» браков – в 2002 году эта цифра составила 60% .

Одна из причин этого кроется в диспропорции мужского и женского эвенкийского населения. По данным статистики в 1989 году на 1000 мужчин приходилась 1021 женщина, а в 2002 году

– 1144 [8]. Это особенно важно для п. Бомнак, который лидирует по количеству самоубийств и отравлению алкоголем за период 1994-2003 гг. – 5 и 14 случаев соответственно [9]. При этих процессах число эвенкийского населения растёт, в том числе и за счёт фиксации коренной национальности при рождении ребёнка в «смешанном» браке, так как это сулит определённые материальные выгоды. Ассимиляционные процессы особенно сильны там, где коренное население территорий ближе контактирует с иноэтническим. В конце XIX в. после открытия массы приисков по рекам Зея, Бурея, Селемджа и их притокам масса китайских, корейских рабочих наводнила Амурскую область .

Занимаясь промыслом, работая на приисках, китайцы снабжали эвенков товарами первой необходимости, обменивая на пушнину. С обострением русско-китайских отношений в начале XX в .

граница была закрыта, а некоторая часть китайцев осела здесь в Зейском районе, женившись на русских; потомки этих браков проживают и сейчас в посёлке[10]. Кроме того, постоянные спутники эвенкийских кочевий в XIX в. – торговцы-якуты, китайцы, русские были тем самым резервом, откуда формировались межэтнические браки в условиях экзогамии [11] .

Следующий «наплыв волны» этнически неоднородного населения связан с всесоюзными стройками 70-80-х годов Зейской ГЭС, БАМа, потомки татаро-эвенкийских, казахскоэвенкийских, русско-эвенкийских браков чётко прослеживаются в структуре населения п. Бомнак. Важным моментом является сохранения этнического самосознания. Рост числа смешанных браков и, как следствие, метисированного населения не привёл к резкому уменьшению численности эвенков .

Таким образом, ассимиляционные процессы, наблюдаемые в Амурской области, особенно сильны в Зейском районе, этому способствует как исторически сложившиеся условия, так и современные социально-экономические, общественнокультурные процессы. Политика государства, направленная на сохранение и культурной и национальной самобытности, провозглашена во множестве законодательных актов, функционируют федеральные программы развития образования, культуры, что ведёт к замедлению темпов ассимиляции [12]. В разделении коренного населения области на «поселковых» и «таёжных»

прослеживается своеобразное сохранение традиций и самобытности. Проблема сохранения и улучшения культурного, материального состояния «инородцев» Амурского края актуальна с момента начала освоения края русскими. Неоднократно поднимался вопрос о тяжёлом положении тунгусов (эвенков), о способах ограждения и защиты от факторов ведущих к культурному и материальному обнищанию[13]. Как в начале XX века, так и в начале века XXI, законы касательно сохранения коренной народности края препятствуют естественной ассимиляции и обрусению эвенков[14] .

Процессы, происходящие в среде эвенков, а именно утрата родного языка, сильная метисация населения, отсутствие связи между старшим и молодым поколением и, как следствие, утрата традиций и черт национальной культуры, значительные экономические трудности, переживаемые эвенками, самым нещадным образом сказываются на существовании этноса. Налицо сильное влияние культур соседствующих наций, что, по мнению В.А. Тураева, можно охарактеризовать скорее как аккультурацию. Говорить о смене этничности нельзя. Язык, ценности и нормы, народное искусство и т.д. выступают в качестве главных, но не определяющих признаков этноса. Сохранение этнического самосознания, разграничения «мы – не мы» позволяет говорить о существовании этноса как такового .

Литература

1. Социально-экономическое положение малочисленных народов Севера: Статистический сборник/ Амурстат. - Благовещенск, 2007: – С. 9 .

2. Демографический ежегодник Амурской области: Стат. сб. / Амурстат – Благовещенск, 2006. – С. 113 - 115 .

3. Тураев В.А. Ассимилятивные процессы у Дальневосточных эвенков. [Электронный ресурс] / В.А.Тураев. – Вестник ДВО РАН, 2006 №3. – Режим доступа: http: // eps.dvo.ru/vdv/2006/3/html/vdv-104-121.html (режим доступа 13 окт. 2007) .

6. Тураев В.А. Ассимилятивные процессы у Дальневосточных эвенков. [Электронный ресурс] / В.А.Тураев. – Вестник ДВО РАН, 2006 №3. – Режим доступа: http: // eps.dvo.ru/vdv/2006/3/html/vdv-104-121.html (режим доступа 13 окт. 2007) .

7. Патканов С.К. Опыт географии и статистики тунгусских племён / Записки ИРГО. Т.XXXI ч.I, Вып. 2. 1906. – С.46-47 .

8. Демографическая ситуация среди малочисленных народов Севера в местах их проживания в 2003 г.: Ст. сб. / Амурский облкомстат. - Б., 2004. – С. 12 .

10. Хисуни П. кореец, п. Бомнак, 79 лет .

11. Шренк Л. Об инородцах Амурского края т. 1. Части географическо-историческая и антропо-этнологическая. СПб.: – Типография Императорской Академии Наук, 1883 – С.39

12. Этнополитология: Учебное пособие-хрестоматия / Сост. и авт. вступ. статьи В.А. Тураев. – М.: Ладомир, 2001. – С. 226Логиновский К.Д. О положении инородцев Амурского края и об улучшении их быта (Сообщение в общем собрании членов общества изучения Амурского края 18 июля 1905г.) Владивосток: – Тип. Прим. Обл. Правл., 1906. – С.10 .

14. Канцелярия военного генерал-губернатора Амурской области // ГААО, фонд 15 и, опись 1, дело 173, л.80 .

ЯЗЫКОЗНАНИЕ

–  –  –

ЗВУКОВОЙ СТРОЙ ПОЛИГУСОВСКОГО

ГОВОРА В СОПОСТАВЛЕНИИ

С ДРУГИМИ ГОВОРАМИ

ЭВЕНКИЙСКОГО ЯЗЫКА

Подытоживая проведенные тунгусоведами фонетические исследования отдельных говоров эвенкийского языка, можно сделать следующие предварительные выводы. Звуковой строй эвенкийского литературного языка, базирующегося на основе полигусовского говора, имеет следующие особенности .

В количественном отношении данный говор не имеет отличий от других говоров эвенкийского языка. Анализ дистрибуции и особенностей комбинаторики, выявленных в результате слухового восприятия подтверждает, что в говоре 11 гласных и 18 согласных фонем, их фонологический статус подтверждается различными лингвистическими методами .

В области вокализма фонетическое противопоставление гласных осуществляется по признакам: краткие - долгие, передние - задние, узкие – широкие, нелабиализованные - лабиализованные, подсистема гласных по своим структурно-позиционным особенностям состоит из двух частных – вокализма корня и вокализма суффиксов, характеризующихся своеобразными способами проявления дифференциальных признаков этих фонем .

Артикуляционно-акустические характеристики гласных, данные О.А. Константиновой (слуховым методом) и Г.В. Гулимовой (экспериментально), почти полностью совпадают. Исключение составляет характеристика гласных звуков а,. В работе «Эвенкийский язык» (1964) О. А. Константинова определяет их как гласные переднего ряда, самого низкого подъема, Г.В .

Гулимова – как гласные центральнозаднего ряда шестой ступени снижения .

Артикуляционно-акустические характеристики гласных томмотского говора восточного наречия отличаются от характеристики гласных полигусовского говора:

Вокализм

- в томмотском говоре гласные и, определяются как центральнозаднерядные сильновыдвинутые I ступени отстояния, в полигусовском - как гласные переднего ряда второй ступени отстояния;

- фонема в томмотском дифтонгизируется и определяется как центральнозаднерядная сильновыдвинутая I ступени отстояния, в полигусовском - переднего ряда низкого подъема,

- гласные у,, о, – в томмотском переднерядноцентральнозаднерядные, второй ступени отстояния, в полигусовском – глубокого заднего ряда немаксимально верхнего подъема,

- гласные э, э – в томмотском смешаннорядные выдвинутые IV ступени подъема, в полигусовском – смешанного ряда по степени подъема несколько ниже гласного у,

- гласные а, – в томмотском центральнозаднерядные сильновыдвинутые IV ступени отстояния, в полигусовском – по Константиновой переднерядный самого низкого подъема .

- в полигусовском говоре долгая фонема произносится эвенками довольно огубленно, томмотскими – слабо огубленно, в говорах северного наречия «воспринимается как очень открытая фонема, приближающаяся по звучанию к «о» (О.А. Константинова. Эвенкийский язык…с.14) .

- краткие и долгие гласные количественно противопоставлены друг другу .

- в полигусовском говоре, как и в других говорах эвенкийского языка, вокализм характеризуется палатальной и губной гармонией гласных .

Консонантизм

Артикуляционно-акустическая характеристика согласных полигусовского говора совпадает в целом с характеристикой согласных томмотского говора восточного наречия, за небольшим исключением: фонема h в томмотском классифицируется как фарингальная, в полигусовском – заднеязычная; среднеязычные ч, д' в отличие от томмотского не являются аффрицированными. Эти два говора отличаются и употреблением фонем h: в томмотском говоре в середине слова в интервокальной позиции эвенки произносят h, полигусовские – с, например, ас ~ аh женщина, бисин ~ биhин есть, быть .

- согласные вступают между собой в различные сочетания: звонкие согласные со звонкими, сонорные – с шумными звонкими и глухими, глухие согласные вступают в сочетания между собой и с сонорными .

- в эвенкийском языке все гласные являются слогообразующими. Внутри слова не встречаются стечения гласных, в каждом слоге имеется только один гласный .

По своей структуре слоги могут состоять из 1 гласного (V), согласного и гласного (CV), гласного и согласного (VC), согласного, гласного и согласного (CVC). Эвенкийское слово может состоять от одного до восьми слогов. Наиболее распространенными являются слова, имеющие от двух до пяти слогов .

Внутри эвенкийского слова могут встречаться стечения не более двух согласных .

Фонетическая характеристика слова в эвенкийском языке складывается из следующих признаков: характера вокализма, обусловленного сингармонизмом, недопустимости определенных сочетаний согласных на стыке морфем, приводящей к их ассимиляции, палатализующего влияния определенных гласных на согласные, отсутствие стечения согласных в начале и конце слова, отсутствия слов с начальным р, отсутствие слов с конечными б, д, д', н', ч, наличия ударных гласных в слове, зависимости ударения от структурных особенностей слова и наличия в нем долгих гласных, интонационной завершенности слова как целой языковой единицы .

Литература

1. Андреева Т.Е. Звуковой строй томмотского говора эвенкийского языка. – Новосибирск: Наука, 1988 .

2. Гулимова Г.В. Настройки гласных полигусовского говора эвенкийского языка (по данным рентгенографирования) // Экспериментальная фонетика сибирских языков. – Новосибирск, 1982 – С. 96-132 .

3. Константинова О.А. Эвенкийский язык. – Л., 1964 .

4. Содействие распространению грамотности среди школьников, принадлежащих к коренным народам, путем укрепления потенциала системы общинного образования у кочевых народов Севера республики Саха (Якутия). – Якутск, 2007 .

–  –  –

НАЦИОНАЛЬНАЯ СПЕЦИФИКА

ЭВЕНКИЙСКИХ ТОПОНИМОВ

Возрождение России тесно связано с возрождением национальных культур и духовных ценностей народов, населяющих ее. Россия веками складывалась как полиэтническое и многонациональное государство. И гибель, вырождение даже самого небольшого народа - это гибель и вырождение какой-то части самой России. Доказательство тому вымирающий язык маргинального этноса - амурских эвенков, коренного населения Приамурья, носителей уникальной языковой картины мира .

Под языковой картиной мира учеными понимается выраженная с помощью различных языковых средств, системно упорядоченная, социально значимая модель знаков, содержащая информацию об окружающем мире. Поскольку биологическая и социальная сущность человека едина, независимо от его национальности, то и механизм восприятия материального мира универсален - окружающий мир отображается в виде системы знаков, обладающих внеязыковым содержанием .

Однако жизнь человека протекает в определенный исторический период, на конкретной территории, в конкретном обществе со своей идеологией и культурой, в условиях определенной этнокультурной общности, неотъемлемой частью которой является он сам. Объективную действительность человек видит сквозь призму национального мировосприятия, закрепленного в системе родного языка. Следовательно, не существует общей языковой картины мира, а есть множество национальных картин мира, своеобразие которых можно увидеть в ходе сопоставительного анализа мировидения разных народов - носителей национальных языков .

Исследователями доказано, что язык как хранитель информации не может в полной мере выполнять свою связующую роль, не располагая собственными именами. Выделять единичное (называя его) из класса однородных предметов так же необходимо, как и выделять классы предметов (называя их) из всего сущего. Среди имен собственных ведущей по численности группой являются географические названия, т.е. названия конкретных природных и искусственных объектов географической среды, занимающих ту или иную часть земной поверхности .

«Географические названия (своеязычные или заимствованные), вошедшие в общую речь, образуют тот ее культурноисторический слой, который является принадлежностью литературного языка» [5, C. 4] .

Подавляющее число топонимов Амурской области заимствовано из эвенкийского языка. Этому есть историческое объяснение. Академик Окладников установил, что памятнику мифохудожественной культуры аборигенов (писаницам) в долине реки Олекмы, что в 12 км. от села Усть-Нюкжа, 3 тысячи лет .

Столько, а может и больше, кочевали по дальневосточной тайге эвенки и манегры. Осваивая территорию Дальнего Востока и Амурской области, они по-своему - оригинально, точно, поэтично - классифицировали окружающую действительность, давая названия бесчисленным природным реалиям - сотням рек и речушек, ручьев, озер, болот, водоемов, долин, гор, вершин, хребтов, перевалов, населенных пунктов. «Все это либо эвенкийские (в подавляющем числе), либо якутские (в меньшей степени) слова»,- утверждает профессор Н. Шульман. Подобные наименования произносятся много раз в сутки во всех точках обширного дальневосточного края. В их многообразии нетрудно убедиться, просматривая сотни эвенкийских топонимов в «Словаре русской транскрипции эвенкийских и эвенских терминов и слов, встречающихся в географических названиях Сибири и Дальнего Востока» [4], в «Словаре народных географических терминов» [7] в пробном варианте «Словаря топонимов Амурской области» [6] и др .

В условиях длительного сосуществования двух локальных культур - русской и эвенкийской - шло взаимное обогащение лексики обоих языков. Эвенки «подарили» великому русскому языку множество топонимов-географических названий .

Однако их функционирование, значение и происхождение, структура, ареал распространения, развитие и изменение во времени до сих пор не стали предметом внимания местных амурских и дальневосточных - лингвистов. В результате, жители области, активно пользуясь эвенкийскими ойконимами (названиями населенных пунктов), гидронимами (названиями водных объектов), оронимами (названиями, отражающими особенности рельефа) не знают значений номинантов, никак не соотносят их с особенностями обозначенных объектов, в то время как носители эвенкийского языка свободно их объясняют и понимают .

Неслучайно большой интерес общественности вызвала статья В. Ф. Иванищенко, опубликованная в газете «Старая мельница». Житель с. Усть-Нюкжжа написал о том, что означают, как осмысливаются эвенкийские топонимы в Амурской области. Многие амурчане узнали, например, что название реки Гагамикан произошло от «гага» и суффикса -кан, это в переводе с эвенкийского означает «лебедушка».Название реки Бомнак означает «ущелье», а Хорогочи (река и станция) - «глухариный ток» [4]. Непривычные, малопонятные наименования при ближайшем рассмотрении наполняются глубоким смыслом, дополняются культурно-историческими подробностями, порождая в сознании удивительные по красоте мыслительные образы - концепты. И ближе, роднее, понятнее становится место, где ты родился и вырос, где живешь или возвращаешься погостить в отчий дом, в отчий край, на свою малую Родину .

Мир меняет свое отношение к наследию национального этноса, к его культуре, запоздало осознавая, что многие годы за суетой дел и чередой событий мы не удосужились внимательнее присмотреться, прислушаться, познать тех, кто пришел в этот край задолго до нас. Автор «Краткого топонимического словаря» В.А/ Никонов отмечает: «Велика научная и практическая ценность изучения географических названий. Всего драгоценнее свидетельства топонимии для определения древнего расселения народов. По языковой принадлежности названий выясняют былые границы размещения народов и пути миграций... Могуче воспитательное значение названий. Понимание местных названий воспитывает патриотизм, любовь к родному краю» [9, 4 – 5]. Однако для большинства жителей нашей области многие эвенкийские топонимы являются непонятными, непривычными (экзотичными), незнакомыми и квалифицируются исследователями лакунарности как межъязыковые конфронтативные лакуны, обусловленные дрейфом двух различных культур [10, 23] .

Лакуна (от лат. углубление, пустота, брешь) - это семема, представляющая в системе языка виртуальную лексическую единицу, занимающую соответствующее место в лексической системе языка в статусе нулевой лексемы (Быкова: 1999, 19). В случае с эвенкийскими топонимами все наоборот - лексема есть, но ей придано иное значение - быть номенклатурным термином, обозначающим класс предметов (город, село, долина, озеро, река и т.д.). Например, левый приток реки Кудыкачи в Сковородинском районе называется Далышма от эвенкийского «дуликлаки», буквально - «переход за 1,5 суток». Попав в систему топонимов, национальное слово как бы теряет свое первоначальное значение и приобретает новое, терминологическое - «река» .

Следовательно, для представителя иной культуры заложенная в слове информация «переход за 1,5 суток» становится недоступной, т.е. выраженной конфронтативной семантической этнокультурной лакуной. Носителю же эвенкийского языка изначальное значение слова продолжает служить и по сей день .

Статус интернационального топонима оказывает воздействие не только на семему, но и на мыслительный образ (концепт), выраженный национальной лексемой. Одна из станций в том же Сковородинском районе называется Мадалан - с эвенкийского букв. - «местечко в лесу». Мыслительный образ (концепт), вызываемый этим значением, полностью отсутствует в сознании носителя русского языка, хотя при желании перевод слова можно узнать из словарей или от говорящих на эвенкийском языке. В этом случае концепт «станция» как бы пополняется подробностью - «станция в лесной зоне - местечко в лесу» .

Пренебрежительное отношение к соседствующему этносу, его самобытному языку породило большое количество семантически и концептуально опустошенных слов, какими являются топонимы эвенкийского происхождения. Налицо комплексная виртуальная единица – концептуальная, семантическая коммуникативная лакуна [1, 129, 143]. Указанная тенденция негативно отражается в первую очередь на состоянии концептосферы русского языка, так как в распоряжении коммуникантов остаются лишь звуковые (графические) оболочки эвенкийских топонимов, потому что их первообразная семантика и концептуальное пространство выражены пустотой (лакунами) .

Кроме того, географические имена не живут сами по себе. Они появляются в тексте в явном или подразумеваемом (опущенном) сочетании с названием соответствующего класса предметов (город Санкт-Петербург и просто Санкт-Петербург) .

Эта обязательная зависимость географического наименования от номенклатурного термина настолько сильна, что даже при его материальном отсутствии в тексте согласование географического имени с прилагательным и глаголом может идти в соответствии с ними: (Мутная Мур (река) бесилась, рвалась из берегов; Лох-Несс (озеро) богато рыбой и т.д. [5, 5] .

В случае отсутствующего названия соответствующего класса предметов при географическом наименовании обнаруживается особый тип пустот – универбальные лакуны. Под универбальными лакунами мы понимаем явление, в котором находит предельное воплощение языковая тенденция к экономии средств выражения. Оно известно под термином «синтетическое сжатие», «стяжение», «семантическая конденсация», «универбация», или «универбизация» и отражает суть весьма активного в современном русском языке явления Давление номенклатурного термина, обозначающего класс предметов и выраженного универбальной лакуной, ведет к тому, что заимствованные географические названия с одинаковой финальной частью оказываются в словоупотреблении различными по родовому показателю: Марракеш (город) – м.р., Бангладеш (республика) – ж.р., Конго (река) – ж.р., Конго (государство) – с.р .

Географические названия в потоке речи фигурируют самостоятельно или в связном виде - с родовым термином. В составе родовидовой пары (село Бомнак, река Десс, горный хребет Джагды и под.) родовой член, выраженный в процессе коммуникации чаще всего универбальной лакуной, выступает в качестве определяемого, а видовой - в качестве определяющего члена (приложения). Укрываясь за родовым термином, видовой член (собственно географическое имя) оказывается как бы в ослабленном, теневом синтаксическом положении. С точки зрения лакунарности географические названия Амурской области, заимствованные из эвенкийского языка, не рассматривались, что создает сложность и напряженность топонимического словоупотребления в условиях существования двух локальных культур в этнокультурной среде Приамурья .

Как видим, взгляд на тот или иной язык сквозь призму указанного феномена наглядно демонстрирует его национальную специфику и уникальную самобытность. Эвенки – один из малочисленных коренных народов Приамурья, насчитывающий на сегодняшний день 1341 человек. В 1994-1999г. число умерших эвенков превысило количество родившихся на 38 человек, что свидетельствует об устойчивой тенденции к сокращению численности эвенкийского населения области. Уходят из жизни последние носители уникального этноса, забываются их обряды и традиции, а целые пласты лексики, их вербализуемые, исчезают безвозвратно. Институт национальных проблем образования РФ отмечает, что уровень владения языком и активность использования письменности заметно снижаются у народов, численность которых опускается ниже 2 тысяч человек [8, 11] .

Маргинальный, миноритарный язык амурских эвенков, представленный единственными в мире говорами - зейским, джелтулакским и селемджинским, под угрозой гибели. Международная конференция «Лингвистика на исходе XX века» отметила, что языки малочисленных народов вымирают быстрее, чем лингвисты успевают их описывать. Потеря малого языка - это большая невосполнимая потеря не только для эвенков, но и для русских .

Литература

1. Быкова Г.В. Внутриязыковая лакунарность в лексической системе русского языка. - Благовещенск: Изд-во Амурского государственного университета, 1998.-170с .

2. Быкова Г.В. Лакунарность как категория лексической системологии. Автореферат на соискание ученой степени доктора филологических наук. - Воронеж, 1999.-32с .

3. Иванищенко В. Гагамикан означает «лебедушка». // Старая мельница // Приложение к газете «Амурская правда». марта .

4. Комаров Ф.К. Словарь русской транскрипции эвенкийских и эвенских терминов и слов, встречающихся в географических названиях Сибири и Дальнего Востока.- М., 1967.с .

5. Левашов Е.А. Географические названия. Словарьсправочник. – СПб, 2000. – 605 с .

6. Мельников А.В., Е.Ф. Подмарев, Коробушкин Н.Н. Словарь топонимов Амурской области. - Благовещенск, 1998.с .

7. Мурзаев Э.М. Словарь народных географических терминов.- М.: Мысль, 1984. – 653с .

8. Национальная школа. Коренные малочисленные народы Севера. Реформирование образования и подготовки кадров .

Концепция. – М., 2001. - 80 с .

9. Никонов В.А. Краткий топонимический словарь .

10. Сорокин Ю.С. Лакуны как сигналы специфики лингвокультурной общности // Национально-культурная специфика речевого общения народов СССР.- М.: Изд-во «Наука», 1982.- С. 22-28 .

11. Шульман Н. Топонимика БАМа // БАМ - земля комсомольская. Панорама всенародной стройки. – Благовещенск – Вып.5. – 1979. – 328 с .

–  –  –

РУССКИЕ И ЯКУТСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ

В ЭВЕНКИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

Несколько веков живут на территории Саха одной социально-экономической жизнью эвенки, якуты, русские. В результате длительного взаимодействия развилось владение двумя и более языками. Но этот процесс имеет и свои отрицательные стороны. Все меньше остается эвенков, владеющих родным языком .

Якутия сегодня является естественной лабораторией для изучения языковых контактов. В результате происходящих процессов взаимодействия и взаимовлияния языков наблюдаются изменения на всех уровнях языков. Новым этапом сосуществования народов является создание бикультурного сообщества, в котором будут учтены не только национальная специфика контактирующих народов, но и изменения, происходящие в современном обществе. Языковая ситуация Якутии отличается от языковой ситуации других регионов, где проживают эвенки (Красноярский край, Иркутская и Сахалинская области и т.д.) .

Эвенкийский язык интегрирован якутоязычным обществом во всех улусах республики. В одних отмечена полная ассимиляция (Оленекский, Усть-Майский и др.), в других – сосуществование якутского и эвенкийского с преобладанием эвенкийского языка (Нерюнгринский), а также наблюдается взаимопроникновение языков (Алданский, Олекминский улусы) .

Одной из немногочисленных работ, посвященных вопросу заимствований в эвенкийском языке, является книга А.В .

Романовой, А.Н. Мыреевой, П.П. Барашкова «Взаимовлияние эвенкийского и якутского языков» (Романова и др., 1975), а также диссертационная работа И.Н. Новгородова «Якутизмы в восточных говорах эвенкийского языка» (Новгородов, 1991). Таким образом, проблема взаимодействия эвенкийского и якутского языков получила освещение в лингвистической литературе, имеется определенная теоретическая основа для её дальнейшего изучения. В своей статье мы опираемся на слова, зафиксированные в словарях, а также приводим ряд якутизмов и русизмов, часто употребляемых в устной речи эвенков Якутии .

Во всех тематических группах эвенкийской лексики присутствуют якутские слова. Из 567 зафиксированных нами якутских слов семантические отклонения наблюдаются у 57, что составляет лишь 10%. Значит, большинство их бытует в эвенкийской речи без изменения семантики. Изменения семантики сводятся к следующим моментам: а) к сужению смыслового объема слова, которое проявляется в тенденции к конкретизации вокруг одного понятия; б) к появлению дополнительного значения слова, что приводит к некоторому расширению семантики;

в) к смещению значения слова, когда заимствованное слово реализуется в несколько ином значении, чем якутский прототип; г) к появлению калек, при этом фразеологические кальки могут быть дословными, перефразированными и образными .

Контакты с русскими исторически датируются XVII веком. Проникновение русского языка в виде заимствований соответствует исторической хронологии. Начальные заимствования отражают появление у эвенков новых предметов материальной культуры, затем следует пласт слов, отражающих культурные изменения. Это слова, относимые к образовательной сфере (скола, учитал, сколник и др.); слова, которые относятся ко времени христианизации коренного населения Якутии. После Октябрьской революции появляются слова, отражающие социалистический уклад жизни (райком, бригадир, партия и др.) .

Большинство русских заимствований бытует в эвенкийской речи без изменения семантики. Изменения семантики сводятся к следующему: а) сужение семантики; б) расширение семантики; в) смещение значения слова. Изменения происходят закономерно, и в конечном итоге иноязычные заимствования полностью осваиваются и функционируют в эвенкийском языке .

Различные сдвиги в семантике происходят, возможно, из-за недостаточного знания предмета, о котором идет речь. В связи с этим возникают новые значения по каким-то сходным признакам или же употребляется только одно из значений в каком-то определенном случае, так как для выражения другого значения уже имеется эвенкийский эквивалент .

История малочисленных народов Севера неразрывно связана с оленеводством, которое является частью их материальной и духовной культуры. Олень используется для верховой езды, перевозки грузов, его шкура используется для пошива одежды и необходимых в быту предметов, мясо употребляют в пищу. Олени различаются по своему внешнему виду, половозрастным особенностям, по характеру, по выполняемой ими работе. Оленям дают клички по их нравам и повадкам, как и любым домашним животным. И в этой области лексики имеются якутские заимствования .

Эвенкийское – манган «1) олень с белой полоской на морде; 2) пегий олень» - якутское – манган «белоголовый, беломордый (о животном)»; ср. бугды «крупно-пестрый, пегий с белой мордой и ногами (о масти оленя)». Манган орон эр стадоду кэтэкэкун. – Пегих оленей в этом стаде очень много. Этэечимни манган оронмо бакаран. – Пастух нашел оленя (букв.: с белой полоской на морде) .

Эвенк. чакир «1) олень чисто белой масти; 2) альбинос – совершенно белый, видимые кожные покровы розовые, такие животные долго не живут, вид уродства» - як. чакыр «совершенно белый»; ср. багдарин «белой масти». Эр орокон чакир она балдича. – Этот олень родился чисто белой масти. Минду амакан чакирва оронмо аниран. – Дедушка мне подарил белого оленя .

Эвенк. байбаке «образн. о толстом и коротком» - як .

байбакар «образн. 1) короткий и толстый (о деревьях); 2) короткий, куцый (об одежде)». Марла эмэкэл – байтаhин байбаке нями кэтэмэмэ. – Придешь к мари (широкому ровному полю с кустарником, кочками) – множество жирных яловых важенок (с толстыми ляжками на коротких ногах) .

Якутское слово кэтэх вошло в обиход эвенков под влиянием всеобщей коллективизации, во времена совхозов и колхозов, когда появилось разграничение собственности на индивидуальную и коллективную. В якутском языке оно имеет два значения «1) затылок; 2) тыл, задняя сторона» и только потом, с появлением новых понятий, якуты создают новообразование кэтэх суоhу «личный скот (колхозника)» и кэтэхтэн уорэни «заочное обучение». В эвенкийский язык оно вошло как словосочетание кэтэк орон «личный олень»; ср. мэннин орорин «свои, личные олени». В других значениях это слово не употребляется .

Эр бэе дян кэтэк орочи. – Этот человек имеет десять личных оленей. Аминдув кэтэк орор сот кэтэл. – У отца очень много личных оленей .

Встречаются также и русские заимствования в лексике, связанной с оленеводческой терминологией. Во-первых, это такие эвенкийские слова, как оленевт и стдо (оленевод, стадо) .

С переходом на оседлый образ жизни и изменением формы хозяйствования человека, который занимается разведением оленей, стали называть оленевт. Нэнгнэ оленевот слетын овки, тугэни илтэнэн гуннэл упкат урундевкил, hэгэвкил, давлавкил, икэвкил тадук гукчамачивкил. - Весной проводят слет оленеводов, все радуются, что прошла зима, соревнуются, поют песни, танцуют. Сегодня не все эвенки имеют оленей, не все кочуют, не все умеют обращаться с оленями, и разведение оленей стало такой же работой, за которую получают зарплату .

Прочно вошло в лексику эвенков русское слово «стадо»

в следующих значениях: 1) группа животных одного вида, а также пасущийся вместе скот; 2) то же, что и поголовье; 3) место работы; 4) тип образа жизни современных эвенков. Слово «стдо» стало обозначать не только то, где работает оленевод, но и его жилище, поголовье оленей, за которыми он смотрит и вместе с которыми он кочует, т.е. это специфически эвенкийский образ жизни современных эвенков (в отличие от образа жизни аборигенов, живущих в поселке). Вертолет стдол дэгрэн. – Вертолет полетел в стадо (в смысле полетел в стадо, где есть олени и живут оленеводы) .

Русские заимствования в эвенкийском языке остаются практически неосвещенными в научной литературе. Между тем пласт русизмов в лексике языка достаточен для его анализа на лингвистическом и психолингвистическом, социолингвистическом и этнолингвистическом уровнях. Без изучения русизмов невозможно говорить о разработке таких вопросов, как совершенствование и развитие лексики, терминология, культура речи и др. Русизмы, выявленные в нашем исследовании, взяты из лексикографических источников методом сплошной выборки – всего 369 слов, 214, из которых являются заимствованиями в бытовой лексике языка эвенков Якутии. Огромное число русских заимствований имеется в лексике, отражающей современную материальную культуру эвенков: начиная с одежды и посуды, заканчивая животноводством .

В заключение хотелось бы отметить, что существование эвенкийского языка в основном только в бытовом общении ограничивает его функциональные возможности, которые, несомненно, обладают большим потенциалом .

Литература

1. Василевич Г.М. Эвенки. – Л.: Наука, 1969 .

2. Новгородов И.Н. Якутизмы в восточных диалектах эвенкийского языка // Языки народностей Севера: грамматика, диалектология: Сб.науч.трудов. – Якутск: ЯНЦ СО АН СССР, 1991 .

3. Рассадин В.И. Монголо-бурятские заимствования в сибирских тюркских языках. – М.: Наука, 1980 .

4. Романова А.В., Мыреева А.Н., Барашков П.П. Взаимовлияние эвенкийского и якутского языков, 1975 .

–  –  –

СОЦИАЛЬНАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ В РЕЦЕПЦИИ

СУБСТРАТНЫХ ОЙКОНИМОВ

Географические названия в любом естественном языке представляют собой огромный пласт лексики, обладающий помимо собственно языковых особенностей огромным информационным потенциалом. В них запечатлеваются уникальные географические, социально-исторические, идеологические, этнографические сведения. Топоним как знак запускает в нашем сознании спектр разнообразных представлений, обогащенных нюансами личностных смыслов, эмоций и ассоциаций, иными словами, реализует объемный мыслительный образ – концепт .

Структура топонимического концепта обусловлена спецификой семантики географического имени. Современные исследователи рассматривают топоним как полиинформативный языковой знак. Е.Л. Березович семантику топонима образно представляет в виде конуса, вершину которого составляют сведения о местоположении и виде географического объекта, а основу – семантика исходного апеллятива с наслоившимися в ходе языковой реализации новыми смысловыми оттенками и явлениями редукции части исходной семантики [1, 75] .

Проекция семантики топонима в когнитивную плоскость делает очевидным многоуровневое строение репрезентируемого им концепта. Теория концептуального строения на материале нарицательной лексики разработана Ю.С. Степановым, который выделяет в структуре концепта несколько слоев: «активный» понятийный слой; дополнительные исторические признаки содержания; внутренняя форма названия [3]. Основываясь на позиции

Ю.С. Степанова, сообразно с представлениями современных исследователей о семантике географического имени структуру топонимического концепта можно представить в виде трехслойного образования:

1. Понятийный слой включает представления о виде и местонахождении именуемого объекта, т.е. минимальную информацию, необходимую для реализации основной функции топонима .

2. Дополнительные признаки содержания заключаются в представлениях о причине возникновения, истории изменения имени, дополнительных энциклопедических сведениях об именуемом объекте, комплексе наслоившихся смысловых оттенков, коннотаций, ассоциаций, в том числе и чисто индивидуальных, связанных с опытом и представлениями конкретного носителя языка .

3. Внутренняя форма имени содержит заключенное в топониме представление об исходном апеллятиве .

Изучение особенностей концептуального наполнения географических имен является новым актуальным направлением в топонимике и пересекается с областью интересов когнитивной лингвистики. Подобное исследование фокусирует внимание на сознании носителя языка, что органично вписывается в современную антропоцентрическую научную парадигму .

Для исследования концептуального пространства региональных субстратных топонимов нами была выбрана широко апробированная психолингвистическая методика свободного ассоциативного эксперимента. Данная методика, выявляя пространство ассоциирования (ассоциативное поле), фиксирует актуальное для человека концептуальное наполнение географического имени .

Материалом исследования послужили названия населенных пунктов (ойконимы) Амурской области, имеющие тунгусоманьчжурские языковые корни. Исследование проводилось при непосредственном обращении к восприятию амурчан: жителей Благовещенского, Зейского, Тындинского, Селемджинского районов (всего 800 человек). Эксперимент осуществлялся в двух вариантах: в «приближенном» (предлагаются ойконимыстимулы, функционирующие в том районе, где живет опрашиваемый) и в «отдаленном» (предлагаются ойокнимы-стимулы, функционирующие в других районах области) .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«МІНІСТЕРСТВО ОСВІТИ І НАУКИ УКРАЇНИ СУМСЬКИЙ ДЕРЖАВНИЙ УНІВЕРСИТЕТ Навчально-науковий інститут бізнес-технологій "УАБС" Кафедра іноземних мов Інститут вищої освіти НАПН України Київський університет імені Бориса Грінченка Донбаський дер...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ДОШКОЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ – ДЕТСКИЙ САД ПРИСМОТРА И ОЗДОРОВЛЕНИЯ № 520 г. Екатеринбург, ул. Советская, 10-a, www.dou520.caduk.ru тел./факс 8(343)341-42-07, doy520@mail.ru ПРИНЯТО: УТВЕРЖДЕНО: Педагогическим сове...»

«79 ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В РОССИИ. 201 9. № 4 УДК 378.016:130.2:378.661 DOI 10.26170/po19-04-10 ББК Ч104.5р ГРНТИ 14.35.07 Код ВАК 13.00.08 Зеленина Лилия Евгеньевна, кандидат педагогических наук, доцент кафедры профессионально...»

«СПОРТИВНАЯ ПОДГОТОВКА Никитенко А. Эффективность тренировочных программ, направленных на Nikitenko А. Efficiency of training programs aimed at agility development (the развитие ловкости (на материале рукопашного боя). Наука в олимпийском case of hand-to-hand fighting). Science in Olympic Sport. 2018; 4:52-57. спорте. 2...»

«Проконсультироваться и купить данное оборудование вы можете в компании "АНД-Системс" адрес: 125480, г.Москва, ул.Туристская, д.33/1; site: https://andpro.ru тел: +7 (495) 545-4870 email: info@andpro.ru При обращении используйте промокод AND-PDF и получите скидку.СПЕЦИФИКАЦИЯ Молниеносные. Надежные. Впечатляющие. Т...»

«Принято Утверждаю педагогическим советом Заведующий МБДОУ Протокол от 28.08.2018 № 1 "Детский сад № 25" _Л.В.Чижова Рабочая программа образовательной деятельности в первой младшей группе общеразвивающей направленности на 2018 2019 учебный год.Автор программы: Зиновина Е.В.Содержание: № разделов С...»

«МУНИЦИПАЛЬНОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ГОРОДА ДУБНЫ МОСКОВСКОЙ ОБЛАСТИ, ЛИЦЕЙ № 6 ИМЕНИ АКАДЕМИКА Г.Н. ФЛЁРОВА (ЛИЦЕЙ № 6) Отчет о работе летнего оздоровительного лагеря с дневным пребыванием "Алые паруса"Директор лагеря: Билык Светлана Викторовна 2018 год Как здорово, что кто–...»

«1 ДВАДЦАТАЯ МЕЖДУНАРОДНАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ НАУКА И ОБРАЗОВАНИЕ: ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ И ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ Сборник трудов конференции Белгород ББК 72.4я431 Н34 Организационный комитет: Черноморец Андрей Алексеевич, профессор кафедры прикладной информатики и информаци...»

«Муниципальное дошкольное образовательное учреждение детский сад № 106 Про котёнка Женю и правила движения (1976) Мультипликационный фильм о том, как котенку Жене подарили самокат. Он обрадовался и стал кататься по дорогам, но при этом, совершенно не соблюдая правила дорожного движения. Однажды он чуть бы...»

«Муниципальное бюджетное дошкольное образовательное учреждение "Детский сад № 58 компенсирующего вида" Принята на заседании педсовета Утверждаю Протокол № 1 От 28.08.2018 г. Заведующая МБДОУ №58 Таничева В.И. Приказ № 43/1...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВПО "Уральский государственный педагогический университет" Факультет физической культуры, спорта и безопасности Кафедра теории и методики физической культуры и спорта Коррекция физического развития...»

«Электронный научно-практический журнал НОЯБРЬ 2018 "МОЛОДЕЖНЫЙ НАУЧНЫЙ ВЕСТНИК" ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ НАУКИ УДК 372.851 ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ НА УРОКАХ МАТЕМАТИКИ КАК СРЕДСТВО РАЗВИТИЯ ГОТОВНОСТИ УЧЕНИКОВ К ПРОЕ...»

«ПОЛОЖЕНИЕ VI МЕЖДУНАРОДНОГО КОНКУРСА "GLOBAL DANCE 2019" в рамках проекта "GLOBAL WEEKEND 2019" ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ I. Международный конкурс "Global Dance" (далее конкурс) в рамках проекта "Global Weekendпроводится для детских...»

«АЛЬФРЕД ГРИБЕР ЖИТОМИРСКОЕ ДЕТСТВО Повесть 1. ДИТЯ ПОБЕДЫ Факт моего рождения не вызывает ни тени сомнения. И за это я благодарен своим родителям Грибер Эстер Гершовне (Эсфирь Григорьевне) и Нагибину Михаилу Леонтьевичу, которые, не покладая сил, в поте лица трудились над своим творением в победном мае 1945 года. Я в полной мере считаю с...»

«Информация о квалификации и опыте работы членов Совета директоров АО НКО "МОСКЛИРИНГЦЕНТР" Полтавский Александр Николаевич Председатель Совета директоров АО НКО"МОСКЛИРИНГЦЕНТР". Входит в состав Совета директоров АО НКО "МОСКЛИРИНГЦЕНТР" с 2000 г.Дата согласования, фактического назначения (изб...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Российский государственный профессионально-педагогический университет" Институт инженерно-педагогического...»

«Л. C. ТРАКСЕЛЬ МОГОЧИНСКИЙ ПУШКИНСКИЙ МУЗЕЙ "ЛУКОМОРЬЕ" Рядом с прославленными пушкинскими местами — Михайловским, Тригорским, Петербургом, Москвой, Кишиневом и Одессой — можно назвать и еще одно место. в Томской области. Молчановский район, село Могочино. В 1937 году, когда страна отмечала столетие со дня смерти поэта, Могочинско...»

«Эссе Я учитель. В каждом человеке есть солнце, Только дайте ему засветиться Сократ Мудрые слова Сократа заставляют задуматься, как же необходим каждому человеку педагог, который бы грамотно помогал и направлял процесс развития личности...»

«Министерство науки и высшего образования Российской Федерации ФГБОУ ВО "Уральский государственный педагогический университет" Институт общественных наук Кафедра акмеологии и психологии среды "Совершенствование си...»

«Методическое объединение воспитателей логопедических групп муниципальных бюджетных дошкольных образовательных учреждений Советского района, округ "Центральный", г.Красноярск Методическое пособие "Игра, как ведущий вид коррекционно – образовательной деятельности, в работе над сказками по лексическим тем...»

«ОККУПИРОВАННОЕ ДЕТСТВО Воспоминания тех, кто в годы войны еще не умел писать ОККУПИРОВАННОЕ ДЕТСТВО ЧЕЛОВЕК НА ОБОЧИНЕ ВОЙНЫ ЧЕЛОВЕК НА ОБОЧИНЕ ВОЙНЫ ОККУПИРОВАННОЕ ДЕТСТВО Воспоминания тех, кто в годы войны еще не умел писать Составите...»

«Организация образовательного процесса в учреждениях высшего образования: УДК 996.83 ПРОГРАММНО-МЕТОДИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ ФОРМИРОВАНИЯ СПОРТИВНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОГО МАСТЕРСТВА БОРЬБЫ В СТОЙКЕ У СТУДЕНТОВ Л. С...»

«муниципальное бюджетное учреждение дополнительного образования детская школа искусств станицы Троицкой муниципального образования Крымский район Отзыв об открытом уроке по предмету "Композиция станковая" в рамках заседания Абинского ЗМО для учащихся 2 класса по допол...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВО "Уральский государственный педагогический университет" Кафедра общей психологии РАЗВИТИЕ ТВОРЧЕСКИХ СПОСОБНОСТЕЙ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ Направление "37.03.01 – Психология" Выпускная квалификационная работа Квалификационная работа Исполнитель допущен...»

«Министерство науки и высшего образования Российской Федерации ФГБОУ ВО "Уральский государственный педагогический университет" Кафедра общей психологии и конфликтологии ФОРМИРОВАНИЯ СМЫСЛОВОГО БУДУЩЕГО У ЛИЦ С ОНКОЛОГИЧЕС...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.