WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 | 3 |

«Книга о том, как отстоять свое желание сделать творчество профессией и научиться жить на вдохновении, не оборвав Музе крылья Моей маме — за то, что она всегда штопала ...»

-- [ Страница 1 ] --

Яна Франк

Муза, где твои крылья?

Книга о том, как отстоять свое желание сделать творчество профессией

и научиться жить на вдохновении, не оборвав Музе крылья

Моей маме — за то, что она всегда штопала крылья моей Музе!

Книжное будущее наступило

Наверняка, дорогие читатели, всех вас воспитывали как меня: с идеей, что книги нужно беречь, что каждая книга —

драгоценность. Они — что-то волшебное. Дверь в другие миры, путь к знаниям. Многие еще помнят рассказы бабушек и

дедушек о голодных временах. Когда учебниками пользовались по очереди, сдувая пылинки. Все мое детство я была окружена книгами. И примерами, как с ними нужно обращаться. И легендами о варварах, посмевших загнуть в книге уголок страницы или — не дай бог — подчеркнуть какую-то интересную мысль прямо в тексте!

Когда я переехала жить в Германию, я долго не могла привыкнуть к тому, что здесь с книгами обращаются иначе. Мои друзьяакадемики, у которых дома стояли на полках старинные издания, четко разделяли антикварные шедевры и книги для работы .

Последние покупались по возможности подержанными, в них писали, приклеивали на половину страниц разноцветные закладки .

В ответ на мои изумленные возгласы они пожимали плечами: «Это же рабочая книга! Чем больше я с ней работаю, тем лучше она становится! Вот смотри — в следующий раз я возьму ее с полки и уже легко найду, что мне там так нравилось, ради чего я вообще снова в нее полез. Вот все мои закладки, вот тут уже подчеркнуто, что в этой главе хотелось запомнить. Я в книге обжился, потом я буду в ней жить!»

Еще больше меня шокировали современные художники, превращавшие старые книги в коллажи и скульптуры. И это касалось не только книг: меня так же коробило от исцарапанных и залитых краской виниловых пластинок, превращенных в арт-объекты старых музыкальных инструментов. Все это были вещи, с которых нас учили сдувать пылинки. А теперь?

Но времена меняются. Сегодня читателей учат: не человек должен служить книге, а книга — человеку. Делайте что вам удобно, она создана для того, чтобы принести пользу вам! Сначала читателя аккуратно подводили к идее, что «работу с книгой» можно понимать по-всякому. Что каждая книга — в душе немножко тетрадь, записная книжка, задачник. В веселых и задорных книгах по психологии начали встречаться духовные упражнения вроде: «Дайте вашему другу порисовать на этой страничке, или сделать с ней что угодно! Постарайтесь не смотреть, что он делает, и не нервничать!»

Сейчас большинство книг кричат: «Я вообще не книга», «Сбрось меня с пятого этажа!», «Выдерни из меня страничку, сверни ее в кулек и попей из него воды!» Зачем это делается? Чтобы читатель преодолел, наконец, все, что его блокирует, и просто сделал как ему удобно. В то время как мир покоряют электронные книги, хвалясь своей интерактивностью, бумажные книги обгоняют их и в этом! Не во всякой электронной книге легко найти понравившееся место. Мало где можно сделать закладки, да еще назвав и описав их по желанию. Сколько раз мы прокручивали бесконечный белый лист вверх и вниз в поисках того самого места? Или листали электронные странички, пытаясь опознать нужное по миниатюрным изображениям-превью .

В бумажную книгу можно сунуть пятерню и заглядывать в несколько мест по очереди. В нее можно натолкать закладок, написав на них нужное. Можно, если хочется, приклеить к началам разделов «ушки», раскрасить их в разные цвета. Прямо в тексте обвести строчку, чтобы потом видеть ее издалека. Можно писать дополнения на полях, рисовать, загибать страницы! И пусть такая книга перестает быть «просто книгой» — считайте, что она превращается во что-то гораздо более интересное и драгоценное: в рабочий инструмент. Ваш. Приспособленный к вашим личным пожеланиям .





Со временем я привыкла к такому обращению с книгами и много лет пытаюсь приучить своих читателей в России к тому, что «рабочая книга» — это другое. И очень интересное и удобное. Мне всегда очень приятно смотреть на мои книги, которые стали «вашими». Исписанные и изрисованные, затрепанные, набитые закладками — эти книги показывают, что в них жили. Здесь кто-то работал — над своими планами и проектами или, может быть, над собой. Здесь кто-то расположился как дома .

Устроился поудобнее, чтобы задержаться надолго. Здесь кому-то было хорошо и интересно .

Эта книга — тоже интерактивная, полная заданий, возможностей написать, вырезать, приклеить, «наглядно подумать» о прочитанном. Некоторые вещи лучше перерабатываются, если попытаться после прочтения записать свои мысли, ответить себе на конкретные вопросы, привести собственный пример. Ведь по большому счету все это пишется для того, чтобы каждый разобрался в себе. А это требует активных действий .

Я очень надеюсь, что мои опытные читатели, а также новички будут смело кромсать эту книгу, подстраивая все под себя!

Предлагаю для начала разрезать несколько следующих страниц на закладки. Они пригодятся в процессе прочтения, и на них можно делать заметки. Приготовьте карандаш или ручку — в этой книге придется рисовать и писать. И, пожалуйста, делайте заметки на полях, подчеркивайте интересное, загибайте уголки страниц. Начните жить полной жизнью, не оглядываясь на старые предрассудки, прямо на этом месте!

Про радость бытия Мне очень часто пишут люди, у которых все есть, все получилось, все состоялось: детишки растут и радуют, с работой все хорошо, компания любимая, денег куча, дом красивый, дома любящая жена. Полная чаша. «Я не вижу никакого смысла ни в чем», «Ничто не важно», «Ничто меня не радует», «Я не знаю, зачем я тут» .

Убедить их очень трудно, никакие аргументы не помогают. Говорить, что они живут для детей? Они для них уже все сделали .

Дети будут обеспечены всю жизнь, в них уже вложили что могли, они смогут жить, учиться и работать где им захочется .

— Да, — говорят они, — если я завтра умру, мои дети поплачут, им будет грустно. Но потом жизнь продолжится, все будет так же, ничего без меня не развалится и не рухнет .

То же самое они ответят про жену, про бизнес, про дом. Ничего им не хочется, ничего не вдохновляет. Их проблема в том, что ничто их тут не держит, ничто не является веским аргументом, чтобы сказать, что «ради этого стоит жить» или «ради этого я должен задержаться здесь подольше». Никто ничего не должен и никому не нужен, если вдуматься, и это отбивает у них всякую мотивацию .

Я всегда была в растерянности, когда ко мне обращались с такими мыслями .

Я не знаю, что сказать таким людям. Я могу предлагать им то и это, пытаться убедить, что то или иное дело имеет смысл. Но ведь все мы мыслящие люди, и мы все понимаем. Любой смысл жизни можно расформировать и опровергнуть за десять секунд. Если вдуматься, все наши смыслы жизни выдуманные, за уши притянутые, и выглядят убедительно только в наших головах. Потому что мы как-то искусно обманываем сами себя, что-то внутри нас обманывает наш трезвый ум, и нам кажется, что это важно. Когда мы теряем этот «самообман», мы проваливаемся в ту самую черную дыру, в которой все кажется пустым и пресным. И тогда, кажется, ничто больше не может нас спасти. И ничто нас тут не держит .

Я также разговаривала с людьми, которые прошли через все это и выбрались. Они рассказывали, как с ними разговаривали психологи, психиатры или священники. Я думала: может быть, у них есть какой-то чудесный рецепт, ведь это их профессия — помогать людям в такой ситуации? Какой аргумент они приводят, когда никакие аргументы уже не действуют?

Чудодейственного рецепта не нашлось. Как последние аргументы против добровольного ухода из жизни они предлагали:

«Родные и близкие очень расстроятся, если он покончит с собой, и будут всю жизнь винить в этом себя. Они не поймут причину, будут вечно ее искать. Дети получат психическую травму» .

Тем, у кого нет родных и близких, предлагали еще более абстрактные аргументы вроде «Не зря ведь самоубийство считается страшным грехом и ведет человека прямой дорогой в ад!» .

Мало кто представляет себе этот ад, но многие соглашаются, что что-то в этом есть. Зачем-то мы родились на свет, даже если не совсем понимаем, зачем. И вообще-то мы должны продолжать, сколько нам положено, и бороться, в конце концов — пытаться понять, в чем смысл, если мы его не видим .

А потом, после того как главный вопрос выяснен и пациент обреченно «решает остаться» (и еще неизвестно, надолго ли его хватит), ему начинают выдавать банальные рецепты:

— Постарайтесь каждый день делать себе хоть что-то хорошее. Пусть мелочь. Заварите вкусный чай. Съешьте что-то вкусное .

— Ищите, что вам доставляет удовольствие. Что бы это ни было .

— Гуляйте, смотрите по сторонам, путешествуйте, пытайтесь обратить внимание на что-нибудь, что вас заворожит .

— Пытайтесь вспомнить, чего вам когда-то очень хотелось. Чего вам хотелось в детстве? О чем вы мечтали? Может быть, вам чего-то не разрешили, а вы хотели? Может быть, вы сами себе не разрешили, потому что это казалось нелепым? Постарайтесь захотеть чего-нибудь! А если не можете — постарайтесь вспомнить что-то, чего хотели раньше, и захотеть снова .

— Посмотрите, чего хотят другие. Обращайте внимание на нелепые и странные, смешные желания. Вам не хочется того же?

— Вспоминайте, что доставляло вам удовольствие. Наблюдайте за собой — что вам доставляет удовольствие сейчас? Годится что угодно! Каким бы нелепым оно ни казалось. Если оно доставляет вам удовольствие — делайте это!

— Радуйте себя! Вспоминайте, чему вы радовались .

— Радуйте других. Вам нравится радовать других?

Куда подталкивают человека всеми этими советами? Порадуй себя хоть чем-нибудь, съешь вкусного, помаши руками, вдруг захочется движения, почувствуй себя хорошо, испытай положительную эмоцию. Человека учат искать то, что вызовет в нем выброс эндорфинов. Вызовет чувство радости. Какой-то отголосок вдохновения. Человека учат, что надо искать и вернуть себе радость бытия .

Иной раз мне это кажется забавным. Пока мы крутимся, вертимся и живем как можем, нам говорят одни и те же поучительные фразы: «Ты взрослый человек. Ты должен приносить пользу. Пора становиться взрослым, брать на себя ответственность .

Отвечать за свои слова и поступки. Делать то, что полезно и важно, а не то, что доставляет удовольствие. Мы уже не дети. Это дети могут быть беспечными, порхать и веселиться. Взрослый человек не может только гоняться за удовольствиями» .

Радость бытия — не то, за чем стоит охотиться. Это считается инфантильным, эгоистичным и непродуктивным. Нехорошо вечно искать удовольствий. Нас призывают хотеть других вещей .

А когда радость от жизни вдруг пропадает, вместе с желанием гулять и веселиться и вместе со всеми желаниями вообще, тогда начинаются годы психотерапии. Годы испытаний для всех родных и близких. Годы, в которые разрушаются семьи, здоровье и бизнесы. Но тут уже не до денег и прочих потерь, тут нужно бросать все и класть все силы на то, чтобы к человеку вернулось желание жить. Потому что иначе он просто повесится .

Почему человека начинают поощрять в том, чтобы он учился хорошо и весело жить себе на радость, только когда он перестает хотеть жить вообще?

А в «мирные времена» очень мало кто признает важность таких непонятных вещей, как вдохновение, страсть, одержимость идеями и планами, огонь в груди и блеск в глазах. Даже тем, кто осознает необходимость таких вещей, чувствует, что для него важно творчество и вдохновение, часто очень трудно отвоевать свою точку зрения. Добиться серьезного отношения к себе и своим чувствам и мыслям. И найти силы и время, чтобы заниматься приятными мелочами, хоть иногда. Что же говорить о людях, которые, покопавшись в себе, понимают, что мечта у них гораздо более смелая и масштабная?

А у меня все гораздо серьезнее!

Очень хорошо, когда, покопавшись в проблемах, все приходят к выводу, что для счастья достаточно простых и небольших изменений в жизни: немножко заняться собой, делать для себя какие-то мелочи, время от времени рисовать, путешествовать и посещать выставки. А что делать, если выясняется, что человек грезит творческой профессией? Не приятным редким развлечением в статусе хобби, а большой и серьезной мечтой?

Казалось бы, если это так серьезно — в чем проблема? В конце концов, творческая профессия — такая же, как все остальные .

Испокон веков существуют пути становления для профессиональных художников, музыкантов, писателей .

Для них есть училища, вузы и частные академии. Среди них есть признанные мастера и гуру. Рынок и профессиональные круги. И что мешало окунуться во все это и жить этим? Но почему-то для многих именно творчество никак не ассоциируется с работой. Скорее — с неуправляемыми процессами и состояниями или с удовольствием и развлечениями. Равно как и с ответственностью, деньгами, бизнесом, уверенностью в завтрашнем дне. Подходящим путем для главы семьи или серьезного человека. Чем-то, на что можно рискнуть потратить полжизни .

И что делать, если не хватило смелости и целеустремленности, чтобы пойти этим путем «вовремя»? В то время как некоторые таки пошли в эти самые училища, университеты искусств и галереи, другие пытались закрывать глаза на правду, выполняли пожелания родителей и тратили годы на совсем другие вещи. Теперь кажется, что все уже поздно, и мысли об упущенных возможностях нагоняют мрак и тоску. От некоторых мыслей становится очень страшно: «Неужели все потеряно? Неужели я предал свою мечту, когда нужно было ее отстаивать, и теперь все поздно? Годы не вернуть, на этот рынок — не попасть .

Учиться — поздно. Без образования — не выдержу конкуренции» .

Эта книга для людей с очень сложной мечтой. Для тех, кто с самого начала чувствовал или со временем понял, что хотел бы жить творчеством. Для тех, кому мало «небольшого хобби». Кто понял, что его любимое дело — это творчество. И это любимое дело не хочется задвигать в какие-то дальние уголки, а хочется называть своей профессией, своим призванием, самым важным делом в жизни. Отдавать ему лучшее время дня. Не темные усталые вечера, а деловое утро, рабочий день, все силы и мотивацию. Для тех, кто давно мечтает просыпаться по утрам, собираться и отправляться на работу — заниматься творчеством .

Продолжать важные творческие проекты, начинать новые, получать за это зарплату. И чтобы все к этому относились как к серьезному делу, к профессии, а не к капризу, глупому увлечению, виду активного отдыха .

Возможно, кто-то из читателей всегда хотел быть настоящим художником, писателем или модельером, но в свое время не решился. Поддался давлению и приобрел «понятную профессию». А кто-то стоит на распутье прямо сейчас. Родственники почти дотолкали несчастного до края пропасти, и он уже готов прыгнуть в страшную пучину (отдавшись на долгие годы делу, которым на самом деле совсем не хочется заниматься). Но все еще поигрывает с мыслью развернуться и пойти в другую сторону .

Делать то, чего на самом деле хочется более всего, несмотря на сомнительные перспективы (как описывают их те самые родственники) .

А некоторые — сбились с пути. Они знали, кем хотят быть, и твердили это с ранних лет. В то время как другие дети хотели быть пожарными, капитанами и космонавтами, они всегда с уверенностью отвечали, что хотят быть художниками. Но даже их какимто загадочным образом умудрились перенаправить в другое русло. Сами того не заметив, они согласились стать не совсем художниками. Почти. Совсем немножечко кем-то другим. Верстальщиками. Или дизайнерами. В конце концов, дизайнер — он художник и есть. Получил хорошее, крепкое художественное образование. А человек хотел рисовать картины. Он рисует их по вечерам, а днями ходит в офис, вот уже десятый год. В первые годы он еще мечтал, что картины перевесят и дизайн «отвалится»

сам собой. Но картины остались в загашнике, их становилось меньше и меньше, а офиса становилось больше, и с годами прибавлялось аргументов, почему офис нельзя бросать: дети, ипотека, уверенность в завтрашнем дне .

Другие даже уже занялись именно тем, чем хотели. Они упрямо поступили именно в тот вуз, который считали нужным, пробовали силы именно в том деле, которое вдохновляло и казалось своим, даже начали добиваться определенных успехов .

Кто-то из них даже давно зарабатывает этим. Может быть, часть доходов, а может быть, и все деньги на жизнь. Но все равно не получается объяснить родным и близким, что это серьезно. Хотя оно уже обладает всеми признаками работающего бизнеса или самой обычной работы, окружающие все еще смотрят на «рисующую девочку» и ждут, когда у нее пройдет эта фаза и она «займется делом». Многие свято верят, что «это не профессия» (и профессией быть не может), другие считают, что успешных художников — десять человек на весь мир, а остальные просто всю жизнь безуспешно пробуют. И что между статусом Энди Уорхола и «никем» не существует никаких промежуточных стадий, никаких средних, но стабильных доходов, никаких небольших, но достойных аудиторий, почитателей и ценителей, возможностей быть успешным и состояться. Таким образом, эти люди уже получили творческую профессию и работают в ней, но страдают от ощущения нереализованности. Потому что никто не принимает это всерьез .

Хотя мои самые близкие люди — мои родители — всегда поддерживали меня в моих творческих порывах, мне пришлось немало бороться за возможность бросаться во все пучины моей мечты и заниматься тем, что для меня важно, без компромиссов и угрызений совести. Позже многие читатели спрашивали у меня совета, когда им казалось, что весь мир ополчился против них, никто их не понимает и не поддерживает. Одним мешали активно и открыто. Другим объясняли, что готовы поддержать в чем угодно, но на деле — обрывали Музе крылья. Когда мы выставили несколько драм на всеобщее обозрение в моем блоге, собирались сотни читателей, переживших очень похожие истории. Стало видно, как трудно иногда отвоевать у общества простейшие вещи. Такие, как понимание, открытость по отношению к смелым мечтам и немного иным картинам мира .

Может быть, кому-то поможет мой опыт. Или пригодятся мои аргументы. И рецепты, которые я выявила для себя или получила в подарок от тех, кто разобрался во всем раньше, чем я. Здесь — истории о спасении Музы и Вдохновения. Потому что ходят слухи, будто искусство и красота способны спасти даже душу .

Кто мешает Музе расправить крылья?

Первая часть этой книги будет посвящена тем, кто мешает творческому человеку развернуться. Вообще я не очень люблю теории, из которых следует, что во всех проблемах человека виноваты другие, а не он сам. Такие теории обычно придумывают люди, которым проще свалить вину за собственные поражения на других, а не решать проблемы самостоятельно .

Тем не менее — когда человек долгое время не занимается тем, что на самом деле интересует его больше всего, чаще всего в этой трагедии задействованы родные и близкие. Люди из ближайшего окружения .

Именно они часто пытаются сдержать наши творческие порывы либо говорят и делают что-то, что напрочь отбивает у нас желание делать что-либо «для себя». Некоторые делают это сознательно, другие — сами того не осознавая, и при этом на удивление «профессионально», как будто кто-то специально учил их, как надо. На самом деле их действительно учили. Со многими это делали раньше их родственники. Знания и умения, связанные с обрезанием крыльев Музе, во многих семьях передаются из поколения в поколение. Вместе с обоснованиями, почему так всем будет лучше .

Одни хотят направить максимум нашей энергии в полезное для себя русло. Другим просто страшно, когда они не могут нами управлять. Третьи идут к каким-то своим целям, безжалостно затаптывая всех вокруг ради собственного удобства. Кто-то играет в игры власти, кто-то добивается любви и внимания, а кто-то проецирует на нас свой личный опыт, отвергая любые альтернативные варианты. А некоторые доброжелатели просто стараются навязать нам единственный вариант, который им знаком и понятен, потому что все незнакомое их пугает .

Итак, сначала желательно найти, в чем проблема. Потом — найти виноватого. У людей, для которых я пишу эту книгу, проблемы схожи, хотя в личных историях каждого имеется много отличий и индивидуальных деталей. Они не занимаются тем, чего просит их душа. Или мало занимаются. Или занимаются, но не так. Держат в статусе хобби то, что должно было стать их призванием. Не решаются попробовать. Или не решаются сделать уже опробованное с большим размахом, хотя именно большого размаха хочется более всего. Спят и видят какую-то мечту, но искренне считают ее реализацию абсолютно невозможной. Хотя знают о существовании людей, которые эту мечту реализовали, имея те же предпосылки. Регулярно пытаются заниматься тем, что нравится больше всего, но в результате получают не радость, а какие-то трагедии: слезы от неудач, скандалы и споры, упреки, чувство вины, критику, которая сильно деморализует. Выбрали якобы творческую профессию, но почему-то занимаются исключительно нетворческой работой. Боясь, что творческая не прокормит, или что другое они не смогут, или вообще не зная, чего боятся. Многие и вовсе не могут объяснить, почему они не занимаются тем, чем хотели бы заниматься более всего. Просто не делают. Не решаются. По двадцать лет откладывают .

У меня как-то была беседа с психологом на эту тему. Я уверенным голосом рассказывала, что я считаю важным найти свою проблему и самостоятельно решить ее. Психолог пытался подвести меня к тому, что некоторые проблемы портят мне жизнь, но создала их не я!

— Ну какая разница, кто их создал, — спорила я, — важно ведь не виноватого найти, а решение. Все равно же мне решать? — Нет, — возражал психолог, — важно найти виноватого!

Во-первых — потому что от этого по-человечески станет легче. Да, очень хорошо, что мы такие ответственные люди, готовы брать на себя вину за все и разруливать все самостоятельно. Но все же иногда бывает очень приятно узнать, что во всех бедах на свете виноваты не мы одни. Что некоторые неправильные решения мы приняли потому, что у нас не было другого выхода, или потому, что было ощущение, что нет другого выхода. И это ощущение привили нам другие. Специально. Именно преследуя такую цель. Чтобы было удобнее нами управлять или извлекать из нас пользу .

Во-вторых — все это произошло не просто так. Музе обрезали крылья, потому что, размахивая ими, она создает довольно много беспорядка и беспокойства. Этого беспокойства кто-то попытался избежать, и попытается еще. Чтобы быть успешным в борьбе за творческие полеты, человек должен научиться выявлять тех, кто ставит ему палки в колеса, и впредь пресекать их губительные действия в самом начале!

Так кому же мешает наша смелость? Наша расслабленность? Наша радость бытия? Наше легкомысленное отношение к мечтам?

Кому мешает наша вера в себя и свои силы? Наша уверенность в том, что мы на правильном пути? Даже если путь этот во многом кажется сомнительным?

В первую очередь — тем, кто хочет, чтобы нам было хорошо. Да, это звучит абсурдно, но тем не менее — нашим родителям, нашим учителям и воспитателям, тем, кому небезразлична наша судьба, кто часто пытается воспитать нас, следуя собственному опыту и руководствуясь привычными правилами .

А еще — тем, кто хочет, чтобы мы приносили пользу им, а не себе. И тем, кто хочет самоутверждаться за наш счет. И, конечно же, эгоистам, которым вообще нет дела до наших желаний и чувств, потому что они думают только о себе и интересуются только собой. И еще, конечно, есть психи, больные и убогие люди, которые не имеют собственной интересной жизни, но имеют достаточно энергии, которую некуда девать. Они выбирают себе какую-нибудь жертву и начинают оккупировать ее личное пространство и ее жизнь, чтобы жить этой самой жизнью. Потому что чужая интереснее, чем своя. К сожалению, жертва обычно в ходе такого эксперимента разрушается .

Удивительно, но при рассмотрении вопроса, кто мешает нам развернуться в самом дорогом нашему сердцу деле, все сводится к самому узкому кругу: родным и близким. Казалось бы — как же так? Ведь они «свои», родные, те самые, кто всегда на нашей стороне. Почему именно они? А если серьезно — кто, если не они? Чужим, малознакомым людям нет до нас дела. Им все равно, чем мы живем, на что тратим свое время, деньги и силы. Они ни на какие из наших ресурсов не претендуют, и им нечего с нами делить. Соответственно, зачем им тратить силы и время на то, чтобы сбивать нас с каких-то путей, мешать нашим планам или влиять на нашу жизнь? Вероятнее всего, мы им настолько неинтересны или они настолько мало знают о нас, что даже не подозревают о том, какие там у нас мечты и желания .

Конкуренты? Они появляются потом, когда человек уже пошел по определенному пути и чего-то добился. До наступления всех этих фаз он для конкурентов вообще не существует. Да и где они могли бы увидеть эту «восходящую звезду», этот потенциал, гений, талант, если он еще никак не проявил себя? Только там, где этот талант зарождается, то есть дома. Значит, опять только свои .

У истоков всего, как плохого, так и хорошего в нашей жизни, стоят наши родители. Они воспитывают нас как могут. Чаще всего руководствуясь тем, как воспитывали их. Либо пытаясь исправить ошибки, которые сделали их родители или они сами .

Большинство их воспитательных мер продвигается под лозунгом «Я хочу, чтобы у тебя все было так же хорошо, как у меня» либо «Я хочу, чтобы у тебя жизнь была лучше, чем у меня!» Они либо гонят нас по изведанной тропинке, либо пытаются «вытащить»

из нас то, что не смогли сделать сами. И при этом говорят одни и те же фразы .

Здесь можно привести очень много клише, за которые держится половина человечества .

1. Нехорошо быть «другим», отличаться от толпы. У толпы это вызывает раздражение. Нужно заниматься понятными для всех вещами, ходить по проторенным дорожкам, стремиться к изучению популярных ремесел и наук, приобретать популярные профессии и проходить «стандартный путь» от школы до пенсии. Как все. Просто чтобы не раздражать окружающих. Потому что общество (община, социум) может иногда поддержать в трудную минуту. А иногда может «затравить», лишить поддержки и тем самым поставить в практически безвыходное положение или как минимум сильно испортить жизнь. Поэтому лучше его не злить .

2. Хорошо ходить изведанными путями, потому что известно, что они работают. И все знают, как именно. Если делаешь понятное дело, многие могут дать тебе совет, когда где-то запутаешься или столкнешься с трудностями. С делом, в котором никто ничего не понимает и которое большинство окружающих вообще не считает чем-то серьезным, ты будешь очень одинок .

3. Человек растет, проходя испытания. Нельзя выбирать путь наименьшего сопротивления, потому что тогда не будет роста .

Человек растет через усилие, а особенно эффективно растет через сверхусилие. Всякий раз, когда мы преодолеваем лень, нежелание что-то делать, трудности, мы крепчаем, растем, становимся более выносливыми, зрелыми, мудрыми и непробиваемыми .

4. Нельзя всегда делать то, что хочется, нужно часто делать то, чего не хочется, потому что именно это воспитывает в человеке характер и ответственность .

5. Нельзя быть эгоистом. Нельзя всегда стремиться делать так, как удобнее для тебя. Нужно думать о том, как удобнее другим .

Иначе другие нас бросят, и тогда мы останемся одни, а это очень страшно .

6. Также делание исключительно того, что хочется, может привести человека к опасному состоянию, когда он попросту не может заставить себя сделать то, что хоть слегка не нравится. (Тут все боятся вырастить сорокалетнего «непонятого гения», который сидит без работы, потому что все предложенные варианты недостаточно хороши для него.)

7. Нужно много и часто приносить себя, свои интересы, силы и время в жертву родным и близким. Чтобы привязать их к себе .

Тогда они будут чувствовать себя обязанными или виноватыми, это не позволит им бросить нас в трудную минуту. Также желательно сделать их жизнь удобнее и приятнее, чтобы потеря полезного человека влекла за собой заметное ухудшение жизни .

(Приверженцев этой теории совсем не смущает, что окапывание множеством полезных дел, обязанностей, функций и так далее часто забирает все силы и время, так что на реализацию собственных желаний просто не остается ресурсов. В этом случае принесение себя в жертву кому-то другому превращается в смысл жизни. О том, почему этот смысл жизни никуда не годится, — позже.)

8. Нехорошо слишком высоко ценить собственные таланты и слишком яростно верить в себя. Потому что мания величия — это диагноз. Потому что самовлюбленных нарциссов никто не любит. Потому что, опять же, слишком самовлюбленные люди часто остаются совсем одни, ведь им кажется, что никто их не достоин. Потому что человек, преувеличивающий свои возможности и способности, по большому счету неадекватен и на него нельзя положиться в серьезных вопросах. Потому что такие люди часто берут на себя ответственность, которую на самом деле не могут нести. И в результате подводят всех .

9. Вообще нехорошо «знать себе цену» и настаивать на том, чтобы ее знали другие, потому что это тоже приводит к социальным проблемам. Например, человек, слишком зацикленный на собственном величии, не может работать со многими людьми, считая их «недостойными» и «непонимающими». Из этого следует, что он не сотрудничает ни с кем и никто не сотрудничает с ним .

10. Нельзя быть слишком уверенным в себе. Потому что каждый может ошибаться и переживать крушения, и чем больше человек был уверен в успехе, тем тяжелее он перенесет поражение. Нужно быть готовым к ударам судьбы, тогда будет не так больно .

11. Нужно быть ответственным. Да, мир состоит из простых и банальных вещей, от которых временами становится скучно и грустно, но никуда от этого не денешься. Нельзя быть ни для кого обузой. Со временем человек обзаводится семьей, и у него рождаются дети, и нужно думать о том, как их прокормить, как обеспечить им возможность получить желанное образование и реализовать свои таланты, создать благоприятные условия для развития и, в конце концов, сделать их жизнь легкой и приятной .

Еще некоторое время спустя стареют родители, и нужно подумать, как помочь им. И решать эти банальные проблемы лучше банальными и проверенными способами. А не экспериментировать неизвестно на какие средства неизвестно сколько лет .

Я думаю, что перечислила далеко не все мысленные конструкции, которые всем нам очень знакомы. Большинство родителей всю жизнь повторяют приведенные выше правила и еще многие другие, близкие по смыслу, добавляя ко всему, что они всегда учили нас жить тихо, правильно и скромно, потому что желали нам удобной и приятной жизни с минимумом конфликтов .

Они являются противниками наших странных полетов и желаний, потому что они их попросту боятся. Они видят в них врага, разрушительную силу, источник всех бед и неприятностей. Прямую дорогу к бедности, разрухе и нереализованности .

Кто они, эти родители, которых пугают творческие порывы детей? Очень часто — люди далекие от творческих профессий .

Выросшие в среде, где было принято бояться «полетов», где из поколения в поколение все слушались старших и выбирали профессии, про которые всем понятно, как этим прокормить себя .

На этом месте мне вспомнился рассказ женщины, проводившей курсы для начинающих бизнесменов. Каждый раз, начиная общаться с очередной группой студентов, она просила поднять руку тех, у кого в семье были бизнесмены. Обычно в таких группах поднимали руки один-два из двадцати-тридцати. На курсы «Как стать успешным бизнесменом» или «Как поднять свой бизнес» пришли люди, которых никто раньше такому не учил. Вероятнее всего, они пришли вопреки привитым дома страхам, они решились сделать этот шаг, и им хочется попробовать .

Расспрашивая их, преподавательница слышала одни и те же ответы: «Нет, у нас никто не занимался бизнесом. Родители и их родители всю жизнь работали на кого-то и не хотели своего бизнеса» .

Всегда находятся многочисленные аргументы против самостоятельности. Здесь, как и в любой другой области, есть две стороны, которые бесконечно пререкаются друг с другом. Все имеют стандартный арсенал доводов, они их собирали и коллекционировали, передавая из поколения в поколение .

Что говорят люди, которые боятся заводить свое дело?

«Бизнес — это риск. Чтобы начать бизнес, нужны большие вложения, а где их взять? Я отрицаю проекты, для которых нужно рискнуть всем, что имеешь, ради попытки заработать. Человек, у которого семья и дети, не имеет морального права подвергать такому риску всю семью. Бизнес — это ненадежно, это большой стресс. Если все развалится, будешь крайним, за все сам заплатишь .

Кредиты — это страшно. Вложения — это страшно. Большая финансовая ответственность — страшно. Страшно долго работать, накопить большие деньги, а потом рисковать всей суммой неизвестно ради чего. Это неразумно — лучше купить дом и успокоиться, дом, по крайней мере, никуда уже не денется .

В бизнесе преуспевают только нечестные и недобрые люди! Чтобы быть хорошим бизнесменом, нужно быть бесчеловечным .

Такие люди ставят деньги выше интересов живых людей. Они любого хорошего человека обидят, уволят и лишат всего, если им так удобнее, и на судьбу его семьи им наплевать. Начальниками хотят быть те, кто ничего не умеет, кроме как зарабатывать деньги чужим трудом. Все они — эксплуататоры. Себе берут больше, чем платят тем, кто на самом деле трудится. Они продали душу дьяволу…»

Этот ряд можно продолжать бесконечно .

Также у всех противников бизнеса есть в запасе многочисленные истории, иллюстрирующие, какое это гиблое дело. У каждого есть какой-нибудь дядя, попробовавший торговать. И чем кончилось? Известно чем — ничего не получилось, и с тех пор, уже двадцать лет почти, у него полный гараж мыла. А у кого-то брат пытался ввязаться в свое дело и таких неприятностей нажил .

Его побили, всей семье угрожали, ему пришлось уехать в деревню и несколько месяцев там прятаться. А у других знакомых — сестренка, дура, решила делать свой бизнес. Мужа не спросила. Конечно же, ничего у нее не получилось, а долги за пять минут выросли огромные, хорошо, что хоть муж ее не бросил, но долги они отдавали всей семьей десять лет .

При этом, по статистике, совсем небольшой процент бизнесов разоряется и прогорает. Большинство выживают, а закрываются или отдаются/продаются по другим причинам (никак не связанным с финансовыми проблемами) либо потихоньку превращаются в другие, разрастаются или с кем-то объединяются .

Обычно это семьи, где все, до десятого колена, работали «на дядю», и будни у всех примерно одинаковые, и «взлеты и падения»

— тоже. Они регулярно делятся дома новостями, что было на работе. Там довольно понятная для всех рутина. Иногда происходит что-то более серьезное, но в рамках понятного для всех окружающих: нужно менять место работы, происходит смена власти, серьезные конфликты, необходимость как-то отстаивать свою позицию на работе .

В таких семьях, как и у всех, имеются свои истории, свои притчи, с моралью и умным выводом. Примеры, как кто-то в семье сделал и как нужно или не нужно было делать. Вот дядя сделал так, не уступил, а в результате работу потерял, в другом месте только такую должность получил, столько-то денег и времени упустил. А кто-то другой поступил мудрее, переждал бурю, совершил необычный шаг, проявил храбрость, и она окупилась .

Но есть и другие люди. Те самые, которые на курсы «Как поднять собственную компанию» не ходят. Потому что их всему этому научили дома. У них все выглядит точно так же, только ежедневной рутиной для всех является бизнес. Который был своим у отца, у деда и у прадеда. Какой-то из бизнесов в третьем поколении передался по наследству, какой-то дружественно или не очень переняли у соседа, какой-то достался в связи с женитьбой. А кто-то между делом еще открыл пару новых .

Там такая же рутина, такая же повседневная жизнь. Иногда — просто потоки мелких событий. Закупили, продали, произвели .

Пошло хорошо, получилось не очень, неожиданно провалилось. Кого-то уволили, кого-то повысили в должности. Иногда — более серьезные события: дела пошли плохо, кризис, банкротство, конфликт серьезных противников на рынке. У таких семей тоже есть наборы своих анекдотов и притч, только немного других .

Один брат решил купить небольшую компанию, не посмотрев на нее внимательно, а она оказалась в таком состоянии, что погашение ее долгов начало поглощать все ресурсы всех остальных компаний, принадлежавших ему же. Деньги вылетали, как в черную дыру. И пришлось объявлять банкротство, и получились одни убытки .

А другой брат вступил в конфликт с конкурентом, и они так воевали, что до суда дошло, и уже подумывали, не пойти ли вообще «старыми способами» выяснять отношения .

Кто-то купил обманным путем чьи-то акции, представитель конкурента доработался в компании врага аж до совета директоров. Там контракт подписали, не посмотрев внимательно, там еще что-то упустили, и теперь человек теряет контроль над собственной фирмой, которую строил всю жизнь. И вся семья обсуждает, как можно это исправить, какие были случаи и примеры, какие есть возможности .

У семьи служащего одни трагедии: глава семьи потерял работу, не выдержал конфликта, уволился, но что-то придумал и нашел новое .

У семьи бизнесмена — свои: потерял завод, был вынужден уволить тридцать человек, потерял дом, задолжал банку сколько-то миллионов. И тоже что-то придумал, открыл новое, миллионы отдал, новых партнеров нашел .

Эти люди просто живут в разных реальностях. Для кого-то некоторые события невообразимо страшны. Для другого это просто стандартные сценарии, у которых, как и у всех остальных, существуют десятки возможных путей развития, ведущих к очень даже счастливым концам. Один не может спать от мысли, что он кому-то должен миллион долларов и он не знает ни одного способа, как в течение жизни таковой заработать (а способов «делать деньги» другими путями, кроме как прямой продажей своего труда, он не знает). На другого ужас нагоняет ситуация, в которой он не видит никаких перспектив для роста и развития, потому что нанят для выполнения какой-то работы и постоянно упирается в потолок собственных физических возможностей (в то время как фантазия все время предлагает гораздо более эффективные способы заработать там же, подчинив себе ресурсы других людей) .

Я была крайне удивлена, узнав, что средний миллионер полностью разоряется в течение своей жизни шесть раз. При этом некоторые, естественно, не разоряются ни разу. Зато другие разоряются до тридцати раз! Что не мешает им, тем не менее, умереть богатыми, а перед этим прожить счастливую жизнь. А еще есть люди, всю жизнь живущие на то, что они играют на деньги в Лас-Вегасе. Они вообще регулярно просаживают все деньги, оказываются на улице, ютятся у друзей и продают все самое дорогое. А между этим так же регулярно купаются в деньгах и разбрасываются ими. Говорят, такой образ жизни выбирают себе люди, для которых все эти взлеты и падения вообще не являются настоящими трагедиями, а просто служат ежедневным источником адреналина. И, как ни странно, той самой «радости бытия» .

В творческих профессиях все то же самое. В то время как один человек полжизни решается стать художником, годами объясняя семье, что это профессия, другой в этом растет, и для него творческая профессия является чем-то тривиальным .

Так выросла я. Хотя в моей семье были и врачи, и юристы, и математики, родители были художниками и иллюстраторами .

Благодаря этому мы всегда были окружены множеством творческих личностей .

Для меня не было загадкой, как художники зарабатывают деньги. С самого детства я видела перед глазами множество очевидных примеров: один рисовал таблички для контор, другой — иллюстрации для книг. Третий раскрашивал изнутри и снаружи детские садики и парки культуры и отдыха. Кто-то лепил кукол в кукольном театре, кто-то рисовал плакаты, висевшие на стенах этого театра снаружи, над кассой. Одни друзья семьи рисовали декорации, другие — костюмы .

Все они тоже каким-то своим способом перемещались между светлыми и темными полосами в жизни. И все, что вокруг них происходило, было для меня нормой жизни .

Поэтому для меня никогда не было проблемой «хотеть быть художником». Также это не было проблемой для моих родителей .

Хотеть творческую профессию не казалось им сумасбродством, безумной идеей, тупиковой мечтой. Точно так же как в других семьях все передавали друг другу секреты успеха, в нашей семье родители и их друзья бесконечно делились «тайными знаниями». Слушая из-под стола их разговоры, я впитывала в себя информацию .

«Вот этот никогда ничего не добьется, потому что он все хорошо делает, но никогда не приносит готовую работу к сроку, а кому нужен его заказ через неделю после сдачи? За это время все уже потеряли надежду, быстро заказали другому, тот сделал в спешке, совсем плохо, но по крайней мере было что печатать. А то бумага в типографии куплена, книга в очередь поставлена, а картинок нет. А через две недели у всех в планах совсем другое» .

«А этот никому ничего не продаст, потому что делает слишком мало». «А это так плохо покупают, потому что непонятно, для какого клиента это предназначено. Для частного клиента — слишком монументально. А для музея или организации — слишком дешево исполнено!»

Один не получает заказов, и все понимают почему. Другой делает прекрасное и редкое, но востребован только потому, что никто больше за эту ядовитую гадость браться не хочет. И уже его дядя умер от эмфиземы легких, и никакое качество таких жертв не стоит. А он умеет, и любит, и все равно продолжает. Все жили и вертелись по-разному, но рецепты большинства успехов и крушений были ясны: их обсуждали, анализировали и совали под нос молодым и неопытным. «Вот, смотри, будешь делать так — козленочком станешь!»

У окружающих меня художников, иллюстраторов, скульпторов, поэтов и писателей был свой мир. Полный своих трагедий и праздников. В этом мире разное бывало, но никто не ставил под вопрос саму возможность хорошо, долго и счастливо жить и реализоваться в нем .

Допустим, с этими все понятно: родители, братья, сестры, бабушки и дедушки, мужья и жены мешают своим родным и близким податься в творческую профессию, если их самих этот мир пугает. Они не понимают, как это работает, и работает ли вообще, и как быть, если он провалится, и сколько нужно вложить (денег, времени, терпения), чтобы хватило на то, чтобы вставить ногу в эту дверь .

К тому же про «богемный мир» творческих личностей ходит много страшных слухов. Говорят, что «все женщины там ходят по рукам», а истории про Муз и вдохновение — всего лишь оправдание для распущенной сексуальной жизни. И что без наркотиков большинство вообще ничего придумать не могут. И все нормальные мужья и жены в конце концов убегают в слезах от супруговхудожников, собрав в охапку детей. Звучит местами смешно, но мы отчетливо помним, как все это говорила, например, моя бабушка моей маме. Это потом, десяток лет спустя, она причитала: «Ой, Светочка, какую тяжелую работу ты выбрала — только сидишь и рисуешь, сидишь и рисуешь, хоть бы на улицу выходила иногда». А когда все начиналось, она с непосредственностью ребенка повторяла страшные байки про «беспредел, который там творится, у художников этих» .

Каково же было мое удивление, когда я обнаружила множество убийц вдохновения, «тормозов» и деморализаторов среди людей, знакомых с творческими профессиями не понаслышке! Родители, сами художники, вдруг начинают активно мешать художественной карьере своего ребенка. Всеми силами направляют его в какие угодно русла, забивая ему голову воображаемыми проблемами и яростно культивируя в нем кучи комплексов .

Братья и сестры, мужья и жены, сами прекрасно знающие все о профессии, состоявшиеся и преуспевающие люди, знающие, что нужно для того, чтобы успешно творить, выбивают из колеи своих родных и близких. Ставят им подножки, делают подлости, лишают поддержки и вселяют в них тяжелейшие сомнения в том, что они способны в этом направлении чего-то добиться .

А эти-то почему? Ведь им все это знакомо. Почему они не желают своему близкому человеку творческих успехов и почему мешают его творческой карьере?

Одна из самых банальных проблем — конкуренция. Которая, к сожалению, бывает между кем угодно. Даже родители иногда видят в своих детях конкурентов (хотя мало кто готов признаться в этом), не говоря о братьях и сестрах, более дальних родственниках и супругах .

Другая причина — зацикленность на собственных принципах. На этом месте мне вспоминается история живописца-реалиста, прошедшего в свое время жесточайшую академическую школу. Он всю жизнь кормил семью, выписывая сложнейшие объекты «как на фото», гордился владением ремеслом, ставил себе самые сложные натюрморты и продавал результат отелям и ресторанам .

Не успел он подумать о будущей карьере сына-подростка, как тот проявил живой интерес к творениям папы и начал пристраиваться рядом, когда тот писал свои натюрморты. А иногда вообще нагло брал уже написанную отцом картину и списывал ее. Только его не интересовал никакой реализм, и он просто переписывал все, криво и косо, едва наметив формы и заполняя пространство каракулями, кляксами и грязными разводами .

Талант сына невозможно было опровергнуть, все это выглядело ужасно и ощущалось как вандализм, но «в этом что-то было» .

Тем не менее отец долго не мог отделаться от обиды, чувства несправедливости и ощущения, что «такое добром не кончится» .

Он полжизни учился рисовать ровно и красиво. А тут приходит молоденький, наглый, ленивый, что-то мазюкает, правила света и тени учить не собирается, над ровной линией работать — тоже. И при этом считает себя художником? Возмутительно!

Отец не мог принять идею, что можно быть художником, называть себя этим словом, не овладев ремеслом станковой живописи, не научившись «строить» предметы, не выучив законы цвета, света и тени и не выписывая все, пока не станет «похоже на оригинал». Он был приучен к тому, что есть профессия, есть школа, и те, кто получал в этой школе лучшие оценки, потом и заработали самые большие деньги. Лично его талант заключался в том, что он промучился до победного конца и научился писать с натуры «как на фото». Он был уверен, что в этом весь рецепт его успеха, поэтому покупают, поэтому платят. А если эту школу не пройти — что же тогда получится? Получится плохой неграмотный рисунок, за который стыдно .

Мир наступил, только когда его пригласили выставиться вместе с сыном и когда начали покупать их работы в паре. Потому что самым интересным в этих натюрмортах было то, как по-разному могут видеть одну и ту же постановку два художника, представляющих разные поколения .

По-настоящему отец признал сына художником только через много лет. И ему это стоило больших усилий, потому что означало подписаться под тем, что не в ремесле дело. И без его драгоценных знаний можно быть хорошим, процветающим, признанным художником. Состоявшейся творческой личностью .

Но это на самом деле далеко не самая мрачная история о непонимании между разными художниками в семье. Иногда похожие разногласия приводят ко все более тяжелым ссорам и конфликтам, вплоть до разводов и разрыва контактов. И главное — они часто оставляют глубокие следы в душах вовлеченных .

Многие годами слушали претензии вроде: «Ну почему ты не рисуешь вот так!», «Я понимаю, если бы ты интересовался настоящим искусством! Но ты считаешь искусством какие-то бессмысленные кривульки!», «Ты не можешь стать художником!

Этими странными дудликами ты просто прикрываешься от факта, что ты не умеешь рисовать и никогда не научишься!»

«Настоящие ювелиры» десятилетиями пинают отпрысков, шьющих брошки из войлока, скульпторы презрительно косятся на пирожные и дольки арбузов, которые их внуки лепят из полимерной глины, живописцы-реалисты рычат на поп-арт и комиксы детей. И бросаются фразами вроде: «Отсутствие таланта не скроешь» .

Несколько лет назад я была свидетельницей конфликта, когда отец (состоявшийся пианист) долго вел дочь по изведанному пути:

музыкальная школа, консерватория, сольные выступления. Любовался талантом, заставлял ее годами «месить рояль». И чуть не убил всю семью, когда выяснилось, что девочка последние пару лет пела по подвалам песенки в стиле хип-хоп и в итоге известный лейбл предложил ей контракт. Он привык, что классическая музыка, его карьера, — это серьезно. А хип-хоп — вообще не музыка, а увлечение дворовых детей. Собственно, это тот же родитель, который боится неизвестности. Только его пугает не тот факт, что профессия творческая, а тот, что она другая .

Но вернемся к конкурентам среди «своих». Одним родителям страшно, что их ребенок, став художником, останется без куска хлеба. Другим обидно, что он занимается какой-то ерундой, но получает при этом те же результаты, похвалы и деньги. Ставя под вопрос их философию, все, чем они всю жизнь гордились. Третьи просто малодушно и мелочно боятся, что он окажется талантливее и успешнее, подорвет тем самым их авторитет. Многие даже видят в этом оскорбление. Что уж говорить о супругах или других родственниках, занятых разделом власти в семье и укреплением своих вымышленных позиций .

Более того — среди родителей, не желающих «отдавать власть» молодому поколению, есть такие, которые не желают делиться со своими детьми нажитыми рецептами успеха. Я понимаю, это звучит дико. Нормальные родители, наоборот, делятся своими рецептами только со своими детьми, чтобы продолжить семейное дело, чтобы вырастить потомка, которым можно гордиться, чтобы было кому передать семейную традицию. Но очень многие думают: «Я добывал свои знания тяжелым трудом, а молодые хотят, чтобы все им доставалось задаром», «Я искал этот рецепт десять лет, сколько я материалов перевел, сколько денег и времени потратил, сколько сил и здоровья, — и теперь я должен отдать его сыну (племяннику, младшему брату/сестре) за десять минут, чтобы тот сразу бросился делать большие деньги?», «Мне все доставалось с трудом — почему другим оно должно доставаться легко?»

А еще некоторых гложет чувство несправедливости: «Я придумал этот рецепт первым, я единственный, кто так умеет. А если я раздам это знание всему свету и останусь я не у дел». Я в свое время удивилась, опрашивая разных людей на разных стадиях жизни и карьеры. Очень удивилась тому, сколько людей так думает!

Разумеется, от того, чтобы воспитанники не переплюнули собственного учителя, можно защищаться только одним способом:

постоянно работать над собой и развиваться дальше (тогда следующее поколение всегда будет отставать на те сколько-то десятков лет, которые старшие проработали над собой первыми). Получается, что эти страхи преследуют людей, живущих надеждами, что, если хорошо спрятать один рецепт, на котором получается хорошо зарабатывать деньги и славу, можно никогда больше ничего значительного не делать. А еще — если при этом успешно ставить палки в колеса подрастающим конкурентам .

По крайней мере тем, до которых проще всего дотянуться .

А еще братьям и сестрам, родным, сводным и двоюродным-троюродным, часто прививают мысли о конкуренции, которой нужно противостоять и которая не дремлет. Незаметно поставив в один ряд с врагами и «своих» .

Помнится, как я в детстве наблюдала за совершенно безнадежным боем между подругой и ее двоюродной сестрой. Родители в какой-то момент поставили в пример восьмилетней девочке сестру, которой к тому моменту было лет четырнадцать. И неосознанно они привели в движение лавину, которая катилась потом десятилетиями, погребая под собой все живое. Девочке поставили в пример сестру, сравнив несопоставимые результаты. Любой, какой угодно талантливый ребенок не в состоянии нарисовать определенным образом какие-то вещи в восемь лет, в то время как через шесть лет это становится вполне простым упражнением. Это связано с моторикой, с абстрактным мышлением и еще с кучей факторов. Факт, что ребенок, видя какуюнибудь реалистично нарисованную лошадь у подростка, сам в состоянии выдать только очень упрощенную ее модель; и это нормально. Но вот родители взяли и сравнили (может быть, имея в виду совсем другие параметры работы). Сказали: «Вот, смотри, как она нарисовала, вот как надо!»

И после этого ребенок начал видеть отличия, которые ему не скрасить ничем. Феноменально уже то, что девочка начала видеть, в чем старшая сестра сильнее. Но допрыгнуть до ее планки она не могла никак. За каких-то десять лет, когда разница еще чувствовалась, девочка окончательно убедилась в своей несостоятельности. Последующие лет двадцать она все еще пыталась обогнать свою главную конкурентку так самозабвенно, что не заметила, как обогнала ее десять раз. Только где-то в сорок лет, когда наступил первый серьезный кризис и полное выгорание, психолог и все остальные наконец открыли ей глаза и заставили увидеть, что она давно гоняется за химерами, пытаясь обогнать сестру, которая осталась так далеко позади, что ее и не видать даже (та стала счастливой домохозяйкой, иногда порисовывающей одинаковые простые картинки в свое удовольствие) .

Родители забыли, а человек бежит .

Другие братья-сестры, услышав, что кто-то в семье талантливее их и подает большие надежды, концентрируют свое внимание на разрушении врага. И таким образом другой (ничего не подозревающий) член семьи вдруг получает диверсанта, вечно роющего ему ямы и доводящего до слез .

И через сколько-то десятков лет выясняется, что все могло сложиться иначе, если бы человека не сбили с истинного пути злопыхатели. Сказав тысячу раз, что «все равно у тебя ничего не получится», или «все ведь знают, что у тебя нет таланта», или что-нибудь еще. Уговорив не пойти, не принять участие, не подать работы, не ухватиться за возможность .

Родственники боятся лишиться признания и уважения «клана» или конкретных членов семьи, боятся потерять авторитет и власть. Особенно переживают мужчины, если жена преуспевает в их профессии больше, вдруг начинает зарабатывать больше денег, оставляет семью, чтобы принять приглашения на выставки, мероприятия, выступления. Мужчин столетиями приучали к тому, что они должны быть кормильцами в семье, главными добытчиками денег. Они боятся, что, получив признание, славу и собственные деньги, жена решит, что муж ей больше не нужен. (К этой бредовой теории мы вернемся позже. Но факт, что многие мужчины до сих пор верят в такой расклад в семье.) Есть еще один сценарий, по которому творческим личностям обрубают крылья близкие люди. Это когда кто-нибудь «новенький»

приходит в семью или клан «со своим самоваром» и начинает успешно делать все своим способом, ставя под угрозу семейные мифы и легенды. В таких случаях обычно творческий человек вообще ни в чем не виноват, он просто случайно оказывается среди людей с очень серьезными личными проблемами. И становится жертвой их комплексов, вплетается в их бред, превращается в воображаемую угрозу для их картины мира .

Простой пример: девушка-художник выходит замуж за мужчину, у которого какая-то мутная семейная история, про семью не очень много известно, но ходят слухи, что отец был очень хорошим художником. Ну и ладно — молодая жена думает, что это, наверное, даже хорошо: в семье был творческий человек, значит, там царит понимание по отношению к представителям творческих профессий и ее поддержат и поймут. В самом начале ей показывают работы отца. Они не вызывают особого восторга. Но их ведь показали просто так? Она их хвалит, после чего работы убираются на антресоли и пора начинать жить счастливой семейной жизнью. Девушка, со своим почерком, стилем и интересами, находит заказы и получает деньги. Казалось бы — все отлично .

Но тут начинаются помехи, ссоры и скандалы. Каждый раз, проходя мимо работ супруги, муж их критикует и объясняет, что она талантливый человек, но тратит свой талант «не на то», что работы его отца — это настоящее искусство. А называть искусством в его доме что-то другое (столь низкое, простое, непосредственное, как ее «кривульки») — оскорбление отцовского наследия и семейных традиций. Но что ей делать? У нее стиль и почерк такой, ей нравится, и заказчикам нравится. Она похвалила работы отца из вежливости, но ей не нравится ни его стиль, ни манера исполнения, и его излюбленные сюжеты ей тоже совсем не близки.

Теперь ее вдруг ставят к стенке:

— Но ведь ты это похвалила! Тебе что, на самом деле не нравится?!

— Нравится .

— Тогда почему ты так не рисуешь?

— Я так не могу!

— Но почему ты хотя бы не попробуешь! Ты же талантливая! Ты бы могла, если бы захотела .

И девушка в этой очень глупой ситуации совершает еще более глупый поступок: она пытается пойти на уступки мужу и сделать что-нибудь похожее на работу его отца. Пожинает, с одной стороны, комплименты: «Ну наконец-то хоть что-то нормальное», но также и ужасные, деморализующие комментарии: «Конечно, слабенькая работа, до отца тебе расти и расти» и что-то еще в том же духе. Она и сама чувствует, что работы, сделанные «для мужа», — слабые и плохие. Это не ее стиль, не ее стихия, творческая мысль совершенно не работает в том направлении, потому что ничто ее там не вдохновляет. Техника — «неродная», и в этой технике у нее все плохо получается. В общем, безнадежная затея. Но когда она пробует заниматься такой чепухой — ее хвалят .

Когда пробует просто спокойно делать свое дело — ругают. Во всех случаях она постоянно слышит комментарии, методично разрушающие ее самооценку. И кончилось тем, что у нее началась страшная депрессия и ей расхотелось рисовать вообще .

Что же вышло, когда начали разбираться в этой нелепой истории? Оказалось, что в семье мужа жизнь всех членов семьи была разрушена отцом-алкоголиком. Он был деспотом, пил, бил и терроризировал всех, и они его боялись. И как-то по-своему любили. Он не добился успеха своим искусством, потому что оно было странным, мрачным, да и слабоватый он был художник .

Но они его боялись, он их мучил, и все были приучены, что критиковать отца нельзя. Он всю сознательную жизнь нес какой-то бред, а они его слушали и в какой-то момент, видимо, начали ему верить, сами не заметив, как это произошло. Отец погружался в запои и паранойю, рассказывал о врагах, карауливших его со всех сторон, выставлял себя непризнанным гением и доказывал, что весь мир против него. Он — истина в последней инстанции, его искусство — лучшее, просто никто не понимает. И весь его неуспех связан с тем, что он не в состоянии опуститься достаточно низко, чтобы приблизиться к уровню «быдла», поэтому никто его и не может оценить «там, внизу» .

Всем этим бредом отец травмировал десятилетиями всю семью. Они пытались мысленно приладить его бред к картине мира. И в результате погрузились в совершенно нездоровое состояние души. А новый человек, пришедший в их семью со своими простыми и гораздо более реалистичными взглядами на жизнь и творческие профессии, искусство и успех, начал эту картину рушить. Если бы дать ей волю развернуться, она бы, глядишь, сказала (или еще хуже — доказала!), что он был плохим художником. Что никаких идейных врагов у него не было и никто его не преследовал, более того — его вообще никто не знал и никому он не был нужен. Что он не зарабатывал денег творчеством, потому что творчество у него было непродаваемое. Что он не состоялся, потому что был алкоголиком и вел себя неадекватно .

Общеизвестно, что в семьях, где живет алкоголик, этот самый факт (что он алкоголик и ломает жизнь всей семье) держится в тайне. Не столько от окружающих (которые и так все знают), сколько от своих. Потому что так легче жить .

Также в некоторых семьях люди сами от себя скрывают, что продвигаемые каким-нибудь домашним тираном идеи не работают .

И когда приходит кто-то извне и начинает расшатывать устои, он становится опасностью. Все боятся и его начинают дружно «душить» .

История эта может показаться надуманной и гротескной (хотя она абсолютно правдива). Однако попробуйте пересказать ее гденибудь, например на оживленном форуме в интернете. Даже на семинарах с участием одного-двух десятков человек почти всегда находится участник, переживший что-то очень похожее. А когда я пишу о подобном в своем «живом журнале», под каждой публикацией собираются даже не десятки, а сотни похожих трагедий .

На этом месте, когда мы прошлись по всем близким и не очень людям, которые могли бы подрезать крылья нашей Музе, я хотела бы вернуться к теме виноватого. Это очень здорово, если виноватый найден, и теперь все будет лучше и легче. Хотя бы уже оттого, что мы посмотрели врагу в глаза и решили дать ему отпор!

Однако стоит присмотреться к противной стороне повнимательнее и потом еще раз оглянуться на все, что было. Все цитаты из родительского нытья показались вам до боли знакомыми? Все страхи и сомнения — очевидными? Все поступки — понятными?

А теперь попытайтесь вспомнить: когда, при каких обстоятельствах все это произошло именно с вами?

Вопрос может показаться странным, но все же — попытайтесь ответить на него как можно более точно и предметно. Дело в том, что некоторые люди действительно всю жизнь так думали, чувствовали, боялись, сомневались и верили. Но промолчали. А мы этого и не заметили .

Одна моя знакомая, проработавшая много лет супервизором, рассказывала, что многие люди считают, что их травят окружающие, хотя на самом деле всю жизнь травят себя сами. Они выросли в таком окружении, где их решения, желания и цели выглядят необычными, и они это понимают. Они всю жизнь это видят, они слышат комментарии, касающиеся других людей и их решений, они наблюдают очевидные реакции. И им нетрудно представить себе, что будет, если они тоже захотят «чегонибудь такого». Все, что с ними (возможно) случится, уже свершается в их воображении еще до того, как они успевают попробовать это в реальной жизни .

Фактически им трудно себе представить, что могло бы быть иначе. Они ждут удара, потому что в их присутствии за что-то похожее кого-то уже ударили, и им кажется, что это всегда и у всех будет так .

При первом разговоре с супервизором они начинают произносить хрестоматийные фразы: «Все не понимают», «Трудно найти поддержку», «Понятное дело — никому не нравится такое решение». А когда их спрашивают, кто и при каких обстоятельствах им такое сказал, начинаются общие фразы: «Все так говорят» и «Все так думают» .

Вопросы вроде «Вам лично мама так сказала хоть один раз?» или «Вы точно знаете, что ваш муж так думает? Вы об этом говорили?» ставят их в тупик. Нет, не говорили. А зачем говорить, если и так ясно, что им ответят .

Каково же бывает удивление этих людей, когда они (гонимые пинками того самого супервизора) вдруг сообщают родным и близким о своих мечтах, а те говорят: «Ну конечно! Если тебе это важно — делай на здоровье!» И в ответ на возражения: «Но ведь вы сами такое бы не выбрали, ведь вы такого боитесь, вы сами верите совсем в другое» вдруг отвечают: «Ну и что — если тебя это сделает счастливой (счастливым), значит, тебе это нужно!»

Это, конечно, похоже на идиллию. Но это случается гораздо чаще, чем можно подумать .

Другой вариант развязки той же ситуации: человек копит в себе терзания и сомнения, уверен, что его не поддерживают, не понимают, что его решения никто не собирается одобрять. А потом, исстрадавшись, срывается и выкладывает людям все! Очень часто с ультиматумом или просто сообщением о решении, вроде «я так больше не могу, и не уговаривайте меня!» И тут становится ясно, что вся драма произошла в его голове и окружающие не подозревали о том, что они сами якобы думают, одобряют, считают и хотят .

Крикнув всем, что «я ухожу», «я так не могу!» и «режьте меня на куски, мне уже все равно!», несчастный закрывает глаза и готовится к «самому худшему». И тут ему говорят: «Господи, зачем страсти, что же ты молчишь столько лет о такой мелочи?

Хочешь — делай. Никто в тебе не сомневается, никто не против, никаких проблем вообще нет!»

Так бывает — как с глобальными вещами (мечтаю сменить профессию, работу, место жительства, образ жизни), так и с мелочами жизни (хочу свой стол, свою комнату, офис, гараж, работать в другом месте, в другое время, хочу няню, домработницу, машину) .

Хороший пример — моя знакомая, девушка-иллюстратор, которая вышла замуж за архитектора. Они поженились, стали жить вместе и несколько лет работали молча спиной к спине. Он чертил свои штуки, она рисовала свои картинки. Все было хорошо .

Потом родился ребенок и начал бегать между всем этим. Они пытались отгородиться от ребенка, но он проникал в их общую рабочую комнату Они пытались делить время, которое занимаются ребенком, но совсем отключиться не получалось. Ребенок вместе с тем родителем, который был им занят в данный момент, бегал по всей квартире, и полностью оставить в покое другую половину как-то не получалось. То они обращались к маме с какими-то вопросами, то кастрюльку не нашли, то про какую-то бумажку спросить хотели… В конце концов у молодой мамы накипело. Она поняла, что они постоянно все вместе. И что ее муж каким-то образом умудряется «ставить уши на холостой ход», когда его очередь работать, и чертит спокойно, невзирая на то, что через него перешагивают жена и ребенок, что детка ползает под ногами и что вокруг иногда все гремит и трясется. А она так не может! Она вела диалоги сама с собой. Что делать? Закрыться в одной из комнат и повесить на дверь амбарный замок и табличку с надписью «не трогайте меня»? Не поможет, они все равно будут ее трогать. И даже если не будут — она будет их слышать, вздрагивать от грохота, когда что-то падает, не выдерживать и бежать посмотреть, что разбилось, жалеть ребенка, когда он плачет. Снять офис? Это дорого, у них и так мало денег. Нанять няню? На это муж тоже не согласится никогда, тоже потому что дорого и потому что нужно доверить своего ребенка совсем чужому человеку. Так она перебирала свои желания и воображаемые ответы мужа, пока не стало ясно, что муж ни на какое из решений не согласится, а она жить по-старому не может .

Она даже представила, что будет, если действительно найдет коса на камень, и поняла, что подаст на развод и семья развалится .

И это звучит ужасно — но кажется неизбежным. И может быть, в результате станет легче. В свете того, что сейчас ее жизнь 24 часа в сутки кажется ей невыносимой и так жить всегда не получится .

Она все это перебирала в мыслях, мрачнела и грустнела, и когда муж наконец спросил, в чем дело, она разрыдалась. И выложила ему все. Вместе с ультиматумом и всеми мыслями, вплоть до развода. Муж очень удивился, пожал плечами и спросил, почему же она все это не сказала ему сто лет назад. И как она вообще могла подумать, что он предпочтет с ней разводиться, вместо того чтобы решать проблемы (которые кажутся ему достаточно мелкими) .

Далее выяснилось, что он ничего не имеет против офиса и также — против няни. И добавил, что существуют няни, которые забирают детей к себе, а не играют с ними дома у родителей. И все это, конечно, стоит дополнительных денег. Но если это обеспечит ей душевное спокойствие, то оно этих денег стоит. А также — если благодаря всему этому они оба смогут комфортнее и эффективнее работать, причем одновременно, может быть, они легко заработают те самые недостающие деньги .

В результате так и получилось: была нанята няня, для молодой мамы сняли комнату в групповом офисе для дизайнеров, что оказалось дешевле, чем снимать целую вторую квартиру или офис, но не менее эффективно, так как туда все равно уходят из дома, как на работу. И они успокоились, заработали все нужные деньги и вот уже двенадцать лет живут и творят в свое удовольствие, и ребенка тоже вырастили .

Спрашивается — почему была нужна такая драма?

Просто феноменальным образом некоторые настолько верят, что все устроено именно так, как они себе представляют, что перестают замечать разницу между реальностью и фантазией. И даже не допускают мысли о другой развязке. Им не приходит в голову попробовать, спросить, поговорить. А некоторым даже кажется, что они уже спрашивали и получали отказ. Хотя ничего такого не было .

К чему я привела это здесь? Естественно, к разговору о виноватых. Мы сделали круг, перебрали всех потенциальных врагов и непременно должны рассмотреть также вариант, при котором мешаем себе только мы сами. Ведь может случиться, что все наши противники — воображаемые!

Как часто мы сами — мастера своего несчастья, бездействия и несостоятельности. И никто нам не мешал. Только наши собственные страхи, комплексы и сомнения .

Помимо очевидных вариантов — когда близкие люди нас поддерживают или, наоборот, активно нам мешают, — есть третий:

когда они ничего особенного не говорят и не делают. Не спрашивают о планах, не комментируют плоды творческих трудов. Не хвалят, но и не ругают, не интересуются, но и не мешают. И многих беспокоит вопрос: это враждебная обстановка или дружеская? Они этим отсутствием комментариев что-то хотят сказать? Или действительно не имеют мнения?

Многие склонны воспринимать такое поведение как негативное. Особенно наслушавшись, что творческие порывы нужно активно поддерживать, хвалить и стимулировать. Или видя трепетное отношение в других семьях и в интернете. Вот там находятся восторженные слова. А у своих, дома, — не находятся .

Мой собственный опыт показывает, что в таких нейтральных ситуациях человек сам выбирает, в какой цвет окрасить происходящее. И желательно стараться как можно дольше верить в хороший вариант. Во-первых, очень вероятно, что так все и есть. Вам никто не мешает, и это хорошо. Никто не ругает, потому что нет претензий. Если в другом месте умеют лучше и громче хвалить, это еще не значит, что дома вас не ценят .

Во-вторых, если на самом деле все не так лучезарно, верить в лучшее всегда выгоднее: тогда человек занимается своими делами и ни о чем не волнуется. Когда у кого-то будут к вам серьезные претензии, вы об этом узнаете. А пока никто ничего не говорит, радуйтесь, что вам не мешают, не действуют на нервы и не крутят мозги. И работайте над собой!

Зачем же мы мешаем себе сами?

Некоторые так старательно верят, что все плохо, потому, что они за этой придуманной преградой прячутся. Они сами боятся своей мечты, но им не хочется признаваться (в первую очередь себе), что никто им на самом деле не мешает .

Гораздо проще и приятнее верить, что это все из-за других. Это они не дадут, не поймут, не поддержат и засмеют. И лучше даже не пробовать. Ничего, кроме позора и разочарований, не будет. Но почему же мы сами себя отговариваем от чего-то, чего нам очевидно хочется?

Часто виновато все то же давление социума: кто-то вколотил в нас идею, что определенные вещи имеют право на существование только в определенной форме .

Например, живопись может быть только станковой. Только исполнение на рояле Моцарта и Баха есть настоящая музыка. Если пластика — то только керамика и скульптура (а цветные фрукты из полимерной глины — это несерьезно) .

Правила могут быть какие угодно, и часто — противоречивые. Одних приучили, что, если чем-то заниматься, то только серьезно. Либо ты бросаешь все и занимаешься только этим, со стопроцентным риском и такой же отдачей, либо не говори вообще, что ты этим занимаешься. Нельзя рисовать вечерами, лепить по воскресеньям и петь после работы в баре. Либо все, либо ничего! С такой же силой где-нибудь на соседней улице кого-то убеждают, что искусством можно заниматься только в виде хобби. А делать из этого профессию или бизнес — утопия или безответственность .

Многих вырастили с идеей, что хотеть творческую профессию — это вообще-то плохо. И если кого-то постигла такая судьба, то надо к этому относиться как к горю в семье. Но иногда — бывает. Причем единственный случай, при котором «ничего не сделаешь», описывается как некий врожденный порок: вот были в семье люди как люди, а один — рисовал (пел, играл на инструменте, танцевал) чуть ли не с пеленок. И что с ним только ни делали, в какие только кружки ни отдавали — он всегда хотел заниматься только этим своим странным делом. В конце концов его оставили в покое, смирились, и он в своем деле состоялся. Но у него — врожденное!

Аргументируя таким образом, нам объясняют, что все остальные вообще-то имеют выбор и не больны никакой страшной врожденной болезнью, а просто «дурью маются» и посему среди описанных выше несчастных им делать нечего. Мир успешных творческих личностей населен психически больными, одержимыми гениями, и конкурировать с ними могут только им подобные вырожденцы. То есть — если тебя это не занимает и не гложет с пеленок, значит, это не твое. Равно как и не твое, если ты похож на нормального человека, не мечущегося между маниакальными приступами творчества и депрессивными безднами творческих кризисов. Все знают, что «эти» — которые «обречены» на свой выбор, все равно всегда будут сильнее тех, кто «не прирожденный гений», поэтому среди них состояться никогда не получится. Так и будешь всегда во вторых и третьих рядах, никогда не дотянешься до одержимых. Потому что они кладут на этот алтарь все, что у них есть, и нормальным людям с этим конкурировать бессмысленно .

Еще один враг многих — большие амбиции. Опять же — часто эти амбиции привиты какой-то авторитетной личностью. Но не всегда. Иногда никто ничего не говорил, никто в семье подобным не бредит, а у ребенка с детства громадные цели. К сожалению, эти большие желания и мечты часто людей парализуют, потому что более скромные альтернативы блекнут на их фоне .

Многие даже и не начинают заниматься чем-то творческим, потому что их терзают мысли о том, кого они не смогут переплюнуть. Они ходят по музеям, любуются шедеврами Дюрера и Брейгеля, и мысль о том, что они никогда так не смогут, отбивает у них всякое желание даже попробовать .

Другие мечтают заниматься скульптурой, и им хочется вершить монументальные проекты, ваять гигантские памятники и ворочать тонны камня. То, что любой такой работе предшествует попытка сделать более мелкий образец, их не интересует .

Маленькое их не вдохновляет до такой степени, что они даже не пробуют. А к большому, может быть, никто без опыта не подпускает. А пытаться самому — не хватает денег, места, средств и знаний .

Я слышала много таких аргументов и до сих пор не знаю, являются ли они отговорками или люди действительно настолько негибкие, что альтернативное решение не способно порадовать их совсем .

Кто-то хочет делать ювелирные изделия, но только «по-серьезному» — из драгоценных металлов, с использованием дорогой аппаратуры, за специальным столом и в соответствующей мастерской. Кто-то мечтает о промдизайне, но согласен заниматься только автомобилями. Либо строить — но только корабли. Проектировать — но только замки. Придумывать светомузыку — но только для стадионов .

На этом месте кто-то, может быть, горько рассмеется. Но иногда приходится подписаться под самым печальным вариантом из всех: мы всю жизнь мечтали о том, о чем на самом деле не мечтали. Как так получилось?

Например, нам объяснили, что об этом мечтать хорошо. Все в семье художники, у всех была творческая жилка (или у кого-то очень любимого всеми), и значит, иметь такую жилку хорошо. И вот мы как бы хотим быть хорошими и мечтаем о том, о чем должны мечтать хорошие люди. Мы не творим сами, потому что на самом деле нам это не нужно, — но, по крайней мере, дежурно сокрушаемся о том, что мы этого не делаем. Потому что нам страшно признаться, что такие чудесные вещи, как семейные концерты, рисование картин и вышивание крестиком, нам глубоко безразличны .

Либо наоборот: кто-то нелюбимый (родитель-тиран, нелюбимый родственник) всю жизнь ругал и клеймил какую-нибудь творческую деятельность. И мы о ней мечтаем — только ему назло. Нам это не хочется и не нужно, но мы заявляем, что хочется и нужно — из вредности. Много лет. И в какой-то момент начинаем сами в это верить .

Таким образом, меня многие терзают вопросами: «Ну почему я не рисую?!», «Ну почему я не пишу?!», «Ну как мне чего-то такого захотеть?!»

А когда начинаешь разбираться, выясняется, что они не хотели и не захотят. И не собирались хотеть. У них просто откуда-то взялся рефлекс, что надо такого хотеть и надо к такому стремиться. Потому что им кажется (или кто-то аккуратно объяснил), что, будь у них такие желания, они стали бы «лучшими людьми» .

Я знаю, что подобные вещи вообще-то не пишут в книгах. И каждый автор старается продвинуть читателям идею, что он может привести к своей модели счастья каждого. Но мне кажется, что некоторые, прочитав это, улыбнутся и скажут себе: «Очень хорошо, что кому-то все это нужно, — но я, пожалуй, буду и дальше любоваться этим со стороны» .

Для некоторых рецепт счастья состоит в том, чтобы признаться себе, что они, например, не хотят производить определенные вещи сами, хотя и могли бы это делать. И может быть, даже добились бы немалых успехов — если бы очень постарались. И за последние двадцать лет не прошло дня, когда бы они не задались вопросом, почему же они этого не делают, имея талант и все данные. Но им не хочется. Им гораздо больше нравится любоваться тем, как делают это другие. Просто «любить искусство», а не заниматься им. Просто носить красивую одежду, а не придумывать и шить ее, а также покупать и носить украшения, вместо того чтобы их мастерить. Есть красивую вкусную еду, а не готовить ее, вешать на стены чужие фотографии и любоваться ими же в чужих красиво изданных альбомах. Раскладывать вокруг себя в комнате сделанные другими стеганые одеяла и подушки и вешать на стены вышитые и связанные кем-то другим коврики и панно .

И сокрушаться о том, что у самих на это нет времени, сил, денег, — жаловаться, но не делать .

Многим требуется немало смелости, чтобы признаться себе в таком отношении к творческой работе. А еще не сразу приходит понимание того, что грамотно «потреблять» плоды творческой работы: рассматривать, выбирать, покупать, носить, раскладывать, возможно, продавать или показывать другим — это тоже труд, и он тоже творческий. Не обязательно самому чтото производить — есть и другие формы созидания .

И вот мы, покопавшись, пришли к тому, что мы таки сами всего хотим. Даже когда нас сбивают с пути, мы сами бросаем все от неуверенности в себе и от ощущения бессилия, но потом снова и снова возвращаемся к мечте. Думаем о ней, совершаем мелкие попытки, не теряем надежды, фантазируем. Но что-то (или кто-то) нам активно мешает .

Кто нам мешает, мы уже выяснили. А чтобы активно и успешно сопротивляться помехам, нужно повнимательнее рассмотреть, как они устроены и как работают. Чтобы дать достойный ответ, нужно понять, каким именно оружием нас бьют. Чтобы не упасть в яму, нужно научиться распознавать, где нам яму роют. Чтобы не нарываться на мины, нужно учиться их находить заранее .

Как же сбить творца с верного пути?

Что нужно сделать, чтобы парализовать творческую мысль, отбить всякую мотивацию к действию и вызвать у человека ощущение, что все зря, бесполезно, безнадежно и не имеет никакого смысла? Враги, будь они реальные или вымышленные, знают много приемов, как связать по рукам и ногам Музу и выщипать из нее все перышки .

Иной раз кажется, что у людей есть специальные приемы, тайные знания, которые передаются из поколения в поколение, так же как секреты мастерства и подъема по карьерным лестницам. Страшно слушать «специалистов» по скручиванию Муз. И страшно слушать рассказы их жертв. Однако любой психолог подтвердит, что все методы подавления трепетных и утонченных личностей — хрестоматийные образцы простейшего манипулирования. И от них легко вылечиться и уклониться .

На одной стороне этих баррикад кто-то долго и изощренно выстраивает конструкцию, мешающую человеку расправить крылья .

На другой стороне живут прекрасные рецепты, с помощью которых можно всю эту конструкцию расформировать, разбить на менее страшные куски и с каждым по отдельности разобраться. Во всех случаях план действий похожий: первым делом надо понять, что происходит. Чаще всего уже от этого половина вредительских рецептов перестает действовать! Это как с проклятиями, которые работают, только если жертва в них верит. Когда жертва прекрасно понимает, что происходит, «страшный колдун» начинает походить на клоуна. Потом нужно рассматривать методы противодействия. А потом… потом — главное .

Нужно понять, что произойдет, когда жертва освободится от гнета и добьется своего. Чем это грозит манипулятору, какие последствия повлечет за собой, к каким приведет результатам .

Иногда все меняется уже от того, что все это впервые сказали вслух. То, чего одни боялись (не зная почему), а другие пытались предотвратить (порой боясь признаться даже самим себе — почему!). Проговорив все самое ужасное и прочувствовав все связанные с этим эмоции, люди теряют страх перед ситуацией, и им начинает казаться, что это уже свершилось, пережито и наступила следующая фаза — когда жизнь продолжается и остается только оправиться от потрясения. Никто не умер, а значит, дальше все будет хорошо .

Итак: что делают с творцами их противники? Чего они добиваются? Как этому противостоять? И чем отпор чреват для всех?

Уверенный в себе человек прет к цели как танк. Он строит планы, придумывает решения, рассчитывает силы и гребет к избранному берегу. У каждого есть некий запас уверенности в себе и внутренний баланс. В обычной жизни, когда от нас пытаются добиться эффективной работы, стараются воздействовать на этот самый баланс .

Иногда нас пинают, поругивают и критикуют, чтобы мы вспоминали: конкуренция не дремлет, мы должны приносить пользу и если мы будем мало стараться, нам дадут мало морковок. Чтобы человек не скисал и не терял мотивацию, его периодически хвалят, подбадривают и напоминают, что его история мало отличается от других. Что у всех бывают трудности, тяжелые времена и плохие старты. Этими общеизвестными кнутами и пряниками пользуются все — родители, воспитатели, учителя, работодатели, да и просто друзья и знакомые — все, кто регулярно взаимодействует с человеком .

Когда в этом простом сценарии что-то становится нелогично и непонятно, это очень сильно давит на психику того, кого пытаются «воспитывать». Например, когда человека часто ругают и редко хвалят. Или чрезмерно балуют вниманием и комплиментами, а потом вдруг предают остракизму, сильно обижают, оскорбляют и унижают. Такие контрасты не клеятся друг с другом, человек приходит в замешательство. Если его так любили — что он должен был сделать такого ужасного, чтобы тот же человек его возненавидел?

Один хороший психолог как-то рассказывала мне, что у родителей, которые то страшно любят, то не любят, то к сердцу прижмут, а то к черту пошлют, — самые зависимые дети. Эти дети начинают бесконечно анализировать происходящее, свое поведение, реакции других, чтобы понять, как избежать плохого и получить побольше хорошего. Но если в поведении обидчика нет логики, ее невозможно выявить. Когда понимания не наступает и все старания не дают результатов (как обижали, так и обижают), их накрывают трагические чувства из-за неудачи. Иногда вспыхивает надежда: кажется, найден способ сделать хорошо! Потом наступает тяжелейшее разочарование: не получилось .

Через какое-то время все жизненные силы начинают уходить на попытки разобраться с растрепанными чувствами и как-нибудь все сделать правильно. Или сделать правильно хоть что-нибудь. На созидательные действия просто не остается ресурсов .

Все то же самое можно проделать с человеком, который пытается заниматься творческой деятельностью. Его дергают из стороны в сторону, пока не вымотают все нервы. Сначала жертва попадается на простые комплименты: ее талант заметили, какие-то работы — похвалили. Жертва начинает думать: «Я имею дело с человеком, который вообще-то на моей стороне, он доброжелателен, он желает мне творческих успехов и всего наилучшего. И он разделяет мой вкус и в принципе то, что я делаю, ему нравится» .

В таких случаях мы не прочь иногда принять совет и конструктивную критику. И часто упускаем момент, когда критика становится неконструктивной, советы — никуда не годными, и вообще мы давно слова доброго не слышим .

Сначала все как обычно — один раз «хорошо», другой раз «не очень». Потом комплиментов становится меньше, критики больше .

Со временем в критике начинают проскальзывать жестокие фразы, которые вообще-то друзьям и родным говорить не обязательно. Сначала что-то безобидное: «Что-то давно ты ничего хорошего не выдаешь!», или «Как-то у тебя все слабенько стало», или «Ты вообще помнишь, когда в последний раз сделал(-а) что-нибудь серьезное/сложное/значительное?»

Потом, если жертва проглатывает такую критику, начинаются более обидные вещи вроде: «На самом деле у тебя нет таланта — есть большое усердие, за счет которого ты иногда выигрываешь, но ничего оригинального никогда не выдаешь» или «На фоне всего, что сейчас делают другие, с этим, конечно, мало чего добьешься». Начинаются сравнения с другими (все более слабыми) образцами в их пользу .

Периодически деморализатор вдруг говорит что-то хорошее, но сомнительно хорошее, например: «Ну вот, какой-то просвет» .

Или проявляет сочувствие и участие: «Понятное дело — тебе трудно, у тебя так мало времени, так много забот». Но к сочувственным фразам опять примешивается что-то совсем нелестное, например: «Неудивительно, что при таком режиме ты можешь себе позволить только незначительные почеркушки» или «Понятно, что в таких условиях ничего нормального не сделаешь никогда» .

Человека разными способами подводят к пониманию того, что он давно не делал ничего хорошего, а в последние сто лет выдает только плохое, слабое и неконкурентоспособное. И это неудивительно — ведь по большому счету у него нет ни таланта, ни времени, чтобы компенсировать свою бесталанность усидчивостью и тяжелым трудом. И условий для работы тоже нет. При этом и надежды на улучшение нет, потому что условия он не мог заработать и в дальнейшем не заработает, и никаких дополнительных инвестиций это не достойно .

Если человек все-таки добивается неопровержимых результатов, например получает и выполняет заказы или умудряется что-то продать или опубликовать, его заслуги умаляют. Все публикации — это провинциальные газетки, набитые мусором, которые просто экономят деньги. Если издание совсем не бедное и не провинциальное — начинают ругать общий уровень: «И эти уже скатились — когда-то были приличным изданием, а теперь помойка помойкой, публикуют работы безруких студентов, вкуса и стиля никакого, из номера в номер не на что посмотреть!»

Продажи — хорошо, но мало. «Это все хорошо с точки зрения домохозяек, но в мире серьезных людей это недостойно даже обсуждения» .

Образцы для подражания, то, что человека вдохновляет более всего, наталкивает на новые идеи и вызывает желание что-то попробовать, — служат мишенью для нападок. «И с каких пор тебе нравится такой китч?! Раньше у тебя был хороший вкус. Да, миленько, но какое это имеет отношение к искусству? Это придумали те, кто ничего не умеет и не хочет работать. А ты-то чего им подражаешь? Не опускайся до этого уровня — тебе это не идет!»

Коллеги, друзья и доброжелатели, которые подбадривают и дают конструктивные советы, тоже подвергаются массированной критике. Все они дураки, мошенники и полностью лишены таланта. Общаться с ними означает вообще сразу опуститься на самое дно. «Вот кто теперь твои советчики, неужели ты хочешь как они? Я был(-а) о тебе лучшего мнения!»

Со временем человек начинает чувствовать, что все у него плохо. И надежды на улучшение нет никакой. И все, что доставляет ему радость, вдохновляет и окрыляет, — недостойно подражания. Все душевные порывы — признак деградации. И в какой-то момент пропадает всякое желание что-то делать вообще. Все равно это кончится только слезами, разочарованием в себе и очередным крушением надежд .

Как понять, что это — «оно», что происходит что-то недоброе, не имеющее отношения к реальности? Очень просто. Есть истина, которую знают все работающие люди и преподаватели: если постоянно трудиться, что-то пробовать и стараться, результат будет обязательно! От профессоров можно услышать: «Научить рисовать можно и обезьяну». То же самое я слышала про игру на пианино, танцы и многое другое. У некоторых людей есть особая одаренность, талант, гений. Но и у среднего человека, если он здоров, от любых повторных занятий и попыток выполнять упражнения наступит прогресс .

Если человеку, который снова и снова пытается, старается, делает, работает, все время говорят, что все одинаково плохо, — это, вероятнее всего, не соответствует реальности. Если раньше все было гораздо лучше, а теперь (несмотря на усиленные старания) становится хуже и хуже, значит, это точно что-то субъективное и не может быть правдой. Потому что как раз ремесленные и чисто механические навыки от повторений только оттачиваются. Поэтому хоть что-то должно стать лучше! Например, работы могут не блистать оригинальностью, но у них станет более уверенным исполнение, более отточенной — техника, более однородным — стиль .

Также надо немного подумать о происходящем: раньше этому человеку все нравилось, теперь не нравится ничего. В то время как я делаю одно и то же. Что изменилось? Если во мне не изменилось ничего, значит, изменилось отношение ко мне .

Еще полезно спрашивать и слушать других. Тех же доброжелателей. Один человек меня ругает — остальные хвалят или, по крайней мере, не ругают вот так, бесперебойно и за все. Да, он считает, что они дураки, сами ничего не могут и ни в чем не разбираются. Но, во-первых, действительно ли это так? А во-вторых, творчество и искусство — вещи субъективные. Они не обязаны нравиться всем, и у каждого свой вкус. Но если десять человек (пусть даже дураков) говорят, что им искренне нравится, а один (шибко умный) говорит, что это безнадежно, все же напрашивается мысль, что работы скорее приятные, нежели ужасные .

В общем, прежде чем верить кому-то на слово, что вы квинтэссенция зла, лени и неспособности, вспомните, что так вообще-то не бывает .

Что же происходит, если человек вдруг понимает, что кто-то его целенаправленно деморализует, стараясь отбить вдохновение и желание творить? Правильно — от этого понимания первым делом перестают действовать злые слова. В следующий раз, слыша ругань и гадости про плохую работу, глупых друзей и отсутствие таланта, мы уже не сможем думать: «Ах, что же я делаю не так?!»

Нас посетят совсем другие мысли: «За что же ты так не любишь меня и моих друзей? Почему тебя так злит, что я стараюсь?

Почему ты так хочешь отбить у меня всякое желание этим заниматься? Чем это мое увлечение или цель тебе так мешают? Какие твои амбиции в опасности?»

Что это? Зависть? Слабость? Комплексы? Травмированное эго? Страх, что человек взлетит на крыльях успеха, обнаглеет, задерет нос и пойдет искать себе более достойных соратников и спутников?

В принципе, даже если просто озвучить все эти вопросы, очень вероятно, что «репрессии» на этом закончатся. Потому что неинтересно говорить гадости, которые не действуют. И неловко показывать трюки, которые уже разгаданы зрителем. Другой вопрос, что человек, делающий такие вещи, хотел чего-то добиться. И возможно, он будет пытаться добиться этого другими, более изощренными способами и дальше. Если не выяснить принципиальный вопрос: чем ему мешает творческое увлечение другого человека и какое возможно решение. Но сначала — о других методах «обрывания крыльев Музе» .

Иные деморализаторы хвалят работы своего творческого спутника жизни или родственника, но постоянно упрекают в чем-то другом .

Мне вспоминается картина, которую я видела в гостях у подруги: она показывала мужу свежую публикацию. Он листал красивые страницы, она с гордым видом сидела рядом. Все было очень красиво, в хорошем глянцевом издании, и она получила за свою работу приличный гонорар. Молодец во всех отношениях .

Он внимательно рассмотрел все работы и сказал: «Это очень здорово! Но… каждая из вот этих страниц — это съеденная мной пицца из морозильника вместо нормального обеда!»

Вот она — жертва, принесенная искусству. Здоровье мужа. Пока она рисует красивые штучки, он портит себе здоровье гадостями из морозилки, травится, нарушает диету и приближается к ожирению, инфаркту и инсульту. А все из-за того, что ей это все дороже живого человека .

Сначала такие вещи говорятся завуалированно и намеками. Потом — открытым текстом: «Твои увлечения стоят денег! Твои проекты занимают много времени. Творчество — это очень хорошо, но, пока ты занимаешься вещами для души, твой ребенок деградирует перед телевизором, муж портит себе здоровье, а старенькие родители вешаются со скуки! На все те деньги, которые были в последнее время уплачены за камеру, планшет, компьютер, холсты, краски, инструмент, занятия, помещение для репетиций, студию и так далее, можно было купить столько полезного ребенку, столько нужного в наше общее хозяйство. В конце концов — столько приятных и вдохновительных вещей для родных и близких!»

Начинаются «философские размышления»: сколько можно и нужно приносить в жертву мечтам? Сколько денег, спокойствия, времени, которое можно было провести с семьей? И вообще — в чем виноваты дети, супруги и родители, которым так дорого обходятся карьеризм и амбиции других, их творческие желания и порывы души? Возможны ли духовный и личностный рост и работа над собой, если они наносят ущерб родным и близким?

И, конечно, сравнения — с собой и вообще более достойными кандидатами. «Вот, например, мне живые люди важнее компьютера! Всегда, когда есть возможность выбрать между живым общением с реальным человеком, которому хочется со мной поделиться чем-то, поговорить, и очередным часом перед монитором, я выбираю человека. Потому что интернет бездонный и работа никогда не кончится. А люди — они могут перестать хотеть общаться и делиться, они могут обидеться» .

На все это, если вдуматься, существуют простейшие ответы. Да, конечно, всего должно быть в меру. Детей нехорошо обделять вниманием, равно как и взрослых членов семьи. И иногда бывает, что мы, увлеченные большим творческим проектом, теряем из виду, когда в последний раз отрывались от работы и проводили время с семьей. Но абсурдные претензии нужно уметь отличать от серьезных проблем .

Голодный муж — взрослый человек, и если он, не получив вовремя приготовленный женой тепленький ужин, хватается за пиццу из морозильника — он сам виноват. И если такими практиками он приблизит свой инфаркт, инсульт или что там еще обещает врач, жена не виновата. Вменяемые взрослые люди должны сами следить за собой. Мир полон решений: можно дойти до ближайшего ресторана и съесть там что-то более полезное. Можно потратить на себя любимого десять минут и сделать салат .

Можно еще дюжину выходов найти .

И никто не сомневается, что живые люди, по большому счету, важнее железок и картинок. Что в серьезной ситуации, само собой разумеется, никакой проект, никакая работа не стоят того, чтобы приносить им в жертву здоровье и тем более человеческие жизни. Но если общаться со всеми желающими, каждый раз из принципа делая выбор в пользу человека, а не компьютера, интернета и работы, — можно перестать работать вообще. Потому что желающих общаться может оказаться очень много. И общаться они могут захотеть много и часто. И все равно где-то мы доберемся до границ нашего личного пространства, когда нам захочется чего-то иного, и мы откажемся от общения. Потому что у нас в жизни есть что-то еще .

Деньги можно потратить на одно или на другое. Можно вообще их не тратить, а только метаться между возможными вариантами. И в конце концов каждый человек в какой-то момент делает выбор и тратит свои ресурсы на что-то, в том числе на удовольствия, увлечения, творческие проекты, которые радуют. И после этого не имеет уже смысла размышлять о том, что было более достойно этой инвестиции и кто такие вложения заслужил. Единственное, что имеет смысл, это обсуждение следующих трат. А что сделано — то сделано .

И вообще, вспомним про радость бытия и смысл жизни. Каждый раз, когда нас начинают упрекать в том, что мы позволяем себе ненужное, принося этому в жертву какой-то полезный ресурс, можно возразить, что на самом деле оно очень даже нужное .

Потому что из этого сделана наша мотивация, наше желание просыпаться по утрам и делать что-то, и жить. И если это все у нас отбить, наступят гораздо более серьезные проблемы и мужья будут месяцами делать себе пиццы и развлекать детей, пока мамы лечатся от депрессий .

По сути, таким образом можно разобрать любую из абсурдных претензий, стоит только немного подумать, какие из них можно принимать всерьез, а какие скорее смешны. Многое говорится для того, чтобы человек испытал чувство вины. Опытные манипуляторы произносят ключевые слова, на которые принято реагировать одинаковым способом. Когда женщине говорят, что она плохая мать, у нее сразу все внутри должно оборваться — ей высказали одну из самых страшных претензий! И она должна, бросив все, выяснять, что такого чудовищного она сделала, чтобы заработать этот титул. И конечно, она должна почувствовать себя ущербной, бездушной, бессердечной. Когда ей говорят, что она плохая жена, она должна вообще почувствовать себя «не женщиной» или очень плохой женщиной, недостойной любви и понимания. Плохая жена. Никакой друг. Ненадежный соратник .

Эти клише: «плохая мать», «плохая женщина», «мизантроп», «у тебя семья не на первом месте», «из-за тебя страдают», «мы тебе (твоим капризам, твоим развлечениям) приносим в жертву себя», «дорогая цена у твоих развлечений» — обычно срабатывают безотказно. Это как удар в солнечное сплетение: человек первым делом складывается пополам, закрывает живот и чувствует боль.

Потом он понимает, что на него совершили нападение и он проиграл бой, и дальше остаются очевидные варианты:

закрывать голову руками, убегать, просить прощения и пощады, оправдываться. Когда нас с размаху бьют в лицо, мы не думаем — мы шокированы. То же самое с вербальными атаками. Мысли отключаются из-за слишком сильных эмоций .

Стоит «виноватому» начать анализировать обвинения, начинаются великие открытия. Например, что наш оппонент вообще сопоставляет? «Ты не хочешь провести с семьей хоть немного времени» — звучит чудовищно. А если вдуматься — супруг хочет, чтобы в раннее время суток его вторая половина, будучи полной энергии и желания что-то делать, вместо этого села с ним на два часа перед телевизором смотреть фильм. Если серьезно — заниматься искусством полезнее для души, чем валяться перед телевизором. Да и порыв вполне благородный — человеку хочется что-то созидать. А не валяться и смотреть в экран. И из-за этого он должен испытывать чувство вины?

Или вернемся к истории с обедами: человек со всех сторон сделал хорошее: была проделана работа, получился красивый результат, его опубликовали — приятно показать, полезный пункт в биографии, за работу были получены деньги. И за все это человеку должно быть стыдно или хотя бы неловко, потому что, пока все это делалось, кто-то съел что-то не то? (И обвинитель связывает одно событие с другим просто потому, что он себе придумал, что за каждый его завтрак, обед и ужин несет ответственность кто-то другой?) Кому здесь должно быть стыдно? Самостоятельному, успешному художнику, занятому своим делом, или взрослому мужчине, который ведет себя как ребенок?

Любые разговоры о деньгах, потраченных на дорогие инструменты, рабочие материалы и прочее, можно свести к тому же самому. На что будут потрачены деньги, если мы не купим объективы, планшеты и прочие полезные вещи? На игровую приставку? Если сопоставить эти два желания — кому должно быть больше стыдно? Тому, кто хочет купить очередной инструмент зомбификации, чтобы тупо тыкать в него четыре часа в день, или тому, кто купил инструмент, с помощью которого будет учиться, развиваться и зарабатывать деньги? На что еще можно променять искусство, рабочие материалы, технику, поездки? На еду? Одежду? Вечеринки? Игрушки? Если начинать разбирать, какие из желаний более духовны, благородны и возвышенны, еще неизвестно, что получится .

История с детьми — вообще отдельная бесконечная песня. Многие считают, что попытка «избавиться от детей» ради того, чтобы спокойно заниматься своим творчеством, — это преступно, ужасно и признак крайней бессердечности. А многие хорошие мамы считают, что лучше очень скучать по ребенку половину дня, а потом пару часов в день (когда осталось только пообщаться пару часов, покормить его и уложить спать) очень ему радоваться, чем двадцать четыре часа в сутки на него орать, потому что просто не выдерживают нервы .

Итак, прежде чем терзать себя и испытывать глубочайшее чувство вины за свои творческие порывы, стоит проанализировать происходящее и постараться не погружаться в эти эмоциональные бездны слишком опрометчиво .

У нас однажды был разговор с женщиной, пережившей гражданскую войну в своей стране. Она рассказывала, как все сразу стало очень плохо, многие уехали из города, другие перестали ходить на работу, из-за этого многое уже не могло функционировать .

Раньше, если что-то ломалось, кто-то приводил это в порядок в обозримые сроки. Теперь стало неясно, кто этим занимается, кто отвечает за починку и остались ли вообще люди, умеющие починить такое. Таким образом, если в домах отключали воду, ее могли не включать неделями и месяцами. То же самое происходило с отоплением, со светом, газом, заклинившими дверьми и разбитыми окнами. Все, что можно, прикручивали на места своими руками, как попало. Общий уровень жизни стремительно падал — все становилось проблемой. Многие дома пережили целую (очень дождливую) осень с отключенным отоплением, а потом еще и зиму. Люди постоянно мерзли, не знали, во что завернуться. Стены были настолько сырыми, что от них отодвигали кровати. И ничего невозможно было делать, потому что без одежды было холодно, а завернувшись в десять одеял и толстых одежек, люди обездвиживались .

Описывая все это, женщина перешла к очень интересной теме: она начала рассказывать, как все эти ухудшения в жизни начали убивать в людях волю. Раньше я не задумывалась о том, что это вообще такое — воля. Воля к Жизни, воля к совершению какихто усилий. То, что нами движет, когда мы даем отпор обидчикам, продвигаем свои идеи, проекты, мечты, совершаем работу, а за пределами работы — улучшаем что-то в себе или вокруг себя, делаем что-то для души. Воля — это какой-то внутренний двигатель, топливо, механизм, приводящий нас в движение .

Так вот — воля умирает, когда простые вещи становятся проблемой. В нормальной жизни человек просыпается утром, идет в ванную, умывается и начинает жить. Когда в доме давно отключено отопление, кругом сыро и холодно, за ночь все успевает окончательно промерзнуть, единственное более или менее выносимое место — под одеялом, где человек надышал себе немного теплого воздуха. Встать — означает вылезти (будучи сонным и добрым) в холод и сырость, немедленно наступает необходимость шевелиться, одеваться, что-то делать, чтобы не заболеть. Но согреться трудно. Одежда, откуда ее ни возьми, — мокрая и холодная. Надеваешь ее, и становится еще хуже. Следующим делом — поход в туалет. Мысль о том, чтобы хоть что-то с себя снова снять, нагоняет ужас, хотя свеженадетая одежда по-прежнему холодная и сырая. Но она уже начала согреваться человеческим теплом, и не хочется нарушать этот тонкий процесс. Умываться? Если бы была горячая или теплая вода, это было бы очень здорово и приятно. Но ее нет. Плеснуть в лицо ледяной воды, когда и так холодно и несчастно, представляется пыткой .

Можно попробовать нагреть ее кипятильником (если не отключено электричество). Но и это занимает несколько мучительных минут, в которые несчастный, замерзший, измученный человек прыгает по кухне, пытается налить в какую-то емкость холодной воды, стараясь ее не коснуться, потом ждет, когда она закипит. Переставляет коченеющими руками холодные чашки, заваривает чай и наконец получает немного теплой воды, чтобы умыться. Ее мало, жаль, что она быстро кончилась .

Дальше мерзнущий человек садится на неуютный сырой стул, пьет горячий чай, радуется, что становится немного теплее, и начинает думать о том, что нужно делать. В принципе, можно весь последующий день описать как такой же нескончаемый ужас .

Попытки прожить еще один день в мире, в котором все проблема и любая бытовая задача забирает последние силы. В такой ситуации очень быстро наступает момент, когда кто-то утром просто не встает. А остается лежать там, под одеялом, потому что там еще тепло .

Естественно, это не приводит ни к чему хорошему. Сначала человек не встает, а это всего лишь означает, что он встанет, когда лежать станет невыносимым (например, потому что хочется есть). Дальше наш герой, например, перестанет умываться, решив перескочить этот малоприятный эпизод и сразу переходить к еде (ведь он долежался в постели до того, что теперь умирает с голоду). От того, что жить тяжело и плохо, он начнет бросать все больше разных дел: перестанет убираться, стирать, выходить за покупками лишний раз, оплачивать счета, ходить по делам. Быт начнет разваливаться. Многие мелкие проблемы превратятся в монстров (помыть посуду, накопившуюся за месяц, то есть фактически содержимое всех шкафов). И так со временем отваливается все, кроме жизненно необходимых функций, без которых совсем уже никак не получается жить (передвижение между стынущей постелью, туалетом и пустым холодильником и иногда — магазином) .

Зачем я описала весь этот кошмар и какое он имеет отношение к творческой работе? Я описала умирание воли к действию, связанное с тем, что простые задания становятся проблемой. Когда воля человека раздавлена, первым делом «отсыхают» всякие творческие порывы и желание развлекаться, делать что-то приятное, интересное. Мы начинаем передвигаться от одной проблемы к другой с единственной целью — дожить до вечера с минимальными потерями сил и здоровья .

Конечно, в обычной жизни никто не станет отключать свет, газ и электричество, чтобы забрать у вас волю к творческой деятельности. Но многие умеют создавать такие условия, действуя именно по этому сценарию: они заботятся о том, чтобы все мелочи стали проблемой .

Например, усложняются бытовые задачи. На ровном месте. Сначала молодую жену учат, что в доме всегда должна быть чистая рубашка для мужа — иначе как же так, он соберется на работу, а чистой глаженой рубашки нет. Потом рубашки появились, но задача усложнилась: мало ли что он решит надеть? Нужно, чтобы всегда были в ассортименте светлые и темные рубашки .

Потом, когда в каждый отдельный день на полке лежат готовенькие темные и светлые рубашки, какую хочешь выбирай, появляется новый аргумент: «А где моя любимая?» .

Так можно усложнить любую задачу. Меню недостаточно разнообразное. Хозяйственные задачи выполняются по недостаточно сложному сценарию («Думаешь только о том, как бы побыстрее отделаться, а не как сделать дело хорошо!»). Сначала в доме не хватает какого-то продукта, мы все время забываем какую-то мелочь, потом мы перестали ее забывать — но постоянно покупаем не тот сорт, или мало сортов, или не те сорта не в том порядке. Покупаем что-то оптом, забивая все жилое пространство, потому что нам лень три раза в день сходить за нужными мелочами в магазин .

Нельзя выставить коляску со спящим ребенком на балкон, — надо обязательно каждый раз бросать все и идти с ним часами гулять. Нельзя разок сунуть ребенка под душ — нужно каждый раз набирать ему ванну и часами его купать. Нельзя выбрать простое решение — человеку навязывается сложный вариант .

Так же на человека навешивается куча мелочей, которые стоят ему неимоверных усилий, хотя кто-то другой мог бы сделать это за секунду Например, ему поручают регулярно покупать какую-то вещь, за которой нужно ехать час, хотя другой супруг проходит мимо места, в котором это продается, каждый день. Аргумент: «Ну ты же днем ничего не делаешь! А я уставший еду с работы — мне не хочется еще куда-то заходить» .

Те вещи, которые невозможно усложнить технически, усложняются душевно. Они обвешиваются искусственными проблемами и фразами вроде «как ты себе это представляешь?». Например, мы бы и готовы компактно отработать список дел, выбежав с ребенком и собакой до магазина и по дороге заскочив в химчистку. Но мудрые члены семьи на нас наезжают: «Как ты себе это представляешь? А если собака вырвется и побежит на дорогу — как ты с коляской собираешься гнаться за ней? А как с коляской войти в магазин? Оставлять на улице? Украдут. Пристегнуть велосипедным замком? Это смешно (и не поможет). А куда ты собираешься положить вещи из химчистки? В коляску? И сразу же испачкать? Очень здорово придумано!»

Если план включает мелочь, с которой должен помочь другой (например, донести что-то до лифта, встретить), — все сразу превращается в еще большую проблему. «Ты тут напридумываешь, а я потом жди, беги, отрывайся от своих дел, неси…»

За такие крамольные мысли, как плюнуть на некоторые мелочи и не делать их вообще, потому что на самом деле они никому не нужны, готовы убить на месте. Это же надо — быть таким наглым лентяем!

О вещах, которыми мы сейчас не заняты, нам постоянно напоминают. «А ты об этом думаешь? А об этом помнишь? Ты это решать собираешься? А как? А когда? Как это — бесполезно сейчас об этом думать? Как ты вообще спишь спокойно? Как можно быть таким беспечным и безответственным человеком?» Даже если половина озвученных проблем — выдуманные или преувеличенные, человек, слышащий такие тексты постоянно, «прогружается». Он привыкает к вечной шарманке, напоминающей, что он не имеет права спать спокойно, жить спокойно, заниматься своими делами, дышать и расслабляться — потому что полно проблем, о которых нужно думать! Потому что, если безответственно их игнорировать, чем-то ужасным накроет!

В какой-то момент мы ловим себя на том, что не занимаемся ничем, кроме какой-то суеты, но при этом все время еле ползем на последнем издыхании. На творчество нет сил и времени, и даже думать об этом нет сил! А когда мы задумываемся о том, на что потрачены последние силы, ничего конструктивного не приходит в голову! Единственное, что есть у нас, — это непроходящее ощущение, что кругом сплошные проблемы .

Ощущение от жизни примерно такое, как в холодеющей квартире во время войны, где невозможно встать, одеться, умыться и сделать чаю без содрогания. И есть непреодолимое желание остаться с утра под одеялом .

И иногда, проанализировав ситуацию, мы вдруг отчетливо видим, что эти «полевые условия» при полном отсутствии войны искусственно создает кто-то один. Зачем? Есть такая поговорка — «чтобы жизнь медом не казалась». Еще есть много разных других поговорок и народных мудростей, сообщающих нам, что это хорошо и удобно, когда на «всякие глупости» у человека просто не хватает ресурсов. Он тогда делает только самое необходимое и не создает проблем. Если ни о каких творческих делах не приходится думать даже в контексте мелкого хобби по вечерам — уж тем более не начнется вершение великих дел .

Как противостоять такому нагнетанию мрака?

Половина дела уже сделана, как только удается заметить, откуда напряжение берется, кто эти лишние проблемы придумывает и насколько они абсурдны. Дальше, конечно, нужно тренироваться в осматривании всего критичным взглядом. Главное — научиться выявлять, где это начинается! Когда снова появилось ощущение, что есть проблема? Почему опять все так сложно?

Есть ли простой выход? Почему мы его не выбираем?

Когда задаешься такими вопросами, сразу начинают бросаться в глаза абсурдные претензии и глупые ситуации. Вспомните пример, когда человека сначала казнили за то, что он всегда опаздывал на час, потом он научился приходить вовремя, но его продолжают казнить, потому что теперь он опаздывает на полторы минуты — каждый раз! Потом это «каждый раз»

упоминается, даже если несчастный опоздал впервые за последние двадцать раз. Человек старается, исправляется и просит прощения, а потом неожиданно ему становится смешно. Он обнаруживает себя на сцене в театре абсурда. Где он бросается в ноги своему оппоненту, хватается за сердце и кричит: «Ну прости меня, грешного! Клянусь, я приложу все усилия и научусь наконец приходить с точностью до секунды!» А тот хватается за голову и кричит в ответ: «Ты что, думаешь, у меня в жизни больше дел никаких нет, кроме как каждый раз сидеть и ждать тебя тут по полторы минуты? Ну да, конечно, это ведь мое время, это моя жизнь тут проходит. Ваши дела всегда важнее моих!». И опоздавшая бесчувственная сволочь осознает весь размах своей сволочности и всю глубину своей вины, бросается в ноги и плачет: «Ну прости меня, прости!»

Смешно? Такие диалоги нужно образно представлять себе, когда вашему вниманию предлагают еще одну надуманную проблему, еще одну сложность там, где можно напрямую дойти до цели в два шага. Если при виде очередной проблемы стало смешно — это уже полдела. Теперь нужно дать ноющему отпор, иначе он будет продолжать крутить свою шарманку и повторяющиеся плохие новости рано или поздно опять пробьются к душе .

В принципе, отразить нападки сочинителей абсурдных проблем легко. Достаточно дать понять, что вы осознали абсурдность их выдумки. И «показать им зеркало» — спросить: «Ты сам-то понимаешь, что сказал? Стыдно на ровном месте панику разводить» .

Когда происходит целенаправленное нагнетание мрака и ужаса — так и сказать: «Не нагнетай! В плохом настроении я буду решать все проблемы хуже!»

Постоять за свои задачи: «Это моя работа, позволь мне выполнять ее как мне удобно! Ты считаешь, что у меня все неправильно?

Тогда сделай сам правильно и лучше меня, а мне не мешай!» А иногда нужно учиться не только открыто заявлять протест, но так же открыто говорить, зачем вам нужны силы и время, которые вы пытаетесь высвободить. Например, когда заходит спор о том, что вы нагло идете простым и коротким путем, вместо того чтобы делать все сложно, долго и мучительно, так и скажите: «Да, я делаю это попроще, потому что не хочу все время заниматься только этим! Я хочу заниматься своими делами. Я понимаю, что ты считаешь это ненужным развлечением. Но если я не буду иногда тратить время на то, что важно для меня, мне вообще вставать по утрам расхочется! Прекрати выдумывать, на что бы потратить мои время и силы! Они мне нужны, и я сам(-а) прекрасно найду им применение!»

По такому же принципу можно полностью раздавить волю человека, когда он уже решился сделать шаг в сторону реализации какого-то серьезного плана. Выше я писала о таких безобидных вещах, как попытки заниматься творческой деятельностью на правах хобби или очень маленького побочного бизнеса. Но в такую же жуть и мрак можно погрузить человека, собравшегося зарабатывать творчеством деньги. Чего стоит идея пойти учиться. Пусть даже на курсы, заочно, по вечерам и всего лишь на годик. Здесь на человека обрушиваются лавины вопросов: «А на что ты собираешься жить? А как ты собираешься это успеть? Ты вообще представляешь себе, как это трудно?!»

Можно замахнуться еще шире и начать «обрабатывать» жертву на ранних этапах: «Ты вообще понимаешь, что у тебя нет шансов поступить? Чтобы нормально подготовиться к экзаменам, люди месяцами не работают! А сколько нужно потратить денег на репетиторов! И ты собираешься поступать, ничего не сделав, ничего не заплатив, ничего не умея. Вступить в борьбу с теми, кто давно готовился, у кого настоящий талант, кто уже вложил в это целое состояние! Наивный ты человек!»

Заботы, которые еще не появились на горизонте, раздуваются до монструозных размеров, и о них предлагается думать с утра до вечера: «А на что жить четыре года? После занятий нужно выполнять кучу домашних заданий. Где между всем этим найти время на подработку?»

Это были всего лишь аргументы против получения образования. Когда кто-то решает организовать свой бизнес, открывается еще больше возможностей для создания больших проблем на ровном месте: «А где все это хранить? А ты знаешь, сколько это будет стоить? А ты себе представляешь, какие усилия нужно приложить, чтобы все это реализовать? Ты вообще представляешь, сколько мы будем перешагивать через твои коробки, прежде чем удастся это распродать? Уже не говоря о том, что все это время мы не увидим денег, вложенных в этот эксперимент. И ты вообще представляешь, какая будет бюрократическая волокита при оформлении этого твоего глупого эксперимента по всей форме? Или ты собираешься рисковать и торговать своим товаром, словно пирожками на улице? Может быть, ты считаешь, что такая затея стоит того, чтобы сесть за нее в тюрьму?»

Параллельно ко всем этим восклицаниям, естественно, нужно навешивать на человека много абсурдных мелочей и никому не нужных заданий. Чтобы он месяц не мог найти времени отнести документы куда надо, закупиться теми самыми материалами для работы, от которых будут одни убытки, и вообще сделать что-либо для своего проекта. Пока человек зашивается, ему добавляют: «Вот видишь? Я же говорил — у тебя нет на это ни сил, ни времени, ни мотивации!»

Цель прежняя: создать подавляющее волю ощущение, что все настолько сложно, что с этим не справиться никогда! Все слишком дорого, слишком опасно. Да и невозможно найти на это время. И что уж там говорить о профессии, если не хватает сил даже на то, чтобы издать маленький тираж чего-то красивого и продать его! Остается открытым вопрос, как все же некоторые люди преодолевают этот кошмар, умудряются куда-то поступить, выучиться, что-то успешно провернуть, а потом сделать из своих мелких идей успешный бизнес .

Именно об этом стоит подумать, когда охватывает отчаяние. Кто-то же смог? Как? Кто все эти люди, коими наполнены вузы, школы и академии? А кто эти успешно живущие на свои гонорары художники и писатели? Не может быть, что все они родились миллионерами и ни у кого из них нет детей, семьи, супругов и такого же хозяйства, как у меня! Так не стоит ли спросить у тех, кто справился, как они это сделали? Почитать их блоги, интервью и автобиографии. А потом поговорить с тем, кто разводит панику. Напомнить, что это у вас не каприз, а серьезное дело. И вместо того чтобы нагнетать, нужно сесть и подумать всей семьей, как это сделать по-человечески, спокойно, в нормальное время, с учетом всех вложений и затрат. От которых, как мы видим, другие не умерли .

Где начинается уважение к творческой цели?

Помнится, была сказка про попа, который загружал работницу делами, все время приговаривая: «А потом — спи-отдыхай!»

Помыла кухню, растопила печку, приготовила обед — и спи-отдыхай. Перестирала, перегладила, накрахмалила все белье — и спи-отдыхай! Перемыла все окна и полы — спи-отдыхай! Получается, что куда ни глянь — девушке только и предлагается спать да отдыхать, миллион для этого возможностей. И никто ей не мешает и не запрещает отдыхать и валяться — да сколько угодно!

Как только будут сделаны все дела из списка .

Очень часто у тех, кто хочет заниматься творческой работой, эта работа оказывается на месте того самого «спи-отдыхай» .

Хочешь заниматься творчеством? Да пожалуйста! Позаботься о том, чтобы в доме все было на местах, вовремя сделано и закуплено, суп на плите и котлеты в холодильнике — и рисуй сколько хочешь! Отведи-забери ребенка, постирай, убери — потом рукодельничай сколько влезет! Пойди на работу, которая приносит достаточно денег, чтобы выплачивать наш кредит, который мы так хотим взять, а в свободное от нее время — пой, танцуй, сочиняй, пиши на здоровье! Получается, что теоретически никто не имеет ничего против творческой деятельности, но ей отводится крайне низкий приоритет. Почему? Потому что она не приносит пользы, денег, ее, как говорится, «на хлеб не намажешь». А потому творчество — это «спи-отдыхай». Развлечение, которое нужно сначала заработать .

Интересно, что иногда творческая деятельность остается в таком статусе, даже когда она превратилась в полноценную работу, бизнес и дело жизни. Я видела очень много таких примеров: кому-то вот так говорили: «Сделай все важные дела — потом занимайся своими глупостями сколько угодно!»

И загнанная хозяйка приспосабливалась делать побыстрее все дела по хозяйству, чтобы, уложив всех, сесть ночью на кухне рисовать. Либо не менее загнанный глава семьи, отработавший полный день в какой-то скучной фирме, безропотно развозил всю семью по магазинам, дачам и дедушкам-бабушкам, чтобы тоже сесть ночью за какой-нибудь свой пульт, поработать над очередной пластинкой. Потом они находили время выложить это в интернет, построить сайт, собрать некоторое количество почитателей своего искусства .

Кто-то тихонько писал, и в один прекрасный день все увидели его лицо — на всю витрину в большом книжном магазине .

Потому что он дописал книгу, нашел издателя, и вот она на полке, и он раздает автографы на встрече с читателями. Меломан продал третью пластинку. И купил на заработанные деньги пульт величиной с полкомнаты. И теперь работает как профессионал .

Иллюстрации нашей домохозяйки появились в одном глянцевом журнале, потом во втором. И вдруг человек понимает, что он давно зарабатывает там, ночью после всего, половину своей зарплаты. Или целую зарплату. Семья уже привыкла к дополнительному доходу, он уже учтен при заведении очередного кредита. Человек уже давно творчески состоялся и из статуса экспериментирующего студента переехал в ряды профессионалов. А его все еще ругают за то, что он опять плохо помыл пол или отложил какие-то важные дела «из-за своих почеркушек». И этот его пульт «сожрал все место в комнате» — он все еще воспринимается как часть разросшегося до неприличных размеров хобби .

И в очередном семейном конфликте наш художник, музыкант, композитор или писатель говорит: «Ну у меня не было возможности сделать то и это, потому что я тут работаю по восемь часов каждый день. По ночам! После того, как уже целый день прожит!» А ему отвечают: «Ну а кто же тебя заставляет тут работать по ночам? Это же твое хобби! Это не дела, это развлечение, как для кого-то — после работы поваляться перед телевизором». И дальше добавляют: «Хобби — это хорошо, но если оно вредит важным делам, то так не пойдет!»

На самом деле описанный выше сценарий — это уже счастливый случай. Когда человек умудрился состояться, тихо-тихо делая свое дело на кухне, и в очередной такой момент может встать с высоко поднятой головой и сказать: «Да я…»

Да я вообще-то давно тут работаю, деньги зарабатываю, кредит отдаю, аудиторию, фан-клуб и имя имею, регулярно публикуюсь и живу полной жизнью. И это давно уже не хобби, это нормальная карьера, успешная к тому же. И давайте, наконец, учитесь относиться к моей деятельности именно так. Как к карьере! А не как к хобби, которое всем мешает .

Наверное, при таком раскладе его услышат и нехотя согласятся .

Эта история звучит немножечко как «сценарий мечты». И у меня есть целый ряд знакомых, проделавших именно такой путь. Но если честно — это очень грустный сценарий. Фактически человек плыл к своей мечте, тихо, тайно, преодолевая сопротивление со всех сторон, без поддержки и помощи. Из последних сил, и часто ценой своего здоровья. И главное — приплывают таким способом к цели единицы. Большинство сдаются, ломаются и останавливаются на полпути. Просто потому, что это очень трудно. И очень жестоко. Ну почему именно к этой цели нужно идти обязательно вот таким путем?

Посмотрите, как люди становятся юристами, врачами, физиками или менеджерами! Многим, чтобы достичь успеха, потребовались годы. Некоторых по мере сил поддерживали деньгами родственники. Других никто не мог поддержать, и человек крутился сам. Он жил в скромной квартирке, перебиваясь с молодой женой с хлеба на воду, растил детей и ездил на первую работу на метро. И счастью не было предела, когда появилось достаточно денег, чтобы купить первую машинку-таратайку .

Многим пришлось пережить разнообразные лишения на пути к успеху. Но что характерно в их истории: их поддерживали, с ними вместе терпели, потому что человек шел к цели, которая нравилась всем .

Было ли где-то высечено в камне, что этот человек обязательно закончит образование, сдаст все экзамены, попадет куда надо и станет тем самым врачом, юристом или управляющим? Нет, конечно. Всякое бывает. Можно совершить страшную ошибку и потерять лицензию навсегда. Можно передумать, расхотеть, не справиться. Между прочим, можно также и не поступить, не справиться с конкуренцией, а можно не доучиться, вылететь, не вытянув до нужного уровня оценки или не найдя денег на продолжение и не убедив ни один фонд, выдающий стипендии, что этому кандидату стоит помочь. Все на свете бывает, успех никому не гарантирован, и никто не знает, что с нами будет через сколько-то лет. Но об этом никто не думает. Пока человек старается подниматься по определенной, всем понятной и симпатичной карьерной лестнице, все его поддерживают, хлопают по плечу и подбадривают: «Вот, еще немного — и ты будешь там, и все будет хорошо!»

Кто из художников мог мечтать о такой поддержке со стороны семьи? Кто-то мог — но их мало. Кого из творческих личностей хлопали по плечу родители, уверенным голосом описывая будущее: «Вот скоро поступишь в академию, начнешь подрабатывать, к концу обучения уже будешь участвовать в выставках, а там и продажи пойдут» .

Для многих подобное отношение окружающих — мечта. А ведь они хотят пройти такой же очевидный путь, как и другие .

Просто они выбрали цель, которая многим кажется невнятной, расплывчатой, неубедительной. Люди боятся того, чего не знают .

Поэтому нужно изучать вопрос, собирать информацию и показывать найденное сомневающимся. Вы думаете, что на это нельзя жить? Вот, вот и вот — примеры людей, которые на это живут. Вы думаете, что в этом деле нет ничего, кроме успеха на уровне мировой звезды или полного неуспеха? Вот, есть люди, выступающие на малых сценах, обслуживающие узкие круги почитателей, делающие небольшие проекты. Они не суперзвезды. Но они также и не «никто». Они профессионалы своего небольшого дела, и им хватает. Вам кажется, что это слишком опасно, здесь нет вариантов и ниша слишком узкая? Это неправда — можно заниматься близкими по смыслу вещами: преподавать, писать книги, выступать, есть много разных возможностей. Вы думаете, что здесь нет перспективы для роста? Она есть, даже если конечной целью не является мировая известность и заколачивание миллионов непонятно чем, на волне сомнительной славы и малопонятных спекуляций .

Можно стать креативным директором, владельцем своей студии, преподавателем, профессором, автором, основателем культурных центров и проектов, благотворительных фондов и школ. Можно объединяться с коллегами, производить что-то, популяризировать свое творчество, работать в смежных областях. Принимать участие в создании фильмов, компьютерных игр, целых миров. За такими проектами стоят огромные бюджеты, серьезные задачи, в них можно занимать руководящие должности .

Там очень много перспектив для роста. И много вершин, достойных покорения!

Тем, кто не может проникнуться уважением к творческой профессии, нужно показывать, что это — работа. Такая же, как и все остальные. Как я уже писала ранее, моей бабушке потребовалось около десятка лет, чтобы понять, что мама выбрала себе не жизнь в богеме, в беспрерывном празднике, а серьезную профессию, трудную к тому же. Иногда это неочевидно. Иногда родители только через много лет осознают, что их дети-художники вполне себе «живут как люди», зарабатывают деньги, вполне сравнимые с доходами брата-врача и деда-юриста, и еще им помогают .

С тех пор ничего не изменилось. Многие до сих пор искренне не понимают, как это все работает. Я часто вспоминаю, как ко мне пришел практикант, собравшийся поступать в художественную академию. Он хотел быть дизайнером, в его «Фейсбуке»

красовалась охапка довольно талантливых рисунков, и он оформлял какие-то штуки. Во время первой беседы я пыталась расспросить его, что ему больше всего нравится, на какую именно специальность он хочет поступать, что хочет делать, в чем хотел бы попрактиковаться. И он вдруг сказал: «Вы знаете, главное, что я хочу понять, — как же всем этим зарабатывают деньги?»

Я в первый момент очень удивилась. Как же так — человек уже выбрал себе профессию и настолько не представляет, как она устроена! А откуда ему это знать? В его семье не было ни одного представителя творческой профессии, соответственно и среди друзей семьи не было ни одного. Он видел в интернете красивые картинки и начал их делать. Услышал краем уха, что есть такие профессии, в которых делать подобные картинки можно с утра до вечера и это будет основным занятием. Но стыковки главных элементов в голове не произошло .

Мы начали сводить концы с концами: «Где ты видел такие картинки в их самом лучшем исполнении? На футболках, на мотоциклах и скейтбордах? Ведь их кто-то произвел. Кто-то раскрасил, другой напечатал, третий — купил. Каждый, кому купивший дал денег, на этом заработал. Вот в эту цепочку ты со временем вклинишься» .

Но ведь интересно, что человек об этом не подумал? Или подумал мало и не успел разобраться, как же это работает, как получается, что кто-то делает только картинки и на них живет?

Думаю, уже ясно, что и его мама не имела понятия о том, как это получается и работает. Услышав от меня объяснения, он сразу побежал к ней — к первой инстанции, сомневающейся в планах своего сына и не понимающей, что он задумал. Хотя она первый человек, который должен бы поддержать его в этом сомнительном начинании. Так же и многие наши родные и близкие — они не могут проникнуться уважением к понятиям вроде «творческая профессия», потому что творчество не стыкуется у них со словом «профессия». И, соответственно, с понятием «серьезно» .

А еще есть люди, которые понимают, что это профессия, и видели, что этим можно жить. Но у них не укладывается в голове, что успешным творческим человеком — писателем, художником, диджеем, музыкантом — может быть их тихая жена. Или незаметный муж. Или нескладный сын. У них свои какие-то несовпадения. Например, они уверены, что модельеры — это всегда такие райские птицы, разукрашенные, эпатажные и в перьях. И никак не могут представить, что собирается делать среди них их сын-очкарик в белой рубашке, который так старательно учится конструированию одежды. Он не рисует ничего яркого, не шокирует народ своими выходами в свет в немыслимых костюмах, он сидит, закрывшись в комнате, и все время что-то чертит .

Или они представляют себе при слове «художник» сразу Дюрера, при слове «иллюстратор» — по меньшей мере Мебиуса, а при слове «музыкант» — пианиста, исполняющего на сцене Моцарта. Видя смешных, просто нарисованных котиков, исполненных дочерью, или прямоугольники, замазанные ровным слоем краски, или слыша странные звуки из комнаты своего отпрыска, они не могут понять — при чем здесь это? Чем они собираются торговать? Вот этим? Разве это иллюстрация, живопись, музыка?

Всех их можно убедить, если показать им, что мир, в который мы рвемся, существует и функционирует. Просто так сложилось, что они его никогда не замечали. Прояви они интерес, может быть, узнали бы, что там на самом деле жизнь кипит и много чего происходит. Им можно показать, что все работает, и все бывает, и все возможно! А потом к этому нужно добавить, что… «Вот сюда я хочу. В этот мир. К ним. Вот этим заниматься, такое производить и этим торговать. Вот так, как эти люди, стоять на таких сценах, выступать в таких залах. Видеть свои книги, журналы, товары на этих полках, а картины — на стенах вот этих галерей! Это — моя мечта. И я знаю, как на это умудрились жить другие. А то, что я не знаю, я еще собираюсь узнать. Потому что понимаю, что это возможно, а значит, этому можно научиться. И это одна из самых важных целей в моей жизни или, может быть, даже самая важная. Из достижения этой цели сделана моя радость бытия. Поэтому я прошу не угнетать меня, не отговаривать, не деморализовать, а поддержать. Иначе у меня пропадет желание просыпаться по утрам! И тогда всем нам будет хуже!»

Все или ничего Наконец решение принято. Человек понял, что для него какое-то творческое занятие — не хобби, не развлечение для длинных вечеров, а самое интересное в жизни. То, чем хотелось бы заниматься полный рабочий день, что хотелось бы называть своей профессией, сделать своим бизнесом .

Он понял, что он это может. И, более того, поставил перед фактом родных и близких: что это серьезно, что он это сделает и он хотел бы, чтобы все остальные научились жить с этим решением и уважать его. Казалось бы, после этого все вздохнут с облегчением. Но не тут-то было! Очень часто давление со всех сторон еще больше возрастает .

Начинаются вопросы: «Ты бросаешь работу? Мы теперь четыре года будем голодать, потому что ты будешь учиться в вузе? Ты открываешь фирму?! Когда? Ты будешь делать свою студию? Мы берем под это кредит?» Много страшных вопросов, и семья смотрит на нас большими глазами: «Все, теперь будет потоп? И когда он начинается? Завтра?»

Если ответить на все это словом «нет», начинается следующая серия вопросов: «Так ты учиться не идешь? Ателье не арендуешь?

Курсы не открываешь? Ты не собираешься сейчас же оставлять работу и бросаться на поднятие своего дела с утра до вечера? Так погоди — что же ты собираешься делать? Для начала — так же сидеть по вечерам и делать это понемножку в тихом уголке? Так в чем тогда драма? Если ты не собираешься завтра с утра начинать двигать горы — значит, не так у тебя все серьезно. Мы-то думали, сейчас начнутся большие перемены, а оказывается, ничего такого и не планировалось. В общем, непонятно, по какому поводу мы тут тогда ссорились вообще!»

Получается, что на человека давят. Снова, просто теперь с другой стороны и другими словами. Если принято решение сразу поднимать что-то серьезное, что сулит всей семье расходы и изменения в жизни, конечно, придется преодолеть фазу паники и успокаивать всех. Убеждать, что вы в себя верите, у вас есть план, у вас все получится, а также есть план на случай, если ничего не получится .

Если же хочется развивать дело потихоньку или еще не придумано до конца, что именно делать и как, начинается другая паника:

«Всех разволновал, а ничего, оказывается, делать не собираешься». Некоторых приветливо спрашивают каждый день: «Ну как, ты уже считаешь, планируешь, рисуешь, пишешь?» И зачастую еще принимаются подвергать критике все, что успевают заметить, будь то какие-то действия или их отсутствие. «Собирался бизнес поднимать, а теперь отдыхаешь целый час? Тогда не рассказывай потом, что тебе поработать не дают!» или «А что это ты все время разные вещи смотришь — то такой магазин, то эдакий, то живопись, то вышивки. Это так твоя большая цель выглядит? Даже еще не можешь выбрать, чего ты хочешь — шить или рисовать?»

Все эти вмешательства, попытки вытрясти из человека подробный план действий тоже действуют на нервы. С одной стороны, каждый имеет право на ошибки, заблуждения и разочарования, и некоторые идеи, планы и мысли нужно проанализировать .

Если сразу про все рассказывать любопытным, может получиться довольно неприглядная картина: человек десять новых идей рассматривает и девять из них (после внимательнейшего рассмотрения) выбрасывает в помойку. Тратя на это огромное количество времени. Но ведь часто так и есть! Просто не все афишируют каждый свой шаг .

В любом случае между принятым решением и открытием настоящего бизнеса или расцветом какого-то дела до такой степени, что это можно назвать работой, может пройти очень много времени и случиться много разных событий. Мне запомнилась дискуссия на форуме, посвященном шитью. Там шла речь о том, кто как сделал из этого своего таланта бизнес. Среди прочих высказалась женщина, совершившая три попытки поднять собственный лейбл детской одежды. Она написала, что в первый раз готовилась два месяца и разорилась за полгода. Во второй раз она готовилась полгода и разорилась за год. В третий раз она готовилась два года, и теперь, на пятый год жизни бизнеса, становится ясно, что он — выжил .

Я не хочу сказать, что женщина описала какую-то универсальную формулу или у всех должно быть так. Я знаю другие истории, когда начали на ровном месте, придумав что-то за пару ночей на кухне, сунули туда пару тысяч, и с тех пор прошло десять лет, и оно живо до сих пор. Другой вопрос, что в большинстве случаев такие истории срабатывают, если хотя бы для части вовлеченных этот бизнес — не первый в жизни. Но все же — некоторые готовятся ровно месяц, потом выходят на рынок с почти пустым портфолио, нулевым опытом и лучезарной улыбкой, и начинают работать. И через каких-то пару лет у них десятки отличных заказов, все их знают, всем они примелькались и везде их зовут .

Другие идеи так не срабатывают — здесь надо думать, строить планы, собирать деньги, считать вложения .

Опять же — есть творческие карьеры, где просто любуешься красотой решения. Кажется — вот как же хорошо человек выбрал!

Как здорово все придумал! И то, что он делает, и исполнение, и как он это показывает и презентует. И как популяризирует, где публикует, как выбрал тему и удачно нашел нишу, где оно востребовано именно в таком виде .

И главное — с первой до последней работы все в точку, все подходит, смотрится вместе, сразу вписывается в общий ряд. И видно, что автор получает от всего удовольствие, делает именно то, что нравится, невероятно удачно переложил на чьи-то плечи все обязанности, которые не так любит. В общем — идиллия .

Потом выясняется, что перед тем как все это запустить, человек в буквальном смысле год сидел и ломал себе голову. Он просто ничего не делал, пока в его голове не сложилась эта картина, как именно оно будет выглядеть и работать. Картина, естественно, в первое время не складывалась во многих точках. Он пытался представить себе план, как все будет, что он будет делать, в каком порядке, где продавать, как рассылать, кому предлагать, и находил разные нестыковки. И обо всем этом он напряженно думал, записывал на бумажке, считал. Там, где совсем не сходилось, иногда менял весь план из-за какой-то мелочи. Спрашивал друзей, у которых больше опыта, искал ответы на вопросы в интернете. И только когда все сложилось в стройный план, он пошел, купил все нужные материалы для работы — точно какие нужно — и сел делать товар, соответствующий всем пунктам в его концепции .

Конечно, глядя на такие истории, очень интересно узнать, что этот счастливчик делал весь этот год или, может быть, не один год, пока обо всем этом думал. И что говорили его родственники, и на что он жил. Я многих спрашивала и получала довольно банальные ответы. Один накопил денег и действительно скромно жил на сбережения, только чтобы спокойно посидеть и подумать. Другой продолжал работать там же, где последние десять лет. Третий как раз перед началом такого проекта закончил образование и собирался «годик искать себя». Хорошо людям, умеющим вот так поставить всех перед фактом, сообщив, что они теперь будут год ничего не делать или заниматься странными вещами и это так надо. Другие все это время выслушивали всевозможную критику, рассеивали сомнения недоверчивых, оправдывались. Но их план не сошелся бы, если бы они не потратили нужное время на раздумья .

На самом деле понятно, что здесь дело не только в планах и их состоятельности. Все еще сильно зависит от внутреннего состояния человека. Даже если он решился рассказать, что он задумал, это совсем не значит, что он решился и на остальное .

Многим предстоит преодолеть еще очень много барьеров. Например, многие боятся инвестиций. Суммы, которые каждый готов вложить в попытку, бывают очень разными. Один не может себе простить, если потеряет двести долларов, другой говорит, что у него страх начинается от пятнадцати тысяч. Кто-то копил эти самые тысячи пять лет и готов поставить их все на одну карту, потому что уверен в своей идее и ему просто неудержимо хочется попробовать. Другой их не копил и не имеет, но готов пойти в банк и взять кредит. Понимая, что в случае неудачи он те же пять или больше лет будет их отдавать .

Что страшнее? Одного пугает перспектива годами отдавать долги, другому становится нехорошо от мысли, что придется экономить до конца месяца. Все это очень индивидуально и может меняться. Так же как может меняться отношение к деньгам, к себе, своим планам и работе, общая ситуация, материальное положение и другие доходы .

Я знаю людей, которые очень боялись потратить сумму, соответствовавшую примерно двадцати процентам от их ежемесячной зарплаты. Притом что зарплата была гарантирована на ближайшее время, а затея была очень надежная. Потом, решившись выпустить небольшой тираж своего творения, получили неплохие, с точки зрения коллег, продажи и в обозримые сроки отбили вложения. Но при этом страшно беспокоились, что будут продавать долго или вообще не продадут и теперь оно будет вечно тут лежать. Что назначили слишком низкую цену. Или слишком высокую. Или надо было иначе все производить. Или рекламировать. Сплошная паника, и человек трясется от страха, пока акция не закончится (потом еще некоторое время вспоминает о ней как о страшном сне). Каких-то три года спустя тот же человек спокойно шлет тысячу в одно место и несколько тысяч — в другое и, подумав час, решает запускать проект, который для начала сожрет половину всего, что он накопил. Потому что в сознании произошло изменение. Люди могут привыкать к определенным сортам стресса, потихоньку терять страх перед какими-то решениями или событиями .

Чтобы решиться на что-то, влезать в какую-то профессию или на какой-то рынок, часто нужно пройти много разных этапов. И некоторые из них выглядят со стороны как полное бездействие. Другие могут занять неизвестно сколько времени, а речь может идти о годах. Тем не менее многим важно расставить точки над i в начале этого пути. Даже если дальше всем будет казаться, что здесь нагнали тревоги только для того, чтобы потом ничего не делать .

Это важно, потому что невозможно одновременно беспокоиться и оправдываться во всем и сомневаться в своих планах и начинаниях. Если на этом длинном пути стал яснее один пункт — значит, надо разобраться с ним досконально, спокойно подписываясь под тем, что остальные еще не ясны. В этом нет никакой драмы, и показать где-то слабину не означает капитулировать. Никто не обязан делать «все или ничего», если он принял серьезное решение .

Да, так бывает: я знаю, что хочу жить каким-то творчеством, но еще не знаю каким. Рисовать и шить мне нравится в равной степени. И мне одинаково удаются и доставляют удовольствие иллюстрации в «Фотошопе», картины акрилом на холсте, шелкография, дизайн футболок, фотографии, коллажи из фотографий и малая пластика. Более того, я еще не знаю, придется ли делать выбор, потому что, если хорошо подумать, эти вещи можно довольно лихо совместить в одной концепции. А может быть, и нет, может быть, мне это снится и, если я подумаю еще немного, выяснится, что что-то одно лучше исключить из плана. Или не одно… Приведу опять пример из «совсем другой жизни»: например, в Германии врач очень долго не знает, каким именно врачом он будет. Можно выбирать приблизительные направления, например хотеть стать хирургом и стараться попадать в ассистентские годы в такие места, где много оперируют. (Хотя и это еще не значит, что он будет оперировать в последующей карьере.) На каком-то этапе тучи сгущаются, и нужно принимать всякие решения. Но они в очень большой степени связаны с тем, какие возможности есть в ближайшем (или желанном) окружении. На основании этих условий врач решает, будет ли он делать карьеру в клинике или перекупит частный врачебный кабинет. Перекупить чей-то бизнес в сто раз проще, чем открыть свой, поэтому и здесь решающим становится то, какой из врачей, имеющий подобную практику тридцать лет, ищет, кому ее передать, чтобы уйти на пенсию. Таким образом кто-то, начав со слов «хочу быть детским хирургом», через десяток лет оказывается практикующим урологом или онкологом. Кто бы мог подумать. Тем не менее — с самого начала решено, что он станет врачом. И все годы, пока он учится, работает медбратом, проходит интернатуру и дежурит в самых немыслимых местах, все знают, что он будет врачом и нужно его в этом поддерживать. Точно того же хочет человек, заявивший, что он намерен стать художником. Он хочет этого ощущения. Что у него есть цель, он о ней всем сообщил, и все спокойно готовы жить (сколько надо) с этой идеей — что он к этой цели идет. Тем путем, который окажется правильным .

А что должно быть в конце этого пути?

Страшный вопрос! Вот мы отвоевали себе понимание и уважение и идем к цели, которую сами еще до конца не сформулировали. Или сформулировали, но еще понятия не имеем, как мы хотим к ней прийти. И вообще — в этой истории еще столько неизвестных .

Естественно, на этом месте многие вздрогнули и подумали самое ужасное: «А вдруг ничего не получится совсем! Вообще! Вдруг я не смогу продать ни одной своей картины? Вдруг не найду ни одного бара, в котором меня пустят петь на сцену? Или ни одна группа не согласится со мной танцевать? Что если я сделаю кучу украшений, которые никто не захочет купить? Никто не издаст мою книгу, ни в один журнал не возьмут мою статью?»

Что будет? Страшный позор? Столько переживаний, споров, дискуссий. Компромиссов, расходов и жертв. И потом — совсем ничего? Если речь идет о том, что ничего не купят, не закажут, не возьмут и не пустят, — на это есть обнадеживающий ответ .

Практически в каждой творческой области есть определенная форма товара, минимальное качество, какие-то признаки и формы подачи, при наличии которых можно продать все. Это не шутка и не поэтическое преувеличение. Безусловно, в некоторых случаях нужно работать над собой и над своими произведениями: поучиться, осознать ошибки, приобрести навыки, без которых никак. В других случаях придется скорректировать свое поведение: делать больше, делать проще, иначе описывать, подавать, рекламировать. Иногда весь бизнес портят неправильно назначенные цены. Иногда — одно неверное слово в названии .

Конечно, в любом случае придется поработать. И к некоторым успех приходит не за один день. Но в принципе на всех рынках есть правила, следуя которым можно выйти на определенный уровень. А если что-то совсем не работает, существуют люди, способные найти и описать ошибки, подсказать, в чем нужно развиваться, помочь составить новую стратегию. Некоторые из этих специалистов дают советы бесплатно, другие — только за деньги. Но, в конце концов, это всего лишь еще один расход, который, может быть, придется включить в бюджет .

Факт, что можно с уверенностью сказать: «Если долго мучиться, что-нибудь получится». Может быть, далеко не сразу, не так и не столько, сколько хотелось бы. Но получится. Если настойчиво пробовать, искать информацию, ошибки, поддержку. Правда, может выясниться, что для достижения цели какое-то из обязательных условий (или сразу многие) выполнять совсем не хочется и не можется. Или все вместе вообще оказывается совсем иным, более скучным и сложным. Просто все не такое, как хотелось .

Может ли оказаться, что в желанном виде оно не сработает, а те варианты, которые работают, окажутся неприемлемыми?

Конечно. Когда речь идет о переходе в незнакомую сферу деятельности, может случиться что угодно. На все «работающие варианты» может не хватить денег, мотивации, сил, вдохновения. Все интересные направления могут оказаться совсем неинтересными. Область, в которой, казалось, можно придумывать новые товары до бесконечности, в итоге исчерпывает себя на двадцатой идее. В конце этого пути можно наткнуться на сто причин, чтобы не продолжать и больше не хотеть задуманного .

И что тогда делать? Ведь этот риск будет всегда! Что человек всех настроит, всем пообещает, долго будет что-то делать, вкладывая деньги, силы и время. А потом полное разочарование, отмена всех планов, все сначала в совсем другом месте. Как после этого смотреть в глаза всем, кто честно поддерживал всю дорогу и ждал хоть какого-то результата?

Да очень просто! Абсолютно каждый человек, собираясь в путь, понятия не имеет, какое крушение может ждать за любым поворотом. В любой профессии можно разочароваться на любом этапе. Сколько я получаю писем от людей, учившихся на лучшие оценки в лучших вузах мира и расхотевших идти дальше к избранной цели! (Если к этому прибавить более десяти лет в школах, колледжах и училищах, которые тоже должны были привести туда же, совсем страшно становится.) Им бывает очень невесело, когда нужно сообщить всем, что продолжения не будет. И родителям, и спутникам жизни, если они уже есть, и профессорам, возлагавшим надежды. Несостоявшимся будущим партнерам, соавторам, инвесторам. Так бывает: люди разочаровываются в сделанном выборе. Это бывает с врачами, юристами, военными. Химиками, физиками, художниками и фотографами. И от этого тоже еще никто не умер (по крайней мере, насколько мне известно). В худшем случае придется поставить всех перед таким неожиданным фактом, а потом жить дальше. Как? Об этом бесполезно думать, пока конкретная ситуация не наступила .

Таким образом, мы уже перебрали (пусть пока в уме) варианты от «все» до «ничего». Заметив, что между этими двумя полюсами еще есть бесконечное количество возможных сценариев, из которых ни один не хуже другого. Решив встать на новый путь, нужно признаться себе, что он может привести нас к любой из целей. И это в любом случае очень хорошо. Если все это закончится «ничем» — по крайней мере станет ясно почему. И не будет терзаний и бесконечных размышлений об упущенных возможностях и неизведанных путях. К самому крайнему варианту «бросить все и в этом направлении больше не думать»

приходят не за пять минут. А только испробовав много разных путей. Некоторым, чтобы решиться бросить какое-то дело, нужно столько же времени, как на то, чтобы сначала решиться за него взяться. В любом случае это бесценный опыт. Который человеку очень нужен, если он годами о нем мечтает. Если так хочется заниматься каким-то делом, оно по крайней мере достойно того, чтобы все про него узнать. Я предлагаю просто разрешить себе получить этот опыт, каким бы он ни оказался: положительным или негативным. И не думать о том, как после всего, что там еще будет, смотреть в глаза кому-то. Еще неизвестно, когда это будет и кто в тот момент будет перед нашими глазами .

С чего начнем?

Первое, что нужно для того, чтобы быть успешным в любом новом деле, это вера в себя. Правда, некоторые говорят, что главное — трудоспособность. Другие утверждают, что выигрывает талант. Третьи уверены, что все — вопрос мотивации. Четвертые голосуют за добротную школу и классическое образование. Пятые верят в фортуну. Но откуда все это берется? Та же трудоспособность, упорство, талант?

Иногда, глядя на студентов, трудно понять, кто из них на старте был более одаренным, трудолюбивым или везучим. Представим себе стандартную «тройку лучших», какая встречается в любом учебном заведении. Один работал как одержимый, закрывшись от всех. Другой все это время бездельничал, но в последнюю минуту выкрутился, найдя гениальное, но простое решение .

Третий, наверное, мог бы больше и лучше, если бы не лень или сложные обстоятельства, но даже то, что он выдал, вполне тянет на третье место. Все они числятся в рядах подающих большие надежды. Что у них общего? Один старался, хотя не выходило тысячу раз. Другой ничего не делал, но имел наглость предложить вниманию комиссии какую-то чушь, в которой тем не менее что-то есть. Третий, несмотря на лень, обстоятельства и еще что-то непонятное, все же сел нужное количество раз, сделал и принес. Каждый пришел в эту тройку своим путем. Но пришел. Потому что в достаточной степени был уверен в том, что делает, — чтобы своим способом довести до конца и показать строгим судьям .

Вера в себя может выглядеть по-разному. У одних это «Я знаю, что я лучше всех!», у других «Вот вы еще увидите!». Некоторые тихо верят в свой странный и кривой способ, которым они приходят к целям, как иные родители любят своих странных и несуразных детей. Они понимают, что путь их необычен и методы не самые популярные, но считают, что все сработает, потому что они очень любят то, что делают. И им хочется верить, что кто-то через все странности почувствует эту любовь. (И чаще всего это срабатывает!) Вера в себя — это то, что сильнее сомнений. Всегда найдется желающий нагнать неуверенности, чувства вины, страха. Но у некоторых сквозь все пробивается какой-то голос, говорящий: «Ну и что, я все равно сделаю!» Кстати, чем больше успехов, тем больше врагов, расшатывающих устои. Уверенный в себе человек не слишком удобен для окружающих. Он верит в свое дело, осознает его важность, ставит его в приоритет. Соответственно, довольно легко отмахивается от помех, отодвигает чужие капризы и пожелания. Он не бросает все на недели и месяцы, стоит ему услышать недоброе слово. Его ресурсы не так легко подчинить чужим интересам. Поэтому всегда будут существовать люди, пробующие развалить чью-то уверенность в себе просто ради собственного удобства. Поэтому нужно учиться не только верить в себя, но и противостоять тем, кто регулярно совершает нападения на вашу крепость .

Есть очень простой рецепт, где взять эту самую веру. Нужно побольше и почаще слушать тех, кто верит в вас! Ведь если кого-то выбивает из равновесия всякий, кто ругает, сомневается и критикует, значит, это равновесие должно восстанавливаться от противоположных комментариев? Стоит вспомнить ощущения, когда кто-то говорит: «Какой ты молодец! Я чувствую, ты далеко пойдешь!»

Некоторые (особо неуверенные, конечно же) сомневаются в мотивации хвалящих. Например: «Он меня хвалит только потому, что он меня любит». Ну и что? А вон тот вас критикует только потому, что он вас не любит .

Или: «Он совершенно не разбирается в этом, поэтому ему нравится!». А насколько разбирается критикующий — еще большой вопрос. Серьезные специалисты обычно заняты делом, раздумывать о перспективах новичков им некогда. И они вообще обращают внимание на кого-то, только если у него есть шанс попасть в их поле зрения на серьезном рынке .

Или: «Этот человек меня хвалит, потому что он всех хвалит!» Ну а другой ругает, потому что он всех ругает! Ах, если бы мы были так же разборчивы по отношению к ругающим, как по отношению к хвалящим!

А где же их взять — людей, которые верят в меня? Они есть, и их можно найти, если только обратить на них внимание. Нужно хорошо присмотреться к родным и близким — неужели они всегда сомневались в моих планах и идеях? Если не мама с папой, то наверняка какая-нибудь сестра или тетя говорила: «А ведь у тебя талант, мне всегда нравилось, как ты рисуешь (поешь, танцуешь)». И, конечно же, нужно обращать внимание на проходящих мимо, которые вдруг решают сказать комплимент .

Профессор, с интересом посмотревший на работу, аноним, написавший комментарий в блоге, собеседник, друг, сосед .

Собственный ребенок? Внук? Враг, в конце концов? Да-да, если враг испугался и занервничал, услышав, какие у вас планы, — это тоже что-нибудь да значит!

Интересно бывает осторожно сказать о своих планах. Можно сформулировать все для начала как мечтательное замечание: «Ах, как мне хотелось бы заниматься вот этим! На полном серьезе и каждый день!» Кто-то не обратит внимания, кто-то пожмет плечами или скажет что-то пессимистичное. Но обязательно найдется и кто-то, кто скажет: «А я вообще не понимаю, почему ты до сих пор этим не занимаешься», или «Ну наконец-то, я давно этого ждал!», или «Вот именно про тебя — мне жутко интересно, что же у тебя получится! Обязательно покажи потом!»

Вот к этим людям и нужно тянуться. Рассказывать им о своих планах и задумках. Показывать наработки, делиться идеями .

Именно те, кто желает вам успеха, возможно, заметят ошибку в планах и попробуют поговорить о ней конструктивно. Потому что им хочется поделиться своим опытом, чтобы у вас получилось!

Еще бывает полезно задавать прямой вопрос: «Как ты думаешь, у меня вот такое получится?» Если ответ негативный, стоит проявить любопытство и спросить почему. Из ответа можно узнать много интересного. Например, если собеседник скажет чтото просто злобное, можно сразу успокоиться и больше не тратить на него свое внимание и эмоции. Это злопыхатель, который почему-то недоволен своей жизнью, но так как исправлять ее лень, он отрывается на других. Если же выдвигается какая-то якобы объективная веская причина, это может оказаться интересной темой для размышлений (и может быть, для обсуждения с тем же человеком!) .

Например, если он скажет: «Я считаю, что без хорошего образования туда не попасть, а вам получать такое образование поздно»

— можно затеять дискуссию. Неужели в этой области не прорвался ни один человек без образования или с не самым подходящим образованием? Ведь найдется наверняка. И как ваш оппонент это назовет? Везением? Скажет, что, значит, это был выдающийся талант? Предположит, что успех — результат коррупции и каких-то договоренностей либо заслуг? Это все очень интересно послушать и примерить к себе. А может быть, у меня тоже выдающийся талант? Или мне тоже повезет? Или кто-то позовет или пустит меня туда за какие-то особые заслуги, необычные идеи, новый и интересный стиль, нестандартные концепции. Да что угодно!

В любом случае нормальные аргументы можно обсуждать и подвергать критике. А если они кажутся очень вескими, это тоже еще не конец света, потому что высказавший их — всего лишь еще один человек с собственным мнением. Таких на свете миллионы. Столько же, сколько и людей, попавших куда хотели вопреки этому мнению .

Вот кого стоит слушать внимательнее — это, конечно же, тех, кто верит! Их тоже можно спросить, почему они так думают. И они тоже могут сказать много интересного. Например, может быть, они сами ходячее доказательство того, что все реально. И они вообще такое смогли, что ваша цель покажется смешной по сравнению с их подвигом! А может быть, они просто давно и много работают с людьми и таких примеров насмотрелись, что их ничем уже не удивишь. Может быть, они видят много историй успеха, потому что хотят их видеть, ищут и находят. Например, потому, что такие истории вдохновляют на подвиги их самих. Или — о чудо! — они разглядели что-то особенное именно в вас. Где-то на свете есть человек, который верит, что вы все сможете, не только потому, что смогли те, кому было очень надо. Он верит, что вы располагаете особыми данными, талантом, чем-то еще, что увеличивает ваши шансы на фоне остальных!

Что еще? Еще иногда стоит подводить итоги: что вы уже умеете, чего добились, что сделали, что делаете регулярно. Это кропотливое занятие. Но нашу веру в себя так часто подрывают комментарии неверующих, которые просто не видят наших стараний и достижений! (Неважно, кстати, кто критикует — мы сами или кто-то другой.) Классика жанра: «Все равно ты не найдешь времени», «Где ты собираешься взять на это деньги (силы)?», «И вообще, пока ты много говоришь и ничего не делаешь .

Так никакое дело никуда не сдвинется!»

Очень многим из них достаточно предъявить факты. Нет времени? Хронометраж — отличный инструмент для выяснения, на что уходит жизнь. Если начать записывать, что мы делаем, очень быстро найдется множество «дыр» — часов, потраченных неизвестно на что. И еще больше часов, потраченных на глупости, никому на самом деле не нужные. Вот это и есть время, которое можно потратить на более важные дела. Оторвем от зависания в интернете и перед телевизором и потратим на свой проект!

Или: «Нет времени? Но я же нашла его, чтобы выучить французский, доделать ремонт в новой квартире, закончить тот большой проект, несмотря на наличие полнодневной работы и маленького ребенка. Я умею находить время, если очень надо, и сейчас найду!»

Другой аргумент: «Да ты ничего не делаешь!» Это действительно так? Если речь о вещах, которые мы производим — рисунки, тексты, предметы, — ответ на этот вопрос дать просто. Бежим и выкапываем все сделанное (сшитое, написанное) за последние недели или месяцы. Вот они — несколько сотен фотографий, несколько сложных вещей, три десятка публикаций, охапка картинок, папка рисунков. Иной раз начинаешь искать по углам и в разных папках, коробочках и укромных местах — и выкапываешь целую гору! Либо собирается длинный список файлов — нарисованное, написанное, собранное за последнее время. А переписка? Для некоторых проектов приходится писать горы писем, пока все вовлеченные не договорятся о проекте, условиях, деталях. Конечно, это очень сомнительный «созидательный труд» — но это тоже проделанная работа. Обсуждение укорачивает время работы (меньше будем переделывать). И еще не выяснено, что занимает больше времени — написать двадцать пять уточняющих мейлов или бросить все и встретиться на час. Но то и другое — совсем не «ничего» .

Сложнее ответить на вопрос «а что ты делаешь, чтобы приблизиться к своей мечте?»-. Некоторые ответы не так очевидны, потому что их нельзя выложить на стол в виде папки с готовыми картинками. Но вы-то знаете, что вы делали. И вы можете это описать. Например: «Я четыре часа копался в интернете и нашел, как построить себе магазин. Потом еще столько же часов просидел — и построил его. Я прочитал книги, обыскал интернет, задал вопросы на форумах и получил ответы, изучал сайты, читал статьи. Считал. Понял, что не сходится. Еще раз перерыл интернет и нашел, как сделать дешевле, чтобы сошлось!»

Для сомневающихся: я видела проекты (и у меня такие были), когда приходится собирать информацию и считать десятки часов .

Писать запросы или звонить разным исполнителям и поставщикам, сравнивать цены, опять считать. И это только для того, чтобы убедиться, что какой-то очень привлекательный проект при таком тираже и таких вложениях делать не стоит. Потому что точно получатся одни убытки, причем слишком большие, чтобы просто «их себе подарить». Это может показаться пустой тратой времени. Но иногда лучше десять часов вот так посчитать, чем восемь месяцев поработать над проектом и потом окончательно понять, что ничего не сошлось, вы работали себе в убыток и теперь еще два кубометра результатов некуда девать. Такие вещи иногда нужно говорить самому себе, даже если никто не спрашивает. Все это — вложенные труды, успехи и достижения. И при виде их должно прибавляться веры в себя .

А есть ли у вас истории успеха, никак не связанные с данным проектом? Давайте вспоминать. Может быть, давним жарким летом кого-то сбила машина, и он все лето учился заново ходить, потом несколько лет хромал, а потом совсем забыл про эту историю? Но она много говорит о качествах человека, это пережившего. Это была экстремальная ситуация, и в ней он показал себя. Кто-то болел и смог вытерпеть много боли и страданий. Кто-то по семейным обстоятельствам долго не мог ходить в школу, но потом наверстал все. Некоторые имеют опыт жизни в запредельной бедности. Или в полевых условиях. Кому-то выпала нелегкая доля половину детства воспитывать братьев и сестер в таком возрасте, в котором мало кто сам несет ответственность даже за кошку. Или пришлось принимать сложные решения самостоятельно, когда было плохо кому-то из родных и близких .

Поразмыслив таким образом, можно обнаружить в себе чуть ли не качества супермена .

Чего мы только не делали, когда было трудно! В каких условиях выживали! А теперь — забыли? Это бывает очень часто:

человек, прошедший огонь и воду, вдруг забывает о собственном опыте и начинает верить каким-то встречным-поперечным злопыхателям. Боится взяться за новое дело без соответствующего образования, а сам в свое время не растерялся и в походе руку зашил раненому товарищу, хотя только один раз видел, как делал это старший брат — хирург. А вот она — способность выкрутиться в трудную минуту. Собраться — и сделать! Не совсем так, как надо, но лучше, чем ничего. Потом, кстати, врачи сказали, что отлично зашил .

Или всякие крики о том, что не имеешь опыта ведения бизнеса, не умеешь обращаться с деньгами. А если вспомнить — были времена, когда вы втроем жили несколько лет на столько-то рублей. Если вдуматься — немыслимое уравнение, которое не могло сойтись никаким способом. Но жили ведь! Умудрились, посчитали, извернулись здесь и там — и выжили. Вот это самое умение придумать решение и дотянуть до лучших времен — бесценный опыт для начинающего бизнесмена .

На следующих страницах будет сказано еще очень многое о вере в себя и уверенности в себе. Но сначала я хотела бы привести еще одну историю из моей жизни, оказавшую большое влияние на то, как я впоследствии обращалась с трудными проектами. Я уверена, что подобных примеров у каждого найдется предостаточно. Просто многие считают, что в детстве все иначе, взрослая жизнь — это совсем другое .

Тем не менее мы с самого детства бьемся над задачами, которые нам не под силу либо пугают своей масштабностью и количеством неизвестных. Из многих проблем мы как-то выбрались. Иногда — с явной победой. Иногда — умудрившись вовремя сбежать. Где-то нам повезло. Где-то сочувствующие дали совет, от которого все сразу стало проще и яснее. А бывало и такое, что мы сами копались, думали, переживали, искали — и нашли выход из положения. Сами, без чужой помощи и, может быть, каким-нибудь необычным способом выкрутились, доползли, доплыли, справились. Так почему же не вспомнить это сейчас?

Когда я была маленькая, папа таскал меня в походы. До меня в семье девочек было не очень много, поэтому папа развлекал меня тем, что любят мальчики. Или он понимал, что в походах в людях развиваются разные полезные качества, которые могут потом пригодиться в жизни. Факт, что он задумывал некий план, и по этому плану мы шли по пересеченной местности .

Наш город был окружен горами, поэтому мы часто шли в гору или перемещались большими прыжками между огромными валунами, переходили мелкие реки и иногда спускались с гор по каналам, вырытым селевыми потоками. Обычно папа сообщал, сколько километров нам предстоит пройти, и половину дороги я ныла, скулила и жаловалась — как истинная девочка. Были у нас и совсем страшные эпизоды: например, когда нужно было перепрыгнуть с одного камня на другой и расстояние казалось мне слишком большим. Мне было страшно .

У нас было несколько любимых маршрутов, которые мы проходили снова и снова. И на этих маршрутах были нелюбимые этапы .

Например, те самые места, где нужно было прыгать. Папа обычно замечал, что я отстала, возвращался, минут десять уговаривал меня набраться смелости и сделать прыжок. Я плакала, боялась и отодвигалась от края. Он протягивал мне руку, потом становился одной ногой на один камень, а другой — на соседний. Уговаривал: «Смотри, это один шаг, совсем не страшно». И кончалось обычно тем, что он перетаскивал меня через пропасть, преодолевая сопротивление, чуть ли не за шиворот. Со слезами, страхом и часто ценой ободранных коленок .

Другим нелюбимым моментом была половина дороги, которая шла в гору. Мы всегда пересекали большой овраг, поэтому сначала половину пути шли с горки (легко), а потом нужно было подниматься (как раз когда сил уже оставалось меньше). Мы шли, и папа повторял простую истину: нужно распределять силы. Мы в третий раз идем по этой дороге и уже довольно хорошо знаем, что нас ждет. Если мы будем эту часть пути идти медленнее и спокойнее (хотя идти легче), вторая покажется не такой трудной. Естественно, много раз у нас кончались на полпути вода, еда, силы, и мы обсуждали, как в следующий раз лучше планировать поход. Один раз я пробежала более легким путем, перейдя реку по щиколотку в воде. Зато потом десяток километров ползла в мокрых кроссовках и носках .

Естественно, в один прекрасный день мы вдруг обнаружили, что весело прошагали точку, в которой обычно останавливались, чтобы отдохнуть! Прошли мимо, не замедлив шага, и потом дотопали до самой цели оставшиеся шесть километров! Ура, я научилась правильно распределять силы. (И кондиция улучшилась, естественно, от повторений.) А потом произошло самое замечательное! В последний поход по этому маршруту я здорово отстала от папы, перелезала через камни, сползла со знакомой тропинки куда-то вбок, потом некоторое время пыталась сообразить, как вернуться на привычную дорогу. Где-то пролезла, гдето чуть не подвернула ногу, но просочилась между камнями. Потеряла папу из виду и вдруг поняла, что где-то здесь то самое ужасное место, где нужно прыгать через камни! И некому меня перетащить! Я осмотрелась повнимательнее и поняла, что страшное место позади. Я обошла его каким-то своим путем, пролезая под камнями на новой тропинке. Я нечаянно нашла обходной путь, прошла лишние двадцать метров, зато избежала самого страшного!

Между всем этим папа объяснял мне, как пройти путь, который кажется слишком длинным. Человека очень сильно деморализует, если он не видит цели. Если цель слишком далеко, нужно разбивать маршрут на отрезки, которые можно охватить невооруженным глазом. Всегда нужно идти до чего-то, что мелькает вдалеке: дерево, куст, мост, дом. Мы всегда шли «вон до того красного столба», вот как дойдем до него — останется всего три отрезка: до моста, до большого орехового дерева, и оттуда уже видно автовокзал .

В пустыне стандартные маршруты тоже размечены тем, что видно издалека. В одних местах это железные бочки, в других — конструкции из отслуживших автомобильных шин или еще что-нибудь. Каждую бочку устанавливали так, чтобы человек со средним зрением мог видеть ее, стоя у предыдущей бочки. Таким образом, пересечение пустыни сводится к прохождению отдельных отрезков, от одной бочки до другой. Зная свою скорость, можно прикинуть, сколько времени уйдет на остаток пути .

Сколько осталось терпеть. Говорят, что люди не зависали посреди пустыни только благодаря такой разметке. Будь у них компас и знание, что они идут в правильном направлении, но при этом никаких визуальных зацепок и точки на горизонте, — они шли бы гораздо медленнее, гораздо больше путались во времени, ошибались в оценке своей скорости. И многие из них не дошли бы до конца. Неизвестность — страшная вещь. А надежда на горизонте — большой стимул .

Все это я вспоминала, сталкиваясь с совершенно иными трудностями в обычной жизни, и в профессии в том числе. История про пустыню помогла мне в написании всех моих книг и в завершении всех больших проектов. Я не знала, с чего начинать, как все спланировать. Мысли о книге путались в голове. Я не могла представить, сколько будет текста, сколько нужно месяцев или лет, чтобы все это написать. Как писать, чтобы не получилось три тысячи страниц в одном проекте. Пока не вспомнила эту историю с бочками .

Чтобы осилить проект, нужно его разметить. Например, написав оглавление (и тем самым решив, что должно попасть в книгу и в каком порядке). Дальше я уже передвигалась от одной главы до другой, как между теми самыми бочками. И сработали все те же правила: со временем я оценила свою скорость. Смогла понять, сколько еще похожих кусков нужно преодолеть и через сколько времени я могла бы дойти до конца, если продолжать в том же темпе .

История с обходным путем и тропинкой между камнями всегда напоминала мне, что большинство очень страшных мест можно обогнуть, если пройти лишние двадцать метров и вообще для начала осмотреться — какие есть возможности вокруг. Я часто думала, что за работой как в походе. Поленилась и перебежала реку поскорее — и вот третий час иду в мокрой обуви. А другой проект, привычной длины, после пятого раза вдруг дотянула от начала до конца, не споткнувшись! И не провалившись на середине в черную яму усталости и отчаяния! Научилась распределять силы. Научилась не выпивать всю воду на первом километре. Научилась ходить в горку без одышки .

Но главное — это, конечно же, опыт прохождения пути, который казался немыслимо трудным и длинным! Кто бы мог подумать, что маленькая капризная девочка из города может протопать пятнадцать километров, не пикнув? Всего каких-то десять попыток, и это стало возможным. Как вообще можно пройти сколько-то километров по пустыне, когда восемьдесят процентов времени человек не видит ничего, кроме горизонта? Расставив на одинаковом расстоянии бочки, вот так все просто. Одна зацепка, соломинка, надежда, и мы идем дальше и благополучно доходим до цели .

Невероятные вещи возможны, если нас ведут опытные люди. Если знать, как это делается. Или попробовать десять раз (с каждым разом знаний будет больше). Некоторые неразрешимые задачки решаются просто. Нужна только одна точка опоры, один маленький секрет. И кто хочет, тот все это найдет. Получит совет, узнает рецепт, набегает кондицию — и справится. Нужно только почаще напоминать себе собственные истории, как мы все это уже тысячу раз смогли .

Одна из самых мощных сил, движущих человеком, — страх. И хорошо, если страх движет. Действительно, есть так называемые мобилизующие страхи — от них становится невозможным сидеть на месте, человек начинает суетиться, что-то делать, иногда вообще теряет покой и сон (это, конечно, уже нежелательный вариант). Подобный страх во многих случаях оказывается стимулом к началу активных действий: что накажут за бездействие, выгонят с работы, лишат поддержки, закончатся деньги, какая-то проблема разрастется до масштабов катастрофы. Или будет пропущен нужный момент, и потом больше не будет шанса .

Однако страх может и парализовать. В тяжелых случаях («леденящий страх») человек буквально замирает, не может вымолвить ни звука, стоит как вкопанный. Иногда приступ ужаса нельзя разглядеть невооруженным глазом. Вроде все нормально, все ровно дышат и оптимистично, веселым голосом высказываются о ситуации. Но кто-то все равно ничего не делает, боится сделать какие-то шаги или движения в сторону цели. Иногда — выкручивается, находит сто поводов, чтобы отложить то, чего сам же хотел. А когда начинают копаться, выясняется, что это просто страх .

У хороших психологов есть приемы, с помощью которых можно очень многие страхи разобрать, встретиться с ними «лицом к лицу» и лишить их силы .

Например, «страх высоты» — довольно растяжимое понятие и одни люди боятся высоты в принципе (не могут даже посмотреть вниз с высокой точки), а некоторые боятся очень специфически: могут смотреть хоть с двухсотого этажа, если перед ними перила по грудь, но боятся стоять на табуретке или на чем-то высотой в полметра, если плоскость заканчивается у них прямо под ногами. Я, например, могу лезть в любую гору, когда гора у меня перед носом, а спускаться обратно (когда та же гора под ногами) — не могу. Именно из-за этого страха, встречающегося у очень многих, с крутых гор спускаются всегда к горе лицом .

Также вообще выражение «высоко» для людей имеет разное значение. Для кого-то «высоко» — это больше метра, для кого-то — больше тридцати сантиметров. У большинства есть какие-то собственные точки измерения: выше моего роста, выше колен, выше уровня глаз, ниже пояса. Откуда это взялось, можно выяснить в каждом отдельном случае, у многих получатся очень индивидуальные истории .

Например, мне довелось разбираться с собственным абсурдным и нерациональным страхом — я боялась подходить близко к краю какой-то плоскости, даже если это была ступенька едва выше обычной лестничной. Когда начали раскручивать, откуда это взялось, вспомнили историю, опять же из детства. Возле нашего дома был бетонный забор. Так как местность была холмистая, забор на одной стороне имел высоту больше метра, а на другой — едва возвышался над землей. Естественно, я начала с низкого конца, залезала на бортик и спрыгивала с него, каждый раз продвигаясь дальше на несколько шагов, со все более высокой точки .

Продвинулась я не очень далеко — уже на высоте меньше полуметра над землей произошла трагедия. Я спрыгнула на землю, споткнулась, неудачно полетела вперед и сломала руку. Я была маленькая, мои молодые родители не могли понять, что со мной произошло, и пока меня везли в больницу, мне было очень больно и страшно .

Естественно, в ходе работы у нас все сошлось: в дальнейшем моя паника начиналась именно на той высоте, с которой я упала, и в тот момент, когда с такой небольшой высоты нужно было спрыгнуть. И конечно же, я боялась не головокружительной высоты (это даже смешно писать), а повторения истории, которая принесла мне столько страданий .

Удивительно, но страх начинает отступать уже в тот момент, когда всю историю раскручивают, разбирают и говорят об этом. О том, что не в высоте дело, а в том, что надо стараться не спотыкаться о собственные ноги. И что при желании можно и на ровном месте упасть и убиться, но ведь это не значит, что теперь лучше вообще не ходить?

Я знаю еще один пример — не мой — с похожей проблемой. Страх, не поддающийся логике, — человек не мог выйти на мостик шириной метра два, уходящий в воду: ему казалось, что он слишком узкий. При этом на самой дальней точке этого мостика глубина воды была всего по колено. Более того, при объективном рассмотрении получалось, что упасть с этого мостика не так уж просто! Даже если лечь на него поперек (!), придется долго ползти до края. Если спрыгнуть — только намочишь ноги. А можно сесть на краешек и долго удивляться тому, что даже чтобы просто съехать в воду, надо сделать много движений .

Именно так разбирают страхи психологи: обсуждая самые «ужасные» сценарии и доводя идею до абсурда. Логические доводы часто помогают. Уже когда представляешь себя, лежащего на мостике (поперек? или вдоль?), начинаешь смеяться. И заниматься этим нужно, пока страхи не покажутся надуманными .

Когда человек боится, он окружен монстрами. Из них настоящим является максимум один. Остальные — его тени. Нужно посветить на проблему со всех сторон, разогнать тени, а потом разбираться непосредственно с врагом. И, в идеале, враг при близком рассмотрении окажется не таким уж страшным. Либо, если он действительно страшен, — это все же один враг, а не армия. Можно узнать о нем все и разработать стратегию, как никогда с ним не встречаться или как обращаться при встрече, чтобы в дальнейшем обходилось без трагедий .

Также можно искать точку, в которой зарождается страх. Например, я знаю, как один тренер по плаванию искал эту заветную точку. Он внимательно следил за детьми, когда они выполняли простейшие упражнения: стоя по грудь в воде, закрыть нос руками, погрузить лицо в воду, потом попытаться лечь на воду и так далее. У кого-то паника начинается, как только нос оказывается в воде. Утонуть невозможно: ребенок стоит на дне крепко и уверенно. Вдохнуть и хлебнуть воды тоже невозможно .

Рот закрыт, нос зажат рукой. В чем проблема? В тот момент, когда лицо касается воды, видно, как начинает судорожно сокращаться грудная клетка. Паника! Именно в этот момент случилось что-то ужасное, в этой точке родился страх .

В описанном случае тренер предположил, что ребенку когда-то неудачно попала в нос вода. Это очень неприятно, и такого переживания достаточно, чтобы тело включило все защитные системы, чтобы впредь предотвращать уже саму возможность попадания воды в нос. После выявления этой точки все довольно просто. За два урока ребенка приучают заранее морально готовиться к моменту, когда нос окажется в воде. Уже после нескольких попыток включаются другие реакции: как только ребенок собирается броситься в воду, тело начинает готовиться: «Спокойно, все хорошо!»

Также я когда-то была свидетельницей фантастической истории, когда девочка очень боялась подниматься в гору и рыдала добрых сорок минут. А потом вдруг полезла — после того как ей удалось ухватиться за травинку. Это не поэтическое преувеличение — она ухватилась именно за какой-то стебель, довольно тоненький. Стебель оказал заметное сопротивление, она за него «подтянулась» и пошла. Уже к концу движения он оторвался — но девочка успела сделать шаг. Дальше она хваталась за такие же стебли и прошла всю гору. Начни она по-настоящему падать, травинка бы ее не спасла. Но это не важно. Человеку не хватало опоры, хотя бы чисто символической. Иногда все вот так просто .

Один знакомый профессор как-то сказал мне, что «со страхами нужно работать, но не нужно пытаться с ними взаимодействовать». Что он хотел этим сказать? Что страхи полезно обсуждать, разбирать и пытаться понять. Но идею, что «со страхом можно подружиться» или даже «черпать из него энергию», он считает ошибочной. В начале этой главы я упомянула, что бывают страхи мобилизующие. В таких случаях можно с перепугу взяться за ум и начать работать, быстро доделать задание, принять решение, проявить инициативу. А в экстремальных ситуациях людям, убегающим от страшной опасности, доводилось перепрыгивать пропасти, развивать нечеловеческую скорость, сворачивать горы и залезать с разбегу на третий этаж по водосточной трубе. Но согласитесь, что в том состоянии, в котором человек спасается от пумы на верхушке дерева, лучше не делать ни карьеру, ни бизнес .

Страх — плохой стимул, он часто толкает на необдуманные, опасные и неправильные действия. Вспомните истории про утопающих, которые в панике топят и себя, и спасателей, и еще других людей, не успевших отплыть подальше. И каждое столкновение со страхом вредно. Тот самый профессор также критиковал методы лечения, которые специалисты любят применять к страхам непонятного происхождения. Например, если не удалось выявить событие, породившее конкретную реакцию. Как быть с людьми, которые без логичного обоснования боятся абсурдных вещей? Одни не боятся мышей, пауков и змей, но погружаются в тяжелейшие состояния при виде таракана.

Другие впадают в панику при виде чего-то безобидного:

определенных продуктов, прямых линий на дороге, каких-то добрых и не кусачих животных, растений и много чего еще .

Их можно излечить недобрым способом, часто и надолго сталкивая с источником страха! Если враг — насекомое, заставляют сунуть руку в бочку, полную этих насекомых. Если еда — заставляют ее есть, и так далее. Суть метода в том, что при столкновении с пугающим объектом организм вырабатывает адреналин и другие гормоны, в теле происходят определенные химические реакции. Однако эти реакции не могут происходить бесконечно, с одинаковой силой. Постепенно наступает привыкание, и реакция ослабевает. Но помимо того что такое лечение крайне неприятно, оно еще и вредно. Пока не наступит привыкание, жертва испытывает сильнейший стресс, который, как известно, наносит большой ущерб здоровью .

Естественно, тут мы вспоминаем ситуации, когда такое «лечение» произошло само собой. Жизнь столкнула с тем, что пугало больше всего, и проблема не разрешилась быстро. Сначала люди мечутся, очень переживают, не могут есть и спать, их терзает тревога. Потом, через какое-то время, наступает охлаждение чувств, которое часто описывают как апатию. В этой ситуации часто говорят: «Все слезы выплакала», «Нет больше сил бояться». На самом деле это — то самое привыкание. Может быть, страх и ушел, но все же обычно после такого опыта остается гора других проблем: подорванное здоровье, пострадавшая от стресса мотивация. А иногда еще тяжелая травма от принудительного столкновения с «врагом», который ведь так и не стал другом .

Когда мы говорим о чужих проблемах, мы всегда самые мудрые и рассудительные. Именно поэтому я привела здесь столько примеров, столь далеких от темы этой книги. Пока мы размышляли о других людях, которые не могут прыгнуть со ступеньки, сунуть нос в воду и прихлопнуть тапком таракана, нам было легко и смешно. Стоит же заговорить о страхах, из-за которых мы не реализовываем свои творческие планы, у многих сразу наворачиваются слезы .

Это, конечно, кажется намного более серьезным. Мы тут не мостик обсуждаем — без мостика можно спокойно прожить всю жизнь! А творческие планы, смена профессии, попытка поднять новый бизнес часто тормозятся из-за очень даже рациональных и серьезных опасений!

Самые жуткие страхи на свете — экзистенциальные! Что будет, если я стану таким тяжелым инвалидом, что не смогу прокормить себя? Что будет, если я опять пролежу в больнице полтора года и не смогу заниматься поддержкой бизнеса? А если кризис? Потеряю работу и не найду новую? Деньги кончатся? Перестанут продаваться плоды моих трудов? Супруг бросит (у тех, кто не имеет достаточного образования и опыта, чтобы развиваться профессионально с нужной скоростью)? Родитель умрет?

Дом отнимут, компанию разорят, детей в школе на наркотики подсадят? Что, если завтра инфаркт? Инсульт? Второй инфаркт?

Мне тут тоже помогают только логические рассуждения: если предаваться страхам и тревоге, я быстро перестаю есть и спать .

Теряю вес и силы и ничего не могу делать. Начинаю плохо работать и непродуктивно жить и вскоре тону в мелких бытовых проблемах. Избежать этого можно только одним способом — отстраняться от эмоций .

Это звучит как-то очень просто. На самом деле все сложно, но возможно, если только осознать серьезность положения. Мне в какой-то момент помог понять это разговор с подругой. Ее первая попытка поднять свой бизнес закончилась неудачей, и она осталась перед горой долгов. Она была должна частным инвесторам около двух миллионов долларов — страшная сумма. И простым «честным трудом» такую сумму нельзя потихоньку отдать, начав работать на две ставки уборщицей. Здесь нужны новые инвестиции, решения, планы, инвесторы, шаги навстречу со стороны кредиторов. И это все на фоне полного отсутствия доверия к ней (естественно, она ведь только что просадила такую кучу денег). Как любой человек, она для начала перестала есть и спать и вообще заметалась. Никакого решения она придумать не могла, тучи сгущались, ей становилось хуже и хуже. И она вдруг поняла, что если из этого вообще есть хоть какой-то нормальный выход, то она точно не сможет к нему прийти, если будет в больнице или на том свете .

Самый очевидный ресурс — деньги — уже был потерян. Остался только один: человеческий. Деньги приходят и уходят. У когото они всегда есть, кто-то их всегда кому-нибудь дает. Не на одних, так на других условиях. Некоторые вещи можно исправить, другие нужно принять, чтобы переходить к поиску нового решения. Но кто этим будет заниматься, если сейчас все лягут в больницу, попадут в психиатрические лечебницы с депрессиями или попрыгают из окон? В критических ситуациях нужно хорошо думать и много работать над поиском решений и попытками как-то поддержать то немногое, что еще не до конца развалилось. Легко сказать, когда всем вовлеченным к концу месяца нужно платить за квартиры и на что-то жить!

Тем не менее. Она поняла, что нужно беречь себя и не нервничать. Именно это она сказала всем сотрудникам: что все должны попытаться сохранять спокойствие и продолжать работать и стараться. Пообещала решить первым делом самые главные проблемы: найти для всех следующую зарплату, потом еще раз — следующую. И между этим — все остальное. Потом она начала есть, спать, встречаться с друзьями, заниматься спортом и привычными делами. А между этим — обходить всех инвесторов и партнеров, уговаривая их согласиться на компромисс. Сначала все говорили «нет» и «что тут обсуждать» — деньги пропали, спасти ничего нельзя, говорить больше не о чем. Думайте, как вернуть долги! Но она не сдавалась, понимая, что между каждым «да» и «нет» есть еще какая-то середина. Где-то это отсрочка, где-то прощение части долга или еще что-то. Она демонстрировала силу духа и намерение продолжать искать решение. То, что осталось от компании, продолжало крутиться и работать, и она разрабатывала и предлагала планы, как все спасти. В конце концов все пришли к выводу, что полностью топить такое предприятие — себе дороже. Расстрелять всех и пойти по самому мрачному пути никогда не поздно. А вдруг этот человек действительно как-то извернется и выплывет? Ведь это шанс спасти потерянное!

Ей дали шанс. Она всплывала несколько лет, и ей было тяжело, но все деньги удалось вернуть, и в результате она стала состоятельной владелицей процветающей компании, а боровшиеся до конца сотрудники — счастливыми обладателями хорошей работы. Ретроспективно глядя на все это, можно сказать, что главное во всей истории было — вернуться к «повседневному эмоциональному режиму». Отключив режим «Спасите, спасите, мы тонем» и включив программу «Жизнь продолжается, только теперь мы делаем немного другое». В этом случае отвлечься от страха помогло понимание, что «если я сейчас не перестану метаться, у меня случится инфаркт!» .

Это очень трудно, но возможно. От страха можно старательно отворачиваться, просто потому, что он опасный и вредный .

Интересно, что часто этому мешают опять же наши родные и близкие. С одной стороны, всем, конечно, хочется, чтобы мы были здоровы и успешны и решали свои проблемы. С другой стороны, они могут не понимать описанную выше концепцию. Поэтому, когда происходят какие-то крушения, они начинают нас стыдить: «Как ты можешь спать спокойно, когда у тебя такое?»

Некоторые искренне и открыто надеются на те самые мобилизующие свойства страха. Другие боятся, что спокойствие в условиях катастрофы — свидетельство неадекватности. Всех их надо успокаивать, объясняя, что наши силы и способность трезво мыслить — это все, что у нас есть. Наш главный и самый важный ресурс. Поэтому за него мы будем биться любыми средствами, пусть даже со стороны это выглядит странно. Чтобы на тонущем корабле нам хорошо думалось и работалось, мы должны иногда отдыхать, спать, дышать свежим воздухом, хорошо есть и вообще ухаживать за собой .

Естественно, подобные страхи расцветают пышным цветом, когда заходит речь о таких серьезных решениях, как сменить профессию. Или выбрать профессию, о которой мы очень мало знаем, зато слышали очень много плохого. Давайте разберемся с самыми страшными аргументами против выбора творческой профессии, с раздуванием именно этих страхов .

Все сто раз слышали, что врач и юрист — это стабильные профессии. За врачами и юристами идет эшелон не менее желанных специальностей: архитекторы, медсестры, менеджеры по продажам, инженеры, строители и прочие. Вслед за ними перечисляются ремесла, которые «всегда будут нужны», — электрики, строители, плотники, парикмахеры. И всему этому противопоставляется «художник», и в это понятие впихиваются все творческие личности, от актеров, музыкантов и танцоров до поэтов, писателей и скульпторов. Мол — вот художникам тяжело .

А электрикам легко?

Аргумент, который я слышу чаще всех, это: «Ты когда-нибудь видела безработного врача? А юриста? Раз уж стал врачом, будешь состоявшимся человеком навсегда. А безработных художников и музыкантов — миллион!» Во-первых, у меня в семье есть врачи, и друзей и знакомых врачей тоже много. И безработных врачей я видела. Работу они теряли в силу разных серьезных обстоятельств, и кто хотел, рано или поздно нашел новую. Но я видела и врачей, не работавших по профессии или не работавших вообще — годами. По три года и по пять лет. Это серьезный срок, в течение которого с какого угодно рынка можно вылететь, и после такого перерыва вписаться обратно в профессию очень трудно. Также я видела множество врачей, приземлившихся не совсем там, где они мечтали приземлиться. Да, формально про них можно сказать: «Стал врачом и всю жизнь врачом отработал». Но если присмотреться — мечтал стать оперирующим хирургом в отделении, делать много интересных операций и дослужиться до заведующего отделением в крупной клинике, а в результате там не сложилось, тут не срослось, и он засел в какой-нибудь районной поликлинике, где нечаянно доработал до пенсии .

Получить профессию и работать по специальности — это одно. Состояться и сделать карьеру — другое. И совсем уж дело третье — у кого какие амбиции. Потому что многим в районной поликлинике искренне нравится! Они там всех знают, им уютно работать с людьми из ближайших окрестностей и лечить деток с соседней улицы, и какое-нибудь отделение с жуткой экстренной хирургией им только в страшных снах снится .

А еще (и это самый интересный момент) я видела многих несостоявшихся врачей! Это такие люди, которые приняли решение стать врачом, отучились сколько-то лет в вузе, может быть, даже отучились до конца, может быть, прошли интернатуру, и может быть, даже успели поработать врачом. Или даже прошли весь путь до врача-специалиста. А потом решили быть кем-то другим .

Кто-то в ходе обучения или на первых стадиях работы понял, что просто не любит эту профессию, а без любви это не вынести .

Кто-то решил, что здесь слишком тяжелая борьба за кусок хлеба средствами, которыми биться совсем не хочется. Кто-то просто три раза не сдал какой-то важный экзамен и не стал больше бороться. Некоторые всего хотели, но совершили страшную ошибку и потеряли лицензию .

Все это люди, заявившие всему миру, что они будут врачами на всю жизнь и это у них очень серьезно. И многие из них успели потратить на путь к этой цели добрый десяток лет или больше. А потом были вынуждены объяснить все тому же миру, что будут кем-то другим .

Некоторых таких несостоявшихся врачей мы теперь видим на экранах телевизоров в роли ведущих телепередач, о других узнаем, что они пошли сниматься в кино, а кто-то взял и стал художником. Остальных, которые спокойно торгуют недвижимостью, планируют сады или производят детскую одежду, мы просто не знаем, потому что они никак не прославились. Их историю знают только ближайшие друзья .

И естественно, нужно также принимать в расчет, что «врач» и «юрист» — это самые радикальные примеры в этом бесконечном споре. Это профессии, которые с самого начала трудно получить. Чтобы поступить в вуз, нужно очень хорошо учиться еще в школе. И чтобы в эту сферу пробиться, нужны серьезная мотивация и немалое упорство. Учиться трудно, нужно сдавать очень много сложных экзаменов, ходить на занятия, много успевать и вдобавок работать. Во многих странах получить такое образование еще и дорого. Ради такого образования берут кредиты, которые нужно потом отдавать десятилетиями. Либо выпрашивают в куче мест стипендии, для получения которых нужно предъявить еще больше доказательств, что именно это для человека очень важно. Это все — огромная инвестиция. Серьезный сценарий, в который вкладывается много денег, стараний и времени. Именно поэтому здесь — естественно — на очень ранних стадиях отсеиваются все, кто недостаточно этого хочет, все, у кого не хватило денег или упорства, чтобы эти деньги найти. Не хватило оценок, терпения, способностей. А из тех, кто уже пошел по этому пути, многие терпят до конца потому, что чувствуют себя обязанными отработать то, что «задолжали» всем .

Естественно, когда люди начинают проект с такими вложениями, очень большой процент доводит дело до конца, если успевает дотянуть хотя бы до окончания института. Особенно с учетом того, что для этих профессий очень хорошо разложены по полочкам пути продвижения и в ходе учебы довольно подробно разъясняется, что нужно сделать, чтобы пройти тот или иной путь. Поэтому я запросто готова поверить, что среди врачей и юристов самый малый процент безработных, равно как и бросивших профессию на полпути. А несостоявшихся, которые после получения образования или частичного образования просто не пошли работать по этой профессии, даже и не включают в статистику. Это не врачи и не юристы, а только мальчики и девочки, которые несколько лет жизни активно мечтали ими быть .

Так вот — если из рядов безработных художников отчислить всех, кто никогда художником не был на деле, а только об этом мечтал и несколько лет этому учился, статистика тоже будет выглядеть иначе .

Что же до второго эшелона «надежных профессий» — уж сколько мы видели безработных и несостоявшихся архитекторов, инженеров и электриков! Хотя, например, инженер — сложнейшая профессия. Я всегда поражалась — это каким складом ума нужно обладать, чтобы вот такое уметь и понимать! Уже не говоря о том, по какому букету сложнейших предметов нужно иметь очень хорошие оценки. Но, думаю, каждый знает минимум десяток безработных инженеров, которые последние десять или двадцать лет подметали стадионы или продавали газеты. То же самое со всеми остальными «надежными профессиями» .

Проведите простой эксперимент — пройдитесь по магазинам, базарам, ресторанам, кафе, барам, типографиям. Спросите работающих там продавцов, секретарей, менеджеров, владельцев, на кого они учились. Там вы встретите многочисленных бывших электриков, парикмахеров, лаборантов, оптиков, медсестер, социальных работников, воспитателей и пекарей .

Сплошные «надежные профессии» .

Все это ведет нас к тому, что творческие профессии — такие же, как остальные. Там существуют успешные самоучки и профессионалы, которые предпочли пойти дорогим, надежным и «серьезным» путем, например получив хорошее образование .

Посмотрите на афиши — на них лица людей, которые знали, что хотят стоять на большой сцене, с самого начала. И то, что они проделали, чтобы попасть на эту сцену (и на эту афишу), местами мало отличается от того, что пришлось проделать на пути становления врачу .

Другие решили пойти в хорошие художественные вузы, зная (или заметив), что у большинства выпускников этих вузов очень хорошо складывается карьера. Потому что там не только учат ремеслу и профессионализму, но также делятся контактами и рецептами карьерного роста. Понятное дело — в подобных вузах обучение тоже бывает очень дорогим. Но это точно такая же инвестиция, как в юридическое образование .

Просто поддерживают будущего скульптора гораздо реже, чем будущего врача, хотя в итоге он может зарабатывать не меньше. Но путь к триумфу скульптора тоже может оказаться длиной во столько же лет и стоить столько же денег .

Второй страшный аргумент, которым любят душить творческие порывы, это: «Врачи и пекари будут нужны всегда. А услуги художников и музыкантов никому не нужны, когда кризис, война и разруха!»

Конечно, очень хотелось бы об этом никогда не думать и прожить всю жизнь вдали от кризисов, войны и разрухи, но отделаться от таких мыслей все же непросто. Особенно потому, что все мы уже хоть раз стали свидетелями тяжелых финансовых кризисов, а многие и настоящую войну повидали. Тем не менее это не очень убедительный аргумент .

Во все времена люди не только лечат, пекут хлеб и едят, они также тратят деньги на удовольствия, отдых и развлечения. Я искренне надеюсь, что люди никогда не перестанут слушать музыку, смотреть представления, украшать себя и свое жилье и дарить подарки, как они делают это уже тысячи лет. И если присмотреться — во все времена во всех странах и обществах всегда было место художникам, музыкантам и поэтам. А если где-то наступает настоящая война и разруха, то тяжело становится всем, включая врачей и юристов. Но «как выжить в военных условиях» — это другая тема, и если такая книга существует, я думаю, она будет одинаково полезна для представителей всех профессий .

Кстати, известная немецкая мастерица Кете Крузе именно во время войны смогла прокормить всю семью за счет продажи своих кукол. Она была женой известного скульптора Макса Крузе, и у них было семеро детей. В тот момент гигантские скульптуры ее супруга были никому не нужны. Зато ее кукол, очень правдоподобных, похожих на живых детей, скупали американские солдаты, чтобы привезти что-то с войны в подарок своим детям, младшим сестренкам, женам и даже матерям .

Третий веский аргумент в пользу того, что «у художников все иначе и намного ненадежнее», — зависимость от вкусов, моды и вдохновения. Якобы с другими профессиями все ясно: существует товар или услуга и способ, как этот товар произвести или услугу оказать. Есть канон, ремесло и школа ремесла. Научился делать свой набор уверенных движений, и больше не пропадешь .

Неважно, какое у тебя настроение, что происходит в личной жизни или как у тебя с фантазией, — все это никак не влияет на способность каждый день ходить на работу и делать очевидные вещи .

К тому же рынок таких «понятных» услуг не очень гибок. Электрик, он и есть электрик: надо, чтобы прикрутил так, чтобы током не било, светилось и выдерживало нужное напряжение. От пекаря надо, чтобы было вкусно, от юриста — чтобы вытащил из доступных законов максимум льгот. Сиди и перебирай по списку, что ты умеешь делать хорошего .

А в творческих профессиях все иначе. Мало того что художник зависим от вдохновения: если человеку не рисуется, не пишется, не сочиняется, то ты его хоть убей, ничего не получишь. Так еще кругом вкусы, мода, влияния. Вчера все покупали чьи-то картинки, сегодня стало модным совсем другое. А что делать тем, кто другое делать не научился?

На самом деле и здесь, если присмотреться, все не такое уж разное. Во всех профессиях технологии развиваются со скоростью света, уже практически нигде нельзя просидеть на том, чему учили в школе, двадцать лет до пенсии. Только и успевай повышать квалификацию, изучая новые машины, компьютеры и технологии, которые все время придумывают, чтобы ускорить процесс и улучшить все на свете .

То же самое с рынком — спросите любого, кто торгует чем угодно. То вдруг какая-то загадочная мода, и все перестают покупать рис, который всегда хорошо покупали, вместо этого просят другие сорта, которые раньше никого не интересовали. То по всему миру взлетают цены на шелк, потому что в одночасье на планете вымерли чуть ли не все шелкопряды. (Это реальная история, которую мы узнали, когда не смогли сделать нигде шелковые платки по привычной цене.) В один год некая страна внезапно переживает туристический бум. В следующем году там война, и надо по-настоящему думать, чем теперь заработать восемьдесят процентов летнего дохода. Таким образом, все подстраиваются под моду, пожелания публики и необъяснимые «магнитные бури» .

К тому же «профессионал» — это серьезное слово, которое вмещает в себя, среди прочих, способность работать даже в не стопроцентно благоприятных условиях. Если бы все творческие личности выпадали из работы, как только улетело вдохновение, никто бы на это не жил. В хороших вузах учат придумывать новые идеи, когда ничего не придумывается. Генерировать картинки, тексты и музыку в определенном стиле, отработанным почерком и не опускаясь ниже привычного уровня. Да, это не тот сценарий, по которому должны возникать бессмертные шедевры. Но это тоже нужно уметь — когда все плохо, продолжать выдавать работы определенного качества. Которые, может быть, не покорят мир, но вполне удовлетворят клиента и принесут очередной гонорар .

Также все профессионалы в творческих профессиях умеют развиваться и меняться в ходе времени. У них тоже бывают разные творческие периоды, новые серии, новые увлечения, смены стиля, перемены в почерке. И как ни смешно это звучит — у них тоже бывают курсы повышения квалификации. Они ходят на семинары, чтобы изучать новые инструменты и средства самовыражения, овладевают новой техникой и растут и развиваются — вместе с модой и прогрессом .

Подводя итоги — предрассудки возникают из-за того, что некоторые люди считают творческие профессии ненастоящими. Они кажутся им развлечением, за которое отдельные уникумы умудряются получать деньги. Это происходит потому, что «богему»

любят описывать в литературе, кинематографе и, конечно же, в слухах так: бесконечная пьянка-гулянка длиною в жизнь, в ходе которой иногда кто-то рождает шедевр, не трезвея .

Если отбросить этот бред и присмотреться повнимательнее к профессиональным творцам, вы увидите людей, сутками сидящих за письменными столами и компьютерами, терзающих десятилетиями музыкальные инструменты и собственные голоса. Не вылезающих из мастерских. И между всем — занятых очень обычными вещами: бухгалтерией, встречами с клиентами, собраниями, переписками о работе. И у всех этих профессий есть не только те же недостатки, что у остальных, но и те же самые преимущества. С ними все «как у всех». И рынок такой же, как остальные рынки. И взлеты и провалы выглядят не иначе, чем в каком-нибудь менеджменте отелей. И кризисы, и карьеры, и спокойная жизнь между ними — выглядят не иначе .

Чего боится настоящий художник?

После того как мы прошлись по самым ужасным и неизлечимым страхам, что остается? О чем еще плачут трепетные авторы?

Что их пугает, беспокоит и лишает сна? Если посмотреть на список ужасов, мешающих развиваться творческой карьере, не знаешь, плакать или смеяться! Страшные мысли: «Что, если у меня не получится! Получится хуже, чем у других! Прослыву неудачником. Авторитетный человек скажет обо мне плохое. Не признают!»

Казалось бы — какие это глупости, какие мелочи по сравнению с такими проблемами, как «умру с голоду». Но каждый раз, когда о чем-то таком заходит речь, в мой блог сбегаются сотни людей, которые с утра до вечера терзаются подобными вопросами!

У меня был очень длинный спор с читателями после того, как я написала статью про страх, что «я что-то не смогу». Я думала, она немедленно излечит всех от половины комплексов. Опираясь на теорию, что лучший способ излечиться от какого-то страха — это логически разобрать его и представить себе наихудший вариант исхода .

Иногда это по-настоящему мучительно, бывает, что от одной только мысли, что может случиться, становится физически плохо .

Но в этом и есть смысл — переживешь это и вроде уже понимаешь, что это можно (и нужно) всего лишь пережить .

Конечно, если страх связан с какими-то возможными последствиями, можно в ходе эксперимента представить себе и их. И взвесить. И иной раз можно согласиться и пойти навстречу страху (то есть не соваться в пекло). В конце концов, мы разумные люди, а наши страхи созданы изначально для того, чтобы защитить нас от бед. Поэтому иногда стоит прислушаться к предупреждениям внутреннего голоса. Например, такое возможное последствие, как «с очень большой вероятностью сломать себе шею», вполне оправдывает страх и является поводом подумать еще разок, прежде чем прыгать куда-нибудь .

Но вернемся к страху, что «я чего-то не смогу». Мало того что самое страшное уже наступило и имеет место (ведь я уже сейчас не могу!). Так оно еще чаще всего не такое уж страшное .

Вот сижу я сейчас и не могу. Как не могла никогда, так и сейчас не могу. И что? Что ужасного в том, что я и дальше буду (в худшем случае) так же не мочь это что-то? По-моему, риск — меньше некуда .

Звучит смешно и просто, не правда ли? Человек, совсем чего-то не умеющий, находится уже в самом плохом из положений, и дальше может стать только лучше. Ниже нуля ему не опуститься. Соответственно, нечего терять и нечего бояться. Но нет. На меня обрушилась лавина страшных переживаний! Люди пишут: «Очень страшно оказаться неудачником. Вот, попробовал и не смог!»

Но ведь человек, по сути, уже есть неудачник, когда он не может. Он становится неудачником от попытки? Очень многие верят, что так и есть: пока не было попытки, человек был никем — он был нейтральным по отношению к какому-то делу, не лез в него, и никто его там не оценивал. Однако, как только он сделал попытку, он сразу становится в один ряд со всеми, кто там что-либо пробует, и его сразу начинают судить. Причем сразу по самым суровым законам, сравнивая с гуру и мастерами этого дела. Но ведь это не так!

Если кто-то пошел на аэробику, чтобы подтянуться, чтобы перестала болеть спина или чтобы сбросить два килограмма, он не переживает о том, насколько он хуже какого-нибудь чемпиона мира? Он в совершенно другой категории. Между ними еще есть чемпионы Европы, чемпионы страны и города, любители, выигравшие любительские конкурсы, и просто профессионалы, никого не победившие, но преподающие аэробику в спортзале. Между всеми этими категориями находятся миры, годы, разные биографии и разные стартовые условия. Зачем раздумывать сразу обо всем этом, если речь идет о том, чтобы попробовать?

Конечно, чисто теоретически у каждого есть шанс втянуться и расти до настоящих серьезных высот. Но это ведь все будет потом .

Если понравится, если получится, если обнаружится талант. А если не выйдет и не захочется — все останется на уровне любительского хождения в спортзал и можно будет радоваться скромному, но чудесному результату: что удалось сбросить пару килограммов и перестала ныть спина .

Почему-то никто не рыдает о чемпионах мира, когда в первый раз идет в спортзал. А художник иной раз двадцать лет не решается попробовать что-то слепить, потому что он никогда не станет таким, как Микеланджело!

Самое интересное, что после спора длиною в несколько дней выяснилось, что на самом деле никто новичков с Микеланджело и не сравнивает. Кроме них самих. Это они сами себе придумывают, как их кто-то назовет лузерами, осудит, станет высмеивать .

Это их воображение рисует страшные картины позора и поражения. Если присмотреться — кого интересует первая, а также десятая и двадцатая попытка человека нарисовать что-то? Или связать шарф, или слепить фигурку, или сделать себе бусы? И что мешает (если это так уж важно и драматично) совершить эту первую, вторую и десятую попытку втихаря, без свидетелей, когда никто не видит?

Видим мы сами! Мы — самый страшный критик, самый злющий монстр! Это себя мы стесняемся. Это от себя не можем сбежать .

Я помню разговор со знакомым художником о том, как хорошо получаются наброски с живых людей, когда занимаешься этим почти каждый день. И как теряется этот навык. Если бросить это занятие на пару лет, качество работ очень заметно падает, рисунки становятся беспомощными и неживыми. И чем дальше художник отдаляется от того, что когда-то мог, тем труднее ему снова начать. Он делает редкие попытки, потом опять бросает. Ему тошно от того, что все так плохо получается, и он знает, что это лечится только тренировкой. Но заставить себя снова начать тренироваться невероятно трудно. Пытаясь разобрать ситуацию, мой друг сказал: «Понимаешь, это так трудно на первых порах. Все время утыкаешься носом в собственную слабость, неспособность, криворукость. Не можешь никуда деться сам от себя. Рисуешь и видишь — слабые, плохие работы! На них тяжело смотреть. Они деморализуют. Они так явно демонстрируют тебе твое собственное ничтожество!»

Да. Когда человек имеет представление о том, как выглядит хорошая работа, он, конечно, видит все слабые стороны своей первой попытки. И это трудно — видеть себя неумехой. Интересно, что этих комплексов нет у детей. Они не задумываются о том, как это стыдно и ужасно — не уметь ходить, говорить, донести ложку до рта. Им очень хочется добраться до яркой игрушки, и они ползут к ней всеми возможными способами. На каких-то этапах развития они не могут сделать решающий шаг, потому что им страшно — они недостаточно крепко стоят на ногах. Но им все равно, как это выглядит. Как только они физически смогут, они полезут куда хотели и будут перекатываться и переваливаться, как смешные котята, лишь бы дотянуться до желанного .

Почему им так легко, а нам, взрослым, так трудно? Потому что мы привыкли к тому, что мы — взрослые? Уже давно должны были всему научиться, и фаза неудач и беспомощности у нас позади? Мы часто слышим: «Ну что ты как маленький!» Нас приучают к мысли, что впадать в детство, будучи взрослым, плохо. Некоторые считают это безответственным. Многие — непозволительной роскошью. Ребенок, помимо прочего, обладает некой форой: он маленький, что с него возьмешь, ему все прощается. Создавать такие благоприятные условия для взрослого человека многим не хочется .

Тут поможет только одно — изменить отношение к ситуации. И если судить строго будет действительно еще кто-то, кроме нас самих, — разъяснять им свою позицию. (Предварительно искренне поверив в свою правоту!) Хотя внешне ситуации очень похожи — человек ведет себя «как маленький», делает кучу ошибок, переводит материалы, транжирит деньги и время, и при этом становится в позицию: «Не судите меня строго, я только учусь!» — но это не «впадание в детство» и не инфантилизм. И не постыдное состояние, прикрываемое сентиментальными оправданиями. Это фазы, которые необходимо пройти каждый раз, когда учишься новому .

Кстати, все любят говорить, что у детей фантастическая обучаемость, они со страшной скоростью впитывают информацию .

Если же присмотреться, легко понять, почему они делают такие успехи. Ребенок все свободное от сна время не занимается ничем другим, кроме попыток изучить что-то новое. Все, что у него не получается, он настойчиво повторяет тысячу раз, пока не отнимут или пока не закончатся силы. Дети приседают сотни раз в попытках встать на ноги, тянут и хватают все, стараясь удержать в руках и донести до рта. Их вообще ничего не занимает, кроме цели, и они падают, поднимаются и пробуют еще — до бесконечности. Попробуйте изучать что-то с таким же рвением, и вы заметите чудесное: у вас такая же обучаемость, даже лучше .

Как ни верти, а вы в лучшем положении, чем младенец. Когда взрослый человек отбрасывает сомнения и начинает изо всех сил грести к берегу своей мечты, выясняется, что он все-таки не белый лист. У него есть навыки, опыт, умение рационально решать сложные задачи, и в итоге взрослому нужно гораздо меньше повторений, чтобы научиться чему-то с нуля. Просто ощущения от процесса другие .

Чтобы научиться делать что-то новое на уровне ремесла, взрослому нужно намного меньше попыток, чем ребенку. Там, где малышу требуется тысяча повторов, взрослому нужно только сто. Проблема в том, что у ребенка бесконечное количество свободного времени и нет никаких комплексов. А взрослый человек не может найти время для двадцати повторений и еще начинает ныть и сам себе мешать уже после десятой попытки. Или после третьей. И ему так жалко себя, обидно и противно, что продолжать уже нет сил. А попробовал бы он сделать хотя бы сто попыток, отключив эмоции, — удивился бы результату!

Итак: нужно примириться с тем фактом, что сразу ничего не может получиться. Если мы чего-то не умеем, у нас нет никаких шансов зауметь это чудесным образом за одну минуту. Обучение — это стандартный путь типичных ошибок и неудач, который проходит каждый. Каждый должен набить определенное количество шишек, испортить нужную гору материалов, вынести сколько-то неудач на помойку. У разных людей количество неудачных попыток может отличаться, но некий минимум вынуждены пережить все! Но есть и хорошие новости: чем быстрее начнешь и чем чаще и больше будешь пробовать, тем быстрее неприятная фаза закончится .

Она закончится в любом случае, потому что количество всегда переходит в качество. После определенного количества попыток каждый переходит на следующий уровень, что-то становится легче, и результаты улучшаются. Есть определенные стадии мастерства, доступные практически всем проявившим достаточно терпения. И их очень много. Чудеса и непостижимые результаты начинаются очень далеко за пределами первых лет (!) обучения практически в любом деле .

А еще есть хорошая отговорка для тех, кого все же не покидает ощущение, что они снова в детском саду: говорят, что хорошим художником, композитором, поэтом, писателем (или каким-то еще «творцом») может быть только тот, кто навсегда остался в душе немного ребенком .

Еще одна драма, с которой нужно сначала смириться, чтобы вообще стала возможной работа. По этому поводу можно даже не переживать. Это неизбежная трагедия. У вас точно, непременно и обязательно получится хуже, чем у других! Что ни делай — будь то пение, рисование или скульптура, — в любом деле всегда найдется кто-то, кто лучше! Всегда! На любого художника найдется какой-нибудь Брейгель, который лучше. И не потому, что Брейгель безоговорочно лучше всех, а потому, что невозможно угодить каждому и соответствовать одновременно всем идеалам .

Возьму для примера изобразительное искусство: здесь существует множество жанров, от абстрактного искусства до гиперреализма. И даже внутри каждого из них авторы бесконечно пререкаются: у кого-то работы технически точнее исполнены, но в них меньше жизни. Другие отклоняются от канонов, жертвуя правильностью ради большей выразительности. И для каждого это — собственное решение, основанное на собственном вкусе и предпочтениях. И всегда найдется много соратников, любящих именно такое, и в сто раз больше противников, которым нравится другое. И которые считают такие неточности недопустимыми и идеалы этих художников — ничтожными .

Так что для начала нужно сильно сузить это всеобъемлющее понятие: кто такие эти «другие», которые всегда лучше? А дальше, если очень хочется, можно действительно попробовать соревноваться! Этот полезный эксперимент почти всегда приводит к одинаковым результатам. Только нужно очень точно выбрать «идеал». Как уже сказано — если кому-то нравятся диаметрально противоположные вещи, можно не пытаться угодить этим вкусам. Чтобы говорить о том, кто лучше или хуже, нужно совершенно четко определять критерии оценки. И они должны быть хоть как-то совместимы. Например, подходящая формулировка: «Я хочу уметь рисовать технически так же, как художник такой-то» и уточнить: «Я хочу реалистично изображать людей и предметы, чтобы было похоже на фотографию в такой же степени, как у него». Или: «Я хочу уметь рисовать такие же живые линии, подбирать такие же красивые цвета и стилизовать людей таким же симпатичным способом, как он!»

Дальше я предлагаю просто попытаться копировать свой идеал! Конечно, получится не сразу. Но даже самые сложные техники живописи или графики можно скопировать. Я сама этим неоднократно занималась и помогала копировать кого-то своим студентам. Мы вглядывались в работы, изучали каждую линию, каждый штрих и пытались понять: как это сделали? Чем? Если красками, то какими, если в «Фотошопе», то какими инструментами, каким способом.

Тут очень помогает сбор информации:

многие авторы выкладывают в свои блоги видео, где можно наблюдать процесс. Показывают черновики и промежуточные стадии. В конце концов, можно просто взять некую работу, которая очень нравится, и попробовать ее скопировать как можно ближе к оригиналу. Просто чтобы понять, как это сделали. Потом сделать свою, но похожую по технике исполнения. Нужно разбирать все: цвета, позы, композиции. Думать: откуда они взялись? Куда автор смотрел? Что он копировал? Кому подражал?

Если серьезно погрузиться в такую задачу, через некоторое время получится приблизиться к любому автору! Рано или поздно становится ясно, как он все это делает. И тут начинаются сюрпризы! Мы вдруг начинаем смотреть на все более критично. Когдато все творчество автора казалось нам недостижимым и непостижимым. Каким-то волшебством. Теперь мы уже понимаем, откуда взялся каждый штрих. Мы все еще видим хорошие идеи, хвалим удачные находки. Или замечаем, что автор что-то удачно переработал, восхищаемся подходом. Но остается это ощущение: «В принципе все тут ясно». Начиная с этой фазы большинство людей вдруг решают, что многое они и не хотят копировать. Им теперь хочется делать это по-своему. И это не вопрос удобства, или лени, или неспособности сделать точно как в скопированном образце. Это сознательное решение. Просто становится ясно, что «лучше» — то, чего хочется им. Свое!

Собственно, на этом драма «у кого лучше» обычно исчерпывается. Стоит один раз суметь срисовать у кого-то, кто ранее казался недостижимым, как становится понятным сам принцип: никто не рисует лучше или хуже. Каждый выбрал свое направление, в котором хотел совершенствоваться, и развивался в нем сколько посчитал нужным. Каждый усваивает те приемы, которыми хочет пользоваться, и комбинирует их так, как нравится. И сравнивать результаты такими словами как «лучше» и «хуже» — абсурдно. Просто один любит капусту с грибами, а другой — капусту со сметаной, и каждый готовит себе то, что больше нравится лично ему. Никакой из рецептов не хуже другого .

Опять же — среди кого? К сожалению, практически всех людей уже кто-нибудь когда-нибудь обозвал этим словом. К счастью, это на самом деле не имеет большого значения. Про миллионеров обязательно кто-нибудь скажет, что они рабы денег и бизнеса, не знают, что такое настоящая свобода, нежизнеспособны без денег, продали душу дьяволу, не ценят простых вещей… Каждому, кто не зарабатывает больших денег, кто-нибудь скажет: «Если ты такой умный, где твои миллионы?»

Художнику-реалисту будут говорить: «Ты не знаешь, что такое настоящая смелость, что значит размахнуться и вылить на холст ведро краски!» Абстракционисту будут говорить: «Ты просто не смог научиться рисовать что-либо хоть немного узнаваемо!»

Классическому музыканту будут рассказывать, как все его искусство вымирает. Поп-музыканту — какой он поверхностный, дитя «пластиковой индустрии», плодящий бездушный электронный товар. Каждый для кого-то неудачник, а для кого-то — кумир. Все сильно зависит от того, с кем мы общаемся, с какой публикой пытаемся взаимодействовать .

Для каждого мастера найдутся понимающие души, которым нравятся похожие вещи, у которых похожие идеалы в жизни и похожая картина мира. И для них он будет мастером своего дела, который где-то провалился, а где-то всех обошел. Опять же — как все .

У каждого есть свои кумиры, примеры для подражания, мастера, от которых хотелось бы получить комплимент. Люди, чьи работы, биография, образ жизни и мышления нам очень нравятся, от кого хотелось бы понимания. С некоторыми из них хотелось бы подружиться, чтобы обмениваться вдохновением. От других хотелось бы получить поддержку. Им мы решаемся показать свои работы не сразу, их комментариев ждем с особым трепетом. И случается, что их отзыв — не то, о чем мы мечтали .

Что делать, как жить, если нас раскритиковал человек, чье мнение нам небезразлично?

Это, конечно, всегда неприятно и грустно. Но не нужно делать из такого опыта слишком далеко идущие выводы! Во-первых — если такой человек поругал какую-то из работ, это не значит, что ему вообще ничего у автора не понравится. У меня было много заказчиков и издателей, которые примерно на восемь из десяти предложенных идей или работ морщили нос: «Нет, это неинтересно!» А потом вдруг на что-то говорили: «А вот это я очень хочу!» При этом вещь, которую откровенно невзлюбил один, с радостью покупает другой. Один от целого ряда эскизов отмахивается, говорит, что «это совсем не мое». Другой именно в эти эскизы немедленно впивается .

Если спросить почему, можно услышать самые неожиданные аргументы! Одному какой-то жанр не нравится: например, человек любит мой стиль рисования, но терпеть не может расписанные кружки, у него с кружками личные счеты! Другой хватается только за книги и открытки, а похожие по стилю вещи не видит, потому что коллекционирует только печатную продукцию .

Третий из всего арсенала выхватывает только черно-белые иллюстрации. Кто-то ненавидит Климта и бракует работу, потому что какой-то кусочек в ней Климта напомнил. Кто-то ненавидит азиатских женщин и невзлюбил картину из-за того, что на ней изображена именно такая женщина. У каждого критикующего какая-то своя личная история, влияющая на его мнение по поводу всего. И мы не можем эту историю знать .

Также иногда люди критикуют чьи-то работы, потому что им не нравится автор как личность. Может быть, они искренне считают его сильным и интересным мастером. Просто он им несимпатичен или они таят какую-то обиду, где-то позавидовали, что-то не поделили. Но бывает, конечно же, и наоборот: автор нравится (как человек), а его работы — нет. В любом случае приходится вспоминать поговорку «насильно мил не будешь». Каждую негативную оценку можно получить по ста причинам, из которых ни одна может не иметь никакого отношения к мастерству, качеству работы или вообще к самой работе. Я часто повторяю сама себе поговорку «Я не рубль (доллар, евро), чтобы всем нравиться». Очень жаль, что я не смогла понравиться тому человеку, от которого особенно хотелось получить комплимент. Но — делать нечего. Получу комплимент от кого-нибудь не менее интересного .

Я очень обрадовалась, когда узнала, что считает предметом искусства американская таможня. Оказывается, есть правило, прописанное в таможенных документах. «Искусством считается нечто рукотворное, что считает искусством хотя бы один человек кроме автора»!

Замечательно — чтобы совершенно официально считаться художником, достаточно иметь одного ценителя своего творчества!

Конечно, этого не хватит, чтобы прокормить себя. А хватит ли, чтобы не волноваться о достаточном или недостаточном признании? Кстати, по немецким законам человек считается знаменитостью, если у него имеется официальный фан-клуб, в котором состоят тысяча или более человек. При этом в большинстве случаев сюда засчитывают и тех, кто, например, подписался на блог автора (и виден в списке подписчиков). Выходит, каждый блогер-тысячник уже считается публичной персоной. (К сожалению, у этого правила достаточно грустное назначение — фотографии знаменитостей можно размещать в публичных местах, не спрашивая у них разрешения. До тех пор, пока они сделаны в публичных местах.) Но эта глава — о другом. О том, сколько нужно получить комментариев, комплиментов, аплодисментов, публикаций или упоминаний, чтобы перестать беспокоиться об их количестве .

Когда я была уже взрослая, мама рассказала мне историю из своей молодости. Когда-то в ее большое будущее мало кто верил .

Она очень радовалась, когда ее начал приглашать в гости знаменитый художник Владимир Серебровский. Она тихо сидела у него в гостях и слушала разговоры «больших художников». Которые частенько говорили ей, что она вообще может забыть о карьере художника, потому что уже родила ребенка. А с детьми никто художеством не занимается. Она еще много чего неприятного услышала, прежде чем ее талант признали. Но в один прекрасный день между всеми этими разговорами ее вдруг посетила своеобразная мысль. Она в те времена была много занята мной, как все мамы, у которых очень маленький ребенок, и рисовала в основном для меня: делала пестрые книжки, разрисованные игрушки, красивые вещи .

И радовалась, когда они мне нравились, становились любимыми. И она вдруг подумала: интересно, что я скажу о ее творчестве, когда вырасту?

Что будет нравиться мне? Какими будут мои кумиры? И она вдруг поняла, что ей очень и очень хочется, чтобы ее работы, художественные картины, нарисованные «для себя», нравились мне. Почему-то ее охватила грусть, и она начала раздумывать о том, каково это, если творчество художника не нравится его ребенку. И она решила для себя, что ей наплевать на мнение всех .

Великих художников, учителей и мастеров .

Ей хочется, чтобы ее творчество нравилось дочке!

Безусловно, мамина концепция тоже таит в себе страшные опасности! Ей повезло, что мне искренне нравятся ее работы. А если бы не понравились? Возможно, она страдала бы, что ею восхищаются сотни людей, только не один-единственный, мнение которого ей так важно .

Я, в свою очередь, решила, что не буду расстраиваться, если мой ребенок не станет ценителем моего искусства. Пока мне тоже просто везет, что ему нравятся мои работы. Но это все — сентиментальности! Говоря о творчестве как о профессии, многие, естественно, имеют в виду несколько другое. А именно: достаточно ли людей так проникнутся их творчеством, чтобы заплатить за него деньги. Причем в таких количествах, чтобы этого хватило на жизнь!

Ответ на этот вопрос гораздо менее романтичен. Специалисты уже давно убедились, что практически у любого товара может найтись достаточно любителей и потребителей, чтобы прокормить автора. При условии, что он хорошо подан и предложен правильной целевой группе. Набирание нужного количества поклонников и потребителей — вопрос технический. Нужно везде мелькать, показывать себя и свое творчество в разных местах. Много. Где и как — можно подсмотреть у коллег. Но и здесь прекрасно работает механизм «количество перейдет в качество» — если кого-то часто видят в разных местах, рано или поздно его начинают приглашать в еще больше мест и проектов, и аудитория растет сама. Просто этим надо заниматься, не надеясь на то, что нужное количество поклонников «сползется» само по себе неизвестно откуда .

Многие хозяева онлайн-шопов, раскручивающих свои товары через интернет, приводят похожую формулу: если они публикуют описание своего товара в блоге, на сайте или в социальных сетях, примерно один процент от общего числа увидевших объявление совершают покупку. Это значит, что из ста тысяч увидевших анонс футболки тысяча человек ее купят (примерно) .

Можно спорить о том, насколько это лояльная публика, ужасны ли эти цифры и много ли так продашь. Но проще сразу переходить к другим задачам: как показать свою работу нужному количеству человек? Раскручивать сайт и блог. Привлекать к себе внимание в социальных сетях. Везде расставлять теги, всем показывать .

И еще: мой личный опыт показал, что на сто тысяч увидевших работу приходится примерно сто человек, которые ее страшно обругают и назовут ширпотребом, а всех, кто это купит, — дураками. Спрашивается — что теперь делать? Из-за страха получить сто негативных комментариев отказываться от шанса найти тысячу покупателей? Или все же лучше плюнуть на все и заниматься своими делами?

Еще раз о критике Критика — вечная, бездонная тема. Она валится со всех сторон, и мы не знаем, как справиться с ней! Критика ощущается как удар. Практически всеми. В глубине души все хотят слышать приятные отзывы о себе и своих работах. Любая критика сигнализирует, что надо работать над собой и развиваться, прежде чем с неба упадет очередной заслуженный комплимент .

К тому же критика — это «тыканье носом» в наши слабости, в нашу слепоту. Нам показывают ошибки, которых мы сами не увидели (или не посчитали нужным исправить), как бы указывая на то, что без критика мы бы вообще пропали. Так и позорились бы .

Нам повторяют: критика — это полезно. Если кто-то только расточает комплименты, что-то здесь не то. Это означает, что он не особо присматривается к работам либо необъективен. Потому что все-все не может нравиться безоговорочно никому. И нужно подавлять в себе гордыню. Не думать о себе слишком хорошо. Не быть заносчивым. Критика бывает конструктивной. Иной раз люди платят большие деньги и прилагают большие усилия, чтобы попасть под опеку какого-нибудь мастера. И мечтают, чтобы он указал им на ошибки, помог исправить и улучшить работы, скорее распознал, что они делают не так!

С другой стороны — поругать наши работы хотят очень многие. При этом о большинстве вообще неизвестно, кто они такие, откуда взялись, что могут сами, что им вообще важно. Часто они противоречат друг другу и, высказываясь о нашем творчестве, ссорятся между собой. Многие не понимают наших творческих целей и ругают то, чего мы вообще-то очень хотели добиться .

Например, иллюстратор Кери Смит в свое время описывала, как она страдала от того, что у нее не получается рисовать простенькие, стилизованные фигуры. Она завидовала коллегам, умевшим изобразить сложные предметы тремя линиями .

Смешно, узнаваемо, но без лишних подробностей, подогнав их все под некий свой почерк. Когда у нее получилось добиться такого же эффекта, она очень этим гордилась. Но в то время как она искренне радовалась своим успехам, некоторые ей сочувствовали: «Все хорошо, но жаль, что все такое простое и наивное!» .

Мало того что все умники тянут нас в разные стороны, желая навязать каждый свое мнение, их еще и слишком много. Даже если предположить, что все они хоть в чем-то правы. Выставляя работу в общественное место, например в интернет, многие авторы каждый раз получают десяток критических комментариев. Если обращать внимание на все, просто не хватит нервов! Их нужно как-то фильтровать .

Как? Во-первых — учиться отличать конструктивную критику от неконструктивной. Во-вторых — присматриваться внимательнее к критикующим. В-третьих — решить для себя, от кого критику принимать .

Прежде чем разрыдаться из-за плохой критики, прислушайтесь к ней повнимательнее. Что человеку не нравится? Это на самом деле важный вопрос. Потому что во многих случаях это действительно непонятно. Вроде человек сказал много общих (недобрых) слов, а в чем проблема — не описал! Если кто-то говорит, что «все плохо», — это неконструктивно. Что значит — «все»? Что именно? Если речь о картине — что не понравилось? Цвета, композиция, исполнение? Идея? Отсутствие идеи?

Стиль? Жанр? Тема? Если в критике не содержится никаких деталей и уточнений — обсуждать тут нечего. И переживать тоже не о чем .

Также встречаются абсурдные претензии. Например:

— Ну почему ты не рисуешь как Брейгель?! (Потому что я не Брейгель и мне нравится рисовать в своем стиле, а на работы Брейгеля я только смотреть люблю.) — Весь этот жанр — говно! (А мне этот жанр нравится, я в нем живу, творю и самовыражаюсь и покидать его не собираюсь!) — Это типично женское искусство! (А я и есть женщина — что делать?!) Еще не стоит обращать внимание на оратора, чьи замечания слишком эмоциональны. Если кто-то очень громко кричит, размахивает руками, волнуется и толкает длинные речи — с ним наверняка не получится конструктивно побеседовать. И у него явно какая-то личная проблема, не имеющая отношения к работе и вашему творчеству. Если работа выставлена в интернет и критические отзывы приходят в виде десяти страниц текста, это тоже очень плохой знак. Тут изначально неконструктивен подход: незнакомец полагает, что вы будете читать его романы? Почему он так решил и почему ему не лень столько писать (больше, видимо, делать нечего) .

И, естественно, можно даже не вникать в смысл сказанного или написанного, если критика разбавлена ругательствами, личными оскорблениями и грубостями. Даже если сказано что-то дельное — хамство сразу отбивает у оппонента способность воспринимать сказанное. И вообще, хамство — это нападение. Которое совершается из страха и неуверенности. В таком ключе никто никогда не почерпнет из беседы ничего полезного .

Иной раз кто-то размахнется на полстраницы и так выступает! Умные вещи говорит! Каждое второе слово — профессиональный термин, даже страшно. Перед нами явно кто-то очень важный. Такой уверенный. Очень строгий. К каждой точке, к каждому звуку привязывается. Обошел все, осмотрел все и все поругал! Страшно подумать, кто это такой! И к чему он привык!

Подобные выступления много раз вызывали у меня любопытство, и я шла смотреть, кто же это такой. Если такие комментарии кто-то оставляет в Сети, обычно можно посмотреть профиль и увидеть собственные интернет-ресурсы критика. Если же он пишет на электронную почту, то нередко ссылку на персональный сайт можно найти в подписи. В личной беседе можно попросить визитку, адрес сайта. Кстати, часто разочарование наступает немедленно — у некоторых вообще ничего своего нет .

Они никто! Пишут комментарии из пустых профилей, за которыми нет ни портфолио, ни сайта, ни компании. Некоторые подписываются реальным именем, которое можно «погуглить». Но поисковик ничего не выдает, кроме нескольких профилей в социальных сетях с фотографиями автора на вечеринках. В биографии — ничего интересного. Часто так выступают вообще студенты или подростки (где только начитались умных слов?) либо люди среднего возраста, про которых совсем непонятно, кто они и чем занимаются. Когда в личной беседе просишь адреса и явки, они отвечают расплывчато: «Ой, мой сайт сейчас закрыт»

или «Я все никак его не сделаю». Визитки тоже нет, где работают — неважно. Чем занимаются — да всем!

Либо по поиску таки находятся портфолио, сайт и блог и много-много работ. При взгляде на которые становится очень грустно и скучно. Нас пришел критиковать кто-то, кто сам ничего не умеет, является носителем отвратительного вкуса и явно страдает манией величия .

Есть и другой вариант: идем посмотреть, кто пришел нас ругать, и видим, что это просто человек из другого мира. Например, автор публикации выложил кусок электронной музыки, а его пришел ругать человек, играющий классическую музыку и открыто презирающий все электронное. В собственном блоге он ярится по поводу того, как весь жанр электронной музыки ему противен. Так стоит ли с таким пререкаться, пытаться ему понравиться? Он никогда не скажет ничего хорошего о сочинениях диджея. И волноваться тут тоже не о чем .

Иногда можно обнаружить курьезное. Например, прямого конкурента, который делает абсолютно то же самое, без отличий, и чьи работы содержат все недостатки, на которые он указал автору. Либо просто человека, который для начала все срисовал (списал) у того, кого критикует. Иногда можно неожиданно найти какую-нибудь «новую жену своего бывшего мужа». Или еще кого-то, кто имеет к автору явно личные претензии. Либо близко дружит с давним врагом автора. Чтобы беспокоиться о критике, нужно уважать критикующего. Стоит обнаружить, что нас поучает человек, уважения не вызывающий либо явно предвзятый и неадекватный, как жить снова становится легко и приятно!

После первой «прополки» остается еще немало людей, желающих покритиковать нас конструктивно и умно. И этих желающих все равно будет гораздо больше, чем мы можем вынести. Для начала предлагаю посмотреть на ситуацию с другой стороны .

Каждый из нас в чем-то профессионал либо знаком со специалистом. Если человек в чем-то разбирается, с ним часто советуются. И просят рассмотреть чужую работу, подсказать, как сделать лучше .

Чем лучше специалист, тем чаще его спрашивают. Тем больше у него комментариев по данному поводу. И если уж он начинает говорить, то приводит все известные ему доводы и примеры, обосновывает свое мнение, разъясняет, почему предлагает те или иные решения. С одной стороны — ему, конечно, приятно, что кто-то интересуется его мнением. Приятно делиться знаниями и помогать. Приятно, что есть возможность продемонстрировать весь спектр своих знаний тому, кто искренне интересуется этой темой. С другой стороны — как всякий специалист, он занят своим делом (иначе не был бы специалистом), и личная жизнь у него тоже есть. Читать лекции людям, часто и подробно, утомляет. Особенно с учетом того, что новички чаще всего задают очень похожие вопросы и советы им приходится давать одни и те же .

А если речь идет о критике, очень часто повторяется типовая ситуация: некто приходит и бодрым голосом требует:

«Покритикуйте мои работы! Только беспощадно, не жалейте меня, я хочу знать всю правду!» Однако, получив парочку критических комментариев, вдруг мрачнеет: «Ой, я и не думал, что все так плохо, я в шоке, пойду повешусь, зачем вы мне вообще это сказали! Я столько лет старался, как это может быть, что я настолько мало добился». И дальше в том же духе — драматичные тирады, шантаж («из-за вас наложу на себя руки»), и становится ясно, что здесь никто критики и не хотел. Несмотря на формулировку, на самом деле автор работ надеялся получить комплименты и комментарий вроде «Критиковать нечего, все прекрасно!» .

Это выглядит абсурдно, но больше половины просящих критики реагируют именно так. И чем яростнее кто-то пишет «порвите меня на куски!», тем больше вероятность описанного выше диалога. После нескольких таких случаев желание разбирать чьи-то произведения сильно уменьшается! Появляются сомнения: а нужно ли это вообще? А хочет ли он критики? И, в конце концов, моя ли это миссия — сказать всю правду о результатах его труда?

Специалисты, которых часто спрашивают, все менее охотно отвечают. В какой-то момент они начинают шутить, что «некоторые за такое получают профессорскую зарплату в университете». Это совсем другое дело, когда получаешь зарплату за то, чтобы исправлять ошибки новичков, и сами новички находятся в ином положении — они должны выполнять задания, зарабатывать оценки. Они платят за то, чтобы их научили. И пришли учиться, потому что знают, что несовершенны. Здесь все гораздо проще, чем с друзьями и знакомыми, с которыми потом еще общаться и дружить .

Чем дальше, тем труднее уговорить человека на подобный эксперимент. А представить, что он полезет разбирать работы там, где его вообще об этом не просили, невообразимо! Он не знает, куда деться от вопрошающих, все это разбирание, поиск решений, обсуждение и советы он ощущает как работу Он это еще изредка делает по большой дружбе, но ему давно надоело. Вот такие люди ни за что не станут писать незнакомым людям умные советы на двух страницах .

Соответственно, занимаются этим люди совсем другие. У которых все наоборот. Никто их не спрашивает, никого их мнение особо не интересует. Потому что не видно повода спрашивать что-то именно у них. Сами они ничем не блещут. Им еще не надоело давать советы, потому что приходится делать это редко или никогда. И у них слишком много свободного времени, потому что ничем своим серьезным они не заняты .

Это, конечно, не универсальное описание всех, кто без приглашения начинает умничать, увидев ваше произведение. Но чаще всего — именно так. Исходя из этого я для себя первым делом решила игнорировать критику тех, кого я о таковой не просила!

Также у меня вызывают сомнения критики, которые суют свой нос во все и поучают всех. Очевидно, что для них это просто хобби и ко мне отношения не имеет .

Я выбираю себе несколько человек, про которых я знаю, что:

— они разбираются в данном вопросе;

— они дружественно настроены по отношению ко мне и искренне желают мне хорошего;

— у нас более или менее совпадают вкусы в данном вопросе, и они разбираются в стиле и направлении, в которых я работаю;

— если работа коммерческая, они тоже должны иметь опыт работы с клиентами и знать специфику рынка (таким образом, понимая, что некоторые вещи в данном случае нельзя сделать, потому что не удастся это продать) .

Их я и спрашиваю, с ними разбираю ошибки и прошу помочь в поиске решений. При этом стараясь помнить, что даже в таких благоприятных условиях может встретиться человек, у которого просто какая-то личная проблема с моим произведением, не связанная с качеством работы .

У каждого бывает, что «нашла коса на камень» и что-то раздражает и не нравится, хотя остальных все устраивает .

Единственное, что для меня является серьезным «звоночком», это если разные люди независимо друг от друга, с приглашением или без, цепляются за одну и ту же деталь! Это верный признак, что здесь в самом деле что-то не то. В таких случаях я присматриваюсь к мешающему объекту повнимательнее — почему он им всем действует на нервы? Даже если мне самой эта деталь нравится или я не понимаю, что с ней не так, я часто просто изменяю ее. Это, безусловно, давление публики, которому я малодушно поддаюсь, но тут меня просто раздавливают сомнения: слишком много совпадений не может быть случайностью .

Естественно, исключением из этого являются преднамеренные провокации. Если автор знает, чем его работа раздражает зрителей, и специально добивался такой реакции, он может считать свой эксперимент удачным .

Говоря о разногласиях между авторами и критиками, стоит упомянуть такое явление, как «непонятные творческие желания». Это когда кому-то очень хочется и даже нужно попробовать нечто изначально далекое от его творчества, стиля, ремесла и идеалов .

Вопрос этот — философский, поэтому не стоит подходить к нему с логическими объяснениями. Но иногда, чтобы хорошо сделать что-то одно, нужно попробовать сделать совсем другое. Даже (или особенно) если эти задания глубоко противоречат друг другу. Классический пример — когда художника, работающего в академичной манере, вдруг «пробивает» желание порисовать абстрактные картины. Обычно художники-реалисты недолюбливают абстракционистов, считая их наглецами, которые не умеют рисовать и прикрывают этот недостаток своими черными квадратами. Цены на их работы они считают завышенными, потому что непонятно, за что тут платят, — в картине, на которую одним движением вылили ведро краски, не содержится никакого труда. То ли дело произведения, на которых вырисовывали детали месяцами, и это видно! В лучшем случае представители этих жанров не ссорятся, а просто пожимают плечами. Приговаривая: «Это не мое, это мне непонятно!»

Тем не менее случается, что «заядлый академист» начинает испытывать непреодолимое желание просто так «пошвыряться краской». Стоит ли упоминать, что при первой же попытке повторить произведение какого-нибудь Антони Тапиеса выясняется, что сделать такую «абстрактную мазню» не так уж просто и в произведениях успешных абстракционистов содержится какая-то загадка. За первой попыткой следуют другие, появляются новые творческие цели. Выясняется, что не все кляксы одинаковы, одни нравятся больше других, а чтобы получить именно те, которые нравятся, нужно изворачиваться и выдумывать. Некоторые, побросавшись краской в холсты, успокаиваются и возвращаются к своим обычным делам .

Другие вдруг решают сделать серию реалистичных картин, тех самых, над которыми нужно работать сотни часов, только для того, чтобы залить ведром краски готовое произведение. В этом есть что-то от практики тибетских монахов, долго насыпающих филигранные узоры из цветного песочка ради того, чтобы потом смести их веником в кучу. Это философский акт. Духовное упражнение .

Многие после подобных экспериментов больше никогда к ним не возвращаются. Большинству они идут на пользу. Я знаю, что именно самым аккуратным студентам, любящим вырисовывать мелкие штрихи и вечно подчищающим рисунок по миллиону раз, полезнее всего упражнение со швырянием краски в стену. Позанимавшись созданием колоритных, выразительных, динамичных и темпераментных клякс, они возвращаются к своему делу. Но в них что-то меняется. Их аккуратные работы становятся иными от того, что они что-то в себе раскрыли и освободили. Некоторых на такие опыты подталкивают друзья или наставники, другие додумываются до них сами. В любом случае здесь бесполезно устраивать «разбор полетов» и строгим тоном спрашивать: «А что это с тобой? Никогда так не делал, и вдруг? Тебе не идет. Это не твое» .

Зачастую автору не хочется оправдываться и объясняться. Возможно, он знает, что ему «такое не идет», а может быть, наоборот, он хочет научиться делать и это так, чтобы подошло к его стилю. Может быть, он вообще хочет расширить свои возможности в какой-то совсем иной творческой области. Он знает что делает, и недовольство других его не интересует. И конечно, может быть, он сам не знает, почему его потянуло в эту сторону, — но чувствует, что ему это нужно. Либо — просто вдруг очень захотелось. В конце концов, некоторые вещи нам нужно попробовать только для того, чтобы убедиться, что мы их не хотим! Все это происходит внутри нас. Критикам снаружи не видно. Поэтому их комментарий не может быть компетентным .

Прежде чем наконец перейти к более приятным темам, я хотела бы еще раз вернуться к тому, что деморализует людей более всего. Особенно если речь идет о творчестве (потому что здесь все привязано к чувствам и эмоциям) либо о выборе или смене профессии (потому что человек должен принимать серьезные решения и чувствует себя слабым и незащищенным). Это — злые слова. Презрительные комментарии, демонстрация неуважения, низкие оценки. Ответные ярость, возмущение, отчаяние. По поводу вещей, над которыми мы искренне старались, и результатов, которые нам самим вовсе не казались ужасными .

Меня очень много в жизни ругали за мои работы. И часто, услышав суровые слова, я не могла ничего с собой поделать: меня охватывало смятение, я начинала плакать, мне становилось очень обидно и грустно. Я переживала: я сделала что-то настолько плохое, не осознала при этом собственного ничтожества, показала кому-то результат, вместо того чтобы быстренько сжечь его! Я так старалась, а получилось так плохо. И помимо всего мне обидно и больно слышать такие слова от кого бы то ни было!

Когда я вывалила все эти мысли и чувства своему психологу, она меня первым делом спросила: «А вы понимаете, почему этот конкретный человек вас ругал? Вы уверены, что единственное, чего он хотел, это вашего успеха? Причем до такой степени, что ваша неудача вызывает у него такую бурю эмоций? Вообще, давайте представим себе обратную ситуацию — на кого вы могли бы вот так налететь за плохую работу?»

Отличный вопрос, не правда ли? А кого я сама когда-нибудь страшно ругала за плохо сделанное? Конечно же, своего ребенка. Но это особый случай. Я считаю себя ответственной за его воспитание и отчасти — за результаты его трудов. Если он что-то делает плохо, первым делом скажут, что это я его не научила делать хорошо (или не отдала на воспитание тому, кто способен научить) .

К тому же я желаю ему, чтобы у него все получалось лучше всех. Поэтому я иногда пытаюсь добиваться от него лучших результатов, оказывая некоторое давление. Даже в этой особой ситуации я понимаю, что излишнее давление не вызовет ничего, кроме протеста .

Один из самых важных моих аргументов, когда я ругала за что-то сына, был: «Слушай меня, потому что я, по крайней мере, тебя люблю!

Я настаиваю, чтобы ты исправил это, потому что другие (которые не любят тебя, как я) обязательно тоже поругают тебя. Но в отличие от меня — гораздо более грубыми словами. Либо сразу больно накажут!»

Так я пытаюсь уберечь своего ребенка от ситуации, в которой его плохо сделанная работа принесет ему настоящие проблемы, еще больше обид, а то и насмешки. Я пытаюсь его защитить, потому что очень за него беспокоюсь. О ком я еще так беспокоюсь?

Пожалуй, ни о ком .

Еще я налетала за плохую работу на коллег и подчиненных, если халтура отражалась на других, заставляя их доделывать, переделывать, работать сверхурочно. Когда несколько человек в коллективе очень стараются и все делают хорошо, а кто-то один — гораздо хуже или делает много ошибок, которые исправлять приходится другим, это уже не только его проблема. Здесь у всех включается чувство справедливости — почему мы должны страдать? Если он такой слабый, что он делает на этом месте? А если может делать как надо — почему не делает? В таких случаях люди налетают на кого-то за плохо сделанную работу, считая свой гнев праведным: его недоработки напрямую приносят вред им .

А еще? Чужих людей мне ругать лень. Даже если сделанное ими мне не нравится или раздражает. Кто я им, чтобы лезть в их дела? Кто они мне, чтобы я тратила свое время и силы на пререкания с ними? Само по себе высказывание гадостей кажется мне пустой тратой энергии .

Говорить что-то неприятное родным и близким иногда приходится, но я каждый раз хорошо подумаю, прежде чем обрушить на кого-то свои эмоции. Действительно ли оно стоит того? Я боюсь лишний раз обидеть ближних, потому что мне небезразличны их чувства (а им — мои) .

Делать больно близкому человеку, чтобы таким способом от него чего-то добиться (как говорят в народе — прогнуть силой), кажется мне неблагородным. И главное — этот ход рано или поздно разрушает хорошие отношения, он тупиковый. Делать комуто больно просто так — совсем непонятный мне жанр. Портить кому-то настроение, чтобы он ходил подавленный, плохо себя чувствовал, хуже работал, хуже жил? Снижать чью-то самооценку, чтобы через это возвыситься над ним? Кто делает такие вещи? Кого они радуют?

Что движет людьми, обижающими вас? Кто пытается вас деморализовать, выбить из колеи, лишить сил и уверенности в себе?

Чаще всего так делают те, кто желает вам неудачи, завидует, боится вашего успеха. Испытывает какое-то извращенное удовольствие, наблюдая ваши страдания. Прежде чем разрыдаться от злого слова, подумайте — а зачем вам его сказали? Чего хотел добиться в данном случае этот конкретный человек? Входит ли он в число тех, кто искренне за вас болеет? Действительно ли он так жаждет вашего успеха, так не хочет, чтобы вас ругали другие, что предпочитает сам налететь на вас, пока этого не сделал кто-то еще? Если и так, вы знаете, что криками ни от кого ничего не добиться. Попытайтесь успокоиться, а потом выяснить вопрос без обид и оскорблений .

Если же вы не уверены, что вас отругали из соображений чистой и возвышенной любви, задумайтесь: зачем же? Хотели растоптать? Испортить вам настроение, убить вдохновение? Почему? Если вдуматься, это очень интересный вопрос! Гораздо интереснее, чем все трагические мысли о том, как бы теперь пойти и утопиться в ближайшей реке .

Кто нас может чему-то научить?

Слово в защиту наставников

Анализируя, кто нас может чему-то научить, мы тоже любим ударяться в крайности. Нам кажется, что учить могут только те, кто во всем на десять голов выше нас, настоящие гуру и серьезные «авторитеты». И мы хватаемся за очень многие мелочные поводы, чтобы сказать: «Да кто он вообще такой, чтобы мне указывать!» У всех найдется какой-нибудь изъян. Особенно когда совершенно очевидно, что я и тут круче, и там взрослее, и в десятке вещей имею гораздо больше опыта. Отличный вопрос: кем же должен быть человек, чтобы кого-то чему-то научить?

Да никем .

Я в юности стала свидетельницей трагической истории. Главным ее героем был знакомый, который, начитавшись книг Кастанеды, Гурджиева, Успенского и насмотревшись фильмов вроде «Карате тайгер», захотел найти себе настоящего Гуру, такого, чтобы «отдаться ему со всеми потрохами» на какое-то время. Чтобы этот гуру вынудил его распрощаться со всей привычной картиной мира и сделал из него другого человека. Такого, который через трехметровые заборы перелетает и знает ответы на все вопросы. Когда ищешь нечто подобное, находишь слишком легко: мир полон «просветленных». Местами трудно отличить, кто из них действительно прошел какой-то особенный путь, а кто просто сумасшедший. Особенно с учетом того, что многие понастоящему «продвинутые» так и балансируют на грани сумасшествия всю жизнь либо их с уверенностью считают таковыми просто потому, что их трудно понять .

Но подходящие кандидаты все же нашлись. В нашем городе появилась парочка, которую моментально признали «духовными гуру». Ребята увлекались множеством духовных практик, знали наизусть все нужные книжки и фантастически мудро отвечали на любые вопросы. Было совершенно очевидно, что это очень необычные люди. Наш герой вместе с несколькими друзьями бросился умолять ребят «взять их в ученики», и те согласились (не сразу). Некоторое время ученики бегали в гости к своим наставникам, принимали какие-то тайные посвящения и осваивали духовные практики. Что именно они там делали, я до сих пор не знаю. Но парню здорово снесло крышу, и он был убежден, что нашел свое счастье и «светлеет» на глазах .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«Написание плагинов для Adobe Photoshop Автор: Вежневец Владимир vvp@graphics.cs.msu.su Содержание 1. Введение 2. Общая архитектура plug-in модулей 3. Функции обратного вызова (callback-функции) 4. Работа с памятью 5. Порядок взаимодействия редактора и фильтр...»

«REPUBLICA MOLDOVA COMTETUL EXECUTV ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ GAGAUZ YERNN GGUZIEI КОМИТЕТ АТО ГАГАУЗИЯ BAKANNIK KOMTET G AGAU YERI Z MD-3805, RМ, UTA Gguzia MD-3805, РМ, АТО Гагаузия MD-3805, МR, Gagauz Yeri г. Комрат, ул.Ленина, 196 m. Comrat, str. Lenin, 196 Komrat kas., Lenin sok.,1...»

«0 Пояснительная записка Для реализации регионального компонента (вариативная часть) в учреждении организуется организация образовательной деятельности по художественно – эстетическому развитию, превышающая стандарт дошкольного образования: 2 раза в месяц в соответствии с рабочей программой, разработанной музыкальным руководителем по...»

«"УТВЕРЖДАЮ" Начальн 'г ления МВД Ро Краснодару и ПОЛКОВНИ; Остапенко Д. П. 2018 г. " " Информационно Аналитическая Записка О проводимой работе старшего участкового уполномоченного полиции ОУУП и ДН Управления МВД России по г. Краснодару майора полиции Ежова Романа Юрьевича по охране общественного порядка, обеспечению безопасности на обслуживаемой терр...»

«УДК 821.111-31(73) ББК 84(7Сое)-44 У12 Karen White THE TIME BETWEEN Copyright © Harley House Books, LLC, 2013 All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form. This edition published by arrangement with NAL Signet, a me...»

«Творческий конкурс “Кто ты в Lost Ark?” от портала GoHa.Ru Победитель номинации "Рассказ с лучшим сюжетом" " Со смертью тишины" Denain "Все пришло со смертью тишины. Тогда, когда лязг ослабевающих цепей встрепенул мою душу. Разум, тело, сердце, дух — все мое существо поглотил безликий шепот тысячи голосов. Голос древних обволакивал, б...»

«Екатерина САВИНА ДУХОВНОЙ ЖАЖДОЮ ТОМИМ ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ ОТ АЛКОГОЛИЗМА И НАРКОМАНИИ УДК613.81/.83 ББК 51.1(2) С 13 Савина Е.А. С 13 Духовной жаждою томим М.: Иэд-во Адрус, 2007.368 с, илл. ISBN 5-9900106-6-4 Вторая из серии книг, посвященных проблемам алкоголизма и наркотической зависимости и поиску путей к выздоровлению. УДК6...»

«Козловский Дмитрий Валентинович КЛАССИФИКАЦИЯ ВИДОВ ЭВИДЕНЦИАЛЬНОСТИ В ЗАВИСИМОСТИ ОТ СУБЪЕКТА КОММУНИКАЦИИ В ПРОСТРАНСТВЕ СОВРЕМЕННОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО ДИСКУРСА В статье рассматриваются лингвистические сре...»

«Соколов Роман Викторович Мужчина, 43 года, родился 11 декабря 1974 +7 (916) 5905395 hello@iamromansokolov.ru — предпочитаемый способ связи Другой сайт: https://rsokol.ru/2HWez1C Проживает: Москва Гражданство: Россия, есть разреш...»

«Г.К.ЧЕСТЕРТОН рассказы Перевод с английского МОСКВА "ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА" И (Англ) Ч 51 Составление Н. ТРАУБЕРГ Послесловие А. ЕЛИСТРАТОВОЙ Художник Е. ШУКАЕВ © Перевод рассказов, отмеченных знаком *. Издательство "Художественная литература", 1975 г. 70304-332 Ч 177-74 028(01)-75 Из с б о р...»

«70 МИР А. И. СОЛЖЕНИЦЫНА: ИНТЕРПРЕТАЦИИ, ОЦЕНКИ, КОНТАКТЫ В. И. Бортников DOI 10.15826/izv2.2019.21.1.006 УДК 821.161.1-312.2 Солженицын.07 + Уральский федеральный университет + 82.09 + 811.161.1’37 Екатеринбург, Россия ФОРМА...»

«ИСЛАМКИНА ОЛЕНА CIL ANTRO.RU р т та раСт УДК 612.3 ББК 51.230 И87 Ис а и а, О е а. Кетодиета/ О.Исламкина. — Москва: Издательство АСТ, 2019. — И87 272 с. — (Фитнес Рунета). ISBN 978-5-17-111928-7. "В этой книге я максимально просто (но со ссылками на исследования и лучших врачей) объясняю, почему есть жир — это хорошо, а много углеводов — н...»

«Дж. Страно Витальяно Бранкати, сицилийский Гоголь В 1932 г. итальянский издатель Лео Лонганези назвал В. Бранкати "Гоголем из Катании", и после этого критика неоднократно подчеркивала влияние гоголевского творчества на сицилийского писателя1. Со своей с...»

«ПАМЯТНИКИ ЛИТЕРАТУРЫ. М. ДОСТОЕВСКІЙ ПРЕСТУПЛЕНІЕ И НАКАЗАНІЕ РОМАНЪ ImWerdenVerlag Mnchen — Москва © http://imwerden.de — некоммерческое электронное издание, 2007 Издание подготовил Сергей Нестеров, 2007 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. I. Въ...»

«Всемирная организация здравоохранения СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ СЕССИЯ ВСЕМИРНОЙ АССАМБЛЕИ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ A71/40 Пункт 20.2 предварительной повестки дня 19 марта 2018 г. Недвижимое имущество: обновленная информация о стратегии ремонта зданий в Женеве Доклад Генерального директора ВВЕДЕНИЕ В 2016 г. Шестьдесят девятая сессия Всемирной ассамблеи здраво...»

«УДК 821.161.1-312.4 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 Б32 Оформление серии Андрея Саукова, Филиппа Барбышева Иллюстрация на переплете Филиппа Барбышева Бачинская, Инна Юрьевна. Б32 Отражение бабочки : [роман] / Инна Бачинская. — Москва : Эксмо, 2019. — 320 с. — (Детектив силь...»

«Поздравляем победителей! Бренд Baileys Ликер Baileys Original 0.7 л 17% с 2-мя стаканами (5011013100163) по одному набору получают: Михеева Ирина Юрьевна Катренко Инна Михайловна Шаповал Ольга Сергеевна Стогневич Триша Витальевна Щепина Елизавета Алексеевна Прос...»

«Оксана Новак Приключения Пышки на сайте знакомств. Хроники "Мамбы"Приключения Пышки на сайте знакомств. Хроники "Мамбы" / Оксана Новак: АСТ: Астрель; Москва; 2010 ISBN 978-5-17-067215-8, 978-5-271-27934-8 Аннотация "Привет,...»

«821.161.1-312.4 84(2 = )6-44.. " "© ва, а ья а а ь в а. У80 :[ ]/ И.— "Э", 2017. — 288.—(. ). ISBN 978-5-699-99660-5.И —., :,...?..,, —,. ДК 821.161.1-312.4 К 84(2Р =Р )6-44 ва.., 2017 © ©О. ООО "И а ь в "Э", 2017 ISBN 978-5-699-99660-5 Маруся распахнула обе створки окна, пристрои...»

«МОСКВА "ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА" В. КАВЕРИН СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИИ В ВОСЬМИ ТОМАХ МОСКВА "ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА" В. КАВЕРИН СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИИ ТОМ ПЯТЫЙ ОТКРЫТАЯ КНИГА РОМАН ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ СЕМЬ ПАР НЕЧИСТЫХ ПОВЕСТЬ КОСОЙ дождь ПОВЕСТЬ ДВОЙНОЙ П...»

«Общество с ограниченной ответственностью Галактика спорта 107014, г. Москва, Малый Олений переулок, д. 23, стр. 1А ИНН/КПП 7718285228/771801001 г. Москва Список победителей* конкурса на обучение по тематическим дополнительным общеразвивающим программам "Мир моих возможностей" 8 смена 2018 года Котель...»

«Конкурсный управляющий Коган Роман Игоревич (СНИЛС 008-828-105-53, ИНН 575206916309, почтовый адрес: 302028, г. Орел, ул. С.Шаумяна, д. 35, оф. 314) член Ассоциации МСРО "Содействие" (302004, г. Орел, ул. 3-я Курская, д. 15, ОГРН 10257007...»

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ С.Т. АКСАКОВ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В ЧЕТЫРЕХ ТОМАХ * ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1955 С.Т. АКСАКОВ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ ТОМ В ТО РО Й * ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ МОСКВА 1955 Подготовка текста и примечания С. МАШИ...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.