WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

«Посвящается Петру Петровичу Смолину УДК 78 ББК 85-731 Потому что я их люблю (ППС и ВООП) М., 2008, 288 с. Воспоминания Лены Гулыги (Часть 1) и других ВООПовцев (Часть 2) о ...»

-- [ Страница 1 ] --

Потому что я их люблю

(ППС и ВООП)

Посвящается Петру Петровичу Смолину

УДК 78

ББК 85-731

Потому что я их люблю (ППС и ВООП) М., 2008, 288 с .

Воспоминания Лены Гулыги (Часть 1) и других ВООПовцев

(Часть 2) о Петре Петровиче Смолине — руководителе кружка ВООП

и его воспитанниках. Их серьезные, а порой и незатейливые рассказы о великом учителе, его учениках, об их счастливых годах в кружке

и о том уже давно прошедшем времени. В Части 3 собраны статьи о

Петре Петровиче, опубликованные в разных периодических изданиях и предоставленные для публикации Государственным Дарвиновским музеем и Биологическим отделом Научной Библиотеки МГУ им .

М.В. Ломоносова .

Редакторы: Лена Гулыга, А.А. Аверьянов, В.Б. Князев, О.А. Леонтьева, Б.Н. Фомин .

Фотографии к главам 1, 2 предоставлены А.А. Аверьяновым, М.Е. Черняховским, В.Б. Князевым .

Фотографии на обложке: А.А. Аверьянов .

Фотография на 1 странице: М.В. Глазов .

Дизайн обложки и верстка: Б.Н. Фомин .

ISBN 978-5-85941-269-3 © Лена Гулыга, автор Части 1 © Н. А. Аверьянова, рисунки © А. Аверьянов, Л. Потапова, В. Долгачева, В. Князев, О. Леонтьева, Е. Николаев, Ю. Пузаченко, М. Черняховский, О. Шохина, Т. Баженов — авторы статей Части 2 СОДЕРЖАНИЕ Предисловие ……………………………………………………… 5 Часть 1. Воспоминания Лены Гулыги ……………… 7 Жизнь Петра Петровича ……………………………………… 8 ППС — поэт …………………………………………………… 14 ППС говорит …………………………………………………… 5 Наша ВООПовская юность …………………………………… 7 Встреча тридцать лет спустя ………………………………… 43 Ученики Петра Петровича …………………………………… 49 Часть 2. Воспоминания ВООПовцев ……………… 58 Наш кружок (Андрей Аверьянов) …………………………… 59 Воспоминания Смородинки (Лариса Буданова) ………… 69 Любимый ВООП (Вера Долгачева) ………………………… 73 Годы в ВООПе (Володя Князев) ……………………………… 77 ВООП — моя судьба (Оля Леонтьева) ……………………… 86 Воспоминания о ВООПе и не только о нем!

(Евгений Николаев) …………………………………………… 96 «Жизнь моя, иль ты приснилась мне» ППС, среда и я (Юра Пузаченко) ………………………………… 106 Воспоминания (Миша Черняховский) …………………… 131 С ВООПом я познакомилась летом 1954 года (Ольга Шохина) ……………………………………………… 155 Сага о ВООПе в картинках (Тимофей Баженов) ………… 158 Приложение. Наши песни ………………………………… 164 Часть 3. Материалы прессы ……………………… 170 Дедушка юннатов (А. Тараданкин) ………………………… 171 Главный хранитель (Т. Громова) …………………………… 174 Жаворонки поют в музее (А. Филатов) …………………… 176 Природа и дети (К. Кожевникова) ………………………… 180 Лесной волшебник (А. Калецкий) ………………………… 189 Хранитель музея (С. Макаров) ……………………………… 19 От кружка до олимпиады (А. Михайлов) ………………… 197 Главный хранитель (Г. Режабек, В. Опалин) ……………… 04 Послушай траву-мураву (А. Батурина) …………………… 11 —3— Волшебник с доброй улыбкой (Б. Баринов) ……………… 13 О том как чижа не узнали (А. Крон) ……………………… 17 П.П. Смолин (А. Калецкий) ………………………………… 5 Добрый волшебник (В. Строков) …………………………… 7 Человек начинается с детства (О. Никольская) ………… 9 Памяти наставника (К. Авилова) …………………………… 31 Юбилей юннатского движения (А. В. Яблоков) ………… 34

Его главный талант (воспоминания учеников ППСа:

С. Клумова, В. Муцетони, А. Максимова, Н. Кулюкиной, В Шишкина, В. Добрыниной, А. Аверьянова) ………………………………………………… 35 Из воспоминаний об отце (П.П. Смолин сын) …………… 46 Отцы и дети (Д. Житенев) …………………………………… 5 КЮБЗ – среднее поколение (Д. Гудков) …………………… 53 Исследовательский подход в природе и жизни (Н. Харитонов) ………………………………………………… 59 Кружку юных натуралистов ВООП –50! (К. Авилова) … 63 Петр Петрович Смолин (биографический очерк) ……… 68 —4— Предисловие Время летит несказанно быстро. Вот уже проходит 111 год со дня рождения нашего учителя Петра Петровича Смолина — руководителя юннатского кружка ВООП .





Восемь лет назад вышла книга воспоминаний ВООПовцев, посвященная 50-летию кружка. Книга, которую вы держите в руках, планировалась к изданию давно. Но в силу ряда обстоятельств стало возможным опубликовать ее только теперь. Ушли из жизни некоторые ВООПовцы .

Светлая им память. Другие повзрослели — постарели. Но продолжает гореть негасимый огонь памяти о Петре Петровиче Смолине, его деле и питомцах .

Инициатором этой книги и автором стала Лена Гулыга, у которой последние месяцы жил Петр Петрович .

Позже по ее просьбе к созданию книги воспоминаний подключились и другие ВООПовцы. Было также решено включить в эту книгу статьи о Петре Петровиче Смолине из разных периодических изданий, опубликованных при его жизни и после смерти. Копии статей были предоставлены нам архивом Государственного Дарвиновского Музея (фонд Петра Петровича Смолина, опись №1) и Биологическим отделом Научной Библиотеки МГУ им .

М.В. Ломоносова. Выражаем благодарность зав. сектором архивных фондов И.П. Калачевой и сотруднице Научной Библиотеки МГУ Л.Л. Данилкиной, подготовивших и передавших нам эти материалы .

В процессе редактирования книги была значительно сокращена часть с ВООПовскими песнями. Чтобы не нарушать авторских прав, было решено оставить только те песни, слова к которым были сочинены членами кружка разных лет .

На конечном этапе редакторам помогли Т.А. Леонтьева и Н.Ю. Глазова. Всем добровольным редакторам выражаем огромную благодарность .

Одновременно с книгой создавался диск с фотографиями ВООПа разных лет, собранный, мастерски обработанный и скомпонованный Андреем Аверьяновым. Было решено, однако не прикладывать его к книге, а делать копии по конкретным заявкам желающих .

Спасибо всем, кто принял участие в написании воспоминаний о Петре Петровиче, ВООПе и ВООПовцах, нашел время и желание выбрать фотографии для диска .

Особая благодарность Василию Юрьевичу Путиловскому, который спонсировал издание этой книги .

Сделать замечания и предложения, а также заказать книгу или диск можно по адресу leontolga@mail.ru

–  –  –

Жизнь Петра Петровича Петр Петрович Смолин (ППС — как его называли мы, ученики) родился 5-го января 1897 года в городе Кургане, что на Урале. Его дед был крепостным, но откупился на волю и стал золотоискателем. Отец ППСа был «Rantier», как выражался Петр Петрович с французским прононсом. У них было «дело» на Урале. Там прошли детство и юность Петра Петровича. Отец Петра Петровича слыл меценатом — покровителем искусств. Мать бросила отца .

Петя и младший брат Саша остались без мамы .

—8— Из воспоминаний детства самым ярким было: ярко освещенные окна двухэтажного особняка, и оттуда гремит венгерка, оркестр и топот танцующих .

Петю с детства поражал живой мир вокруг него. Так, по рассказу его сына, он отморозил нос, засмотревшись на снегиря. Петя читал в домашней библиотеке Брема, срисовывал оттуда картинки, знал по Брему всех птиц .

Его двоюродная сестра вспоминает, что, когда гуляли в лесу, Петя все отставал, искал что-то в траве. Возьмешь его за руку, а у него в одном кулачке кузнечик, а в другом — жук, и всех их он несет домой .

Учиться Петр Петрович начал в Екатеринбургском реальном училище. У него уже тогда было очень много птиц. Их держали в клетках, а одну комнату превратили в вольер .

Вся жизнь Петра Петровича прошла под знаком двух страстей: охрана природы и передача этих заветов молодому поколению. И отсюда его безразличие к собственной карьере, к устройству быта, к материальной стороне жизни .

Петр Петрович прожил большую жизнь. Каковы же основные её вехи?

С 1914 по 1916 год Петр Петрович учился на Естественном отделении физико-математического факультета

МГУ. Но началась война. С 1916 по 1918 год Петр Петрович служил прапорщиком в действующей армии на Румынском фронте. И даже в окопе он наблюдал природу:

следил за разноцветными саламандрами в ближайшей луже .

После революции ППС был избран председателем полкового комитета .

В 1918 году сотрудник Наркомпроса Смолин участвовал в подготовке Декрета советской власти о сохранении научных ценностей для народа. Он передал музею Дарвина редчайшие коллекции частного собрания миллионера Хомякова (собрание насекомых и птиц) и его библиотеку, в том числе и драгоценную для биологов книгу о бабочках. В ней на контуры бабочек были нанесены чешуйки настоящих, пойманных в Европе и дальних странах, чешуекрылых. Бабочки выглядели как живые. Было впечатление, что они сейчас взмахнут крыльями и вылетят из книги .

В это же время Смолин изучал и экзотических птиц .

Петр Петрович участвовал в создании первого в нашей стране Астраханского заповедника .

С 1918 по 194 год Петр Петрович работал в Московском зоопарке сотрудником научной части. При зоопарке всегда был кружок для детей сотрудников и персонала .

Дети помогали ухаживать за животными — кормили их, опекали. Одна девочка дружила с орангутангом, обезьяньей девочкой, другая занималась муфлонами, а третья не боялась войти в вольеру к слону и пожать кончик хобота. Назывался этот кружок КЮБЗ (Клуб юных биологов зоопарка). Так сотрудники зоопарка готовили своих детей к будущему .

В 194 году Петр Петрович ушел из зоопарка на Центральную биостанцию юных натуралистов им. Тимирязева в Сокольниках, где работал сначала преподавателем, а потом заведующим. На базе Тимирязевской биостанции была создана опытная школа-колония для беспризорников, которую неоднократно посещала Н. К. Крупская .

Несколько ребятишек перекочевало из КЮБЗа на Тимирязевскую биостанцию вместе с Петром Петровичем, так они любили своего учителя .

Друзья ППСа и беспризорники организовали кружок БЮН — Биостанция юных натуралистов. В 194 году состоялся 1-ый Всесоюзный съезд юных натуралистов .

С 1930 по 1935 год Петр Петрович был директором и научным руководителем Северной зоологической станции Всесоюзного института акклиматизации в Архангельске. Там изучали промысловых животных (лисиц и песцов) и пушно-меховой промысел. Вместе со скульптором Ватагиным ППС участвовал в экспедиции на пароходе «Русанов» .

— 10 — С 1935 по 1939 год Смолин работал в Государственном заповеднике в Крыму заместителем директора по научной части .

В 1939 году Смолин пришел в Дарвинский Музей в Москве. Там он работал лектором, экскурсоводом, научным сотрудником и одновременно трудился в городском Доме юного натуралиста .

В 1941 году Петр Петрович ушел в ополчение, а потом в действующую армию. Однажды ему удалось вывести из окружения 40 человек, так как он хорошо знал Подмосковье .

В 1943-1946 гг. Смолин — комвзвода, преподаватель на курсах собаководства и почтовых голубей .

Собаки становились разминёрами и санитарами, а голуби успешно перелетали через передовую с донесениями на лапках .

В 1946-1948 гг. Петр Петрович работал заведующим зоологическим сектором в Московском пушно-меховом

Институте. Оттуда наша песня:

«Все мы — друзья-биологи, Мы — гаврики пушного института» .

1948-1975 гг. ППС — главный хранитель Дарвинского музея .

В годы сталинизма Петра Петровича посадили в тюрьму, как и многих других людей в то время, но через год его выпустили «за отсутствием состава преступления» .

Про Сталина он говорил: «Если человек пришел, это еще не значит, что он не может уйти» .

Петр Петрович — один из основателей юннатского движения в нашей стране, дедушка юннатов .

С 194 года, с первых дней создания Всероссийского общества охраны природы (ВООП), он был активнейшим его членом, а с 1950 года — один из руководителей юношеской секции Центрального Совета. ППС и Б. В. Всесвятский учредили «День птиц» в школах нашей страны .

С конца 1950 по 1975 год Петр Петрович создал и вел — 11 — свой кружок юных натуралистов при ВООПе. Занятия проходили в Дарвинском музее .

До конца жизни ППС работал в Дарвинском музее в качестве научного работника, а затем — главного хранителя .

В 1965 году ему было присвоено звание Почетного члена ВООПа, а в 1968 году — Заслуженного работника культуры .

Умер Петр Петрович 9 сентября 1975 года .

Мне довелось быть рядом с ним в последние месяцы его жизни .

Когда я пришла к нему впервые в больницу, он встретил меня вопросом: «Леночка! Воробьята уже вылетели из гнезда?». А потом сказал: «Я в положении тонущего, которому говорят, не «дай руку», а «возьми руку» .

Он до последнего дня оставался испытателем природы. Смотрел из окна на птиц и говорил, что он определяет их по высоте полета .

Он умер в нашем с мамой доме .

Над нашим домом проходит воздушная трасса самолетов на Быково. Так вот, Петр Петрович держал в руках ежика и наблюдал, реагирует ли тот на шум авиационного мотора, боится или привык. И пришел к заключению, что привык, не реагирует .

Изучал, в какие часы суток чаще всего идет дождь .

Во всем, даже в самых мелочах быта Петр Петрович был «новатором». Так у него была «своя техника размешивания чая» в стакане. Даже моя бабушка, принципиально не желавшая ничего нового, переняла эту «технику»

и восприняла её, как «завет Ильича». Она все говаривала:

«Размешиваю, как учил Петр Петрович» .

Из конфетных фантиков ППС делал яркие цветные закладки для книг. ППС любил птиц, он предлагал делать им вольеры в детских садах, чтобы пташкам был присмотр и охрана, как детям. А заодно, чтобы дети изучали птиц .

Еще он говорил, что каждая девочка до того, как станет матерью, должна вырастить и воспитать собаку .

— 1 — У Петра Петровича не было научных степеней и даже корочки о высшем образовании. «Одним — степени, другим — знания», — говорил он .

Жену свою, Нину Наркисовну, Петр Петрович «обаял» танцами .

Мне хочется думать, что ППС не умер, что он с нами, здесь. Я хочу привести стихи, написанные мной в юношеские ВООПовские годы, о Петре Петровиче .

ПАМЯТИ П.П. СМОЛИНА

–  –  –

ППС — поэт Я хочу сказать о ППСе как о поэте. Он был поэтом в своих рассказах о животных и птицах, прибегал к шуточному очеловечиванию их. Вспомним, хотя бы, как он говорил с детьми о семействах кошачьих и псовых («Муркина семья, Жучкина семья»), или его рассказы о бобрах, о воробьиных драках («в конце драки осталась одна воробьиха с пером какого-то поклонника в клюве»), о десяти растениях — «зеленых чужеземцах». Но это очеловечивание не превращало его рассказы в сказку, не шло в ущерб науки. Мягкий поэтический юмор снимал буквальность — 14 — аналогий между поведением человека и животного. Петр Петрович и сам писал стихи. Есть книжечка, которая называется «Птицы в загадках», автор П.П. Смолин. В ней яркие цветные рисунки птиц и стихи ППСа о них, придуманные для юннатов .

Не могу не похвалиться, что ППС подарил мне такую книжечку с надписью: «Дорогой, сердечно уважаемой Лене на добрую память о кружке, авторе книжки и о вместе прожитых хороших временах» .

Когда ППС прибыл к нам на жительство, он вспомнил такие свои строки:

–  –  –

Ниже я привожу полное собрание загадок ППСа о птицах .

Загадки в стихах, В загадках — птицы, Загадки эти Для Вас, Дорогие дети!

Алый низ и черный хвост, Воробья побольше рост, Толстый клюв раздался вширь, Важен внешностью … (СНЕГИРЬ) .

— 15 —  Тащит в дупла лип упорно Желуди, орехи, зерна, Как заправский кладовщик, Бойкий поползень … («ЯМЩИК») .

З Звучной флейтой слух пленяет, Но к себе не подпускает — Недоверчива, сторожка Иволга — … («ЛЕСНАЯ КОШКА») .

Глуховатый, неустанный Слышен чей-то голос странный .

Средь полей, лесов и вод Шлет в пространство зов … (УДОД) На репье он очень ловко Треплет цепкие головки, Сыплет семечки на пол, Птичка бойкая … (ЩЕГОЛ) .

Звонко свистнет тут и там, Мышкой лазит по стволам .

Тонкий свист достигнет уха, Значит, где-то здесь … (ПИЩУХА) .

Весь размером он с орех, Птиц почти что меньше всех .

Комаров и мух противник — Бойкий рыженький … (КРАПИВНИК) .

— 16 — Скромен, мал, одет без лоска;

Золотистая полоска Блещет светом уголька На головке … (КОРОЛЬКА) .

Все стрекочет и вертится, Ей на месте не сидится, Длиннохвоста, белобока Вороватая … (СОРОКА) .

Черных птиц летают тучи, Заселив обрывы, кручи .

Колонист приморских стран, Рыбий враг … (БОЛЬШОЙ БАКЛАН) .

Спереди, с боков и сзади Зеркало озерной глади, Крупных птиц маячат пары — … (ЧЕРНОЗОБЫЕ ГАГАРЫ) .

1 В заводи, где глушь и тишь, Сложен горкою камыш, А в гнезде плавучем сухо, Здесь свила гнездо … (ЛЫСУХА) На песочке у реки Словно снежные комки .

Что за птицы, угадай-ка?

Догадаться просто … (ЧАЙКИ) .

— 17 — Виден хищник на присаде .

Он в коричневом наряде .

Не руби ответ с плеча В нем узнаешь … (САРЫЧА) .

Лес. Полянка засветилась .

Птица крупная спустилась .

Ищет соты на обед Робковатый … (ОСОЕД) .

Хрипло птенчики кричат .

Клювы их в гнезде торчат .

Скрыла их густая крона, Проживает здесь … (ВОРОНА) .

Синих крылышек красу Разглядеть нельзя в лесу .

По сучкам порхает бойко С резким, хриплым криком … (СОЙКА) .

Воздух режут без усилья Как серпы кривые крылья Промелькнет — не разглядишь .

Так летает только … (СТРИЖ) .

По утрам и вечерами Песню звонкую свистами Четко, громко, словно тост, Произносит … (ПЕВЧИЙ ДРОЗД) .

— 18 — 0 Быстрой стрелкою летает, Белой спинкою сверкает .

Гнезда — глиняный горшок .

Так гнездиться … (ВОРОНОК) .

1 Ночью в рощах и лесах Уханье наводит страх .

Страшен дикий крик и силен .

Так кричит огромный … (ФИЛИН) .

 Как стемнеет, улетает И открытым ртом хватает Над землей и над водой Насекомых … (КОЗОДОЙ) 3 Светит месяц в небе чистом .

В парке липовом тенисто .

Там, где чуть шуршит листва, Стонет … (СЕРАЯ СОВА) .

4 На стволе березы вдруг Появился мелкий сук .

Нет, вот это не сучок .

Что же это за торчок?

Так торчат забавно ушки Желтоглазой … (СОВКИ-СПЛЮШКИ) .

5 Ранней к нам весной летит, Нежной флейтою свистит Желто-серенькая птичка .

Это … (ПЕНОЧКА-ВЕСНИЧКА) .

— 19 — 6 Ест, висит на тонких ветках .

Часто дети держат в клетках .

Глянь-ка, коли разглядишь, Изжелта-зеленый … (ЧИЖ) .

7 Шумной черною толпой В городах живут зимой .

Зиму их прокормят свалки .

Эти птицы — наши … (ГАЛКИ) .

8 Тает снег, летят грачи .

Всем глаза слепят лучи .

Что звенит, как будто склянка?

Песенку поет … (ОВСЯНКА) .

9 Он стремительный в полете, Ловит уток на охоте .

И над речкой утром рано Слышно … (СОКОЛА-САПСАНА) .

Посмотрите-ка вы сами Лапы с острыми когтями, Цвет спины — как серый ватник … (ЯСТРЕБОК-ПЕРЕПЕЛЯТНИК) .

В чаще, где сосна и ель, Свист, серебряная трель .

Начинает спозаранку Рыжегрудая … (ЗАРЯНКА) .

— 0 — 3 Кто схватил легко и ловко Пробежавшую полевку?

Ловит нашего врага Рыжий … (СОКОЛ-ПУСТЕЛЬГА) .

Забавна эта песенка, И звук ее похож Как будто кто-то ножичком Царапает о нож .

(РЕЧНОЙ СВЕРЧОК) Слышен дальний, грустный зов, Повторенье двух слогов .

Лес березовый. Опушка .

На сучке сидит … (КУКУШКА) .

Вот сосны огромной ствол От коры очищен, гол .

Потрудилась здесь сполна В красной шапочке … (ЖЕЛНА) .

На столбы дорог садится, Дружной стаею гнездится .

И на юге каждый хлопчик Знает, что полезен … (КОБЧИК) .

Пролетает вдоль реки И садится на сучки, Испугавшись шума лодок Сизокрылый … (ЗИМОРОДОК) .

— 1 — Далеко и долго-долго Катит воды к морю Волга .

Там линяет утка … (КРЯКВА), И гнездиться цапля … (КВАКВА) .

В клюве бьется лягушонок, Зазевавшийся спросонок, И стекают струйкой капли С клюва стройной … (СЕРОЙ ЦАПЛИ) .

Вдоль сучка всегда садится, В дуплах скромненько гнездится, Из дупла шипит как змейка, Всех пугает … (ВЕРТИШЕЙКА) .

Подбирает он проворно Крошки хлеба или зерна И гнездится на карнизе Наш любимец … (ГОЛУБЬ СИЗЫЙ) .

4 Быстрой стрелкою летает, Мошек в воздухе хватает, Хвостик вилкой как рогатка .

Это … (ЛАСТОЧКА-КАСАТКА) .

Нету клетки — загородка .

Мощный клюв, не то бородка .

Он плечист, могуч, проворен Сильный, стройный черный … (ВОРОН) .

—  — В поймах рек и вкруг столицы Ловит много мелких птиц он, Быстрый, словно ветерок, Сокол-молния … (ЧЕГЛОК) .

Вкруг ствола большой сосны Шишки по снегу видны .

Здесь на кузнице затратил Много сил проворный … (ДЯТЕЛ) .

Крик «Кувит!» нарушил тишь .

Снес в гнездо сычатам мышь И летит к добыче новой В летний вечер … (СЫЧ ДОМОВЫЙ) .

У обрыва, там, где склон, Быстрокрылых птичек сонм .

Норы снизу до верхушки … (ЛАСТОЧКИ-БЕРЕГОВУШКИ) .

Лобик беленький блестит, Хвостик рыженький дрожит .

Кто же это? Вот загвоздка!

Это птица … (ГОРИХВОСКА) .

С ледоходом прилетает, Черным хвостиком мотает .

Черный с белым хвостик узкий У изящной … (ТРЯСОГУЗКИ) .

— 3 — В поле есть, где прокормиться, Только негде загнездиться .

Огороду, полю врач Глянцеватый черный … (ГРАЧ) .

Над деревьями летает, Хвост, как веер распускает .

Рыжий хвост — он виден лучше, Чем фигурка стройной … (КУКШИ) .

5 Не страшны ему метели, Гнезда вьет зимой на ели .

Крик его отрывист, прост .

Кривоносый, красный … (КЛЕСТ) .

В хвойных чащах, в кроне кедра Завтрак сытный, вкусный, щедрый .

Шишки треплет очень ловко Вся жемчужная … (КЕДРОВКА) .

Ночь. С конька высокой крыши Чей-то тихий голос слышен .

Птицы все кругом молчат, Раздается крик … (СЫЧАТ) .

Некогда зерном питаться, В норке надобно спасаться Мышке. Солнце заслоня, Силуэт скользнул … (ЛУНЯ) .

— 4 — Лишь скрипит, а не поет, В полудуплах гнезда вьет .

Все движенья очень ловки Скромной … (СЕРОЙ МУХОЛОВКИ) .

ППС говорит Сохранились некоторые записи речей Петра Петровича. Я приведу их .

29.01.72. Хотисино... Было время, когда у наших кружковцев идеалом были разорванные штаны и затем значит, прожженная на кострах куртка. И они свободно ночевали в лесу у костров .

Теперь это не пойдет. Но все-таки нужно, чтобы ребята, молодежь, умели переносить трудности. Это одно из самых важных свойств для молодежи .

И вот эти самые трудности, то что они чувствовали голод, что им иногда было холодно, — это пошло, главным образом, им на пользу. Потому что у них этим путем вырабатывалась стойкость. И в этом отношении зимнее время, оно дает много и биологических преимуществ. Ну, скажем, жизнь животных по следам можно проследить только зимой. Летом вы увидите зверей только в очень небольшом количестве и отдельные отрывки их жизни .

А вот когда снег, идя по снегу, вы можете распутать эту самую запись звериных лап на снегу .

И это полезно и в других отношениях. Недаром, товарищи, один из лучших отрядов нашей молодежи называется Красные Следопыты. Так вот, так сказать, наши биологические следопыты. Они смыкаются с Красными Следопытами и позволяют молодежи расшифровывать ту жизнь, которая идет вокруг них .

Так что в этой нашей практике была не только узкая биологическая цель, но много было того, что помогало из людей делать Людей. (Аплодисменты) .

— 5 — 29.01.1972. Дарвинский музей. Заключительное слово на конференции кружковцев .

Так вот, товарищи! От очень многих московских кружков наш коллектив отличается тем, что он стремится держать связь с природой. Московская молодежь, даже и такая, которая интересуется вопросами природы и живых существ, она страдает таким очень сильным уклоном в книжку. Книжка, конечно, дело хорошее, но... книжка — это все-таки не подлинная природа. А как раз вот эти разделы в младших классах природоведения и биологии, в старших классах и в средних (мы работаем больше со средними классами), они должны в первую очередь научить видеть .

Был у нас такой знаменитый путешественник Арсеньев. И был у него замечательный спутник Дерсу Узала .

Так вот Дерсу Узала принадлежат замечательные слова:

«Глаза есть, а посмотри, нету». Вот у москвичей глаза есть, а насчет «посмотри» дело обстоит слабовато. То же самое и с нашей молодежью. У них тоже глаза есть, а «посмотри» нету .

Вот за эту практику у нашей молодежи, у наших питомцев была тренировка на «посмотри». И это самое «посмотри» оно, конечно, важно не только для того, чтобы зверюшек и птичек рассматривать. Надо уметь и в жизни смотреть и соображать, что к чему. Вот как раз в этом отношении наша вот эта поездка, она имеет не только биологическое значение, а более широкое — педагогическое .

Мы вот и учили наших питомцев именно видеть то, что делается вокруг них. Ну, затем, условия были жестковатые. Но практика показывает, а практика у меня порядочная — мы своим кружком вступаем в -й год работы кружка. И вот за 0 —то лет многое удалось повидать .

И один из очень существенных выводов заключается вот в чём: чем труднее молодежи живется, тем больше из них толку выходит; и чем благополучнее живет кто-то из наших ребят, тем меньше из него получается толку .

Кадров я наготовил .

И еще одно: Я всегда был бескорыстен .

— 6 — 05.01.72. Почему они меня любят. Хотисино Вот, наш кружок вышел из кружка зоопарка. И вот, когда я руководил кружком зоопарка, у меня была встреча с одной знаменитой сотрудницей зоопарка, которая была великая мастерица на всякие интриги. Ну, около нее тоже были ребята. И вот она с такой большой злобой мне сказала: «Почему они Вас так любят?». А я ей очень просто ответил: «Потому что я их люблю!». (Аплодисменты) .

Всю жизнь он изучал природу, а на смертном одре страшным шепотом признался, что он — агностик (сторонник идеалистического философского учения, отрицающего познаваемость объективного мира и объективного значения истины, прим. ред.) .

Наша ВООПовская юность Каждую неделю наш ППС увозил нас в лес, и я помню убегающую лесную дорогу, лесное болото с гигантскими хвощами и причудливыми корягами, камыш, который ботаники называют рогозом. Он колышется на ветру, а из него вылетают утки .

Я помню сырые звериные тропы, следы лосей и зубров у водопоя, пучеглазых лягушек на листьях цветущих лилий, кочки, опутанные клюквой. Это было в ПриокскоТеррасном заповеднике .

Наша дорога то карабкалась в гору, то сбегала в поле .

С одного её края подсолнухи кивали головками, а с другого — на ветру дрожала кукуруза. Попадались по дороге и деревни с палисадниками, ломящимися то от сирени, то от яблок. Жители из окон, из-за заборов, с лавочек долго глядели нам вслед, гуси взволнованно покидали лужу, а жеребенок, валявшийся на траве, издевательски ржал .

Нам, вообще, все удивлялись, кого ни встретишь: неподвижные рыбаки у моста через реку, бабы копающие осенью картошку, лыжники зимой .

Впереди нас шел ППС в ватнике, шапке-ушанке, в галифе и дырявых сапогах, за спиной — пустой рюкзак, в бороде — иней. А за ним орава озябших ребятишек. В лесу ППС казался лесным гномом, старичком-лесовичком .

Работал Петр Петрович главным хранителем Дарвинского музея. По понедельникам там собирались его «питомцы» .

Там ППС в своей берлоге, Своей пещере .

Вокруг, как боги, Расселись звери … — это были чучела и скульптуры Ватагина из камня, гипса, глины: мамонты, слоны, бизоны, носороги. Вот чучело медведя на задних лапах, вот орангутанги скалят чудовищные морды, а вот скульптура — гигантский ископаемый ленивец поднял свою пудовую лапу .

В Дарвиновском музее длинный ряд шкафов. Эти шкафы, словно сундуки сказок. Чего только мы не видели, когда ППС приоткрывал их дверцы: и необычные экземпляры пушных зверей и птиц — белые лисы и волки, глухарь гермафродит с внешностью глухарки, белая ворона, орел альбинос. Мы видели колибри, лирохвостов, райских птиц райской расцветки, а в ящиках — огромных тропических бабочек всех цветов радуги, всех переливов воображения .

По вторникам к нам приходили гости — научные работники, биологи, географы, путешественники и рассказывали о своей работе: о путешествии в долину гейзеров, о разных породах собак, о змеях. Докладчик А.В. Рюмин, принес в деревянных чемоданчиках и показал нам гюрзу, кобру, гадюку, эфу.

Я даже стихи сочинила:

Из дупла, Как из жерла, Вдруг гадюка поползла Серой лентой вдоль ствола .

Как заметит кулика Выгнет голову — магнит, — 8 — Плюнет жало — больно зла .

Кто не злобен, тот не сыт .

Зимой мы готовились к Олимпиаде для школьников, которую проводил биофак МГУ. Подготовка к ней происходила в МОПИ (Московском областном педагогическом институте). Там ППС показывал нам гербарии, ветки, тушки птиц. Гербарии раскладывались на столах, ребята ходили между столами. Кто-нибудь один называл, другие поправляли, спрашивали друг друга .

ППС показывал нам ботанический атлас: откроет картинку, поднимет над головой, лукаво спросит:

— Что это?

Сперва один, потом другие нестройным хором ответят:

— Горец почечуйный .

Вокруг ящиков с чучелами птиц — целая толпа .

«Брать тушку надо не за хвост и не за клювик, — говорит ППС, — а вот так». Из груды чучел выбрал орла, бережно взял, показывает всем. И вот тушки в руках у ребят .

Если мальчишки расшумятся, ППС говорил: «Товарищи камчадалы, ведь есть еще кулуары». На Олимпиаде ВООП был бессменным лидером, а за ним уже КЮБЗ и кружок Дворца пионеров .

По воскресеньям — выезды на природу. Встреча в метро, на станции «Парк Культуры», на лавочках. Сегодня все тут: и Миша «Кролик», и Костя «Банан», и Вадим «Кокос», и Миша «Клещ», и Сережа «Мэнд» и Алеся Гуревич, и Таня Вдовина, и Ася Авилова. Прибыл ППС, пожимает всем собравшимся руки .

И вот мы в вагоне электрички. ППС сидит между поджарым дачником и дебелой мешочницей. Он ест мороженое. ВООПовцы, заняв полвагона, орут песни. Песни у нас были свои, специфические .

Несколько человек «стоят на стреме» в тамбуре .

Едем-то без билетов. Тревога — ревизоры! ВООП снимается с места и гуськом пробирается к выходу. Один ППС невозмутимо разворачивает газету «За рулем». Протягивает с хитроватой улыбкой свой билет. Остановка, ВООП — 9 — спасается бегством в другой вагон. И вот пригородный вокзал. ППС пьет квас у бочки. Квасница бросает на него умильные взоры. Мы идем по мирным улицам Мытищ или Серпухова, по шпалам, вдоль товарных вагонов, пробираемся на остановку автобуса. Таков путь в лес .

А в лесу мы делимся на ботаников и зоологов. Ботаники с ножами за поясом, с гербарными папками и ботанизирками (ботанизирка — цилиндрический баульчик для сбора растений) на плече вместе с Петром Петровичем на ходу определяют растения. Ему протягивают их целый ворох. ППС говорит названия. Вера Фирсанова записывает, Нина Сухорукова закладывает в гербарий .

Костя Кривощапов лезет в болото рвать цветущую наумбургию. А Миша «Кролик» откапывает ножом кочанчики молодила .

«Есть же такая штука на свете», — говорит он, гладя их. «Клещ» обматывает вокруг шеи длиннющий плаун .

«А вот, ребятки, — говорит ППС, — очень удивительное растение — бересклет бородавчатый. Видите, ветки у него зеленые с темными бородавками, а плодики похожи на ёлочные игрушки» .

Рядом с бересклетом дуб, пораженный галлами. Издали листья его напоминают виноградные гроздья .

«Здесь, — рассказывает ППС, — живет дубовая орехотворка. Раньше из этих орешков приготовляли чернила» .

ППС берёт дубовый листочек с чернильными орешками, разрезает его и показывает всем в лупу внутренность галла и личинку насекомого. Сон-траву — голубые лесные тюльпаны — мы не рвем — они занесены в Красную книгу .

«Кокос» нашел Петров крест — растение, похожее на желтую свечу. А вот, лилово-синий букашник, на нём качаются бабочки и шмели. Мы определяли все цветы и травы, и мхи, и лишайники, и деревья — летом по листве, а зимой по веткам .

«Дубы бывают «зимние» и «летние», — говорит Петр Петрович. «Летние» дубы сбрасывают листья осенью, а «зимние» остаются с ними зимовать» .

— 30 — Кроме ботаники мы занимались ещё орнитологией — наукой о птицах. Самое интересное для орнитолога время — весна. Весенний лес, весенний ППС. Он в рубашке-ковбойке, лысина блестит на солнце, в бороде застряли соломинки. За спиной всё тот же полупустой рюкзак, в нем только зонтик. Петр Петрович внезапно замер с поднятой рукой. Это, значит, слушаем птицу. Володя Шишкин называет ее, Андрей Аверьянов записывает. Оба настраивают бинокли. Кто это? Кукушка, иволга, сова?

Может, большой пестрый дятел долбит дерево или клест лущит шишки, или это овсянка. А может, мухоловка-пеструшка вылетела из дуплянки, где у неё гнездо с птенцами. А может, это снегирь или сойка. Нет, это, конечно, поющий дрозд.

ППС подражает его песне словами:

Кум, кум, к кому?

Чай пить. С сахаром!

«Весной, — говорит Петр Петрович, — птицы поют, а летом — кузнечики». Стрекот кузнечиков ППС называл « музыкой леса» .

Также весной мы наблюдали, в какой очередности, какого числа расцветают травы и деревья: когда зацвела вишня, черемуха, сирень. Кончается весна цветением шиповника. Это называется вести фенологические наблюдения. Ведь ни одна весна не проходит одинаково .

Однажды биофаку нужны были чаячьи яйца, а под Москвой, на Киёве-озере есть чаячий базар. Мы поехали туда. Всполошились чайки, громко крича, поднялись над озером. ППС остался на берегу. Он смотрел в бинокль, как капитан. А мы по пояс в воде искали в тростнике чаячьи гнезда и кладки .

Были на ВООПе и свои энтомологи — ребята, интересующиеся насекомыми. Андрюша Семенов, или «Семеныч», как мы его звали, Андрей Богданов, или «Богдашка» .

«Богдашка» был здоровый, дородный, как слон, а возился с всякими букашками, которых он сажал в футляр от зубной щетки .

— 31 — Я тоже наблюдала целое лето за муравьями, исследовала муравьиные дороги, куда они ведут: к соседним муравейничкам-колониям, к близлежащим деревьям — охотничьим угодьям муравьев, к стройплощадке. Целыми часами я рассматривала, как муравьи тащат по своим дорогам кто соломинку на стройку, кто гусеницу на обед .

Видела я на муравейнике и желну, черного дятла с красной шапочкой. Он любит клевать муравьиные яички .

Я наблюдала также переход муравьиной матки в маленький муравейник. Матка была окружена толпой муравьев, которые переваливали ее большое тело через дорожные препятствия .

Когда я уезжала в эту мою «муравьиную командировку», Петр Петрович подарил мне новую планшетку для записей и книгу «Пока не умерла природа». Я восприняла эти дары, как напутствие в будущую жизнь .

Часов в двенадцать дня, когда пригреет солнышко, наступает период самой большой активности муравейника. В этот час «Семеныч» фотографировал выход полков, Сережка Остроумов, «Остроумыч«, замерял высоту и диаметр муравейника, ППС показывал нам в лупу жизнь муравейника, а муравьи нещадно поливали нас своей кислотой, кусались .

С тех пор у меня остались стихи о муравьях и разных других насекомых .

МУРАВЬИ I Мы народец — крошки Расторопны ножки, Злые наши глазки — Подходи с опаской .

Мы народец ловкий, Строим со сноровкой .

Наши жвалы с ядом, Нет числа отрядам .

Мы народец грозный Беги, пока не поздно!

— 3 — II Жук — олень Сел на пень И сидит себе Весь день .

А навстречу муравей Гонит стадо тлей .

Клоп-солдатик Без ружья, Но в мундире красном, А для пущей красы У него торчат усы Длинные ужасно .

Птица! Помни — это яд!

И клевать опасно .

III Божья коровка Ползет по листку, Как через бездну Ползет по мостку .

Черные веснушки, Вся не больше мушки .

Божья коровка, Черная головка, Черная фуражка, Красная рубашка, Славная букашка!

Ах, коровка божья, До чего пригожая!

БАБОЧКА ТРАУРНИЦА

Бабочка Траурница, Черненькое платьице, Траур с белою каймой, Словно горе у самой .

— 33 —

БАБОЧКА ВИННЫЙ БРАЖНИК

По ночам бессонный стражник На террасе — Винный Бражник .

Копошится он в углу, Бьется, бьется по стеклу .

БАБОЧКА МЕРТВАЯ ГОЛОВА

На абажуре, колышась едва, Мертвым сном спит Мертвая Голова .

А на спине ее кости и череп, С виду страшнее хищного зверя .

*** Есть у леса корни, птицы И лужайки с муравой, Зайцы, лоси и лисицы, Мох, орехи и грибницы Под опрелою листвой .

А мне дальше, дальше, дальше,

Дальше, дальше, дальше, к ним:

К храбрым маленьким, проворным, Суетливым, рыжим, злым .

В жвалах крепче сжав добычу, Лезут, лезут через лес, Прячут тыщу, тыщу, тыщу Неразгаданных чудес .

На полянке, у опушки, Под трухлявою сосной, Замок высится гигантский, Вал в подножье насыпной .

Это крепость и столица, Это город их лесной .

Кто возводит стены эти Из песка, листвы, в глуши?

Самый мелкий люд на свете:

Это братцы — муравьи .

— 34 — Травка — вейник .

В травке — муравейник .

Гусениц, божьих коровок, стрекоз Петр Петрович рассматривал в лупу. Лягушат тоже. А мы собирали лягушачью икру — разводить лягушат в домашних условиях .

Мы несли ППСу все, что нам удавалось поймать: и ящериц, и ореховую соню, и летучую мышь. И со всеми он был, как с родными .

В Приокско-Террасном заповеднике, куда мы часто ездили, кольцевали летучих мышей. Для этого им устраивали дуплянки, чтобы они там гнездились. Кольцевал мышей Геннадий Николаевич Лихачев, друг ППСа, а мы ВООПовцы ему помогали: таскали лестницу за ним по лесу, забирались на дерево, где дуплянка. Бывало, снимешь с дуплянки крышку, а из нее, как басурманы, начинают расползаться и разлетаться летучие мыши.

У меня и стихи про это есть:

Мыши летучие, Нет жутче, Нет чутче .

Ищем по чащам, Рыщем по пущам, Найдем — окольцуем, С чёртом венчаем .

У Геннадия Николаевича был фокстерьерчик сучка Скво. Скво — на языке каких-то индейцев означает «женщина». О них я тоже написала стихи .

ГеНуэЛу (Геннадию Николаевичу Лихачеву) Кто там так шагает строго, Заложив за спину руки, Развевая рукавами, В бороде запутав мысли, Носом в землю упершись, Развевая парусами, — 35 — Кинув якорь в дебри дум, Позабыв рога на лбу?

Чей белеет там берет?

Драный джемпер, белый ворот .

Это старый наш учитель, Нашей чащи старый ворон, Наш учитель, старый черт .

А за ним, за ним, за ним Сквошка — милый подхалим, Шалунишка, забияка, Ужас соек и кротов, Галок, белок и дроздов, Очень славная собака, Изо всех земных скотов .

Видали мы и белок. Одна белка прыгала кругами вокруг нас и бросала вниз шишки. Петр Петрович посадил нас на поваленное дерево и стал рассказывать про нее .

Он показал нам беличий погрыз, сосновую шишку, раздолбленную дятлом, и шишку, вышелушенную клестом .

ППС учил нас различать птиц по полету. Он показывал нам полет стрижей, хищных птиц, гусей, жаворонков .

«Как отличить по крику ворону от грача? — говорил Петр Петрович. — Ворона кричит «Карр», а грач: «Крра» .

Как отличить серую ольху от чёрной? Надо рассмотреть её плодики. У серой ольхи плодик сидит прямо на сучке, а у черной — на черешке. Серая — «С», сучок», черная — «Ч», черешок. При отлёте, журавли летят клином, а гуси «веревочкой». ППС также заметил, что грачи перестали улетать на зиму, и питаются по помойкам (грач городской) и железным дорогам (грач сельскохозяйственный) .

Чем отличается полевой воробей от домового? У домового — щечки белые, а у полевого — с тёмным пятном. ППС декламировал нам свои стихи: «С давних пор домовый воробей с человеком селится рядом...» .

Зимой мы, как следопыты изучали следы: вот след лося, он проваливался в сугробах, вот кружит заячий след .

— 36 — Вот юркнул след полевой мыши. Вот белка перебегала от дерева к дереву .

Однажды мы решили над ППСом подшутить — сунули в снег пятерню и спрашиваем:

— Петр Петрович, кто это?

Он поглядел, поглядел и с улыбкой сказал:

— А это — Катенька!

В Приокско-Террасном заповеднике живут бобры .

ППС показывал нам бобровую хатку, плотину, столовую, спуск к реке, где бобры сталкивают стволы в воду. Мы помогали бобрам в строительстве — подтаскивали деревья, сваленные прошлой ночью, поближе к спуску .

— А вот, как бобр распиливает свои бревнышки, — ППС отломал от плотины ветку, заостренную с одного конца, и показал её нам .

— Бобр любит молодые осинки, — сказал он .

Потом мы перешли бобровую запруду по сваленному дереву, и было слышно, как журчит вода на плотине .

ППС сел на пень. Вокруг него в живописных позах сидят и лежат ребята.

Петр Петрович рассказывает историю одинокого бобра:

— Дело в том, ребятки, что бобры, если прослезятся при встрече, то составят пару, а если нет, то расстанутся .

Историю одинокого бобра я описала в поэме. Вот она:

–  –  –

И вдруг дождь пошел. Все забились под дерево .

Мальчишки натягивают рубашки на голову. ППС достал из рюкзака зонтик, раскрыл, посмеивается .

И вот мы — промокшие, грязные, голодные, усталые тащимся по необъятному полю. Сапоги увязают в глине .

Вдали, на опушке леса домик под красной крышей. Мираж, сновидение, мечта? Дом приближается с неимоверной быстротой, потому что последние метры мы бежим к нему по полю, по кочкам. Над дверьми выжжена надпись: «Zubr». Это наша ВООПовская база «Отель Зубр» .

Все стены изрисованы нами и КЮБЗистами. Мы всегда находились с ними в дружеской перепалке и соперничестве. На стенах написано: «Кюбза — драная коза», «Кюбзята — хорошие ребята», «ВООП — выследить, отловить, ободрать, продать». Гостиницу берем сходу — кто в дверь, кто в окно .

— 39 — Внутри гостиницы «Зубр» логово биологов. Сапоги, носки подсыхают у печки. Рюкзаки свалены в углу, на столах остатки еды, на окнах морилки (сосуд с эфиром или хлороформом для усыпления насекомых), ботанизирки, гербарные папки и сетки. А в этом бидоне — гадюка, а в тряпках скворчонок. Сушатся большие сачки для ловли земноводных, бабочки распяты на расправилках. На полу, на сене валяются ВООПовцы, курят, подбрасывают ножички, играют в карты .

На крылечке ботаники закладывают гербарий — цветы расправляют на вате и перекладывают газетными листами .

На стене «Зубра» была надпись: «Помни о стекле и вермишели». Она напоминала сразу две ВООПовские истории .

1. О стекле. Занятия ВООПа проходили часто в Зоомузее МГУ. Мы садились рядами на стулья между стеклянных витрин с чучелами животных .

Однажды набежало очень много народу, все устремились за стульями, и Костю Новозёрского так толкнули, что он налетел на витрину, разбил её и сел между чучелами каких-то рыб .

. О вермишели. Как-то раз в «Зубр» набилось очень много юннатов. Произошла борьба, за лучшие места, и в ходе нее кидались большими картонными пачками вермишели .

Под окнами гостиницы разжигают костер, тащат хворост из лесу, воду с родника, пропитание из рюкзаков .

По близости, в поле копают картошку, ломают початки кукурузы, набивают карманы горохом, словно воробьи налетели на посевы или хомячки грызут колосья, словно лисица утащила гуся или кошка дрозда .

*** Осенью у нас на ВООПе проходила Зеленая Олимпиада в лесу в нескольких километрах от станции Крюково Северной железной дороги. Все делились на команды, и эти команды соревновались между собой: какая команда — 40 — составит более полный отчет о живых объектах, найденных в лесу во время экскурсии, кто быстрей принесет хворосту из лесу и разожжёт костер, кто лучше знает растения и животных в окружающем лесу .

Были и личные первенства: кто быстрее разрубит дерево, кто лучше стреляет из ружья (девочки — в неподвижную мишень — консервную банку на ветвях дерева, ребята в движущуюся мишень — подкинутую кепку), кто выше влезет на дерево (девчонкам разрешалось несколько попыток) .

Потом устраивались показательные выступления команд. 1-я команда: регби на коленках, -я команда: пантомима «Охота». Мила Хляп была «белкой», сидела на дереве, Банан — «Охотником», Таня Лыткина — «ружьем» .

Банан нес её ногами вперед, как двустволку, и целился в Милу. 3-я команда: избиение Кавалера, члена жюри .

И, наконец, раздача призов: членам команды-победительницы раздавали расписные деревянные ложки, победителям в личном первенстве — книги про птиц с красивыми картинками .

После соревнований играли в слона, в царя горы, в чехарду, в регби. На ВООПе была традиция в качестве посвящения новых членов в кружковцы или за провинность сечь ребят ивовыми прутьями, ремнями или чем попало .

Вечером костер. Кролик — костровой с длинным шестом. В свете пламени он кажется не то краснокожим жрецом, не то распорядителем оргии в преисподней. Искры взвиваются в небо, и ППС сидит с нами у костра. Блики пляшут на его лице. Мы поем наши песни .

Ночевали мы в шалаше, который заранее строили, или на голой земле у костра, несмотря на октябрь .

*** Зимой на ВООПе устраивалась конференция четырех поколений. Доклады шли по старшинству. Сначала пятиклассник Алеша рассказывал, как он наблюдал за синицей, потом Таня Лыткина (8-й класс) говорила о летучих мышах, Вадим Виноградов, по прозвищу «Кокос»

(9-й класс) докладывал о питании лосей, Мила Хляп (1-й курс МГУ) о Заполярье, Андрей Аверьянов (3-й курс МГУ) о флоре прибрежной полосы моря. А затем выступали аспиранты, кандидаты наук, доктор биологических наук, а потом член-корреспондент АН СССР А. Н. Яблоков, декан биологического факультета МОПИ …. Кузякин .

Все это бывшие ученики ППСа. Начинали они в ВООПе .

А также писатель Игорь Акимушкин, Николай Дроздов и Василий Песков, ведущие телепередачи «В мире животных» .

*** Все мы не раз бывали у ППСа дома. Он жил в небольшой комнате в коммуналке, около метро «Парк культуры». После смерти жены ППС сам вел хозяйство: на столе бутылка из-под пива, недопитый стакан чая, в вазе — несколько сухарей и кусочков сахара, на тарелке — засохшие и остывшие пельмени. Питался Петр Петрович пельменями, жареной в кулинарии рыбой и чаем. Чай кипятил по-особому: чайник для кипятка на огне, на нем чайник для заварки и крышка от большого чайника сбоку приставлена. Целый чайный агрегат .

В комнате по стенам ряды книг, рога, гигантские ракушки, чучела, часы с кукушкой. Здесь Петр Петрович писал свои статьи для «Юного натуралиста», журналов «Охота», «Природа», «Турист». Как сейчас вижу его: вот он заводит руки за голову, откидывается на спинку дивана, улыбается — это минута отдыха .

Так жили мы на ВООПе, и прекрасное это было житье .

*** Мне пришлось быть у постели Петра Петровича в его последнюю ночь. Последние слова его были:

— Олени уходят в горы. Я видел голубого зимородка на речке Таденке .

Этими словами я и закончу мой рассказ .

— 4 — Встреча тридцать лет спустя Когда я была уже бабушкой, вдовой и пенсионеркой, и мне казалось, что у меня совсем нет ни друзей, ни знакомых, вдруг, под Новый Год, раздается телефонный звонок — в трубке приятный бас:

— Лена Гулыга?

— Лена Гулыга .

— А я — Володя Шишкин .

— Здравствуй, Володя!!!

— А мы собираемся .

— Когда?

— В субботу, в четыре часа, у Маши Сотской — Семеновой .

— Хорошо, буду всенепременно. А где она живет?

— Винницкая улица, дом 95, квартира 16 .

— Телефон?

— 441-00-15 .

— Как ехать? До Университета?

— Нет, до метро «Теплый стан» или «Ясенево», а там — на любом троллейбусе .

— Хорошо, буду, ждите .

*** К этой встрече я изрядно подготовилась: сделала укладку волос, надела серьги, навела косметику, побрызгалась духами, сняла очки, надела красивое платье. Снова стала почти молодой и почти красивой .

Не забыла и о пище духовной: нашла два-три стишка из тетрадей молодости приличные случаю — мы собирались праздновать день рождения нашего ППСа, незабываемого старшего друга, ушедшего от нас в 1975 году, перелистала томик лирики А.С.

Пушкина и распечатала тост на посошок, соединив три строфы из разных посвящений Лицею:

Была пора: наш праздник молодой Сиял, шумел и розами венчался, — 43 — И с песнями бокалов звон мешался, И тесною сидели мы толпой Тогда душой беспечные невежды Мы жили все и легче, и смелей .

Мы пили все за здравие надежды И юности и всех её затей .

Теперь не то: разгульный праздник наш С приходом лет как мы перебесился, Он присмирел, утих, остепенился, Стал глуше звон его заздравных чаш, Меж нами речь не так игриво льётся, Просторнее, грустнее мы сидим, И реже смех меж песен раздается, И чаще мы вздыхаем и молчим..., Пируйте же пока еще мы тут!

Увы, наш круг час от часа редеет;

Кто в гробе спит, кто, дальний, сиротеет;

Судьба глядит, мы вянем; дни бегут;

Невидимо склоняясь и хладея, Мы близимся к началу своему.. .

Кому ж из нас под старость день ВООПа Торжествовать придется одному?.. .

Разумеется, я поступила, как мсье Трике, который: вместо belle Nina… Поставил belle Tatiana .

Словом «ВООП» я заменила пушкинский «Лицей», и вышло очень даже недурно (А. С. Пушкин. «Художественная литература», Ленинград, 1936, стр. 378 и А.С. Пушкин .

«Евгений Онегин», гл. 5, строфа 17) .

Для подарков старым друзьям я собрала все остатки моих изданных произведений. А Володе Шишкину, нашему гитаристу, певцу, художнику-анималисту, (анималист — художник, изображающий животных) скульптору и орнитологу, который выступил в этом году в новом для себя жанре — опубликовал свои стихи в журнале «Охота и охотничье хозяйство», я приготовила тоже свой новый жанр — диск с песней на мои слова: «Фотовальс» .

— 44 — Времена теперь, сами знаете, какие. Так вот пришлось позаботиться и о пище телесной. Я взяла бутылку водки, батон белого хлеба, банку квашеной капусты и кастрюльку отварной картошки. Вкусы на ВООПе были простецкие .

И пустилась я в путь (забыв перекреститься). Поначалу всё шло хорошо. Поезд сразу подошел к нашему маленькому полустанку (я живу загородом), и я поехала .

Потом меня начало по моему обыкновению «водить» .

А всё потому, что я не сказала мою любимую молитву, чтобы не заблудиться ни в лесу, ни в городе: «Иисус Христос — впереди, Богородица — позади, а раба божья Елена — по серединке» .

Начались мои приключения. Так, приезжаю я в Москву, на другой конец города, в Ясенево, начинаю спрашивать Винницкую улицу. А мне все говорят:

Нет у нас такой улицы, у нас есть Вильнюсская улица .

Я решаю, что я — старая дура — не расслышала название, и еду на Вильнюсскую улицу: с двумя кошелками, с водкой, которую боюсь разбить, с диском, который боюсь поломать, с книжками, которые боюсь «опошлить»

квашеной капустой .

Приезжаю, спрашиваю дом 95 .

А у нас такого нету, — говорят мне .

«Надо позвонить, уточнить адрес», — решаю я. Но при теперешних деньгах, где найти мелочь?

Останавливаю одного за другим трех человек. Наконец, один пьяный за рубль уступает мне двухкопеечную монетку .

Ищу телефон-автомат — это при моем-то зрении, а уже вечер, меня посылают то к магазину, то к аптеке. Все автоматы в округе сломаны: у одного диска нет, у другого — трубки, третий безмолвно съедает мою единственную монетку .

К счастью натыкаюсь на почту, светлые окна .

Открываю дверь — так мол, и так, девочки, я заблудилась .

— 45 — Они берут огромный талмуд, ищут, ищут, листают, наконец, находят Винницкую улицу и даже объясняют, как проехать. Совсем в другой угол Москвы .

Поплелась я дальше. И на радостях забыла на почте свою записную книжку. И обнаружила это только в метро. А уже не четыре часа, как было условленно, а полседьмого. Ладно, думаю, чёрт с ней, с книжкой, возвращаться не буду, а то к шапочному разбору приду.

Захожу в детский сад и говорю заведующей:

— Я заблудилась, позвольте по телефону позвонить .

— Телефон служебный, ну, ладно, звоните .

Я набираю 441-00-15 и прошу Машу Сотскую — Семенову .

— А у нас таких нет, — отвечает трубка .

— ???

Телефон неправильный! Чё делать?

(Ну, Володька!) Ухожу, извинившись .

Приезжаю на Винницкую .

— Где дом 95?

— Нет у нас такого дома .

— ???

Адрес неправильный! Чё делать?

А женщина, которая мне говорит, такая милая, душевная .

Вы, говорит, — позвоните, уточните адрес, вон телефон-автомат на пригорочке .

— А у меня монетки нет и записной книжки тоже .

Придется, наверно ехать обратно .

— А вам далеко отсюда?

— Да, на другой конец Москвы, загород .

— Ох, ты, Господи! А кто вам нужен?

— Маша Сотская. Теперь она Семенова .

— Это у которой два белых пуделя?

— Да, — говорю наобум, потому что у Машки с детства было всякое зверье: то щеглята, то ещё кто-нибудь .

— Ах, ну знаю, знаю. Это дом 5 .

— 46 — — Спасибо большое .

Нахожу дом пять, помню, что квартира 16. Звоню .

— Здесь живет Маша Сотская. Теперь она Семенова?

— Нет, она живет в 35-ой квартире .

(Ну, Володька!) Звоню в 35-ю .

— Здесь живет Маша Сотская. Теперь она Семенова?

— Нет, позвоните в 37-ю .

В третий раз, как во всех сказках, звоню, и открывает дверь сама Маша .

Я говорю:

— Здравствуй, Маша!

А она:

— А я не Маша, я её дочка. А вот её внучка, тоже Маша. Ей уже полгода и два зуба есть .

И мне показалось, что эти тридцать лет прошли быстрей, чем я доехала из своего Краскова до Машиной квартиры .

P.S. Вечер мы провели замечательно. Вспоминали наши ВООПовские дни, пели, как могли, раскачиваясь в такт. Машин зять, обняв свою молодую жену, Володя Этин, обняв Костю Кривощапова, по прозвищу «Банан», «Банан» — Вадима Виноградова, партийная кличка «Кокос», «Кокос» — «Кролика», Мишу Никитина, «Кролик» — «Мэнда», Сережу Менделевича, «Мэнд» — «Борича», Борю Фомина, «Борич» — «Аверьяныча», Андрюшу Аверьянова, «Аверьяныч» — «Семеныча», Андрея Семенова, «Семеныч» — всех баб .

«Семеныч» — это наш певец женского тела. Он режет по дереву пленительные ню. Этих обнаженных женщин нельзя назвать порнографией: позы прекрасны, пластичны, поэтичны. Особенно мне запомнилась женщина верхом на гигантской лягушке и резная надпись: «А сё баба на жабе» .

Мы колотили в такт под пение по столу так, что прыгали чашки с блюдцами и звенели ложечки. Их пришлось убрать от беды подальше .

— 47 — Еще ели пироги, пили вино за Петра Петровича, за родителей, за детей, за тех, кто в море, в «поле», то есть в экспедиции, и в земле (Валя Орешникова и Валера Решетов), обменялись телефонами, приглашали в гости всех всей семьей .

Я с большим успехом прочла свои стихи, а Дима, не знаю как его фамилия, воскликнул: «Люблю, женюсь!» — и поцеловал меня. Он подарил всем газеты со своими цветными фотографиями .

Мы договорились собрать денег и издать книгу о Петре Петровиче .

А Миша Глазов, которого мы прозвали «Мишель де Бержерак» за большой нос, думал, что прошло только 0 лет, а не все тридцать .

— Столько не живут...! — воскликнул он, когда его уличили в ошибке .

Таня, дочь Маши Сотской сказала:

— Я с детства помню встречи ВООПа. Под столом длинный ряд ног и гора шуб в передней .

Стол у нас всегда был в складчину. Мальчишки приносили, что выпить, а девчонки закуску нехитрую: хлеб, вареную картошку, грибки .

Кто-нибудь предоставлял свою «хату» .

И было такое понятие: «лоханкизм», то есть, как Васисуалий Лоханкин черпал мясо из кастрюли прямо рукой, так осуждался тот, кто «жрал», пока не приготовили на всех .

Ученики Петра Петровича По дороге домой на меня нахлынули воспоминания .

Про Андрея Аверьянова, исправно резавшего хлеб при подготовке стола на этой вечеринке. Он сделал уникальный, самый полный песенник наших песен, и я велела беречь этот сборник как зеницу ока, может быть, когда-нибудь издадим, пусть весь мир знает, как мы были веселы и молоды .

— 48 — На ВООПе, когда мы с ним познакомились в лесу, он всё допрашивал, как меня зовут, а я нарочно говорила:

«Фёкла, Степанида, Анфиса, Мавра, Гликерия, Аграфена, Феона, Акулина, Фрося, Секлетея, Миропья, Описья, Фефёла», — и т.д .

Про Вадима Виноградова, по прозвищу «Кокос» (за длинный рост). Я помню, как нас, нескольких ВООПовцев — Милу Хляп, Таню Лыткину, в замужестве Корабельникову, меня и Вадима — снимали и показывали по телевизору в передаче «Искатель». Привезли на телевидение и ППСа, посадили перед камерой и «на весь крещеный мир» показали его бороду и улыбку в бороде. После передачи, возвращаясь домой на метро, мы поднимались вверх по эскалатору, а в это время остальные ВООПовцы, которые перед этим смотрели нас по телику в Дарвинском музее, спускались вниз, тоже домой. Приветствуя друг друга, мы кричали: «Банзай, ВООП!!!»

Опосля участники передачи собрались у меня. И Вадим, когда плясал цыганочку с выходом и прихлопом, сказал: «Ноги у меня длинные, как у лося». Он и занимался лосями .

Как-то на выезде я заставила Вадима Виноградова сто раз говорить: «Je vous aime», что по-французски означает: «Я вас люблю», и он послушно повторял, хотя, может быть и не понимал значения фразы .

С Сережей Менделевичем, по прозвищу «Мэнд» я ездила впервые в ПТЗ (Приокско-Террасный заповедник) .

Третьим был Кролик. Спали на полу в какой-то сторожке. Мы спали, не раздеваясь, чтобы было теплей. Сергея поразили мои успехи в «языкознании», как он выразился. Я училась во французской школе и еще немного знала по-немецки и по-английски. Я спела им «Маржолену», известную французскую песенку .

Коля Козлов спас меня однажды в Крюково на Зеленой олимпиаде. Я заблудилась ночью в лесу и стала кричать. Мне ответил чей-то голос, и я пошла на него, продолжая всю дорогу перекликаться. Наконец, на поляне — 49 — увидела... Колю Козлова, и мы вместе добрались до нашего стойбища .

Как-то раз, мы услышали, как токует глухарь. Но вдруг прогремел выстрел! Браконьеры! Мы все, побежали ловить браконьера. Коля Козлов бежал первым, за ним спешили остальные, а некоторые бежали просто за компанию. Но браконьера мы не нашли .

Коля Козлов однажды приготовил на костре какуюто жратву из бобовых консервов. Я спросила: «А как это называется?» А он: «Пиратская!»

Ещё о Банане (Косте Кривощапове). Банан любит книги, накупил их на последние деньги очень много .

Он черненький, в очках, с доброй, застенчивой улыбкой .

Я очень благодарна моим настоящим друзьям — Семенычу с Ниной и Банану — за то, что они помогли нам переехать на новую квартиру и персонально Банану, за то, что он взял у нас одну кошку (черную Лизку), холил и лечил ее .

Одной из самых популярных личностей в те времена на ВООПе был Кролик (Миша Никитин). Он хорошо фотографировал, занимался графикой. Он увлекался ботаникой в отличие от других мальчишек, интересовавшихся зоологией или орнитологией. Кролик любил ботанику как художник. Миша заинтересовался народными промыслами, открыл в Подмосковье деревню Коровино, где жили кустари-гончары, и написал о них книгу, иллюстрировав ее своими фотографиями и рисунками .

Был у нас такой обычай: новых членов кружка на выезде сечь. Мишу Никитина секли дохлым кроликом. Отсюда и прозвище Кролик. Но, как известно, маски прирастают к лицу. Миша был маленький, упитанный и гладкий, похож на кролика или на эскимосского мальчика с картины Рокуэла Кента. В нём жила романтика леса, дальней дороги, дикой жизни. Как-то мы шли по высокой жёлтой траве. «Вот бы сюда пару английских седел и иноходца», — воскликнул он .

Еще его можно было бы сравнить с несравненным — 50 — Карлсоном. Он пел песню: «Этот парень был мальчишкой из далекого Кентукки...» .

Когда я отправилась на мой первый в жизни ВООПовский выезд, бабушка сделала мне много бутербродиков с сыром и колбасой, аккуратненько завернула каждый бутербродик в бумажную салфеточку, я сложила все в клетчатую сумку и отправилась в путь .

Первым мне повстречался Андрюша Семенов, и ему я доверила нести мою сумочку. Больше я её не видела .

Зато Семеныч, Аверьяныч и Кролик хорошо ее запомнили. Еще к ним затесалась Ася Авилова .

— Эх! Американская упаковка! — воскликнул Кролик .

— Эх, и закусочка! — воскликнул Аверьяныч .

В Приокско-Террасном заповеднике был раньше лесник Гена, привечавший ВООПовцев и пускавший их к себе жить. В этой лесной избушке была русская печка с лежанкой, окошко в изморози и с заснеженными елками за стеклом, ружье, рога, овчинный тулуп, лыжи, в общем, всё для романтики. Кролик жарил в печке на сковородке мясо лося, а, если нужны были дрова, брал топор и выскакивал во двор. Там лежала огромная ель, вся в снегу. Она была повалена буреломом. Я помню, как Мишка без шапки и пальто вскочил на ствол этой громадной ели и рубил ветки, с которых снег сыпался прямо ему на макушку .

А он стряхнет снег с короткой мальчишеской стрижки, усмехнется нам и опять рубит. Мне подумалось, что это была Ель Королева Ужей из литовской сказки .

Потом сели обедать. Ели из одной чашки деревянными ложками. Я помню, светлую головку Маши Сотской, Менделевича, покойного Валеру Решетова. А за окном на кормушку прилетали снегири и синицы .

— У — у, какая прилетела! — сказала Ася Авилова, указывая ложкой на синичку-лазоревку .

Еще помню, бегут Кролик и лесник Гена на лыжах без палок и перекликаются .

— Гена: Эх, что-то ноги стали зябнуть!

— Кролик: А не пора ли нам дерябнуть?

— 51 — — Гена: Эх, что-то стало нам тоскливо!

— Кролик: А не пора ли выпить пива?

— Гена: Что-то ветер дует в спину!

— Кролик: А не пора ли к магазину?

Ещё Кролик рассказывал про свою охоту:

— Убил хорька. Лежит, скучает .

После песен у костра укладывались спать, кто как .

Я была очень удивлена, когда Кролик подошел ко мне и сказал:

Тут рядом сеновал на чердаке. Пойдем туда спать. Со мной пошла еще Лена Мезина, а с Кроликом Мэнд .

Кролик с Мэндом долго подсаживали меня, чтобы я по палке влезла на сеновал. Пели песни в темноте, потом, Мэнд пожал мне руку и захрапел. Я тоже уснула .

Менделевич — директор математической школы. На ВООПе он подружился с Олесей Гуревич. У Олеси были чёрные косы по плечам, а губы, как у женщин из Гонолулу, и черные блестящие, как «мокрая смородина» глаза .

Маша Сотская. Её тоже знали все, все, все. Ведь она была старостой нашего кружка, звездой ВООПа. Её фотография висела у Петра Петровича дома. Маша была блондинка, настоящая Изольда Белокурая, и у нее была красная шапочка. У Маши был пёс Чок, сибирская лайка, черный с белыми пятнышками на концах лап, ушей и хвоста. У Маши всегда жили животные. Чок часто сопровождал Машу на выездах. Маша больше интересовалась зоологией, но ботанику тоже хорошо знала .

Королевой ботаники была другая девочка — Нина Сухорукова. Впоследствии она окончила биофак МГУ, вышла замуж по любви и родила близнецов: мальчика и девочку. Для девочки нашли, не знаю где, имя: Звенислава, Звеня. Потом эта семья уехала в пустынный заповедник и там провела часть жизни .

Однажды Маша Сотская, Таня Вдовина, Андрюша Семенов и Чок отправились на прогулку и сделали настоящее открытие — нашли в зарослях гнездо птички ремеза. Раньше считалось, что ремез в Московской области не — 5 — гнездится. Но Маша извлекла на свет Божий из зарослей гнёздышко в форме рукавички и этой находкой приумножила славу ВООПа .

Ещё одно светлое воспоминание, как мы ездили в Звенигород вешать скворечники: Маша, Олеся Гуревич, Ася Авилова, Лиза Лапутина, Варя и другие .

Ранняя весна, «весна света» по Пришвину, мартовское солнце, на снегу тени деревьев, шершавые стволы, между которыми мы бродили с лестницей, а потом влезали наверх и привязывали скворечники .

Я взгромоздилась на лестницу, обняла березу, лоснившуюся от березового сока, и закрутила у неё «на спине» проволоку. Не знаю, кто прилетел в мой домик .

А Олеся Гуревич ездила на санях с лошадкой и раздавала всем дуплянки и скворечники .

Вспоминаю еще Илюху Лермана. Он хорошо рисовал и играл на флейте .

Валера Симонов, художник-анималист, член МОСХа, известный своим афоризмом:

— Постель — не повод для знакомства .

Валя Орешникова, уже покойная, с которой мы однажды на выезде тащили на пару девчонку, повредившую ногу .

Володя Этин — единственный из ВООПовцев «новый русский». Он организовал кооператив «Пчёлка» (мёдом торговал). Он был старше нас, и я помню, как на одном из вторников он нам рассказывал о долине гейзеров и всем показывал застывшую лаву. А познакомились мы с ним на Зеленой Олимпиаде, когда я наотрез отказалась лезть на дерево и за это не получила приз. Призы раздавал Этин, он обругал меня, но, видать, я ему понравилась. Он хотел даже пристроить меня в экспедицию к Яблокову.

Таким образом:

— Этин: Лена Гулыга — такая девушка .

— Яблоков: А вдруг нам при этой девушке всем захочется пукнуть. И не взял меня .

Еще была Лена Мезина, собиравшая на Кавказе рассказы очевидцев об «Алмасты» (снежном человеке), но по — 53 — мудрому замечанию «Арсенича» (Володи Арсеньева), они все там начинали видеть «Алмасты» после получки .

Лена была удивительно пластична, пластика на грани фантастики, я называла ее «Чаровницей». Мы с ней в марте ходили босиком по снегу. Ребята постарше переносили нас через ручей, но мы прежде протягивали им наши «трофеи»: лягушачью икру, плаун, мхи, березовую чагу. Чуть позже Лена приютила галчонка, выпавшего из гнезда, носила его в кармане, в тряпочке, и кормила катышками хлеба .

А еще у нас был Женя Николаев. Он очень любил иностранные языки «изучать». Изучит грамматику и думает, дело в шляпе. В пору моего с ним знакомства он изучал язык суахили — самый распространённый диалект в чёрной Африке, но толком Женя не знал ни одного. Мы его прозвали: «Как это по-русски?»

Потом он пошёл в Академию наук и сказал:

— Изучайте меня — я знаю сорок языков .

Как-то раз в Приокско-Террасном заповеднике мы с Таней Лыткиной были одни в лесу. На Тане была красная юбка. Мы сели на полянке. Вдруг из чащи выбегает зубр, разъяренный, как нам показалось, красным цветом юбки, и несется на нас с бешеной скоростью.

Я кричу:

— Танька! Скидай юбку, к чертям!

Она так и сделала. Зубр успокоился и свернул влево .

Однажды мы видели Рождественскую звезду. Никто тогда, конечно, в Бога не верил, и мы не знали, что тогда была Рождественская ночь. Просто мы встали рано, часов в пять, и пошли по воду. Небо было прозрачно-сумеречное, беззвездное. Лишь на востоке горела одна зеленоватая звезда. Это была она .

Как-то раз ППС потерял свой бинокль. Мы собрали деньги, кто, сколько может, и подарили ему новый бинокль. У меня тоже был бинокль. Да какой! На нем было нацарапано: «Другу Коле. 1943 г.» .

Однажды мы с Лизой Лапутиной, которая посещала ВООП с четвертого класса, возвращались с биостанции .

— 54 — Ехали в автобусе. Мы были в брюках и куртках, она с ботанизиркой, я — с биноклем. И чёрт нас дёрнул запеть в этом автобусе. Мы пели «Лёньку Короля» Окуджавы и ВООПовские песни. Одна тётка — нарядная и намазанная — решила, что мы «б... подзаборные» и выгнала нас с Лизкой из автобуса, и бинокль мой швырнула так, что он чуть не разбился. Пришлось нам шагать пешкодралом до железнодорожной станции .

Две наши девчонки: Мила Хляп и Таня Вдовина в школьные каникулы отправились кататься на лыжах в Лапландский заповедник. Они хотели посмотреть на северных оленей и птичку Оляпку, которая зимой купается в водопадах и ловит там насекомых. После этих первопроходцев в студенческие каникулы туда отправилась Ася Авилова .

ППС называл эти вылазки «рейсом подснежников», но имел в виду не цветы, а трупы, занесенные снегом, которые находили только весной .

Алла Авилова (не путать с Асей Авиловой) поехала на Индигирку посмотреть на розовых чаек. Потом мы с ней вместе учились на филологическом факультете МГУ, были вместе в фольклорной экспедиции в Архангельской области. Позже она вышла замуж за голландца и уехала в Голландию, там написала роман «Откровение огня», изданный и у нас в 1998 году .

На ВООПе был один офицер-фронтовик. Он привёз из Германии целый вагон киноплёнок. Чего там только не было! Все серии «Тарзана» и учебные фильмы по биологии, фильмы про берега рек, побережья морей, рифы, эстуарии, где река впадает в море, и встречаются речная и морская природа .

Показывал нам эти фильмы киномеханик Рудик (Рудольф) — сын Котса, учителя Петра Петровича. Этот Рудик Котс в своё время воспитывался вместе с детенышем шимпанзе. Папаша и мамаша Котсы наблюдали, как растёт и развивается человечий ребёнок и детёныш обезьяны. Сохранился не то рисунок, не то фотография — мама — 55 — Котс кормит из бутылочки малыша обезьяны, сидящего у неё на коленях .

Мы не любили туристов за то, что они не берегли природу, относились к ней хищнически, потребительски .

Кролик и Мэнд первыми стали проверять на вокзалах документы на рубку или покупку елок под Новый Год .

Тогда почти ни у кого их не было, все были браконьерами, а наших удальцов могли и поколотить .

Когда в тайге стали вырубать кедры, Ася Авилова сказала с трибуны: «Давайте напишем в газету протест .

Подумайте, пока вы здесь сидите, рубят кедры» .

В ЦПКиО им. Горького летом проводили «День леса». Посетители толпились у столов, где их консультировали, как лучше сделать букет, где какие цветы растут, а Петр Петрович рассказывал о грибах, полезных и вредных, иллюстрируя свой рассказ таблицами из книг, а мы вертелись вокруг него, бегали кататься на колесе обозрения и к другим аттракционам .

ППС верил в существование снежного человека .

Он называл их «наши подопечные», а своих учеников — «мои питомцы» .

ППС получал письма от своих учеников — вот детские каракули: «Лось в 1964 г. зимой в Измайловском парке ел кусты, не обращая внимания на любопытных, метрах в десяти. Юрьева». И рисунок лося. Вот письмо солдата: «Здравствуйте, уважаемый Петр Петрович! Весна в Горьком тоже очень ранняя... Прилетело уже много птиц: озёрные чайки, трясогузки, каменки, зяблики, дрозды-рябинники, дупеля, вальдшнепы и другие. С солдатским приветом Коля Харитонов» .

Но самым знаменитым и известным стал ВООПовец Алик Мень — проповедник Александр Мень, изменивший характер и судьбу сотен людей, и сам трагически погибший. Его ударили сзади топором по голове .

Все ругательства наши были: Карамба, Санта Мария, Японский городовой!

И «голубой» заразы у нас на ВООПе не было .

— 56 — ППС учил нас бесплатно и бескорыстно, и на своем юбилее (70 лет) он сказал:

— Я был бескорыстен .

–  –  –

Я попал на кружок Петра Петровича в 1961 году, когда учился в 7-м классе. Участвовал в школьной биологической олимпиаде. Познакомила меня с ним наша учительница биологии Людмила Михайловна. Петр Петрович объяснил, где происходят еженедельные занятия кружка .

Потом привычным жестом вырвал листок из блокнота и нарисовал карандашом схему, как доехать. Метро «Бауманская», остановка трамвая «Бригадирский переулок», старый дом в Ново-Кирочном переулке. Дом принадлежал Московскому Областному Педагогическому институту (МОПИ). В том же году институт переехал в новое здание на улице Радио. Насколько помню, расписание занятий не менялось с 1961 по 1965 год, когда я начал готовиться к экзаменам и на кружке стал бывать реже. Цель занятий была в обучении нас биологии. Была и ближайшая задача, которая определяла расписание и тематику .

Подготовка к школьной биологической Олимпиаде, которая проводилась, как и теперь, весной на биофаке МГУ .

Расписание недели было следующим: понедельник — организационное собрание, вторник — общее собрание и лекция, среда — занятие по зоологии, суббота — занятие — 59 — по ботанике, воскресенье — выезд за город. Вот сколько времени Смолин проводил с кружком .

Собрания в понедельник в 19.00 проходили в Дарвинском музее. В те времена пыльные чучела, картины и прочие экспонаты буквально загромождали высокий полутемный зал. Для нас, мальчишек, такая обстановка представлялась таинственной и только разжигала тягу к «тайнам живого». Петр Петрович придумал сложную иерархию кружковцев. Тот, кто приходил один или несколько раз, именовался не более чем «гостем». Зачастивший гость членом кружка все равно не становился, а сдавал экзамен на «стажера», потом на «кандидата». И только спустя какое-то время, после самостоятельного доклада о своих наблюдениях в природе, по рекомендации Смолина, общим голосованием «кандидата»переводили в «члены кружка». Стать кружковцем в этом смысле было большой честью. Таким образом, основной состав кружка сохранял стабильность. Был еще актив, он выполнял некоторую организаторскую работу. Мне, как человеку не склонному к таковой, кажется странным, сколько времени занимали эти понедельничные собрания. Ведь почти всё решал и организовывал все равно сам ППС. Частые изменения состава актива мало отражались на жизни кружка. Возможно, Петр Петрович пытался сделать кружок более независимым от себя. В общем, каждому в отдельности Смолин прививал самостоятельность. Ребята взрослели, выходили в жизнь; кружок же оставался и держался он по-прежнему на ППСе. Однако не надо думать, что Смолин пытался воспитать себе замену, но не смог .

Когда болезнь заставила его все реже посещать занятия, а потом и вовсе оставаться дома, жизнь кружка не прекратилась. Несколько старых кружковцев взяли занятия на себя, проводят их и по сей день. Кружок живет, хотя и не так хорошо, как прежде .

Охватывая не одну сотню человек, кружок не имел устава. Вновь поступающему не вменялось в обязанность ничего, был бы интерес к биологии. Членских взносов — 60 — тоже не было. Хороший пример организациям, которые напоминают о себе только этим .

Вторник (19.00 в МОПИ) был, пожалуй, самым приятным днем. Общее собрание кружка и лекция на общебиологическую тему. Докладчик, как правило, приглашался со стороны, если и кружковец, то из старшего поколения .

В лекции чаще всего рассказывалось о какой-либо экспедиции, иногда описывался некоторый район, в котором данный биолог регулярно работал. Трудно вспомнить всех докладчиков и содержание их выступлений. Евгений Панов — птицы Приморского края и их поведение. Художник-анималист Н.Н. Кондаков — выполнение рисунков морских беспозвоночных на Каспии. Фотограф-анималист Н.Н. Немнонов — съемки в природе и в зоопарках .

Кинорежиссер Данила Берман — фильмы и слайды о птицах. Океанолог М.Е. Виноградов — рейс «Витязя»в Тихий океан. С.К. Клумов — киты и другие крупные морские животные. Зоолог А.П. Кузякин — гнезда птиц, биология летучих мышей. Антрополог Решетов — новейшие данные о происхождении человека. А. Яблоков и В. Этин — морфология (морфология — «анатомия»животных и растений) и поведение дельфинов и тюленей. Писательнатуралист — Георгий Скребицкий — сезонные явления в природе. Надолго запомнились лекции А.В. Рюмина о пустынных пресмыкающихся. Докладчик неторопливо говорил, а рядом на столе колыхались две крупные кобры .

Приносил Рюмин и гюрзу, эфу, стрелу-змею и прочих гадов. Как-то Александр Владимирович показывал нам ядовитые зубы гюрзы. Аккуратно обхватил змею двумя руками, но сдерживать сопротивление крупного животного было нелегко. Тогда он попросил подержать кого-нибудь еще. Через несколько секунд вокруг образовалась толпа, и на бедной гюрзе не осталось свободного места .

На вторниках можно было услышать не только биологические лекции. Тот же Рюмин известен открытием древних рисунков в Каповой пещере, которые затем демонстрировал нам на снимках. Скульптор Герасимов — 61 — рассказывал о восстановлении лица по черепу: Шиллера, Ивана Грозного, таджикского поэта Рудаки и других исторических личностей, а также о своих менее знаменитых работах по судебной медицине. Узнавали мы и о доколумбовых открытиях. Время от времени докладчика не находилось, и образовавшуюся брешь заполнял сам Петр Петрович .

Среда — занятие по зоологии, чаще в Зоомузее МГУ .

Благодаря договоренности Смолина, ВООП ходил в музей бесплатно. Мы изучали животных не только в залах, но и на хорах — в фондах музея. Вспоминая резвую молодость, не знаю, доверил бы сейчас сам безалаберной ребятне уникальные коллекции тушек птиц и млекопитающих. Запомнилась пеночка, пойманная, судя по этикетке, еще экспедицией Пржевальского. Только сейчас можно оценить, каких трудов стоило Петру Петровичу поддерживать порядок. Зоологические занятия велись также в МОПИ, Дарвинском музее, Музее Землеведения

МГУ. Если судить по конспектам, все было очень скучно:

систематическое положение животного, отличительные признаки, распространение, немного об этологии (этология — наука о поведении животных). Но в устах ППСа все было чертовски интересно. Иначе, стали бы мы ходить?

Петр Петрович знал множество таких признаков растений и животных, которые не фигурировали в определителях, но легко запоминались и позволяли узнавать данный вид быстро и надежно .

Ботанические занятия проходили в МОПИ. Смолин не очень любил гербарии, предпочитая больше хороший рисунок. Кроме учебных таблиц института, использовал книги .

Кстати о книгах. Петр Петрович, за исключением, может, самого последнего времени, был стеснен материально. Несколько лет подряд не имел пальто, ходил по Москве, как и на выездах, в ватнике. Многим он в нем и запомнился. Питался тоже очень скудно, но вот книги.. .

Примерно через одно занятие, а иногда на нескольких — 6 — подряд, Смолин демонстрировал одну или несколько книжных новинок. Кратко характеризовал, уточнял, чем именно хороша, иногда иронизировал по поводу ляпсусов. Покупалось все новое из научно-популярной литературы по общей биологии и более специальные книги по систематике, зоогеографии и орнитологии. Таким образом, ППС, ко всему прочему, был нашим «книжным обозрением». Он никогда не пытался ограничивать нас своими лекциями, всегда советовал, что по данному вопросу можно прочитать .

Накопив к 60-ти годам изрядный багаж знаний, Смолин продолжал его наращивать. Неудивительно, что в комнате, кроме книг, оставалось мало места. Но самое главное, Петр Петрович свои книжки читал и прекрасно ориентировался, где что лежит. При этом подшучивал над одним кружковцем, который без разбору покупал все новое по генетике и эволюционной теории. На всю жизнь запомню свое последнее посещение ППСа летом 1975 года. Я собирался в экспедицию в низовья Оби. Хотел разузнать о северных растениях, тем более, что Петр Петрович побывал примерно в тех же местах.

Но почти на любой вопрос Смолин указывал на книжный корешок:

«Ищи здесь». Мне это показалось странным, не в читальню же я пришел. Теперь понимаю, чувствовал он, что недолго оставаться ему рассказчиком .

Каждое воскресенье было занято выездом за город, Собирались в 9.00 на станции метро «Парк Культуры — кольцевая», возвращались домой в 5-7 часов вечера. Маршруты — в Мытищинский лесопарк, Люберецкие поля орошения, берега Москвы-реки у Мячкова, Усова, Барвихи, Домодедова. На каждом выезде обязательно составлялся список встреченных птиц и цветущих растений .

Это было чем-то вроде игры, особенно азартной, когда никак не могли дотянуть до круглой цифры. Тут уж смотрели вокруг во все глаза. Но всё было честно, выдумка не допускалась. Новые находки ППС проверял сам. Если на занятиях преобладала морфология и систематика, то — 63 — на выездах, безусловно, главенствовала этология, она же интересовала большинство кружковцев .

Очень жалею, что не записывал подробно маршруты наших выездов. Как историк, водящий экскурсантов по достопримечательностям, ППС выбирал места, чемлибо уникальные в биологическом отношении. Правда, уникальность эта была не так заметна, как у памятников культуры. Несколько лет назад я попытался пройти по одному из наших маршрутов. Местность изрядно застроили, и, в общем, ничего интересного я не нашел. Вряд ли природа сильно изменилась. Просто Петр Петрович раскрывал нам мир настолько увлекательный и прекрасный, что не всегда доходило, что перед нами, к примеру, всего лишь заросший сорняками городской пустырь .

В моих словах, наверное, изрядная доля тоски по молодости, когда жизнь представляется прекрасной и безо всяких ППСов. Но молодость тут всё же не главное. Вместе с нами, ребятишками, за Петром Петровичем ходили, точно также раскрывши рты, десятки людей среднего возраста и старше. Я имею в виду туристов, которых по телевидению приглашали присоединиться по пятницам к организованным группам. Водил такие группы и ППС. Мы не любили туристов. Иногда их набиралось больше сотни, и такая толпа со старцем во главе являла странную картину. К Смолину тогда было трудно подступиться чисто физически. И он умудрялся завораживать это сборище, говоря о всякой невзрачной живности. Трудно ему было своим слабым высоким голосом почти кричать, да еще на открытом месте, где хватало и посторонних шумов .

С весны по осень, когда занятия прекращались, выезды устраивали еще в среду и субботу. Сбор в 18.00 на традиционном месте, возвращение с наступлением темноты. Кажется, ну что можно за это время успеть? Сейчас, кажется, а тогда недоумения не возникало. Разумеется, ездили поближе, как правило, не выбирались за пределы Москвы. Места выездов — поля орошения у станции Перерва, где собиралось много водных птиц, станция — 64 — Ромашково — скопление ранневесенних растений, озеро Киёво — колония речных чаек, парки Москвы — имени Горького, Измайловский, Филевский. По, праздникам 1 мая и 7 ноября традиционными были выезды в Приокско-Террасный заповедник .

Необходимость охраны природы ныне очевидна, пожалуй, всем. Но боюсь, что «охрана окружающей среды»для многих мода, к тому же заграничная. Для браконьеров же — лишнее напоминание: хватай, пока есть .

ППС на выездах лишь кратко напоминал, чтобы привели в порядок место после себя. И всё же вклад Смолина в дело охраны природы очень велик. В его изложении мир живых существ был так захватывающе прекрасен, что необходимость бережного к нему отношения являлась сама собой. Причем без сюсюканья или ярких вывесок с претензией на современность. Призывы к охране среды вряд ли достигают цели. В самом деле, как можно привлечь к охране собак и кошек, человека, который никогда их не держал и вовсе не любит? Неудивительно, что кружковцы, поступившие на биофак МГУ, сразу же становились членами Дружины по охране природы .

На лето большинство ВООПовцев устраивались работать в заповедники и экспедиции: на Белое и Черное моря, на Кавказ, в Сибирь и даже на Дальний Восток. Многие что-то делали, отдыхая вместе с родителями .

Как правило, направлял ребят сам Петр Петрович через своих более взрослых питомцев. Места работы: заповедники — Приокско-Террасный, Окский, Кандалакшский, Дарвиновский, Ильменский, Астраханский, АсканияНова, Крымский; лесопарки — Мытищинский и Тимирязевский; Подушкинский лесхоз; биостанции — Звенигородская, Крюковская, Беломорская, Севастопольская .

И хотя на кружке не было устава, ППС выражал напутствия отъезжающим буквально заповедями. И был строг .

Во-первых, учил он, никогда не врите. Если наблюдали, скажем, за гнездом и уснули, признайтесь честно, ничего не сочиняйте. Во-вторых, сдавайте руководителю отчет, а — 65 — первичные черновые записи сохраняйте. Пригодятся. И, в-третьих, ведите себя так, чтобы открывать дорогу, а не закрывать, тем, кто захочет приехать на следующее лето .

Чтобы ВООП знали и рады были принять. Разумеется, в экспедиции мы рвались. Но важно отметить, что материальный стимул играл здесь, наверное, последнюю роль, а то и совсем отсутствовал. Многие ездили и работали «за так», и никого это не смущало. Отчасти причина в том, что большинство кружковцев пребывало в допаспортном возрасте, и не могли быть зачислены на работу. Но главное — вся обстановка на ВООПе была совершенно несовместима с деляческим практицизмом .

Весной проводилась конференция, где часть ребят отчитывалась о самостоятельных работах, преимущественно, летних. Выступало несколько поколений, начиная с младшего, и кончая совсем уж взрослыми людьми .

Доклады подробно обсуждались. Так ППС учил нас выступать, хотя потребность эта появлялась и сама. Нам неясны были восторги родителей по поводу конференций .

Вроде, ничего особенного. Высокий уровень работ кружковцев стал для меня ясен позднее, когда довелось увидеть некоторые дипломные опусы молодых людей, закончивших (ни много, ни мало) Московский Университет .

Кружок Смолина был общебиологическим, но на нем преобладали полевые направления, в основном, любимая Петром Петровичем орнитология. Физиология (физиология — наука о химических и физических «механизмах»жизнедеятельности организмов): биофизика, биохимия и другие лабораторные направления были представлены слабо. Нельзя, однако, сказать, что их совсем не было. Я, например, именно на ВООПе получил первые представления о строении молекулы белка и механизме фотосинтеза. При нынешнем расцвете молекулярной биологии тематика кружка некоторым может показаться архаичной. Однако бурное развитие экологии (экология — наука о взаимоотношении организма со средой) в последние годы говорит само за себя. Но даже, если не учитывать — 66 — этот момент, одна из самых важных вещей, которые дал нам ППС — биологическое мышление. Этому трудно научиться в зрелом возрасте, и нам очень повезло, что попали на ВООП еще школьниками. Биохимические и прочие заумные методы, какими бы «индустриальными»они не выглядели, в конечном счете служат для решения биологических задач. И использование современных методов будет удачным, только если ясно понимать эти задачи .

Примером тому может служить, казалось бы, бесконечно далекая от тематики кружка, молекулярная биология .

Вспомните, что Джеймс Уотсон и Фрэнсис Крик ухватились за свою ДНК только, будучи убеждены, что именно в ней заключено решение важной биологической проблемы — проблемы наследственности .

А тема эта была вовсе не чуждой и кружку. Много времени потратил Петр Петрович, вдалбливая в нас законы генетики. Разумеется, классической. В те годы генетик было две. Занятное это было время до 1964 года. В «Науке и Жизни»появлялись захватывающие статьи о нуклеиновых кислотах. А на страницах читаемого и почитаемого нами «Юного натуралиста»под гром оркестров шелестел густой кукурузный лес, вытеснив почти всё остальное. На уроках биологии мы записывали под диктовку афоризмы Трофима Денисовича Лысенко о взаимоотношении организма со средой. Со стен школьного кабинета на нас смотрели Мичурин и Дарвин. Согласно подписям под портретами, первый был «великий», «основоположник»и тому подобное, а второй — просто «английский биолог» .

Невеселое было время. И взрослому трудно было разобраться, где правда, не говоря уже о нас, школьниках, коснувшихся великих проблем биологической науки .

А на занятиях кружка всё стояло на своих местах, как и в наступившем ныне будущем. ППС учил нас классической менделевской генетике. О чем почти не было речи ни в школах, ни в вузах .

Тем же он занимался и в начале 50-х годов, когда это было просто небезопасно. И тогда он давал нам направление, вселял уверенность, что оно верно, учил мужеству .

ППС говорил: «Нынешние биологи занимаются «веществом», а мы — «существом» .

Моих сверстников можно отнести к среднему поколению кружка. Будучи средними, мы знали, что у нас было множество предшественников, а после нас — тоже есть и будет ещё много питомцев Петра Петровича. Но вот Смолина не стало, процесс этот прекратился. Оглядываясь вокруг, можно сказать: не так уж нас много, его воспитанников. Немного — в историческом смысле. Мы-то знали, с каким великим человеком общаемся. Но как рассказать о нем потомкам? Личные впечатления о том, какой он был хороший? Немного и малоубедительно. Научные труды Смолина? Но он почти ничего не оставил. Безусловно, всякий вузовский учебник, многократно переиздающийся, много говорит о заслугах его автора. Литературная деятельность во многом более выгодна, чем устная педагогическая, и Петр Петрович мог бы прекрасно писать. Но он работал только с живыми людьми, на это уходило всё его время и силы, а о том, чтобы по-настоящему писать, он мечтал лишь изредка .

Итак, коварный вопрос: что же осталось после ППСа?

А остались мы. Слава педагога измеряется достижениями его учеников. Иначе он останется в положении человека, метавшего бисер перед свиньями. На кружковцах лежит ответственность. Петра Петровича нет, но, какой будет память о нем, зависит от нас .

— 68 — Воспоминания Смородинки Лариса Буданова (Потапова) Интерес к изучению живой природы пробудила во мне учительница биологии 446 школы (где я проучилась 8 классов) Елизавета Алексеевна. Она же привезла нас в Приокско-Террасный заповедник зимой 1964 года, где я впервые увидела ППСа. Его экскурсия привела меня в дикий восторг. Он показал нам не только следы зверей и птиц на снегу, их помет и погрызы, но и самих животных .

Оказалось, что не только белки и мыши питаются семенами шишек, но также клесты и дятлы. Там же я научилась по форме крон и веточкам различать виды деревьев и кустарников. И, конечно же, огромное впечатление на меня произвели зубры и бобры — с их грандиозной плотиной и хаткой .

ПТЗ для кружковцев стал основной базой научных исследований и отдыха. Мы ежегодно посещали его на майские праздники, и даже иногда встречали там Новый год вокруг елки, росшей около Зубра .

Став членами кружка, мы получили некоторую самостоятельность. ППС позволял нам ночевать в лесу у костра рядом с заповедником, на реке Таденка. Однажды, когда — 69 — мы ночевали там на майские праздники, ночью ударили заморозки. Наутро мы обнаружили корочку льда на полиэтилене, которым укрылись вечером от дождя. А начало мая следующего года оказалось теплым и солнечным, и мы с удовольствием искупались в Оке .

В заповеднике было много живности. Однажды Сергей Климанов увидел на берегу речки лисицу и решил ее поймать. Он долго гонялся за лисицей, но плутовка, конечно, была проворнее его и оставила Сергея ни с чем .

С нами происходили не только веселые истории, но и забавные. Как-то пришлось спасаться от стада кабанов, которые бежали в нашем направлении. Вмиг мы забрались на деревья, а кабаны промчались с топотом мимо, как будто и не заметили нас .

Однажды в 9 классе 710 школы я пригласила свою одноклассницу Таню Ильину (Прокудину) на выезд в ПТЗ .

У нее не было спальника, и поэтому она привезла одеяло с белоснежным пододеяльником. Когда начали устраиваться на ночлег, Таня вытащила этот предмет роскоши и расстелила на полу. Конечно, непозволительная в походных условиях белизна и чистота возмутили некоторых ВООПовцев. Банан (Костя Кривощапов), как выразитель народного возмущения, тут же прошел по пододеяльнику грязными ногами, а потом еще полюбовался результатом содеянного. Татьяна стойко перенесла обиду: «Пододеяльник отстирать легче, чем одеяло» — сказала она .

Летние школьные каникулы мы обычно проводили в пионерском лагере. Но вот после 7-го класса, в 1965 году, мне разрешили поехать в Окский заповедник, откуда пришла заявка на четырех кружковцев. Клещ (Миша Мещанкин) и Клим (Юра Климов) уехали раньше, а мы с Оксаной Гузенко должны были подъехать позже .

Каково же было наше удивление, когда Святослав Георгиевич Приклонский сообщил нам, что в заповеднике уже работают четверо ВООПовцев. На наше счастье нас не отправили обратно, а поселили в «Брыкином бору», где мы занимались кольцеванием куликов .

— 70 — Выполнив работу, мы попросили Приклонского отправить нас на кордон «Старое», где работали наши ребята (Мещанкин Миша, Кочетов Саша и Зимин Боря) .

Юру Климова к тому времени, перед нашим приездом, родители забрали в Москву, так как он упал с дерева и сломал ногу. Ребята очень обрадовались нашему приезду .

Некоторое время до этого они жили впроголодь, питаясь только ягодами и грибами. У нас на кружке не было принято выпрашивать деньги у родителей, мы пытались быть во всем самостоятельными .

Добираться до кордона «Старое» надо было по реке .

Когда наша лодка причалила к берегу, мы увидели двух чумазеньких мальчиков, встречавших нас. Это были Саша Кочетов и Боря Зимин. Они преподнесли нам две миски с ягодами — земляникой и черникой. Это было очень приятно. Но и мы не остались в долгу: приготовили обед из привезенных продуктов. На кордоне не было магазина, и нам со временем пришлось тоже перейти на подножный корм .

Наша работа заключалась в наблюдении за питанием птенцов канюка. Гнездо находилось довольно высоко на дереве. Там сидели два птенца с кожаными колпачками на клювах. Колпачки не позволяли им проглатывать добычу, принесенную заботливыми родителями. Мы забирали добычу, взвешивали, определяли грызунов, ящериц и лягушек, а потом отдавали птенцам. На дерево забирались босиком. Однажды «Клещ» пытался отобрать пищу у одного птенца, в это время второй птенец, переступавший беспокойно с лапы на лапу, наступил Мише на голую ногу и впился когтями. Клещ заорал как резаный и скатился кубарем с дерева .

Как-то я заблудилась в заповеднике. Долго плутала и, наконец, вышла на тропинку. Вокруг стояла мертвая тишина. Я прошла немного по тропинке, и вдруг такой шум-гам, что я испугалась до смерти. Оказалось, что прямо из-под моих ног вылетел огромный глухарь, наделав столько шума .

Многие ВООПовцы работали в Окском заповеднике и даже сочиняли стишки:

— 71 — Ерус озеро большое Там лягушки квакают;

А на озере юнаты Тех лягушек шмякают .

(Витюша Стопалов) Благодаря рекомендации ППСа, мне удалось поработать в школьные каникулы в Тебердинском и Хоперском заповедниках, а также в экспедиции на Волге .

С огромным удовольствием вспоминаю наши выезды в Крюково, где ежегодно проводилась и проводится до сих пор Зеленая Олимпиада. Здесь помимо исследования флоры и фауны мы проходили «школу выживания». Учились ориентироваться в лесу, рубить дрова, разводить костер и готовить на нем, строить шалаш и лазать по деревьям. Завершалась олимпиада играми (регби, «кобыла», «бой мустангов») и песнями у костра .

Нельзя не вспомнить городские биологические олимпиады в МГУ, где ВООПовцы из года в год получали большую часть премий, а наш кружок всегда занимал первое место среди других кружков по количеству призов. И все это благодаря энциклопедическим знаниям ППСа — великого учителя, сумевшего донести их до нас. На занятиях в Зоологическом и Дарвиновском музеях мы изучали теорию, практические же знания мы получали в МОПИ, где занимались на тушках птиц, а на выездах в природу мы изучали голоса птиц, цветущие растения и следы жизнедеятельности животных. Обстановка на кружке была доброжелательная: старшие помогали младшим, учили по тушкам и голосам птиц, организовывали выезды в заповедники и экспедиции .

Пускай пролетают года У ребят отрастет борода (в три ряда), Но хоть разъехались мы, Но хоть разъехались мы, Друг друга помнить мы будем всегда!

— 7 — Любимый ВООП Вера Долгачева (Кобякова) Воспоминания пишу впервые. Мыслей в голове крутится много, но не знаю даже, с чего начать. Как попала в ВООП, к ППСу? В детстве жили мы на Садовой, в полуподвале, перед окнами был малюсенький палисадничек, где мы с дедом поливали несколько подсолнухов, чубушник, да зеленую травку. Солнца было мало, так как весь двор был заложен колодами дров. Дома тоже было темно, из комнатных растений росла одна аспидистра, которая у меня существует до сих пор. Во дворе перед низкими окнами другого дома тоже был палисадник, но побольше, где мы детьми играли в «секретики» и школу, так как двое девчат из нашего двора уже ходили в первый класс. Почему-то мне всегда хотелось быть в игре учительницей ботаники. Но кроме вишни, которую мы искусственно опыляли пыльцой ее же цветов и поливали, другого ничего не делали. Однажды на нашей вишне появились  или 3 вишенки. Восторгу не было границ. Мы их оберегали, но палисадник был не наш, и вскоре их кто-то сорвал. А потом я стала школьницей. Училась хорошо, хотелось скорее перейти в пятый класс, в котором начнется ботаника .

— 73 — Когда это, наконец, случилось, мы с нашей биологичкой Надеждой Ивановной Кошечкиной не раз ходили в ботанический сад на Грохольском, где помогали очищать луковицы гладиолусов перед посадкой и делали всякую другую не очень интересную работу. С 5 класса я записалась в юннатский кружок при городском Доме пионеров, что был на ул. Стопани. Одновременно со мной там занимались Валя Орешникова, Марина Васильева, Марина Окушко, Марианна Успенская, с которыми мы впоследствии перешли в ВООП. Наша руководительница кружка Муза Аристарховна Ногина часто устраивала выезды в природу, и однажды мы поехали вместе с ППСом и его кружковцами. Это было где-то в начале 1958-го или 1959го года, в Ромашково. Уже в электричке, где, разумеется, все ехали без билетов, мы познакомились с ППСом. Мы были счастливы. Нас поразила его эрудиция, он все знал, мог ответить на любой вопрос, был очень добрым и часто улыбался. С ним было легко и просто. За время экскурсии мы познакомились со многими кружковцами, которые делились с нами впечатлениями о походах и интересных занятиях. Потом случилось так, что в доме пионеров нашу руководительницу стала заменять другая, более молодая .

Мы, не раздумывая, все перешли в ВООП, нисколько не жалея. Пять дней в неделю ходила на кружок и не уставала. Свобода на выездах, простор, душевный коллектив, пение песен, коллективный перекус, а в центре всех мероприятий — добродушный, умный учитель — все это было счастьем. На первых порах я влюбилась в птиц, о которых очень много и интересно рассказывал Петр Петрович. На занятиях удивлялась знаниям старших кружковцев, и мы все старались на них походить. Через некоторое время Валя Орешникова вошла в ядро кружка. То, что я туда не входила, не мешало мне быть на всех заседаниях, занятиях и на выездах, быть в курсе всех дел. Дискриминации не чувствовалось .

Запомнились ежегодные школьные городские олимпиады, на которых мы соревновались с основными тогдашними соперниками — КЮБЗ-овцами. Грамоты хранятся до сих пор дома. Перед олимпиадами у нас была страшная запарка: занятия в Дарвиновском, в МОИПе (Московском областном педагогическом институте им .

Крупской), на хорах в Зоомузее, на кафедре высших растений в МГУ, чтение литературы и т.д. Откуда хватало столько сил? Зажигал в нас энергию ППС и, вероятно, желание оправдать его доверие. В этот период шла борьба между кружковцами: кто — кого? Но эта борьба была не злая, на выживание, а скорее, спортивная .

Выезды в Приокско-Террасный заповедник оставили неизгладимые впечатления. Все было здорово: и дорога от усадьбы к «Зубру», общий обедо-ужин, игра в «кобылу», «бой мустангов», ночные песни при свече, дорога в деревню Республика, особенно в разлив на 9 — 10 мая, ночевка в стогу сена и многое-многое другое. Впоследствии, когда училась в институте, приходила иногда на кружок пообщаться со своими и послушать ППСа. Я выросла без отца, поэтому ППС стал мне главным наставником в жизни. Он часто журил меня за мою иногда рассеянность и непоследовательность. В последний незабываемый выезд с Петром Петровичем я была на очередном юбилее кружка в Крюково .

На всю жизнь запомнились мне работа по учету мухоловок-пеструшек и кольцеванию птенцов в лесах около биостанции МГУ. Это было в начале 60-х годов. Со мной были Люда Агапонова, Валера Решетов и Лена Рогова .

Там было много интересных растений, и я снова решила заняться ботаникой. На следующее лето посчастливилось жить в «Зубре» на юге Приокско-Террасного заповедника. Работа заключалась в составлении списка высших растений и сборе гербария. Со мной в Зубре была Маша Сотская, которая занималась учетом птиц. Питались мы нормально, однажды даже пекли блины на печи, которая топилась «по-черному». К нам часто приходил Малашенко, по ночам пели песни при свече. Романтика…, было очень душевно. Ночью он водил нас на бобровую плотину, там и ночевали, но бобров так и не увидели. Но все равно, было прекрасно. Ходили в гости на север заповедника, где работали Валя Орешникова, Марина Васильева, Андрей Аверьянов и еще кто-то. Справляли ночью день рождения, купались, ну, и, конечно, пели песни. В общем, в кружке я получила то, о чем всю жизнь мечтала .

Сейчас я — кандидат биологических наук, доцент, преподаю ботанику, экологию, растениеводство на кафедре естественных дисциплин и методики их преподавания в начальной школе МПГУ. Но до сих пор душа зовет на простор, за пределы города, в лес Лосиного острова, на огромный пойменный луг Оки, на мытищинские болота, в Приокско-Террасный заповедник. Работаю со студентами факультета начальных классов и надеюсь, что хоть чуточку ППСа могу передать студентам, а они — младшим школьникам. Сезонные экскурсии по ботанике стараюсь проводить по любимым местам Подмосковья и теперь уже Москвы, где не раз бывали с ППСом .

— 76 — Годы в ВООПе Володя Князев О ВООПе я узнал от моего одноклассника Миши Грибова, замечательного орнитолога, аквариумиста, просто хорошего товарища. Мое появление в кружке совпало с выездом в Приокско-Террасный заповедник, так что с Петром Петровичем я познакомился в вагоне электрички 30 апреля 1956 года. С первого взгляда мне понравился этот человек: необыкновенно добрая улыбка, интеллигентность, несмотря на его поношенную телогрейку, видавшие виды кирзовые сапоги и такую же кепку. После формальных вопросов (школа, класс, есть ли в семье биологи, домашний телефон) все мои ответы были внесены на картонный железнодорожный билет. Я понял, что это — картотека, так как рядом лежала целая пачка таких же исписанных билетов, перетянутых резинкой. На главный вопрос: «Чем хочешь заниматься в кружке?», я ответил: «Бобрами» .

В Серпухов электричка прибыла поздно вечером, так — 77 — что до заповедника добирались пешком. Шли тропинкой через поля, освободившиеся от снега после долгой зимы .

Я с удовольствием вдыхал весенние запахи, с интересом рассматривал ярко горящие звезды на небе и все, что можно было разглядеть в темноте. За разговорами незаметно подошли к заповеднику.

В те времена главный вход украшала высокая прямоугольная деревянная арка, поверху которой белой краской красиво было выведено:

«Приокско — Террасный государственный заповедник» .

Сразу за аркой шла главная улица центральной базы заповедника. В то время она была застроена только с правой стороны, сейчас — и слева. На ночь мы расположились в маленьком бревенчатом сарае с единственным окошком .

После долгой дороги и коллективного ужина спали крепко, подстелив под себя верхнюю одежду, и положив под головы рюкзаки. Только утром я рассмотрел, что наш сарай — бывший хлев .

Наступивший теплый солнечный день я и сейчас вспоминаю как день собственных открытий. Посещение зубрового питомника, знакомство с его директором М.А. Заблоцким, посвятившим всю свою жизнь изучению экологии зубра и восстановлению его численности, оставили незабываемое впечатление. Он же вел Всесоюзную родословную зубров .

Еще раз поразил меня Петр Петрович в лесу. Я до сих пор уверен, что нет такой птицы средней полосы, которую бы он не узнал по голосу, и такого растения, о котором он не мог бы не только сообщить название, но и прочитать целую лекцию. Все, что говорил нам ППС, быстро запоминалось. Так накапливались наши знания .

Спугнутой птицей пролетел день, переполненный впечатлениями, только вечером мы вернулись в свой хлев, но и здесь нас ожидало удивительное явление. Кто-то из кружковцев обнаружил за хлевом кусочек прогретой земли не более квадратного метра, на котором сидело около сотни бабочек-адмиралов. У всех были раскручены хоботки, ими они ощупывали землю. Наши взоры обратились — 78 — к ППСу. Ответ был прост: «На этом месте раньше был навоз. Питательные вещества из него пропитали землю. Теперь бабочки извлекают их для себя, ведь цветущих растений еще мало» .

Но главное было еще впереди. Петр Петрович познакомил меня с научным сотрудником заповедника Геннадием Николаевичем Лихачевым, чей дом стоял напротив хлева. Убранство его жилища было заурядное, но две прогнувшиеся полки с огромной коллекцией керамических фигурок животных и множество старинных фотографий в резных рамках привлекали внимание. На фотографиях были пейзажи и портреты незнакомых людей, родственников хозяина дома .

У Геннадия Николаевича было три дяди — адмиралы .

Один из них, Петр Петрович Андреев, командовал императорской яхтой «Полярная звезда»и в разное время был командующим Балтийским и Черноморским флотами .

Отец Геннадия Николаевича, Николай Петрович, по образованию историк, собирал и реставрировал старинные иконы, монеты и бумажные денежные знаки. В собственном доме в Москве он открыл музей палеографии — науки, изучающей видоизменяемость написания букв по эпохам и странам. Специалисты этой науки занимаются древними рукописями. В 195 году Николай Петрович избирался академиком .

Мама Геннадия Николаевича, до замужества Карпова, происходила из богатой купеческой семьи Саввы Тимофеевича Морозова. Она получила прекрасное домашнее образование, увлекалась историей, была ученицей историка В.О. Ключевского. Она жила вместе с сыном, всегда аккуратно стриженная, с запахом духов. За чашкой чая (кстати, Геннадий Николаевич собрал и большую коллекцию чайных этикеток) она рассказала, как на придворном балу в Петербурге танцевала полонез с Николаем II .

В то время Геннадий Николаевич занимался птицами-дуплогнездниками. За двадцать лет работы в заповеднике он создал большую гнездовую колонию, изучил — 79 — колебания численности птиц, гнездование разных видов, межвидовые отношения, наладил кольцевание. Большую помощь ему оказывали кружковцы Петра Петровича, которые с утра до вечера проверяли дуплянки, переходя от одной к другой с лестницей в руках .

Позже, занимаясь в заповеднике бобровыми поселениями, я много раз виделся с Геннадием Николаевичем .

Наши встречи всегда были теплыми и дружескими. Последняя встреча состоялась в сентябре 197 года, а в ноябре он скончался в возрасте 73 лет. По завещанию он похоронен на кладбище в Приокско-Террасном заповеднике, а коллекция изображений животных передана в Зоологический музей. В этой коллекции много фигурок, сделанных художником — анималистом Валерием Васильевичем Симоновым, воспитанником Петра Петровича .

Помимо выездов в природу, в кружке существовали лабораторные занятия. По вторникам собирались в Московском областном педагогическом институте им. Н.К. Крупской (МОПИ), а по пятницам — в Дарвиновском музее, где занятия вел сам Петр Петрович. Он хорошо знал экспозицию и фонды, ибо работал там главным хранителем. В МОПИ часто вел практические занятия профессор, ученик ППСа, Александр Петрович Кузякин, благо институт располагал большой коллекцией птичьих тушек. Занятия с тушками дополняли экскурсии за город — в природе не всегда удавалось хорошо рассмотреть ту или иную птицу, запомнить ее оперение, сравнить индивидуальную окраску с окраской других птиц того же вида. Все это можно было сделать на зимних занятиях .

Кроме того, в коллекции были виды из дальних регионов страны, которых в средней полосе нет. После таких занятий облик птицы запоминался навсегда .

У Александра Петровича в институте хранилась и собственная коллекция птичьих тушек, не помещавшаяся дома из-за тесноты. Эта коллекция тоже использовалась на занятиях. Профессор завещал ее Зоологическому музею, где она неделимо хранится до сих пор .

— 80 — На заседания кружка приглашались интересные люди — исследователи Арктики и Антарктиды, люди, вернувшиеся из разных экспедиций, работники заповедников и другие ученые. Запомнилось выступление на кружке Михаила Михайловича Герасимова, первого автора методики реконструкции лица человека по его черепу .

При переполненной аудитории он рассказал о работе над восстановлением облика царя Ивана Грозного и Ярослава Мудрого, отвечал на многочисленные вопросы .

Петр Петрович часто привлекал кружковцев к различным учетным работам. Помню зимний учет врановых .

На вопрос «предков» «Куда собираешься?», ответ был точный: «Ворон считать!». Мне достался участок между Манежем и Александровским садом, а задача в том и состояла, чтобы пересчитать всех прилетавших туда ворон .

Другие учетчики были расставлены по многим местам Москвы, куда слетались птицы на ночлег. Потом все данные собирались у ППСа, передавались заказчику и там обрабатывались .

Что вороны — птицы сообразительные, я знал и раньше, но оказалось, что они еще и храбрые. Много лет спустя я работал на ВДНХ в павильоне «Охота и охотничье хозяйство». Весной было поручено снять все вороньи гнезда с деревьев. Мы использовали телескопическую вышку, установленную на автомашине. Вороны не трусили, они нападали, и я даже чуть не лишился глаза .

На территории электроучастка ВДНХ попалось одно гнездо, сплетенное из обрезков мягкой проволоки. Снять его с дерева удалось не сразу, т.к. торчавшие концы проволоки переплелись с ветками. Вот отличный пример приспособляемости ворон к антропогенным условиям!

Гнездо я отнес в Зоологический музей .

Запомнился учет чаек на озере Киво. Методика учета гнезд, предложенная Петром Петровичем, была до удивления проста. Каждый из нас дома из плотной бумаги нарезал небольшие квадраты и приносил на озеро .

Их пересчитывали. Учетчики отправлялись на трясину и — 81 — в каждое гнездо кидали по квадрату. Оставшиеся квадраты пересчитывали вновь, и по разнице их до и после учета определяли число гнезд. Помню, что ППС был недоволен результатом, так как гнезд по сравнению с прошлым учетом стало меньше. Причиной он считал перешеек, связывавший трясину с берегом, доступный для людей, собак и кошек. В то время озеро не было заповедным .

Случалось, что на выездах мы получали не только знания, но и уроки выживания .

В 1957 году на ноябрьские праздники состоялся большой выезд во главе с Аркадием Малошенко под Волоколамск, в район станции Чисмена. Доехали благополучно, переночевали у какой-то бабушки, утром вышли в лес. Я и Анатолий Куликов не заметили, как отстали от группы, а когда спохватились, ни крики, ни выстрелы наши уже никто не слышал. Местность незнакомая, погода пасмурная, своих потеряли. Начало смеркаться, и ночевка в незнакомом лесу стала неизбежной. Натаскали дров на всю ночь, но тут обнаружилось, что ни у меня, ни у Анатолия нет спичек. Перекусили всухомятку и, прижавшись друг к другу спинами, задремали неглубоким сном. Не знаю, долго ли я дремал, но проснулся оттого, что приснилось, как добыть огонь. Сон я сделал явью: разрядил патрон, а на порох положил кусок ваты, который выдернул из телогрейки, вновь затолкал пыжи и выстрелил этим патроном в сушняк. Из ствола вылетела горящая вата. Остаток ночи мы провели в тепле, а утром был суп, поджаренный на веточках-шампурах черный хлеб и горячий крепкий чай .

Показалось солнце, мы сориентировались и нашли дорогу на станцию. К вечеру были в Москве. До этого случая я не читал и не слышал о таком способе добывания огня .

Весь июнь 1957 года я проработал в Приокско-Террасном заповеднике по бобрам. Судьба свела меня с Александром Менем. Жили мы все в том же хлеву, но спали уже не на полу, а на нарах. Алик был кружковцем старшего поколения. Говорят, что его даже исключали из кружка за что-то. По окончании средней школы он поступил учиться в Пушно-меховой институт, но институт расформировали во времена хрущевского гонения на заповедники. Будущим охотоведам предложили факультет охотоведения Иркутского сельскохозяйственного института. Во время учебы Мень всерьез заинтересовался религией, причем не только православной. За это он был наказан: вместо диплома об окончании института получил лишь справку о прослушанном за пять лет курсе «Охотоведения». Алик возвратился в Москву, переехал в заповедник и там готовился к вступительным экзаменам в Загорскую духовную семинарию .

Удивляло, как много книг он одновременно читал, и какие это были книги! Старинные, многие в кожаных переплетах с золотыми обрезами. Некоторые были на греческом и латинском языках. Алик читал их свободно .

Помню, как я открыл одну, это была «Индийская философия». На вопрос: «Зачем тебе это?» Алик ответил: «Чтобы знать». Он хорошо знал древнюю историю, и если что-либо рассказывал, казалось, что и сам был очевидцем. Он писал стихи, прекрасно играл на гитаре. В гимне охотоведов «Я родился где-то под забором» и в песне «За Данками закатилось солнце» есть его слова. Уже тогда под большим секретом он сообщил мне, что собирается написать серию книг о Русской православной церкви и православной религии. Я поразился его смелости, помню, спросил: «Кто же издаст?» Он ответил, что печатать будут за границей. Не забывайте, что это был 1958 год, когда в каждом ВУЗе читался курс лекций по атеизму .

Сейчас издан главный труд А. Меня «История религии»

в семи томах, книга «В поисках пути истинной жизни» и другие .

Многие девочки кружка были явно и тайно влюблены в этого жгучего брюнета «с головою, словно грива льва» и зелеными глазами, поражавшего всех энциклопедическими знаниями .

Выезды, практические занятия, доклады, конечно, давали знаний много, но без специальной литературы — 83 — обойтись было нельзя. Поэтому мы обращались в разные библиотеки: прежде всего в юношеский читальный зал библиотеки им. Ленина, в библиотеку Московского общества испытателей природы, а также в районные и школьные. Несколько раз Петр Петрович давал мне книги из своей личной библиотеки, они были по экологии бобра и методикам учета его численности .

Конечно, мы покупали много книг. Время от времени я обходил все букинистические магазины от ул. Горького до Арбата. Тогда у кружковцев была хорошая традиция — обмен книгами на время.

Много лет спустя традиция ушла, и, как символ перемен, появился машинописный листок:

Не шарь по полкам жадным взглядом, Здесь книги не даются на дом .

Лишь настоящий идиот Знакомым книги раздает .

который некоторые ставили на книжную полку дома .

Большинство купленных тогда книг и сейчас стоят в моем книжном шкафу. Тогда я начал собирать домашнюю биологическую библиотеку. В 1956 году стал издаваться журнал «Охота и охотничье хозяйство», на который я поспешил подписаться. Вот уже 45 лет я не изменяю этой привычке. Когда журналов собралось много, я с удовольствием освоил переплетное дело .

Накопленные знания и навыки работы с бобрами, полученные в заповеднике, позволили мне сразу после школы вместе с Женей Николаевым по заданию Государственной охотничьей инспекции провести учет речного бобра по реке Поля в Кривандинском лесхозе Московской области. После предоставления отчета в инспекцию нам было выдано денежное вознаграждение. Это были первые заработанные мною деньги .

Скончался Петр Петрович 8 сентября 1975 года на даче своей ученицы Лены Гулыги. Лена стала детской поэтессой, членом Союза писателей России, издала девять — 84 — книг («Свисток», «Рябина, березка и вишня», «Горицвет», «Бабочки»и другие), сделала много радиопередач и радиоспектаклей. Прощались с Петром Петровичем в Зоологическом музее. Прах его похоронен на Даниловском кладбище в одной нише с прахом родного брата Дмитрия Петровича Смолина — драматурга .

Что дал мне ВООП? Прежде всего, сформировал меня как личность, сделал специалистом-биологом (пусть самой начальной категории), научил работать над собой, помог удивительно легко перенести армейские тяготы (от наматывания портянок до психологических проблем), быть в институте не на последнем счету, иметь по биологическим дисциплинам только отличные оценки. Пройдя школу юннатов, я тридцать лет проработал внештатным консультантом-биологом в журнале «Юный натуралист» .

Самое главное, ВООП дал много хороших друзей .

Выезды обладали одним удивительным свойством: они сразу показывали, кто есть кто. Некоторые ребята по разным причинам отсеивались, но многих такие выезды сближали. Наша дружба жива и поныне.

Я и сейчас могу перечислить всех кружковцев, с кем сдружил меня ВООП:

Валера Симонов, Володя Кузякин, Миша Глазов, Леня Скляров, Боря Фомин, Андрей Аверьянов, Вера Киреева, Маша Сотская, Лена Гулыга, Лена Оглоблина, Женя Никифорова и другие .

Каждый год в день рождения Петра Петровича, 5 января, мы стараемся встретиться. Тогда нашим воспоминаниям нет конца. Каждая такая встреча превращается в возвращение в юность, во встречу с любимым Учителем .

До скорой встречи!

— 85 — ВООП — моя судьба Оля Леонтьева На кружок я попала через мою сестру Татьяну. В то время я училась в 7 классе 9 английской спецшколы (что на Кропоткинской улице), а она была уже студенткой института Тонкой химической технологии им. Ломоносова вместе с Мариной Дургарян. Моя сестра рассказала своей подруге, о том, что я увлекаюсь животными, в основном собаками. Марина посоветовала обратиться к ее младшей сестре Наташе, которая занималась в биологическом кружке под руководством Петра Петровича Смолина .

Прекрасно помню этот день. Целая делегация, в состав которой входила моя мама, Таня и Наташа, подошла к Дарвиновскому музею, который находился в здании МГПИ им. Ленина. На кружок попадали через дверь во внутреннем углу, расположенном в палисаднике общем для Педагогического института и -го Медицинского института и МИТХТ. Мы какое-то время ждали условленного времени, а потом я одна пошла в музей. Помню, очень боялась, особенно меня поразил огромный зал со слонами, где я почувствовала себя совершенно ничтожной. За столом сидел дед с седой пышной бородой. Я представилась, сказала, что хочу заниматься в кружке. Он хитро улыбнулся и спросил, что конкретно меня интересует .

Я смутилась, так как, кроме неосознанной любви ко всему живому и небольшой практики в школьном кружке, ничего конкретного у меня не было. А выше названное мне казалось незначительным. Он задал мне несколько вопросов по биологии, на которые я ответила, но, как оказалось, не правильно. Петр Петрович успокоил меня, сказав, что именно занимаясь на кружке, я смогу уничтожить пробелы в своих знаниях. И он был прав. В школе я не очень жаловала биологию. У меня бывали и тройки. Наша учительница по биологии, однажды даже вызывала мою маму, чтобы обсудить мою плохую успеваемость. В основном это было из-за плохого поведения. Я все время была занята своими мыслями и не всегда слышала, что творится кругом.Но после того, как я начала ходить на ВООП, меня закружил вихрь познаний .

Мы успевали бегать в Дарвиновский музей, в МОПИ (Педагогический ин-т им. Крупской), в Зоомузей на ул. Герцена, ездили на выезды в природу по выходным и праздникам. В школе у нас тоже был биологический кружок под руководством учителя биологии Валентины Ивановны Кудрявцевой. Оказалось, что она хорошо знала Петра Петровича и одобрила мои занятия в ВООПе .

В школьном кружке занимались ребята из разных классов. Какие жаркие споры были у нас по поводу цитологии и генетики! Ни о чем другом мы не могли говорить на переменах. Не доспорив на одной перемене, с нетерпением ждали следующей, чтобы продолжить спор .

Моим первым наставником на ВООПе была Таня Лыткина. Она показала мне, как составлять гербарий, как определять растения, делать описания растительности .

Вместе мы отправились в ботанический сад МГУ, что на Ленинских горах. Там Таня показала участок леса, на котором мне предстояло сделать самостоятельную работу .

Я с большой готовностью принялась за дело. Как всякий первый учитель она осталась навсегда в моей памяти .

— 87 — Хотя разница по возрасту между нами была небольшая, но для меня она была авторитетом .

Таня Лыткина Летом 1967 года (после 7 класса) я была на практике по направлению Петра Петровича в Приокско-Террасном заповеднике (ПТЗ) с Мариной Жарской и Витей Стопаловым. Жили мы в Данках. Я квартировала отдельно от ребят у одной украинки. Она жила с мужем, маленькой дочкой и очень старой свекровью. Дом их стоял сразу за единственным тогда в деревне магазином (теперь этот магазин снесли). Они строили новый большой дом, а сами жили в старом маленьком. Меня поселили в новом доме. Там почти ничего ещё не было, кроме стен и крыши. Пола и того не было. Приходилось ходить по доскам, уложенным кое-как. Мне поставили раскладушку и сколотили стол .

Дом выглядел огромным, солнечным, пахнущим свежим деревом. Приятно было просыпаться рано утром, когда солнечные лучи, проникая через многочисленные щели, освещали свежевыструганные доски. Хозяйка каждое утро приносила мне огромную кружку парного молока и полную миску дымящейся вареной молодой картошки .

Было очень вкусно, но я не в силах была одолеть эту гору еды, и хозяйка всегда очень сокрушалась. Ей приходилось — 88 — много трудиться, ухаживать за всей семьей, но и за мной она успевала присматривать .

Ребята (Маринка и Витюша) жили на отшибе, за деревней, около озера. Это был старый пустой дом. Сами хозяева жили в другом, более новом доме, в деревне .

Старый дом стоял обособленно. Марина и Витя делали там всё, что хотели. Маринка любила испытывать Витюшу на стойкость. Уж не знаю, может от большой любви .

Она смешивала первое, второе и третье блюда за обедом, делала так называемый «блевантин» и заставляла Витюшу это есть. Меня от вида этой гадости просто тошнило .

А Витюша не сопротивлялся и ел .

Однажды, подходя к их домику, я увидела, что из двери валит дым. Я испугалась и побежала в дом. Оказывается, Маринка специально устроила дымовуху, сделала так, чтобы печка в доме начала дымить, закрыла окна и дверь и держала Витюшу в доме до тех пор, пока, он мог терпеть. Странные развлечения .

Я думаю, что были и другие шалости. Маринка была мастерицей на такие выдумки. Как-то к вечеру приехал ее отец с другом. В это время мы были на озере, купались .

Я была босиком, так как часто так ходила. Тапочки остались в их доме. Мы все вместе собрались идти через весь заповедник на юг. Я хотела забрать сандалии, но Маринка не дала мне ключи от дома и заявила, что мы выходим без промедлений. Мне очень хотелось поучаствовать в столь интересном походе, и я пошла босиком. Когда мы прошли только одну четверть пути, совсем стемнело. Темно было, хоть глаз выколи. У меня было одно преимущество перед остальными: я ногами чувствовала дорогу. Мои попутчики в обуви не замечали, как сходили с неё. Так что я вела нашу группу наощупь. Но стало совсем неприятно, когда подходили к югу заповедника, и вошли в сосновый лес. Наступать в темноте на сосновую шишку — удовольствие ниже среднего. На юге около Оки мы переночевали в стогу. Утром, когда мы с Мариной мыли посуду в реке, я случайно уронила котелок в воду, и Маринка, не раздумывая, скомандовала: «Прыгай». А я, не задумываясь, выполнила ее приказ, хотя потом было очень обидно, что она не подумала обо мне, о том, что там глубоко, сильное течение и холодно. Вот так! Детство жестоко .

В ПТ3 к нам на некоторое время присоединился Толя Шер для работы с летучими мышами. Мы работали у Генуэла (Геннадий Николаевич Лихачев), занимались изучением биологии летучих мышей. В лесу были развешаны большие искусственные гнездовья — сколоченные из дерева, с квадратным маленьким отверстием в верхнем углу и со съемной крышкой. В них летучие мыши проводили день. Мы ходили по лесу с лестницей, чтобы, взобравшись на нее, отодвинуть крышку и проверить нет ли в гнездовье мышей. Если таковые обнаруживались, мы их брали, проводили всякие промеры, записывали и сажали обратно .

Лестница была деревянная, тяжелая. Так вот, Толин отец привез как-то алюминиевую лестницу. Он работал где-то, не то на авиационном заводе, не то в каком-то «ящике» .

Алюминиевая лестница — это было круто! Наша жизнь сразу облегчилась .

Геннадий Николаевич собирал фигурки животных .

У него была большая коллекция. К нему приезжала его сестра из Питера, ухаживала за ним. Она вроде и забрала потом эту коллекцию .

Осенью я подготовила отчет по результатам работы у Г.Н. Лихачева по биологии летучих мышей в ПТЗ. Своей заинтересованностью я увлекла маму, которая мне с удовольствием помогала и стала большим специалистом по этим рукокрылым. Чтобы стать действительным членом, я сделала доклад о мышах на одном из заседаний кружка .

После 8 класса я поехала в экспедицию со школьным кружком в Кандалакшский заповедник. У меня уже был некоторый багаж знаний и опыта. Поэтому мне доверили очень ответственное направление: помогать в работе аспиранта Феликса … вместе с двумя моими ровесниками из «Б» класса. Я чувствовала себя более опытной, чем они .

Мы на несколько дней уезжали на остров Лодейный и — 90 — проводили там круглосуточные наблюдения за гоголями:

промеряли и метили птенцов, считали взрослых особей на озере в центре острова, следили за их перемещениями .

ВООП всегда считали сборищем хулиганов, и не всегда хорошо встречали. Как-то в ПТЗ поехали Клещ (Миша Мещанкин), Лариса Буданова (Смородинка), Юра Климов и я. Дошли от Данков по второму маршруту до Республики. А там жила … Разоренова с «разоренышами» (так мы звали МОИПовцев). Мы зашли к ним в дом. Разоренова напоила нас чаем с плесневелым и засохшим хлебом, а потом (дело было уже позднее) и говорит: «Шли бы вы, ребятки, ночевать куда-нибудь подальше». А мы-то надеялись на чердак, так как уже темнело, и к тому же начиналась гроза. В общем, выпроводила нас, чтобы мы не портили ее детей своим дурным поведением. Мы пошли в пойму, дошли до первого стога и закопались от дождя в сено. Конечно, со стороны мы казались хулиганами. А все хулиганство состояло в нашем стремлении к независимости. Мы пытались держаться независимо и быть самостоятельными .

Порядки у нас были строгие. За малейшую провинность наказывали. За курение секли. Меня один раз высекли за то, что я приехала на выезд в красной куртке. А я так гордилась новой курткой из кожзаменителя. Меня секли, приговаривая, что нельзя на природу, в лес, ездить в ярком, надо надевать одежду защитного цвета, чтобы не бросаться в глаза и быть незаметной для всякой живности. Уроки детства остались на всю жизнь. Теперь стараюсь быть незаметной в лесу, тихо ходить, не кричать, прислушиваться ко всяким шорохам. Чтобы лучше слышать, даже не надеваю шапку с ушами. И это вошло в привычку. Ненавижу, когда в лесу орут, курят, слушают радиоприемник или затыкают уши наушниками. Это кажется совершенно противоестественным .

На ВООПе секли очень часто. Бывало за дело, а бывало и просто так, для «профилактики» или чтобы просто повозиться. Чуть что, без предупреждения хватали, раскладывали, на чем попало, и секли, чем попало .

— 91 — В экзекуции участвовали все взрослые. ППС спокойно относился к этому виду воспитания младших старшими .

ПТЗ был любимым местом поездок. Иногда приезжали в Серпухов поздно вечером, когда автобусы уже не ходили, и шли в Данки пешком. Один раз шли по железнодорожным путям, чтобы сократить путь. Полезли под стаявшим грузовым поездом. Когда стала пролезать Жарская, вагон как дернет. И такая грохочущая волна прокатилась по всему поезду. Мы перепугались страшно. Но, слава богу, поезд не может быстро сорваться с места в карьер. Она успела пролезть .

После занятий в МОПИ (МОПИ - Московский областной педагогический институт) мы всегда шли пешком к метро Лермонтовская обычной нашей компанией: Юра Луценко, Олег Бурский, Лариса Буданова, Галка Соболькова, Ефим Свирский, Андрей Данилов и еще несколько человек. Пели песни, дурачились и много хохотали (до колик). Вообще в детстве-юности смешливость была потрясающая. Смеялись надо всякой ерундой. Как радость, так и горе были запредельными .

— 9 — В Окском заповеднике утонул Юра Луценко. Это было неописуемое горе. Через несколько лет на Оби утонул Витюша Стопалов. Опять горе для всех безмерное .

Однажды мы были на 8 Марта в Максимовой сторожке (Петушки) уже другой компанией: Вера Киреева, Лариса Буданова, Галка Соболькова, я, Андрей Аверьянов, Миша Глазов, Миша Никитин, Андрей Данилов, Ира Гончарова. Вечером мальчики уединились и не пускали нас к себе. Нам же (девочкам) было очень любопытно, что они делают, и мы на них даже обиделись. Оказалось, что они сочиняли нам стихи, как подарок на 8 Марта .

Стихи написали каждой из присутствовавших там девочек на куске бересты. К бересте со стихами на веревочке был привязан берестяной кружочек со знаком Марса (), что обозначало, что это подарок от мальчиков (Андрея Аверьянова, Миши Глазова, Миши Никитина).

Мне написали:

Кукушкина, пружинкина Кудряшкина, корзинкина Лети родная, не свались И к нам живая возвратись .

(Максимова Сторожка. 1971 г.) Дело в том, что у нас с Андреем Аверьяновым была постоянная шутка (не помню, с чего она началась). Он все время говорил, что я, как Баба Яга, летаю в ступе и метлой погоняю. Он просил, чтобы я не улетала или прилетала быстрей. Отсюда и стихи .

Ларисе Будановой («Смородинке») написали следующее:

Скоро будет вертолет, Улетим мы к бесу .

Без смородинки нам жить Нету интересу .

Галке Собольковой («Карасику»):

Люди идут по свету, А у них закуски нету!

— 93 — Ты из проруби вылазь, Рыба милая Карась .

Вере Киреевой («Веруне») - помню не точно:

Активистка, комсомолка И большой знаток картин Наша труженица пчелка Покоряешь (возбуждаешь) ты мужчин .

Петр Петрович любил всякие розыгрыши. И мы любили шутить друг над другом и над ним. Забегали вперед группы и рисовали пальцами на снегу следы зверей, а потом спрашивали у ППСа, кто это здесь пробежал. ППСа было трудно обмануть. Но он добродушно всегда смеялся нашим шуткам .

Или, ППС, а за ним и мы, любил предлагать молодежи попробовать горец жгучий. Он предлагал им пожевать это растение, называя растение горец банановый, или что-то в этом духе. Молодежь пробовала, потом плевалась и домой шла с высунутым языком. Зато вкус горца запоминался на всю жизнь. Очень уж щипало!

Геннадий Николаевич Лихачев жил в ПТЗ недалеко от конторы. Так как всем мы давали прозвища, то его не обошли вниманием и звали Генуэл. Мы иногда (на праздники или каникулы) приезжали туда всем кружком, иногда с ППСом. Мы обычно жили в маленьком голубом домике за конторой заповедника. Домик мы называли «Голубой Дунай». Он был очень маленький, а внутри были только огромные нары во весь дом. Как-то вечером к нам пришли местные с кольями выяснять отношения, вернее, подраться с нашими мальчишками.

Так кто-то из девчонок помчался в панике к Лихачеву и закричал:

«Генуэл Николаевич! Наших бьют!». Но побить наших не удалось .

ВООП — это моя судьба. Он определил мою специальность, там я нашла своего будущего мужа Мишу Глазова и много-много друзей, с которыми общаюсь, и которых — 94 — люблю и по сей день. Наши с Мишей сыновья тоже увлеклись биологией, любят природу и эту любовь передают своим детям. Так что посеянное ППСом в нас, прорастает и в наших внуках, и, будем надеяться, в последующих поколениях. Очень важно единомышленникам держаться вместе .

ППС и ВООПовский народ на выезде в природу

–  –  –

Биологией я заинтересовался с раннего детства. Я посещал биологические кружки в пионерском лагере, куда меня направляли на летние каникулы, а также в школе номер 399, в которой я учился. И вот, после окончания седьмого класса, кто-то сказал мне, что в Московском университете на Биологическом факультете есть биологический кружок для школьников. Я пошел в университет, где мне объяснили, что да, кружки для школьников есть, но они распределены по кафедрам. Кроме того, в то время у студентов были каникулы, и кружки для школьников должны были начаться только с октября. В октябре 1953 года я снова пошел в университет на кафедру зоологии позвоночных, где и познакомился со студентом третьекурсником Колей Воронцовым, который тогда вместе с другим студентом, Славой (фамилию не помню) вел кружок для школьников. При первой встрече я, конечно, обратился к Коле на «Вы». Но со второй встречи мы все, его кружковцы и воспитанники, перешли на «Ты». Учился я тогда в восьмом классе, да, к тому же, во вторую смену .

И надо же ведь было так случиться, что в тот самый день, когда Коля со Славой вели занятия с нами в кружке, в моем классе в школе проводилось классное собрание. Но школьные учителя знали о моем пристрастии к биологии, они знали и то, что я занимаюсь в кружке при Московском университете, и поэтому меня с классного собрания всегда отпускали. Наши занятия проходили в старом здании биофака, в костном (со скелетами) зале на хорах. Но наряду с этими академическими занятиями были, вполне естественно, выезды на природу по выходным дням. Как проходил самый первый выезд, в котором я принимал участие? Моя мать почему-то решила, что университетский кружок —ЭТО 3ВУЧИТ ГОРДО, а потому заставила меня разодеться так, словно я не на выезд в природу собираюсь, но как минимум на Генеральную Ассамблею Организации Объединенных Наций. Встреча была назначена возле Ярославского вокзала. И тут выяснилось, что все кружковцы были разодеты с иголочки. И только наши студенты-руководители, Коля и Слава, выглядели нормально, так, как выглядеть должен человек, собравшийся на выезд в природу. Коля оглядывал нас с иронической, но доброжелательной улыбкой, ибо знал, во что наши торжественные одеяния вскоре превратятся. Москва в те годы была меньше, чем сейчас. Последняя станция в пределах городской черты была станция СЕВЕРЯНИН .

А станция ЛОСЬ, куда мы ехали, была уже за городской чертой. И как только мы спустились с платформы, то тут же попали в болото. И все старания наших родителей приобрели явный болотистый оттенок. Выезд, конечно, был очень интересным. Радостно было определять по голосам и полетам птиц, а по следам определять то, какой зверь или какая птица тут побывала. Все вернулись уставшие, но со страшной силой довольные и радостные. А болотная корректировка быстро перевоспитала наших родителей. На следующие выезды они старались нас одеть в одежду более приспособленную для выездов в природу .

И в последующих выездах наша одежонка болот уже не страшилась. Наступили осенние каникулы. И мы на несколько дней поехали на Звенигородскую биологическую станцию. И во время этого выезда на природу, помимо экскурсий, Коля Воронцов провел с нами одно заранее незапланированное теоретическое занятие, посвященное основам, так называемой, формальной генетики. Ведь в то время господствовала у нас мичуринская биология, а партшефом по генетике был Трофим Денисыч Лысенко .

Ну, а что означало в те годы такое трехэтажное ругательство, как МЕНДЕЛИЗМ-МОРГАНИЗМ-ВЕЙСМАНИЗМ, сейчас каждый биолог знает .

Но вот кончился очередной учебный год, как у школьников, так и у студентов. В дальнейшем Коля Воронцов официально к нам, своим воспитанникам, отношения уже больше никакого не имел. Но встречи с Колей Воронцовым, далеко не всегда регулярные, случались. Он живо интересовался нашими дальнейшими судьбами. У всех нас, воспитанников Коли Воронцова, рано или поздно, школа оставалась позади. А после окончания школы следовали вступительные экзамены с целью продолжения биологического образования. И Коля Воронцов живо интересовался нашими успехами и нашими провалами .

Он искренне радовался за тех своих воспитанников, которым удавалось успешно сдать вступительные экзамены и поступить на биологический факультет Московского университета. И столь же искренне огорчался за тех из нас, своих питомцев и воспитанников, которым не удалось набрать проходной бал, или кого просто удалось засыпать на вступительных экзаменах, кто оставался в результате за бортом и как бы не у дел .

Где-то в конце декабря 1954 года состоялась большая конференция ВООПа, на которую были приглашены также кружковцы-школьники из других биологических — 98 — кружков, которые тогда существовали в Москве. В числе почетных гостей на конференции ВООПа был также и я .

Ну а  января 1955 года, во время школьных зимних каникул, я вместе с ВООПом поехал на несколько дней в Приокско-Террасный Заповедник. Вот так началась моя ВООПовская биография. С ВООПом я объездил все Подмосковье. А летом 1955 года от ВООПа я поехал в Окский Заповедник, находящийся в Рязанской «губернии». По рекомендации ВООПа я вместе с Рюминым в 1958 году три месяца работал в Башкирском Заповеднике на юге Урала .

Мои занятия биологией сочетались с изучением различных языков. Еще в раннем детстве за счет пребывания в Одессе и Одесской «губернии», а также в Бессарабской «губернии», я «хватанул» разговорный хохляцкий диалект, а также молдавский и болгарский языки. Болгарский язык я «хватанул» в той разговорной форме, на которой говорят (гълчат по-български, то-есть каркают по-болгарски) болгары в Бессарабии, потомки тех болгар, которые бежали в Россию, спасаясь от турецкого ига. В школе З99 с пятого класса я учил немецкий язык, но преподавали его плохо. Поэтому этот язык я до сих пор терпеть не могу, хотя живу в Германии вот уже 4 года. Но главным моим научным призванием была, вне всякого сомнения, научная биологическая латинская терминология. Вот почему я с удовольствием занялся изучением латинского языка, а затем и древнегреческого. Ведь вся научная терминология, в том числе и биологическая, восходит к латинскому и латинизированному древнегреческому языку. Следовательно, нам знания этих языков сверхнеобходимы .

И когда ППС вел с нами занятия, будь то в природе или на материалах фондов Дарвиновского и Зоологического музеев, то я каждый раз выкрикивал, как тот или же иной экспонат по латыни называется .

Кроме того, людям, которые стремятся посвятить себя науке, необходимо читать научную литературу на других языках. Таким образом, медленно, но верно, я перебрался к другим славянским, германским и романским языкам .

— 99 — Наша научная деятельность связана также с экспедициями, когда нам приходится общаться с туземцами на их родных диалектах. Например, когда я работал в 1958 году в Башкирском заповеднике, я «хватанул» башкирский язык и старался общаться с башкирскими «туземцами» на их родном диалекте. Весной 1959 года, когда я работал в Гельминтологической Лаборатории Академии Наук (сокращенно ГЕЛАН), я отправился в экспедицию в окрестности Терень-Узяка в Кзыл-ординскую «губернию», где старался общаться с казахами на их родном казахском языке. Учеба в МГУ сначала на биофаке, а затем на геофаке на кафедре биогеографии, содействовала также не только углубленному изучению различных биологических дисциплин, но также и разговорной практике на иностранных языках, так как в МГУ училось много студентов из разных стран. Таким образом, я научился бегло говорить по-арабски и на языке суахили, распространенном в нескольких странах Восточной Африки .

А студенты-эфиопы и студенты-сомалийцы были моими первыми учителями разговорного итальянского языка, начав разговорную практику по-итальянски с того, что обучили меня итальянским ругательствам. Много позже знания итальянских ругательств мне принесли большую пользу во время моих многократных посещений Италии .

Из МГУ меня несколько раз исключали, затем снова принимали, чтобы в очередной раз отчислить за неуспеваемость, однако, в конце концов, выдали мне диплом, чтобы со мной больше никогда не связываться. Четыре года я проработал в отделе Биологии Всесоюзного Института Научной и Технической Информации Академии Наук (ВИНИТИ). Сначала я работал в отделе зоологии, а затем непосредственно при завотделом в соседней комнате. Отношение ко мне в институте, в общем и в целом, было хорошее, хотя были и недоразумения. Именно в ВИНИТИ я смог по настоящему успешно сочетать знание иностранных языков и знание биологии. В ВИНИТИ мне на обработку всегда давали статьи на так называемых «редких» языках. С 1 сентября 1969 года я устроился работать в ЦНИДИ. Работа с моей точки зрения была интересная, связанная с научными экспедициями. От ЦНИДИ я снова дважды побывал в Башкирии, а также в Самарской «губернии» .

Осенью 1969 года на биологическом факультете МГУ проходила международная конференция, посвященная млекопитающим. Одним из докладчиков на этой конференции был доктор биологических наук Николай Николаевич Воронцов. Ну а я был в качестве гостя этой конференции. Эта очередная моя встреча с Колей Воронцовым была очень радостной и приятной. Моя дальнейшая судьба сложилась не так, как мечталось в те годы, когда я стал посещать школьный кружок, которым руководил Коля Воронцов. Я был причислен к лику социально опасных преступников .

4 сентября 1970 года я был впервые арестован. В течении долгих десяти лет я неоднократно подвергался репрессиям. Обо всем этом я написал в своей книге «ПРЕДАВШИЕ ГИППОКРАТА». Так что теперь я сам писатель, а не читатель. Я чужих книжек больше не читаю, потому что я свои книжки пишу. Незаконные репрессии, которые на меня обрушились в те годы, заставили меня стать опытным правозащитником, борцом за Права Человека .

В январе 1980 года у меня на квартире в Москве чекисты навели шмон. Было изъято много Самиздата и Тамиздата, обнаружилась моя сопричастность к нескольким выпускам «ХРОНИКИ ТЕКУЩИХ СОБЫТИЙ» .

Начиная со своего первого выезда с ВООПом в январе 1955 года я регулярно вел дневниковые записи во время выездов с ВООПом, и во время моих научных экспедиций по стране. Все эти записи, начиная с 1955 года, были конфискованы чекистами, как заведомо клеветнический материал, порочащий советский общественный и государственный строй. Изъяты были также при обыске мои записи, сделанные на Камчатке, где я занимался изучением в полевых условиях ительменского языка. Изъяты были — 101 — магнитофонные записи ительменского языка, сделанные по моей просьбе ительменами старшего поколения, которое еще владело ительменским разговорным языком .

И это тоже было расценено, как заведомо клеветнический материал, порочащий советский общественный и государственный строй. Мне грозила статья 70 УК РСФСР — семь лет лагерей строгого режима плюс пять лет ссылки. Но Господь миловал. 5 мая 1980 года я вылетел из Москвы в Вену, в столицу Австрии. С 30 июня 1980 года я постоянно проживаю в Мюнхене. Три года я был внештатным сотрудником радиостанции «СВОБОДА». В программах «ДОКУМЕНТЫ И ЛЮДИ» и «ПРАВА ЧЕЛОВЕКА» я рассказывал радиослушателям о политических репрессиях в совдепии: о новых арестах, обысках, о положении политзэков в тюрьмах и концлагерях. Жизнь моя сложилась так, что зоологом мне уже не быть. Но полиглотом я остался .

И знание этих языков мне пригодилось в эмиграции. Во всех странах, в которых мне приходилось бывать, я говорил с туземцами на их родных диалектах. Знание языков пригодилось мне и в моей правозащитной деятельности. Я участвовал в работе III Международного Конгресса по Биопсихиатрии в Стокгольме и в работе VII Международного Конгресса по Психиатрии в Вене. У каждого делегата научного конгресса на пиджаке была «блямба». На «блямбе»

было написано имя делегата и название страны, из которой делегат на конгресс приехал. Я подходил к участнику конгресса, смотрел на «блямбу», заводил с ним разговор на его родном диалекте, после чего передавал делегату конгресса список наших политзэков с просьбой бороться за их освобождение. Моя дипломная работа по окончании МГУ была посвящена научной деятельности Миклухо-Маклая. Мой научный руководитель Соловьев просил поставить мне за мою дипломную работу пятерку, но зав. кафедрой биогеографии Воронов настаивал на двойке. В результате пришли к среднему алгебраическому — к тройке .

В 1980 году я эмигрировал в Германию и с тех пор постоянно проживаю в Мюнхене. Я тут же стал сотрудничать с радиостанцией СВОБОДА. Летом 1983 года меня приняли в штат радиостанции СВОБОДА, где я проработал девять с половиной лет .

В 1984 году я был в окрестностях Лондона, где проходили Международные Олимпийские Игры для парализованных инвалидов (Paralympic Games). Там было много спортсменов-инвалидов из разных стран, и в том числе пять спортсменов из Республики Папуа-Новая Гвинея. Сначала я заговорил с папуасами по-английски, а затем перешел на их родной диалект. (Ведь моя дипломная работа была посвящена научной деятельности Миклухо-Маклая, который изучал папуасов!). Папуасы были сверх ошарашены! Я папуасам так понравился, что они меня даже не съели! Приходилось и за Россию заступаться в годы советской интервенции против Афганистана. В разговорах с афганскими политэмигрантами я на государственном языке Афганистана ДАРИ объяснял им разницу между понятиями «советский» и «русский». С лета 1983 года по декабрь 199 года я был штатным сотрудником радиостанции «СВОБОДА». Сначала я работал в отделе Infocenter, затем в Русской Службе (Russian Service), и под конец в отделе Soviet (Russian) Monitoring. В то время радиостанция СВОБОДА / СВОБОДНАЯ ЕВРОПА вела радиопередачи на 15-ти языках народов совдепии и на 6-ти языках стран Восточной Европы. А радиостанция «СВОБОДНЫЙ АФГАНИСТАН» вела передачи на двух государственных языках Афганистана: дари и пушту. С коллегами из других отделов радиостанции СВОБОДА / СВОБОДНАЯ ЕВРОПА я всегда говорил на их родных диалектах, с сотрудниками немцами — по-немецки, а с высшим американским начальством — «по-аглицки». В «РУССКОЙ СЛУЖБЕ»

у меня были две рубрики: «ПО СТРАНИЦАМ СТАРЫХ СОВЕТСКИХ ГАЗЕТ» и «ПО СТРАНИЦАМ СОВРЕМЕННОЙ СОВЕТСКОЙ ПЕЧАТИ», которые выходили в эфир в программе «LIBERTY LIFE — СВОБОДА В ПРЯМОМ ЭФИРЕ» А кроме того я составил сборник «СОВЕТСКАЯ ПРЕССА О РАДИОСТАНЦИИ СВОБОДА / СВОБОДНАЯ ЕВРОПА В ПЕРИОД ПРАВЛЕНИЯ ГОРБАЧЕВА», за который получил личную благодарность в приказе от Президента Радиостанции мистера ПЕЛЛа (Pell). С тех пор я больше не читатель и не писатель, с тех пор я составитель! В России после эмиграции я был два раза: в 1991 и в 1993 годах. Оба раза я посетил Дарвиновский музей, который тогда еще находился в старом здании, но уже готовился к переезду на новое местожительство. Результатом поездки 1991 года была моя статья «ТАНКОВЫЙ КАРНАВАЛ НА УЛИЦАХ МОСКВЫ» .

Что из себя на самом деле представляет радиостанция СВОБОДА, пусть каждый ее радиослушатель решает сам .

Но то, что у радиостанции СВОБОДА не отнимешь, так это прекраснейшие архивы, доступные лишь для ее сотрудников. Эти — архивы подлинный кладезь различной информации. И по внутренним архивам радиостанции я узнавал о дальнейшей судьбе Николая Николаевича Воронцова .

В архивах радиостанции СВОБОДА были рабочие и домашние телефоны многих тогдашних министров, чем я и воспользовался для того, чтобы снова встретиться с Колей Воронцовым. Находясь в 1993 году в Москве, я позвонил по его домашнему телефону и попросил к телефону Николая Николаевича Воронцова. Это я, ответил он. Коля, тебе звонит Женя Николаев. «Женя, куда ты пропал?»— спросил меня Коля Воронцов и пригласил к себе в гости на свою московскую квартиру. Это была моя последняя встреча, как всегда радостная с Колей Воронцовым, с министром Николаем Николаевичем Воронцовым. Мы беседовали несколько часов. И оказалось, что он прекрасно помнит всех своих бывших воспитанников, знает, кого и куда забросила дальнейшая судьба. Высокопоставленная должность министра нисколько его не испортила. Он остался таким же доброжелательным и доступным в общении, как и в те годы, когда он руководил кружком для школьников при кафедре зоологии позвоночных. Вечная ему память!

В связи с переездом радиостанции в Прагу я в декабре 199 года был уволен с радиостанции по сокращению .

— 104 — В период увольнения я опубликовал несколько статей о радиостанции под названиями «СО СВОБОДЫ С ЧИСТОЙ СОВЕСТЬЮ» и «МИМО РАДИО СВОБОДА Я БЕЗ ШУТОК НЕ ХОЖУ». 8 июня 00 у меня произошел сердечный приступ, при котором я потерял сознание и был сверхсрочно отправлен на лечение в больницу. В больнице меня долго обследовали. По воскресным дням меня под расписку отпускали на Богослужения в Русскую Православную Церковь. 10 июля 00 года мне сделали операцию на сердце. Теперь у меня на сердце пять шунтов (fuenf bypaesse). После пребывания в городских больницах в Мюнхене меня на четыре недели отправили в реабилитационную клинику на берегу Штаргбергского озера. Однако и после Реабилитационной клиники меня повторно в очень тяжелом состоянии направили на долечивание в больницу. В больницах мне помогало при общении с врачами знание латинского и древнегреческого языков. Ведь медицинская терминология, равно как и терминология биологическая, основана на латинском и латинизированном древнегреческом языках. И когда я что-то не понимал из медицины по-немецки, я интересовался тем, а как это будет по латыни. У меня теперь инвалидность 80 процентов, что дает мне право ездить на общественном транспорте по Мюнхену бесплатно, а также бесплатно ездить на пригородных поездах и автобусах в радиусе 50 километров от Мюнхена. И сверх того, по своему инвалидному удостоверению я развиваю свои недоразвитые садистские наклонности: сгоняю с инвалидных мест молодняк! В общем и в целом о ВООПе у меня остались хорошие и приятные воспоминания. Конечно, жизнь моя сложилась не так, как мечталось в далекой юности, так как я был причислен к лику особо социально-опасных государственных политических преступников .

— 105 — «Жизнь моя, иль ты приснилась мне……»

СРЕДА, ППС И Я (1952-1962 гг.) Юра Пузаченко Нужно ли современным детям начала 1 века представлять жизнь своих сверстников в начале второй половины 0 века? Нужна ли нам вообще история? Семьи моего времени часто старались не поминать всуе своих предков, чтобы не оказаться где-то не там, где хочется. О своих предках многие из нас стали что-то узнавать, только в шестидесятых годах. Значительная часть моих сверстников, как и я, не знали, что такое «отец». Вернее, он существовал в виде фотографии, совсем юный рядом со столь же юной матерью. Матери у нас были. Но они были молоды и неизбежно во многом заняты собой, учебой, работой, новым мужем и, в меньшей степени, нами. Многие из моего поколенья, как и я, росли с бабушками. Бабушки по линии несуществующего отца не всегда жили дружно со своими бывшими невестками. В общем, в средней, «интеллигентной», семье юных инженеров было мало денег, — 106 — мало жилплощади, минимум забот о будущем. Оно было расписано поступательным движением по службе. И ничего другого .

Мир двенадцатилетнего подростка 50-х годов, наверное, трудно понять его нынешнему ровеснику. Мир был очень маленьким. Только радио и школа. Был также и двор. Но не для всех. В Замоскворечье дворы были весьма жесткие, и право сильного было всеподавляющим. Дворы дрались друг с другом, и зачастую довольно жестоко .

В школе до четвертого-пятого класса право сильного второгодника было также абсолютным. Слабый расплачивался бутербродами и всякими мелочами и получал защиту патрона. В общем — детская дедовщина. В школе, в младших классах были свои неофициальные традиции .

Важным атрибутом социального поведения была операция, называемая «облом». Облом объявлялся в первую очередь ябедникам за донос учителю или даже за подозрение о доносе или за излишнее усердие перед учительницей на уроке. Жертву около школы после уроков поджидало 10-0 одноклассников. Суть облома состояла в избиении жертвы портфелями (дермантиновая квадратная сумка 5 на 30 см с окованными углами). Обычно недолго. Достаточно было крика прохожего: «Что же вы делаете, мерзавцы!», и все разбегались. Вообще процедура довольно полезная. Она научила нас двум жестким принципам нормального человека социалистического общества: «Не стучи и не высовывайся». С первым принципом можно согласиться при любых властях. Второй же — прямо тормозил развитие. Вторая важная форма социального поведения определялась понятием «стыкнемся». Под ним скрывалась честная рыцарская дуэль до первой «кровянки». Операция осуществлялась или в уборной, или в ближайшем от школы дворе. Лично я один раз был непосредственным участником такой дуэли со своим другом, соседом по парте. Он, в порыве излишней активности, вылил на мою тетрадь и на меня чернильницу. Я посчитал это личным оскорблением и ответил чем-то подобным. Наши приятели, почувствовав грядущий спектакль, яростно стравливали нас, уверяя каждого, что он неизбежно с блеском расправиться с противником в честном бою. Ни мне, ни ему не было хода назад. Драка была социально необходима. Бой состоялся. Ритуал «стыкнемся»

был очень строгий. Первый ограничительный принцип:

«лежачего не бить», второй — «до первой кровянки». Добровольные секунданты строго следили за процессом .

Дело обычно кончалось синяком под глазом и разбитым носом, а чаще — губой. Как только на физиономии одного из противников появлялось красное пятнышко, стыкующихся разнимали. Когда я пришел домой с синяком и вынужден был сознаться бабушке в содеянном, то получил от нее еще больше. Мне было сообщено, что драка есть самое мерзкое, что может быть между людьми, что мой отец никогда не дрался. Мне было зачитано его письмо из армии o том, как хорошо, что «мама не разрешала ему драться», так как в результате он решает все проблемы миром и не бьет солдат, как делают другие сержанты (сержантом он стал почти сразу, так как имел десять классов образования, что в армии тогда было редкостью) .

В общем, верьте, не верьте, но с тех пор, несмотря на свою вполне полнокровную жизнь, я никогда не дрался, если не считать одного исключения. Следует отметить, что моя мать, как продукт другого поколенья, на этот счет имела диаметрально противоположную точку зрения и считала, что мужчина должен был постоять за себя при помощи кулаков. На основе своего опыта знаю, что есть более мощные средства. В первую очередь необходимо уметь управлять «спором», предшествующем драке, нужно уметь перевести «трагедию» в «фарс» .

Неспровоцированное нападение можно исключить полным подавлением в себе всякого чувства страха, всякой неуверенности, всякой мысли о возможной угрозе .

Подавив в себе все эти эмоции, а, иначе говоря, «запах страха», можно спокойно идти навстречу весьма агрессивной собаке и столь же агрессивной группе молодых, подвыпивших людей, даже если ты идешь с девушкой. Стоит на мгновение утерять контроль и усомниться в себе, и риск конфликта резко возрастает. Получить зачатки этой технологии молодой человек может, тренируясь проходить через не очень жесткий барьер бюро пропусков, например, в главное здание Московского университета .

Учили нас, как положено в традициях Российской империи. В общем, наша школа мало отличалась от классической гимназии, и моя бабушка эффективно и последовательно помогала мне по всем предметам вплоть до седьмого-восьмого класса. Бассейны, из которых выливали и заливали воду, были ей знакомы с детства. Патриотическое воспитание сводилось к простым вещам: заучиванию стихотворений по поводу двух соколов на дубу (один сокол Ленин, второй сокол Сталин), в абсолютной убежденности, что о нас полностью заботиться государство в лице товарища Сталина. «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство» — лозунг, провозглашаемый юными октябрятами и пионерами на всех торжественных собраниях-съездах, начиная от райкома и выше, поэмами и рассказами об угнетенных китайцах и неграх и т.п. В том, что наше детство счастливое мы не сомневались ни на минуту .

У меня сохранилась поэма о Сталине, которую мне, когда мне было лет восемь или десять, подарил отчим (помесь немца и украинца). Его отец, мать и брат были в ссылке в Воркуте, за то, что отец-учитель преподавал в школе на Украине в период оккупации. Этот факт тщательнейшем образом скрывался, и в анкетах он писал, что он не знает ничего о судьбе родителей. Так вот, в дарственной надписи на этой книге аккуратным, каллиграфическим почерком без тени юмора мне рекомендовалось «быть таким, как этот великий человек» .

Первые два класса я учился в 584 школе, на Шаболовке, напротив Апаковского трамвайного депо, а с третьего по десятый — в седьмой школе в Казанском переулке, сзади старого здания французского посольства. Седьмая школа была знаменита тем, что в ней не было почти никогда золотых медалистов. Хорошо за год одна—две серебряные медали. В старших классах учителя были серьезные, многие из которых начинали преподавать еще в гимназии. Но старшие классы — это особая жизнь. От первых четырех классов в памяти не сохранилось ничего хорошего. Все какое-то серое, и на сером фоне мелкие конфликты и маленькие трагедии. Но и их немного. Со школьных фотографий того времени смотрят на меня стриженые головки в нескладной темной одежде. Ручки сложены на парте. Видит бог, ни на одном лице нет даже подобия улыбки .

Пионерский лагерь, куда меня отправляли с шести лет, был немногим лучше. Здесь в полной мере проявляли себя: мерзкая манная каша, синюшная с комочками и с желтым мерзким куском масла посередке, жидкий компот, вечный дождь и сырость, дурацкие военные игры с поиском неизвестного флага, который кто-то, где-то спрятал, игры в шашки и шахматы, отрядной песней типа «Варяг» или «Артиллеристы, Сталин дал приказ ….» и мелким садизмом вожатых. Правда, к счастью, не всегда можно было отправить в пионерлагерь на две смены, то есть на все лето. К тому же мое глубокое отвращение к этому делу, убедило, в конечном итоге, мою маман, что мне лучше будет с бабушкой на даче в деревне. Вот это было здорово. Где-то в 48-49 году мне повезло, и я жил с моей прабабушкой на даче в Прилуках, на Оке. Воистину благодатное место. Родина современного великого авангардиста художника Володи Немухина. Прилуки — рядом с селом Туровым при впадении реки Лопасня в Оку .

Огромный великолепный, самый лучший на Оке, пляж .

Абсолютно прозрачная Ока. На пляже ямы, в которых водились мелкие налимчики. В воде масса беззубок и, в том числе, огромные, с ладонь взрослого человека. Великолепные заливные луга со старицами. Огромный сосновый бор с обилием земляники. Самое же главное — полная свобода .

Деревня тех лет — практически полное отсутствие — 110 — субъектов мужского пола. Парни 16-18 лет — полноценные мужчины. Вся основная работа на женщинах. При 16-0 лошадях конюхом естественно была женщина. Мы, мелкие пацаны, гоняли лошадей в ночное, и это было здорово. Тогда я впервые сел на лошадь. Чувствовал себя на ней приятно только, когда она шла по песку. Этот субстрат предавал мягкость ее ходу и щадил мой зад. Езда рысью по жесткой дороге была мучением. Мои же деревенские ровесники держались на спинах деревенских одров великолепно. Деревенские летом не знали, что такое обувь. На меня, городского в сандалиях, смотрели с глубоким презрением. Конечно, я пытался избавиться от сандалий. Но, если они спокойно шли и бежали босиком и по сосновым шишкам, и по стерне, то для меня это было некоторой пыткой. В футбол, естественно, играли босиком. Я никогда не проявлял талантов в спорте и, как все бесталанные, вечно стоял на самом никчемном месте: в воротах. Основное же время дня мы ловили ершей с брандвахты. Высший класс была ловля голавлей на перекате, на кузнечика. У меня эта ловля не получалась. Там я научился нормально грести на лодке и даже вместо перевозчика переправлял людей через Оку. Течение в тех местах очень приличное. Володя Немухин был женат на какой-то моей сложной родне, то ли близкой знакомой семьи, и его маленькая дочка жила в своем родовом двухэтажном доме с каменным основанием под опекой моей крестной. С его приездом у меня связаны очень приятные воспоминания. Он взял на прокат лодку, а меня на нее гребцом и примерно неделю мы плавали с ним вверх по Оке к устью Лопасни на натюрморты. Он писал, а я бегал по прозрачной Лопасне и пытался поймать руками стоящих под корнями голавлей. Увидев, что я чувствую цвет смешиваемых красок, он дал мне этюдник, и я лихо написал маслом стог во время грозы, лишенный какой-либо перспективы. Хотя кусок картона с моим творчеством долго валялся у меня дома, но этот опыт художества был первым и последним .

Память хранит фрагменты прошлого. Целостную — 111 — картину воспроизвести невозможно, да и не нужно. Вот обрывки: дорога в Турово за черным хлебом (буханка — в одни руки), по пути — дикая клубника на буграх. Фильм «Чапаев» в клубе в Турово. Птенец козодоя, пойманный в бору. Я думал, что это ястреб и кормил его мелкой рыбой .

Жизнь его была, конечно, очень короткой. Солнечный песчаный бугор у Оки, где по здешней традиции на Троицу дети жарили яичницу, для которой родительницы вынимали из мучного ларя заветное яйцо. Проблема была в том, что денег в деревне не было. Хлеб можно было купить, сдав в кооператив яйца, а яйца, чтобы они не портились, хранили в муке. Для муки в домах существовали большие деревянные ящики, «лари». Мука в них была обычно только на самом дне. Основной едой были молоко и картошка .

Мы были практически вечно голодные, хотя не очень это понимали и собирали любой подножный корм. Самое веселое время — сенокос. Нет большего азарта, чем успеть закончить стог перед наступающей грозой, когда первый сильный порыв ветра срывает сверху еще неуплотненное сено. Сенокос и гроза — удивительная норма Московской Руси. Мы, мелкие, работали в основном на волокушах: лошадь, две веревки к хомуту и привязанная к ним палка .

Палка перекидывается через копну. Вы встаете на палку, дергаете вожжи, кричите «но!», и лошадь тащит копну к стогу. Прилуки в моей памяти окрашены в желтый, солнечный цвет: пляж, сосны, высохшее сено. Ока пересекает все это сине-фиолетовой полосой .

В 1950 году я жил с бабушкой на даче в деревне Боброво, в четырех километрах от Бутово. Теперь дача моей семьи в Щербинке, рядом с Бобровым, через скоростное шоссе. Так что я смог вернуться в места моего детства. Боброво запомнилось ловлей раков рачешнями в маленькой речке. Днем я ловил корзиной пескарей и окуньков, должным образом два дня их тушил, а ночью мы с дедушкой привязывали их на рачешни и расставляли рачешни, штук десять на полкилометра ручья. Поставив последнюю, возвращались к первой и тащили. В памяти сохранилось — 11 — кольцо рачешни, а в ней одна, две, а иногда три черных головешки. Это раки. Оторвав их от сетки рачешни, бросаешь в холщевый мешок, а они там хрустят своими панцирями. Утром бабушка варит их с укропом, и они красные лежат в тазу. Наверное, ловил я раков не часто, но в памяти, в основном, осели они. В Боброво кончилась моя карьера рыбака. Дед, на самом деле, брат моей бабушки, был страстный рыбак. Как только он вернулся с войны, кажется, первое, что он сделал, это поехал на трамвае с утра на пруд Каначиковой дачи и поймал двух карасиков .

Должен отметить, что родного деда, как и отца, я не знаю .

Они оба пропали без вести в первые три месяца войны .

У бабушки я был единственный внук, и она для меня была самый суровой учитель и родитель. Мои старые ВООПовские друзья ее помнят. Многие праздники мы отмечали в ее квартире, на Мароновском переулке. Так вот, возвращаюсь к предмету изложения. Естественно, что дед как страстный рыбак, приезжая на дачу в субботу вечером, в пять утра отправлялся на ближайший пруд, и я конечно с ним. В то время леска на удочках была из фельдекоса, нечто вроде шелка. Намокнув, она спутывалась в тугой узел, распутать который можно было только с великим терпением. Когда на Оке я ловил ершей с брандвахты, борт которой был метра полтора над водой, леска не путалась .

При забросе удочки с плоского берега, она, прихватив с собой клубок водорослей, моментально превращалась в головоломку. В конечном итоге рыбалка в моей памяти — вечно запутанная леска. Самозапутывание — распутывание и отбило охоту от рыболовства .

Так или иначе, все, что есть светлого в памяти о раннем детстве связано с относительной свободой и природой. Научившись читать, я незаметно перечитал все, что у нас было о природе. В первую очередь «Мирские захребетники» Богданова. Великолепная книга о тараканах, воробьях, волках. Она — из сундука моей бабушки, чудом избежала голландской печки во время войны. Элизе Реклю, «Земля и ее народы» — том о южной Америке, — 113 — также избежавший топки. В 47-48 году начали печатать Пришвина, Бианки, Арсеньева. Мне, зная мои вкусы, покупали эти книги, а до того я брал их в Полежаевской библиотеке, что в начале Якиманки. Где-то в классе третьем или четвертом я притащил в школу, кажется, Дерсу Узала и заставил читать из нее отрывки вслух всему классу .

Книжки и фильмы о войне я не воспринимал лет до четырнадцати. С фильма «Костантин Заслонов» ушел с середины. А вот «Знаменитые путешественники» Л. С. Берга и, вообще, все о путешествиях я читал с наслаждением .

В общем, кем-то и как-то я был генетически определен как биолог и географ .

В пятом классе мы осознали необходимость найти какое-то внешкольное дело. Переход из начальной школы в среднюю, безусловно, сопровождался изменениями психологии. Физическая сила переставала доминировать .

Существенно увеличивалась роль интеллекта, самостоятельности действий и суждений. Но академическая успеваемость не должна была быть очень высокой. Быть отличником считалось несколько неприличным. Но и двоечник не мог рассчитывать на высокий социальный статус. Каких-то лидеров в этом возрасте я не помню. Скорее главенствовал принцип сохранения независимости, и для ее утверждения наиболее активные искали свое дело. Таковое, например, связывалось с каким-либо кружком. Модны были шахматные и авиамодельные. Других не помню .

Наша школа, судя по ее номеру 7, была одной из старейших в Москве. Там имелся отличный биологический кабинет со специальной комнатой для живого уголка. До пятого класса мы заглядывали в кабинеты физики, химии и биологии лишь через дверную щелку. Потом началась биология. Учитель-биолог Николай Николаевич Лебедев, в обиходе Ник-Ник, весьма колоритен. Классический тип гимназического преподавателя: грива седых волос, аккуратные седые усы, широкое русское голубоглазое лицо, плавные движения рук, мягкий, хорошо поставленный голос и правильная московская речь. Не помню, как, но — 114 — почему-то ученики нашей школы от пятого до седьмого класса через него начали просачиваться в ВООП. Первые туда попали Алешка Мошкин, Мишка Толстых и Марик Кушнир (седьмой класс), Толя Рыбаков (шестой класс), я и Владик Внучков (пятый класс) и кто-то еще. В конечном итоге биологами стали только я и Мошкин. Внучков — геологом. Где остальные — не знаю. Но мне часто звонит Марик Кушнир. На фотографиях ВООПа с 5 года все эти физиономии и фигуры заметны. По крайней мере, их узнает Томка Давыдова, зрительная память которой почти безупречна. Я же узнаю далеко не всех .

Собственно, с февраля-марта 195 года и начинается моя сознательная жизнь. С этого момента в нее навечно вошел Петр Петрович Смолин и все, что так или иначе связано с ним, а точнее мир, который он создавал. В этом мире существовало несколько взаимосвязанных субмиров .

Каждый из них обладал своим ароматом и спецификой .

Каждый из них разворачивался во времени, увеличиваясь и вширь, и вглубь .

Первый мир, с которого все началось — мир «вторников». Они тогда проходили в Потемкинском пединституте у метро Красносельская. Обычно мы собирались группами на антресолях и двигались пешком к институту. Поскольку дело было зимой, то в памяти сохранилась «темная улица» и поворот, в конце которого железнодорожный мост, а слева здание института. Со мной на вторники покорно ходила бабушка. Она деликатно шла позади и ожидала меня в гардеробе, ведя беседы с обслуживающим персоналом института. Мы же заседали на третьем этаже .

Стилистически наши заседания напоминали конференции с одним докладчиком. Иногда заседание вел наш строгий председатель Леня Калмыков, иногда сам ППС .

Обычно он сидел, свободно откинувшись на стуле, рядом с докладчиком. А докладчиками были ведущие ученые .

В памяти сохранился темпераментный, высокий, черноволосый, худой Ляпунов, аристократичный Банников, мягкий молодой Флинт, не менее молодой Даревский, точнее, его поднятый палец, который укусила гюрза, а может быть и кобра, Познанин, Верещагин, Герасимов, Наумов, Благосклонов, короче — элита советской биологической науки. Единственный не биолог, а математик — Ляпунов. Именно он первый рассказал нам о модели «хищник-жертва» и как сейчас помню белый меловой круг на черной доске, означающий, как много-много позже я понял, фазовый портрет динамики численности хищника и жертвы. Стиль этого прекрасного мира был прекрасен тем, что все докладчики не делали, как нам казалось, скидки на наш возраст. Они рассказывали не часть какогото учебника, а результаты своей работы. Причем, рассказывали так, что становилось ясно, что ничего интереснее и важнее их темы в мире не существует. Наши старшие товарищи задавали им деловые вопросы, не стесняясь и в «подковырках». Петр Петрович вступал в широкую дискуссию, проявляя широкую эрудицию по любой теме, кроме математики. На докладе Ляпунова он пофыркивал или похмыкивал, что выражало некое уважительное сомнение. Конечно, ничем подобным в родной школе и не пахло. Я не помню у докладчиков (язык не поворачивается назвать их лекторами) менторского тона. Любовь к делу, увлеченность, знания, конкретные тонкие детали, уважение к аудитории — вот общий настрой наших гостей .

Позже, став старше и анализируя эрудицию ППСа, его профессиональные знания, мы удивлялись, почему он остается младшим научным сотрудником Дарвинского музея, почти не имея печатных работ? Тогда он был жив, и еще не окружен посмертной мифологией. Мы, конечно, узнавали от его коллег, что они воспринимали его как ученого. Он не был ученым в строгом смысле этого слова. Он был, безусловно, блестящий натуралист, человек — зеркало природы. Наверное, он воспринимал природу во многом эмоционально, хотя никогда не восторгался ее красотами. Его интересовало в ней все, и он не мог заниматься каким-то ее узким сектором. В нем все ценили тонкую наблюдательность, биологические академические знания, суждения. Я не помню о нем негативных высказываний, не считая какой-то истории с фазанами в зоопарке, в селекции которых он все «перепутал». От кого слышал — не помню, а детали даже не пытался узнать, чувствуя в этом что-то кощунственное. То, что ППС не был «ученым», а был биологом-энциклопедистом и натуралистом, — огромная удача Российской биологической науки, обязанной ему множеством его прямых и косвенных питомцев. Как не верти, а очень многие современные биологи, в том числе весьма почтенные — или ВООПовцы или КЮБЗисты, что близко и взаимосвязано .

Второй мир — это выезды. Мой первый выезд в Лосинку в первых числах марта помню очень хорошо. Второй памятный выезд — в Мытищи был, наверное, в апреле. Примерно в то же время — выезд на озеро Киево. Здесь я решительно двинулся по сплавине и провалился в нее по пояс. Поскольку это было недалеко от берега, то меня вытащили волоком за руку. Но промок я насквозь много выше живота. Потом сушился у костра. Возможно, что именно этим обратил на себя внимание старших коллег .

Но, конечно, самый памятный — выезд на майские праздники в Приокско-Террасный заповедник. Святой трепет вызвала огромная бобровая хатка на реке Таденке. Бобр для меня был зверь мифический и связывался с рассказами «Серой Совы» и Сетон Томсоном. Бобров вселили в заповедник только в 1947 году, и в Московской области, как и вообще в России, они в те время были большой экзотикой .

Этот выезд в заповедник дает наиболее полную картину «МЫ и ППС год 195» .

Петр Петрович — сухощавый человек, невысокого роста, слегка сутулый, с суховатым лицом, с лучистыми глазами и небольшими усиками. В кепке, пальто и с полевой сумкой. На шее какой-то темный шарфик. Рюкзака или чего-либо подобного он никогда не таскал. Ходил он всегда исключительно ровным, ритмичным, довольно — 117 — мелким шагом с минимальным отрывом ног от земли .

В результате шаг получался слегка скользящим. Такой шаг создает минимум шума. Очень быстро он никогда не ходил, медленно тоже. По-моему, его крейсерский ход обеспечивал стандартные пять километров в час на любое расстояние. Просто по дороге он мог идти в любой части группы и обычно вел беседы с двумя-тремя юными спутниками по общим проблемам биологии и экологии .

На рабочем маршруте, со слушанием голосов птиц, наблюдениями за всем, что существует в лесу, он шел всегда впереди. Странно, но я не помню конкретных обширных объяснений каких-либо проблем. Может быть потому, что это происходило почти постоянно. Как-то незаметно я стал довольно быстро различать помет и погрызы разных животных, кто на скусе ветки оставляет хвостик коры, кто срезает все чисто, как дятел пьет березовый сок, чем поет бекас, почему рюмит зяблик, и все остальное, что положено знать юному натуралисту. Так же постепенно осваивались голоса птиц, хотя для меня, лишенного музыкального слуха, это всегда было трудно. Но точно могу сказать, что он не рассказывал о технике учета птиц, никогда не собирал классического гербария и никогда не заставлял нас писать дневники, хотя сам, кажется, тихо в уголке вечером что-то записывал. Могу точно утверждать, что он не был сторонником длинных лекций на натуре, что так любят многие преподаватели. Информация поступала к нам непрерывно и малыми порциями, как результат непрерывного сканирования окружающего мира .

Самая длинная лекция в лесу, которую я помню, была связана с проблемой внутривидовой борьбы. Петр Петрович остановился около группы возобновляющихся елей на открытом месте. Это было в Балашихе. В группе одна доминирующая елка явно подавила всех остальных. Петр Петрович крякнул и сказал «Видите ли, а говорят, нет внутривидовой борьбы». «Видишь ли, Видите ли» — была стандартная форма начала его высказывания. Как сейчас слышу его слегка дребезжащий голос: «Видишь ли, Юра — 118 —..», а дальше было все разное.

Другая стандартная форма:

вопрос, обращенный к кому-то: «А как там обстоят дела с (ондатрой, белкой, бобром, рябчиком и т.д.)» .

Петра Петровича невозможно представить вне окружения. В его портрет входят наши физиономии и фигурки. Вообще, кружок возник в 1950 году, отчленившись от КЮБЗА, и был основан бывшими кюбзистами, к которым присоединились многие другие. Я был самым маленьким, моложе большинства ВООПовцов не менее, чем на два-три года. История хранит, наверное, полные списки, но я помню человек двадцать, лица и образы которых связываются с моим первым майским выездом .

Социальный состав нашего сообщества был исключительно полным: он включал в себя «кремлевского ребенка» Фельку Дзержинского, наследников великих научных фамилий Северцова и Шемякина, детей рабочих (крестьян не было) и кучу представителей разночинной интеллигенции. Социальные различия в нашей среде абсолютно не проявлялись. Кем работали папы и мамы, подавляющему большинству было безразлично. Не было заметных отличий и в одежде. Все в драповых пальтишках, резиновых сапогах, с рюкзаками типа «мешок и две веревки», в рюкзаке байковое одеяло и сменные носки. Всю еду мы носили с собой, и все, что было, выкладывалось на общий стол без учета происхождения. Девочки создавали бутерброды, и все ели то, что могли или что доставалось. Если у тебя ничего не было, то этого, по-моему, никто не замечал. Сколько я себя помню, так было всегда .

В 195 году такая роскошь как колбаса, сыр и т.п. были малоизвестны. Основной едой были хлеб, масло, домашние котлеты, вареная картошка и крутые яйца. Чай кипятили обязательно. Лица ВООПовцев первого поколения для меня вечно молодые, только такими их и помню, хотя продолжаем встречаться, и изменились весьма.

Вот они:

Ленька Калмыков — высоко задранный подбородок, прекрасная шевелюра и абсолютная решительность в действиях. Яковенко (Як) — длинный, худой и очень спокойный. Томка Давыдова — белокурая красавица и сама доброта (моя соседка по Мароновскому переулку), Алка Терехина (Алча) — красавица с косой и исключительно живым характером. Димка Крылов — солидный и чернявый. Инка Ярхо (Лукьянова) — две косы и лик с глазами. Надька Купрянова — маленькая и кругленькая. Таня Гагарина — сама доброта с косичками. Борька Головкин — сама солидность и добротность. Толька Любимов — блондин с нежнейшими есенинскими чертами лица. Феликс Дзержинский — круглое, доброе лицо с внимательными добрыми глазами .

Мишка Шемякин — два румянца на двух щеках. Юрка Щадилов — шарик и два уха. Димка Пупавкин (Птенец) — две широкие губы. Сашка Головкин — столь же серьезный как его брат. Данька Берман — курчавый и исключительно деятельный. Юрка Равкин — менее курчавый, на все глядящий как-то сбоку. Смутно помню лица тех времен Саши Трофимова, Вити Беспалова, Левы Гозмана .

В Данках мы спали в конторе, и это было не очень интересно. Другое дело — на юге, в деревне Республика, в Зубре. Домик 4 на 6 метров с дощатыми сенями получил название «Зубр», по-моему, в году 54-55-ом. Он стоял на великолепном месте, прямо на бугре над деревней, на границе соснового леса. Сейчас там проходит забор и помойка, созданная новыми поселенцами. Он был достаточно удален от самой деревни, и мы чувствовали себя там почти как в тайге. Было одно неудобство. В деревенском колодце вода была непригодна для питья, и за ней надо было идти с полкилометра до лужи, в которой кончается речка Паниковка. Судьба этого знаменитого дома, с которым связаны лучшие дни большинства московских биологов, выходцев из КЮБЗА и ВООПА, печальна. В 1955 году директор заповедника В.С. Юхно перенес его на левый берег Таденки, напротив кордона «Рыжонкова» (название кордона соответствует описываемому времени). Там тоже было неплохо. Но сейчас на его месте построили дом для VIP с сауной, и это очень обидно. Расцениваю этот факт, как некоторое надругательство над памятью. Можно было — 10 — с полным основанием сделать этот домик мемориальным экспонатом. Как никак, с ним связаны лучшие дни и современных академиков, и великих телеведущих, и нас грешных, и вообще российской биологии .

В том старом домике, о котором идет речь, было две комнаты, печка и стол. Основным местом нашего пребывания был пол. Элитарные спальные места были на столе и у печки. А так, все плотно спали на полу, прикрывшись всеми одеялами как одним. Даже у сильно натопленной печи на полу было прохладно, так что крайние сжимали всех в плотную кучу. Чтобы было теплей, головы закрывали одеялами и грелись дыханием. ППС обычно был где-то в середке. Но, прежде чем заснуть, весь коллектив, выпив портвейна на дне кружки, исполнял песни. Репертуар был тем же, что сейчас в передаче «В нашу гавань заходили корабли», но существенно богаче за счет кюбзистких песен. Все начиналось с флебустьеров. Флебустьеры шли под кружку. Потом все остальное. Для меня на всю жизнь личным гимном стал «гимн мышеловов» на мотив гимна «Знаменитых капитанов». Слова «Истины научной нам маяк светит, все мы мышеловы — каждый знаменит»

я воспринимал с полной серьезностью. Столь же значимы слова гимна КЮБЗистов: «Коль нет сапог, мы так пойдем в болото, коль нет штанов, мы в трусиках пройдем .

Нам нипочем домашние заботы, плюя на все, везде всегда пройдем». И оттуда же «пройдут года, друзья сберуться снова, за рюмкой вспомнят прошлые дела. Хоть жизнь для них всегда была сурова, но дружбе КЮБЗа мы верны всегда». Так или иначе, но эти песни-клятвы безусловно имели большое воспитательное значение, проповедовали своеобразную коллективную мораль и норму поведения .

Показать, что устал, хныкать от потертой ноги, ушибов, порезов, холода и голода было совершенно недопустимо .

Залезть в болото или туда, где пролезть трудно, доставляло особое удовольствие самоутверждения. Но лезть необходимо было только с какой-либо, достаточно ясной целью, а не просто ради удовольствия. С другой стороны, — 11 — если человек с раннего детства поет-клянется: «Мы пьем за яростных, за непокорных, за презревших грошовый уют», — и, если у него есть даже небольшая предрасположенность к «ярости и непокорности», то он их долго, а, может быть, и никогда не научится сдерживать. Он не будет считать зазорным поднять за них бокал «золотого терпкого вина». Собственно, слова песен определяли правила поведения человека, приобщенного к обществу избранных биологией и природой. Естественный отбор в кружке, открытом для всех, шел в немалой степени именно по этим признакам. ППС тихим голосом, но очень вдохновенно участвовал в общем хоре, всем видом демонстрируя, что это хорошо и правильно.

Иногда песни прерывались визгом девчонок — реакцией на мелкие шкоды, репликами по поводу способностей конкретных личностей, спором:

что лучше спеть. Сплошь и рядом именно в такое время рождались клички, сохранившиеся на всю жизнь. Вообще клички — явление интересное. Их удостаиваются далеко не все. У многих имена хорошо ассоциируются с человеком, у многих, как у меня, удачно сокращаются фамилии .

Важно, чтобы «личное имя» ассоциировалось с человеком. Ассоциации могут быть очень сложными, в том числе, основанными на отрицании. Так, например, в КЮБЗЕ были два Эдика: Ивантер и Коренберг. Различать их было трудно. Коренберг получил собственное имя «Примус» — в смысле «Первый», а Ивантер — ИП. Не помню, как возникла вторая кличка, но она ему подходит и сейчас. Он как в детстве постоянно скрипел, так и сейчас скрипит. Димка Пупавкин получил собственное имя «Птенец», по поводу своего голоса, но это так подходило к его широким полуоткрытым губам, что другой клички не могло и быть .

Он очень гордился своим партийным именем и подписывался в листе «присутствия», рисуя цыплячью лапку .

На моей памяти, несколько позже, в 1955 году, Михаил Черняховский получил кличку «кавалер». Со своей подростковой стеснительностью Мишка довольно пренебрежительно относился к девушкам. Мы, кажется, на зимние — 1 — каникулы, жили в домике в Данках, около пруда (домик сохранился). Я, Петька (Петюня) Второв, Ромка (Ромчик) Злотин сидели на нарах, дом освещался свечой и печкой .

Вдруг Миша проявил какой-то неожиданный галантный поступок по отношению к одной из девочек. То ли что-то подал, то ли что-то поднял, то ли хорошее место уступил .

Петька подал реплику: «Ну Черняховский … ты и кавалееер». Несоответствие понятия и лица, которому оно было присвоено, уровень удивленного потрясения в голосе Петьки были столь взаимодополняющими, что Миша так и остался Кавалером, а в особых случаях превращался в Кавалерушку. Моя фамилия и так близка к кличке, но жесткое «Пузак» стало сугубо моей визитной карточкой .

Моего отца звали «Пузырек», моего старшего сына — «Пузик», а младшего — Михаила обычно зовут «Михой», уже без оглядки на родовую фамилию. Надо полагать, что в России, где имен негусто, без кличек и специальных сокращений обойтись невозможно. Следует отметить, что ППС обращался к нам только по имени, но заочно пользовался кличками, как и мы .

Еще немного о песнях, как средообразующем факторе. Мы пели не только на ночевках, но и в электричках .

Условия места и времени только ужесточали репертуар .

Мы трогательно исполняли «Ванинский порт», «Чередой за вагоном вагон», «Костер», «Закури, дорогой, закури», «По тундре», то есть репертуар политических заключенных и геологов. Студенческий репертуар начала века, с любимыми Петром Петровичем «Крамбамбули», где «за то монахи в рай пошли, что пили все крамбамбули», «Друзья подагрой изнурен я, немного мне осталось жить», «В гареме нежится султан…», «Старый город Москва всей Руси голова….» и т.п. Особую «поездную песню» «Чемоданчик», исполняли максимально тягуче и гнусными голосами без ограничения времени. Цель достигалась, если должная часть пассажиров, плюясь и чертыхаясь, переходила в другой вагон. Коллективное пение создавало особую свободную внутреннюю среду. Содержание этих — 13 — песен шло вразрез с официальными, и мы это, конечно, сознавали. Но, хоть это и был 195-53 год, нас в поезде никто никогда не трогал. В худшем случае все ограничивалось ворчанием пассажиров. Нас не трогали даже контролеры, несмотря на то, что билеты имели только ППС и «новенькие». Мы были уникальной группой детей с рюкзаками .

Туристов, в ту пору практически не было. По-видимому, уникальность и нестандартность ограждали нас от агрессии социальной среды. Отмечу, что ППС никогда не рекомендовал нам брать билеты, но и не запрещал их брать. Это было наше право. Точно так же он никак не управлял песенным репертуаром. Но он сидел среди нас, обычно с краю, и вел «научные беседы» с кем-нибудь из особо активных коллег .

Билеты на электричку мы сплошь и рядом не брали по вполне объективной бедности. То, что мы получали от родителей, если получали, разумней было потратить на еду .

Отношения с родителями были отражены в специальной песне на мотив и сюжет «Бродяги». Песня «По диким лесам

Подмосковья» была заметно длиннее и заунывнее подлинника и кончалась куплетами:

Юннат наш домой возвратился, Навстречу родимая мать .

«Ах, здравствуй, ах здравствуй, родная!»

А та его с ходу ругать:

«Забот материнских не ценишь, Трудов прибавляешь, нахал .

Рубашку в грязи перепачкал, Последние брюки порвал» .

Мамаше юннат не внимает, Пожрал и скорее в кровать, Под мамину ругань мечтая, Как снова из дому удрать .

Ах, милые наши мамаши, Поймите же деток своих, Поменьше ругайте несчастных, Пускайте на выезды их .

— 14 — Так или иначе, песни повышали нашу независимость от среды, делали внутренне свободными. В целом же, хоровой «социально-профессиональный фольклор» был важной составляющей любого экспедиционного и иного застолья примерно до середины 60-ых годов. В песнях иносказательно, так или иначе, говорилось о тех течениях жизни, о которых не принято было говорить в другой форме. Песни отражали грустные, веселые и юмористические стороны жизни, объединяли людей с подобными житейскими позициями. Позже магнитофон стал вытеснять коллективное пение. Появились песни Высоцкого и, частично, Окуджавы, которые нельзя петь хором. В крайнем случае, можно подпевать магнитофону или гитаристу. Собственно бардовская, индивидуальная песня-монолог, стала потихоньку теснить хоровые предшественницы. Насколько могу судить по своим студентам, ныне коллективное пение почти исчезло. Едва ли его можно восстановить. «И новые песни придумала жизнь, ребята не надо о песнях тужить» .

«Гренаду» мы тоже пели в 195 г. Что — что, а память на песни у меня была до 8 лет очень хорошая. Петь самому мне противопоказано, так как голос громкий, а слуха нет совсем. Однако, в порядке эксперимента, ночью в машине меня хватило на восемь часов непрерывного пения без повторений, до самого конца поездки .

Но вернемся в избушку, на ночевку. Песенного и печного тепла, как и усталости, хватало как раз часов на пять сна. Птиц выходили слушать на рассвете, постепенно согреваясь на солнце. Лес заповедника в то время был сильно вырублен и только-только начал восстанавливаться .

Коренные массивы сосняков сохранились только на юге и в двух трех кварталах на севере. Основной же возраст леса был меньше 0 лет. Много было и совсем свежих вырубок .

Вдоль высоковольтки бурно токовали тетерева. Их было тогда много. Токовали по одиночке, но очень широко .

В 15-0 летних сосняках встречался рябчик. Очень было много зайца-беляка, а лося — еще немного. В изобилии встречалась веретеница. Обычно при нескольких праздничных днях, только первый день был общим. Далее старшие разбивались на группы по -4 человека и ходили туда, куда им было интересно, посещая отдаленные уголки заповедника. Столь же типичны для старших были выезды без ППСа с ночевкой или на Иваньковское водохранилище, или в бывший Верхне-Клязьменский заповедник, на Радовицкие мхи, в Куровскую и много еще куда. Потом мы отчитывались о поездке, иногда официально на кружке, а чаще в личной беседе с Петром Петровичем, отвечая на его вопросы: «а как там обстоят дела с …..?» .

Самое трудное, научиться в лесу видеть, что-то кроме леса. Меня научили, каким-то абсолютно естественным, но неявным способом «видеть», то есть выделять особенное из фона, связывать это особенное с его окружением, видеть не только явления, но и отношения между ними .

Наверное, точнее сказать, что ППС научил учиться это делать, обозначив цель пребывания в лесу и вообще в природе: «видеть и понимать». В конечном итоге, процедура непрерывного наблюдения в природе с разделением фона и «особенного», с улавливанием правил отношений между «вещами», была доведена до автоматизма и стала естественным состоянием, даже при большой усталости .

Я совершенно уверен, что основы этого процесса и многие его технические детали заложены ППСом, но осмыслить и описать набор его дидактических приемов очень трудно. Единственным общим базисом, обеспечивающим эффективность обучения, была наша свобода выбора, сознательное понимание дела и среды, в которой нам было очень комфортно .

Не могу сказать, что все мы были и стали равно хорошими натуралистами. Но те, кто связал свою жизнь с биологией и природой, безусловно, имели к этой деятельности особое, генетическое предрасположение. Ну, а тем, кто не стал биологом, навыки натуралиста не помешали .

Позже, много работая со студентами, я искал и ищу пути обучения их «натурализму», никогда не говоря им, чему я их, собственно, учу. В общем, я использовал элементы технологии ППСа: фон, стоп-кадр в характерной ситуации, фильтрация сигнала из фона (очень полезна процедура обучения голосам птиц), вопросы, контролирующие наблюдательность и выполнение целевой функции «а как там обстоят дела с ….?». В общем, мне иногда удавалось достигнуть позитивных результатов, но КПД едва ли превышал 10%. У ППСа, он был раза в два выше .

Говоря о «мире выездов» и Петре Петровиче, нельзя не отметить важность для нас и естественности среды и естественности самого ППСа. В школе только учитель старших классов может позволить себе естественность, когда его внутреннее полностью соответствует внешнему и наоборот. Те же проблемы существуют и в городском социуме. Конечно, в группе одноклассников, поведение индивидуумов более естественно, однако оно сильно ограничивается внешними, стандартными правилами поведения. В микросоциуме ВООПа, центром которого был ППС, естественность каждого ограничивалась минимально. Тот, кому эта среда была дискомфортна, просто переставал ходить в кружок. ППС никогда не был грубым и не ругал никого. Духовная обстановка и уклад в кружке были иными, чем в тогдашней стране, в нем форма не подавляла содержание. В 60-х годах, в период оттепели, содержание стало постепенно выходить на первое место, но в 70-80-е годы давление формы дошло до полного абсурда .

В этом нам, кружковцам, чрезвычайно повезло: мы были полностью самими собой, изменяя свои формы поведения сообразно содержанию. Конечно, как во всяком локальном социуме, в чуждой среде, содержание было весьма часто утрировано в форме. Тогда туго было с одеждой, и порванные брюки часто становились семейной трагедией. Так, например, моя бабушка, славилась высоким уровнем штопки разрывов штанов. Место дырки становилось почти незаметно. Наши полевые штаны, лыжные брюки из байки, сатиновые штаны на одной резинке, отцовские и дедовские военные галифе, телогрейки, прожженные и порванные, не поддавались корректной реконструкции .

— 17 — Поэтому на них появлялись вызывающие заплаты, грубо пришитые и вызывающе отличающиеся от фона. Постепенно это вполне объективное содержание перерастало в форму одежды. Позже сходная форма независимо возникла у хиппи. Туристские «штормовки» зеленого цвета, спальники и т.п. появились лишь в 55-56 году и были доступны немногим. Свой первый спальный мешок я купил на первом курсе в 1957 году .

Когда мы летом работали в заповедниках, полуголодное состояние было нормой. С одной стороны, родители не очень могли обеспечить прокорм, соответствующий приличным физическим нагрузкам, а, с другой стороны, и в магазине можно было купить только черный хлеб (если придешь во время), хлопковое масло и комбижир .

Естественно, что мы подкапывали молодую картошку на частных полях и не были против цыпленка, отошедшего от дома на роковое расстояние. В этом нас морально поддерживала хрестоматийная цитата итальянского мальчика Пепе, воспроизведенная М. Горьким: «если от много, взять немножко, то это не кража, а просто дележка». Мы постулировали, что «курица, отошедшая на 70 метров от дома, считается дикой», а раз дикая, то наша. В действительности куры, гуси и утки были крайне редкой добычей, но экспроприация излишков постепенно превратилась в своеобразную игру и демонстративную форму поведения. Надо отметить, что форма одежды и отношение к собственности развивались потом сами по себе и оторвались от своего исходного содержания .

В первом поколении не было традиции особого испытания новеньких. Она появилась во втором поколении .

Его яркими представителями можно назвать Петра Второва, Бориса Виленкина, Романа Злотина, Ольгу Шохину, Мишу Черняховского, Леню Лисовенко, Колю Дроздова .

Это были уже 1954-55 годы, когда отцы-основатели стали студентами и уже практически не посещали ВООП. Строго говоря, это мое поколение. Я просто пришел очень рано и застал в кружке «стариков». Ритуальные действия с новичками перешли от КЮБЗы. Это показ луны: «новенькому обещали показать луну, закрывали его с головой телогрейкой, оттягивали рукав, предлагали в него смотреть и наливали в рукав кружку холодной воды. Или демонстрировали самолетик. Ставили человека на доску, завязывали глаза, два старших товарища взявшись за доску с двух сторон и приподняв на 5-10 см от пола, ритмично покачивали ее вдоль длинной оси, а третий держал испытуемого за самые кончики пальцев и медленно приседал. Испытуемому мнилось, что он уже на огромной высоте, много выше человеческого роста. Когда казалось, что держащий его за пальцы уже не способен ему помочь, все кричали «прыгай, а то тебя не удержать». Он делал мощный прыжок и с удивлением обнаруживал, что пол совсем близко. То-то было радости. Но самое удовольствие состояло в психическом воздействии на новичка через комментарии всех членов сообщества. Эти и подобные шутки проходили только один раз и человек, прошедший эти «испытания», чувствовал себя приобщенным к социуму де-факто .

Итак, именно выезды и, особенно, на престольные праздники в ноябре и мае, зимние и весенние каникулы были основой формирования детского социума, основой нашей самоорганизации. Далеко не все здесь с формальных позиций идеально. Некоторое количество выпивки было абсолютной нормой. Но если кто из нас и спился в зрелом возрасте (правда, таких не знаю), то виной тому, скорее, не наши детские шалости, а его наследственность .

Когда объединяет дело, то алкоголь безопасен, как и еда .

От большой дозы свежесваренного дикого мяса тоже пьянеешь. Наше поколение не культивировало прикладные, спортивные игры. Само движение не рассматривалось как самоцель. Мы глубоко презирали появлявшихся туристов, как людей ничтожных, не имеющих достойной цели, как стадо, в котором задние смотрят в затылок передним. Мы же не любили ходить в затылок, ибо это мешает смотреть вокруг. Такое отношение к туризму, я сохранил по сей день, и для меня скучна и неприемлема любая его форма .

— 19 — Хотя коллективное было существенно в нашей среде, оно абсолютно не подавляло индивидуальное. Все мы в детстве формировались, в общем, в сходных условиях, но сейчас между нами общее — это только память, и она у каждого своя. Все мы разные и в работе, и в жизни, и часто имеем разные, даже антагонистичные, системы ценностей. Строго говоря, воспитание не может изменить генетическую программу. Оно может лишь скорректировать мелкие, непринципиальные детали. Точно так же, наблюдая своих товарищей, которых я знаю сорок-пятьдесят лет, могу утверждать, что, в сущности, ни один из них не изменил свой наследственно определенный характер .

К нему добавились лишь знания и опыт. ППС и созданная им система лишь содействовали выбору профессиональной ориентации, но практически не повлияли ни на какие другие параметры конкретных личностей. Собственно в этом, по-видимому, и состояла основная цель самого ППСа, его дело было образование, а не воспитание .

В. Колюжный, Ю. Пузаченко, А. Мень, А. Пономаренко ПТЗ, 1958 — 130 — Воспоминания Миша Черняховский Мне позвонил Андрей Аверьянов и поведал, что Лена Гулыга написала книгу о ВООПе. Он попросил дать несколько фотографий, а может и написать пару строк .

В первую книгу о нашем кружке я фотографии не давал — жаба жадности задавила. Но к тому были и причины, много снимков, которые были ранее даны для дела на время, так и разбрелись по рукам ВООПовским. Например, очень жаль фото, где ППС в телогрейке внакидку, без большой и седой бороды стоит, опираясь рукой о высокий бобровый погрыз. Правда в вестнике ВООП за 1997 год эта фотография присутствует. Эй, отзовись тот, у кого она сейчас? Ну, а поскольку Андрей фотографии сканирует и тут же возвращает (и, вообще, человек обязательный и занудный), отказать ему я не мог .

Не писавши никогда мемуаров и не собираясь этого когда-либо делать, в порыве энтузиазма достаю альбомы и всякую фотографическую россыпь. Перебрал и... скололся. О чем писать? Пролистал книгу о 50-летии ВООПа — 131 — и 75-летии КЮБЗа. Никакой цельной картины не складывалось, так — отдельные впечатления. По этим обрывкам и пишу.

Заранее прошу простить, кого не упоминаю:

при тогдашнем детско-юношеском максимализме многое проскакивало мимо .

Пришел в ВООП в 1954 году (вернее привели). Привела меня Женя Никольская. Мы учились в одной школе .

Министерство образования, объединив мужские и женские школы (и судьбы) таким образом, определило и мою судьбу. В нашу мужскую школу № 17 пришли девчонки, и в 9 классе училась Женя. Я уже был начинающим зоологом, даже ходил записываться в КЮБЗ. Но там пояснили (кажется Сергей Расницын) про школьный дневник и оценки, в общем, в КЮБЗ я не попал. Судьба с ним связала только в 1958 году .

Занятия шли в Дарвинском музее (Малая Пироговская дом 1 — это здание нынешнего Педагогического Университета). Как они проходили, про то уж много писано .

Ходил я, и ходил. На выезды ездил, с народом знакомился .

А весной — олимпиада биологическая в МГУ. После двух туров прихожу в Дарвинский. Сбоку на банкетке под слонами сидит ППС и, протягивая мне руку, говорит, улыбаясь: «Поздравляю, первая». Я даже не сразу понял, о чем он. И только, когда в Большой Биологической аудитории Биофака на Ленгорах мне вручили грамоту за 1 место по 7-мым классам и три тома определителя птиц Портенко, я стал своим — меня заметили и приняли старшие. Однако членом кружка я стал только после экспедиции в Северный Казахстан в 1956 году под руководством В.Е. Флинта, когда сделал доклад на кружке. Помню, на том заседании выступал и хвалил мою работу Костя Панютин. А почему запомнился именно он? Костя тогда ходил в сапогах и в полувоенном френче, подпоясанном ремнем .

Теперь небольшой панегирик себе. Биологические олимпиады МГУ тех лет. Никаких поощрительных грамот не было. Были премии по классам: одна первая, две вторых и три третьих. В восьмом классе я получил -ую — 13 — премию. Первую никому не дали, а дали три вторых. Еще их получили Роман Злотин и Юра Очков. Мы с Романом пролетели на энтомологии, и это сподвигнуло нас ходить на занятия кружка кафедры энтомологии МГУ. В девятом классе у меня была первая премия. В десятом — вторая, срезался на ихтиологии. Грамоты и книги с подписями Н.П. Наумова, Е.П. Спангенберга бережно храню до сих пор. К сожалению, эти успехи не помогли мне поступить в МГУ, тогда их в расчет не брали .

Миша Матюнин

Особенностью моего восприятия жизни является то, что принимаю человека таким, каким он есть сейчас и почти не помню его 10, 15, 30 лет назад. Хотя, глядя на фотографию, могу рассказать о нем пару историй. Пример. Не помню, когда на кружке появился Миша Матюнин. У меня есть его фото, где мы весной в Приокском, затем Мишаня на действительной службе и т.п. Но для — 133 — меня он всегда в ковбойке, с неизменным фотоаппаратом, рюкзаком, к которому принайтован топор, с небольшой сковородкой и котелком. Кудлатая борода, очки, характер прямолинейный и неугомонный в сочетании с большой работоспособностью. Человек ВООПовских традиций .

Другой — Михаил Грибов (кличка Нарцисс). Он появился в кружке где-то в 1955-56 году. На фотографии с рыбой, он весь тут жизнерадостный и неугомонный .

Миша Грибов Когда бы мы ни встречались, он всегда бывал в чудесном настроении. Таков уж был характер. Дежурным его вопросом часто был: «Ты знаешь, сколько у меня клеток?»

И сам отвечал: «Двадцать или сорок» (и все с птицами) .

Ихтиолог по образованию и по профессии, он навсегда остался натуралистом. Как-то у него в старом деревянном доме, а жили они на 3 этаже, лопнул аквариум. Было там воды, эдак, литров 400. Короче, соседи снизу прибегают, а Нарцисс деловито рыб с пола подбирает и по банкам рассаживает. Что соседи ему говорили, история умалчивает .

— 134 — Аркадий Малашенко. Вот он с зубилом в левой руке (правой кисти не было — последствие войны) выбивает надпись «ВООП» на огромном камне в Люберцах. Тимофей Баженов ему помогал. Есть фото, где весь ВООПовский выезд в Люберцы на этом камне уместился. Сей подвиг Аркадия с Баженовым помянут даже в КЮБЗовском фольклоре .

–  –  –

Женя Николаев (в центре), Валера Симонов (справа) Вот на фото Валера Симонов (Художник в ВООПовском мире) делает набросок с Жени. Николаев в пальто, на голове треух, на лице всегдашняя улыбка .

С маниакальным упорством он одолевал иностранные языки (не зря живет в Германии). Не помню, и, конечно, не могу судить, сколько он их знал, но ругался на многих. В 1968 году, когда в России был 13 Международный Энтомологический Конгресс он даже ездил переводчиком на автобусной экскурсии в Серпухов .

Женька в моем представлении был необидчив, гениально рассеян и не менее гениально спокоен. Обучение он свое начинал на Геофаке МГУ, который так и не окончил .

Картина. Встречаю Женю на факультете (зачем пришел, не помню), идет по коридору. Из-под его пиджака кокетливо глядит сиреневая кальсонная рубашка.

Вопрос:

«Николаев, ты что так приперся, вон люди ходят?». Ответ: «А они меня не знают». Вопрос: «А вон профессор Воронов (зав. кафедрой зоогеографии) идет». Ответ: «А он меня знает» .

— 137 — Юра Очков (Воча). Настоящий ВООПовец 57—65 годов. След его, к сожалению, мной потерян. Уехал в Северо-Донецк, женился (все мы не без греха), стал химиком .

А до того был постоянным участником диких (без ППСа) выездов. Вот он на побывке, на действительной службе, а мы его провожаем в часть .

–  –  –

Баженов Тимофей (Владимирович). Появился в кружке в 1956 году. Его, как и многих других, взял под крыло Аркадий Малашенко .

Затем как-то незаметно Тимка стал моим другом. Тому, может быть, способствовало то, что мы несколько раз Новый Год встречали у него дома (вот фото, где ППС и др.) .

— 145 — Когда Е.В. Карасева попросила найти мальчика на ставку лаборанта, который хорошо рисует, Тимофей попал в лабораторию В.В. Кучерука. В составе многих экспедиций он побывал не только в Кировской области, но и в Осетии, в Туркмении и пр .

По профессии Баженов стал журналистом-фоторепортером. Начал с лаборатории Минсельхоза, затем работал в газетах «Московский Комсомолец», «Комсомольская правда», «Литературная газета». Сейчас он — зав .

отделом журнала «Охота и охотничье хозяйство». И, если читает где-либо лекции, то слушатели наверняка не скучают от общения с ним. Тимофей всегда был хорошим рассказчиком и выдумщиком, недаром в кругу знакомых его часто называют «Сказочником» .

Вот одна из ВООПовских хохм того времени (год 1957записанная со слов Т.В. Баженова. Тогдашняя компания: Малашенко, Очков, Злотин и Баженов — бродила по Приокскому. На -ом маршруте, что проходил через центр заповедника, было резкое понижение и маленькая пойма. Место сумрачное: ольха, осина, борщевик. Наверх взбираешься, наклоняясь, в этаком зеленом коридоре .

И вот с подачи Романа Злотина на уровне головы вешали кирпич. Знаете — такой красный строительный (мое уточнение — кирпичи в лесу не растут, значит, тащили издалека...) Повесили. Ушли. А передвигаться ночью по заповеднику был особый шик. В общем, организатор сей затеи первым «встретился» со своим произведением. Какие слова при этом говорил Роман, история умалчивает .

Однако изделие неизвестного кирпичного завода провисело все лето. Пока кто-то из сотрудников, возможно Генуэл (Геннадий Николаевич Лихачев) его не снял. А так работала ВООПовская солидарность. Бегу как-то ночью в Зубр (это домик на юге заповедника) спускаюсь вниз и думаю где-то здесь кирпич. Вот тут на гребешке и..., бац, встречаюсь с ним. Ну конечно слова сказал. Оборвал веревку, потом одумался, поднял кирпич и повесил на прежнее место .

— 146 — Куликов Анатолий Алексеевич (Кулик) .

На ВООПе в явочном листе, который пускал по рядам ППС, против его фамилии всегда красовался отпечаток куличиной ноги (если он сам не ставил, то друзья помогали) .

Вот он на фото неутомимый путешественник по Саянам и Амурской области, по пескам Кара-Кумов и пр. С ним мне также довелось побывать в различных экспедициях: в Киргизии (Сары-Челекский заповедник), в Карелии, Якутии, Туркмении, на Енисее, в Дагестане. Куликов неутомимый рыбак (но только спинингист) и охотник. Но мой Вам совет — с Куликовым на охоту ни шагу. Под скромной и с виду уравновешенной личностью скрывается азарт .

Лето. Енисей. Мы: Миша Санков, Оля Волцит, Куликов и я живем на песчаном острове. Это экспедиционный отряд института Вирусологии. Остров невелик: ,5 км в длину и 300-500 м в ширину. Этакая песчаная гряда с кустарником и редким травостоем, отделенная от основного русла различными протоками. Зайцев тьма, т. е. в поле зрения постоянно 10-0 штук, их на открытое место выдавливает гнус. Трое нас, идем цепью, женщина сзади добычу увязывает. Взяли трех, отличились мы с Санковым, а Куликов по нулям. Вернулись, освежевали добычу, получилось ведро чистого мяса. Сварили, выпили, закусили и... сиеста. Только слышу сквозь сон: дверь хлопнула .

Проснулись: Куликова нет. Подождали. Пришел и принес двух зайцев, а вид у них …. По-моему, он бил их ногами. И куда нам столько мяса? Санков: «Сам убил — сам и обдирай». И пошел Кулик в одночасье на берег... и вернулся с рыбой. Недалеко бригада рыбаков стояла, вот они зайцам были рады .

Южная Карелия. Опять отряд института Вирусологии. Мы с Куликовым на несколько дней с базы ушли на — 147 — озера. Надо сказать, что озера в тех местах особенные, воды сверху, ну сантиметров 50, а далее жидкий коллоидный торф. Куликов, он человек чистоплотный. Увидал столько воды и теплой, и день тихий, солнечный. Он, конечно, принял сначала воздушную ванну, а затем бросился в объятия водной стихии наподобие водометного катера, оставляя за собой пенистый торфяной след. Выкупавшись и усевшись обсыхать на травке, Анатолий Алексеевич вдруг на своем теле обнаруживает красные маленькие пятна, которые еще и начинают чесаться. Тихая паника .

Куликов не только чистоплотен, но и большой поклонник своего здоровья. Друга не бросишь. Достаю флягу и, намочив ватный тампон (скрепя сердцем), обтираю ему все тело. Сыпь проходит. И тут Куликов предлагает еще сделать дезинфекцию изнутри. Короче. Палатку мы в тот день не поставили, и комары нам спать не мешали .

–  –  –

Отношения с другими кружками .

«Лично для меня не существовало и не существует конкурентных или, как теперь сказали бы, альтернативных отношений между КЮБЗом и ВООПом и другими школьными кружками». Эту цитату я взял из книги о КЮБЗе (1999 г., стр. 157) и полностью с этим согласен. Лично я знаком со многими КЮБЗистами и МОИПовцами среднего поколения. С кем-то я бывал в различных экспедициях, с другими работал в Дружине по охране природы МГУ, со многими ездил на совместные выезды. И могу сказать, что я коренной ВООПовец, считаю — это серьезные кружки, в которых выросли настоящие биологи .

Вышли мы все из ВООПа КЮБЗ был отец нам родной Дружество, братство, работа Вот наш девиз боевой Год 1958, Приокско-Террасный заповедник (см .

фото). Это совместный суд ВООПа и КЮБЗа. Судят кюбзиста Сергея Титова (теперь он доктор биол. наук) за то, — 149 — то его нос похож на картофель сорта «Лорх». В президиуме Петя Гуральник (КЮБЗ) и я. Защитник — Сергей Расницын (КЮБЗ). Спиной в берете стоит Сергей Тихомиров (КЮБЗ). Прямо по курсу стоит Михаил Грибов (ВООП) .

В очках Нелла Савина (ВООП), в платке Галя Мазенцева (КЮБЗ) .

Некоторые отрывочные воспоминания .

Наташа Шамардина — ботаник настоящей души. Год

1957. Режет она как-то черенки в Ботсаду. Ну, ей, конечно, мешает сторож. Наталья командует собаке (а это эрдель), и сторож долго сидит на дереве. ППС потом много раз с хитрецой этот случай рассказывал .

Саша (Александр) Пономаренко один из старших кружковцев. Теперь он известный палеонтолог, а о его работах лучше всего узнать из книги Кирилла Еськова «История Земли и жизни на ней» .

Борис Головкин — профессор, доктор биологических наук. Вот вам пример ВООПовской солидарности. Он долгое время был директором Полярного Ботанического сада .

Часть жизни я проработал на кафедре Методики преподавания биологии МГПИ им. В.И. Ленина. У кафедры на биостанции в Павловской Слободе был учебно-опытный участок, которым я и заведовал. А сколько ВООПовцев побывало летом и даже поработало на нем! Так вот, написал я Головкину просьбу прислать кое-каких семян и получил... такую посылку — до сих пор вспоминаю и нахожусь под впечатлением полученного материала .

Коля (прошу прощения Николай Николаевич) Дроздов. Когда Вы его видите в телепередаче, степенного доктора географических наук, то знайте, что и в молодости он был вот таким спокойным и неторопливым. Год 1958, март месяц. Люберцы. Проталины и ласковое весеннее солнце. Аркадий Малашенко, Михаил Грибов и, возможно, Миша Матвеев расставили лучки, насторожили сети, бегает и верещит шпорок (манная птица). На большом поваленном стволе березы отдыхает, укрывшись телогрейкой, Коля Дроздов .

Компания в составе Романа Злотина, Тимофея Баженова, Гены Колонина и Сережи Попова затевает возню близ сетей и лучков. Аркадий бросается выдворять их с занятой территории. Шум, гам, куча борющихся, а Коля, слегка приподнявшись и повернувшись в нашу сторону, миролюбиво и спокойно произносит: «Ну, чего вы там?» — и плотнее устраивается на стволе .

Австралия. Дроздов и его спутник румынский биолог едут на «лендровере» по проселку. Смеркается. Они останавливаются на ночь на какой-то ферме. Надо сказать, что фермеры в той стороне люди очень приветливые. Вечером, за апперетивом (или что там было) идет неторопливый разговор. Фермер хочет узнать, из какой стороны его гости. Надо отметить, что Дроздов говорит по-английски без акцента и с оксфордским произношением. Ну, а поскольку несколько страшновато сказать, что из СССР, то уклончиво отвечают из Восточной Европы. Однако фермер оказался настойчивым и когда услышал, что мы из Союза, то его удивлению не было предела. Он со смехом закричал: «Жена, жена, иди скорее сюда, коммунисты — — 151 — топчут мою веранду!» Ну, а потом весь вечер и часть ночи рассказы, анекдоты, истории. А поутру, провожая путешественников, фермер выдал: «Ну, ребята, а у вас хорошая страна» .

Леня Скляров. Он теперь часто бывает на наших собраниях в день рождения ППСа 5 января. Химик по профессии и, главное, он еще в молодости применял свои знания на практике. Леня — человек весьма уравновешенный, и не теряющийся ни в каких ситуациях .

Все тот же Приокский. На телеге, двигающейся на юг заповедника, перемещается ВООПовско-КЮБЗовская компания, человек восемь-девять. Правит лошадью Алик (Алексей Павлович) Расницын. Бортов телега не имеет .

Я держусь за заднюю стойку, а на руку мою налегает Леня, который затеял воспитание Миши Долбенко (Долбуши), т. к. тот в лаханкистском порыве пытается хлебнуть (понятно чего), а Лене это не нравится. Возня кончается тем, что я отпускаю стойку и убираю руку, а Скляров улетает под телегу. Вопли... тпру … стой! Однако Леня на богатырских плечах поднимает задок телеги и выныривает изпод нее. А главное, на нем, побывавшем на земле и под колесами, ну ни пылиночки .

Игорь Кузьмин (Кузя). Вот, кто был заядлым охотником, а стрелял он бесподобно. Однажды на Куровских болотах, когда брели через перелесок, с тыла вылетела болотная сова. Кузя, не говоря ни слова, успел снять мешалку (одностволку), повернуться на 180 градусов и свалить птаху .

Берегитесь звери, разбегайтесь гуси Вновь на выезд нынче едет Курощуп наш Кузя .

(ВООПовский фольклор) При мне Кузя кур не лавливал, но ходила по кружку байка, что, как только в деревне Республика (на Оке, в южной части заповедника) становилось известно, что в старом Зубре появились юннаты и среди них Кузя, то куры тотчас исчезали с деревенских улиц .

— 15 — Саша Кочетов наш следующий фоторепортер. Он, отчасти воспитанник Т. Баженова, во многих отношениях превзошедший своего наставника. Одним из эпизодов ВООПовской жизни была свадьба Кочетова на поляне под Крюковым. Не знаю, как для других, но это было действо!

Валера Симонов (Художник). Он действительно художник, загляните в его студию-подвал, и сразу все станет ясно. Человек широчайшей души спокойнейшего характера. Кто бы из Вас ежегодно мог собирать на встречу нашу ВООПовскую братию?

ВООПовские девчонки. Я помню Вас всех, перебирая фотографии, о каждой могу сказать, и только хорошее .

Женя Никольская. Она и сейчас иногда появляется у общего костра. Это с ее подачи был создан бронзовый бюст ППСа, стоящий сейчас в Дарвиновском музее .

А ведь была идея (и опасность), когда он экспонировался в галерее на Кузнецком мосту, его умыкнуть (благо стоял в тихом закутке) и возить на юбилей. Знаю, чья идея, но не скажу .

Валя Орешникова — очень открытой души человек .

Вот она на Белом море. Выросши и оперившись, долгое время была главным хранителем в Дарвиновском музее (как когда-то и ППС). При встрече с ней постоянно шла информация, что еще приобретено для музея. И даже с меня она вытребовала в фонды кое-каких Кавказских и Азиатских саранчовых и кузнечиков .

Инна Игнатова, Надя Новикова, Лена Васильева, Ира Тепцова. Мы все вместе учились в пединституте, сначала Городском им. В.П. Потемкина, а затем, когда его ликвидировали (слили), в Государственном им. В.И. Ленина (что теперь МПГУ называется). Все биологи — ВООПовская школа. А с Игнатовой (Инной Федоровной Куприяновой) я несколько раз ездил в Коми республику на реку Печеру, где был ее небольшой стационар. Она всю жизнь провела по северам, занимаясь мышевидными грызунами. И как сама говорила — вся жизнь прошла на холоду и в телогрейке .

— 153 — Под занавес перечислю тех, кто в 54-60 годах был постоянным участником выездов, собраний и ВООПовских сабантуев. Алла Савина, Таня Спиридонова, Таня Фомичева, Ольга Ягужинская (теперь врач), Люся Кулешова (зав. лаб., к. б. н.), Лена Синицина (энтомолог на кафедре в МГУ, к. б. н.), Таня Минакова, Алла Кошкина (геофак МГУ), Зоя Суртис, Алла Зайцева, Лида Шарнина (врач эпидемиолог), Таня Сергеева (медик), Женя Никифорова (это наш майор Пронин, в каком она чине, может майор, а может полковник), Валя Васина, Таня Егорова, Лена Оглоблина, Алла Ширяева (психолог, канд. наук), Наташа Кулюкина (канд. биол. наук), Рита Соловьева, Шура Герасимович, Лена Шестовская, Соня Александер (канд. наук, по-моему биохимик), Галя Конева (преподаватель). А про других подзабыл, давно пути не пересекались .

Про молодежь не пишу. Пусть сами рассказывают .

— 154 — С ВООПом я познакомилась летом 1954 года Ольга Шохина С ВООПом я познакомилась летом 1954 года, когда отдыхала у моей тётки в Окском заповеднике. Тётка работала там бухгалтером .

Озверев от моего безделья, тётка сказала:

Тебя интересует биология? Вот иди — тут студенты Университета на практике и вместе с ними какие-то юннаты .

Я пошла .

В заповеднике в гнездах трясогузок были кукушата .

Мы сами ловили мух и комаров и ходили кормить кукушат. Потом мы наблюдали их не только в гнезде, но и на разлёте, когда птенцы становились на крыло. Там были ещё пятнистые олени .

С вечера ставили плетеную метровую корзину в старицу, а утром она была полна вьюнов. Этими вьюнами кормили кур, уток, а также нам варили с макаронами .

Этим мы питались .

Еще мы ездили на кордон «Липовая Гора». Студенты занимались отловом диких утят, чирков, поганок, кольцевали их, а вечером садились пить чай с мёдом. А также пили медовуху, которая была обыкновенной брагой, крепости в ней было немного, но мы считали, что напились здорово .

А когда мы вернулись оттуда, я пришла на ВООП, и там познакомилась с Петром Петровичем Смолиным .

Занятия проходили в полутёмном Дарвиновском музее, а в воскресенье мы отправлялись на выезды. В основном в Лосинку. Я — городская жительница видела природу только летом. Отец мой был естествоиспытателем широкого профиля, он вывозил семью в самые живописные места. Он был охотником и чуть ли не с шести лет брал меня на охоту. Так что летний лес, луга и поля я знала, а вот весенний и зимний лес — это было для меня откровением .

Нас учили различать следы, узнавать голоса птиц. Лосинка была для этого благодатным местом. Там были лоси, встречались косули и жил филин.

Как в нашей песне:

А в Лосинке жили мы прекрасно, Ночью заходить туда опасно .

Целый день сидим на пруде — Ополаскиваем груди, Потому что мы лесные люди!

В весеннем лесу мы смотрели, кто прилетел, кто уже готовится к гнездованию. Так я впервые увидела чибиса .

На каникулы мы ездили в Приокский заповедник .

И на праздники тоже. Там была проверка дуплянок, зимой учет лосей по следам, весной учет птиц .

И когда наша кодла — человек 30-40 — вваливалась в вагон, в ватниках и резиновых сапогах, горластые, вихрастые, и Пётр Петрович Смолин тоже в ватнике и сапогах, с полевой сумкой через плечо, и мы начинали горланить свои излюбленные песни, публика, слегка так, шарахалась от нас .

И вот, летом 1956 года в Данках отбывал свою практику Александр Мень вместе со своим однокурсником Калюжным. Они тогда окончили четвертый курс Пушмеха (Пушно-мехового института), который Хрущев в реформаторском порыве перевел в Иркутск, поближе к объекту исследования. Старшее поколение ВООПа знало Александра Меня давно, я — видела в первый раз. Ему, наверно, было двадцать два года. Очень красивый человек с роскошной вьющейся шевелюрой, с горящими глазами, смуглый, похожий на цыгана, с гитарой. Вечерами он нам пел, познакомил нас с творчеством Вертинского, слушая радиопередачи, всегда комментировал их. Он очень много дал нам всем. Он был разносторонне развитый человек, очень многим интересовался .

Мы стадом ходили за ним и смотрели ему в рот. Я и тогда слышала, что он интересуется религией, историей религии, но я всегда была атеисткой и как-то не придавала этому значения. По его поведению этого совершенно — 156 — не было заметно. Это был увлекающийся, фонтанирующий энергией человек .

В Данках был домик, стены которого были увешаны нарисованными нами шутливыми плакатами. Из них я помню: красная рожа с надписью наверху «куренье — это медленная смерть!», а внизу: «А мы и не торопимся». (Отель «Зубр» возник позднее. ВООПовцы помогли коллективу заповедника приманить на жительство бобров, и в благодарность им был построен домик на берегу Оки у южной границы заповедника, рядом с усадьбой лесника) .

На всякие наши хохмочки Мень говорил: «О, экстаа-аз!», и один парень в порыве вдохновения попробовал написать слово «экстаз»углём на потолке и, пропустил букву «с», — получилось «эктаз». Это вошло у нас в поговорку. Кто-то переделал «э»на «и», и мы кричали: «Иктаз!

Иктаз!» .

Вечерами мы, естественно, пели песни, и тогда сложилась песня: «За Данками закатилось солнце...».

Она была положена на мотив песни Есенина:

Залегла в душе глубоко рана .

Что-то странное тревожит душу мне, И под жаркими лучами Тегерана Я сижу в прохладной чайхане .

Чайханщик чёрный, с рыжими усами … и т.д .

Эта песня была плодом коллективных творческих усилий, но основное, конечно, принадлежало Меню: идея мотива, композиции, герои песни. Остальные давали рифму, как в игре в «Буриме» .

После этого совершенно «угарного»лета, осенью, умер мой отец, и я уехала в Тбилиси, и, вернувшись в Москву, больше ВООП не посещала. Но телефоны друзей остались до сих пор .

–  –  –

ЗА ДАНКАМИ (А. Мень 1956 г.) За Данками закатилось солнце .

В заповеднике бобры и зубры спят, Лишь горит у нас в хлеву одно оконце — Там ВООПовцы с КЮБЗистами сидят .

Все косые, с пьяными глазами, Воровские они песни голосят .

И охрипшими гогочут голосами, А под нарами бутылочки звенят .

Алик Мень — поэт и предводитель, С волосами, точно грива льва .

Виноградного вина он стал любитель, И полна клещами голова .

Есть ещё у нас один калека:

Уха нет, разорвана щека .

Кто же это изувечил человека?

Это Шохина, все знают, что она .

На полатях там лежит Калюжный, Чешет он и спину, и живот .

Он теперь у нас убогий и ненужный, Только водка вылечит его .

На стенах похабные плакаты, На столе — стаканы и вино, На полу лежит лохматая собака, А в халупе — душно и темно .

В банке там пичуга околела, Принесли другую умирать, — 164 — Только рады были фоксы ГеНуэЛа, Знали, с кем им будет поиграть .

Там бобрам житья совсем не стало — Всю речушку их поставили вверх дном, И лосям в лесу деревьев стало мало — День и ночь стучали топором .

Соня смотрит из дуплянки робко, Запищали жалобно птенцы .

Это значит в заповеднике Приоском Появились наши молодцы .

ГИМН ПУШНИКОВ

Нам ли боятся холода И вешать нос в тяжелую минуту?

Все мы — друзья биологи, Мы гаврики пушного института .

Голодные, раздетые И вечно безбилетные, Всегда шагаем мы и напеваем мы .

Так жить гораздо веселей .

Припев:

Вместе друзья! Нам не страшны преграды!

Мы пушники!

На все нам наплевать, плевать, плевать.. .

Двинуться рады мы Через преграды все .

Вместе держись! Друзья нельзя унывать!

Унывать!

Только, весна настанет, Как оживает и поёт природа .

Братцы, мы не отстанем, Достойно встретим это время года .

Коты орут влюбленные (Мя-а-а-а-у!!!) — 165 — А мы как зачумленные!

И улыбается весна-красавица, И обещает много нам.. .

Припев .

Только, за стол мы сядем, Как нас манит уж запах винный .

Водка, утрой веселье!

Ведь этот факт, друзья, Совсем невинный .

Мы вдрызг не напиваемся .

Мы просто похмеляемся .

Да так и быть должно — Известно всем давно — Вино на радость нам дано .

Припев .

ПЕСНЯ ОХОТОВЕДОВ

(Мелодия «Гоп со Смыком») Я родился где-то под забором!

Черти окрестили меня вором, Эх, Дядька с рыжей (сивой) бородою Окатил меня водою И назвал меня охотоведом .

Граждане, послушайте меня, Охотовед — профессия моя .

Ремеслом избрал охоту, Исходил леса, болота, И тайга скучает без меня .

Нам ППС — не папа и не мама, Мы ему об этом скажем прямо .

Воспитала нас природа, Нам нужна одна свобода, Потому что все мы из ВООПа .

Нам не нужны пуховые перины Над кроватью Шишкина картины, — 166 — Лишь была бы телогрейка, Сапоги, да тюбетейка, А в кармане спички да махорка .

Нам не нужны высокие хоромы, Ванна, электричество и газ .

Мы в лесу живем не хуже, Умываемся из лужи, Полотенцем нам портянка служит .

А в Лосинке жили мы прекрасно!

Ночью заходить туда опасно, Целый день сидим на пруде .

Ополаскиваем груди, Потому, что мы лесные люди .

А кто не осушил цистерну водки, Кто не изведал страсти звероводки .

Тот еще не знает рая, Тот при жизни умирает .

Мы таких людишек презираем .

А если я и утону в болоте, Иль медведь задавит на охоте, Мне в раю найдется место, Буду я начальник треста, Что рога чертей заготовляет .

ДРУЗЬЯ НАМ СУДЬБА ПОВЕЛЕЛА

(Муз. К. Кривощапова. Слова Ан. Любимова) Друзья нам судьба повелела Вдали от привычных, забот Шататься по топям и чащам без дела И вязнуть в трясине болот .

Припев:

Далеко оставив всё знакомое, От родного, близкого вдали Выпьем за бродячих, — 167 — Не живущих дома, Спящих, на соломе и в пыли .

А если тебе, друг, в дороге не спится, А ночь за окном всё темней и темней, Значит пора нам домой торопиться, Чтобы увидеть друзей .

Припев .

МЫ ИДЕМ ПО УРУГВАЮ

Мы идем лесной тропою, Ночь хоть выколи глаза .

Раздаются над толпою Козодоя голоса .

Ночью нас никто не встретит, Люди все давно уж спят .

Ясный месяц нам не светит, Только звезды лишь блестят .

Мы идем толпою дружной, Завтра станет путь светлей Сразу будет очень нужно Провести учет лосей .

Нет воды, а ну и что же?

Воду можно заменить .

Водка тоже очень может Нашу жажду утолить .

Водку пьем мы из бокалов, Пьем из ведер и до дна, Пьем из горлышка бутылок, И довольны ей всегда .

Мы науку продвигаем, Терпим стужу, ветер, зной, Этих бед не замечаем, Биология с тобой .

— 168 — Если ты, биолог, значит Ты не должен унывать, Ты не должен ждать удачи, Должен сам её создать .

Должен быть всегда ты смелым, Встретив волка иль змею .

С ними действовать умело, Коль не хочешь быть в раю .

Должен жить ты в симбиозе, Дружбу делом укреплять .

При жаре и при морозе Симбионту помогать .

Но окончится дорога .

Мы идем еще быстрей .

Вот уже мы у порога Чтоб с утра тропить лосей .

КЛИЧ БАНЗАЙ, ВООП!

БАНЗАЙ, ВООП!

БАНЗАЙ, ВООП!

УРА-А-А!!!

–  –  –

Статьи о ППСе по материалам прессы — 170 — Дедушка юннатов А. Тараданкин (Советская Россия, 1960, № 290) «ППС». Эта три буквы мне не раз доводилось слышать в Центральном совете Всероссийского общества содействия охране природы и озеленению населенных пунктов. Называли их часто: заходил ли разговор об экскурсиях за город или Дне птиц, о делах юных натуралистов или научной дискуссии .

Что означают эти три буквы? Признаться, я думал, что это сокращенное название какой-то организации, принимающей живое участие в делах друзей природы .

Но моя просьба расшифровать буквы вызвала улыбку:

— «ППС» — это Петр Петрович Смолин, — объяснила Мария Захаровна Мирианошвили, заведующая методическим бюро. — Давно уже, лет тридцать, называют его так меж собой московские натуралисты. Это большой знаток и любитель природы .

— Где его можно повидать?

— Петр Петрович работает экскурсоводом в Дарвиновском музее.. Но там вы не сможете с ним побеседовать .

Попытайтесь поймать Смолина... — И она стала перечислять: — В Московском клубе туристов, в Зоопарке, на семинаре орнитологов, в МГУ, в Зоомузее, в Мытищинском лесопарке, на станции юных натуралистов, а скорее всего на его «вторниках».. .

Заметив мою растерянность, Мария Захаровна сжалилась и дала домашний телефон Смолина:

— Звоните ему с половины восьмого до восьми. Только в эти полчаса вы и застанете его .

На следующее утро состоялся телефонный разговор:

— Прошу извинения, но увидеться с вами я смогу только на следующей неделе. В среду днем выберу свободный час .

Не ожидая, встречи, я решил подробнее узнать об — 171 — этом человеке. Оказывается, Петр Петрович был делегатом Первого Всероссийского съезда по охране природы, который состоялся в 1930 году. Но общественная деятельность его началась значительно раньше .

В трудном девятнадцатом году в Московском зоопарке появился кружок юных натуралистов. Руководил им молодой орнитолог Петр Смолин. Детвора к нему валила валом: уж очень много интересного было в кружке. Вот тогда ребята и окрестили своего руководителя «ППС» .

Этот кружок был, по сути дела, родоначальником юннатского движения, которое приняло сейчас столь большие масштабы. Впоследствии с ребятами занимался профессор Петр Александрович Мантейфель, а Смолина назначили директором первой в стране школы юных натуралистов при детской биостанции в Сокольниках .

Московские натуралисты удивлялись, откуда у «ППСа» столько энергии. В течение дня он успевал побеседовать с ребятами в Зоопарке, пешком прийти в Сокольники, прочитать лекцию, встретиться с десятком людей. А в воскресенье — выходной день — Смолин, окруженный группой экскурсантов, обязательно выезжал за город — «поближе к природе» .

Сейчас Петру Петровичу шестьдесят четвертый год .

Но ничто не изменилось в его «уплотненном графике»

дня. Он весь в работе. Смысл ее благороден: отдать свои знания людям, и в первую очередь молодежи, научить их любить и понимать природу .

— В этом все дело, — говорит Смолин. — Без глубокого познания природы нельзя ее умело охранять .

...Наше первое знакомство с Петром Петровичем состоялось в Московском областном педагогическом институте. Оставалось всего несколько минут до начала заседания кружка юных биологов. Эти заседания натуралисты называют «смолинскими вторниками» .

Перед входом в аудиторию в кругу юношей и девушек стоял худощавый, небольшого роста человек. Ему задавали вопросы. Отвечал он легко, просто, с хорошей, — 17 — доброй улыбкой. Это и был Смолин .

— Заходите, друзья, пора, —посмотрев на часы, объявил он .

В зале собралось человек восемьдесят. Здесь были школьники старших классов, студенты. Они пришли сюда за знаниями .

На вторниках можно услышать лекции по микробиологии, ботанике, археологии, географии, зоологии .

Выступают участники научных экспедиций, путешественники, селекционеры, юннаты .

Среди лекторов — виднейшие ученые-биологи. Как откажешь — ведь это «смолинские вторники». Петр Петрович основал их десять лет назад — сегодня отмечается юбилей, и ни разу за все это время они не срывались. Есть, впрочем, еще одна причина, почему ученые не могут отказать. Многие из них начинали свою деятельность при участии Смолина .

И сейчас эти крупные специалисты не теряют связи со своим учителем, с ним консультируются, советуются, приглашают его на ученые заседания .

Много, очень много знает Петр Петрович.

Он рассказывает об экскурсиях и экспедициях, о повадках птиц и зверей, о том, какими новыми растениями пополнилась флора Подмосковья:

— Канадский мелколепестник?

Вы не слышали, как он к нам попал? О, это очень интересно.. .

И вдруг узнаешь историю о том, как двести лет назад из Канады во Францию привезли чучела американских птиц. Как одно чучело порвалось, и из него вывалились «летучки» мелколепестника, семена упали на землю, и растение пошло гулять по Европе. А потом забрело в Россию .

Вот почему так любят столичные туристы прогулки за город с Петром Петровичем. Сорвет он редкий цветок — и умолкнут попутчики, слушая замечательную историю. Крикнет в лесу птица — снова рассказ,. .

— 173 — Среди друзей природы о Смолине ходит много забавных рассказов. Вот один из них. Выпустили как-то новый учебник зоологии. Собрались на обсуждение .

Вдруг встает Смолин:

— В учебнике ошибка допущена. Взгляните на обложку. Белка на ней нарисована сумасшедшая .

И объяснил:

Ни одна нормальная белка шишку так в лапах не держит, а, как раз наоборот. Во-вторых, шишка эта пустая!

А значит, ее умная белка даже в лапы не возьмет. Нельзя для ребят учебники с глупыми картинками выпускать!

Обложку пришлось переделать .

...Если когда-нибудь вам приведется встретить поутру на вокзале пожилого человека в стареньком лыжном костюме, бодро вышагивающего впереди большой колонны туристов, смело становитесь в этот строй. Знайте, это смолинский выезд к природе. Вы получите истинное наслаждение от прогулки. Знакомые окрестности города покажутся вам еще красивее и дороже, потому что с вами будет «ППС» .

Главный хранитель Т. Громова (Комсомольская правда, 1967, 6 января) Когда он идет по лесу, кажется, все, что есть кругом, он сотворил, просто взял и вытряхнул из рукава своего немудреного ватника, улыбнулся добро и хитровато, потрогал смущенно свою белую бороду и сказал: живите, растите, радуйтесь. О птицах, зверье, растениях он знает все .

Имя этого человека — Петр Петрович Смолин .

«ППС», как любовно называют его представители, можно сказать, всех поколений советской биологической науки .

Его жизнь не укладывается в обычные рамки ученой карьеры, в рамки степеней и званий. Блестящий, энциклопедически образованный ученый, биолог широкого профиля, эволюционист, всесведущий орнитолог. Автор — 174 — многих оригинальных исследований о пушном зверье, птицах (его многолетний труд о диких пернатых Москвы уникален), парнокопытных, летучих мышах, по генетике — исследований, которые давно широко применяются в народном хозяйстве. Уже этого хватило бы не на одну человеческую жизнь, но собственная его жизнь вместила неизмеримо больше .

Старый шкаф, стекла которого заклеены зеленой бумагой, особенно оберегаем в старомодной комнате. Тут самое большое богатство Петра Петровича Смолина — работы его учеников. Он руководил их первыми робкими опытами. Сегодня они во многом определяют судьбу советской биологической науки, работают практически во всех ее отраслях. Вот что говорит о Петре Петровиче один из его воспитанников С.К.

Клумов:

«Если мне нужен совет, если я работаю над серьезной проблемой и захожу в тупик, я иду к Петру Петровичу .

И всегда получаю помощь. Он предельно бескорыстен, он питает нас всех идеями» .

Петр Петрович вот уже пятьдесят лет работает с юннатами. Одни вышли на орбиту большой науки, вторые — в пути, третьи делают свои первые шаги. У сегодняшних питомцев Смолина такая база, которой, пожалуй, нет ни у одного естественного факультета страны. В их распоряжении все биостанции страны .

Сегодня Петр Петрович Смолин — главный хранитель Дарвинского музея. С этим музеем и Московским зоопарком связана вся его жизнь .

В 1918 году сотрудник Наркомпроса Смолин участвует в подготовке декрета Советской власти о сохранении научных ценностей для народа. Он передает музею Дарвина редчайшие коллекции частных собраний. В сорок первом — он ополченец, идет защищать Москву, проходит через всю войну и снова возвращается в музей. Он знает каждый экспонат, а их тысячи, в уникальной мировой коллекции .

Если вы встретите когда-нибудь в подмосковном лесу — 175 — невысокого старика с седой бородой, живыми, хитроватыми глазами, окруженного толпой ребятишек, то знайте — это Петр Петрович Смолин. Ученый, учитель, человек редкого таланта и бескорыстия .

«ЖАВОРОНКИ ПОЮТ... В МУЗЕЕ»

А.Филатов (перевод статьи из журнала «Soviet Land» № 17, 1967) Увиденное мной было настолько неожиданным, что я даже забыл о цели моего визита в Дарвиновский музей .

На шкафу в левом части зала находилась большая клетка с серой галкой. Птица вспрыгнула на толстую перекладину. Затем она проскакала своей характерной походкой по полу клетки, проверяя клювом прочность металлических прутьев и поднимая шум голубым пластмассовым мячом .

Внезапно откуда-то из глубины зала сверху раздалось чистое пение жаворонка. Он распевал в тишине музея с таким вдохновением, как будто под ним был не обычный пол учреждения, а расстилался зеленый ковер ржаного поля, согретого весенним солнцем. Песня одного жаворонка была подхвачена другим .

Петр Смолин, главный хранитель Дарвиновского музея безмолвствовал, пока мы слушали жаворонков .

«Вы только представьте себе, экзаменатор спрашивает студентку — как дышит муха?» — сказал он, стараясь сдержать смех .

«А она отвечает — ртом и отчасти также носом» .

«Другая студентка-первокурсница всерьез утверждала, что муха ходит на двух ногах. К счастью, такие ответы редки. Однако, как единичные случаи, они встречаются. Считается большим грехом для студента быть незнакомым с литературой. Но, когда у него отсутствуют элементарные биологические знания, в этом не видят ничего необычного. На ваш вопрос о целях, преследуемых Дарвиновским музеем, и о нашей работе можно ответить — 176 — следующим образом: способствовать исчезновению анекдотических представлений о «мухе на двух ногах». Мы располагаем всеми возможностями для достижения этой цели» .

Несколько позже я смог оценить эти возможности, когда главный хранитель провел меня через владения его Дворца Естественных Наук .

В течение пятидесяти лет своей работы в Музее Смолин досконально изучил Музей и может говорить о каждом экспонате часами, хотя их насчитывается здесь более

70 000. Смолин-биолог, обладающий прекрасным знанием биологии и всех ее родственных ветвей: ботаники, зоологии, науки о разведении пушных зверей, организации музейного дела, организации зоопарков, исследовательских и экспедиционных работ и т.д .

Смолин, ведущий советский орнитолог, человек, который без какого-либо преувеличения знает птиц всего мира, ни в малейшей степени не может считаться «книжным червем». Он прежде всего — страстный пропагандист науки, неимоверный жизнелюб. Он — воспитатель молодежи. У Смолина сотни последователей, среди которых более дюжины крупных ученых .

Кружок юных биологов действует в Дарвиновском Музее более 17 лет. В нем состоят около ста молодых людей. Все они работают под руководством Смолина .

«Это молодые люди со склонностями к биологии» — замечает Смолин. «Девизом нашего кружка служат слова К. Тимирязева, великого русского натуралиста: «Немного обо всем и все о немногом». Что под этим подразумевается? Каждую весну Биологический факультет Московского университета организует олимпиады для школьников по десяти подразделениям зоологии и ботаники. В нашем кружке в течение всего года мы ведем работу по разным вопросам биологии. Эти занятия готовят молодежь к олимпиаде, которая представляет собой как бы кульминационную точку деятельности кружка. Таким образом, мы проводим в жизнь первую часть формулы — «все о немногом». В области зоологии, например, наши занятия охватывают общепринятые подразделения — млекопитающих, птиц, рыб, насекомых и других беспозвоночных .

Кружковцы получают необходимый минимум знаний по всем этим группам животных .

«Что же касается второй половины формулы», — продолжает Смолин — «члены кружка выезжают каждое лето для практической работы в колхозы, совхозы и на биологические станции, где они получают возможность «изучить все о немногом». Таким образом, летняя работа сообщает глубину знаниям, приобретенным ранее членами кружка, тогда как зимой эти знания расширяются» .

Контакты, установленные молодежью со Смолиным, представляют как бы экспериментальную школу. Каждое воскресенье юные биологи со своим учителем едут за город — в лес, на поля, к озерам. Перед ними раскрывается широкий мир природы с бесчисленными замечательными тайнами .

Станция Крюково располагаемся от Москвы на расстоянии менее 40 километров. Некогда вблизи этой станции героические защитники Москвы вели ожесточенные бои с нацистскими ордами. Всегда будет напоминать народу об этих событиях обелиск в центре Крюково. И воспитанники Смолина также помнят это, но кружковская молодежь знает также и о других вещах, например, о том, что в настоящее время близ Крюково водится 74 вида птиц. Во время одной из таких экскурсий молодые люди обнаружили тех самых жаворонков, которые сейчас избрали музей своим жилищем. Я уверен, что далеко не каждый знает, что «голос» обыкновенной жабы напоминает тонкое пение птиц, однако ученикам Смолина это давно известно .

По мнению этих молодых людей, нет никого, кто знал бы такое множество интересных и в то же время очень серьезных историй о животных, как Смолин. Вот, например, одна из таких историй, о буденновском медведе .

«В годы Гражданской войны в Первой Конной армии, — 178 — которой командовал Семен Буденный, жил медвежонок, баловень конармейцев. Каждый из них кормил и ласкал его. Животное привыкло к людям. Медвежонок передвигался с армией и стал совершенно ручным. Постепенно он рос. Не было случая, чтобы медведь оставался позади во время сражений. Однажды часть отступила, и медведь долго бродил в одиночестве. Некому было дать ему напиться. Когда жажда у него стала сильной, он вышел на дорогу, взял в плен прохожего и потащил его к колодцу .

«Как мне здесь поблизости напиться?» Когда узнали о таких выходках медведя, ему повесили на шею дощечку с надписью: «Не бойтесь, медведь ручной. Делайте все, что он просит» .

Когда медведь вырос, его доставили в Московский Зоопарк. В это время я там работал. У медведя в Зоопарке произошло много разных инцидентов, в том числе и лично со мной. Как-то медведь воспылал нежностью к моему шарфу, захватил его своими когтистыми лапами и чуть не задушил меня. Освободиться из его объятий оказалось очень трудно» .

Дарвиновский музей, важный государственный культурно-воспитательный институт, обладает огромной и часто уникальной коллекцией, освещающей проблемы изменчивости пушных зверей, отечественных и экзотических животных. В нем сосредоточены материалы по истории эволюционного учения и лучшие образцы анималистических картин и скульптур .

Музей открыт для публики. Совместно с Александром Котсом, основателем Музея, Смолин провел большую работу по сохранению и централизации наиболее ценных частных коллекций непосредственно после Октябрьской Революции. Сейчас в Дарвиновском музее находятся уникальные и лучшие в мире коллекции по классической генетике, не менее уникальная библиотека и лучшие в Европе орнитологическая и энтомологическая коллекции .

Как бы подтверждая эти слова, Смолин продемонстрировал мне коллекцию «райских птиц». Действительно, если бы существовал рай, эти фантастические птицы с их чрезвычайно красочным оперением несомненно должны были бы там обитать. Однако мне пришлось увидеть нечто еще более изумительное. Смолин включил юпитер и подошел к витрине, которая все время оставалась закрытой. Там была замечательная коллекция колибри .

Оперение колибри обычно сравнивают с экзотическими цветами. Но то, что я увидел, было похоже на драгоценные камни. Как и у самоцветов, перья этих птиц отражали гамму оттенков изумруда — небесно лазурные и багровофиолетовые тона. Я был просто очарован. Смолин с доброй улыбкой волшебника, доставляющего удовольствие, как себе, так и другим, просто взглянул на меня .

Таким я всегда теперь помню главного хранителя Дарвиновского музея .

Природа и дети К. Кожевникова (Комсомольская правда, 1968, №50, 29 февраля) Географам у нас трудно. Каждый год — новый поселок или новый город. Значит, снова перекраивай карту .

Вот и таежная глушь перерезана дорогами, наполнена грохотом машин, и на заброшенных островах строятся все те же знакомые нам по московским окраинам малогабаритные дома. Вчерашние жители глухомани становятся горожанами .

На земле все больше строений, они теснят леса, степи. И все это так же естественно, как снега зимой, как теплые летние дождики, как осеннее ненастье .

Но дело сейчас не в этом. Мы должны быть бдительны по отношению... к самим себе .

Природа — не просто здоровье людей, отдохновение души, гуманистическое начало жизни, это и сама жизнь, суровый вопрос нашего существования на планете. Должны прийти уже не просто любители природы, но и люди, — 180 — знающие ее законы, которые будут настойчиво прорубать твердь сложной науки — биологии .

Биология — тоже призвание. Как страсть летать, строить корабли, сочинять музыку. У одних она просыпается рано, у других поздно. Одни проносят ее через всю жизнь, у других она гаснет еще в детские годы. Кто скажет, сколько талантливых естествоиспытателей занимаются совсем другим делом, не подозревая, что в них теплится искра, которой, увы, уже не разгореться в яркое пламя?

Как разглядеть эту искру, раздуть ее? Как вообще выявлять и воспитывать будущих биологов и природоведов?

Так, как воспитывают, например, юных художников, музыкантов, математиков .

Природа и дети... Именно сейчас важно это соседство, это содружество, важно для настоящего, для будущего .

Я познакомилась с человеком, обладающим удивительным даром завораживать ребят природой. Мы встретились с ним в Дарвиновском музее, уголке, совершенно необычном для большого города. Здесь чучела слона, жирафы, зебры, австралийского утконоса, гориллы, наших сибирских соболей и много разных разностей. Птичий зал горит радугой. Пернатые со всех континентов. В шкафах уже какой десяток лет драгоценными каменьями переливаются крохотные колибри .

Все эти сокровища мне показывал главный хранитель музея Петр Петрович Смолин. Высвечивал переносной лампочкой крошек-колибри, и, когда они вспыхивала под лучами розовым, зеленым, голубым оперением, я невольно ахала от неожиданности, а он радовался, как мальчишка. Ему более семидесяти. А он бегал со мной по музею, словно школьник, и курточка на нем такая, какие носят подростки. Иногда мне казалось, что это и в самом деле паренек, приклеивший себе на потеху белую бороду .

Прошло первое ослепление яркостью колибри. И все оказалось сложнее, суровее, будничнее. В наших лесах водятся не экзотические птички, а весьма скромные пернатые. Детей же, оказывается, можно увлечь и такими непоэтическими тварями, как лягушки, летучие мыши.. .

И занимается этим Петр Петрович уже лет сорок .

Рядом с музейной работой все время соседствует в его жизни кружок юннатов. Не какой-то там заурядный кружок, а особый, смолинский. Бывшие его питомцы — ботаники, орнитологи, океанологи, генетики, биохимики.. .

Кандидаты, доктора наук, преподаватели биологии, путешественники — охотники за растениями, бабочками.. .

Частенько собираются эти люди с учеными званиями и без оных, седовласые, середнячки, молодые, совсем юные школяры, целуются с Петром Петровичем, которого зовут в своем кругу — ППС, делятся новостями .

Этот холодный и мрачный по вечерам музейный зал со зверьем, скалящим из-за стеклянных витрин свирепые зубы, превращается в своеобразный клуб, где встретились люди, объединенные одним делом, одними интересами, наконец, одним человеком. Как знать, если бы не Петр Петрович, все ли они пошли бы в биологию?

А он так и сияет своей улыбкой. Я вижу, что это то полное человеческое счастье, ради которого стоит жить на свете. И я начинаю завидовать всем им, потому что никогда не бродила с ППСом, как все они, по лесам, по долам, не слушала его рассказов о птицах, о травах, о мире, нас окружающем, который так хитро и надежно охраняет свои тайны .

Петр Петрович снует меж всеми и чаще других задает такой вопрос:

— Сколько твоему сыну (или дочери)? Уже девять?

Пора, пора, мой друг, приводи ко мне, а то опоздаешь.. .

Вот так и собирает он вокруг себя ребятишек, открывает им чудеса, а они рядом — протяни лишь руку, да только не каждому доступны .

Большую часть своей жизни этот человек прожил в центре Москвы, в большом каменном доме с мрачным двором. Но эта квартира, заставленная книгами, всегда была чем-то вроде бивуака для бродяги-натуралиста. Он — 18 — только отдыхал в ней после путешествий или готовился к новым. До сих пор почти каждое воскресенье (только чрезвычайное дело может помешать этому) ходит он по окрестностям Москвы. Километров двадцать — двадцать пять для него пока еще сущие пустяки .

Как и с чего все началось?

То были годы, когда народ получил в свои руки из частных владений несметнейшие природные богатства, которыми необходимо было распорядиться разумно, использовать себе во благо. Сделать это могли люди, наделенные не только любовью к природе, но и точными знаниями о ней. Вот почему в первые же годы власти Советов началась великая тяга людей к природоведению. Среди молодежи она вылилась в особое движение — юннатов .

Юные натуралисты. Если перелистать подшивки газет тех лет, то, пожалуй, не найти и дня, чтобы печать не сообщала о них. Юннатство, как движение общественное, поднялось до значения государственной необходимости, и у истоков его стоял один из зачинателей Петр Петрович Смолин .

Людей, много знающих людей — вот чего требовала жизнь в первую очередь. При Московском зоопарке родился первый кружок юннатов. Одним из его руководителей был Смолин. И это была такая сила, которая не отпустила его на всю жизнь, сделала, собственно, эту жизнь такой, какая она есть .

Потом Сокольническая станция юных натуралистов — уже настоящая школа по подготовке будущих студентов-естественников. Это было удивительное содружество ребят и их руководителей. Была коммуна, общая денежная копилка, общежитие. Самоуправление. Полная самостоятельность юннатов Полное доверие им. Здесьто и родилась «метода» Петра Петровича. Вовсе не случайно, что родилась она именно тогда, в двадцатые годы, годы революционного подъема, уважения к человеческой личности .

Когда я была недавно на занятиях нынешнего кружка, меня, признаться, несколько удивило одно обстоятельство. Старательные пятиклассники делали свои доклады о короедах и разных других жучках, старшие же ребята шумели на задних скамьях, занимались своими делами .

А что же Петр Петрович? Он будто и не замечал всего этого. Иногда только скосит глаз в их сторону — те ненадолго приутихнут .

— Ну как? — спросил он меня после занятий .

Я пожаловалась, что трудно было слушать. Петр Петрович рассмеялся:

— Что, дисциплинки не хватает?.. Так ведь тут не класс, а кружок. Они в классе сыты по горло и зубрежкой, и дисциплиной. А творчество требует свободы действий .

Какая же будет свобода, если начнутся окрики: это нельзя, то воспрещается. Творчество всегда дается человеку яркому, не обструганному по шаблону. Был у меня шалопай один. Все думал: может, выгнать? Не выгнал. Сейчас он руководит высокогорной биостанцией на Тянь-Шане.. .

Да, с ними трудно. Чтобы их заинтересовать и при этом не подавлять индивидуальность, тут уж надо выкладываться.. .

И он выкладывался, отдавал все, что знал, что имел, был для ребят не строгим наставником, а просто старшим товарищем, легким на подъем, неприхотливым к обстановке.. .

Тот первый период юннатского движения, когда оно охватило страну, был очень плодотворным. Юные натуралисты не только учились любить и понимать природу, они были рядом с учеными, стояли близко ко многим открытиям, поистине удивительным. У меня нет возможности сейчас составить каталог их — он был бы очень велик .

Только ради иллюстрации назову одну из серьезных работ, которая велась в Московском зоопарке Петром Александровичем Мантейфелем, Смолиным и другими .

Ученые бились над одной труднейшей проблемой:

как одомашнить самого ценного пушного зверька, который живет только в сибирских лесах и удивляет всех — 184 — на международных аукционах своим великолепным мехом, — пугливого соболя? Еще до революции купцы Нижегородской ярмарки заговорили о запрете охоты на дикого соболя — зверька нещадно истребляли. Уральские промышленники получили когда-то приплод соболей в неволе и хвастались удачей. Но потом оказалось, что просто самку поймали беременной. Уже много позже стало ясно — она носит в себе плод... девять месяцев. Мудрая природа затормаживает естественный процесс в зависимости от проблемы питания детенышей .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ САРАТОВСКОЙ ОБЛАСТИ ГОСУДАРСТВЕННОЕ АВТОНОМНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "САРАТОВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ ИНСТИТУТ РАЗВИТИЯ ОБРАЗОВАНИЯ" Н.Г. Каргина, И.Н. Жирова, С.В. Домникова ЭФФЕКТИВНЫЕ ПРАКТИКИ ЛЕТНЕГО ОЗДОРОВИТЕЛЬНОГО ОТДЫХА ДЕТЕЙ (ДИССЕМИНАЦИЯ ОПЫТА ОРГАНИЗАЦИЙ И УЧРЕЖДЕНИЙ, ОСУЩЕСТВ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Алтайский государственный гуманитарно-педагогический университет имени В.М. Шукшина" (АГГПУ им. В.М. Шукшина) Факультет математики и естественных наук Кафедра ма...»

«Сборник текстов Тексты для анализа на занятиях элективного курса "Комплексный анализ текста" 9 класс Составитель Бражникова Е.В.Источники: 1. Комплексный анализ текста. Рабочие тетради. 5-9 класс/ А.Б.Малюшкин М.: ТЦ Сфера, 2010;2. Русский язык. Комплексный анализ текста / С.В. Сергушева СПб.: Литера, 2005, 3....»

«Краевое государственное бюджетное учреждение для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, оказывающее социальные услуги, "Среднесибирский центр помощи детям, оставшимся без попечения родителей"УТВЕРЖДЕН: ПР...»

«Индивидуальный предприниматель Максимова Елена Анатольевна Языковой центр "Language Centre for Individuals" дополнительного образования для детей и взрослых СОГЛАСОВАНО: УТВЕРЖДАЮ: от№ Директор _Е.А.Максимова ""20г. Образовательна...»

«П О Л О Ж Е Н И Е о международном КОНКУРСЕ социально значимых плакатов 2018 года "ЛЮБЛЮ тебя, мой КРАЙ РОДНОЙ!"Учредители конкурса: НГДЮОО "Солярис", МБОУ ДОД ДДТ "Кировский", МБУ МЦ им. А. П. Чехова, ФГБОУ ВО "Новосибирский государственный педагогический унив...»

«ОБЗОРЫ ЛИТЕРАТУРЫ © Нетребенко О.К., 2007 О.К. Нетребенко ВЛИЯНИЕ ПИТАНИЯ НА РАЗВИТИЕ МОЗГА ГОУ ВПО "РГМУ Росздрава", Москва В последние годы появилось много новых ис ми истощающими заболеваниями. Для общей сле...»

«Департамент Смоленской области по образованию и науке Государственное автономное учреждение дополнительного профессионального образования "Смоленский областной институт развития образования" СИСТЕМА РАБОТЫ ПО ПОДГОТОВКЕ ПРИВЛЕЧЁННЫХ ВОЛОНТЁРОВ ДЛЯ ПРОВЕДЕНИЯ КРУЖКОВОЙ РАБОТЫ С ДЕТЬМИ Методические рекомендации Смоленск УДК 371.83 ББ...»

«ПЛАН РАБОТЫ КОМИТЕТА ПО ОБРАЗОВАНИЮ и ИНФОРМАЦИОННО-МЕТОДИЧЕСКОГО ЦЕНТРА С 12.02. ПО 17.02.2018 г. Мероприятие Время Место Ответственный ПОНЕДЕЛЬНИК, 12.02 . ДОУ-6 Васильева Л.К. Открытый методический день для педагогов ДОО...»

«МУНИЦИПАЛЬНО АВТОНОМНОЕ ДОШКОЛЬНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ДЕТСКИЙ САД КОМБИНИРОВАННОГО ВИДА "НЕПОСЕДЫ" Принято Утверждаю на педагогическом совете Заведующий №1 МАДОУ детского...»

«Министерство науки и высшего образования Российской Федерации ФГБОУ ВО "Уральский государственный педагогический университет" Кафедра общей психологии и конфликтологии "ОСОБЕННОСТИ РОЛЕВЫХ УСТАНОВОК У СУПРУГОВ С РАЗЛИЧНЫМ СТАЖЕМ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ" Направление "37.04.01 – Психология" Магистерская программа...»

«УДК 376.24-053.2:796.012.1 Пашкова М. а., студентспециалист Тимофеева и. в., канд. пед. наук, доц. 1 раЗвиТие двиГаТелЬНЫХ НавЫков У деТеЙ с сиНдроМоМ даУНа На ЗаНЯТиЯХ По адаПТивНоМУ ФиЗиЧескоМУ восПиТаНиЮ Ежегодно в Екатеринбурге и Свердловской области рождаются...»

«Планшеты Samsung T355 Galaxy Tab А 8.0 LTE 16GB Smoky Titanium, T355 Galaxy Tab А 8.0 LTE 16GB White: Инструкция пользователя SM-T355 Руководство пользователя Russian . 03/2015. Rev.1.0...»

«Анализ работы учителей начальной школы МБОУ лицея "РИТМ" за 2014-2015 учебный год. В 2014 – 2015 учебном году коллектив учителей начальных классов работал над реализацией программы "Наша новая школа", решая ее стратегическую цель "Совершенствование о...»

«1 ’'; в М § Ж Ш ' ЕПАШАЛЬНЫЯ В'ВДОМООТИ. m " S s r sУцусоИ r B S s s Coiiiiipin. ietl ceptr|iuiik C iic| jK. l. ier.M uM годъ xii. 15 сентября 1891 года, отдъ лъ. оф фищ альны й I. РАСП0РЯЖЕН1Я ВЫ СШ АГО НАЧАЛЬСТВА. Объ открыты новаго прихода. Ои1 едЬлеи1 иъ Свят1;йшаго lIji...»

«ВОПРОСЫ ПО СТАТИСТИЧЕСКОЙ ФИЗИКЕ НА ФПФЭ А.А. ПУХОВ A. Экзаменационные задачи Вычислите величину магнитокалорического эффекта T / S при адиабатическом размагничивании парамагнетика с магнитной восприимчивостью A / T и тепло...»

«УДК 81 + 81’37 С. А. Попова Новосибирский государственный педагогический университет Образная и сценарная составляющие ментальной структуры "смех" в русской языковой картине мира Формулируются основные когн...»

«СОДЕРЖАНИЕ И ФУНКЦИИ ТЕКСТОВ ДЛЯ ЧТЕНИЯ В ШКОЛЬНЫХ УЧЕБНИКАХ ПО ИНОСТРАННЫМ ЯЗЫКАМ: ЛИНГВОДИДАКТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Редько Валерий Григориевич, заведующий отделом обучения иностранным языкам Института педагогики Национальной академии педагогических наук Украины, кандидат педагогических наук, доцент, с...»

«1 МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Алтайский государственный гуманитарнопедагогический университет имени В.М. Шукшина" (АГГПУ им. В.М. Шукшина) Институт педагогики и психологии Кафедра педагогики и...»

«которые изучают русский язык именно в стенах Литовской военной академии имени генерала Йонаса Жямайтиса, где была издана эта учебная книга. Но об этом ничего не сказано в предис...»

«ООО "Митра Групп"; Юр. Адрес: 129128, г. Москва, пр-д Кадомцева, д. 15, пом. III, ком. 18А; Факт. адрес: г. Москва, ул. Ленинская слобода, д.19, БЦ "Омега Плаза", ОЦ "Деловой", оф. 411; ОГРН: 1147746547673; ИНН: 7716775139; КПП: 771601001; Банк: Московский банк ОАО "Сбербанк России"; р/с: 40702810738000069116; к/с: 30101810400...»

«О награждении работников различных отраслей Президиум Государственного Совета Республики Крым п о с т а н о в л я е т: 1. За весомый личный вклад в становление и развитие Республики Крым, многолетний добросовестный труд, высокий профессионализм и в связи с Днем Государственного герба и Государственного флага Респ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ "Уральский государственный педагогический университет" Институт психологии Кафедра психологии образования Оптимизация детско-родительских отношений Выпускная квалификационная работ...»

«Логопедическая работа по преодолению аграмматизма в синтаксических конструкциях у младших школьников Н.Н.Балъ, старший преподаватель кафедры логопедии БГПУ им. Максима Танка Ф ормирование грамматического строя речи младших школьников с общим недоразвитием речи У (...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.