WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

«Памятник Иоганну Вольфгангу фон Гёте в Берлине. Скульптор Ф. Шапер. 1880 Портрет Гёте работы А. Кауфман. 1787–1788 Александр Демченко «ИСХОДНЫЕ ВЕХИ БОЛЬШОГО ПУТИ» стр. ...»

-- [ Страница 1 ] --

7–8 2019

ISSN 1993-9477

Памятник Иоганну Вольфгангу фон Гёте

в Берлине. Скульптор Ф. Шапер. 1880

Портрет Гёте

работы А. Кауфман .

1787–1788

Александр Демченко «ИСХОДНЫЕ ВЕХИ БОЛЬШОГО ПУТИ» стр. 126

ВОЛГА

7–8 2019

XXI ВЕК

итературно-художественный журнал

РЕДКОЛЛЕГИЯ:

А.. Аврутин – член Союза писателей Беларуси (Минск)

А. Б. Амусин – член Союза писателей России, председатель Ассоциации

Саратовских Писателей

А. А. Бусс – член Союза писателей России (Саратов) В. И. Вардугин – член Союза писателей России и Ассоциации Саратовских Писателей Е. А. Грачёв – член Союза писателей России и Ассоциации Саратовских Писателей Д. Е. Кан – член Союза писателей России (Оренбург) О. И. Корниенко – член Союза писателей России (Сызрань) В. В. Ковалёв – член Союза художников (Рига) В. А. Кремер – член Союза писателей России (Саратов) М. А. Лубоцкий – член Союза писателей Москвы, ответственный секретарь Ассоциации Саратовских Писателей В. Д. Лютый – член Союза писателей России (Воронеж) М. С. Муллин – член Союза писателей России и Ассоциации Саратовских Писателей Г. П. Муренина – директор музея Н. Г. Чернышевского, член Ассоциации Саратовских Писателей CАРАТОВ 7–8 СОДЕРЖАНИЕ ПОЭТОГРАД Иван ПЕЧАВИН. Молодые голоса...........................................3

ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА

Сергей ПЫЛЁВ. Сине-антизелёный глюон....................................7

СОВЕТ МОЛОДЫХ ЛИТЕРАТОРОВ

Павел ВЕЛИКЖАНИН. Изначальное единственное Слово…....................... 46 ОТРАЖЕНИЯ Анатолий КРИЩЕНКО. Ода Создателю..................................... 50

НЕЗАБЫТЫЕ ИМЕНА

Вячеслав ЛЮТЫЙ. «О Родина, зелёный Божий мир…».......................... 61 Елена ФЕДОТОВА. Пора возвращаться..................................... 65

НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ

Алексей СОЛОНИЦЫН. «Слушайся своего сердца»........................... 70 ПОЭТОГРАД Виктор БРЮХОВЕЦКИЙ. Лебединое перо................................

–  –  –

Иван Петрович Печавин родился в 1942 году в Баку. Детство и юность прошли на Урале .

Окончил филологический факультет Балашовского педагогического института. Работал учителем русского языка и литературы. Публиковался в журналах «Аврора», «Нева», «Волга», «Волга–ХХI век». Автор книг «Мой посёлок», «Слушаю степь», «От Джиды до Волги», «Яблокопад», «Северные картинки» и др. Живёт в селе Любимово Советского района Саратовской области .

4 ПОЭТОГРАД Волга – XXI век № 7–8 2019 ЖАВОРОНОК В небе зажглась звезда жаворонка, И на полях каждый стебель окреп .

Утром погожим становится звонкой Солнцем прошитая матушка-степь – То, отчего вдруг забьётся невольно Сердце в груди, будто звон ручейка .

Были обиды – прошли. И не больно Вспомнить о них, присмиревших пока .

Встречу ль кого иль кого позабуду, Много ли выгорит ласковых дней?

Может, мне в жизни и выпадет чудо, Только вот это милей и родней .

Не отмахнёшься, не станешь в сторонке, Светом наполнишься, зряч или слеп .

В небе зажглась звезда жаворонка, И на полях каждый стебель окреп .





–  –  –

Гудела деревенская страда, Настой медвяный по полям бродил, Визжали в травах косы. И тогда Работать в люди батя уходил .

Ещё рассвет лишь теплился едва За дальним лугом на листве берёз, И на реке пугливая плотва Не догоняла ветреных стрекоз .

А он, от силы и цветов хмельной, Косил травы душистый разнобой, Где прятали испуг перепела, И зорька в росах медленно цвела .

А чуть поодаль, там, где резеда И иван-чай сплелись ещё тесней, Косила мать, стройна и молода, Чернели косы – пара соболей .

Потом они сошлись к плечу плечо .

Размах широк. Дыханье горячо .

И косы дружно пели: вжик да вжик, И два валка ложились напрямик .

Иван ПЕЧАВИН Молодые голоса

–  –  –

Распростившись без слёз с заграницей, Не растратив любви и страстей, Вновь курлычут печальные птицы Над задумчивой пашней полей .

–  –  –

Нильс Бор – да, да, тот самый Niels Henrik David Bohr – както сказал: «Тот, кто не был потрясён при первом знакомстве с квантовой теорией, скорее всего, просто ничего не понял» .

Наше погружение с Верой в квантовый мир началось в мае этого года. До того мы благополучно жили ни много ни мало по законам общечеловеческой ньютоновской механики. Пока из Москвы в провинциальный педуниверситет, в котором Вера заведовала гуманитарным факультетом, в ауре столичных божественных энергий не прибыла московская комиссия с особыми полномочиями. Настоящий десант атакующе высадился во всех стратегически важных кабинетах «педа», включая ректорский .

Их было примерно двадцать человек, но от них строго веяло революционной решимостью былых «энкавэдэшных» троек .

Министр образования так-таки принял решение об укрупнении вузов, о котором уже почти год по стране ходили недобрые слухи. Само собой, было это сделано с вдохновенной оглядкой на Запад. Скажем, на тот же Калифорнийский университет. Как логичное продолжение реформ ЕГЭ или сокращение времени на изучение русской литературы и языка .

Все элементарные частицы превращаются друг в друга, и эти взаимные превращения – главный факт их существования .

–  –  –

Сергей Прокофьевич Пылёв родился в 1948 году. Вырос на Сахалине. Член Союза писателей России, автор девяти книг прозы, вышедших в Воронеже и Москве. Лауреат премии «Кольцовский край». Публиковался в журналах «Подъём», «Москва», «Берега», «Север», «Сура», «Гостиный дворъ» и еженедельнике «Литературная Россия». С 1956 года живёт в Воронеже .

8 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 строки Александра Сергеевича о том, что «в одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань». Хотя, если уж быть точным, лань и саму по себе никак не подрядить тащить телегу. Конюха такого ловкого вам отродясь не сыскать, чтобы её обрядить в сбрую. Потом же правильнее говорить, что коня седлают, а запрягают лошадь .

Как бы там ни было, с первых дней приказного слияния самым распространённым выражением между сотрудниками «педа» стало: «Не истерить!»

Оно влёт заменило все прочие. Им теперь и преподаватели, и сотрудники, включая сантехника пенсионера Вяземского, приветствовали друг друга у дверей вуза; его говорили, расставаясь под вечер. Правда, старик Вяземский к этому нервозному интеллигентному выражению для выразительности добавлял ёмкое словцо на букву «м» .

С первого дня исторического воссоединения все сообщения о перекраивании образовательных структур «педа» и «политеха» воспринимались как сводки с фронта. Кстати, заодно было велено по новой московской традиции слово «студент» отложить в архив прошлой жизни, заменив современным чётким понятием «обучающийся», «обучаемые», «обучающаяся» .

Почти половина сотрудников немедленно обзавелась бюллетенями и торжественно заняла позицию стороннего наблюдателя за ходом реформ. Старейшего профессора педуниверситета Михаила Евграфовича Пантелеевского прямо с лекции о языке поэзии Михаила Ломоносова и Василия Тредиаковского увезли на «скорой» с микроинсультом. В больнице он ко всему ещё умудрился сломать ногу, что-то отчаянно доказывая относительно вспыхнувшего костра реформ. А проректор по учебной работе с вузовским стажем в почтенные 60 лет Илья Николаевич Иконников попал под машину, в вакуумной забывчивости шагнув на проезжую часть при красном свете светофора .

В итоге вечный полемист всех заседаний и совещаний, почётный профессор-физик Сергей Дмитриевич Феофанов на внеочередном учёном совете с гневом объявил, что слияние двух галактик во Вселенной происходит менее болезненно, чем в нашей многострадальной России объединение двух высших учебных заведений. В тон ему Роман Игоревич Поддубный, декан физкультурного факультета и тоже «штатный» бойцовский искатель истины, взволнованно сравнил происходящее с той роковой ошибкой, когда больному переливают кровь другой несовместимой группы .

По километровым коридорам университета, являющегося издавна охраняемым памятником архитектуры всероссийского значения, неуловимой тёмной материей стали перетекать слухи о возможной забастовке коллектива .

А как прикажете иначе реагировать людям, когда у них на глазах кафедры и факультеты почти вековой истории исчезают в никуда или эволюционируют в некое непонятное новообразование? Кстати, даже диффузия различных металлов происходит естественней и гармоничней, нежели соединение человеческих коллективов .

Конкретно мою Веру в связи с аннулированием гуманитарного факультета переместили с должности декана в кресло директора Научной библиотеки. С мудрёной, хитренькой приставкой «врио» .

Лес рубят – щепки летят. То есть мы .

Ежесекундно только в видимой части Вселенной рождаются и умирают миллионы звёзд .

Вера не устраивала истерик, не проливала невидимые и видимые миру слёзы. Она просто как бы перестала быть. Даже забыла о том, что через Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон неделю у нас начинается отпуск. Такой долгожданный ещё месяц назад .

Никогда в жизни нам не было так безразлично, что у нас появилась возможность вдвоём почти надолго забыть о работе .

…В тот день, вернее, утро, наша с Верой активная фаза жизни началась с раннего телефонного звонка. Вернее, его подобия – некое обессиленное дребезжание моего доисторического домашнего аппарата проводной связи – подлинное детище начала пятидесятых прошлого века: массивный чёрный телефон с цифро-буквенным дисковым номеронабирателем, вида солидного, начальственного, но со звонком уже сиплым, нервно стенающим, просто-таки болезненно дребезжащим. Старый ворчун, одним словом, глухо подал свой надорванный голос. Этот тяжёлый аппарат был похож на огромного угольного жука-рогача, на котором с женской эротичной гибкостью возлежала трубка, замотанная на месте трещины синей изоляционной лентой. Отец както говорил мне, что у этого торжественно-парадного аппарата до нас была весьма непростая, запутанная биография, с выходом на самые высшие политические этажи СССР. Не исключено, что он когда-то принадлежал к когорте номенклатурных кремлёвских телефонов и по нему вполне мог говорить Иосиф Сталин. А при Никите Хрущёве этот символ времени уже жил у нас .

Несколько раз любители антиквариата из новых русских предлагали нам за него хорошие деньги, но мы не спешили расстаться со своим историческим телефоном. Вернее, доисторическим .

Вообще я дома после работы и тем более по выходным предпочитаю отключать все устройства для контактов с большим миром, но сегодня в связи опять-таки со слиянием вузов я, как говорится, потерял бдительность и забыл это сделать. Ещё могло сказаться мистическое влияние на русского человека такого особого фактора, каким, несомненно, является первый день отпуска. А это был именно он. Я и моя Вера Константиновна сегодня проснулись отпускниками .

Когда наш ретротелефон подал голос, мы с ней как раз намеревались начать сборы для поездки на дачу. Само собой, шашлык в этой демонстративно счастливой программе был центральным событием. И я уже благоговейно бредил летучим запахом дымка, насыщенного мясными пряными ароматами .

Я демонстративно небрежно извлёк трубку из лона рогатин .

Нам, вернее, Верочке, звонил её новый начальник, некий Аркадий Большов, лет двадцати восьми, назначенный в «пед» со вчерашнего дня проректором по социально-воспитательной работе. Новый малоизвестный кадр из «политеха» прежде руководил тамошним Центром культуры и творчества и был выдвинут таинственными тектоническими подвижками реформаторских структур. Он, как вулканический островок, внезапно появился среди океанской безбрежности. Я недавно видел фотографию Большова в уже соединённой вузовской газете с новым общим названием «Физики-лирики» и отчётливо запомнил его вдохновенно-деловое лицо, светящееся верой в новые успехи на поприще формирования достойного облика современного «обучающегося». Правда, для меня осталось загадкой: в действенную силу чего он больше верит с высоты своих юных лет – плановых митингов, торжественных собраний, круглых столов, или Аркадий в глубине души особенно расположен к массовым запускам в небеса обетованные тематических шариков и патриотических флэшмобов вкупе с социально заострёнными автопробегами .

Тонкий такой, стройный активист. Высоконький. В зауженных модных брючках с приоткрытыми голыми глянцевыми щиколотками. Со взглядом как у комсомольского вожака прошлого века, но манерами сегодняшнего видеоблогера из YouTube .

10 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019

Разница между неживой и живой материей на атомном уровне полностьюисчезает .

Большов заговорил со мной тем формирующимся у него аккуратно-тихим руководящим голосом, которому подчинённым желательно трепетно внимать .

Не скажу, что я вовсе, до самозабвения поддался их магической силе, но, когда мы с ним начали беседу, я невольно слушал его, напрягшись, почти как солдат в строю .

– Мне Веру Константиновну. Это с работы. Большов… – внушительно представился он .

Мой многоуровневый трудовой стаж выработал у меня инстинктивную самозащиту от служебных звонков во время отпуска. Тем более в его первый день, щенячью радость которого мы с Верой ещё даже не успели прочувствовать. Всем хорошо известно, что из двадцати восьми дней отпуска пятнадцать вы тратите на осознание, что он наконец состоялся, три дня отдыхаете, а оставшиеся десять неврастенически готовитесь выйти на работу .

– Её сейчас нет, – с неизвестно откуда взявшимся нахальным достоинством, почти хладнокровно соврал я .

Вера сделала страшное лицо, чем-то похожее на кляксу .

Аркадий Большов строго молчал. Это напоминало подготовку взрыва некоей психологической вакуумной бомбы .

– Возможно, Вера скоро будет… – снизил я напор своего интуитивного диссидентского отношения к власти на любом её уровне .

– Я уже пришла… – прошептала Вера, аккуратно помахивая мне ладошками, словно гладила воздух .

– В общем-то она мне и не нужна! – Большов при всей своей почти мальчуковой изящности как вдавил меня в стену деятельным социально-воспитательным напором. – Передайте Вере Константиновне… В рамках непростых процессов по слиянию вузов нами принято решение о качественном повышении уровня заботы о здоровье сотрудников. В соответствии с приказом ректора всем необходимо срочно пройти профосмотр. Речь идёт о многоплановой лечебно-профилактической акции. Для работников она полностью бесплатная. Все затраты – а это очень даже немалая сумма – взяло на себя Министерство образования. В общем, на всё про всё вам неделя. Мы ценим способности Веры Константиновны и уверены, что в новой должности директора Научной библиотеки она будет работать с прежней эффективностью. Но незаменимых людей нет. Кто не пройдёт медицинское обследование, до работы допущен не будет! Вплоть до увольнения! В новом укрупнённом вузе должны эффективно трудиться здоровые люди!

Не знаю, что испытывал Большов, произнося эту речь, но мы с Верой однозначно почувствовали, что со времён первобытно-общинного строя человечество ни на шаг не продвинулось к реальной демократии .

Элементарные частицы живут по законам квантового микромира. А раз человек, как часть Всеобщего вещества, тоже состоит из них, поэтому о каждом из нас можно сказать, что мы в основании своём тоже есть явление квантовое .

– Вера Константиновна с сегодняшнего дня в отпуске, – тупо, безнадёжно проговорил я .

При этом у меня, как позже вспомнила Вера, от осознания собственной наглости слегка зарозовели мои далеко не юношеские щёки. Но этот их Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон запоздалый румянец не имел ничего общего с тем алым сиянием, которое в молодости, рождённое свежим, ухарским морозцем или счастливым восторгом, пусть и на пустом месте, вдруг блистательно окружает сверкающей аурой юное лицо. Мой румянец скорее напоминал синевато-красную сетку на щеках, похожую на последствия подкожного кровоизлияния .

– При чём тут её отпуск? Это ничего не меняет. Распоряжение распространяется на всех работников поголовно… – почти лениво уточнил Большов. – Или вы думаете иначе?

Он сдержанно усмехнулся. Возможно, при этом даже поправил свою особенную высокую причёску. Кажется, с крохотной косичкой на затылке, похожей то ли на головастика, то ли на кукиш .

Кстати, влёт произнесённое им слово «поголовно» отозвалось во мне догадкой, что проректор, возможно, по образованию ветеринар. Может быть, даже очень хороший. Однако представить его на ферме среди коров (ферма и коровы – самые современные, по лучшим западным стандартам) мне так и не удалось. Да я особенно и не напрягался .

– Я очень не рекомендую вашей супруге искать варианты, как ей уклониться от профосмотра. Теперь она у меня на особом контроле! – сказал Большов таким голосом, словно он при этом мужественно улыбнулся .

Что-то явно было в нём ещё и от административного варианта рыцаря без страха и упрёка .

В Библии, в первой главе, после каждого нового акта творения света, тверди, трав, рыб и так далее стоят слова: «И увидел Бог, что это хорошо» .

И только после сотворения человеческой пары этих слов насчёт «хорошо»

почему-то нет… В трубке зависла дерзкая, ёмкая тишина. Пытаясь понять, окончен ли наш разговор или нет, я минуту-другую, как настоящий экспериментатор, то прикладывал её к уху, то встряхивал, на тот случай, если вдруг в ней отпаялся за множеством лет какой-никакой важный проводок .

Большов исчез так, словно его и не было вовсе .

Любая квантовая частица находится одновременно в разных точках про-странства .

– Ты очень сердишься на меня, Витенька? – робко спросила Вера .

– Нисколько, – усиленно поморщился я. – Подумаешь, какой-то там отпуск двух простых граждан накрылся медным тазом. И вообще забота о здоровье работника должна быть на первом месте у работодателя .

Вера неумело изобразила на лице интеллигентный протест, более похожий на приготовление к тихому плачу .

– Почему мы должны идти у них на поводу?.. – судорожно вздохнула она. – Ты знаешь, когда у нас был последний профосмотр? Лет десять назад! Я тогда только защитила свою кандидатскую. Помнишь: «Лев Толстой и Владимир Короленко о смертной казни»? Почему сегодня началась такая административная лихорадка?

Что мне следовало ответить?

– Возможно, скоро в наш город прибудет Путин. А ваш укрупняющийся в духе времени вуз наверняка включён в программу его посещений. Вот и подчищают углы .

12 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019

– Бросить всё, уехать в Урюпинск! – Вера подняла глаза к потолку. – Или на дачу. Навсегда! Как-нибудь проживём на две пенсии. Огородик вскопаем. Много ли нам надо? Свобода того стоит .

Квантовые истины об окружающем нас мире способны кого угодно привести в замешательство .

Я сделал такое лицо, словно мне стало почти весело .

– Неужели бюрократический профосмотр «галочки ради» может стать поводом к тому, чтобы мы в один день сломали нашу замечательную привычную жизнь? С шашлыком пролетели? Так я всё равно чаще всего превращаю его в уголь .

– А я на крыльях твоего оптимизма за день обегу всех врачей, и мы всё равно смоемся в отпуск! И волки сыты, и овцы целы!

На уровне атома, ядра и элементарной частицы материя имеет двойственный аспект – она и частица, и волна. При этом в первом случае материя имеет более или менее определённое местоположение, а во втором одновременно с состоянием покоя распространяется во все стороны мирового пространства .

Не откладывая, ровно в полдень мы выехали в направлении поликлиники на моей полувековой раритетной «копейке». Это была одна из самых лучших поликлиник города. Просто так, с улицы туда не попасть. До развала СССР в ней лечились партийные чиновники, делавшие вид, что руководят строительством светлого коммунистического будущего. Сейчас в ней лечатся от тех же болезней во всём похожие на них чиновники, руководящие строительством не менее светлого капитализма .

У всех частиц есть античастицы. При контакте происходит их аннигиляция .

Обе частицы исчезают, превращаясь в кванты излучения или другие частицы .

Я хорошо знал дорогу к этому образцовому лечебному заведению из двух дворцовой архитектуры корпусов, спрятавшихся в глубине пряно-горьковатой, раскидистой Нагорной дубравы. Когда-то до перестройки я тоже состоял там на учёте. Никаким боком не принадлежа к клану партийной номенклатуры. Просто в обкоме КПСС считали писателей, к каковым я вроде как принадлежу, идеологическим подспорьем партии. Поэтому наше здоровье оберегали в иерархической спецклинике. Только во втором её корпусе со своим отдельным входом. В городе для этих двух корпусов среди простого народа издавна прижилось название первого корпуса поликлиникой для «старших дворян», второго – для «младших». Это различие было явлено уже фасоном входных дверей: таким, как я – стеклянные, номенклатурным – матёрые, из морёного дуба, с эдаким генеральским, а то и выше бери, шармом. Входишь как в райские кущи. Какая-то вокруг светлость во всём и ко всякой твоей болезненной слабости уважительная благорасположенность, доходящая до восторга и самой настоящей нежности .

Так и Веру встретили. На входе бахилы голубенькие подали за бесплатно, с такой уважительностью, словно едва сдерживались, чтобы их ей не надеть со счастливой торопливой любезностью. В регистратуре торжественно, точно некий поздравительный юбилейный адрес, вручили алую кожаную папку с «Картой здоровья», украшенную тиснёными золотистыми Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон вензелями. У меня от такой торжественности приёма даже несколько как бы дыхание участилось. То есть не совсем ещё выветрилось значение горьковских слов насчёт того, что «человек – это звучит гордо!» И даже несмотря на всякие там санкции против нашей страны, дело Скрипалей, трагедию в Кемерове и ночную ракетную атаку по суверенной Сирии .

Вере везде был «зелёный свет». Она ходила по врачебным кабинетам без очереди. Но вовсе не напролом. Внушительная «Карта здоровья» в руках Веры срабатывала как жезл в руках сотрудника ГИБДД, открывающий водителям путь на сложном перекрёстке. Кстати, от наплыва её сослуживцев нас спасло то, что после объявления всеобщего профосмотра в университете тактаки началась лёгкая паника .

Проведя день в клинике, мы наконец вышли к вечеру, слегка пошатываясь, под сень здешней Нагорной дубравы, радушно раскинувшей нам навстречу в качестве прикрытия от всех земных проблем и бед свои мощные ветви .

Под их густым шатром в зеленоватом сыром сумраке млел горчащий, сочный аромат .

Каждый кварк, как истинная элементарная частица, обладает условным цветом и ароматом. Скажем, синий кварк может испустить сине-антизелёный глюон и превратиться при этом в зелёный кварк. И даже есть обитатель микромира, который имеет нежное цветочное название – пион .

В сумочке Веры – ворох рецептов: от кардиолога, донельзя взволнованного планетарными масштабами смертности от инфарктов, далее – от подслеповатого офтальмолога («глазника», если по-людски), до слёз озабоченного тем, что Вере будто бы угрожает приближающаяся химера со страшным именем «катаракта», и, наконец, суровое направление от дерматолога, бдительного как сотрудник былого КГБ, – на удаление онкоопасной родинки на спине. Для меня до сих пор сия, словно на миг присевшая под левой лопаткой Веры чёрно-красная «божья коровка» была милым телесным украшением. Я всегда мечтал, чтобы Вера обзавелась «на выход» платьем с глубоким вырезом на её по-девичьи красивой спине. Реализацию мечты останавливал один убедительный аргумент. И вовсе не поголовная бедность российских литераторов. Даже действующих. Просто нам некуда было выходить в свет. Наши отцы и матери старательно, с тщательным доглядом выбирали в пронафталиненных глубинах своих солидных гардеробов всё лучшее. А ныне везде втёрся дерзкий стиль дырявых джинсов .

– Кажется, отделались?! – словно бы виновато улыбнулась Вера .

– Малой кровью… – поморщился я, всё ещё помня выражение ужаса на лице врача, когда та увидела в карточке Веры, что она до сих пор целых десять лет пропускала ежегодные осмотры .

Спускаясь по ступенькам в густоту аромата дубовых листьев, я и Вера, несмотря на повышенный градус приязненной благосклонности к нам сотрудников клиники, всё-таки напоминали людей, впервые принявших участие в марафонском забеге .

– У меня такое ощущение, что, когда мы придём домой, окажется, будто никакой поликлиники сегодня не было… И никакого звонка от Большова… – сдержанно улыбнулась Вера. – Просто мы проснулись в полдень на нашей запущенной даче, разбуженные чьей-то неутомимой газонокосилкой… Ощущение, что окружающая действительность существует лишь в тот момент, пока вы на неё смотрите, посещало даже великого Эйнштейна .

14 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019

– Неплохо бы… – откашлялся я. – Но куда деть все эти твои рецепты, выписки и анализы?

– Выбросить! – почти радостно вскрикнула Вера .

Кажется, она была готова исполнить это немедленно .

– И с лёгкой душой занырнуть в отпуск!

«Всё-таки так замечательно, что она есть в моей жизни…» – машинально подумал я .

И мы поехали на дачу. Почти с отпускным настроением. В общем, нам реально хотелось пробудиться завтра как бы в ином, новом мире. И это вполне возможно, если открыть глаза в минуту аккуратного восхода солнца под флейтовый высвист фосфорической иволги – «фитиу-лиу». И ощутить полные лёгкие необычного воздуха, когда в двухстах метрах от вашего домика под высокой горой напряжённо струится стремительный, молодцеватонеукротимый, бодрый Дон. Седьмой час. Солнце неяркое, но жидко-блескучее, словно огонь в нём только закипает. С крыши на окна нависают густыми потёками кудри винной «изабеллы», от этого в комнатах воздух зыбкозелен, словно ты находишься на дне замшелого аквариума .

А ни с чем не сравнимая радость выйти на деревянное, уже смолисто пахнущее разогретыми сосновыми досками, пружинистое крыльцо? Да тотчас броситься, как в реку, в одичавший малинник, который словно только что как из ведра окатили густой, стылой росой, слащаво пахнущей зелёными клопами-щитниками. И с мальчишеским азартом рвать ягоду зубами прямо с ветки, измазав свою счастливую физиономию весёлым алым соком. А над тобой низко, царственно проплывёт на слепящем фоне солнечного диска парочка экзотических удодов. Сбоку эти достаточно крупные птицы похожи на гигантских чёрно-белых бабочек с веерными хохолками и шпажками длинных клювов – прибыли покрасоваться в Черноземье прямиком из тропиков. Они вызывают у здешних дачников такое восторженное удивление, что удоды, кажется, испытывают некоторую неловкость и избегают долго сидеть на облюбованных ими проводах возле нашей дачи .

По законам квантового поля самое главное в природе – акт наблюдения .

Когда он происходит, мир из волновой запутанности, бурления смиренно превращается в мир материальных объектов .

По дороге на дачу мне вспомнилась моя поездка за вдохновением на Смоленщину в далёком тысяча девятьсот шестьдесят девятом. Я учился тогда на заочном факультете журналистики. И вот после летней сессии зазвал меня к себе на родину, в далёкое смоленское село Мужицкое Духовщинского района, мой однокурсник Славка Терехов, тамошний фельдшер .

От Смоленска, куда мы прибыли поездом, до его вотчины почти сорок километров. Был выходной, автобусы к ним не ездили. Зато я по дороге познакомился с грозой, какой по ярости потом во всю жизнь не видывал. Молнии били со всех сторон сразу. Как исполняли в нашу честь некий ритуальный огненный танец. Будто от перенапряжения, всё небо покрылось густой сеткой из набухших сине-розовых вен, в которых судорожно пульсировала дикая электрическая кровь .

И вот моё первое утро на Смоленщине в медпункте, временно превращённом для меня в гостиницу. Тоже июль, только с дождём. Холодно и скучно .

Я протопил печку. Все здешние мухи тотчас облепили её. Сидят на ней полусонные, разомлевшие. А за окном поросёнок удивлённо повизгивает. Потом мне объяснили, что он – местная достопримечательность. Поросёнок, как Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон собачка, везде бегает за хозяйкой Тамаркой, которая состоит медсестрой при медпункте: и к больным, и на почту, и в клуб, даже в сельсовет – везде он при ней. А где не пускают, всё равно прорвётся. Как-то я за ними в магазин зашёл. И так чудно: взяла Тамарка за неимением ничего другого на прилавках карамельки усохшей, сыра «Российского» съёжившегося и мутными слезами плачущего. Вышло ей при расчёте сдачи две копейки. Продавщица хотела на них спичек дать, но медсестра отмахнулась: «Гони монетки… Я их «на кукушку» возьму!» То есть когда в кармане деньги есть, хоть самые малые, а тут раздастся метроном этой ответственной за долготу нашей жизни птицы, так они с той поры будут у вас на глазах скоро прирастать .

Такие вот легенды смоленского села Мужицкое… Кому-то смешно? Мне не очень .

Сегодня дача встретила нас с Верой негостеприимно: председатель кооператива распорядился отключить электричество в ожидании грозы с сильным ветром. Об этом на все мобильники на всякий случай уже предупредительно отписалось МЧС .

Итак, ждать, когда минует гроза, или вернуться домой? В любом случае я решил воспользоваться случаем, пока мы ещё здесь, и купить у соседа, обустроившего на здешних заливных лугах настоящую ферму, козьего молока. Кстати, у его собаки была странная кличка Симка. Скоро у неё будут щенки. Не удивлюсь, если их назовут Айфон, Скайп или Андроид .

– Будем ужинать при свечах! – торжественно объявила Вера, когда я вернулся с трёхлитровой банкой парного молока .

Это было настоящее живое произведение. В отличие от магазинного, в нём присутствовала загадочная молочная плоть. У меня ещё стояли перед глазами таинственные прямоугольные зрачки козы, словно это был ни много ни мало взгляд пришельца из иных вселенских миров: днём они узкие, как щель, а с темнотой превращаются в широкие прямоугольники, позволяющие видеть ими всё вокруг себя. У испуганной козы зрачки становятся реально квадратными .

И снова раздался телефонный звонок. У меня на мгновение возникло ощущение, что мы – участники какой-то странной компьютерной игры, в которой некто дистанционно управляет нами. Осовремененный вариант шекспировского озарения насчёт того, что жизнь есть театр, а люди в ней – актёры .

Мир, в котором мы живём, не иллюзорен, но не он является главным .

В структуре реальности основное и всё определяющее происходит на невидимом квантовом уровне .

Звонок был из клиники для «младших и старших дворян». Вера на всякий случай включила на своём смартфоне «громкую связь». Некто заговорил с ней быстро, раздражённо строго. Вера слушала этого человека с таким лицом, какое бывает разве что у космонавта на центрифуге, когда оно деформируется под безжалостным напором невыносимой перегрузки, способной ломать кости и рвать мышцы .

Я стоял у окна, стараясь не прислушиваться к словесному грому, обрушившемуся из смартфона на Веру. Более-менее понятным из ревущего потока медицинских выражений было «атипичные клетки» .

В дачном просторном небе разворачивался обещанный МЧС грозовой фронт: очень высокий, трёхслойный и самых неприятных оттенков грязДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 но-чёрного, лилово-бурого и ещё какого-то настолько сложного, которому как бы и нет названия. Одним словом, шло торжественное приготовление к Апокалипсису .

Вдруг я почувствовал, что стою в комнате один .

Я нашёл Веру в саду у «нашей» берёзы – волшебное древо о двух стволах, иначе говоря, «двойчатка». Во времена былые наши прадеды и прабабушки признавали за такими деревьями известную силу от нечисти: при опахивании пользовались ралом, изготовленным из раздвоенного дерева, двуствольной палкой погоняли волов-близнецов; через раздвоенный ствол дерева трижды протаскивали больного, и так далее, включая рогатину на медведя и даже мальчишескую рогатку .

Мы называли эту берёзу «лирой». От её серебристо-чёрной коры словно исходила некая светомузыка .

– Цитология показала у меня наличие атипичных клеток, – тихо сказала Вера чужими словами и чуть ли не с брезгливым презрением к себе .

Принцип неопределённости Гейзенберга: одновременно установить и положение, и скорость квантового объекта невозможно. Чем точнее мы измеряем одно, тем менее точно можно установить другое .

– У меня подозревают онкологию .

– Стоп, машина. Раковые клетки есть у каждого… По нескольку миллионов .

– Это из другой оперы, Витя. Они требуют, чтобы я повторно сдала анализ на этих моих атипичных перерожденцев. Уже в понедельник я должна лечь в стационар. Возможно, на неделю. Вот такой будет у нас с тобой отпуск. Лазаретный. И вообще, судя по всему, ты скоро похоронишь меня .

Вера слабо улыбнулась .

Когда человек собирается ложиться в больницу, пусть даже для сдачи анализов, его окружающие невольно испытывают стыд за своё крепкое здоровье и стараются найти в нём хоть какие-то изъяны, о чём начинают не раз и достаточно громко сообщать .

Я не из особого теста .

– Что-то голова болит… – несколько раз объявил я Вере, пока она уныло укладывала сумки .

На самом деле меня тупило, как я один проведу эти несколько дней. Такое состояние вызывается эффектом «духовной диффузии». Достаточно долгая совместная жизнь в итоге приводит к тому, что муж и жена, как бы прорастая друг в друга на психологическом уровне, уже не могут сбалансированно существовать каждый сам по себе. Они между собой даже бытовыми привычками обмениваются. Скажем, я раньше очень настороженно относился к бродячим собакам, а Вера могла запросто подойти к грязному, грозному, голодному вожаку суетливой свадебной стаи и погладить его по нервно напряжённой холке. Сейчас же это у нас с точностью до наоборот. Так что предстоящее мне житие наедине с самим собой заранее казалось настоящим испытанием того, насколько я себе интересен. Отрицательный ответ был ясен заранее .

Наиболее важное свойство всех элементарных частиц – способность к взаимным превращениям, у каждой из них существует «двойник» – античастица, которая отличается от частицы только знаком .

Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон Людмила Петровна, заведующая отделением, куда положили Веру после сдачи пятнадцати основных и десяти дополнительных анализов, поначалу перепоручила извлечь из Веры энное количество живой ткани на анализ своим подмастерьям. Но когда она случайно узнала, что Вера работает директором университетской Научной библиотеки, пусть и «врио», а я вроде как писатель местного розлива, ситуация переменилась. Людмила Петровна была ещё та книжница, десятилетия собиравшая все шестидесятикнижные прижизненные издания поэта Эдуарда Асадова. Так нас объединила сокровенная, таинственная, чуть ли не порочная в эпоху андроидов и гаджетов любовь к книге .

В общем, найти для Людмилы Петровны редкое издание Асадова мне труда не составило: у нас дома был переизбыток книжной продукции чуть ли не за всё последнее столетие, которая не помещалась в шкафах и на полках, поэтому хранилась даже в комоде и ящиках для обуви. Иногда редчайшую книгу можно было случайно обнаружить в вышедшей из строя микроволновке, искорёженной пароварке – одним словом, где угодно .

В итоге Людмила Петровна вошла в операционную, когда Вера уже была под наркозом, и, воодушевлённо отстранив коллег, блестяще провела прицельную биопсию. Не зря в больнице у неё было ласковое прозвище Чистюля. Вполне в духе поэзии Эдуарда Асадова .

Электрон не движется по орбитали возле ядра, как планеты по орбите вокруг Солнца, он находится сразу и везде. Даже там, где будет через миллиарды миллиардов лет, он как бы есть уже сейчас .

Когда изъятые щипцами атипичные клетки Веры вместе с небольшими кусочками ткани отправили на анализ к патологоанатомам, положенную в таких случаях надпись на пакете: «онконастороженность» – почему-то поставить забыли .

Я на пределе вежливости попросил Людмилу Петровну позвонить патологоанатомам, чтобы ускорить их священнодействие .

Она печально развела руками:

– Даже если вы найдёте мне первую публикацию Асадова в «Огоньке»

за тысяча девятьсот сорок восьмой год, я не смогу переломить нашу Систему! Там, в подвале у наших патологоанатомов, телефоны не работают!

– Я не поленюсь сходить!

– Даже если я дам вам нить Ариадны, вы их не найдёте… Там такие путаные коридоры, света практически нет. А крысы за шиворот прыгают!

Патологоанатом… Как много в этом слове всякого разного… Посмертный врач. Врач, который никогда не режет по живому. На золотой латыни – Prosector, то есть врач-рассекатель, производящий вскрытие с целью точного установления последнего диагноза .

– Не падайте духом… – вздохнула заведующая, потаённо искрясь старомодной библиофильской любовью к поэзии .

– Я не поручик Голицын… – таков был мой почти истеричный ответ .

Вернувшись домой, Вера не вылезала из Интернета. В конце концов, мы с ней поняли, что внутри человеческого организма тоже имеют место свои цветные и чёрно-белые революции, теракты, войны за жизненное пространство и за богатство клеточных недр .

Итак, на одном конце города, в гулком, отсыревшем больничном подвале, со сталактитами призрачной паутины и ядовито-зелёными островами бархатистого мха на стенах патологоанатомы под шипение крыс, беснующихся 18 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 среди трупных запахов, который день утомлённо прикидывали, на какой стадии находятся протестные выступления атипичных клеток Веры; на другом конце города она напряжённо, почти отчаянно искала в безумных просторах Интернета ответ на тот же вопрос .

Тёмная материя заполняет собой нашу галактику, и все объекты в ней, включая Землю, как бы «продираются» сквозь её встречный поток. Из-за того, что частицы тёмной материи очень плохо взаимодействуют с обычным веществом, мы этот поток не замечаем .

Время от времени у Веры случались слёзные приступы, от которых у меня сводило судорогой губы .

– А что если нам завалиться к кому-нибудь в гости?.. – осторожно задал я Вере самый дурацкий вопрос, какой только можно было сейчас придумать .

И завершил его уже вовсе законченным форменным бредом: – Сегодня Всемирный день китов и дельфинов .

– Я понимаю, тебе тяжело со мной… – отозвалась она, опустив глаза .

– Давай к Ильиным?. .

– Мы недавно были у них .

– Тогда Волковы .

– Не поймут. Мы уже пригласили их к себе. На День крещения Руси .

Кстати, он уже послезавтра .

– Остаются Лыковы .

– Замечательно. Я их люблю. Прекрасная пара! Словно современные Пётр и Феврония Муромские. Только они, в отличие от нас, уехали в отпуск .

В Павловск. К родителям. Я вчера говорила с Катей и Димой. Они в это время укладывали вещи. Ещё и советовались со мной, что им лучше взять, чтобы не пролететь с погодой .

– А вдруг передумали? Жизнь – штука многовариантная! – объявил я с той фальшивой бодростью, с какой обычно произносятся именно прописные истины .

Всё-таки когда звонишь с нашего телефона – это нечто. Нынешние гаджеты такого ощущения не дают. С них разговор происходит совсем в иной тональности, скорее похожей на некую детскую забавную игру, нежели на достойное общение. Но именно его ты получаешь, снимая со стальных хромированных рычагов увесистую, вороной масти трубку маститого номенклатурного телефона. Не ловите меня на политических пристрастиях, но не могу не напомнить, что старые большевики рассказывали о каком-то даже мистическом отношении Сталина к телефону. Он словно был его верным и незаменимым помощником.

То-то Иосиф Виссарионович всегда в начале разговора произносил в трубку своим глуховатым, сдержанным голосом великую фразу:

«У аппарата». И никак иначе, прислужники смартфонов и айфонов!. .

Я никогда не рисковал повторять за Иосифом Виссарионовичем такую историческую фразу, но тем не менее властное обаяние нашего реликтового телефонного аппарата целиком владело мной. И наделяло меня какой-то особой магической силой .

По крайней мере, на том конце провода трубку действительно взяли .

Я напрягся, испытывая лёгкий ужас .

– Алло… Алло? Катя? Это звонит Виктор. Дмитрий, ты?

Трубку не положили, но безмолвствовали. Притом этот некто молчащий тем не менее издавал какие-то особенные невнятные звуки .

Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон Пауза затянулась .

– Ребята, отзовитесь… – как можно аккуратней проговорил я .

Ничто и никто .

– Здравствуй… – вдруг как из глубин вечного безмолвия возник странный мужской голос, каким наш друг Дима никогда не разговаривал. Ни в каком состоянии. Отдалённо похожий, но не его вовсе .

Тем не менее трубка продолжала уверять меня, что это он, Лыков, собственной персоной .

– Здравствуй, Витя… Катя первая взяла трубку, но говорить с тобой так и не смогла… Теперь я попробую .

– Приболела, чай?.. – осторожно вздохнул я .

Электрон одновременно движется к пункту назначения и к пунктуотправления .

– Лёня умер. Наш Лёня. Завтра похороны, – отчётливым, пугающе чужим голосом проговорил Дима .

…Тридцатилетний молодой человек, учитель русского языка и литературы, отложив томик Тютчева, вышел из подъезда подышать медовым ароматом впервые давших цвет его ровесниц – тридцатилетних дворовых лип. Июнь – Липень, дерево-мать. Липа накормит, обует и вылечит. Леонид благоговейно вдохнул мерцающий, дискретный запах, улыбнулся и упал замертво .

Одни умирают от сердечной недостаточности, другие – от сердечной избыточности… Электрон не движется по орбитали возле ядра, как планеты по орбите вокруг Солнца, он находится сразу и везде. Даже там, где будет через миллиарды миллиардов лет, он как бы есть уже сейчас .

Я запнулся, прежде чем сказать: «Примите наши с Верой соболезнования». Я болезненно запнулся. Как будто судорога свела мне рот. Какие, нафиг, могут быть соболезнования, когда не стало их сына?.. Тут волком выть, но не принято. Да я и не умел. Слаб в коленках .

Вера почувствовала по мне, что в мире каким-то несчастьем стало больше. Она подступила поближе, наконец просто-таки прижалась, напряжённо вслушиваясь в редкие звуки из трубки, словно бы никак не желающие складываться в членораздельные слова. Не знаю, как они, звуки, вообще из неё выходили на свет Божий. Ведь я стиснул пальцами трубку с такой силой, какой давно за собой не знал. Я словно пытался стиснуть горло ни в чём не повинному телефону .

– Прости… – глухо проговорил я и провёл по лицу ладонью, вытирая таким способом внезапную точечную испарину .

– За что?. .

– Прости… При столкновении квантовые частицы, уничтожаясь, способны превращаться в другие, например, при соударении протона и нейтрона рождается пи-мезон .

Похороны Леонида были назначены в полдень от его дома. Но прежде нам предстояло быть на отпевании в храме Пресвятой Богородицы Всецарицы. Я сдавленно предложил Вере остаться дома. Мне казалось, что с храмоДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 вым погребальным ритуалом никак не совмещается её нынешнее напряжённое ожидание результата от эзотерически колдовавших над кусочком её тела в крысином сыром подвале патологоанатомов, подогретых их особым покойницким юмором и медицинским спиртом, похожим на растаявший горный хрусталь .

– Ты что?.. – охнула Вера. – Я Лёнечку на вот этих руках столько раз нянчила… …Когда гроб с Леонидом забирали из морга, я не мог не заметить, что тут, как нигде, всюду густыми парковыми рядами празднично сияют тяжелокрасные розы, словно в пику здешней вездесущей смертной ауре. А ещё, пока мы оформляли необходимые документы в иной мир, я обратил внимание, что в этом здании на всех офисных дверях такие же ручки, как и на здешних гробах. Очень хорошие литые ручки, удобные и надёжные… По дороге к храму у моей «копейки» вдруг спустило колесо, а запаски у меня никогда не было. Я был готов нести машину на себе вместе с Верой .

Тем не менее мы бросили наш старенький «жигуль», даже забыв закрыть двери, и помчались дальше на такси .

Я похоронил столько близких и не очень людей, что не мог не обратить внимание на одну особенность: смерть всегда как бы ставит на лицах ушедших от нас печать качества прожитой ими жизни. Словно некое ОТК. Та самая служба на предприятии, которая осуществляет контроль качества выпускаемой продукции: брак, третий сорт, второй, первый, высший, наивысший… В большом смертельно-торжественном гробу лежал красивый молодой человек с таким выражением лица, словно его срочно отозвали из командировки на Землю для участия в решении какого-то ни мало ни много Вселенского вопроса .

Когда мы вшестером несли гроб с Леонидом по кладбищенской глухой тропинке, на каждом шагу попадались в тесноте под ноги ржавые венки, куски мраморных плит и вездесущие пластиковые бутылки. Чтобы не упасть, нам приходилось изворачиваться, словно Лаокоону с его сыновьями от напавшей змеи. Гроб нырял, как опустевшая лодка на штормовых волнах .

Эпитафии на кладбищенских могильных камнях читаются как эпиграфы к прожитой жизни .

Я на какое-то время потерял Веру из виду .

И заметил её вновь, когда уже были совершены все те мистические кладбищенские ритуалы, вроде обязательного извлечения из гроба живых цветов, сохранения бечёвки, которой связывали ноги покойного, а также брошена каждым своя горсть земли: крышка гроба всякий раз отзывалась ей глухим, унылым буханьем .

«Со святыми упокой, Христе Боже, душу раба Твоего…»

Отойдя в сторону от всех нас, Вера говорила с кем-то по смартфону .

Углублённо, отстранённо говорила. Словно находилась в другой, параллельной Вселенной. В ином измерении. Но при этом она плакала вполне по-земному. Только что заведующая отделением, страдающая лёгкой формой библиофилии, сообщила ей, что уставшие до чёртиков патологоанатомы наконец разобрались в её атипичных клетках: они нагло и бесповоротно переродились в онкологическую опухоль, похожую на некоего зелёного головастика, и начали своё крайнее дело, внушая бдительному иммунитету, что они свои и самые из своих невинные. И тот тупо верил им. Непонятно чем и как обманутый. Ещё и заботливо, нежно помогает им размножаться .

В общем, в наших глубинах немало такого разного всякого, что портит нам жизнь снаружи… Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон

– Почему это случилось со мной?.. – со стоном хрипло вскрикнула Вера. – Почему именно со мной?.. Разве я мало настрадалась в этой жизни?. .

Я почувствовал себя словно бы точкой сингулярности. Но не той единицей пространства-времени, в которой заключалась когда-то перед Большим взрывом вся материя, наполняющая сегодня нашу Вселенную, а в которой собрана вся боль, в ней накопившаяся за пятнадцать миллиардов лет явности .

И ещё я почувствовал себя подлецом. Я не уберёг Веру… Мы отчаянно обнялись с ней, словно бы схлестнувшись руками. Никто не обратил на нас особого внимания. Никто не придал этому значения. Плакать обнявшись на кладбище – нормальное явление .

Я что-то горячо шептал Вере. Скорее всего, какой-то сумбур во имя фальшивого успокоения. По крайней мере сейчас я из тех слов ничего не помню. И это даже хорошо. Иначе бы мне было больно и стыдно вдвойне .

Что они могли значить перед тем, что она чувствовала теперь? Что вообще можно сказать утешительного в таком крайнем случае?. .

Как ни странно, мои слова, которые я даже не запомнил, помогли Вере .

Электрон, который вращается вокруг ядра атома, на самом деле не вращается, а находится одновременно во всех точках сферы вокруг ядра атома .

Наподобие намотанного неплотно клубка пушистой шерсти. Это понятие в физике называется «электронным облаком» .

Вера судорожно вздохнула и, медленно отстранившись от меня, затяжно оглянулась на могилу Леонида, вокруг которой уже тесно сгрудились ядовито-зелёные мохнатые венки с лакированными золочёными лентами – символом особой траурной кладбищенской роскоши… Символом пережитых Верой жизненных бед для меня всегда был из далёких ельцинских девяностых годов прошлого века образ дырявого ржавого ведра с тяжёлыми глудками траурно-чёрного антрацита. Она не раз рассказывала мне свою историю про это ведро. То самое, в которое Вера, заведующая читальным залом районной библиотеки, зимой тайком от сторожа насыпала уголь на задворках сахарного завода и за два километра тащила домой, провально увязая в промороженной снежной плоти. Однажды сторож тактаки прихватил её за кражей, и Вера, став перед ним на колени, заплакала. Она так заплакала, что сторож поспешно ушёл, кляня всё на свете себе под нос. А как иначе можно было ей хотя бы раз в три дня протопить печку в съёмной щелястой времянке и хоть что-то приготовить поесть своим мальцам, когда зарплату не платили почти год? Потому что все деньги в стране ушли на создание собственных олигархов .

Со дня сегодняшнего для меня символом жизненных испытаний Веры стало это старое городское кладбище со странным географическим названием: Юго-Западное. Точно оно указывало направление душам, в каком месте им следует искать их некогда погребённые бренные тела .

Самое то – на кладбище у свежей могилы, прело пахнущей подвальной сырой землёй, вдруг узнать, что в глубинах твоего тела обнаружена быстрорастущая раковая опухоль, похожая на сине-зелёного головастика с нитяным длинным хвостом. Или, может быть, на зародыш некоего инопланетянина?

Или на начало нового витка эволюции жизни на Земле?

Разница между живой и неживой материей исчезает на атомном уровне .

22 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 Поминали Лёню в столовой Вериного университета. Кстати, она договорилась насчёт этого через того самого проректора Большова. Тут, в самом деле, реально вкусно готовили и по вполне приемлемым ценам .

Дима и Катя служили в театре «Юного зрителя», и, кстати, в их самом кассовом спектакле «Золушка» в свои пятьдесят «на бис» играли: он – принца, а она – ту самую затырканную мачехой девчушечку, обласканную феей .

Если так можно сказать, это были самые интеллигентные поминки, какие я только видел: за столом сидели наши местные артисты, художники, композиторы и даже пара всё время о чём-то яростно шептавшихся, одичало кудлатых поэтов, кажется, романтических постмодернистов. С их стороны то и дело по поводу и без повода слышалось хриплым, истеричным шёпотом словно бы заклинание: «Бродский… Бродский… Бродский…»

Поминки начали с молитвы. Её сотворил дьяк Алексий, только что приехавший со службы из храма на стареньком стопятидесятикубовом китайском скутере, годящемся разве что на запчасти. Даже за столом косички Алексия торчали за сутуловатой худощавой спиной так, словно их всё ещё развевал напор встречного воздуха .

После молитвы один из поэтов-постмодернистов встал, высоко поднял переполненный стакан с водкой и печально объявил:

– Бога нет, господа… Иначе бы он не отнял у нас Лёньку!

И заплакал .

Второй поэт мистически стиснул кулаки у своего лица и тихо, нежно сказал:

– Космос взял нашего друга… Он сейчас в подбрюшине Вселенной… Не будем отчаиваться. Возьмёмся за руки! Все до одного! И замкнём духовную цепь Высшей Энергии!

Я повернулся к Диме. Он никак не отреагировал на постмодернистское колдовство. Как будто его здесь и не было. Дима сидел как человек, превратившийся в точку. Даже Катя выглядела лучше, несмотря на свою синюшную бледность. Тем не менее за весь день я не увидел слёз на её лице. Её глаза непрерывно плакали внутрь. Капля за каплей. Она уже вся была переполнена едкими ледяными слезами .

– Давайте завтра все вместе поедем в Костомаровскую обитель… – аккуратно сказал я Диме. – На Голгофу поднимемся, в пещеру Покаяния зайдём… Что-то надо делать, иначе вы сгорите в этой боли… Вы там были хоть раз?

Молчание Димы и Кати ответило само за себя .

Число атомов в человеке многократно превышает число звёзд видимойВселенной .

Мы выехали в Костомарово мглистым, зыбким утром. Густое, сырое небо провисло почти до самой земли, как брюхо только что ощенившейся суки .

Тем не менее моя городская «копейка» пижонистого ярко-жёлтого цвета словно радовалась дороге через степные раскидистые просторы, как неожиданно оказавшийся на воле вольной ипподромный скаковой конь .

Ехали молча. Это было особое молчание длиной в двести километров пути. Так молчат люди, находясь в бессознательном состоянии. Можно сказать, что все мы четверо пребывали в коме, сохраняя лишь внешнюю видимость некоего движения .

Костомаровское пещерное святилище было устроено благодатными трудами монахов в меловой горе задолго до крещения Руси по святому повеСергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон лению апостола Андрея Первозванного. И в местах, любовно названных им по их схожести с его родными краями Новым Иерусалимом. То есть со своей Голгофой, горой Фаворской, садом Гефсиманским… Когда уже подъезжали, я наконец аккуратно, пробно заговорил. Со стороны можно было подумать, что я говорю сам с собой .

Я посчитал необходимым рассказать о пещерных костомаровских чудесах и тамошней главной святыне – иконе Божией Матери в человеческий рост, написанной на металле. Так вот, на этой иконе шесть следов от пуль – дырки с оплавленной краской. В двадцатые годы стреляли комиссары-безбожники. В лики целились, да не попали. Как некая сила руку им отвела. Ещё там есть образ Святого Семейства за трудами – отрок Иисус и святой Иосиф плотничают, а Божия Матерь прядёт овечью шерсть .

И будто бы многие, молившиеся перед этой иконой, обретали просимое .

Случилось даже, что не так давно родители нашли здесь сына, пропавшего в чеченском плену лет пятнадцать назад и потерявшего память от пыток .

Вообще в Костомаровской обители чудесные явления едва ли не обычное дело: то вдруг стопы Спасителя на иконе засветятся всполохами, то луч с чистого неба ярко станет в сумерках на пути Крестного хода или Нечто блистательно засияет ночью из-за храмовой горы. После разгрома монастыря в шестидесятые, хрущёвские годы исчезла здешняя знаменитая плащаница Божией Матери; от ниши, где она лежала, и теперь чувствуется неповторимое благоухание. А в безлюдных пещерках-затворах иногда слышится загадочное пение. А как-то здешних строителей напугало видение белобородого старца. Всем своим видом тот напоминал святого «дедушку»

Серафима Саровского… Наконец привычный степной пейзаж с бескрайними полями и черно-зелёными куртинами преобразился: слева от нас вздыбились под облака высокие, лобастые холмы, морщинистые, с блескуче белыми извилистыми прожилками, похожими на следы будто бы ещё не растаявшего в этих меловых горах снега. На вершинах коричневыми пятнами лежала скудная растительность и даже видны были какие-то деревья, издали в самом деле похожие на пальмы. Ещё бы верблюдов сюда – и Палестина один в один. Видна и Голгофа со строгим, простеньким крестом, а поодаль – опечаленная часовенка .

Строгий, неземной пейзаж. Главное – ощущение небывалого простора и неземной тишины. В Костомарове даже жуки какие-то особенные попадаются – с белыми крестами на спинках. Так-то!

После короткого отдыха у подножия холмов мы с молитвой упорно поднялись на здешнюю Голгофу. Далеко-далеко внизу слышались блеяние отары овец, зуммерящий звук ручной пилы. Мы словно шли навстречу вечности… Кажется, время здесь словно какое-то распахнутое, в любом случае, иное .

Точно вспять течёт… Время жизни изотопа теллура-128 на четырнадцать порядков превышает возраст Вселенной! Ничего более долгоживущего в нашей системе координат попросту нет .

Когда идёшь со свечечкой коридорами, прорубленными в меловой белоснежной горе, иконы, выступая из мрака, как оживают и аккуратно выходят к тебе навстречу с благословением. Вырезанные из мела иконы Серафимовского храма были словно озарены Фаворским Светом… Строго встречают тебя аскетичные кельи, местами поросшие зеленоватым мхом. В пещеру Покаяния ведёт тесный, низкий ход, так что там человеку мирскому может даже плохо 24 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 стать. Многим в ней делается не по себе. Это уже не раз взволнованно испытано. Как-то вдруг особенно остро, больно чувствуешь тут сожаление о всех тобой совершённых грехах, видишь их горестную постыдность… И Он там во время вашей исповеди, совсем рядом, и вы, не видя Его глазами, но лишь душой остро чувствуете, как Он внимательно и с любовью вслушивается во всё, что вы говорите .

И грехи мои как изошли из меня. Это было физически ясное ощущение. Ощущение взрывчатого облегчения души. Я вдруг заметил, что дыхание у меня – учащённое, а сердце в груди взволнованно частит. По лицам Веры, Димы и Кати я понял, что и они чувствуют то же самое .

Новое невероятное удивление ждало меня, когда я вышел из пещеры Покаяния на яркий, густой июльский свет, когда с горней высоты увидел окрест здешние монастырские места. Словно я вообще впервые увидел этот мир… Или он был только что сотворён? Так, наверное, видит мир настрадавшийся болезнью человек, когда наступает долгожданное выздоровление .

Основу нашего реального мира составляет квантовая нереальность .

На обратной дороге машина шла заметно натужней: багажник был у нас затарен баклажками со святой водой, бутылками с целебным маслом, освящённым от мощей Матроны Московской, и памятными кусками здешнего мела. К тому же я сбился с пути, и мы отклонились в сторону от маршрута – ни мало ни много километров на семьдесят. Спохватились, заметив, что вокруг совсем незнакомые и какие-то непонятные места. Словно нас занесло в некую параллельную Вселенную. Ещё я забыл включить фары, и меня на сельском перекрёстке тормознул вольно скучавший на июльской душистой травке молодой лейтенантик ГИБДД, с лёгким пушком будущих бакенбардов, простуженно, по-ребячьи шмыгавший носом. Он вальяжно, нарочито долго выписывал мне штраф на двести рублей. И при этом с большой охотой вовлёк меня в затяжной разговор про некоего миллиардера Илона Маска, в порыве детскости запустившего недавно в Космос, в сторону Марса грузовую капсулу с лаково-вишнёвым суперавтомобилем Tesla Roadster .

Чтобы дорога не казалась скучной водителю-манекену, в кабине автомобиля по пути на Марс будет вдохновенно звучать космическое «Space Oddity»

Дэвида Боуи. Такого эпатажного груза наша галактика Млечный Путь, да и все прочие в их множественной миллиардности явно никогда не видели .

На фоне роскошного авто даже летающие тарелки теперь станут восприниматься как вышедшие из моды артефакты .

– Ну чудак, ну даёт! – весело щурился лейтенант .

В этом летящем на Марс шикарном «авто» для него явно был упрятан какой-то великий вопрос, сугубо связанный со смыслом рождения Великой Вселенной – бесконечного месива звёзд и камней мёртвых планет .

Альберт Эйнштейн противился одной только мысли о том, что в основе сущности природы лежит случайность .

– Не нарушайте, гражданин… – уныло напутствовал меня лейтенант, философски озабоченный автомобилем во Вселенной. – Откровенно говоря, я тоже часто забываю включать днём фары. Как-то в голове это не укладывается: днём с огнём?. .

Одним словом, все эти наши дорожные события как бы исподволь намекали нам, что мы возвращались из Костомаровской обители уже несколько иными людьми, и весь мир вокруг нас тоже словно бы чуточку изменился .

И привыкать к нему будет нелегко .

Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон Когда мы с Верой въезжали во двор, я заметил на трёх мятых переполненных мусорных баках свежую надпись грязно-белой краской: «Илья + Эльвира = любовь». К ним кто-то возложил букет ржавых, некогда белых роз. Может быть, сам Илья? Такое на нашей планете может вытворять лишь первая любовь .

Онкологический диспансер для большинства жителей нашего города-миллионника не более как некая локальная война вдали от родины. Где-то там будто бы постреливают… В нашу с Верой жизнь он вторгся как дерзкий, высокомерный хозяин, требующий от своих квартиросъёмщиков тотчас освободить его квартиру по неведомой для них причине. По крайней мере, нигде в городских поликлиниках, где мне пришлось бывать, в регистратуре не говорят так заносчиво с посетителями, как тут: подсознательно ощущается, что здешние больные одной ногой уже на том свете. То есть как бы это уже отработанный, бросовый материал .

Неделя за неделей мы ходили в диспансер каждый день. Казалось, анализам, которые сдавала Вера, не будет конца. Мы с ней словно бы опускались в ад на неисправном, двигавшемся рывками лифте .

Лишь пройти мимо онкологического диспансера – это уже экзамен на прочность психики, который способен выявить у внешне здорового человека скрытые ранее неврозы. В любом случае ваше настроение возле этого особого здания резко переменится далеко не в лучшую сторону. И не стоит в этот момент пытаться напустить на себя нарочитое равнодушие или глубинную философичность восприятия жизни. Может даже случиться, что человек, впервые увидев здешнюю вывеску с гиппократовским термином «онкология», внезапно ощутит удушье, споткнётся или едва не попадёт под машину .

Я никогда не видел в таком количестве собравшихся вместе людей, должных вскоре мучительно умереть. Но, несмотря ни на что, они при этом ещё могли и улыбнуться вам, и подбодрить новичка, и успокоить своих отчаявшихся родственников. Им ли было не знать, что смерть есть такое же естественное состояние организма, как влюблённость, вдохновение или чувство сытости, наконец?. .

Мы с Верой поднялись на третий этаж, робко уступая дорогу идущим навстречу больным. Если между ними оказывались здоровые люди, то они, как бросилось мне в глаза, изо всех сил старались выделить себя из этой бесконечной толпы обречённых и каким-нибудь образом, но подчеркнуть своё исключительное здоровье: кто-то излишней прыгучестью по ступенькам, вертлявостью, кто-то неуклюжей улыбчивостью или нелепым напеванием модного мотивчика. Я, мол, ещё вполне молодец и к здешней когорте смерти никакого отношения не имею. Я тут по моральным причинам, из сострадательного сопровождения умирающего, или в здешнюю аптеку, или в здешний буфет решил заскочить: а что, как цены тут – дешевле? Должно же быть какое-то послабление человеку накануне перехода в Вечность? Только накося выкуси… Бывает, случаются тут иногда и такие люди, которых переполненные больными коридоры вдохновляют чуть ли не на миссионерское проповедничество. Вот доставил такой взволнованный человек своего полумёртвого родственника к дверям приёмного отделения, огляделся, оценил общую картину, сострадательно проникся ею и, возгоревшись душой, тотчас пылко приступил 26 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 прямо-таки командирски внушать здешним ожидателям смерти: «Верить надо в лучшее! Да здравствует Оптимизм! Вдохновляйтесь радостью! Не сдаваться! Резервы человека безграничны! Я читал в Интернете, что через три года во всех аптеках появятся дешёвые лекарства от всех видов рака. Его создали на космической станции и уже успешно испытывают на людях» .

И всегда тут на такого взгорячённого позитивиста найдётся суровый тормоз. Скажем, пусть это будет с виду ещё вполне крепкий мужик с раскоряченными ногами-пнями и будто из чугуна отлитыми кулаками. Когда у него месяц назад продиагностировали рак желудка четвёртой степени и определили ему жить не более полугода, он сгоряча не нашёл ничего лучше, чтобы доказать своё могучее здоровье, которому сноса быть никак не может, чем бесшабашно поднять доктора над собой обеими руками и пританцовывать с ним вприсядку, ещё и ядрёно подпевая: «Ехал грека через реку, видит грека: в реке – рак! Сунул грека руку в реку, рак за руку греку – цап!»

И вот такой – над всем суетным, обыденным, пустозвонным поднявшийся вдруг через близкую глубинную смерть – человек оглядит как рентгеном самодеятельного пророка оптимизма и холодно-здраво скажет: «Лекарство от рака кто-то нашёл? Через три года всех нас вылечат? Да кто же такое допустит?

Завтра же такого твоего открывателя закроют. Иначе он всех лекарственных олигархов и их прикормышей по миру пустит. Потом же и государству невыгодно нас спасать! Лишние пенсионеры ему не в радость. Так что по уму и по разумению желательно, чтобы старики как можно скорее помирали. Вот ведь «скорая» к ним по негласной инструкции в последнюю очередь едет и вовсе без мигалки с сиреной» .

Господи, благодарю Тебя за всё, что со мною будет, ибо твёрдо верю, что любящим Тебя всё содействует ко благу .

Осторожно, с оглядкой, чтобы никого не потревожить и не нарушить ещё не ведомых нам правил этого заведения, мы с Верой аккуратно стали у стены кабинета с сурово краткой табличкой «ВЛК». При всём при том эта аббревиатура смотрится крайне внушительно и тревожно. По крайней мере, никак не менее, чем то самое «ВЧК» или «КГБ» .

Мест не было. Стояли, притулившись к стенам, не мы одни .

– ВЛК? Врачебно-лётная комиссия? Так нам тогда не сюда, Верунь… – нервозно усмехнулся я, чтобы как-то разрядить тутошнее напряжение. Его, знаете, невольно вызывало ощущение, что за этой дверью кто-то сейчас колдует, жить нам дальше или лучше откровенно помирать.. .

– Вы понимаете, здесь не шутят… – строго заметила стоявшая рядом со мной больная с большой мясистой опухолью на лысом затылке, словно это был некий всевидящий и всеконтролирующий орган какого-то подселившегося в неё представителя инопланетного разума .

– Поглядим на ваши шуточки, когда вам огласят диагноз… – уже почти сочувственно добавила она особым внятно-мудрым голосом человека, у которого всё внутри изъязвлено жёстким рентгеном и потравлено химией .

Сдержанно вздохнув, я мысленно пожелал ей невозможного выздоровления .

Приём больных по времени вот-вот должны были начать. Уже торопливо зашли и сели вдумчиво изучать их крайние (или последние в жизни?) анализы более чем сосредоточенные онколог, радиолог и химиотерапевт во главе с замом главного врача – удивительно красивой и статной женщиной. Будто ангелы-хранители слетелись. Вернее, судя по строгости их лиц, они больше могли проходить по части тех представителей сил небесных, кажется, Архангелов, которые разводят поток душ в рай и в ад. При всём при том в их умной строгой сосредоточенности было нечто от солидСергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон ных бывалых преферансистов, привычно севших расписать джентльменскую пульку .

Какая-то бабулька, совсем, видно, сдавшая, так даже перекрестилась на врачей этих, но только смогла одолеть два первых движения рукой, а на левое плечо и правое плечо ей сил недостало .

Вечный час мы ждали трубный глас провозвестный. Это был канун нашего местного больничного апокалипсиса .

Внутри атома материя не существует в определённых местах, а скорее «может существовать»; атомные явления не происходят в определённых местах и определённым образом наверняка, а скорее «могут происходить» .

Сидим и стоим все с какой-то отчаянностью, губы напряжённо подобрав, а многие так и вовсе переутомлённо зажмурясь: затравленные, горестные, обиженные, отупевшие, очень хорошо и очень плохо одетые, все как один скукоженные, согнутые или перекошенные. Здешние лампы светят ярко, бодро, да и солнце июльское ещё задорно прибавляет освещённости коридорам онкодиспансера – однако здесь, несмотря ни на что, будто бы царят глухие, унылые сумерки. Ещё и собака плаксиво подвывает под окнами, словно палкой побитая, будто из последних сил .

И тут вдруг аккуратно зашла в этот наш предбанник-чистилище какая-то юная, вызывающе лысоголовая худышечка в серебристом комбинезоне, словно бы вовсе пустом. Так как при её практически нулевом объёме ему облегать было нечего. Зашла, будто пола не касаясь ножками. Так что точнее сказать, она вплыла, ведь, в отличие от всех нас, худышечка явно пребывала в состоянии невесомости. И тихо, молча села там, где и сесть из-за тесноты, казалось бы, не было никакой возможности. А вот она легко вписалась со своей удивительной, нечеловеческой бестелесностью. Подбородочек остренький строго, гордо приподняла. Личико аккуратное, но пронзительно бледное, так что при беглом на него взгляде воспринимается сплошным матовым пятном. Только и видны на нём её чёрные, ёмкие и какие-то безразмерные глазища. Головушка дерзко, вызывающе блистает бледно-серебристым глянцем. Словно это мода какая-то инопланетная. Такой чистоты кожи вам ни один самый маститый и вдохновенный парикмахер даже опасной, отточенной бритвой не устроит. Ибо голова девчушечки выглядела так, будто волос на ней вообще отродясь никогда не было и быть не могло в силу её неземного происхождения .

Так бывает после химиотерапии, от которой волосы везде исчезают начисто .

В общем, через этот блеск девичьей головки над ней словно зыбкий ангельский нимб мерцал. Хотя не исключено, что его могло сформировать радиоактивное свечение, вызванное гамма-лучами, которые здешние рентгенологи, как видно, ей более чем щедро отпустили, борясь за её жизнь не на шутку .

Я ни в какую не хотел поверить, что причиной ангельского нимба бестелесной девчушечки были здешние потолочные люминесцентные лампы .

Ожидая пророческий vere dictum комиссии, мы с Верой незаметно любовались юной больной и украдкой переживали за неё .

Второй час пошёл, как доктора-«преферансисты» сортировали больных на операбельных и неоперабельных да составляли оптимистические планы какого-никакого лечения, чтобы выгадать своим пациентам возможность хотя бы минутку лишнюю продержаться на этом белом свете и, может быть, краешком глаза успеть увидеть в реальности долгожданное начало воплощения планов нашего государства по улучшению качества жизни простого народа. Людей то бишь .

28 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 Мы сидели, замерев, как дети при игре в штандер, ожидая, кого водящий «осалит» мячом .

– А где девушка, которая напротив нас была?.. – вдруг шепнула мне Вера .

Я неуместно пошутил:

– Она такая худенькая, что вполне могла затеряться в нашем перенаселённом предбаннике .

– Никакой девушки тут отродясь не было… – сердито отозвалась женщина с наглухо забинтованным лицом, как у поднявшейся из саркофага древнеегипетской мумии .

Её голос прозвучал пугающе глухо, невнятно, как если человек говорит через прижатую ко рту подушку .

– Я точно видела её… И муж… – смутилась Вера .

– А очередь она занимала?

– Кажется, нет…

– Тогда, наверное, это наша Аннушка была! – вдруг с необычным у этого ВЛК-кабинета радостным теплом проговорила полная белолицая старушка, Прасковья Ивановна .

Я уже знал из здешних разговоров, что ей восемьдесят девять лет и она из придонского казачьего села с лихим названием Бабка. За последние девять лет Прасковья Ивановна перенесла три операции, три курса облучения, четыре химии и усмехалась, что ей пора бы орден какой-никакой дать, а медаль «горбатого», мол, у неё уже есть .

– Сиротинушка… Родители у неё от рака молодые умерли, а потом он и до неё добрался… Отличница, говорят, была, на всяких олимпиадах в школе побеждала. Да только схоронили Аннушку как есть на день её тринадцатилетия… А теперь она уже какой год иногда приходит сюда… Постоит, оглядится и всегда исчезает незаметно .

– Это мы, получается, призрак видели?.. – смутилась Вера .

– А это как хочешь, так и думай! – строго постановила бессмертная старушка, блеснув в больничных сумерках перламутровой белизной своих собственных зубов, не пошатнувшихся даже под ударами фотонов жёсткой радиации. Более того, они у Прасковьи Ивановны как бы даже модными стразами игриво высверкивали .

Печальные здешние сидельцы глухо, болезненно её поддержали .

Одним словом, старожилы диспансера были уверены, что Аннушка реально навещает время от времени как бы ставшие ей родными здешние стены .

Только видели они её тут живую или призрачную – полного согласия у них не было. Начались взволнованные воспоминания.

Кто-то однажды с Аннушкой при встрече машинально поздоровался, кто-то испуганно вскрикнул:

«Чур, меня, чур!» Но Аннушка никогда никому ни слова в ответ. Только молча под нимбом своим оглядывается по сторонам, будто что-то, вернее, кого-то ищет. И была за этим её посещением со временем обнаружена старожилами характерная примета: является она тому, кто ей понравился .

Но более того, увидевший хоть раз Аннушку всегда чудесным образом исцелялся. По крайней мере, жил ещё достаточно долго .

Никто в мире не понимает квантовую механику – это главное, что нужно о ней знать .

Наконец дверь кабинета ВЛК заработала. Ещё через час дошла очередь и до моей Веры Константиновны. Консилиум без обиняков решительно и строго объявил ей «срочную операцию» .

Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон

– Витенька, они меня зарежут!.. – выйдя, глухо вскрикнула Вера, неожиданно больно взяв меня за руки, чтобы не упасть .

– Ради Бога, успокойся… – тихо сказал я, не делая ни малейших попыток освободиться от жёсткого захвата .

Если бы Вера сейчас стала в приступе отчаяния бить меня головой об стену, я бы, наверное, тоже нисколько не противился этому .

– Надо найти для тебя самого лучшего хирурга…

– Разве такие сейчас ещё есть?

– Я найду .

– Ты не успеешь .

Уже назавтра Вера сидела в кабинете главврача поликлиники для «старших» и «младших» дворян Игоря Аркадьевича Нестерова, моего лучшего школьного товарища. Он, я уверен, всегда помнил и будет помнить, что путь в медицину предопределил ему именно я. Такое не забывается. В пятом классе накануне летних каникул учитель пения Сан Саныч поднял расшалившегося Игорька (по-нашему тогда – Гарика) исполнить в наказание за вертлявость песню «В защиту мира» на слова Ильи Френкеля. Автора музыки не помню .

«Вновь богачи разжигают пожар, миру готовят смертельный удар…» – сбивчиво запел мой товарищ, попутно строя всем нам весёлые гримасы. Так что он не заметил, как я по принятой тогда у нас в классе традиции подставил ему карандаш под усест. Вернее, мизинчиковый карандашный огрызок. Вот на него будущий главный врач Нестеров и опустился с чувством исполненного долга перед всем миролюбивым человечеством. То есть попросту плюхнулся. Всем своим немалым весом «жирнихоза». С того дня началось его судьбоносное и успешное знакомство с медициной .

Игорь Аркадьевич точно знал, где ещё есть прекрасные врачи, несмотря на непрекращающиеся реформы в медицине и высшем образовании .

Человечество блуждает в потёмках знаний .

– Милейшая Вера Константиновна… – выслушав мою жену, сдержанно улыбнулся Нестеров, вдруг добродушно вспомнивший решающую роль в его судьбе моего карандашного огрызка. – Я ознакомился с вашими, простите, анализами. Н-да… Scio me nihil scire… То бишь я знаю, что ничего не знаю .

И всё же, всё же… Слава Богу, есть некая надежда. Словно бы само провидение вознамерилось вас спасти и вовремя предупредило о раковом заговоре в организме. Vive valeque! Живи и будь здоров! Вернее, голубушка, живи, живи и будь здорова! Свезло вам, свезло. Если бы не этот «пожарный» профосмотр в вашем университете, милейшая, мы вскоре могли вас потерять… Игорь Аркадьевич потянулся к изящной белой телефонной трубке таким нежным жестом, словно намеревался погладить её выпуклую стройную спинку .

– О вас позаботится сама Эмма Дмитриевна… – с особым удовольствием проговорил он это имя-отчество. – Наверное, вы уже догадались, о ком я веду речь?

– Нет… – покраснела Вера .

Больше всего она боялась сейчас внезапно разрыдаться .

– Ну да, вы же, спаси Господи, ещё новичок в этом, так сказать, «раковом корпусе»! – Игорь Аркадьевич несколько прищурился, как бы переваривая с удовольствием эффект удачного и вовремя употреблённого словца .

С явным выходом на некий больший смысл, благодаря изящной ассоциации с некогда популярным «нобелевским» романом Александра Исаевича, он сию книжицу «Раковый корпус» во время оное, в середине семидесятых, 30 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 читал ещё в самиздатовском варианте на тонкой, вернее, на совсем тонкой, как из тумана сотканной, полупрозрачной бумаге. До сих пор ему помнится тот её мягкий, трепетный звук, с каким бумага переворачивалась .

Игорь Аркадьевич на минуту вдохновенно, с толикой мальчишеской азартности задумался, а стоит ли сейчас рассказывать этой красивой бледной женщине с таким нежным, жертвенным взглядом, какой был только у дворянок позапрошлого столетия, эту давнишнюю историю его чтения «Ракового корпуса» Солженицына?

«В другой раз… Нет-нет, не теперь, кажется… Не стоит, право…» – наконец ясно определился он, тем не менее сожалея, что не озвучил одну из самых удивительных историй своей советской молодости. Ту самую, когда книгу писателя-диссидента ему, тогда ещё рядовому практиканту, дал «почитать» на ночь не кто иной, как курировавший в те времена «дворянскую»

поликлинику капитан Госбезопасности Василий Васильевич Лиходед. Он, кажется, застрелился после развала СССР…

– Эмма Дмитриевна, скажу вам, милейшая, это хирургиня от Бога, – нежно проговорил Нестеров. – И человек замечательный! Сверхзамечательный, доложу я вам. И мы сейчас ей позвоним!

Эмма Дмитриевна не ответила .

– Наверное, на операции наша Эмма Бовари! – вдохновенно улыбнулся Игорь Аркадьевич. – Ну да ничего, милейшая Вера Константиновна. Я дозвонюсь. В любом случае, там, в больнице, когда вас положат на операцию, запросто скажите Эмме, что вы от меня .

Он ещё раз поглядел анализы Веры и с силой опустил обе свои руки на стол перед собой:

– Вашу болезнь ещё можно поймать. Она пока проявила себя достаточно локально… В смоленском селе Мужицкое на танцы молодёжь собирается в клуб летом часов в одиннадцать вечера. Идут через лес. Клуб – домишко в два окна, две тусклые лампочки, за стеной – сырзаводишко .

Девки поют по дороге. Сдержанно. Парни слегка пьяные, но достаточно ещё тихие. На разгоне .

Танцуют «шерочка с машерочкой». Вальсируют. Хотя гармонисты, их трое, играют остервенело, кто во что горазд. Рвут меха и душу. За полночь девки выносят на середину клуба стул и кладут на него ремень; какойнибудь парень берёт его, подходит к облюбованной девчоночке и несильно бьёт им по её плечу или спине.

Далее с форсом бросает ремень на пол:

знак – она пойдёт с ним! Вопрос решён. Их тут же выгоняют обоих на улицу в тёплый туман этим же ремнём. А если парень, оглядевшись, положит ремень обратно, тот достаётся другому ухажёру. И так далее под осатаневшую гармошку. Все по очереди. Вместо парня ремень может взять девушка. Тогда ей следует ударить своего избранника. И если, оттянув того ремнём, бывает, очень ощутимо, она также бросит его себе под ноги, обязательно удало дробью пройдёт «с перебором», тогда парень шагает за ней, нарочито понуро схватившись за голову. И их тоже поторапливают на выход тем же ремнём. Такой обычай назывался «ремешок». Если нет стула – ставили гармонь под ремень. Ещё деталь решительная, без которой никак нельзя: после танцев на почве ревности обязательно завязывается драка, всегда с ножами. Но никто не заявлял, если даже его пырнут .

Серьёзных ранений не бывало. Вот такое происходило на Смоленщине полвека назад .

Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон

– Не хочу никакой операции!.. – это были первые слова Веры, когда она вернулась от Игоря Аркадьевича. – Пусть всё идёт своим чередом… Если Боженька решил, чтобы я заболела и умерла, надо это смиренно принять… Она говорила с вдохновенным, бунтарским выражением лица .

– А если наверху приняли решение, чтобы ты заболела и выздоровела, проявив в пример всем остальным достойное мужество и волю к жизни?! – твёрдо сказал я, словно был своим человеком там, на небесах, где выносятся вердикты как всему человечеству, так и его отдельным особям .

Вера опустилась на колени перед нашим домашним иконостасом. Я возле него всегда испытываю обострённое чувство вины. Мне кажется, что иконам в доме такого, как я, обычного, изначально греховного человека больно находиться .

Само собой, к Вере это не относится. Этот домовой иконостас – её рук дело. Она его старательно, с душой собирала долгие годы по разным храмам и монастырям. То есть не просто покупала иконы, а всегда брала ту, с какой у неё неожиданно устанавливалась незримая тонкая связь .

Мне показалось, что лики на нашем иконостасе сейчас сострадательно смотрят на Веру. Я напряжённо молчал. Чтобы не помешать ей услышать их ответ .

Ответа не было .

– Я стану калекой. Тебе оно надо, Витенька? – поморщилась Вера. – Больная жена никакому мужу не нужна… Нет, я откажусь от операции .

И будь что будет .

И тогда я рассказал Вере одну историю, которую недавно мельком услышал, натягивая на свою уличную обувь бахилы в предбаннике онкологического диспансера. До сих пор я почему-то не решался это сделать. Наверное, эта история ждала своего часа. Кажется, он настал. История была про пожилую пару. Идеальную во всех отношениях. Эти муж и жена так любили друг друга, что, несмотря на свои преклонные годы, всегда и везде ходили, держась за руки. В чести у них было домашнее пение романсов в два голоса, чтение вслух Лермонтова, Чехова или, скажем, Тютчева. А когда у неё вдруг обнаружили неоперабельный рак, он покончил с собой, чтобы не видеть её смерть .

– А она выздоровела? – до слёз смутилась Вера .

– Я этого не понял, а переспросить было неловко…

– Ладно, пусть режут… – вздохнула Вера .

Когда кто-то в семье собирается в командировку – это полдела. Почти незаметная процедура, лишь слегка ускоряющая темп привычной домашней жизни. На порядок суетней предстоящая поездка на дачу. Но ничто не вносит в дом столько хаоса, как тот особый случай, когда кому-то из близких предстоит лечь в больницу. По крайней мере, у меня создалось именно такое впечатление .

Как только Вера принялась складывать вещи, которые будут нужны ей «там», а также с некоторой долей вероятности могут быть нужны ей «там»

или могут ни с того ни с сего «там» вдруг потребоваться, я понял, что она заберёт в больницу всё, что имелось в доме .

Как бы там ни было, в центре зала, оттеснив к стене моё кресло и журнальный столик с моей любимой изящной арабской чёрной вазой, своевольно раскорячилась бродяжная ватага разномастных сумок и пакетов. Вид у них был просто хулиганский .

32 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 Я не выдержал, когда Вера извлекла из какого-то тайника два маститых тома мудрых выражений и крылатых фраз человечества .

– И какой врач приписал тебе такое зелье? – насторожился я, уверенный, что с психиатром Вера точно не общалась .

– Это мой подарок тебе на день рождения .

Я так растерялся, что не сразу смог вспомнить, когда он будет и есть ли он вообще у меня?

– Погоди, на дворе июль, а я родился в феврале .

Я для большей убедительности покосился на календарь .

– Ничего. Я специально купила тебе подарок заранее .

– Это теперь так принято?

– Не знаю. Лично я сделала это на тот случай, если не очнусь после наркоза… – тихо проговорила Вера .

Я возненавидел себя .

Под вечер, как нам было назначено, я привёз Веру в онкологическую больницу. Истекал шестой час. До захода солнца оставалось немало времени, и оно своим предзакатно блескучим, острым светом присутствовало везде .

Июль даже на излёте своём донельзя переполнен солнцем. Оно словно старается про запас, памятуя про будущие глухие сумеречные зимы .

Есть ли будущее у нас с Верой?. .

Эйнштейн выдвинул постулат: ничто не может двигаться быстрее света .

Но квантовая физика доказала: субатомные частицы могут обмениваться информацией мгновенно – находясь друг от друга на любом удалении .

Здание больничного корпуса выглядело так, словно оно тоже было поражено раковой опухолью. И, скорее всего, «неоперабельной»: одна его половина смотрелась вполне прилично со своей перламутровой пластиковой отделкой, другая в затяжном полувековом ожидании ремонта печально выставила наружу свои древние стены из осыпающихся, болезненно-трухлявых кирпичей. Красными они, наверное, были только от стыда за себя .

Из моих смоленских берестяных записей лета 1967-го:

«Петух, прокричав, стыдливо постанывает .

У гусей такой вид: к кому бы придраться?

Таракан за стеной тикает как часы – «циркун». По-нашему – сверчок .

Боров в сарае чешется – сарай ходуном ходит. Из щелей – пыль столбом .

Девочка 5 лет хочет, когда вырастет, стать коровой, чтобы давать многомного вкусного молока .

Бригадир на конторе повесил наряд: «Дунька – на прополку, Манька – на сено, Гашка – на лён…» И так далее .

У всех волосы на солнце выгорают, а у здешнего пастуха – чернеют .

Старики пастуха зовут: «Васька-Васька» (Василий Васильевич) .

Из словаря Васьки-Васьки: «Лягушки – болотные соловьи». «Всю зиму в туфлях проштудировал». «Вам здравствуйте!» «Жаркота – она и есть жаркота!»

На мой рассказ о запуске станции «Венера-4» Васька-Васька ответил так: «Вот это новость, это надо другим понятие дать, ишь!»

Мелентьевич, пенсионер со стажем, по поводу женитьбы пьяницы Захара на пьянице Женьке: «Разве это женитьба? Карикатура одна. Критика» .

Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон Здешний портной, обувщик и печник Сапог, когда покупал на базаре мясо, почему-то всегда настырно домогался, как забитую свинью или корову звали: Борька, Васька, Зорька, Мишка?. .

Сын, отказываясь сидеть на материнской шее, говорит: «Что ж я буду мамкину корову жевать?»

Мелентьевич видит у прилавка Захара, с похмелья ждущего бутылку пива в долг, и спрашивает, хитро щурясь:

– Как чувствуешь себя, малый?

– Как выкуренная папироса… Поверье: если помочиться в лужу – мать умрёт» .

Неподалёку от онкологического стационара стояла аккуратная деревянная часовенка, словно чистилище перед операцией, на тот случай, если душа так-таки отойдёт в горний мир. Чтобы ей легче летелось без обременительного лишнего груза .

– Я зайду в часовню одна… – потупилась Вера .

Я почти час мысленно молился вместе с ней на ступеньках паперти .

Хирургическое отделение располагалось на верхнем, третьем этаже .

Когда мы поднимались, я был показательно вежлив со всеми, кто ни попадался у нас на пути: ласково здоровался с каждым, мигом кидался поддержать оступившегося и даже с умилением назвал Бобиком лежавшую на лестничной площадке невесть откуда взявшуюся огромную грязную чёрную собаку. По крайней мере, это вряд ли был Мефистофель, так как нигде поблизости Фауст не наблюдался. А когда дежурная сестра приветливо заговорила с нами, я едва сдержался, чтобы не поцеловать ей руку. Одним словом, меня взволнованно подмывало во всём находить здесь такие примеры, которые бы могли убедить Веру, что сюда приходят не на заклание. То есть всюду жизнь! Почти как на знаменитой картине Николая Дорошенко .

Когда Вера приступила к переодеванию в больничное, у меня перехватило дыхание. Я словно бы только сейчас понял, что происходящее с нами не виртуальная игра. Возможно, мы стоим рядом последний раз в этой жизни .

Как бы между делом Вера протянула мне какой-то листок. На нём было что-то написано её новым, неразборчивым почерком, какой появился с тех пор, как она стала много работать на компьютере, строча свою диссертацию о смертной казни. В любом случае, мне и в голову не пришло брать сюда очки .

Я вздохнул .

– Это телефон и адрес Алины Алексеевны, – строго проговорила Вера. – Если я умру здесь, свяжешься с ней. Конечно, не в первый день после моих похорон. Это моя лучшая подруга. Замечательная женщина. Одинокая. Ещё красивая. Лучшей новой жены тебе не найти. Мы с ней эту тему уже обсудили .

Вера усмехнулась. Усмешка тоже была строгая. Более чем .

Я порвал листок .

– Ничего, она сама тебя найдёт… Мы с Алиной этот вариант предусмотрели .

Мир частиц нельзя разложить на независящие друг от друга мельчайшие составляющие; частица не может быть изолированной .

Операция была назначена на утро, но для Веры она началась ещё ночью, когда череду её обычных обрывочных и каких-то мультяшных видений вдруг 34 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 сменил чёткий цветной 3-D сон. Он явно был с той полки, где мозг хранит до поры до времени ночные «ужастики». Операционная, похожая на внутренности модуля космической станции: яркие экраны, какие-то фантастические лампы и загадочные приборы. Всё затянуто эфемерной неземной сиреневой дымкой. На ядовито-зелёной простыне, постеленной поверх горчичножёлтой клеёнки, на никелированном операционном столе мертвенно лежит Вера; рядом озабоченно склонилась над ней с блескучим жалом скальпеля ещё одна Вера, в синем комбинезоне. А в дверях с волнением и наивным ужасом удивлённо смотрит на всё происходящее третья Вера, ещё школьница, в её любимом выпускном голубом платье. Но главная деталь этого сна – из прорези комбинезона на спине второй Веры, занёсшей хирургический скальпель, между лопаток торчат маленькие, но какие-то мускулистые крылья с мерцающим матовым отблеском, явно ангельские .

Когда Веру утром везли в операционную, я тайком подсмотрел эту процедуру из коридора. Вера всё-таки заметила меня и нежно помахала рукой .

Она всегда радовалась, если мы неожиданно встречались. Скажем, одновременно приезжали с работы или пересекались по своим делам в каком-нибудь учреждении .

Атом состоит главным образом из пустого пространства. Если увеличить его ядро до размера баскетбольного мяча, то единственный вращающийся вокруг него электрон будет находиться на расстоянии в тридцать километров, а между ядром и электроном – и вовсе ничего. Так что, глядя вокруг, помните: реальность – это пустота… В операционной, вовсе не похожей на её космический аналог из сна, за обычной облезлой и слегка приоткрытой в общий коридор дверью медицинские сёстры хирургического отделения готовили инструменты. Металлический лязг почему-то напоминал мне звук раскладываемых ножей, ложек, вилок и прочих приборов в кафе, в котором некто заказал праздничный ужин, скажем, для встречи одноклассников .

Предстоящая операция, как ни покажется странным, подсознательно воспринималась мной словно некий ритуальный праздник. Точнее, торжественное жертвоприношение во имя избавления от тёмной сверхъестественной силы, которая насылает на человечество эти самые атипичные клетки .

Необычная болезненная радость и почти истерическое воодушевление нарастали во мне .

Я нагло подошёл к самым дверям, невзирая на поражённых ужасом моего недопустимого поступка медсестёр и нянечек. Мне никогда не приходило в голову примерить на себя образ Ангела-хранителя. Сейчас мне обострённо захотелось им стать. Мгновенно. Я даже вспотел, так это ярко нахлынуло на меня .

Мимо в операционную быстро, целенаправленно и в то же время бережно-мягко прошла та самая уникальная Эмма Дмитриевна. В моих глазах сейчас это был не хирург областной больницы, а самый что ни на есть жрец, готовящийся к священному искупительному действу. Я смотрел на неё, как оглашенные и кающиеся, не допущенные к Святому Причастию, смотрели из притвора храма сквозь размазанный блеск свечей и сизую поволоку ладана на высшее таинство Евхаристии .

Эмма Дмитриевна вошла в операционную с облупленной краской на дверях с таким торжественным и радостным выражением на лице, с каким, Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон наверное, монаршие особы входили в блиставший золотом и каррарским белым мрамором тронный зал .

Напротив операционной с её невзрачной дверью был туалет с ещё более невзрачными дверями .

Эмма Дмитриевна шла одарить благодатью недужных. Там, где она проходила, все люди, остававшиеся у неё за спиной, вдруг беспричинно чувствовали себя счастливыми. Они словно впадали в эйфорию позитива .

Эмма Дмитриевна на миг оглядела меня радостным, смелым взглядом, и я увидел в её глазах счастливую уверенность в успехе операции. Я тоже почувствовал себя счастливым .

Операция началась в полной тишине. Словно Эмма Дмитриевна, хирургические сёстры и Вера для исполнения своих магических ритуалов переместились в некое неведомое запредельное пространство .

Наконец я устал прислушиваться к пустоте. Тем более что возле меня остановились женщины из соседней палаты с громким весёлым разговором .

Тон в нём задавала уже знакомая мне по предбаннику у кабинета ВЛК полная белолицая старушка о девяноста неполных годах. Та, что из придонского казачьего села с лихим названием Бабка. Посверкивая перламутром своих вечных зубов, она забавляла соседок по палате разговором на тему, кому и какого жениха она ныне сыщет. В общем, шёл весёлый делёж хоть на чтото годных здешних мужиков .

– Без Карповны мы бы тут совсем окоченели от переживаний… – зачемто застенчиво призналась мне одна из женщин .

Я вдруг вспомнил странную историю с Аннушкой, и почему-то мне захотелось ещё раз поточней расспросить про эту девчушечку именно у Карповны, но бабье царство вдруг дружно переместилось в палату договаривать там самые пикантные подробности предстоящего выбора женихов. Как успел я понять, первым среди них был заместитель главного врача, по всем показателям полнейший красавчик .

Представление о том, что любой объект Вселенной локален, то есть существует в каком-то одном месте (точке) пространства, не верно. Всё в этом мире нелокально .

Шла двадцать первая минута операции .

Неожиданно раздался апокалипсический грохот: угрюмая пожилая санитарка на кособокой судорожной тележке везла обратно в столовую после завтрака горы опустошённых больными мисок. Это они более чем громогласно издавали какофонию абсурда. Мне вдруг показалось, что нет ничего более парадоксального и грустного, как то, что обречённые на смерть здешние пациенты тем не менее едят, а некоторые едят с аппетитом. Я с брезгливостью смотрел, как мимо меня двигаются недопитые стаканы с нелепым фиолетовым какао, пакетики смятых чайных «утопленников», съёжившиеся остатки непонятно какой каши и ажурно надкусанные кусочки хлеба с блёстками масла, которое я не решусь в приличном обществе назвать сливочным .

Мне вдруг пришла мысль подхватить эту судорожно ёрзающую, громозвучную каталку и выбросить в окно .

Физик-теоретик Вернер Гейзенберг признавался: «Я помню многочисленные споры с Богом до поздней ночи, завершавшиеся признанием нашей беспомощности; когда после спора я выходил на прогулку в соседний парк, 36 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 я вновь и вновь задавал себе один и тот же вопрос: «Разве может быть в природе столько абсурда, сколько мы видим в результатах атомных экспериментов?»

Наконец я услышал хоть какой-то звук за дверями операционной: кажется, Эмма Дмитриевна что-то сказала. Мне показалось даже, что голос её прозвучал возвещающе бодро, почти весело .

Я машинально перекрестился .

За окном были видны маковка здешней часовенки и призрачно белёсый, с фиолетовыми прожилками край тучи: кажется, накатывалась грузным, провисшим валом азартная июльская гроза. Пруток маленькой берёзки на крыше заброшенного корпуса стационара трепетал очевидней классической в этом плане осины .

Судорожно дёрнулся мой смартфон, заглотив звонок. А ведь он был, кажется, отключён .

Ко мне прорвался молодой, перспективный проректор Большов .

– Я не могу дозвониться до Веры Константиновны! Она уже прошла профосмотр?!

– Проходит… – шепнул я. – Сейчас началась самая важная, завершающая фаза .

– Пусть поторопится! Напоминаю: иначе мы не допустим её до работы .

Вплоть до увольнения!.. Мы ценим её заслуги перед университетом. Но забота о здоровье сотрудников у нас должна быть на первом месте!

– Вас понял… – вздохнул я. – Успеха вам в вашей большой работе… Предполагаемая некоторыми ведущими квантовыми космологами связь сознания со Вселенной всё более становится очевидностью, хотя и не укладывается в воображении .

Операция действительно закончилась. Она длилась всего сорок минут .

Мне показалось, она была длиной в целую жизнь. И теперь их у меня две .

Мы не можем утверждать, что атомная частица существует в той или иной точке, и не можем утверждать, что её там нет. Будучи вероятностной схемой, частица может существовать одновременно в разных точках и представлять собой странную разновидность физической реальности: нечто среднее между существованием и несуществованием .

Вера с трудом приоткрыла веки и увидела меня .

– Больно… – тихо сказала она .

И лицо, и голос её были неузнаваемы. Словно это лежал под серой застиранной простынёй, натянутой почти по самые глаза, совсем другой человек, донельзя отяжелённый грузом нового необычного понимания здешнего мира. Мне показалось, что мы теперь не сразу сможем с Верой найти общий язык, если вообще сможем. У всех здешних больных такие лица, которых вы не увидите ни в обычном хирургическом отделении, ни тем более в терапии .

На них и вселенская скорбь от осознания своего диагноза, и глухое презрение к самим себе, и, страшно сказать, преодолённый страх смерти и чуть ли не особое, возвышенное уважение к ней. Таких отрешённых, философских лиц в онкологии немало .

Я шёл за каталкой. Вера, кажется, снова спала. Её головушка покачивалась то влево, то вправо. В такт дерзко стучащим колёсам .

Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон У дверей реанимации она вдруг медленно приоткрыла глаза и как подвынырнула в этот мир из глубин Вечности. Вера тихо, словно бы даже не мне, шепнула чужим, нечеловеческим голосом: «Воды…»

В настоящее время известно около 400 субъядерных частиц, которые принято называть элементарными. За исключением фотона, электрона, протона и нейтрино, все они время от времени самопроизвольно превращаются в другие частицы .

В буфете стационара меня без длинных объяснений завернули: «Приёмка товара!» Оставалось перебежать через дорогу в аптеку. Правда, в неположенном месте. Пешеходный переход расстелил «зебру» как ковровую дорожку метрах в двухстах от меня. Стремительно темнело. Грозовой вал старательно заасфальтировал небо над городом. Вся эта грандиозная небесная работа совершалась в полной тишине. И тишина эта была такой объёмной, что, казалось, в неё можно провалиться .

И тут этот резкий удар слева. Точно хук от невидимки. Удар отозвался во мне такой болезненной вибрацией, от которой способна оторваться челюсть. Словно в меня воткнули работающий отбойный молоток .

Это была молния. Она врезалась метрах в трёх от меня. При этом никаких световых эффектов. Только сокрушительно трескучий звук, способный сбить с ног .

Я упал. Вернее, опрокинулся на горячий июльский размягчённый асфальт. Всё равно приземление было достаточно жёстким. На память о себе молния оставила мне густой жужжащий электрический рой в голове, глухоту, онемевшую левую щёку и надежду на особое мистическое просветление в итоге .

Полежав ровно столько, чтобы никто не успел отреагировать, как этот куда-то слишком торопившийся гражданин оказался ничком на асфальте, я неуклюже поднялся. Шёл, само собой, медленно. А вы бы смогли бежать, когда у вас под носом взорвался миллиард вольт? И никак не менее того .

В аптеке я не сразу смог вспомнить, зачем я сюда пришёл. Потом я не мог вспомнить, какую минеральную воду пьёт Вера. Взял «Святой источник». Название показалось уместным для сложившихся в нашей жизни обстоятельств .

Когда я вернулся, Веру уже закрыли в реанимационном блоке .

Terra Incognita. Но я и туда смог войти. Особенно после удара молнии .

Не используя шоколад, духи или коньяк. У меня открылось какое-то второе или даже третье дыхание. Как бы там ни было, никто из персонала меня не остановил. Просто все молча сторонились. Возможно, я мог искрить. Или флюоресцировать .

В любом случае, мы с Верой поначалу не узнали друг друга .

И вот странный феномен: мне казалось, что это я сам лежу в реанимации в окружении многое знающих обо мне заумных приборов, опутанный проводами, трубками и шлангами; она же казалась себе мной и не понимала, почему ей не удаётся подойти ко мне ещё ближе, чтобы услышать мой потусторонний шепоток .

Способность к взаимным превращениям – это наиболее важное свойство элементарных частиц .

38 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019

– Я… тебя… так… люблю…– дискретно проговорила Вера голосом ржавеющего робота, у которого критически подсел аккумулятор .

– Я… тебя… тоже… – тихо и тоже вовсе не голосом Ромео и даже не своим отозвался я .

Наверное, мне было неловко демонстрировать моей тишайшей Вере неутраченную силу моих голосовых связок. Я физически ощущал, как в ней только что стремительно работал скальпель, безжалостно кромсая цитадель атипичных клеток. Могла сказаться на моём шёпоте и недавняя почти контактная встреча с рассерженной молнией. Такое тесное общение с миллиардом вольт наверняка способно многое поменять в человеке. Я чуть ли не с гордостью ждал, что за таинственные превращения отныне будут происходить со мной. Более того, мне хотелось, чтобы они произошли .

– Как… плохо… что у нас… нет… детей… – донеслось со стороны Веры .

– Что возвращаться к этой теме?.. – напрягся я. – Ты же хорошо знаешь, что даже врачи так ничего и не поняли в этой проблеме за сорок лет нашей совместной жизни! И вообще тебе нельзя сейчас разговаривать… И думать о грустном .

– Пришли бы детки сейчас мамку проведать, поплакали возле меня… – как прорезался у Веры её обычный голос .

– Давай я поплачу… – вздохнул я и только сейчас ощутил, что от меня пахнет озоном .

Это был сильный и неповторимый аромат. С земляничным оттенком .

Вот такой он из себя, этот незабываемый небесный парфюм. Молниеносного действия .

Я только собрался вдохновенно рассказать Вере о стремительной молнии, с которой подружился накоротке прямо на пешеходной зебре, как именно в это время моё нахождение в реанимационной всё-таки обнаружил дежурный врач. Однако он ничего не успел мне сказать, так как, похоже, потерял дар речи: или от моей беспардонности, или во мне далёким сполохом, как последнее прощай, мелькнула та самая моя прекрасная оглушительная искра из вызревшего, грузного грозового облака .

Квантовая теория показывает, что вещество постоянно движется, не оставаясь ни на миг в состоянии покоя. Скажем, взяв в руки кусок металла, дерева и так далее, мы не слышим и не чувствуем этого. Но стоит рассмотреть его при очень сильном увеличении, откроется яростный хаотичный вихрь частиц, похожий на стремительный рой насекомых .

В вестибюле стационара я с трудом судорожно вылез из одноразового, легко рвущегося в клочья хирургического халата-накидки ядовито-зелёного цвета, как бабочка из ставшего ей тесным кокона. Сожаление, что я не рассказал Вере о своём молниеносном крещении, не оставляло меня. Хоть возвращайся. Вера обязательно должна знать, что я только что видел на расстоянии вытянутой руки пляску изящно-тонюсенькой, пламенеющей сине-зелёной струи .

Мы окончательно породнились с ней. Ведь она тоже видела свою молнию. Правда, в детстве. Они тогда жили в сельской школе, где её папа работал директором. Вера несколько раз, всегда с особым волнением рассказывала мне, как это произошло: «Знаешь, такой длинный широкий коридор… Уроки давно закончились. Я стала во что-то играть с куклой и бегать с ней туда-сюда, словно наперегонки сама с собой. Как что-то вдруг ослепило меня!

Я решила, что увидела солнышко в окне… И вдруг от испуга уронила куклу… Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон Это яркий шарик, похожий на большой апельсин, попискивая как наш первый советский спутник, аккуратно облетел меня с таким видом, словно чтото сосредоточенно рассматривал во мне. Я как вмёрзла в пол от страха. Молния словно улыбнулась и медленно вышла из школы прямо сквозь её обмазанную глиной стену. Тут вышел из кабинета мой папа, Константин Яковлевич. Как всегда, на ходу протирая очки. Он очень испугался, увидев в тёмном пустом коридоре свою бледную, беззвучно плачущую дочку. Я тогда заговорила не сразу… Как дар речи до утра потеряла. Но и позже я так и не смогла сразу объяснить, что приключилось со мной. Сколько папка потом ни объяснял мне про шаровую молнию, которая всего-навсего есть закрученный поток электронов и протонов, я до сих пор верю, что она была живая. И она хотела мне что-то важное рассказать. А я, дурёха, своими слезами спугнула её…»

В том, что теперь мы оба с Верой видели рядом молнию, пусть и в разное время, было что-то по-особенному нас объединяющее и таинственно знаковое. Ведь молнии, как известно, зажигают космические лучи, пришедшие из глубин Вселенной… Пары элементарных частиц в прямом смысле ведут себя как одно целое .

Каким-то образом каждая из них всегда знает, что делает другая. Они способны мгновенно сообщаться друг с другом независимо от расстояния. Не имеет значения, 10 миллиметров между ними или 10 миллиардов световых лет .

Когда я уходил, в вестибюле навстречу мне со стаканом уныло-бледного чая со сморщенным «утопленником» вышла из-под лестницы здешняя дежурная. Я толком не знаю их обязанностей, но в основном они, кажется, отслеживают, чтобы на посетителях были накидки и бахилы. Правда, иногда их по загадочной причине охватывает «работун», и тогда они вдохновенно приступают к тотальной проверке сумок посетителей на предмет поиска неразрешённых продуктов. При этом «шмонают» безобидные апельсины, виноград, сыр, колбасу и так далее с таким пристрастием, каким наделены далеко не все сотрудники службы исполнения наказаний, принимающие «передачки» для заключённых .

Увидев меня, эта женщина вдруг споткнулась на самом что ни на есть ровном месте и упала. Я едва успел её подхватить. Стакан и чай спасти не удалось. Они прекратили своё земное существование на здешнем кафельном полу. Неужели это так сногсшибательно сказалась моя дружба с молнией? А что будет дальше?. .

– Ви-тя-а-а!.. – густо простонала дежурная на грани безудержного плача .

В этой полной седой женщине с нежными чёрными усиками я напряжённо узнавал Лену, свою первую школьную любовь. Вернее, вообще первую. Мне стало немного стыдно, что во мне от прежних охов и ахов ничего не осталось, как ни пытался я найти в себе давние сполохи моих более чем романтических чувств .

Минут десять у нас ушло на торопливые, сбивчивые воспоминания. Оказывается, в этом году исполнилось ровно сорок пять лет, как мы окончили школу .

Если вы знаете, как быстро движется квантовая частица, вы не можете знать, где она находится. И наоборот: если вы знаете, где она находится, вы не можете знать, с какой скоростью она движется .

– Я все эти годы искала твою фамилию среди космонавтов, и советских, и российских. Даже американских! – с восторженным умилением хрипловаДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 то воскликнула Лена, чем печально напомнила мне о моих юношеских мечтах о полётах в Космос. – Но ни разу тебя так и не нашла… Коленька, мой покойный муж, говорил, что тебе, наверное, приходилось выполнять исключительно секретные задания. Он так успокаивал меня или это правда?. .

– Правда… – почти уверенно сказал, мысленно попросив извинение у Коленьки, моего давнего соседа по парте, с которым мы так вдохновенно разрисовывали её чернильными ракетами, луноходами и инопланетянами .

– Я так счастлива за тебя! – мощно просияло большое лицо Лены. – Мы все знали, что ты необыкновенный человек! Прости, что я тогда изменила тебе с Коленькой… И прямо накануне свадьбы!

– Мы собирались пожениться?

– Уже сняли зал в столовой педуниверситета!

Я отвратительно ничего не помнил. И Фрейд с его теорией вымещения тут явно ни при чём. Молния – тоже .

Мне стало стыдно. Как мальчишке .

– Бывает… – ляпнул я .

– А у тебя кто тут?

– Жена .

– Пока я дежурю, я тебе во всём помогу. Обращайся с любым вопросом! – деловито проговорила Лена. – Жду тебя завтра. Я тебе оладушек своих фирменных напеку. Румяненьких! С изюмом! Помнишь, как ты их любил?!

– Спасибо… – смутился я, потому что насчёт кулинарных способностей Лены в моей памяти почему-то тоже не осталось никак следов .

– И жену ими угостишь! – восторженно вскрикнула она .

– Обязательно… Конечно, конечно… – покивал я, медленно отступая .

Если мы имеем две одновременно возникшие частицы, то это означает, что они взаимосвязаны. Отправим их в разные концы Вселенной. Затем изменим состояние одной из частиц. С другой мгновенно произойдёт то же самое. На другом краю мироздания… На улице возле здешней часовенки стояли Катя и Дмитрий. Рядом с ними, сутулясь, примостилось их Горе, пряча лицо в капюшоне, наподобие куколи монаха высшей схимы – шлема спасительного упования и беззлобия .

– Как Вера, старик?.. – тихо проговорил Дмитрий, взяв меня за руку выше локтя. – Мы, понимаешь, собрались её проведать. Спаси Господи…

– Спасибо, ребята… Она ещё толком не отошла от наркоза… – шумно, едва ли не до головокружения вздохнул я. – А как вы узнали, что Вера здесь?. .

– Наша Аннушка рассказала… – странно покивала Катя, как человек, который не совсем в ладу со своим телом .

– Понятно… – машинально отозвался я .

Имя «Аннушка» показалось мне почему-то знакомым, но что было с ним конкретно связано, в памяти никак не всплывало .

– Она обещала провести нас к Вере. Но что-то опаздывает… – Дмитрий хотел оглядеться по сторонам и неловко пошатнулся .

Он заметно сдал за эти дни. Я старался не смотреть ему в глаза, словно окружённые траурными чёрно-зелёными кругами .

– Эта ваша Аннушка работает в онкологии?.. – тупо пробормотал я .

– Не знаю… Но мне кажется, она здесь все входы и выходы знает… – строго вздохнул Дмитрий. – А познакомились мы с ней на днях возле Всецарицынского храма. Когда пришли сорокоуст по Лёне заказать. Вернее, Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон познакомились – это не совсем точно будет сказано. Мне показалось, что она сама к нам подошла и заговорила. Но утверждать не берусь. В нашем с Катей состоянии мы словно живём в каком-то странном квантовом мире .

И там совсем другие понятия объективности, времени, расстояний… Только знаешь, чем наш необязательный случайный разговор закончился? Аннушка попросилась жить с нами. Запросто так. Без обиняков. Точно это некое обычное, будничное дело. Помогать обещала по хозяйству. Вроде сирота она, жила на квартире, а теперь хозяйка надумала ту продавать. И моя Катя сразу согласилась! Разрыдалась… Еле уняли мы её с Аннушкой…

– Вы у неё хоть документы какие-то догадались посмотреть? – очень умно спросил я .

– Ты что, не знаешь нас?

– Знаю…

– То-то и оно… – подкашлянул Дмитрий. – Да вон она бежит… Вернее, плывёт. Походка у неё какая-то странная. Не врублюсь. Точно девка над землёй скользит. Сейчас я вас познакомлю. Только, Вить, ты, пожалуйста, не лезь к Аннушке ни с какими полицейскими вопросами. Мне кажется, она такая ранимая. Словно вместо тела у неё какая-то зыбкая инстанция. Точно электронное облако вокруг ядра .

Я Аннушку ещё издалека узнал. Это была та самая загадочная худышка в словно бы космическом серебристом комбинезоне, которой мы с Верой любовались в коридоре возле кабинета ВЛК. Но самая главная и узнаваемая деталь – её до глянца обритая, аккуратная головка, над которой даже сейчас, днём, что-то вроде нимба нежно мерцало .

Когда электроны, вращаясь вокруг ядра, перемещаются с орбиты на орбиту, они покрывают расстояние мгновенно. То есть исчезают в одном месте и появляются в другом. Этот феномен назвали квантовым скачком .

Аннушка строго посмотрела на меня. Кажется, узнала .

– Здравствуйте… – сказала она мне с каким-то неожиданно красивым, густым тембром, который никак не совмещался с её бестелесностью .

Я сдержанно кивнул .

Подбородок остренький, тот самый. Как и ярко-чёрные глазища, словно видящие одновременно всё и везде, даже за спиной. А бледнющая такая, что, кажется, сквозь неё глядеть можно. Правда, как через туман. Но при всё при том ещё самый настоящий ребёнок! Девчушечка. По всему видно, что топни на неё ногой, так и расплачется, разрыдается. Или в обморок, не дай Бог, упадёт .

– Вы бы Веру сейчас не беспокоили… – вздохнул я .

– А мы как невидимки проскользнём… – маленькими своими губками улыбнулась Аннушка и странно добавила: – Веру Константиновну можно посещать. С ней всё хорошо. Не волнуйтесь .

Как поведут себя объекты квантовой физики, мы никогда не можем с абсолютной уверенностью сказать наперёд. У них бесконечное количество вариантов превращения .

Мне почему-то от таких её в общем-то достаточно обычных слов как-то не по себе стало. Я поспешил проститься. Тем более что к нам приближалась моя одноклассница Лена, у которой, наверное, истекли её рабочие часы. Мне было не до школярной ностальгии .

42 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019 Частица не находится в определённой точке и не отсутствует там. Она не перемещается и не покоится. Изменяется только вероятная схема, то есть тенденция частицы находиться в определённых точках .

Дома я не стал ничего готовить и погасил голод холостяцким хот-догом:

батон, по возможности свежий, разрезается на две части и между ними выкладываются ломтики колбасы. Из личного опыта не рекомендую никому в это время предаваться мыслям о том, содержит она или нет хотя бы следы мяса или это изысканное произведение новейших пищевых технологий. Женатый почти полвека мужчина, впервые оставшись дома один, очень скоро узнаёт сам о себе много нового и порой шокирующего. Самым главным моим открытием стало то, что без Веры я не хочу смотреть телевизор, книга вываливается у меня из рук, у меня не получается умыться, побриться и так далее. Меня нигде не было в квартире. Меня нигде не было в этой Вселенной. Может быть, потому, что её тоже не было? А почему тогда за окном звёзды? Да разве это они! Россыпи городских огней гораздо более похожи на рукава Галактики… Я почти неподвижно пролежал на диване до утра. Сны были, но урывками. Как всегда, обычная галиматья, словно во сне мы лишаемся интеллекта: то я вульгарно пьянствую с Вериными профессорами, то ищу свой раритетный автомобиль, забыв, на какой стоянке я его оставил, или раздаю деньги налево-направо кому достанется. У снов плохой режиссёр, а сценарист и вовсе никудышный. Обычно я только задрёмываю, а сон уже тут как тут. Скользит перед глазами… Сон всегда наготове. Но мне-то он зачем?

Я на него билет не покупал! Иногда я начинаю видеть сон ещё на подходе к кровати. Я как-то видел сон даже на ходу. Слава Богу, сны почти тотчас после пробуждения забываются .

Назавтра утром в вестибюле онкологического стационара первое, что немедленно обратило на себя моё внимание, так это маслянистый коричневый запах оладушек, исходивший из каморки дежурного .

Лена восторженно смотрела на меня из неё каждой клеточкой своего большого лица .

– Всю ночь пекла! – песенно воскликнула она. – Такие румяные! Такие бодрые!

– Не сейчас! – крикнул я, торопливо переодеваясь .

– Тебе сахаром оладушки посыпать?! Или с мёдом будешь?! – крикнула она уже вслед мне. – Чай с лимоном?

Я отныне ненавижу оладушки и чай с лимоном. Как символ насилия над человеческой личностью .

В реанимационной палате Веры уже не было. Она без моей жены тоскливо опустела .

Я нашёл Веру на другом конце коридора в настежь распахнутой палате на восемь человек. Все её соседки показались мне каким-то одним большим многоногим и многоруким существом, болезненно ждавшим неизвестно чего .

Одной из его частей, возможно, головой, была уже знакомая мне вездесущая и бессмертная восьмидесятидевятилетняя Прасковья Ивановна из казачьего села Бабка .

Я едва увернулся от бежавшей мне навстречу улыбчивой и озорной медсестры с капельницей. Все нормальные проявления человеческих чувств в этом месте казались мне болезненным извращением. Я с неприязнью обернулся на сиявшую свежей, задорной жизнью медсестру: она резво выскочила из палаты и уже там, в коридоре, по-детски расхохоталась .

Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон Информация на субатомическом уровне передаётся между частицами быстрее скорости света вне зависимости от расстояния между ними .

– Что ты хмуришься, Витенька?.. Всё хорошо… – слабо проговорила Вера, полулёжа на слое из трёх замордованных больничных подушек. – Ошиблись все наши патологоанатомы, ошиблись. Опухоль у меня оказалась доброкачественная. Но очень хитро прикинувшаяся больной. У них там в наших глубинах, оказывается, каждая клетка – самостоятельная личность со своими взглядами, привычками и даже выкрутасами!

Чтобы сказать мне всё это, Вере пришлось немного нагнуться в сторону от сидевшей ко мне спиной на её кровати какой-то хрупкой тонюсенькой посетительницы. Кажется, она поила Веру водой с ложечки .

Я закашлялся. Она обернулась – это была Аннушка .

– Здравствуй, девочка… – тупо проговорил я, не отрывая глаз от Веры .

– Доброе утро, дядя, – строго отозвалась она .

Почему-то сейчас над её голой блистающей головушкой не было того самого неземного нимба. Или он пригас до невидимости в ярких, физически ощутимых в своей фотонной плотности, раскидистых лучах резвого, молодого, утреннего солнца .

– Как там Дима и Катя?.. – глухо спросил я .

– Спасибо, они держатся с достоинством .

– Можно я передам им с тобой небольшой гостинец?

– Не знаю, что и сказать вам… – виновато нахмурилась Аннушка. – Я постараюсь .

– Витенька, это не девочка, а золотце… – прошептала Вера, судорожно улыбнувшись .

Понятие о локальности любого объекта мироздания, то есть что он существует в каком-то одном месте пространства, – не верно. Всё в этой Вселенной нелокально .

– Стоп, стоп! – чуть ли не ревниво насторожился я. – Речь не идёт о том, чтобы ты немедленно бросилась к ним с моей сумкой отборных марокканских апельсинов! Скажем, вечером отнесёшь. Там килограмма полтора. Не тяжело .

Я был доволен, что проявил заботу об этой хрупкой лысенькой девочке .

Вера приподняла руку .

– Вить, тут такое дело… Она нежно вздохнула .

– Мы уже всё с Аннушкой обсудили. Тебе сейчас покажутся странными мои слова, но это решённый вопрос. Она будет жить с нами. Может быть, мы даже удочерим её… Я строго посмотрел на Аннушку. Вернее, почти строго. На самом деле я посмотрел на неё озадаченно .

– А как же Дима, Катя? Аннушка? Ты ушла от них? Тебе у них было плохо?

– Я могу быть сразу во многих местах… – опустила голову Аннушка .

Если вы положите шар в одну из двух коробок, то в одной из них будет пусто, а в другой – шар. Но в микромире (если вместо шара – атом) он может находиться одновременно в двух коробках .

44 ДЕСЯТАЯ ПЛАНЕТА Волга – XXI век № 7–8 2019

– Это выше моего понимания… – судорожно отозвался я .

– Не надо было вам запускать тот самый Большой адронный коллайдер… – вдруг тихо, внятно сказала Аннушка и заплакала .

– Что ты лезешь ребёнку в душу?.. – прошептала Вера. – Оставь девочку в покое .

Я поднял руки и вышел в коридор. Я не знал, что мне делать дальше .

Каким образом уложить по местам в голове всё свалившееся на меня?

Я задал своему смартфону последние новости с ускорителя, зарытого в землю на сотню метров неподалёку от Женевы. В моём представлении он напоминал стремительный двадцатисемикилометровый состав, мчащийся по гигантскому тоннелю в бесконечность .

Ответ высветился мгновенно. Он как брызнул в глаза фосфорическим фейерверком фотонов, склеенных воедино сине-антизелёными глюонами .

Выражая глубокое сожаление в связи с катастрофическим инцидентом, произошедшим на Большом адронном коллайдере, представители Европейской организации ядерных исследований, известные так же, как ЦЕРН, провели пресс-конференцию, чтобы извиниться за уничтожение пяти параллельных Вселенных в недавнем эксперименте .

«Нам жаль сообщать, что при проведении исследований с участием тяжёлых протонов мы непреднамеренно привели к разрушению пяти Вселенных, почти идентичных нашей», – повинилась генеральный директор ЦЕРН Фабиола Джианотти .

…Где-то через год мы вместе с повзрослевшей Аннушкой отправились на Смоленщину: на меня накатило желание припасть, так сказать, к истокам .

А Вера душевно настроилась в тамошних древних храмах заказать для нас всех за здравие «Неусыпаемую псалтырь» и Сорокоуст .

Былого Мужицкого я не узнал: несколько ещё живых изб да нынешнего народа человек пятнадцать, не более. Никто не помнил ни фельдшера Терехова, ни его Тамарку, Мелентьевича, Захара, Женьку или Ваську… Только Сапог, единственный здешний долгожитель, спас меня от приступа амнезии .

Самое долгоживущее ядро с экспериментально измеренным временем жизни – это изотоп теллура-128. Оно на четырнадцать порядков превышает возраст Вселенной .

Сапог дружелюбно улыбнулся нам, хотя это лишь условно можно было различить на его лице между лабиринтами морщин. Улыбка как бы затерялась среди них и застряла .

– А я тебя запомнил, малый… – ласково проговорил он .

– Какая у вас хорошая память на лица! – усмехнулся я .

– Да не то ты говоришь… – вздохнул Сапог. – Я запомнил, как ты туфельки свои стаптываешь. У каждого человека это на свой манер. Давай я их тебе оба сейчас враз поменяю? Можно со скрипом наладить или весёлые, с магнием, чтобы тебе искрами в темноте с форсом пыхать! А то и вовсе сгондоблю каблуки с колокольчиками!

– Так сейчас не принято… – вздохнул я .

– Нет нынче в обуви никакой музыкальности! – поморщился Сапог .

Сразу по возвращении из Смоленской экспедиции Вера настроилась вновь ехать в Костомаровский монастырь. Только чтобы с Катей и Димой. И обязательно обеих Аннушек взять с собой… Сергей ПЫЛЁВ Сине-антизелёный глюон

– Простите, нам с ней нельзя быть вместе… – побледнела наша Аннушка .

И настолько, что у неё как бы все черты лица пропали .

– Почему, миленькая?.. – просела голосом Вера .

– Я не знаю… Величайшей загадкой квантовой физики остаётся странность поведения фотона: с одной стороны, он всегда оставляет на фотопластинке точку, что несовместимо с его волновой природой; с другой стороны, он одновременно проходит через обе щели перед пластинкой, что несовместимо с его корпускулярной природой… Утром нам позвонил проректор Большов… Оказывается, на самом верху случилась перемена министров, и решение о слиянии «педа» и «политеха» отменено, как и некоторых других российских вузов, уже, было, приготовленных на заклание. Все приказы того времени потеряли свою силу, как и тот, который освободил Веру Константиновну от должности декана гуманитарного факультета .

Обо всём этом Аркадий сообщил нам нормальным человеческим голосом .

Без молодёжного карьеристского пафоса, с помощью которого он, как в квесте, перерождался в настоящего масштабного чиновника. Видимо, произошедшие события стали для него хорошей школой. Или наши Аннушки всему причиной? И сине-антизелёные глюоны, которым наконец удалось завершить создание нашего мира, некогда начатого Большим взрывом?. .

Один из совсем недавних экспериментов показал, что квантовые частицы могут находиться одновременно в трёх тысячах мест и более .

Я сердечно поблагодарил молодого перспективного Аркадия. Верочка тоже сказала юному проректору пару ласковых фраз, нагнувшись к трубке нашего раритетного телефона. По которому, вполне возможно, в своё время разговаривал сам Иосиф Виссарионович Сталин .

СОВЕТ МОЛОДЫХ ЛИТЕРАТОРОВ

Павел ВЕЛИКЖАНИН

ИЗНАЧАЛЬНОЕ ЕДИНСТВЕННОЕ СЛОВО…

–  –  –

Павел Александрович Великжанин родился в 1985 году на Кузбассе. Жил в Сибири, Зауралье и Волгограде. В настоящее время живёт и работает в городе Волжском .

Лауреат и дипломант Южно-Уральской литературной премии (2015) международного конкурса имени Куприна (2016), премии «Справедливой России» и «Роман-газеты» (2017), конкурса «Неизбывный вертоград» (2018) и др. Печатался в литературных журналах «Наш современник», «Москва», «День и ночь», «Роман-газета», «Крым», «Отчий край», «Союз писателей», «Симбирскъ», «Наша молодёжь» и др .

Павел ВЕЛИКЖАНИН Изначальное единственное Слово…

–  –  –

КАПИТАНСКАЯ ДОЧКА

Он, играя со мной, по-отцовски был прост:

То подбрасывал в небо летуньей, То на плечи к себе поднимал – выше звёзд Золотисто сиявшей латуни .

А когда он в тоске гарнизонных суббот Жадно пил поцелуи бутылок, Я сидела с ним рядом всю ночь напролёт, Молча гладя колючий затылок .

А потом в неприглядных портретах зеркал Незаметно он сравнивал лица, Будто в разнице облик любимой искал, Для которой я стала убийцей .

Павел ВЕЛИКЖАНИН Изначальное единственное Слово…

–  –  –

Анатолий Яковлевич Крищенко родился в 1939 году в городе Прохладный Кабардино-Балкарской АССР. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького. Прозаик, драматург, поэт. Публиковался в журналах «Подъём», «Волга–ХХI век», региональной печати и краевых литературных изданиях. Автор нескольких книг прозы и поэзии .

Лауреат всероссийского литературного конкурса «Справедливый мир». Живёт в станице Марьинской Кировского района Ставропольского края .

Анатолий КРИЩЕНКО Ода Создателю Поэт меняющимся голосом, переходящим от проникновенного шёпота до почти громкого восклицания, читал первый стих оды «Бог»:

–  –  –

Повернувшись, наткнулся взглядом на Захара. Служивый робко вопросил:

– Простите, ваша милость, вы что, молитву проговаривали?.. – Осёкшись под гневным взглядом и опустив голову, продолжил: – Простите, я, кажись, что-то лишнее сказал… Подумал, что молитву… В глубокой задумчивости Гавриил Романович Державин чуть отрешённо проговорил:

– Почти, Захарушка. Почти… Но молитвы-то пишут всегда святые .

И очень, очень такие люди – набожные. А я, грешник, вот рискнул на оду .

Самому Богу!

Захар бестолково заморгал глазами, перекрестившись и откашлявшись, растирая почему-то глаза, робко переспросил:

– И не страшно ли вам, ваша милость, было?. .

Поэт, опустив голову, тихо, как на покаянии, ответил:

– Страшно, Захарушка. Ох, как страшно! А ничего с собою поделать не сумел. Слова-то сами рождали стих. Конечно, это Дух Святой диктовал .

Это Он… Так что там у тебя, Захарушка?

– Оно, такое дело… Приплёлся тот…

– Лихоимец? Чинуша… озёрный?

– Он самый .

Державин вскрикнул:

– Вот жизнь! Кубок с ядом! Там, где мыслишь о Боге, обязательно бес появится .

– Оно так, – отвечал задумчиво Захар. – Я дюже вижу и разумею… вы правы в этом. Я, простите, раньше думал, что пост правителя – дюже почётная работа .

– А в сей момент что? Поменял, что ли, свой взгляд на мой почёт?

– Не дай Бог такой почёт! – Перекрестился. – Правитель… он-то должен быть юрким. А вы…

– Договаривай. Коль размахнулся, то бей!

Захар часто заморгал глазами. На его круглом лице резче обозначились следы прошлой оспы.

Покусывая губы, продолжил:

– А вы… вы совсем, ну, не юркий .

– А какой же?

– Ну, сердитый. А сердитые юркими не бывают .

Усмехаясь, поэт всматривался в окно, задумчиво, нараспев возразил:

– Бывают, За-ха-арушка, бывают. Вот смотри: в комнату влетела, видишь, юркая муха. Хотела поживиться, ан нет. В моём кабинете книги. В них мысли 52 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 7–8 2019 великих. А юркие мухи, как и юркие казнокрады… Они наживу ищут. Ишь ты: ей нужен свет. Разжужжалась, бестия .

Захар, подбежав, попытался прихлопнуть муху, но та, изловчившись, вылетела в приоткрытую дверь .

Засмеявшись, Державин воскликнул:

– Не случилось, Захарушка! Не получилось. Разумеешь?

Качнув отрицательно и упрямо головой, Захар твёрдым голосом, допускавшим несогласие в своих суждениях, бодро и громко отчеканил:

– Не разумею. Мухи и есть мухи. Они, подлюки, хуже сорок да ворон .

– Похлеще, похлеще… Ну, что стоишь? Зови этого… чинушу-ворона. Мы его постараемся, как муху, что ты не сумел… Погоди чуть. Соберусь… «Прихлопнуть, прихлопнуть», – уйдя в себя повторил «совсем не юркий наместник». Механически, в какой-то растерянности приблизился к иконе .

В своих яростных мыслях хозяин кабинета в данный момент преобразился, как в мгновение озарений. Но здесь мысли не укрепились зовущими, манящими рифмами строк. Они, словно свет солнца сквозь молчаливые тучи, преобразовывали его решимостью, заполняя и тело, и душу. Поэт как-то по-иному смотрел и смотрел в священный лик. А в сознание, туда, в свой дух вечности, входили тяжёлые тучи мыслей. И там уже сверкали молнии .

Становилось азартно, как перед атакой .

Подумалось, что сам-то человек носит в душе своей всегда какие-то атаки… И это воинственное чувство несёт в себе смелость самоочищения, гасит боль сомнений .

После такого открытия мысли приобрели прежнюю реальность. Тревожные рассуждения серой тенью легли на лицо. Но огонёк от иконы продолжал где-то изнутри излучать свет. И этот свет почему-то был каким-то иным… даже не мягко-блаженным, а горько-осязаемым. Живым .

Поэт осознал, что сам свет, как и дух человека, имеет что-то таинственно-небесное, неземное…

За спиной раздался грубовато-вежливый бас Захара:

– Так впускать этого… Блохина? Он дюже того… важный. Но все блохи завсегда керосину боятся. Даже о двух ногах .

Чтобы не рассмеяться, Державин, прикусив губу, улыбнулся. Свет, что находился внутри, погас. Решительный блеск засиял в глазах. Почувствовав забытое, подумал: «Как в Преображенском полку… Но там было ясно. Ведь пугачёвцы хоть и разбойники, но в облике людей. А все блохины в облике бесов. Попытаюсь освободить олонецкого бесика от пагубной страсти с помощью керосина… Да разве всех освободишь? Керосина не хватит. Их-то развелось по всем губерниям поболе, чем пугачёвцев. Будем их жечь, а то они сожгут нас» .

С нахмуренным лицом и лихорадочным, недобрым блеском в глазах ключом открыл ящик стола. Вынул папку, с презрением прочитал: «Блохин – бригадир охраны лесов и озёр Олонецкого наместничества». – Невольно вырвалось: – Бес, а не чиновник! И вот такие факты делишек бесовских приходится держать дома. А в служебном кабинете моём, бывало, что такие папки исчезали…

Держа папку и как бы взвешивая её, раздумчиво прочёл:

– Чиновник… М-да. Душа чиновника – потёмки. Да я в своей не разберусь. Но воровством не баловался. – Обратившись к скульптурке Екатерины II, тихо произнёс: – И вот что доложу тебе, матушка: почти в каждом таком скакуне-чинуше сидит воришка при седле. Вот в чём вопрос. Думалось об этом намедни мне. Конституцию, горемычный, написал. Силушки на неё много истратил. Но её не приняли чинуши. Потому как там силки для воров Анатолий КРИЩЕНКО Ода Создателю поставлены. А ежели все воруют, то кому охота в силки закона попадать .

Волки и то силки обходят. Обходят. Но мы иначе поступим с этим чинушей .

Зови, Захар. Зови!

Едва правитель произнёс последние слова, как в дверях появился рослый, богато одетый человек лет тридцати .

Стоя спиной к двери, Державин выражал презрение к вошедшему .

Чиновник, кашлянув, произнёс:

– Простите… Я – Блохин. Ваш адъютант направил вот к вам… Пришёл насчёт работ по очистке озёр .

– Ну, как работа? Как она движется?

Опустив голову, чиновник тихо ответил:

– Она… ваша честь, приостановилась .

– Угу, лошадь приостанавливается, когда её не кормят. А люди тоже приостанавливаются, когда им за работу не платят .

– Так нечем платить, ваша честь .

– Понятно, – угрюмо откликнулся Державин. Подняв папку, прочитал: – «Дело старшего чиновника… Блохина Емельяна Ивановича»... – Помолчав, проговорил: – Мы – царёвы слуги. Тому Емеле Пугачу голову отсекли. А тебя, служивый дворянушка, каторга ждёт. Так-то, Емеля. А пришёл ты сюда, чтобы спасти себя от каторги. И дело твоё теперь зависит только от тебя. Земля Олонецкая стоит на былинном озёрном родном эпосе. И ни в одной былине, будет тебе известно, воровство не прославляется, соловьи-разбойники, как и воры, лишаются головы. А людины вроде тебя милуются каторгой .

Чиновник, падая на колени, прошептал:

– Любые условия… любые условия, только не каторга .

Державин подошёл к чиновнику, взял за шиворот и поднял его .

– А понимаете ли вы, ваше «проходимство», что ежели я вас не упеку на каторгу, то заинтересуются мной. М-да, ситуация похуже, чем в картёжной игре. Тут не профинтишь. – Гневно продолжил: – Тебе были дадены большие деньги из царской казны! Из царской! Чтобы ты очистил озёра .

И дорогу прорубил к ним. А ты очистил казну. И прорубил себе дорогу на каторгу, в прорубь, в полынью! Не зря ж говорят, что Россиюшку-матушку исстари тянут на дно дураки да дороги, да вот такие блохины. С дураками и дорогами царская власть справляется, а вот с блохиными – не получается. Не получается… Я вот что решил. До конца осени осталось 2–3 месяца .

За полгода ты деньги все потратил, вернее – украл. А работы сделал с гулькин хрен. Тебя спасёт только атака. Слушай: то, что ты не сделал за полгода, сделаешь за два месяца .

– Так невозможно то! – выпучив глаза ответил чиновник .

– Тогда каторга, – произнёс Державин. – В этой папке, Емеля, все подсчёты имеются… и доказательства, сколько сосен спилено и куда они девались. И сколько вёрст дороги освоено. Кажись, три. Так?

– Так, ваша честь, – понуро ответил чиновник .

– Слушай и запоминай, Емеля: чтобы спасти себя от каторги (да и меня тоже), ты должен за два-три месяца выполнить всё намеченное и оплаченное царской казной. Думаю я… в прикидку, что надобно набрать вчетверо больше людей для прорыва. Иначе – плен, заточение… Каторга и кандалы. И сам… сам – я проверю! – будешь там и киркой, и лопатой, и пилой отвоёвывать себе свободу работой, птом, трудом! Может, этот труд приблизит тебя к человеку. Родину надобно любить, а не губить её воровством .

А кража – всегда болото, гибель, грех. Искупай свой грех атакой, прорывом!

Чиновник, кашляя, произнёс:

– Так на сей прорыв, ваша милость, капиталы надо такие… очень большие. Даже больше, чем были .

54 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 7–8 2019

– А ты свои истрать! – гневно бросил Державин. – Казённые-то профукал в иной работе, бесовской. Имение заложи. Да, да, заложи. – С усмешкой добавил: – А ежели тяжко будет кровное закладывать, то посчитай, что тебя тоже обворовали, как ты царскую казну в прошлом. А каторга, Емеля, в настоящем тебя уже поджидает. Согласен? Почто молчишь, ваше лихоимство?

– Угу, – промычал чиновник .

– Топай и спасай себя, не теряй ни минуты. – Стоя вплотную перед дверью и преграждая дорогу, грозящим шёпотом добавил: – Напоминаю второй разок, чтобы сам там вкалывал с людьми. Для тебя это будет вроде каторги без цепей на ногах. Но лучше каторга о двух-трёх месяцах, чем пожизненно .

Твой выбор, твоя игра. Только краплёными не играй. Проверю. Идите!

Осознав, что буря гнева почти пронеслась, чиновник покосился на папку и выдохнул:

– Спасибочки, ваша честь… – Попытался выйти .

– Погоди! Напоследок вот что. – Отойдя к столу, Державин продолжил: – Рубить просеки в лесу, Емеля, труднее, чем подделывать документы для недотёп. В Россиюшке много недотёп. Но государево око повсюду зрит. А топор иногда звенит. По тому звону, как по нотам, слышна фальшь напева .

Разумеется, Емеля-казнокрад ничего и про звон топора, и ноты не понял .

Но быть дурнем при таком раскладе ему совсем не хотелось. Он-то хорошо знал, что с дурака иногда спроса не бывает. Но кожей своей чувствовал боль такого дурака, когда его секут розгами. И часто не по делу. Знал о том, что в любом скверном деле умники всегда ищут дурака для своего спасения .

Но на поиски дуралея нужно время… Крутанулась окаянная мыслишка:

быстро дурня не найти, а счас – труба дело: где взять дурня? Их много кругом, да всякий русский дурак – он-то для себя никогда не будет таким. Всякие дураки – вроде благие – чаще бывают умнее господ .

Бегло взглянув на наместника, утвердился в своих догадках, потому что невольно его взгляд скользнул по шкафам с книгами и скульптурке Екатерины II .

Ему опять подумалось, что этот приближённый к трону вояка продыху не даст. Имение надобно заложить срочно, а то каторга неизбежна .

Правитель Олонецкого наместничества Державин загадочно улыбнулся, таинственно, почти шёпотом произнёс:

– И не вздумай искать дурака, на кого спихнуть своё преступление .

Только время потеряешь да дело своё усугубишь. Уразумел?

– Ага, – почти прошептал чиновник .

– Иди и помни: дурак тебя не спасёт. Сам кашу заварил, сам её и расхлёбывай .

Емеля тихо выскользнул из светлого кабинета правителя. Уже в темноватом коридоре снова подумал, что этого волчару не обложишь флажками, не проведёшь.

А вдогонку ему донёсся глуховатый трубный бас Захара:

– Делай как сказано, а то хуже будет .

Уже не злобно, но хитро чиновник взглянул на Захара и, почему-то поклонившись, угодливо откликнулся:

– Ага .

Надломленный Блохин с серым лицом вышел во двор. Ярко светило солнце; на клумбе цвели ещё летние розы. Сама сладость жизни, как чаша с вином, привычно хмелила сознание. И жить на свободе захотелось вдвойне, потому что на краю пропасти частенько и открываются те манящие прелести обыденности жизни, что порой и не замечаешь .

Едва закрылась дверь, Державин, потирая руки, произнёс:

Анатолий КРИЩЕНКО Ода Создателю

– Посмотрим, как всё обернётся. Поглядим и проверим. Воровство – болезнь веков. Получается, что такая порча вроде скрепы бытия. Нет! Скрепы дьявола. Но почему она бессмертна?

Гнусно стало на душе правителя. Недобрые мысли не уходили… Сколько их, лихоимцев на Руси? Тьма… Они, как комарьё болотное, высасывают Россиюшку. Но ежели комарьё не уничтожать, то Родина превратится в болото .

И его осушать будут иные. Но не бывать такому! Гавриил Романович нервно вышагивал по кабинету.

Резко остановился у шкафа с книгами, негромко произнёс:

– И вы, мыслители веков, не на все вопросы дали ответ. Не на все… Взгляд его снова упал на небольшую скульптурку императрицы. Тихо, в раздумчивости обмолвился вопросом:

– А как бы поступила ты, матушка, в пасьянсе сем? В картах мне везло. Там иные законы, там за шулерство дуэль с правом первого выстрела… А здесь кругом чиновники. Иные законы… И кругом – шулера… – С шумом выдохнув, возмущённо выговорил: – Да ведь в миру житейском воруют почти все! Да и воюем мы исстари почему-то… Даже в библейском стихе кровушка рекой льётся .

Господи, для чего же нам тогда жизнь даётся? Для самоистребления?

Взял листы оды. Прочёл:

Ты цепь существ в Себе вмещаешь, Её содержишь и живишь;

Конец с началом сопрягаешь И смертию живот даришь .

Раздумчиво повторил:

– …И смертию живот даришь. М-да, хотел я в оде сей спросить и о смертельном… да поостерёгся. Испугался. – Осенив себя крестом, продолжил: – Потому как в ином вопросе Создателю бывает поболее ереси да греха, чем в воровстве… А когда выходишь за горизонты Его, то и попадаешь в гнев Его… Кажется, кажется ко мне пришёл ответ знакомый. Библейский. – Взял Книгу книг, как будто взвешивая её, и уже в иной интонации, глядя в окно, промолвил: – В Библии поясняется, что за Адамов грешок и не любим мы себя, и истребляем .

Положив на стол Библию, молча погрузился в раздумья .

Прохаживаясь и снова обращаясь к скульптурке Екатерины II, уже иным тоном проговорил:

– И всё же и ей, матушке Екатерине, жизнь тоже подносила не единожды кубки смертельные. Не единожды… Но ангел-хранитель её сберёг для России. И была она иногда радостной. Да не в грехе любви, а в политике своей. И я видел её счастливой. Светоносной такой. Видел! Сам-то чуток зажёгся тем светом. А жизнь – как тройка лошадей: чтобы тебя не разнесли, надобно в вожжах её держать. Счастьем же надо повелевать. Повелевать… А с кровососами, что доводят народ до нищеты, необходимо воевать .

Не то появятся новые «маркизы» – Пугачёвы .

Захар, тихо вошедший в кабинет, с удивлением спросил:

– А разве Пугач был маркизом?

Державин громко захохотал. Так смеяться могут только открытые, смелые люди. Стирая платком слёзы, проговорил:

– Да разбойники, Захар, на Руси завсегда назначали себя спасителями да справедливыми царями. А «маркизом» я Пугача в шутку прозвал, когда с ним сражался .

– А правда, что за вашу голову разбойник обещал десять тысяч монетой серебра?

56 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 7–8 2019

Державин, преобразившись, воскликнул:

– Ишь ты, и об этой оказии Пугача дошла молва!

– Так то правда? – не унимался Захар .

– Правда, Захар. Правда. Но, как видишь, моя головушка при мне на плечах. Но, доложу тебе, служивый, я-то был беспощадным с пугачёвцами. Хотя втайне понимал чуток разбойника. Но это втайне… Потому что Пугачи – они и есть вроде духа обиженного люда Россиюшки. Надобно не забижать народ, не облагать безлошадных налогами да податями. От них до бунта Пугачей один шаг! Вот я здесь для того, чтобы не было этого шага… Не было, Захарушка .

Державин чуть кокетливо надул ещё моложавые чувственные губы и уже иным тоном сказал:

– А ведь счастливыми в жизни все норовят быть. Все. Вот скажи-ка мне, Захар, может ли человек быть счастливым вообще? Хоть чуток. Только честно, без волынки. Ответствуй. Ну, хотя бы на несколько дней? Может ли человек быть счастливым таким, как птица в полёте?

Слуга задумался и через паузу густым басом отозвался:

– Неведомо мне такое. Я ж не птица. Оно-то, счастье нашенское, вроде сказки. Хотя… хотя человек небось-то могёт, когда пьёт, ну, гуляет во хмелю своём. Но не все. Я, к примеру, бываю счастлив только во сне да в церкви .

И то не всегда…

– А когда? – спросил поэт. В глазах его заблестели искорки живой любознательности. – Так, сказывай, говори!

– Да оно тогда, когда Божья молитва хора входит в душу. Тогда пропитываешься весь иным воздухом. Он, знаете, очищает меня. А я, того… гляжу на иконы святых мучеников и вроде светом их изнутри покрываюсь. Оно-то, счастье, и есть тот свет изнутри…

– Точно сказал, Захар: «…свет изнутри». Да в нашей окаянной жизни такой свет изнутри мало нам светит .

– Оно так. Счастья, ваша милость, много не бывает .

– Как и денег, – задумчиво подхватил поэт .

– Насчёт денег не знаемо. А про счастье, по моему разумению, как я сказал, только мигом изнутри, ваша милость. Можа, что и не так… Так вы простите мужика тёмного .

– Так, так! – Помолчав, добавил: – В темноте твоей больше света, чем в иной нашей барской. Больше, Захарушка .

Слуга часто заморгал от такого сказа, с осторожностью промолвил:

– Да я так мудрёно не умею думать .

– А как же ты думаешь?

Захар выдохнул:

– А никак…

– А ты подумай! – парировал поэт .

– Да чё думать, – уже смело предположил слуга. – Темнота – она и есть темнота. А свет и есть свет. Но ещё та лучина там, в храме, меня вроде блажит светом. А пение хора не так. Я там слова не все разумею. А вот эхо от высоты пения – оно входит прямо в живот и в голову. До пяток меня прошибает .

– Точно! – согласился поэт .

Быстрым движением достал из внутреннего кармана деньги. Вложил их в руку слуги .

– На вот, возьми. Бери, бери, Захар Михайлович .

– Да за что? За что такое…

– За проповедь .

– Так я же не батюшка… я грешник .

Державин быстро ответил:

Анатолий КРИЩЕНКО Ода Создателю

– А мы в миру порой бываем и грешники, и батюшки .

Захар, не веря своим глазам, прошептал:

– Так за что мне так много?

– Сходишь в церковь, свечи поставишь и помолишься за себя и меня тоже, грешника. Да и деткам твоим кренделей принесёшь. Ну, и дома, сам знаешь, всегда не хватает чего-то…

– Оно точно, – ответил слуга .

Державин цепко уловил почти незнакомо-изменённый взгляд Захара .

И он узрел глаза не слуги, а какого-то иного человека, совсем незнакомого. Невольно подумалось автору оды, что тайна души всё же проявляется не столько в словах и жестах, а иногда вот так, во взгляде. Может, и потому хрупкое счастье – это когда тебе верят, а несчастье – когда сам никому не веришь .

С лёгкостью в сознании пронеслось: «Я, кажись, ещё что-то новое для себя сегодня открыл. Хотя… хотя всякое новое под небом – забытое старое .

Вот и моя ода – не новизна. Но она, чувствую, переживёт меня» .

Прохаживаясь по кабинету, остановил взгляд на папке. Блохина. Брезгливо взял её, открыл ящик стола, вымолвил:

– Побудь здесь. – Положил папку в ящик, замкнул ключом и произнёс: – Муторно-то как от тебя .

Осторожно взял в руки оду .

– Очищай меня, одушка!

Стал молча читать. Затем негромко произнёс:

– Да оно так и есть! В голове, вроде, прояснилось. Считай, четыре года писалось, да терпелось, да зачёркивалось. Сколько бумаги извёл. – Стал перебирать листы. – Вот здесь бы надо поправить. Да и здесь. Правка – что? Она вода круговерти. Не зря толкуют, что в такой круговерти водяной можно и утонуть. Нет, топиться не буду. Хватит. Коль слово Его, то и рифма Его .

А земные рифмы – они-то часто химеры заблуждений. Но здесь я стремился к идеалам смысла непостижимого. И совсем ненароком придал лёгкости стиху .

Верлибрными истинами пророков пользовался: молитвами живой реки Слова .

Мудрость дерзнул взять Твою неземную. Взвалил на себя вериги дерзости… Прости, Господи! – Поэт перекрестился и тихо промолвил: – Я точно иным стал, пока оду Создателю творил. Иным… Это не императрице ода. Да и разным земным вельможам. Здесь рискованнее мне было, чем в Преображенском полку. Там лихо Емелю Пугача громили. Какие поручики были! В бою играли со смертушкой, как в карты. А промысел тот козырный и держал меня в нашем полку. Страсти те козырные, слава Богу, покинули меня. Кажись, навсегда .

Вновь взял листки и задумчиво произнёс:

– А тщета опять клокочет. Чует сердце моё: по этому божественному риску и опознают меня, может быть, потомки. Очистительное сочинение случилось. Когда писал, сам-то и очищался от скверны своей. Атаку вёл на самого себя. А без этого нельзя. Чистку духа от греха всегда надобно творить .

Поэт вспомнил, как в полку неподъёмную сумму проиграл. А платить нечем. Дал тогда его визави два дня отсрочки. А потом – плати: картёжный долг считался долгом чести. Но он, везун, на второй день отыгрался с лихвой. Заложил вещичку родовую золотую и отыгрался .

…Подойдя к окну, подумал, что опять будет полнолуние. Кажется, сегодня он «перегнул» с этим казнокрадом, как говорили ему в сенате. Но лучше перегнуть, чем не догнуть. Как правило, недогнутые чинуши-мздоимцы становятся хитрее и вороватее. Всегда и везде. И почто их много на Руси? Создать бы на нашей необъятной Родине поселения для воров. Да что поселения? Они же не сами по себе, а по воле бесовской болеют воровством .

58 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 7–8 2019

Робко взял листы оды и выговорил:

– Лечи меня, одушка! Лечи, а то гнёт меня моя работа с ворьём. А ода – очищает. – Взглянув на лист, стал читать:

–  –  –

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Гавриил Романович Державин не ошибся. Европа давно признала оду «Бог» поэтической вершиной мировой литературы. Произведение русского гения 8 раз переведено на немецкий, 15 – на французский, по многу раз на английский, польский, чешский, итальянский, японский, китайский и другие языки. Будет переводиться и следующими поколениями .

Строки оды «Бог» поджидают своих композиторов. Потому что в мелодике стиха всегда раскрываются дерзновенно-божественные напевы, недосказанные в словах…

–  –  –

Всегда пареньем в высоты;

Тебя душа моя быть чает,

Вникает, мыслит, рассуждает:

Я есмь – конечно, есть и Ты!

Ты есть! – Природы чин вещает, Гласит мое мне сердце то,

Меня мой разум уверяет:

Ты есть – и я уж не ничто!

Частица целой я вселенной, Поставлен, мнится мне, в почтенной Средине естества я той, Где начал тварей Ты телесных, Где кончил Ты духов небесных И цепь существ связал всех мной .

Я связь миров, повсюду сущих, Я крайня степень вещества;

Я средоточие живущих, Черта начальна божества;

Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю, Я царь – я раб – я червь – я бог!

Но, будучи я столь чудесен, Отколе происшел? – безвестен;

А сам собой я быть не мог .

Твое созданье я, Создатель!

Твоей премудрости я тварь, Источник жизни, благ Податель, Душа души моей и Царь!

Твоей то правде нужно было, Чтоб смертну бездну преходило Мое бессмертно бытие;

Чтоб дух мой в смертность облачился И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! – в бессмертие Твое .

–  –  –

Русская поэзия последних десятилетий как-то странно «обезвожена», иссушена то тоской и ненавистью, то бесслёзным плачем и горечью, то призывом и гневом… Само по себе такое интонационное предпочтение совсем не гасит поэтический дар, но когда речь становится всё прямее и прямее, когда предметное отодвигается в сторону абстрактным, когда телесное подчиняет себе душевное, а уж духовное и вовсе остаётся за скобками – речевыми, мировоззренческими, сердечными… Чрезвычайно не хватает нынешней поэзии влажных слёз, теплоты в укоре, страстности, которая не заслоняет собой тембр голоса, наконец – личной судьбы, сквозь которую, как через увеличительное стекло, просвечивала бы судьба общая, уже случившаяся или же мерцающая как предсказание, как проблеск ближайшего будущего… Все эти упрёки адресованы в основном лирике, ушедшей в частности или запутавшейся в сусальных изяществах, но так или иначе катастрофически теряющей значительность поэтического высказывания и ответное желание читателя напряжённо вслушиваться в течение стихотворной речи .

Имя Елены Федотовой, скорее всего, мало что скажет любителю и почитателю русской поэзии. Её стихи не успели выйти к читателю в перестроечные 80-е, а в начале рубежных 90-х поэтесса погибла. Смерть её была как будто записана в её стихах, ощущение кратковременности присутствия лирической героини и самой Лены неуловимо сопровождало и всякое новое её стиВячеслав Дмитриевич Лютый – литературный критик и публицист. Заместитель главного редактора журнала «Подъём». Автор двух книг о современной литературе – «Русский песнопевец», «Терпение земли и воды», а также публикаций во многих центральных и региональных журналах, газетах «Литературная Россия», «Литературная газета», «День литературы», «Российский писатель» .

Лауреат премий журналов «Подъём», «Русская речь», Общественной палаты Воронежской области «Живые сокровища славянской культуры», Всероссийского конкурса литературной критики «Русское эхо». Член правления Воронежского регионального отделения Союза писателей России .

62 НЕЗАБЫТЫЕ ИМЕНА Волга – XXI век № 7–8 2019 хотворение, и сам облик автора. Кажется, всегда в чёрном – в юбке до пят и в платке, по-крестьянски или по-монашески повязанном и скрывающем волосы, высокая и тонкая, она производила впечатление какой-то внутренней отдельности, неслиянности со всеми остальными и с самой жизнью, что шумела во второй половине 80-х – именно тогда я впервые увидел её и услышал. Этот внешне сдержанный до отстранённости облик скрывал душу мятежную и нежную одновременно, ждущую любви и тоскующую о ней – и почти обречённое сознание того, что судьба не даст ей счастья, а только отпустит вволю печали, горького стоицизма и той страстности, без которой православная душа невозможна, несостоятельна, «теплохладна»…

–  –  –

Это высокое требование любви отражено в стихотворении с библейским зачином «Восстаньте, псалтырь и гусли…» и во многих других, более сокровенных и замечательно точных в соотношении слов и чувств. Лирический дар Елены Федотовой удивителен по чистоте голоса, по драматизму речи, по ясности взгляда и восхищению, с которым смотрит на мир лирическая героиня. Её поэтический словарь чрезвычайно широк, цветовая палитра – при определённых предпочтениях – прозрачна и многоцветна, а глагольность речи – замечательна, особенно на фоне сегодняшней скудости деятельного присутствия поэтического слова в пределах пошлеющего прямо на глазах рукотворного городского мира. У Федотовой в стихах почти всегда содержится лирическая история, что-то происходит вокруг или внутри героини, притом земное узнаётся в деталях милых и тёплых, и такая его согретость проистекает из вкраплённости живого, горячего сердца в чудесный природный мир .

–  –  –

Мир Божий – везде и во всём, так душа видит его и согревает собою безропотно и щедро. У Федотовой нет конфликта с миром в стихах, её главный собеседник и, быть может, противник – судьба. Она тесна и как-то исподволь обозначена – сурово и отчаянно неизменяемо. С этой неизменяемой прочерченностью судьбы и идёт борьба в сердце лирической героини. Всё более зорким становится её взгляд, всё отчётливей осознаётся нерукотворность природного мира, всё нежнее чувство любви к родному уголку и знакомым лицам – и всё более беззащитным оказывается измученное одиночеством сердце .

Она одна не только как чья-то неузнанная возлюбленная, её одиночество среди поэтических друзей и литературных чиновников становится чем-то Вячеслав ЛЮТЫЙ «О Родина, зелёный Божий мир…»

обычным. Она моет полы в Московском Пушкинском драмтеатре, в то время как литература, вырвавшаяся на перестроечный воздух, куролесит, купаясь то в пустых филиппиках, то в квазилирических неопрятных опусах, демонстрирующих публике способность автора к раскрепощённому высказыванию… Лирика Федотовой, с её трепетным чувством родины, растворённым в крови русскостью мирочувствия, мягкостью поэтического высказывания и способностью к краткой страстности в поэтической строке; наконец, культура переживания, отсутствие рваной цыганщины, страсти напоказ – всё это стало лишним для сообщества людей, у которых закружилась голова от пьяного воздуха свободы… У Федотовой есть раннее стихотворение о Божьем чертеже человеческого мира. Божий сон, как отражение в реке, рисует дом и малютку, погружённую в игру. Богу видение столь понравилось, что «в душе его суровой чудный замысел взошёл». Божий сон – это воплощённая реальность, увиденная малютка становится живой, существующей. Детская душа, открытая вышнему, чувствует всю последующую жизнь, полную неизъяснимого пока драматизма, и внезапно, совсем рядом со словами о Божьем замысле Федотова напишет: «А малютке стало грустно, и заплакала она». Перед нами образ человеческого сердца, знающего о своём долге, о Создателе, о пути своём и о далёком пока Божием прощении, но – тоскующего, плачущего, потому что знание пути не заменяет сам путь. Христово моление о чаше лучше всего подтверждает эту мысль .

Христианское, православное у Федотовой, как правило, слегка приглушено, оно высказывается как-то скупо на фоне родового, которое не боится слов и всегда отличается щедростью красок, примет, состояний. Пожалуй, тут сказывается некое целомудренное чувство, свойственное русскому человеку, когда он начинает упоминать о Боге и о вере. В отличие от христианского начала, которое на самом деле есть путь человека к Богу и в некотором смысле – человеческое достижение, хотя бы уже в том, что удалось не замараться несмываемой грязью, родовое стоит понимать как Божий подарок, за который не стыдно благодарить бесконечно. Потому что ведь всё вокруг тебя и есть твоё родовое: природа, родные лица, твои предки, двор, в котором ты провёл детство, и многое другое – и, перечисляя, ты уже благодаришь. Родовое – это бескорыстное тепло матери, а христианское – это свет истины и предназначение. Без первого второе как-то отвлечённо, умственно. Неслучайно русский православный человек почти никогда не теряет русскость. Его православные черты промыслительно рисуются на русской подложке, без которой они не держатся, роковым образом осыпаются .

Ты возьми меня, тёплое моё поле, Опахни мне лицо туманом, Дай увидеть огни родные С дали тёплой, с весенних пашен .

Так православная скромность и родовая щедрость поэтической речи Федотовой становятся отчётливыми чертами её художественного облика .

Важно запомнить эти свойства, потому что порой в стихах Федотовой прочитываются ропот, несогласие с судьбой, с Божьей волей – но тут можно вспомнить Иова и то, с какой удивительной органичностью вписался образ библейского любимца Бога в русский космос. Русские вопрошания – это бесстрашное предстояние слабого человека Богу, звучание прямых вопроНЕЗАБЫТЫЕ ИМЕНА Волга – XXI век № 7–8 2019 сов из тленных уст о своём мучительном земном пути; вопросов Тому, Кто может всё изменить, но почему-то не меняет, вопросов о Божьем чертеже .

И здесь стоит сказать о русском поиске смысла в конкретной жизни. Борения с судьбой, слова, возглашаемые в небо, когда они подкреплены духовной силой, способностью вынести все беды (хотя эта способность может и не постигаться собственным умом, но таиться в человеке) – почти всегда на русской почве приходят к смирению, к последнему знанию своего места в мире. И тут не похвальная примета национального характера, а неизменяемое духовное устройство русского человека: или он такой, или его нет вовсе .

–  –  –

В 1986 году в Литературном институте Лена Федотова неожиданно попросила меня быть оппонентом на преддипломном обсуждении книги её стихов «Под солнцем», а потом подарила её рукопись. Я был вольнослушателем, а Федотова пользовалась почти безусловным авторитетом в поэтическом семинаре Ал. Михайлова и Г. Седых. Чудесным образом эти машинописные листы сохранились в течение почти пятнадцати лет – беспощадного времени, которое перетёрло множество судеб, изменило российскую историю и загрязнило облик отечественной литературы. И вот теперь, когда перечитываешь прежние стихи Елены Федотовой, ясно понимаешь, что такого поэтического языка, такой сердечной привязанности ко всему русскому прошедшие литературные годы нам не дали. Извлекая из архива эти стихотворения, я надеюсь, что их час настал и «протянется множество рук» послужить имени Елены Федотовой, как, мне кажется, одному из первых имён современной русской поэзии .

НЕЗАБЫТЫЕ ИМЕНА

Елена ФЕДОТОВА

–  –  –

*** Не буди, не зови – хоть ты силой сильна Не людской, хоть самой бы мне терем разрушить .

Всё равно не пьянишь ты, чужая весна, Закосневшую в верности – или в безверии – душу .

Где-то рядом взбухают, ломаются льды, Слышу новую жизнь в расходившемся море .

Но в её ликованье – столько старой беды, В ожиданиях – столько грядущего горя .

Не желать ничего, не жалеть ни о чём .

Я найду наконец то, что было искомо .

Истекающим, полуживым ручейком Жизнь моя доползёт, досочится до дома .

Столько лет протекло, и не чует родня .

Только я и земля, запьянев целованьем .

Посредине какого-то вечного дня Предвкушаем бессрочное это свиданье .

Словно сны, порождённые дрёмой дорог Над землею, под солнцем, палящим и белым, Реют блики немые .

На тёмный порог В полдень явится светлое, лёгкое тело .

Елена ФЕДОТОВА Пора возвращаться

–  –  –

7 ЯНВАРЯ Я не спала всю ночь; всю ночь приветно Свеча горела. В волшебстве огня Не верилось, что там, во мраке предрассветном, Такой же праздник, как и у меня .

Свеча истаивала, ночь всё меркла, А я всё представляла, как пойду Среди старушек, тянущихся к церкви Живым ручьём; как наконец войду, Войду, как в сон, – и хор внезапный встретит .

Весь храм горит, и люд кругом стоит .

И кто-то обязательно заметит И страсть мою, и молодость, и стыд .

–  –  –

Алексей Алексеевич Солоницын – писатель, кинодраматург, родился в 1938 году в г. Богородске Горьковской области. Окончил факультет журналистики Уральского университета в Свердловске (ныне – Екатеринбург) в 1960 году, много ездил по стране, работал в газетах Киргизии, Латвии, на телевидении, в кино. С 1973 года живёт в Самаре. С 1972 года – член Союза писателей России, с 1984-го – член Союза кинематографистов России. Автор более пятидесяти книг. По его сценариям снято более сорока документальных фильмов. Дипломант Патриаршей литературной премии св. Кирилла и Мефодия 2012 года, лауреат первых Всероссийских литературных премий им. Александра Невского (Санкт-Петербург), Ивана Ильина (Екатеринбург), Серафима Саровского (Нижний Новгород), международного кинофестиваля «Золотой витязь» (Москва). Имеет правительственные награды, награды Русской Православной Церкви Московского патриархата .

Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

ЗОВ ТРУБЫ АНГЕЛА

Когда я вспоминаю Анатолия Солоницына, я вижу его голубые глаза, в которых было так много чистоты и грусти. Несуетность, спокойствие, тишина – всё было в глубине его светлого взгляда. Но стоило заговорить о том, что волновало и жгло его душу, – Господи, как менялись эти глаза, сколько твёрдости, силы, непреклонной воли вспыхивало в уже другом его взгляде, словно огненным мечом пронизываюшем человека .

Он был из той когорты людей, которым ничего не жаль во имя великой цели, идеи, труда, которым он посвятил жизнь .

«…Не читки требует с актёра, а полной гибели всерьёз», – сказано Борисом Пастернаком. Именно по этому завету и жил актёр Анатолий Солоницын .

Творческое наследие Анатолия велико: сорок семь ролей в кино, более ста ролей на сцене театра. Это наследие нужно людям, ибо в образах актёра – свет духовности, взыскующей совести. Поэтому его человеческая, актёрская индивидуальность оказалась в сфере творческих интересов лучших режиссёров 70–90-х годов XX столетия: Андрея Тарковского и Ларисы Шепитько, Сергея Герасимова и Александра Зархи, Александра Алова и Владимира Наумова, Глеба Панфилова и Вадима Абдрашитова, других выдающихся мастеров отечественного кинематографа .

В 80-е годы я начинал свою работу в кино как режиссёр. Анатолий с радостью согласился играть в моём первом художественном фильме «Свой среди чужих, чужой среди своих» русского интеллигента Василия Сарычева .

В этом фильме музыкальную тему верности, преданности идеалам юности, которую свято хранит сердце, ведёт труба – замечательную музыку к фильму написал композитор Эдуард Артемьев .

В «Повести о старшем брате» Алексея Солоницына я прочёл, что Анатолий взял девизом слова философа Френсиса Бэкона: «Я всего лишь трубач», – и сразу услышал зов трубы, поющей в нашем фильме о добре, справедливости, дружбе, которым ничего не страшно, которые всё одолеют и победят. Это зов трубы ангельской. И он слышен каждому, кто верит, любит, кто зовёт «положить душу свою за други своя» .

Н. С. Михалков, председатель Союза кинематографистов Российской Федерации, народный артист России

ПРЕДИСЛОВИЕ ОТ АВТОРА

На Ваганьковском кладбище старые липы и клёны опять покрылись молодою листвой .

Сколько помню себя, на Пасху всегда ясное небо, солнце, мягко и ровно освещающее землю и всё, что есть на ней. В душе боль, но этот небесный свет успокаивает, воскрешает в памяти пережитое, и сами собой плывут перед глазами воспоминания – как лёгкие облака в вышине .

Могила Владимира Высоцкого завалена цветами. Дальше, за Воскресенским собором, я нахожу оградку – здесь лежит Олег Даль. Цветы, крашеные пасхальные яйца, записки, детские игрушки .

Иду по писательской аллее к тридцать седьмому участку и ещё издали замечаю знакомый белый силуэт надгробного памятника. Будто тоненьНА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019 кая белая свечка, стоит он, скромный и тихий, под клейкими молодыми листьями .

Кирпичная арка, а в ней в образе Андрея Рублёва шагнул нам навстречу актёр, подаривший миру образ великого иконописца .

Я зажигаю свечку на могиле старшего брата и думаю не только о нём, но и обо всех его ровесниках, которые ушли из жизни недолюбив, не досказав всего, что хотели сказать, не доиграв заветную роль .

Рядом с могилой брата покоится могучий Виктор Авдюшко, которому, казалось, жить сто лет .

На Новодевичьем лежит Василий Шукшин; на русском кладбище под Парижем – Андрей Тарковский. Нет Гены Шпаликова, нет Ларисы Шепитько, нет Александра Кайдановского, как нет многих шестидесятников, тех, кто, несмотря ни на что, создавал киноискусство вопреки пошлости и приспособленчеству .

Они ушли потому, что двигались против течения, которое было очень сильным, хотя то время окрестили застойным. А смертельная болезнь была лишь следствием – она, как пуля, настигла их на взлёте творческого горения .

Они не хотели и не могли лгать. Они жили в согласии с совестью. И заплатили за это самую высокую плату – жизнь .

Теперь я знаю, что боль подобна камню, упавшему в воду. Вода на поверхности успокаивается, а камень так и остаётся навсегда лежать на дне. И в то время, когда вода становится гладкой, когда сквозь толщу её видишь и ход рыб, и движение водорослей, и камни на дне, тогда можно вспоминать, можно разобраться в прошедшем .

К тому же я не один – о старшем брате моём, заслуженном артисте России Анатолии Солоницыне будут размышлять и вспоминать те, кто работал с ним и кто хорошо его знал .

Прожил он недолго – сорок восемь лет. А всё же немало успел сделать .

Есть среди его работ такие, что долго будут жить в истории театра и кино .

Но не только это заставило меня взяться за перо. Его характер был особенным, не похожим на другие. Он таил в себе что-то такое, что останавливало, удивляло, заставляло задуматься – о творчестве, о самой жизни, о вере… Алексей Солоницын

ОСТРОВ НА ВОЛГЕ

Много у нас было заповедных мест, но ни одно из них не могло сравниться с Зелёным островом. Здесь огород, к которому идёшь как по лесу:

утоптанная тропа ведёт, петляя, между высоких вётел, осокорей, зарослей ивняка; здесь рыбалка – с мостков, откуда можно и нырнуть, когда надоест рыбалить, и озерцо, что в середине острова .

А ночёвка в шалаше, а костерок, а рассказы отца, а сами сборы на Зелёный – с вечера, потому что уезжали на остров затемно, чтобы успеть на утреннюю зорьку… На Зелёный ходили три пароходика – «Решительный», «Свобода», «Смелый». Вечные споры: какой пароход будет сегодня? Отец стоял за «Решительного», я предпочитал «Свободу», а Толя – «Смелого» .

«Смелый» – почти катерок, был самым быстроходным, и то-то сияли глаза брата, когда к пристани подруливал именно «Смелый», а потом бежал по воде, как взаправдашний пароход, и пенная волна закручивалась, как Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

стружка от фуганка… Мы, угнездившись на носу «Смелого», постукивали удочками и напевали:

–  –  –

И сейчас, даже не закрывая глаз, вижу я Зелёный, ощущаю запахи ивняка, прибрежных водорослей, слышу, как неожиданно всплёскивает рыба .

Никаких других звуков нет, солнце встаёт, по ровной, будто отполированной поверхности воды скользят на тонких ножках неутомимые водяные пауки .

Замерли наши поплавки – из пробок, с белыми перьями… Раз, раз – и поплавок вдруг ушёл под воду, и сердце тоже будто нырнуло, и ты дёргаешь удочку на себя, и трепещет, вспыхивая на солнце серебристо-зелёным и розовым, крепкий, тугой окунёк .

Однажды совсем не клевало. Ушли с мостков на озерцо. Уже солнце стало палить, уже отец сказал своё привычное: «Довольно рыбки половили, пора и удочки смотать», как Толя выдернул из воды щуку. До этого мы ловили щурят, да и то редко, а тут попалась матёрая хищница с гибким и сильным телом. Не знаю, какого размера она была на самом деле, но в памяти осталась громадная рыбина. Она сорвалась с крючка, упала у самой воды. Мы, онемев от удивления, смотрели, как она, ударяясь о землю, высоко подпрыгивает. Каждый раз она могла уйти в воду .

– Держи её! – опомнившись, крикнул отец, и Толя по-вратарски бросился к щуке и ухватил её .

Но в ту же самую секунду громко вскрикнул: щука больно укусила его за палец .

– Держи, не бойся!

Мы с отцом бежали по песку и видели, как Толя опять бросился к щуке, ухватил её и ударил оземь. И только после этого кинул рыбину в ведро .

У щуки была длинная морда, острые зубы. Глаза круглые, стеклянные. Она никак не хотела смириться, что кто-то более сильный победил её, и время от времени начинала бешено колотить хвостом по стенкам ведра .

На пароходе, когда мы возвращались домой, щука перевернула ведро и вывалилась на палубу .

К нам подходили пассажиры, удивлялись рыбине. Отец объяснял, как она попалась: на крючке оказался малёк, щука заглотила его, специально её не ловили… Толя смотрел на щуку не с гордостью, а с ненавистью .

– Фашистское отродье, – сказал он .

– Почему? – отец рассмеялся. – Укусила, что ли?

Но дело заключалось не в этом. Видимо, в этой щуке было что-то особенно хищное, жадное и злое, что поразило Толю навсегда.

Когда ему было особенно трудно, когда попадались люди, которые подводили, а иногда и предавали, он вспоминал про щуку и говорил:

«Помнишь, глаза-то у щуки какие были? Оловянные. Вот и у этого человека такие глаза. И зубы такие же – мелкие, острые и ядовитые» .

Щука запомнилась ещё и потому, что отец рассказал историю, связанную с его рождением .

Фёдор Иванович Солоницын, наш дед, был сельским врачом. Его семья жила в селе Ошминском Тоншаевской волости Костромской губернии (теперь это Тоншаевский район Нижегородской области) .

74 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019 Дед был страстный рыболов и охотник. Однажды, в пору, когда его жена, Прасковья Григорьевна, была беременна, он взял её с собой на рыбалку: одну побоялся оставить. И вот попалась ему большая щука – она так же, как у Толи, сорвалась с крючка .

Прасковья Григорьевна кинулась за щукой, поймала её, да тут-то родовые схватки и начались… Дед наш, Фёдор Иванович, был человеком замечательным. Он совершенно спокойно приезжал в тифозные деревни и лечил крестьян. У него был твёрдый, властный взгляд – лечил он и гипнозом. Выписывал медицинские журналы из разных стран и за внимание к Нью-Йоркскому гипнотическому обществу был избран почётным его членом .

В двадцать первом году, когда не было ни медикаментов, ни еды, он заставлял собирать травы, заваривать кору деревьев. Многих он спас, а сам не уберёгся – заразился и сорока пяти лет от роду умер .

Отец остался в семье старшим. Было ему пятнадцать лет, но пришлось взять на себя заботу о семерых младших братьях и сёстрах. Работал он дорожным рабочим, телефонистом, потом на химзаводе в посёлке Вахтан .

В шестнадцать лет его избрали «завэкономправом» в комсомоле – то есть он отстаивал экономические и правовые интересы молодёжи. А в двадцать лет выбрали председателем завкома химзавода. С этой поры начинается его газетная деятельность: в заводской газете, затем, после окончания Коммунистического института журналистики (КИЖ), – на посту редактора районной газеты в городе Богородске. Отца приглашают в «Горьковскую правду», где он работает ответственным секретарём редакции. А потом становится собственным корреспондентом «Известий» .

В городе Богородске Горьковской области 30 августа 1934 года родился Анатолий .

Здесь я должен сделать пояснение .

Отец наш в юности был человеком романтичным. В те дни, когда имена героев челюскинской эпопеи были у всех на устах, в нашей семье родился первенец. Именем научного руководителя экспедиции – Отто Юльевича Шмидта – отец решил назвать своего сына. Но, когда началась война, мы, дети военного поколения, иначе стали воспринимать немецкие имена. Вот почему ещё в детстве брат переменил своё имя Отто на Анатолий. И с этим все в нашем доме согласились .

Отец, чья фамилия не раз появлялась на страницах «Известий», в 1964 году получил объёмистое письмо от краеведа Горьковской области П. С. Березина. В письме был очерк о нашем предке Захаре Степановиче Солоницыне. Так само собой получилось, что мы узнали об одном из колоритнейших наших пращуров. Хочу рассказать о нём не потому, что это сейчас модно, а потому, что Захар Степанович – личность крайне интересная. А самое главное – как это ни странно может показаться – судьба его отозвалась в судьбе брата .

Захар Степанович родился во второй половине XVIII века, умер в первой четверти XIX. Был он летописцем из починка Зотово Тоншаевской волости Костромской губернии (теперь деревня Зотово находится на территории Нижегородской области) .

Личность грамотного крестьянина, ставшего летописцем, не может не заинтересовать .

Починок Зотово был основан почти 200 лет назад крестьянином Зотом Безденежных и Захаром Солоницыным. Оба новосёла были выходцами из Касинской волости Вятской губернии .

Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

У одного из потомков Захара Солоницына сохранился портрет, написанный масляными красками на крестьянском холсте .

С холста смотрит человек, уже поживший, с длинными чёрными волосами, курчавой бородой, тёмными глазами. Взгляд испытующ, суров… В руке он держит книгу, там текст: «Помышляю день страшный и плачу деяний моих лукавых…»

Как пишет П. С. Березин, старшие потомки Захара Степановича утверждали, что портрет написан самим Захаром. Об этом говорил в 1964 году 73-летний праправнук Захара Степановича – колхозник из деревни Тихоновская Константин Николаевич Солоницын. Он передал краеведу несколько разрозненных книг, написанных Захаром Степановичем. Это наставления и поучения в духе христианской морали. Есть у него и книги светского содержания. Когда читаешь их, нельзя не обратить внимание на то, что автор получил хорошее по тому времени образование в стенах духовного учебного заведения .

В исторических статьях сборника прошлого века «Костромская сторона»

есть неоднократные ссылки на труд Захара Степановича, которого называли «ветлужским летописцем»1. Использовали труд Захара и авторы «Истории Российского государства» (Москва, 1866), книги «Столетие Вятской губернии» (Вятка, 1881), другие историки .

Почему же энергичный исследователь края, человек образованный, с незаурядными способностями, обладавший ещё и талантом иконописца, не мог найти себе места на родине, а жил в лесной глуши?

П. С. Березин предполагает, что дело тут заключается в товарище Захара Степановича – В. Я. Колокольникове. Учились они в Славяно-греко-латинской семинарии, которая размещалась в стенах Трифонова монастыря. Это было в то время единственное среднее учебное заведение Вятской губернии .

Колокольников, как лучший выпускник, учится на медицинском факультете Московского университета, затем в Лейденском, Геттингенском университетах. Этого незаурядного человека по тайному приказу Екатерины II задерживают на границе при возвращении домой, отбирают письма, бумаги и под арестом отправляют в Петербург, в Тайную экспедицию. Среди бумаг Колокольникова вполне могли быть и письма его товарища Захара Солоницына .

Вот почему он оказывается в починке Зотово – как подвергнутый наказанию .

«Поиски рукописей Захара Степановича Солоницына продолжаются, – пишет в своём очерке П. С. Березин. – Продолжается и изучение биографии ветлужского летописца» .

И во время учёбы, и в первые годы работы ничего этого о своём предке мы не знали. Но к тому времени, когда Анатолий, на свой страх и риск, собрался ехать в Москву на первую в своей жизни кинопробу, отец как раз и прислал ему очерк о нашем пращуре, чтобы поддержать сына .

Анатолий никому не рассказывал об этом.

Но в последние свои дни, когда мы с ним говорили о самом главном, он признался:

– Я бы не поехал… Я бы не стал мучить себя… Но я поверил, что играть великого русского иконописца должен именно я. Потому что они увидели, что не самолюбие привело меня на съёмочную площадку, а что-то другое… Что-то такое, о чём они не знали, а лишь догадывались. Когда они смотрели

–  –  –

на меня, ими овладевало беспокойство… И только потом они поняли, что эта роль – моя… РЕКА После войны, в сорок пятом, мы переехали в Саратов, на родину матери. Но как бы и не переехали: всё равно остались на Волге. Однако и дом, и улица очень не походили на прежние. Мы сначала жили у бабушки, Анны Христофоровны, в завокзальном пригороде. Улица называлась 12-й Вокзальный проезд. Поросшая травой, с деревянными домами, садами-огородами, голубятнями, она, как и всё завокзалье, очень походила на деревню .

Но когда мы отправлялись на Волгу, то, перейдя через железнодорожный мост, сразу оказывались в совершенно ином мире – в городе .

Походы на Волгу были связаны со множеством впечатлений. Река была не такой, как теперь. Она мощно несла свои воды, полные силы и жизни .

Теперь Волга состоит из громадных водохранилищ. Течения почти нет, рыбы мало .

Да, река была другой – с тугими и опасными воронками, с заводями, где она нежилась и как бы отдыхала после долгого бега к морю; с плёсами, которыми любовался всякий, кто вырос или хоть раз побывал на Волге .

Река казалась то ласковой, доброй, и не хотелось уходить от неё до позднего вечера, пока солнце не скатывалось за дальние увалы, а вода не становилась тёмной; то представала коварной, предательской – подхватывала течением, и я, выгребая к берегу, чувствовал, что вода засасывает и мне уже не выбраться .

И когда, шатаясь, выходил на песок и валился, тяжело дыша, думал:

«Никогда больше не буду заплывать далеко» .

Анатолий закончил 10-й класс. Отец, мать, брат Алексей. 1953 г .

Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

Но проходил час-другой или день-два, и снова я смотрел, как сверкает вода под солнышком, манит, завлекает. Я понимал, что опасность не миновала, что снова могу попасть на быстрину или в воронку, и снова будут таять силы, а берег будет по-прежнему далеко. Но вода вспыхивала на солнце, и я заходил в неё, улыбаясь и ёжась, и плыл вперёд .

Однажды ребята старше нас решили переплыть Волгу с Зелёного острова. Ввязались и мы с Толей. Плавали мы неплохо, но Толе нельзя было мочить голову – у него болели уши. Болезнь началась из-за того, что однажды на Зелёном Толю в ухо укусила оса. Он прихлопнул её, но не убил, и оса оказалась внутри уха .

Выкурить её оттуда мы пытались по-разному, но безуспешно. Оса время от времени оживала, и у Толи начались нестерпимые головные боли. На пароходе, когда мы возвращались домой, он даже терял сознание. Беда казалась ужасной и непоправимой, ухо у Толи распухло, как от мощнейшего удара. Он стонал и отвечать на вопросы любопытных пассажиров не мог .

Толю выручила бабушка, которую у нас в доме звали Бабаней. Она налила подсолнечного масла Толе в ухо и заставила прыгать на одной ноге. Оса вылилась вместе с маслом. Бабаня протёрла Толино ухо какой-то настойкой и уложила его спать .

С тех пор Толя боялся, как бы что-нибудь не попало ему в уши, даже вода. Однажды это случилось, и он опять мучился. Тогда он научился плавать почти стоя, торчком, и никогда не мочил голову и не нырял .

Вот почему я был против того, чтобы он плыл с нами на левый берег Волги .

– Ничего, где наша не пропадала!

И он вошёл в воду и поплыл, стараясь не отстать от ребят, которые, хихикая, поддразнивали его .

Сначала плыли кучно, но Толя стал отставать. Я плавал лучше и поэтому держался около него – на всякий случай. Кроме того, у меня был козырь:

если уставал, я ложился на спину, раскидывая руки и ноги, и так выучился отдыхать .

В этот раз, как назло, пошла волна – сначала мелкая, потом крупней, и, когда я перевернулся на спину, решив использовать свой коронный приём, вода захлестнула мне лицо, и я изрядно нахлебался .

– Ты чего? – услышал я крик брата .

«Ништяк!» – хотел ответить я бодро, но ничего у меня не получилось .

Течением нас сносило вниз по Волге. Мы теперь были далеко от того места, куда намеревались приплыть. Ребята были впереди, довольно далеко от нас, да и каждый рассчитывал только на свои силёнки .

Я попробовал отдохнуть ещё раз и опять нахлебался. Сил становилось всё меньше, плыть я устал.

Толя оказался рядом и, схватив меня за бок, толкнул вперёд:

– Давай!

Я разозлился, что меня больно толкнули, и опять стал продвигаться вперёд. Но недолго .

Во всём теле была вялость, силы улетучились, как воздух, выпущенный из велосипедной шины .

– Давай! – При каждом гребке Толя поворачивался ко мне. Глаза его были вытаращены и блестели .

– Давай! – И он опять больно толкнул меня .

Я увидел, что голова его мокрая, волосы слиплись: когда он толкал меня, волна накрыла его .

78 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019 Небо затянулось неизвестно откуда взявшимися тучами, стало темно и страшно. Я понял, что пропадаю: больше бороться за жизнь не мог. Закрыв глаза, я пошёл на дно, и ноги мои вдруг встали на песок. Из горла вырвался странный звук – то ли я хихикнул, то ли всхлипнул .

Попробовал встать на песок и Толя, но ушёл под воду. Он тут же вынырнул, лицо его было перекошено от боли и досады. Я понял, что стою на песчаной косе, и протянул Толе руку .

Он ухватился за меня и встал на дно .

В это время чиркнула молния, пошёл дождь. Пробираясь вперёд по песку и каждую секунду боясь потерять найденный путь к спасению, мы вышли на берег, дрожа, как щенята .

Дождик скоро прошёл, выглянуло солнышко. Мы отогрелись… Дом Бабани, Анны Христофоровны Ивакиной, был разделён на две половины. Мы жили с Бабаней, а на другой половине жил старший из Ивакиных – дядя Гриша .

Кузьмы Осиповича Ивакина, деда, уже не было в живых .

Погибли на войне его средние сыновья – наши дядья Иван и Николай .

Для моего рассказа примечателен, конечно, Николай Ивакин – из-за него-то я и рассказываю о маминой родне .

Работать он начал рано – слесарем в вагоноремонтных мастерских. Здесь он встретился с весёлым, бойким пареньком Виталием Дорониным. Они подружились. Общим у них оказалась не только страсть к голубям. Главная страсть была – театр .

Они ходили в кружки художественной самодеятельности .

Встретились с ещё одним парнем, который бредил театром. Этот был рослый, сильный, вроде циркового борца. А лицо добродушное, свойское .

Звали его Борис Андреев .

Скоро всем троим художественная самодеятельность надоела, и они решили определять судьбу. Виталий Доронин и Николай Ивакин с деревянными чемоданчиками поехали покорять Москву, а Борис Андреев решил, что можно учиться и в Саратове. Он поступил в студию при местном драмтеатре .

Через годы они снова встретятся в Москве, а пока судьба более всего благоволит к Николаю Ивакину – он первым начинает сниматься в кино .

Хорошо сложенный, с живыми карими глазами, основательный, умеющий быть и серьёзным, и озорным, Николай Ивакин приглянулся многим режиссёрам. Но самой интересной оказалась его встреча с Ефимом Дзиганом .

В то время Дзиган готовился к съёмкам фильма «Мы из Кронштадта» .

Роль солдата Василия Бурмистрова он поручает Николаю Ивакину .

…Идёт неравный бой. На моряков-балтийцев наступают хорошо вооружённые белогвардейцы. Неуязвима бьющая по матросам бронемашина. И вот из окопа ловко и скрытно начинает пробираться к бронемашине красноармеец. Бросает гранату. Умудряется выйти к бронемашине с тыла и забраться на неё. Потом винтовкой стучит по крышке люка и с эдакой крестьянской основательностью, с неподражаемым народным юмором говорит:

– Эй, хозяин, вылазь!

А когда с делом покончено, прямо на бронемашине солдат закуривает самокрутку .

Это лучшая роль Николая Ивакина .

Наверняка он сыграл бы и другие значительные роли, как его друзья – Виталий Дмитриевич Доронин, Борис Фёдорович Андреев, ставшие прославленными, любимыми народом артистами .

Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

Но жизнь дяди Коли рано оборвалась: в 1941 году, эвакуируясь из Одессы, где снимался, он погиб под бомбёжкой вместе с женой и только что родившимся сыном .

В Бабаниной комнате на стене висели фотографии всех шестерых её детей. В разное время наше воображение занимали то прапорщик дядя Ваня – щеголеватый, с лихими усами, с саблей на боку, то изящная гимназисточка тётя Таля. Но более всего нам нравилось рассматривать фотографию дяди Коли. Ведь именно он в фильме «Мы из Кронштадта» ведёт себя так удало и лихо! Удивительно ли, что картина эта была для нас самой любимой и дорогой?

Сначала наша Бабаня молча слушала, как мы ахаем, но однажды сказала:

– Чего ахают? Это ж кино. У вас другой дядька есть, вот кто подвиг совершил. Взаправдашний .

– Это кто же? – несколько иронически спросил отец .

– Как кто? Да Васька Клочков. Он же моей сестры Настасьи сын .

– Какой Васька? Какой Клочков? – Отец стал серьёзен и во все глаза смотрел на Бабаню. – Это политрук Панфиловской дивизии? Василий Клочков?

– Он самый. – Бабаня встала и хотела уйти .

– Постойте! Что же вы раньше-то не сказали?

– А чего зря болтать? Родственник он вам дальний. А потом про него и так много хороших слов сказано .

Так мы узнали, что легендарный Василий Клочков имеет родственное отношение к нашей Бабане и, значит, к нам .

Бабаня тоже была личность.

Вот она держит в руках двадцать копеек и говорит, глядя куда-то вбок:

– Ну-ка, внучек, чегой-то я не пойму: пятнадцать, что ли, это копеек?

Так она проверяет нашу честность. Оступишься – тут же получишь от неё по загривку. Рука у неё была крепкая и костистая .

БЕРЕГ РЕКИ На берегу реки было два чуда: музыка и кино. Музыка звучала вечерами на спортивных станциях «Динамо», «Локомотив», «Буревестник». Эти станции представляли собой небольшие деревянные дебаркадеры, над которыми поднимались вышки для прыжков в воду. Деревянные понтоны, пригнанные друг к другу, составляли правильные четырёхугольники, примыкавшие к дебаркадерам. Таковы были бассейны .

Мы купались точно в такой же воде, какая была в бассейнах, но там, всего лишь в нескольких метрах от нас, шла совершенно иная жизнь. Особенно примечательной она была вечером, когда на спортивных станциях зажигались огни – зелёные, красные, жёлтые. Пловцы сидели и стояли у самой вышки. Парни – в белых брюках, теннисках или футболках, в белых ботинках из парусины, начищенных зубным порошком, девушки – в лёгких цветастых платьях. Они смеялись, переговаривались и слушали музыку .

Да, в музыке-то и было всё дело .

Мы садились на песок и тоже слушали новые песни, старые, которые полюбили, а плохая музыка, как мы считали, здесь не звучала .

Через реки, горы и долины, Сквозь огонь, пургу и чёрный дым Мы вели машины, объезжая мины, По путям-дорожкам фронтовым… 80 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019 Мы тихонько подпевали, улыбались, и на душе у нас было очень хорошо .

Потом звучало танго, и пловцы танцевали. Парни держались прямо, делали замысловатые «выходы».

А грудной, мягкий и чуть загадочный голос певицы проникал прямо в сердце:

–  –  –

Да, была пора первых влюблённостей, пора ожидания какой-то новой, необыкновенной жизни. Казалось, ещё день, два – и она наступит .

Эти смутные ожидания нового, как я теперь понимаю, заставили брата поскорее оставить школу. Мы тогда уже жили на улице Октябрьской, в доме 24, где отец получил квартиру .

Анатолий пошёл учиться в строительный техникум. Отец выбор одобрил:

теперь, после войны, строители очень нужны .

Но скоро я заметил, что и о техникуме, и об учёбе Толя ничего не говорит. Мне было интересно, я задавал вопросы, а он или отшучивался, или занимался своими делами – чаще всего «моторчиком». Это была самодельная радиола, которая довольно неплохо работала. Детали (адаптер, динамик и т. д.) доставались самыми разнообразными путями, иногда фантастическими. Как и пластинки. Рядом с чёрными рентгеновскими плёнками, на которых были записаны любимые песни, появились и толстые пластинки Апрелевского завода – арии из опер и оперетт .

В тот год на гастроли в Саратов приехала оперетта из Иванова.

Нам очень понравился «Вольный ветер», и мы с ума сходили от куплетов Фомы и Филиппа:

Есть у нас один моряк, Он бывал во всех морях, Где не плавал ни Колумб, ни Беринг.. .

Однажды нашу музыку прервал нежданный визит. Пришла незнакомая худая женщина в очках, в потёртом пальтишке .

– Я куратор курса, на котором учится ваш сын Анатолий… «Куратор» прозвучало как «экзекутор» .

– Вы знаете, что Анатолий второй месяц не ходит в техникум?

Отец и мать не нашлись, что ответить, только глазели – то на педагога, то на Толю .

От чая куратор отказалась, ушла, получив заверения, что будут приняты самые строгие меры… вплоть до ремня .

– Ну, чем же ты занимался? – грозно спросил отец .

– В кино ходил… в театр .

– Куда?

– В театр. На оперетту .

– Вот как! В оперетку, значит! Поглядите-ка, выискался ценитель субреток!

Повисла тягостная пауза. Было слышно, как всхлипнула мама. Слово «субретка» я услышал впервые и запомнил его .

– А где же ты деньги брал? – вдруг спросила Бабаня .

– Две простыни на Пешке толкнул .

Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

Пешкой назывался рынок .

– А-ба! – Бабаня всплеснула руками. – А я-то их обыскалась!

Отец сжал кулаки. Говорил, срываясь на крик, что в шестнадцать лет был в ЧОНе, в двадцать – председателем завкома .

Толя был бледен .

– Я отдам… Пойду на завод…

– На какой завод? – ужаснулась мама .

– Весоремонтный. Я уже ходил, спрашивал…

– Почему весоремонтный? – несмотря на драматичность ситуации, отец неожиданно хихикнул .

– Потому что он в центре города… Действительно, в самом центре города был завод. Там ухал молот, что-то гремело и скрипело, и, когда я проходил мимо (рядом был кинотеатр «Ударник»), мне делалось страшновато: отчего там, за железным забором, так сильно гремит? И вот как раз в этот гром и скрежет, в это пекло и полез Анатолий. Он стал слесарем-инструментальщиком .

Я не мог не заметить, что Толя довольно быстро переменился – раздался в плечах, стал серьёзней.

Но стоило ему после работы поесть и немного отдохнуть, как я, нетерпеливо поёрзывая на стуле, говорил:

– Ну что, идём?

Толя нарочно тянул, делал вид, что идти ему никуда не хочется .

А потом резко вскакивал:

– Вперёд!

И мы неслись в кино .

Наш дом неподалёку от Волги. Рядом были и «Пионер», и «Центральный», но мы мчались в «Синий платочек» – так мы называли кинотеатр, стоящий на берегу Волги. Это был огромный деревянный сарай, выкрашенный, как и пивные ларьки, голубой краской. Сидели на длинных скамейках, врытых в землю. Пол земляной, ноги мёрзли. Зато почти всегда здесь можно было достать билет, а иногда прошмыгнуть и без билета .

Как из волшебного мешка, на экран нашего «Синего платочка» каждую неделю вытряхивались фильмы. «Индийская гробница», «Железная маска», «В сетях шпионажа»! А то и вовсе убийственное – «Тарзан»!

Удивительно, как среди этой мешанины кислого с пресным, талантливого и пошлого Толя сумел разобраться, отделить зёрна от плевел .

Откуда нам было знать, какие фильмы смотреть, а какие нет? В школе об увиденных фильмах можно было только шушукаться – официально смотреть их нам запрещалось. Да и что могли знать наши учителя о Лоуренсе Оливье или Чарльзе Лаутоне, Вивьен Ли или Марлен Дитрих? Прочесть о знаменитых актёрах, режиссёрах было негде, разве что на неряшливых фотографиях, которые покупались на базаре. По этим перепечаткам кинокадров, «карточкам», мы и узнали, что в «Тарзане» играет Джонни Вейсмюллер, а в «Двойной игре» – любимица девчонок Жанетта МакДональд .

Толя пришёл в восторг от Чарльза Лаутона. Разумеется, тогда мы не знали фамилии этого прославленного английского актёра, любовь к которому брат сохранил до последних своих дней. Мы просто посмотрели «Мятежный корабль» и запомнили актёра, который сыграл капитана Блая .

После «Мятежного корабля» мы посмотрели другой английский фильм – «Рембрандт» .

Картина только началась, а Толя радостно шепнул мне:

– Это он!

82 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019

– Кто – он?

– Артист, ну, в «Мятежном корабле» .

– Да ты что?

Лаутон в образе великого живописца был совсем-совсем иным, и я не узнал актёра .

– Говорят тебе: это он! – шепнул Толя и отодвинулся от меня в знак презрения .

Фильм нам понравился гораздо больше, чем «Мятежный корабль», особенно финальная сцена. Теперь я понимаю, что она сделана сентиментально, с явным расчётом на мелодраматический эффект, но тогда она нас буквально пронзила… Вот нищий старик – опустившийся, с лицом, изрезанным морщинами, в котором мы с трудом узнаём великого художника – подходит к сторожу и просит его: «Пусти меня, мне надо посмотреть картину…» Сторож мнётся, и тогда Рембрандт даёт ему золотой. Проходит в зал, видит свой «Ночной дозор»… Картина в пыли .

Рукавом художник стирает пыль, и лица на полотне словно оживают, смотрят на нас… Рембрандт улыбается. «Почему ты смеёшься, безумный старик?» – спрашивает сторож. «Я смеюсь потому, что не зря прожил жизнь», – отвечает художник, и глаза его зажигаются тем самым огнём, который горел, когда он писал «Ночной дозор»… С годами я понял, что нравилось Анатолию в кино: исключительная правдивость .

Мы стали «собирать артистов». Завели альбом, аккуратно вклеивали туда фотографии .

Мама сохранила этот альбом. Там фото Михаила Жарова – он подпирает подбородок так, чтобы были видны наручные часы; там узенькая ленточка – кадры из «Возвращения Василия Бортникова»; там Лоуренс Оливье и Вивьен Ли в фильме «Леди Гамильтон», там целый мир… «ПЕЧАТЬ СТЕРЕТЬ НЕЛЬЗЯ»

– Д’Артаньян пустил в ход свой излюбленный приём – терц! – крикнул я и сделал глубокий выпад .

Удар отбили, шпага согнулась, а мой противник захихикал .

Нашими самоделками не очень-то пофехтуешь. Вот если бы достать настоящую рапиру! Я её видел только в кино и на рисунках, не знал, разумеется, и что это за приём – «терц», но всё равно фразы из любимой книги произносились с восторгом .

Сражались мы отчаянно – на берегу Волги, на улице, но чаще всего во дворе, носясь по крышам сараев. Наша Октябрьская улица наклонно спускалась к Волге. Соседний двор, за сараями, был значительно ниже нашего, и, когда тебя теснили к самому краю крыши, приходилось прыгать с довольно приличной высоты. Однажды я прыгнул на доску с торчащим ржавым гвоздём .

Никто из ребят не смог выдернуть гвоздь из ступни, и в больницу меня доставили вместе с доской, как бы приколоченной к ноге .

Родители наказывали нас и безжалостно уничтожали шпаги, доставалось нам и от владельцев сараев, но всё равно мы не сдавались, вновь и вновь закручивая мушкетёрскую карусель .

Когда Анатолий пошёл работать на завод, к «Трём мушкетёрам» он заметно поостыл. А я всё продолжал бредить этой книгой, считая её лучАлексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

шей на свете. Я готов был отдать все книги нашей библиотеки за трилогию о мушкетёрах. Но достать её никак не удавалось .

– Ну что ты упёрся в одну книгу! – возмущался отец. – Шырь-пырь, вот и вся литература. Толька уже Горького читает, а ты?. .

Отец просматривал книги, которыми я зачитывался, и горестно вздыхал:

это были сплошь приключения. Я тоже вздыхал, а про себя думал: «Горький!

Где ему до Дюма!»

В то «мушкетёрское» лето, помнится, в нашем дворе появился красивый мальчик Серёжа. Он отличался от нас – причёской (волосы расчёсаны на пробор), вельветовой курточкой на молнии, брюками по росту, чёрными, совершенно целыми и начищенными полуботинками. Выходило, что он не играет в футбол. Но всего удивительней были глаза Серёжи – их выражение менялось так часто, что я не мог понять, говорит ли он всерьёз или просто-напросто издевается .

Я запомнил его глаза: почти круглые, размытого серого цвета, с карими крапинками. Эти крапинки становились особенно заметными, когда Серёжа чего-то хотел добиться. А добивался он многого, потому что многим и, как правило, заветным располагал .

– Я тебе могу достать настоящую шпагу, – однажды сказал он, рассматривая наши альбомы с марками .

– Шпаги только фехтовальщикам дают, в «Динамо» .

– Вот там и украду, – он улыбнулся, карие крапинки в его глазах чётко обозначились и как бы задвигались. – А ты дашь мне пятьдесят марок на выбор .

– Пятьдесят? Почему не сто?

– Сто тебе брат не разрешит. А пятьдесят – разрешит .

Крапинки в его глазах остановились и поблёкли. Равнодушно он стал показывать, какие бы марки взял. Я не мог не заметить, что отобрал он самые лучшие. Он уже хотел уйти, когда я его спросил, правду ли он сказал насчёт кражи .

Серёжа поглядел на меня, как будто забавляясь:

– Пошутил, чудо-юдо! Просто у меня есть один знакомый .

Серёжа ушёл, а я места себе не находил. Кое-как дождался брата, сразу же всё ему рассказал. Надежда на обмен у меня была слабой: Толя в то время больше марок ценил лишь книги .

Ходили мы на почту, где собирались «марочники». Толя познакомился с Александром Ивановичем Князевым, известным в городе филателистом. Несколько раз я удостоился чести побывать у Князева дома. Запомнились низко висящий над столом шёлковый абажур с кистями, мягкое кресло, шкаф со шторками на дверцах, а там, за шторками, – сокровища в толстых альбомах с кожаными переплётами .

Князев учил нас понимать смысл изображений на марках, учил системности, то есть серьёзной филателии. У Князева было худое аскетическое лицо, седые волосы, длинные пальцы. Пинцетом он доставал марки из-под прозрачных горизонтальных полосок, наклеенных на картонные листы .

Марки, схваченные пинцетом за уголок, напоминали диковинных бабочек .

Александр Иванович произносил названия стран, и они звучали как музыка:

– Мадагаскар. Конго. Берег Слоновой Кости. Таити… О чём только не думалось, когда мы рассматривали изображения на этих ярко раскрашенных кусочках волшебной бумаги!

84 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019 Марки и книги собирались с большим трудом, за счёт всяческой экономии и обменов, а иногда и желудка: бывали случаи, когда хлеб, оставленный нам на обед, мы несли на рынок и продавали .

– Шпага, конечно, вещь, – размышлял Толя. – Но ведь ты пофехтуешь с месяц и бросишь. А где потом такие марки достанем?

Я согласился, но вид у меня, наверное, был такой убитый, что через некоторое время Толя смилостивился:

– Ладно, пусть твой оглоед радуется .

И вот она у меня в руках – настоящая рапира. Лезвие длинное, с крохотным кругляшком на конце. Эфес выгнут с изумительной плавностью .

Тяжесть оружия упоительна .

Я становлюсь в позицию и выбрасываю руку вперёд, и мне кажется, что на мне белая рубашка с кружевами, а передо мной граф Рошфор. Сейчас я расправлюсь с ненавистным врагом… В тот же день начались мои несчастья. Самоделки ребят гнулись и ломались, а когда я поцарапал соседа Юрку, сражаться со мной отказались .

– Иди отсюда со своей рапирой! – орал Юрка, вытирая кровь .

Я зло смеялся и, уходя, что-то обидное кричал в ответ. Ещё не понимая, что остался один, я нёс рапиру как победитель, как самый лучший фехтовальщик .

Пришёл с работы Толя. Посмотрел рапиру, сделал несколько выпадов, улыбаясь .

– Защищайся! – И глаза его заблестели .

Укол. Мы поменялись оружием. Я бросился в атаку, желая продемонстрировать, какой я непревзойдённый фехтовальщик. Раз! Два! Рапира поднялась вверх и ткнулась Толе в лицо. Он бросил скрюченную самоделку и схватился за глаз .

В секунду воинственный пыл улетучился. Я стоял, не дыша .

– Намочи полотенце холодной водой, – сказал Толя. – Зеркало дай .

Я мгновенно всё выполнил. Когда он отнял полотенце от глаза, я увидел, что бровь его вспухла и стала багрово-синей .

Какой-то сантиметр – и Толя остался бы без глаза .

Страх постепенно проходил. Можно было говорить и даже пошутить над фингалом, но как-то не хотелось .

– Спрячь, – показал Толя на рапиру. – Матери скажу, что на заводе поцарапало. А ты молчи .

Мы так и сделали. На следующий день синяк у Толи поубавился, окончательно стало ясно, что беда миновала, но к рапире я больше не притрагивался .

Она так и стояла за шкафом, пока Серёжа меня не спросил, почему я не фехтую. Я ответил что-то невразумительное .

– А хочешь – махнёмся? – предложил он. – Я тебе дам за рапиру «Всадника без головы». Или другую книжку выберешь, у меня их много .

Я сразу согласился и побежал за рапирой .

Книги у Серёжи оказались как на подбор. Глаза у меня разбегались, и это очень нравилось Серёже .

– Где достал? – я перебирал книги, не зная, на какой остановить выбор. – А где же «Мушкетёры»?

– Там есть, надо только подкарауливать. Пойдёшь со мной?

Потешаясь над моим замешательством, он объяснил:

– Книги – в библиотеке. Берутся очень просто. Один разговаривает с библиотекаршей, а другой в это время спокойно суёт книжку под ремень .

Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

Он продемонстрировал, как это делается. Его курточка на молнии прикрывала книжку так, что её не было видно .

– Нет, воровать я не буду .

Серёжа перестал улыбаться и пожал плечами .

– Ты пойми, это не пирожки с капустой, а книги. Где их ещё взять? У барыг? Может, у тебя много денег?

Я молчал, и он сумел уговорить меня. Мол, ничего от меня не надо, только поговорить с библиотекаршей, а всё остальное он сделает сам .

Всё прошло как по маслу, вот только Дюма в тот раз в библиотеке не оказалось, и Серёжа утащил другие книги. Он меня хвалил, веселился, а когда пришли к нему домой, дал мне и «Трёх мушкетёров», и «Двадцать лет спустя» – оказалось, что они у него были припрятаны .

– Ещё пару раз сходим – получишь «Виконта», договорились?

Он стал показывать мне, как сводятся библиотечные печати – мочил ваточку соляной кислотой и аккуратно протирал страницы. Вместо печати оставалось желтоватое пятно с небольшими подтёками по краям .

Вечером я показал книги Толе .

– Неплохо. – Он смотрел то на титульный лист, то на семнадцатую страницу. – Хорошего ты себе нашёл друга…

– Чем он тебе не нравится? – с каким-то гадким чувством спросил я .

Сразу вспомнилась грузная, как бы оплывшая библиотекарша в очках, её седые кудельки, улыбка. Она нахваливала нас за то, что мы такие хорошие мальчики, что так любим книгу. Я, не зная, о чём с ней говорить, начал с того, что в библиотеке много потрёпанных книг, что можно взяться их подклеить. «Молодцы, молодцы, – говорила она, – приходите, я для вас оставлю самые интересные книги». И я улыбался и обещал прийти .

Да неужели это был я?

– Понимаешь, – говорил Толя, – любой настоящий книжник как возьмёт в руки эти вещи, так сразу поймёт, что они краденые. След остался, видишь? – Он показал на титульный лист, потом на семнадцатую страницу. – Ты же знаешь, что марки бывают с надпечатками и без них. Помнишь, Князев рассказывал, что из-за печати некоторые марки перестают цениться?

Есть ловкачи, которые получше твоего Серёжи сводят печати. Но рано или поздно это всё равно становится известным. Печать стереть нельзя, понятно тебе?

…Много лет спустя мы смотрели с братом новый фильм, имевший успех .

Фильм мне понравился, особенно режиссура – смелая, новаторская .

– Всё так, Лёшенька, – грустно заметил Анатолий. – Только несколько лет назад я видел один французский фильм. Называется «Шербурские зонтики». Там тоже парень и девушка любят друг друга, а потом его забирают в армию. И она выходит за другого. Они тоже время от времени поют .

Правда, музыка у французов раз в сто лучше. Других отличий нет… Печать стереть нельзя, я же тебе говорил, помнишь?

Он закурил, и лицо его было сосредоточенным, печальным – как тогда, в юности .

После десятилетки Анатолий трижды поступал в театральный институт в Москве, но так и не был принят. В Свердловске (ныне Екатеринбург) открылась театральная студия, и я, уже студент факультета журналистики Уральского университета, вызвал телеграммой брата. В студию его наконец приняли. Закончил он учёбу с отличием, был оставлен работать в Свердловском академическом театре драмы .

86 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019

КИНО КАК ВОЛШЕБСТВО

Короткометражка называлась «Дело Курта Клаузевица» .

Случай сводит двух раненых солдат – русского и немца, роль которого поручили Анатолию. Ситуация, в которой оказались герои картины, проявляет нравственные возможности каждого. Перед героем Анатолия открывается прекрасная душа русского солдата, и это переворачивает все его представления о жизни .

Легко увидеть в этом сюжете некую сконструированность. Но режиссёр и актёры сумели преодолеть искусственность сюжета, напитать его жизнью… Это был первый фильм молодого режиссёра Свердловского телевидения Глеба Панфилова .

– Кино, – размышлял Толя, – такое странное искусство! Совсем не похоже на театр. Роль получается по каким-то своим законам. Кто их знает?

Многие только притворяются, что знают. Поработать бы, разобраться… Но где и с кем? В театре ничего не предвидится. То, что делаю сам, – всё же не то .

На столе лежал журнал «Искусство кино», я раскрыл его. Ну да, это тот самый номер, в котором я только что прочёл сценарий «Андрея Рублёва». Прочёл единым махом – новая, доселе неведомая мне жизнь открылась во всей чистоте и трагизме .

– Ты читал? – спросил я брата .

Он странно улыбнулся .

Торопясь, я стал нахваливать сценарий, а он продолжал тихо улыбаться и смотрел куда-то вбок .

Когда я умолк, он наконец взглянул на меня .

– А что бы ты сказал, если бы я взял и поехал в Москву? Заявился бы к ним: мол, так и так, сделайте хотя бы пробу. Может быть, я вам подойду… А?

Я сразу не нашёлся, что ответить. Ехать в Москву к незнакомым людям, проситься на главную роль, да ещё на такую! Не зная не только броду, но и не ведая самой реки…

– Это такая роль, за которую не жалко отдать жизнь… Не веришь?

Говорил он так, что я поверил .

Через пару дней мне стало ясно, что Анатолий один почти не бывает – то и дело к нему на огонёк заходили самые неожиданные люди. Приходили «учёные мужи», рабочие театра, студенты, да кто только не приходил!

И каждому он старался чем-то помочь, каждый считал его своим личным, единственным другом .

…Командировка моя заканчивалась, я улетал из Свердловска. Мы прощались, не зная, когда снова увидимся. Толя бодрился:

– Ничего, в Москву я всё-таки слетаю… Будь что будет!

Так он и сделал .

Не один раз мы говорили с братом об этом его поступке. Не один раз актёры, особенно молодые, спрашивали его, почему никому не ведомый провинциальный актёр был утверждён на центральную роль. Он и сам толком не знал, почему режиссёр остановил выбор именно на нём .

Фотопробы получились удачными, и через некоторое время Анатолия вызвали в Москву. Были первая, вторая, третья кинопробы – через длительные паузы, через мучительные ожидания .

Позже он узнал, что играл слишком театрально – да и мог ли иначе?

Но режиссёр увидел, что эту театральность можно убрать во время съёАлексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

мок. Важнее всего для него оказалось соответствие душевного склада актёра и персонажа. Весь худсовет был против утверждения Анатолия на роль .

Даже многоопытный Михаил Ромм уговаривал молодого режиссёра отказаться от выбора актёра из провинциального театра. Тогда режиссёр, чтобы ещё раз проверить себя, собрал все фотопробы на роль Андрея Рублёва и поехал к реставраторам – специалистам по древнерусскому искусству.

Он разложил перед ними фотографии и спросил:

– Который из них Рублёв?

Не сговариваясь, они указали на фото Анатолия .

Но всё это брат узнал потом, много лет спустя, а пока он ходил в театр, играл никчемные роли и ждал, ждал, ждал .

В те дни мне позвонил из Свердловска студенческий друг. Кто-то ему сказал, что брат утверждён. Я побежал на почту и дал радостную телеграмму.

Письмо Анатолия радость мою погасило:

«Лёша!

Получил поздравительную телеграмму – спасибо. Должен только огорчить. Твой восторженный друг принял желаемое за действительное. Меня не утвердили пока и, по симптомам, не утвердят .

Что всех взбудоражило? Моё желание играть. Я три раза вызывался в Москву на пробы, стал эдаким претендентом номер один, не более .

Сегодня приехал один оператор московский и сказал, что весь худсовет против меня .

Но не беда! Подождём новых ролей – они будут .

В Свердловске (театральный мир болтлив) все поздравляют меня. Глупое положение. Я не утверждён, а все уверены, что буду сниматься. Встряска была хорошая – измотал нервы и деньги, взбудоражил всех друзей, родных, знакомых, театр, а море не зажёг .

Ну, не беда! Пиши .

Крепко обнимаю, целую .

Толька. 24.01.1965 г.»

Окончательно всё стало ясно в апреле. Он мне рассказал:

– Я хорошо помню, как однажды вдруг проснулся глубокой ночью .

Какое-то беспокойство владело мной. Что-то тревожное, невыразимое. Я встал, вскипятил чай, курил. Но странное чувство не проходило. С большим трудом дождался рассвета. Побрился, пошёл в булочную. А когда возвращался домой, в подъезде столкнулся с почтальоншей, пожилой такой женщиной маленького роста. Она вручила мне телеграмму. Я прочёл, что вызываюсь на съёмки .

Вот его письма той памятной весны:

«Лёша!

Я уже десять дней в Москве. Брожу по музеям, Кремлю, соборам, читаю замечательную литературу, встречаюсь с любопытными, талантливыми людьми .

Подготовка .

Съёмки начнутся 24–26 апреля во Владимире. Как всё будет, не знаю .

Сейчас мне кажется, что я не умею ничего, ничего не смогу – я в растерянности .

Меня так долго ломали в театре, так долго гнули – видимо, я уже треснул. Я отвык от настоящей работы, а в кино, ко всему, ещё особая 88 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019 манера. Слишком много сразу навалилось на мои хилые плечи. Я не привык носить столько счастья, носил всегда кое-что другое .

Ну, посмотрим! Целую, обнимаю .

Толька. 20.04.1965 г.»

«Лёша!

Вот и выкроил время черкнуть тебе пару слов о своём житье. Съёмки для меня ещё не начались. Передвигают их без конца. Теперь срок первых дублей – 8–10 мая. Финальная сцена. Начинаю с конца – такое может быть только в кино! Хожу по владимирским соборам, читаю. Все заняты делом – съёмки-то фильма уже идут, а я жду своей участи. В общем, предоставлен сам себе .

Утверждение на роль шуму наделало много, а мне, бедному, прибавилось ответственности. По Москве ходит слух о новоиспечённом таланте, все ждут необыкновенного. Вся группа ждёт первых съёмок со мной, ждёт – вот выдаст! А я-то и не выдам! Ха-ха. Вот разговоров-то будет .

Во Владимире будем числа до десятого. Потом, видимо, будет Суздаль .

Хоть покатаюсь – посмотрю .

Обнимаю .

Толька. 7.05.1965 г.»

«Лёша!

Что же ты меня совсем забыл? Я вам редко пишу – так это мой порок, моя ахиллесова пята. А ты-то, писака?

До 4–5 июля буду во Владимире, можешь черкнуть прямо на гостиницу .

А лучше всего бы – взял и приехал. Когда у тебя отпуск? Помог бы мне .

Мои дела похожи на… да ни на что они не похожи. Трудно безумно .

Надо всё начинать сначала. Всему учиться заново. Меня учили добиваться смысла, смысла во всём, а киноигра – это высшая, идеальная бессмыслица. Чем живей, тем лучше. Надо жить, а не играть – это и легко, и очень трудно… Вчера посмотрел весь отснятый мой материал. Сидел в просмотровом зале и был похож на комок нервов. Посмотрел и понял: идёт внутренняя ломка. Есть уже терпимые кусочки, но ещё идут они неуверенно, зыбко .

Надо продолжать работать… Ну, обнимаю, целую .

Толька. 22.06.1965 г.»

…И вот я во Владимире. Толя обнимает меня, улыбается .

А лицо худющее, бледное, как после болезни. Длинные волосы упрятаны в кепку и под воротник пиджака .

– Зачем это? – удивляюсь я .

– Понимаешь, лысину на макушке закрываю нашлёпочкой, а остальные волосы, то есть их остатки – мои, – он смеётся. – Так лучше, живые волосы получаются. На днях я зашёл в магазин, один парень говорит: «Гляди-ка, попы стали за булками ходить» .

Вот и купил кепку .

Мы заходим в гостиницу, и я сразу вижу, что стандартный номер вовсе и не номер, а рабочий кабинет: мебель поставлена по-своему, на столе книги, на стенах репродукции «Троицы», «Спаса», несколько великолепных фотографий со съёмочной площадки – по привычке Толя уже успел «обжить»

Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

своё жилище. Маленький столик он быстро накрывает, и всё, что нужно, у него под рукой .

– Ты как будто тут долго жить собираешься…

– Долго. – Он смотрит на меня серьёзно. – Такой ролью нельзя заниматься между делом. Вот что я решил… Буду со съёмочной группой всё время, до последнего дня работы .

– А театр?

– Из театра я уже уволился .

– Как?

– Вот и в труппе такой же вопрос задали: мол, а что ты будешь делать после фильма? Знаешь, Лёша, мне показалось, что этот мой шаг произвёл впечатление на Тарковского… Кажется, у нас начали складываться нормальные отношения – после того, как он посмотрел материал финальной сцены .

А то мне всё казалось, вот сейчас позовёт и скажет: «До свиданья, вы нам не подошли». Да ты ешь. У тебя-то как?

Мои дела кажутся мне мелкими и совсем не интересными .

– Да что там у меня… Скажи, что он за человек?

– Сам увидишь. Сегодня вечером будем смотреть материал. Я попросил, чтобы ты был со мной. Всячески тебя нахваливал. Он пригласил нас к себе .

Потолкуем .

Поздно вечером в кинотеатре я впервые в жизни смотрел не фильм, а материал будущего фильма. Это была та сцена в гречишном поле, когда Даниил Чёрный (Николай Гринько) уговаривает Рублёва приступить к работе, а тот отказывается, потому что ещё не решил, как и что надо писать .

Склонившись ко мне, Анатолий тихонько шептал текст – я и не знал, что материал показывается немым, а озвучивание происходит потом, на студии .

Разобраться, как играют актёры, было трудно. Я понял лишь одно: сцена снята очень выразительно, её пластика максимально приближена к живописной работе самого высокого класса. Но как эта сцена будет взаимодействовать с другими? Надо ли актёрам так житейски, почти хроникально существовать в кадре? Я ждал открытых эмоций, взрыва чувств, то есть игры… А видел совсем иное .

Мы шли в гостиницу вдвоём, и брат задал сакраментальный вопрос:

– Ну как?

Я сказал о том, что думал. Толя прерывисто вздохнул .

– В том-то и дело, Лёшенька, что в кино нельзя играть. Он мне каждый день говорит, что всё должно быть внутри, в душе, а внешнее выражение – предельно лаконичное, предельно, понимаешь? Я и сам этого никак не могу понять. Понял лишь одно: кино и театр – совершенно разные искусства. Абсолютно разные. Понять бы ещё, что такое кино! Он-то понимает .

– Ты ему веришь?

– Да .

Признаюсь, Андрей Тарковский сильно занимал моё воображение. Ведь с первой же картины он получил мировое признание. Именно этот режиссёр поверил в моего брата, добился его С Тарковским на съёмках «Андрея Рублёва»

90 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019 утверждения на главную роль в картине, которая, судя по сценарию, обещала быть незаурядной .

Анатолий волновался. Волнение передалось и мне. Про себя я решил: ну, заведу такой разговор, чтобы не ударить в грязь лицом. Покажу, что и мы не лаптем щи хлебаем .

Нас встретил человек невысокого роста, по виду почти юноша. Жёсткие чёрные волосы, жёсткая чёрная щёточка усов. Очень тёмные, с блеском глаза .

Он заговорил о чём-то житейском, но очень быстро разговор переключился на литературу. Я только что прочёл «По ком звонит колокол» и был в восторге от Хемингуэя. Спросил, нравится ли ему роман.

Он улыбнулся насмешливо:

– Это вестерн .

Кажется, от удивления у меня открылся рот .

– Вам не понравилось?

– Что значит «не понравилось»? Я же говорю: вестерн. Такая американская литература, где всё ясно, как в аптеке .

Вот это да! Он рисуется или говорит искренне?

Тогда я заговорил о повести Стейнбека «О мышах и людях» – недавно прочитал её в журнале. Может, такая литература ему больше по душе?

– Это написано ещё хуже. Игры в психологию. – Он посмотрел на брата. – Понимаешь, Толя, интересно искусство, которое касается тайны .

Например, Марсель Пруст .

Он стал пересказывать сцену из романа «В сторону Свана» .

…Мальчик едет по вечерней дороге. Три шпиля собора в глубине долины по мере движения путника поворачиваются, расходятся, сливаются в одно, прячутся друг за другом. Мальчик ощущает странное беспокойство, оно томит его душу. Почему? Что его мучает? Мальчик приезжает домой, но беспокойство не проходит. Тогда он садится к столу, записывает своё впечатление. И душа его успокаивается .

– Понимаешь, Толя, – говорил режиссёр, увлечённый рассказом, – тут прикосновение к тому, что не передаётся словами. И в нашем фильме мы будем идти в эту же сторону. Труднее всего придётся тебе, потому что твой герой примет обет молчания. Понимаешь?

Анатолий слушал режиссёра с напряжённым вниманием, впитывая как губка всё, что тот говорил .

Речь зашла о кино, и этот по виду такой молодой человек стал размышлять глубоко и сильно. Он развивал мысль о том, что фильм не должен пересказывать сюжет. У кино – свой язык. Надо отыскивать свою пластику, ритмы и через них, а не через театральные диалоги открывать человека. Сейчас предстоит показать жизнь человека, который без остатка отдаёт свою душу Богу. Слова были как будто хорошо знакомы и в то же время совершенно новы .

Когда мы вернулись в комнату Анатолия, брат сказал:

– Он ставит такие задачи, что мозги плавятся. Не знаю, выдержу ли. Эх, кино… Помнишь, у Бальмонта: «Поэзия как волшебство»? Похожую формулу и мой режиссёр внедряет: «Кино как волшебство». Он-то чувствует себя способным на создание великой картины. А я никогда так себя не почувствую .

– Вот и хорошо. Что мне в твоём мэтре не понравилось, так это его самоуверенность .

– Ну, бывают свойства и похуже… Спи, завтра съёмка… Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

ПРИТЯЖЕНИЕ Мы вышли из автобуса и огляделись .

– Сюда! – Толя показал вправо, и мы пошли к невысоким деревянным домикам, за которыми возвышались каменные своды дворца Андрея Боголюбского .

Было тепло и тихо. Деревенская улица очень напоминала наш 12-й Вокзальный проезд в Саратове, и я сказал об этом .

Толя улыбнулся:

– Да, Лёша, это наше, родное. И как подумаю, что мог всего этого не увидеть, – он показал на дворец, – прямо страшно становится. Мы как в темноте живём, ничего не знаем и не помним. Знаешь, кто такой Андрей Боголюбский? Только не ври .

– Не знаю .

– Вот. А ведь это великий человек переломного времени. Закат Киева, возвышение Владимира, сюда переносится центр Руси. Стой. Мы с тобой поднимаемся по ступенькам, которым почти восемьсот лет. Да не торопись.. .

Здесь он полз, когда его убивали .

– Кто убивал?

– Да их человек двадцать было, а главарём, как пишет летописец, был Пётр, зять Кучки. Они к князю ворвались, стали бить его мечами, а было так темно и тесно, что закололи своего. Представляешь, как страшно убивали! Ушли, а потом слышат стоны – поняли, что не добили князя. Стали его искать по кровавым следам, нашли. По-моему, князь Андрей как раз тут и сидел… Петр-предатель отсёк ему руку. А рядом стоял Анбал, ключник, то есть самый доверенный человек… Да ты прочти «Убиение Андрея Боголюбского» – мороз по коже!

Мы вошли во дворец. Обычное запустение царило там, но слова брата заставили меня иначе смотреть на мёртвые камни .

– Этот самый Анбал, – продолжал Анатолий, – у князя Андрея вечером меч украл. А меч был святого Бориса, который предпочёл смерть, но на старшего брата руку не поднял. Вот тут какой клубок .

– Очень уж кровавый .

– А ты как думал – это же средневековье, борьба за трон. А мы историю привыкли представлять по оперным спектаклям. Вот и Тарковского уже начали бить: зачем жестокость показываешь?

От дворца Андрея Боголюбского мы пошли к храму Покрова на Нерли .

Анатолий повёл меня не по туристской дороге, а через поле, по тропе. Вился над нами жаворонок, пел, горластый. Небо было ясным и синим, а впереди, на взгорке, стояла белая церквушка. Я не понимал, зачем мы идём к ней – такой маленькой, казалось – обыкновенной .

Анатолий ничего не говорил, шёл впереди, не оглядываясь. Лишь однажды остановился и сказал:

– Смотри вперёд внимательно. – И показал на церквушку .

Идти было хорошо, потому что всё вокруг дышало покоем, теплом. Церковь приближалась, становилась всё выше и выше, и вот тут душа моя дрогнула. Я во все глаза смотрел на церковь: она становилась всё белей, все звонче, все прекрасней… Её стройность была нежной, почти неземной .

Мы подходили к храму всё ближе и ближе, и чудо продолжалось. Теперь я видел не церквушку, а творение великих зодчих, которое неведомо почему было величаво и скромно одновременно .

Анатолий оглянулся, увидел слёзы в моих глазах и радостно улыбнулся .

92 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019

– Вот где душа-то русская поёт… Ах ты, девушка моя, красавица… – он разговаривал с храмом как с живым существом .

Долго мы не уходили от храма. Я думал: как же посреди жестокости, кровавой междоусобицы могло вырасти это чудо?

Теперь яснее мне становились замысел фильма, характер героя, который Анатолию предстояло воплотить на экране. Понятней стали и мучения брата, его сомнения в своих силах, в самой возможности показать иконописца, способного на такой духовный подвиг. Ведь шедевры Рублёва и храм Покрова на Нерли – явления одного духовного ряда .

Прошло много лет с той поры. И вот я читаю воспоминания Николая Гринько – «батьки Гринько», как называл Николая Григорьевича Анатолий .

Написал их замечательный актёр по моей просьбе .

«…Нашим основным эпизодом в картине было объяснение Андрея и Данилы Чёрного (моя роль) перед уходом из Андроникова монастыря .

Гонцы сообщают Рублёву, что великий князь призывает его расписывать храм. Андрей соглашается, невольно радуясь, что именно его призывает великий князь. На какое-то время он забывает обо всём другом, в том числе и об учителе Даниле Чёрном. А ведь им предстоит расстаться .

Данила и Андрей дороги друг другу, а тут между ними возникает отчуждение. Для Данилы, разумеется, обидно, что его обошли, что ученик даже не посоветовался с ним, а сразу дал согласие делать работу. С другой стороны, радостно, что к Андрею пришло признание .

Андрей в келье у Данилы просит принять исповедь. Он уже понимает, что допустил оплошность, что своей поспешностью ранил душу учителя .

Он начинает говорить, заботясь лишь об одном: нельзя, чтобы нить, связывающая их, оборвалась .

Весь эпизод надо было сыграть с той простотой и задушевностью, которые исключают сентиментальность. Речь должна была идти о родстве высшего порядка – духовном братстве .

Я, уже привыкший к необычайной требовательности режиссёра, уже снявшийся в его «Ивановом детстве», с тревогой смотрел на молодого дебютанта. Сможет ли он выполнить непростые задания мастера? Мне очень хотелось, чтобы у него всё получилось .

Включились осветительные приборы, заработала камера. И с такой сердечностью, с такой робостью и любовью зазвучал Толин голос, что сразу же отозвались самые лучшие чувства, какие есть во мне… Сами собой полились слёзы… Не зная, куда деть руки, Рублёв тёр пальцами стол. Пальцы у Толи были длинными, как у пианиста. Камера Вадима Ивановича Юсова всё видела. Свет был поставлен «рембрандтовский»: чёрное пространство вокруг персонажей, высветленные, с чёрно-серыми оттенками лица… И эти Толины пальцы, и светлые, с затаённой болью глаза, и свет лучины, и голос его, и собственные слёзы – всё помню, всё… Сейчас, когда думаю об этом эпизоде, мне он кажется просто пророческим: в самом начале нашей дружбы была заложена горечь прощания .

Его природное обаяние было главным подспорьем в работе. А если говорить о его чисто актёрских способностях, то я бы выделил трудолюбие .

Анатолий Солоницын был для режиссёров идеальным исполнителем .

Потому что ради работы он готов был на любое самоотречение .

В «Андрее Рублёве» герой Солоницына даёт обет молчания. Анатолий более месяца не произносил ни единого слова .

Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

Когда Рублёв заговорил – в самом финале новеллы «Колокол», в эпизоде с Бориской (а до этого он хранил обет молчания), – слова должны были вырваться, родиться, а голос должен звучать хрипло, надтреснуто. Конечно, режиссёр мог озвучить этот эпизод, пригласив какого-нибудь пожилого актёра. Но Анатолий считал, что артист обязан всё делать сам .

Толя перевязал себе горло шарфом и так ходил перед озвучанием, и финальные фразы у него действительно родились и прозвучали с особой силой, выстраданностью, болью и надеждой…»

«У него как у человека было одно удивительное, редкое качество – притяжение, – рассказывает актёр Михаил Кононов. – Как будто он был окружён особым полем, вроде магнитного, и это поле притягивало к себе. Хорошо помню, как я приехал на съёмки во Владимир. Не знаю, как случилось, но только с первой же съёмки я потянулся к нему, как, думаю, тянулись к нему и другие люди. Причём замечу, что его окружали хорошие люди. И это не случайно. Потому что мы всегда ищем идеал – и в жизни, и в искусстве. Например, мы стремимся посмотреть великую картину. Подолгу стоим около неё. Приобщаемся к миру художника… Таким же притяжением обладают и книги. Это всё свет одухотворённости. Человеческие качества Анатолия были как раз такими .

Я это почувствовал больше интуитивно, чем осознанно. Мы стали с ним необходимы друг другу .

Я не могу сказать, как говорят некоторые: «И вот с этого момента мы подружились». Нет. Не было каких-то слов об этом, всё произошло само собой, очень естественно и органично .

Однажды я смотрел телефильм, или это была телепередача, не знаю .

Детям задавали один и тот же вопрос: что вы больше всего любите и что не любите? Удивительно было услышать, что дети более всего не любят зазнаек, тех, кто выпячивается. Для Анатолия органически были отвратительны люди, которые служат ради почестей, наград .

Самоотдача во имя людей – вот что он понимал и принимал в искусстве. Свою жизнь он не мыслил без такой самоотдачи. Это качество, как я думаю, вообще характерно для русского человека… Бескорыстие, честь, совесть – эти понятия как-то естественно в его жизни всегда стояли на первом месте. Во имя утверждения этих идеалов он, я думаю, и выбрал профессию актёра. Мне приходилось наблюдать разных актёров разных поколений, но редко я видел, чтобы кто-то понимал назначение актёрского дела так, как Анатолий.

Конечно, он никогда не говорил об этом, просто сама его жизнь, сами работы были ответом на вопрос:

как надо жить актёру, для чего работать? Его бескорыстие, духовность и помогли ему создать те образы, которые, я думаю, долго будут жить в киноискусстве .

Вообще, я думаю, что без этих качеств всякое искусство – а не только кино – невозможно… Об актёре Солоницыне писали мало. Но я уверен: чем больше будет проходить времени, тем чаще к его творчеству будут обращаться, и значение его работ будет возрастать. Потому что духовность притягательна… Часто говорят, что актёр как дитя. Но вот сохранить эту детскость удаётся очень немногим. Этим качеством Анатолий обладал в высшей степени .

94 НА ВОЛНЕ ПАМЯТИ Волга – XXI век № 7–8 2019 Характерно, что его любили люди самых разных профессий: писатели, фотографы, художники, инженеры, врачи. Он мне как-то рассказывал, что один знаменитый артист однажды швырнул в лицо театральному сапожнику обувь, которую тот неважно сшил. Этот случай так потряс Анатолия, что он запомнил его на всю жизнь. Артист был хорошим в профессиональном смысле, но для Анатолия с той минуты он просто перестал существовать .

В то время, когда актёры мечутся между телевидением, театром и съёмочной площадкой и считают это нормальным делом, а некоторые даже гордятся, Анатолий уволился из театра, чтобы заниматься только одной ролью, одной! С тех пор и я так поступаю, если у меня в руках оказывается серьёзная роль. А как же иначе?

После «Рублёва» мы с Толей встретились на другом фильме, у Глеба Панфилова, когда он снимал «В огне брода нет». И опять Анатолий работал с полной самоотдачей. Режиссёры, конечно, должны быть ему благодарны: очень редко встретишь такого актёра, который бы не спорил, не возмущался чем-то: текст там не тот или на площадке что-то не так – капризный актёр всегда найдёт, к чему придраться…»

«У Анатолия шло постоянное внутреннее накопление, поэтому он оказывался готовым к тому, чтобы играть разные роли, – говорит Кононов. – Он много читал, размышлял, поэтому, когда получал новую роль, то был готов на новые траты душевных сил .

Самое главное для него было – это работа. Ради роли он бросал насиженное место, уезжал. Так он оказался в Новосибирске, потом в Таллине .

Он знал, что я мечтал сыграть Эрика Четырнадцатого в пьесе Стриндберга. Уговорил режиссёра, дал мне телеграмму. Я прилетел в Таллин. Спектакль поставить не удалось, зато нам удалось встретиться, вдосталь наговориться .

В обычной, бытовой жизни он был просто беззащитен. Приедет на съёмку, ему скажут: «Нет мест в гостинице». «Ну и не надо», – ответит. Другой бы всё перевернул, а Толя улыбнётся как ни в чём не бывало… Не секрет, что работать в кино сложно, сложно и сберечь в себе лучшие качества, «не растерять их на дороге жизни», по выражению Гоголя .

Никакая грязь, никакие дрязги не приставали к Анатолию – он перешагивал через них, шёл своей дорогой .

На мой взгляд, он больше принадлежал кино, чем театру. Кинокамера лучше передаёт жизнь души, оттенки переживаний человека, что было особенностью актёра Солоницына. Душа его была открыта всему доброму, прекрасному, высокому .

Я был рад каждой встрече с ним, потому что невольно как бы заряжался от него новой энергией. Да я ли один?

Это не дружба. Это выше дружбы. Это духовное проникновение друг в друга. Дружба – это более низкая категория, по моим понятиям. Со временем, может быть, люди найдут слово для определения таких отношений, а пока слово ещё не найдено .

Я определяю эти отношения словом «притяжение». Мы находимся далеко друг от друга, на каком-то расстоянии, но мы понимаем друг друга, мы тянемся друг к другу… Притяжение… Нити его – самые крепкие, самые надёжные в отношениях между людьми» .

Алексей СОЛОНИЦЫН «Слушайся своего сердца»

Слева направо: консультант фильма Савелий Ямщиков – в будущем знаменитый искусствовед, публицист;

выдающийся кинооператор Вадим Юсов, Анатолий Солоницын

СОКРОВЕННЫЙ СМЫСЛ «АНДРЕЯ РУБЛЁВА»

После того, как фильм «Андрей Рублёв» наконец вышел на экраны страны и я смог его посмотреть, впечатление было столь сильным, что память о нём навсегда осталась в моём сердце. Время от времени я вновь возвращаюсь к этой картине, по праву занявшей своё место среди лучших классических произведений киноискусства всех времён и народов .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«2011 УДК 621.039 ББК 31.4 К 59 Козлова Е.А. К 59 Схватка с неизвестностью. К 25-летию Чернобыльской катастрофы и 25-летию сооружения объекта "Укрытие". М. : ИздАт, 2011. — 624 с. ISBN 978-5-86656-247-3 (в пер.) Эта книга — документальные в...»

«Юлианна Колдовко ВВЕДЕНИЕ В МАГИЮ НАВЬ И ЯВЬ Издательство Велигор Москва 2018 УДК 133.4 ББК 86.42 К – 60 Юлианна Колдовко Введение в Магию. Навь и Явь. – М.: ТД Велигор, 2018. – 110 с. Автор книги – практикующая потомственная ведьма. В доступной и увлекательной форме она раскрывает суть магии как таковой, рассказ...»

«Протокол № 2015-УСМН-54/Д от 15.04.2015 стр. 1 из 7 УТВЕРЖДАЮ Председатель Конкурсной комиссии С.В. Яковлев "15" апреля 2015 года ПРОТОКОЛ № 2015-УСМН-54/Д заседания Конкурсной комиссии ОАО "АК "Транснефть" по лоту № 2015-УСМН-54 "Выполнение проектно-изыскательс...»

«Пояснительная записка Программа студии “Декор” включает в себя художественно-эстетическую направленность.Охватывает все возрастные группы учащихся: 1год – младший возраст (7-9 лет) 2год – средний возраст (10-13лет) 3 год – старший возраст (14-16 лет) Каждая возрастная группа знакомится с новы...»

«ГЕНИЙ В ИСКУССТВЕ Державин ББК 85.4 P 36 Редакционный совет, составители серии: Булатов С.М., Валов С.Л., Васильев М.Н., Коршунов В.В., Кувшинников А.А., Николаев С.В., Романенко КП. Грот Я. К. ЖИЗНЬ ДЕРЖАВИНА Серия "Гений в искусстве", М., "Алгоритм", 1997.Печатается по изданию: Сочинения Державина в 9-ти томах под ред. Я.Гро...»

«январь 2015 Письмо редактора Над выпуском работали: Все течет, все меняется Главный редактор: Именно с этой цитаты начиналась Малого Полина моя первая статья в FMBest’е, в которой рассказывалось о переменах в составе студенч...»

«РУССКИЙ ЯЗЫК. 9 класс Вариант 2 1 / 10 Инструкция по выполнению заданий Итоговое собеседование по русскому языку состоит из четырёх заданий. Задания 1 и 2 выполняются с использованием одного текста. Задание 1 – чтение вслух...»

«ПРОТОКОЛ заседания экспертно-проверочной комиссии Комитета по делам ЗАГС и архивов Республики Алтай 15 ноября 2017г. №7 г. Горно-Алтайск Всего членов ЭПК 7 Присутствовали на заседании: Члены ЭПК: Сагыдыева Р.К., Романова Е.Е., Тодогошев А.В., Яковлева М.А., Альчина А.А., Мампина С.А., Некорова Е.А. Приглашенные: Холодилина Т.В., нач...»

«Я родом из Бутана? В Бутане мы побывали два года назад, и только сейчас я собралась с духом, чтобы написать об этом путешествии. Потому что тогда это было как удар молнии, как раскат грома, как прыжок белого тигра на демона. Об этом трудно говорить, да и не хочется, потому что сокровенное должно о...»

«Организация Объединенных Наций FCCC/APA/2018/5 Рамочная конвенция Distr.: General об изменении климата 12 October 2018 Russian Original: English Специальная рабочая группа по Парижскому соглашению Седьмая часть первой сессии Катовице, 2–8 декабря 2018 года Пункт 2...»

«Поэт одной строки ( Иван Петрович Мятлев) Эссе Обыкновенный, казалось бы, литературоведческий изыск на глазах оказался вдруг неожиданным наследованием. Взяв для своего творения-опуса романа "Вобюлиманс" ( чит. справа-налево "С нами любовь" журнал "...»

«Аарон Розенберг Потоки Тьмы (A. Rosenberg Tides of Darkness) Примечание: Данный текст является любительским переводом романа А. Розенберга Потоки Тьмы (A. Rosenberg Tides of Darkness) и предназначен только для ознакомления. Переводчики не несут ответственности за правильнос...»

«Дополнительный материал к учебнику Вверх по лестнице. Азбука Вверх по лестнице первая Азбука В этом файле можно найти следующие материалы: 1. Чтение и игры в паре 2. Дополнительный материал для работы в группе Урок 5 3....»

«Б И Б Л И О Т Е К А ПОЭТА О СКОВАНА М. Г О Р Ь К И м.*1 З ю лы иая серия, в т о р о е издание [*" Л Е Н И Н Г Р А Д * 19 5 8 А. Ф. М Е Р З Л Я К О В СТИХОТВОРЕНИЯ СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ Вступительная статья, подготовка текста и примечания Ю. М. Л о...»

«УСЛОВИЯ ПРОВЕДЕНИЯ СТИМУЛИРУЮЩЕГО МЕРОПРИЯТИЯ "КТО ЕСТ РЕМИТ – ТОТ ПОБЕДИТ!" от 06.06.2016 1. Общие положения 1.1. "Стимулирующее мероприятие под наименованием "Кто ест Ремит – тот победит!" (далее – Мероприятие) проводится в рамках ре...»

«Информационное письмо N°71 (сентябрь-октябрь 2017) http://www.observatoireplurilinguisme.eu От редактора – Когда Европа пробудится! (II) Авторы и редакторы: Кристиан Трембле и Анн Буи Обрести дар речи! Письмо ЕОП, переведенное на немецкий, Писатель Лоран Бине в своем искрометном р...»

«REPUBLICA MOLDOVA COMTETUL EXECUTV ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ GAGAUZ YERNN GGUZIEI КОМИТЕТ АТО ГАГАУЗИЯ BAKANNIK KOMTET G AGAU YERI Z MD-3805, RМ, UTA Gguzia MD-3805, РМ, АТО Гагаузия MD-3805, МR, Gagauz Yeri г. Комрат, ул.Ленина, 196 m. Comrat, str. Lenin, 196 Komrat kas., Lenin sok.,196...»

«, (), `, : :: ` : Уважаемый читатель! На сайте Электронной библиотеки Арцаха, являющейся проектом Объединения Молодых Учёных и Специалистов Арцаха (ОМУСA), размещаются научно-аналитические, познавательные и художественные материалы об Арцахе на армянском, русском и английс...»

«Пояснительная записка Программа "Непоседы" разработана на основе программы "Ритмическая мозаика" (автор А.И. Буренина), которая допущена Министерством образования Российской Федерации в качестве программы обучения, воспитания и развития детей до...»

«"Кармические причины наших проблем" Евгения Саликова © 2012 Содержание стр. Глава 1. Отношение к проблемам..2 Глава 2. Программа "Кармические причины".4 Глава 3. Возможность научиться..8 Глава 4. Возможность понять, чтобы больш...»

«Публичный отчет МОУ "СОШ №222" по итогам 2017-2018 учебного года 1. Общая характеристика учреждения.МУНИЦИПАЛЬНОЕ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ "СРЕДНЯЯ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНАЯ ШКОЛА №222 С УГЛУБЛЕННЫМ ИЗУЧЕНИЕМ ПРЕДМ...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.