WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 | 3 |

«РАБОТЫ ХУДОЖНИКА ПАВЛА НИКИТИНА Портрет народного артиста СССР Олега Табакова в роли Мальволио Портрет народного артиста РСФСР Сергея Филиппова в роли Кисы Воробьянинова ...»

-- [ Страница 1 ] --

5–6 2019

ISSN 1993-9477

РАБОТЫ ХУДОЖНИКА ПАВЛА НИКИТИНА

Портрет народного артиста СССР Олега Табакова

в роли Мальволио

Портрет народного артиста РСФСР Сергея Филиппова

в роли Кисы Воробьянинова

«…РАЗДАРИВАТЬ СЕБЯ ЛЮДЯМ» стр. 171

ВОЛГА

5–6 2019

XXI ВЕК

Литературнохудожественный журнал

РЕДКОЛЛЕГИЯ:

А. Ю. Аврутин – член Союза писателей Беларуси (Минск)

А. Б. Амусин – член Союза писателей России, председатель Ассоциации Саратовских Писателей А. А. Бусс – член Союза писателей России (Саратов) В. И. Вардугин – член Союза писателей России и Ассоциации Саратовских Писателей Е. А. Грачёв – член Союза писателей России и Ассоциации Саратовских Писателей Д. Е. Кан – член Союза писателей России (Оренбург) О. И. Корниенко – член Союза писателей России (Сызрань) В. В. Ковалёв – член Союза художников (Рига) В. А. Кремер – член Союза писателей России (Саратов) М. А. Лубоцкий – член Союза писателей Москвы, ответственный секретарь Ассоциации Саратовских Писателей В. Д. Лютый – член Союза писателей России (Воронеж) М. С. Муллин – член Союза писателей России и Ассоциации Саратовских Писателей Г. П. Муренина – директор музея Н. Г. Чернышевского, член Ассоциации Саратовских Писателей CАРАТОВ 5–6 СОДЕРЖАНИЕ ПОЭТОГРАД Валентин НЕРВИН. Птица, женщина или звезда…...............................3 ОТРАЖЕНИЯ Владимир ШАБАЕВ. Но слово было дано…..................................7

СОВЕТ МОЛОДЫХ ЛИТЕРАТОРОВ

Иван АЛЕКСАНДРОВСКИЙ. Непарадный портрет............................. 52 ОТРАЖЕНИЯ Светлана ПАНКРАТОВА. Прости нас, Алёша…............................... 56 ПОЭТОГРАД Ольга ДАРАНОВА. Болдино............................................. 60 СТАТЬИ Николай ПОЛОТНЯНКО. «В какие давности и дали сейчас ты смотришь и молчишь?..».. 70 К 220ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А. С. ПУШКИНА Светлана КЛИМЕНКО. «Я к вам пишу…»................................... 73 ГОД ТЕАТРА Виктор КРЕСТОВ. «Театр навсегда остался моей самой большой и единств

–  –  –

Валентин Михайлович Нервин родился в 1955 году. Член Союза российских писателей, автор 12 книг стихотворений. Лауреат литературных премий им. Н. Лескова (Россия) и им. В. Сосюры (Украина), специальной премии Союза российских писателей «За сохранение традиций русской поэзии» (в рамках Международной Волошинской премии2013), Международной Лермонтовской премии (2014). Стихи переводились на английский, немецкий, румынский, украинский языки. Живёт в Воронеже .

4 ПОЭТОГРАД Волга – XXI век № 5–6 2019

–  –  –

ДЕНЕЖКА Помнишь: Ялта, сумерки сезона, квёлые осенние цветы… Оставаться не было резона по причине полной нищеты .

Накануне сдали стеклотару, за червонец местному менту продали хорошую гитару, и – ту-ту .

Запорожье… Белгород… Воронеж… Валентин НЕРВИН Птица, женщина или звезда…

–  –  –

Владимир Ильич Шабаев родился в 1950 году в Ростовской области. Окончил исторический факультет СГУ им. Н. Г. Чернышевского. 27 лет отдал службе в армии. Публиковался в журналах «На боевом посту», «Романжурнал ХХI век», «Волга–ХХI век», альманахе «Саратов литературный», коллективном сборнике «На страже Родины стоим». Автор поэтических сборников «Казачья кровь» и «В тени дубрав». Член Союза писателей России. Живёт в Саратове .





8 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019

– Ну и погода! Это же просто сказка! – с восхищением произнёс он, поздоровавшись и поставив на пол чемодан .

Я не разделял его восторга и отвечал, что хуже погоды невозможно себе представить .

– Ну что вы, – улыбнулся он, – после такого дождя обязательно пойдут опята! Вы не любите собирать грибы? А я, знаете, обожаю эту тихую охоту .

Он протянул мне руку .

– Будем знакомы. Алексей Иванович .

Я назвал себя. Пришла проводница с постельным бельём. Мы заказали чай .

– Как вы смотрите на то, чтобы заморить червячка? – спросил мой попутчик и, не дожидаясь ответа, стал выкладывать на столик свои съестные припасы. – Вы знаете, порою сам себе удивляюсь, – продолжал он, – стоит мне оказаться в поезде, я тут же усаживаюсь есть, причём ел я перед этим или нет, не имеет никакого значения. Особенно обожаю копчёную колбасу .

Он назвал один из сортов и стал аппетитно рассказывать о её достоинствах. Я так заслушался, что опомнился лишь тогда, когда содержимое моего пакета оказалось на столике .

– А в купе у нас довольно прохладно, – пожелав мне приятного аппетита, заметил он .

Чтобы согреться, я предложил ему коньяку. Едва мы закусили, он настоял, чтобы я убрал фляжку .

– Вы уж меня извините, я выпил, чтобы согреться, а пить просто так, да ещё в дороге – это баловство, – улыбнулся он .

Что-то по-детски чистое и беззащитное промелькнуло в его улыбке .

Мой попутчик ехал в Саратов повидать друга. Мы разговорились .

– Вы – бывший военный, – сказал я, – и закончили службу полковником .

– Подполковником, – без тени самодовольства, что я принял его за полковника, отвечал он .

– А ваш друг?

Он достал фотографию и протянул мне .

– Угадайте .

Это был мужчина примерно одного возраста с ним. Гражданский костюм, сидевший на нём безукоризненно, едва ли мог сбить меня с толку. Умное лицо, внимательный взгляд, твёрдо сжатые губы, волевой подбородок – всё решительно указывало на то, что в прошлом этот человек командовал людьми и имел над ними большую власть .

– Трудно сказать, – произнёс я, возвращая фото. – Но что он был старшим офицером, нет никакого сомнения .

– Вы не ошибаетесь?

– Я за это ручаюсь .

Я действительно был в этом абсолютно уверен .

– Он был старшиной роты и уволился в запас в звании старшего прапорщика, – пряча фотографию, сказал мой попутчик. – К слову сказать, некоторое время он был и моим старшиной .

– Старшина в армии – фигура заметная, – сказал я, вспомнив старшину из сериала «Солдаты», и невольно улыбнулся .

– Это был настоящий старшина, – пропустив мимо ушей моё замечание, продолжал он, – и многие, кто знал его по службе, в том числе и старшие офицеры, почитали за честь быть его другом .

Вы служили в армии? Вот то-то и оно… – Он с сожалением посмотрел на меня. – Современная молодёжь, насмотревшись дешёвых сериалов, считает службу в армии в чём-то Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… схожей с лёгкой прогулкой по жизни с забавными приключениями. А служба в армии – это тяжёлая работа, требующая от человека полной самоотдачи, и клоунады в ней никто не потерпит. Создатели сериалов об армии по части выдумки большие мастера. Это хорошо. Но что за охота так безбожно врать? Жизнь казармы намного проще, прозаичнее, суровее. Если бы в армии были такие старшины, как в сериалах, то, поверьте, подчинённым было бы не до смеха, и я сомневаюсь, что после службы кто-нибудь из них с гордостью вспомнил бы такого старшину .

Что я мог ему на это возразить? Он говорил правду. Мне не раз доводилось бывать в компаниях бывших военных, и, едва разговор заходил об армии, все, словно сговорившись, первым делом вспоминали старшину роты; каждый, горячась и перебивая собеседника, старался доказать, что его старшина был строже и жёстче других .

Вошла проводница, держа в обеих руках по полдюжины стаканов в железных подстаканниках. Мой попутчик поспешил освободить место на столике .

– Ну, кудрявый, – подмигнула она ему, – что смотришь? Принимай стаканы .

Это было хамство. Надо отдать ему должное: ни один мускул не дрогнул на лице его; лишь проступившая на щеках и скулах бледность выдала всё, что творилось в его душе в это время.

Он принял стаканы, молча поставил их на столик и сказал подчёркнуто ровным голосом:

– Когда я вас увидел, у меня сложилось впечатление, что вы умный, воспитанный человек, но, возможно, я ошибся .

Она явно не ожидала такого ответа. Краска бросилась ей в лицо .

– Ну вот, уже и пошутить нельзя, – фыркнула она и поспешила уйти .

Я с трудом сдержал свои эмоции. Она даже не нашла нужным извиниться, и я нелестно отозвался о проводницах .

– Проводницы тут ни при чём, – возразил он, – и не надо стричь их всех под одну гребёнку. Как это ни горько признавать (но ведь от правды никуда не денешься), у нас у всех это общая беда: мы сначала говорим и делаем, а потом уже думаем .

– Возможно, но извиниться ей никто не мешал .

– Что вам на это сказать, – вздохнул он, – наверное, вы правы. В жизни, если не хотите, чтобы она стала невыносимой, к таким моментам надо относиться проще. Между прочим, именно благодаря, если так можно выразиться, подобному случаю, я и познакомился с моим другом .

Во мне проснулось любопытство .

– Как же это случилось? – спросил я, в надежде, что он не сможет удержаться от воспоминаний .

Мой попутчик извлёк стакан с чаем из подстаканника и осторожно зажал его в ладонях, грея руки .

– Познакомились мы без малого сорок лет назад, – начал рассказывать он. – Я в то время был сержантом срочной службы. В воскресный день вместе с солдатами и сержантами нашей части я ехал в город на трамвае .

Светило солнце, пели птицы, цвела сирень, и на душе у меня было светло и радостно. Народу было немного, и я сел на свободное место напротив дверей. Впервые за полгода оказавшись в увольнении, опьянев от весны и новизны впечатлений, я жадно смотрел в окно, забыв обо всём на свете, и не заметил, как рядом со мной оказался забулдыга .

– Что, начальничек, отдыхаем? – наклонился он ко мне, обдавая меня винным перегаром. – Будь моя воля, я бы перевешал вас всех до одного. Вы у меня вот где сидели все два года! – Он коснулся рукою шеи и стал переОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 числять все обиды, что нанесли ему сержанты, когда он служил срочную службу .

– И что ты к парню пристал? – не выдержал сидевший за мною старик. – Вон сколько мест освободилось, сядь лучше, отдохни .

– Ты, дед, в наши дела не лезь, – огрызнулся тот, – у нас с ним особый разговор. А отдохнуть я успею: мне до моей остановки ещё ехать и ехать .

Тут он начал давать мне такие определения, среди которых «кровосос»

было самым безобидным. А я слушаю его и улыбаюсь. Я ещё с детства твёрдо держался правила: ты меня хоть горшком назови, только в печь не сажай .

Он видит, что я на его слова ноль внимания, ещё больше злится, но в драку не лезет .

– А если бы полез? – не удержался я .

– Если бы полез, мало бы ему не показалось. Родился и вырос я в казачьей семье на хуторе. Может, слышали: хутор Весёлый Ростовской области? Нет? Ну, да это и неважно. Так вот. Жить на хуторе – всё равно что жить на вулкане: народ кругом горячий, отчаянный и смелый до безрассудства. Драки на хуторе такое же обыденное дело, как зимою насморк, и если постоять за себя не умеешь, то лучше собирай вещи и езжай куда подальше .

Помню, дня не проходило, чтобы ты кому-нибудь не навешал или не навешали тебе. Дом наш был недалеко от «Ширака». Так прозвали единственную пивную на хуторе местные шутники. Заглядывали туда частенько и местные ребята. Наберут пива и потягивают его на улице возле входа. Идёшь мимо, кто-нибудь из них обязательно к тебе прицепится .

– Как же так? – не удержался я. – Пивная в казачьем хуторе – и вдруг «Ширак» .

– Название, согласен, неожиданное, но очень точное, – улыбнулся он и на короткое время замолчал. – Казаки – народ наблюдательный – заметили, что в пивную, как правило, все идут с шиком, а оттуда некоторые возвращаются, извините за выражение, раком. В пивной от желающих облегчить голову после вчерашнего уже с утра было не протолкнуться. А пиво без водки, как говорится, деньги на ветер. А после водки некоторых непременно тянет на подвиги. Я всё это рассказываю к тому, что драться я умел и драки не боялся. Я и сейчас за себя могу постоять, а в то время и подавно. Смотрю я на забулдыгу и улыбаюсь, а он от злости, что его слова меня не задевают, чуть из штанов не выпрыгивает .

Трамвай перед очередной остановкой стал притормаживать. В это время от группы солдат, стоявших на задней площадке, отделился старший сержант и направился к нам. Я знал, что он из первой роты – в части все сержанты знают друг друга в лицо. Подошёл он к нам, положил свою руку скандалисту на плечо и говорит: «Мужчина, вы так заговорились, что можете проехать свою остановку; вам сейчас выходить». Сказал и слегка, как показалось мне, сжал его плечо. От этого пожатия боевой задор скандалиста как ветром сдуло. Видно было, что такое продолжение стало для него полной неожиданностью .

– Да, да, – делая шаг назад, чтобы освободиться от руки, державшей его, с готовностью произнёс он, – я выхожу… И едва двери открылись, он по ступенькам вниз – и уже стоит на земле .

– Эй! Куда же ты? – окликнул его старик, предлагавший ему отдохнуть. – Вот чудак-человек, тебе же ещё ехать и ехать. Подымайся обратно!

– Нет уж, спасибо, – отозвался тот и рукою показывает на моего сослуживца, – он мне чуть плечо не сломал; я лучше пешком пойду, чем ехать вместе с этим медведем .

В это время двери закрылись, и мы поехали дальше .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано…

– Ну что, давай знакомиться, – улыбнулся мой «спаситель», – Вершинин Павел. – И протягивает мне свою руку .

Глянул я на неё: обыкновенная аккуратная рука, только пальцы тонкие и длинные, как у пианиста, – и протянул свою… Это была не рука, а стальные клещи, и я невольно вспомнил слова моего обидчика .

– И с того дня вы стали неразлучными друзьями, – сказал я, теряя интерес к его рассказу .

– Ошибаетесь, – пропустив мимо ушей моё замечание, продолжал он, – это произошло значительно позже. У меня служба заканчивалась через полтора года, а ему оставалось служить чуть больше месяца .

Во мне снова проснулось любопытство .

– Значит, он уже тогда решил стать старшиной?

– Ну что вы, он об этом даже не думал, хотя однажды сказал мне, что служба в армии ему нравится. Командование части не раз предлагало ему продолжить службу в качестве прапорщика, но он всякий раз отказывался .

Год назад у него умерла мать, которую, со слов Павла, отец его очень любил и после её смерти сильно сдал. Не мог же он оставить отца одного, без поддержки и помощи: Павел был единственным ребёнком в семье. К тому же после возвращения домой он планировал продолжить учёбу в институте. И вот незадолго до своего убытия из части он получает письмо от отца с известием, что тот женился. Можете представить, что творилось у него в душе .

Через две недели он уехал в школу прапорщиков .

– Как же в жизни всё интересно складывается, – заметил я, – не сообщи ему отец о своей женитьбе, и он бы со спокойной душою уехал домой .

– Мало того, – подхватил мой попутчик, – армия бы лишилась одного из лучших своих старшин, ну а я бы сейчас не рассказывал вам о своём друге. Вернулся он через полгода, и его назначили старшиной нашей пятой роты. За четыре месяца, что у нас не было старшины, своеволие старослужащих стало до того несносным, что все и головы опустили. Если вы хоть однажды шли по бескрайней, выжженной зноем, раскалённой степи под немилосердным июльским солнцем, когда каждый ваш шаг отдаётся у вас в голове и, чтобы поднять руку и вытереть пот с лица, у вас уже нет сил, вы поймёте, какие чувства владели тогда нами. Весть, что прибыл новый старшина, мгновенно облетела часть, и в наших душах появилась надежда, что его назначат к нам и вся эта вакханалия закончится. Пока ротный находился в казарме, был порядок, но стоило ему уйти из подразделения – наступало безвластие .

Как сейчас помню: ротного в тот день вызвал к себе начальник штаба .

Было это двадцать шестого ноября. По случаю моего дня рождения я был освобождён от занятий и находился в казарме. Я решил написать домой, взял бумагу и подсел к окну. В казарме было холодно и неуютно. Несколько раз принимался я за письмо, но мысли мои никак не хотели выстраиваться в нужном направлении. В самом деле, не писать же домой, что батареи у нас в казарме чуть теплее парного молока? В очередной раз скомкав начатое письмо, я стал смотреть в окно .

На улице было холодно и грязно. Погода нас явно баловала: старослужащие говорили, что в прошлом году в это время уже лежал снег. Небо затянуло тучами, ветра не было. Природа словно замерла в ожидании приближающихся настоящих холодов. Вдруг вижу: от штаба идёт наш командир, а рядом с ним Павел. Он был в форме прапорщика, но я его узнал сразу .

Если не считать формы, внешне он почти не изменился, только во взгляде появилась твёрдость человека, наделённого действительной властью карать 12 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 и миловать. Не успели они с командиром зайти в канцелярию, как ротного вновь вызвали в штаб .

В тот день дневальным по роте был старослужащий рядовой Козорез. Он был из второго взвода, парень нагловатый и хитрый. У меня с ним были свои счёты. В одну из суббот в роте, как всегда, проходила генеральная уборка. Я был дежурным по роте. Козорез в канцелярии протирал от пыли светильник и разбил плафон. «Косарев, скажи ротному, что он сам сорвался с потолка», – сказал он мне. Но я не стал его выгораживать. Вечером после ужина он вызвал меня на улицу «поговорить». За казармой нас уже ждали двое его дружков.

Знаете, среди людей всегда есть такая порода двуногих:

как шакалы, они всегда боятся остаться один на один с противником. Втром на одного? Ну, это мы уже проходили. Чтобы не было следов драки, они старались в лицо меня не бить: за избиение командира – а я был командиром отделения – спрос был особый. Два дня я не мог вдохнуть полной грудью. Но и я перед ними в долгу не остался. В драке меня ничто не сдерживало, и я разукрасил их лица, как пасхальные яйца. После этого случая старослужащие не то чтобы стали меня уважать, но связываться со мной опасались. Едва за ротным закрылась входная дверь, в казарме наступила казачья вольница. Смотрю: Козорез прямо в сапогах уже полулежит на кровати, положив себе под голову подушку. Неожиданно в спальном расположении появился Павел и – прямо к нему .

– Встаньте, товарищ солдат, и представьтесь .

– Ещё чего! – нагло отвечает тот. – А впрочем, представиться я могу:

я дембель. А ты кто?

– А я старшина .

– Тоже неплохо, – хохотнул Козорез. – Ну что, старшина, – приподнялся он на постели, – давай знакомиться: Коля .

И протягивает Павлу руку .

«Будет сейчас потеха», – подумал я. И точно. Сжал Павел ему руку и говорит:

– А я ваш новый старшина – прапорщик Вершинин Павел Петрович, но вам я разрешаю обращаться ко мне просто: «Товарищ прапорщик». Вам понятно, товарищ солдат?

– Понятно, – отвечает Козорез, а сам уже стоит перед ним на коленях .

– Не слышу, – говорит Павел, а сам продолжает сжимать ему руку .

– Так точно, товарищ прапорщик! – заорал Козорез .

Не успел Павел его отпустить, как тот вскочил на ноги и, словно ужаленный, кинулся в «умывальник», тряся рукою от боли. Я подошёл к Павлу и поздоровался с ним так, как и положено здороваться со старшиной .

– Беда с этими дембелями, – подмигнул он мне, догадавшись, что я всё видел .

В это время из штаба вернулся ротный, Павел ушёл в канцелярию .

Через некоторое время они пошли в кладовую. Пошли – это громко сказано. Двери канцелярии и кладовой находились одна напротив другой .

Внешне они походили друг на друга, как близнецы, с одной лишь разницей:

дверь кладовой открывалась наружу, а канцелярии – вовнутрь .

Подошло время обеда. Дежурный по роте построил личный состав в казарме и доложил командиру. Все уже знали, что прибыл новый старшина, и с нетерпением ждали, когда его представят роте. Всем хотелось его видеть, и причиной тому были события, произошедшие, когда ротный, оставив Павла в кладовой, ушёл в канцелярию .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… Служил у нас в первом взводе рядовой Бычков. Крепкого телосложения, он был сильным, как годовалый бычок. В роте его все так и звали: Бычок .

Козорез и Бычков были приятелями, оба числились у ротного в штрафниках .

С Козорезом было всё понятно: он только на гауптвахте отсидел суток тридцать, а вот за что ротный грозился уволить Бычкова не раньше 31 декабря, я не знаю. Честно сказать, я и не интересовался этим. Едва Бычков появился в казарме, они с Козорезом отошли в сторону и остановились в проходе, недалеко от расположения моего взвода. Я был за колонной, и видеть меня они не могли .

– Слушай, Макс, – оглядываясь по сторонам, сказал Козорез, – к нам прибыл новый старшина, я его узнал: это бывший старший сержант из первой роты. Не успел прийти в казарму, а уже строит из себя начальника. Нас, дембелей, вообще за людей не считает. Надо бы поставить его на место – он сейчас в кладовой. Может, сходишь потолкуешь с ним?

– Это мы мигом, – согласился Бычков .

– Не верь ему, Бычок, – покинув своё укрытие, сказал я, – врёт он всё .

– Это я в-вру-у? – от негодования Козорез вдруг стал заикаться. – Да он, к-козёл, чуть мне руку не сломал, до сих пор костяшки болят .

– Не надо было при старшине лежать в сапогах на кровати и строить из себя великого и всемогущего. Да и не ломал он тебе руку: так, просто пожал сильнее, чем обычно. Никто тебе не виноват: сам первый полез с ним знакомиться .

Бычков смотрит то на Козореза, то на меня, и по его глазам я вижу, что он мучается и не знает, кому из нас верить. Мне стало жаль его, я знал, что он считает Козореза своим другом. Дружба, кроме всего прочего, предполагает честность между друзьями, даже в мелочах, а тут было простое желание загрести жар чужими руками. Согласитесь, ну какой это друг .

– Если не веришь мне, – сказал я Бычкову, – спроси у дежурного по роте, он тоже видел, как всё было на самом деле. Да и не советовал бы я тебе ходить в кладовую. К чему играть с огнём? Как бы тебе это боком не вышло .

– Ой-ё-ёй, – сделав пальцы веером, покрутил руками Козорез, – только не надо пугать ежа голой задницей! Пойдём, Макс, в бытовую комнату, а то этот балабол не даст нам поговорить .

– Ладно, ладно, – сказал я им вслед, – ещё посмотрим, кто окажется в роли задницы .

Я не знаю, как удалось Козорезу убедить Макса, но через некоторое время тот отправился в кладовую. За время, что у нас отсутствовал старшина, старослужащие привыкли заходить туда, словно к себе домой. Макс потянул ручку на себя и вошёл в кладовую. Я уже говорил, что он был сильный, как годовалый бычок. Прошло, наверное, минут пять, а он всё ещё не выходил. Я стал беспокоиться – не за Павла, конечно. И не зря. Вдруг дверь кладовой с грохотом распахнулась, и Макс, пролетев коридор и головой открыв дверь в канцелярию, растянулся на полу. Ротный ещё не успел сообразить, что произошло, как над Максом уже склонился Павел .

– Ну, что же вы, товарищ солдат! Порожка у дверей не заметил, – пояснил он ротному. – Эх, молодёжь, молодёжь, и что это у вас за привычка шагать, не глядя себе под ноги! Давайте я помогу вам встать .

Но тот, придя в себя, сам вскочил на ноги, глядя на старшину ничего не понимающими глазами. Да и было отчего. Ведь не кого-то, а его, Бычкова, такого большого и сильного, минуту назад, словно щенка, выкинули из кладовой .

14 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019

– Так и заикой можно стать. Ты так больше меня не пугай, лётчик-перелётчик, – подойдя, пошутил ротный. – Ты что хотел, Бычков? – уже серьёзно спросил он, закрывая дверь .

Что ответил ему Макс, я не знаю. Соврал, поди, что-нибудь. Через некоторое время он вышел из канцелярии, прикрывая рукою на лбу шишку величиною с грецкий орех. Новость, что Козорез стоял на коленях перед старшиною, а особенно известие о том, что Бычок, войдя в кладовую, чтобы с ним разобраться, головой в полёте открыл две двери, прозвучали для роты как раскаты грома перед освежающей грозой .

Стоя вместе с ротным перед строем, Павел прошёлся взглядом по лицам солдат первой шеренги, а потом по носкам их сапог, и произошло то, что после никто не смог объяснить: строй выровнялся. Командир представил старшину роте. Настало время задавать вопросы .

– А почему вы выбрали нашу роту, а не четвёртую, там ведь тоже нет старшины? – спросил кто-то из солдат .

– Я думаю, это и так понятно, – отвечал Павел. – Кто же не хочет служить в одной из лучших рот части?

Все недовольно зашумели. Это была неправда. Не раз на общем построении командир части в сердцах говорил, что хуже роты, чем наша, у него не было за всю его службу .

– Я не ошибся, – перекрывая шум, сказал спокойно Павел. – Да, сейчас назвать её одной из лучших нельзя, но, поверьте мне, через полгода её будут ставить другим в пример .

При этих словах ротный тяжело вздохнул и похлопал Павла по плечу:

– Веди роту на обед, старшина. Я буду в канцелярии .

Он посмотрел на Павла, и я увидел, как в его глазах мелькнули сомнение и затаённая надежда .

Павел остался один. Он был чуть старше нас, но держался с такой уверенностью, словно за его плечами было лет двадцать старшинской службы. Когда я стал офицером и оказался, как и он, впервые один на один с ротой, я в полной мере осознал, как нелегко ему было сохранять душевное равновесие и спокойствие в то время, когда больше сотни солдат фиксировали каждое его движение и оценивали каждое сказанное им слово .

Как дети сразу чувствуют, говорите вы правду или нет, утверждая, что любите их, так и подчинённые мгновенно ощущают, что вы за командир, сразу устанавливая по отношению к вам границу, через которую переступать нельзя. Случается, правда, что и первые, и вторые ошибаются .

Мы интуитивно чувствовали, что перед нами стоит настоящий старшина, но верх взяло сомнение, и при следовании в столовую рота устроила ему проверку «паровозом» .

– Паровозом? – удивился я .

– Да, вы когда-нибудь в детстве играли в паровоз?

– А… – догадался я, – чух-чух-чух…

– Совершенно верно, только в нашем случае этот ритм задавался топотом ног. От нашей казармы шла асфальтовая дорожка, выходившая на прямую как стрела, длинную дорогу, ведущую в солдатскую столовую, глядевшую на неё всеми своими окнами, молча отмечавшую всё, что творилось на ней днём и ночью .

Всё произошло как-то само собою. Стоило одному из старослужащих сделать пару шагов «паровозом» – рота мгновенно его поддержала .

Вместе со всеми топал и я. Это смахивало на предательство, но я ничего Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… не мог с собой поделать. Какое-то нездоровое любопытство пробудилось в душе моей: мне захотелось посмотреть, как поведёт себя в этой ситуации Павел – по большому счёту, для него это была проверка на соответствие занимаемой должности. Его предшественник подобную проверку не выдержал. Он растерялся, рота стала неуправляемой. Через неделю старшина сам попросил командира части перевести его на должность начальника склада .

Жизнь явно играла с нами в поддавки, и нам казалось, что так будет всегда. По сравнению с нами, мальчишками, старшина был взрослым мужчиной, и поэтому мы со свойственной нашему возрасту категоричностью сочли его тряпкой и все как один его осудили. Откуда нам было знать, что всем нам, и не раз, жизнь устроит проверку, наподобие той, что устроили ему мы, и что многие из нас её тоже не выдержат и будут придумывать тысячи причин, лишь бы оправдать своё малодушие .

Мы «ехали на паровозе», прибавляя и прибавляя ход .

– Укатали и этого, – слышал я сзади чей-то сдавленный злорадный шёпот .

Старшина шёл впереди моего взвода, и мне было хорошо видно, как он относится к происходящему. Он был совершенно спокоен – словно то, что происходило, его совершенно не касалось. Мне показалось, что в какой-то момент ему даже стало интересно: надолго ли нас хватит. Наконец он прибавил шаг и, поравнявшись с первым взводом, остановив роту, повернул её к себе. Медленно пошёл он вдоль строя, пристально глядя каждому стоящему в глаза. Встретившись с ним глазами, некоторые отводили их в сторону, большинство же делали вид, что рассматривают носки своих сапог. Когда он посмотрел в глаза мне, я проявил характер и выдержал его взгляд. Я видел, что он понимает: своим «паровозом» рота бросила ему вызов. И он этот вызов принял. Если бы он дал волю эмоциям – на его авторитете можно было смело поставить крест. Но он был абсолютно спокоен .

– Хорошо проехали, – сказал старшина. – На первый раз прощаю, – пропустив мимо ушей чей-то смешок, добавил он. – Второго раза не будет. Если «паровоз» повторится, о походном шаге придётся забыть навсегда. Будете передвигаться только строевым шагом или бегом. Развели мне здесь гадюшник! Я этому змеиному клубку не только зубы вырву, но и голову отверну без всякого сожаления. Я старшина, а не работник ТЕР-Р-РА-РИУМА!

Что-то звериное и страшное, напоминающее рычание тигра, было в том, как произнёс он последнее слово .

– А что же вы? – вырвалось у меня .

Мой попутчик внимательно посмотрел на меня .

– Вам приходилось бывать в зоопарке? – неожиданно спросил он. – А видеть тигра? Я сомневаюсь, – продолжал он, – что после того, как вы услышали, как он рычит, у вас возникло желание войти к нему в клетку и потаскать его за уши .

Мы рассмеялись .

– Тот день запомнился нам надолго, – продолжал он. – Раз за разом делали мы попытки прибыть в столовую на обед. Как только при подходе к столовой мы переходили на строевой шаг, а он из-за отсутствия тренировок, мягко говоря, был у нас неважный, Павел бегом возвращал нас на исходную позицию. Конечно, мы были недовольны. Кому понравятся такие пробежки? Вернув нас в очередной раз к казарме, он перестроил роту в три шеренги .

– Я не могу передать вам словами, какое это отвратительное зрелище –  ваш подход к столовой, – сказал Павел. – Вы должны хотя бы двадцать 16 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 метров пройти строевым шагом так, чтобы все, кто видел, как идёте вы, не смогли сдержать своих слёз. Но чтобы плакали они не от жалости, видя, какие вы все жалкие и немощные, а от зависти, что у них не получается пройти так же чётко и красиво .

Рота оживилась. Его слова пришлись всем по душе .

– Я убеждён, что пройти строевым шагом так, как идёт пятая рота, самая лучшая рота в части, не дано никому! Рота! – скомандовал он. – Напра-во!

Заправиться! Попрошу быть внимательнее к моим командам .

Мы видели: старшина действительно верит, что нам по плечу любая задача, и его уверенность невольно передалась нам .

– Смир-но! – подал он команду метров за двадцать до столовой .

И все мы как один невольно почувствовали в душе гордость за себя и свою роту – таким твёрдым и уверенным был наш строевой шаг. И когда мы подходили к столовой, из окон, не скрывая удивления, смотрели на нас десятки глаз. Да и было чему удивляться: чётким строевым шагом, слаженно и красиво шла рота, считавшаяся самой худшей в части .

– Стой! – резко скомандовал Павел, когда мы подошли к крыльцу. – Замерли! – ещё громче и резче подал он команду, увидев, что один из солдат решил поправить ремень. – Не шевелись! – И, выждав три-четыре секунды, дал команду: – Вольно .

Стоя на крыльце и слушая рапорт старшины о прибытии роты на обед, дежурный по части смотрел то на него, то на нас и улыбался .

– Чудеса, да и только! – дослушав Павла до конца, сказал он, ещё больше расплываясь в улыбке. – Заводи роту, старшина .

С этого дня у нас началась новая жизнь .

Попутчик мой вздохнул, словно вновь пережил давно минувшие события. За мокрым окном вагона замелькали расплывчатые огни фонарей. Поезд подходил к какой-то станции .

– Не желаете размяться? – спросил мой сосед, когда поезд остановился .

Я отказался. В купе у нас заметно потеплело; мне не хотелось идти в тамбур на холод и дышать чадом от печки .

Он ушёл. В коридоре слышались голоса и шаги пассажиров. Я молил Бога, чтобы к нам никого не подселили. Когда за дверью вновь воцарилась тишина, я вздохнул с облегчением. Я не хотел, чтобы нам мешали: рассказ попутчика меня захватил, и я надеялся услышать его продолжение. Остановка была короткой, и через пять минут поезд тронулся. Мой попутчик всё не возвращался .

– Как погода? – спросил я, когда он открыл дверь. – Дождь кончился?

– И не думает, – потирая ладонями руки, чтобы быстрее согреться, отвечал он .

«Это хорошо, что он был легко одет, – подумал я. – Тот, кто продрог, о сне не думает» .

– Удивительный народ эти женщины, – продолжал он, улыбаясь и вновь усаживаясь напротив меня, – я имею в виду проводницу. Ведь вот и извинилась передо мной, а всё же повернула дело так, что это я спровоцировал её на грубость. Ну да ладно, я её давно простил. Честно сказать, я даже стал её уважать .

– Помилуйте, за что же её уважать?

– Да вот хотя бы за то, что у нас в купе стало тепло .

– И мы не будем мёрзнуть, как вы в своё время в казарме, – наводя его на нужную тему, сказал я, чувствуя, что в его рассказе самое интересное ещё впереди .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано…

– Я и сейчас с содроганием вспоминаю те дни, особенно ночи, – ответил он и замолчал .

Тень печали легла на его лицо. Мы сидели и молчали, слушая приглушённый перестук колёс. Я уже потерял надежду услышать продолжение его истории, как вдруг он улыбнулся и в глазах появился прежний блеск .

– Как ни странно прозвучат мои слова, – заговорил он, – но самым скверным в те ночи был не холод, а острое чувство одиночества и ощущение твоей ненужности в этом мире, словно тебя, маленького и беззащитного, намеренно оставили глухой промозглой ночью на перроне вокзала в чужом городе. Холод лишь усиливал это ощущение. Стыдно признаться, но это было так. Я уже говорил, что с приходом Павла у нас началась новая жизнь. На третий день утром (рота только-только убыла на занятия) смотрю (я был дежурным по роте): от котельной идёт Павел, а с ним два слесаря. Один несёт на плече смотанный резиновый шланг, второй – два коротких лома и ключи .

– Что скажешь, Иваныч? – спросил Павел старшего по возрасту, когда слесари осмотрели батареи .

– Дело знакомое, – отвечал он, погладив смоляные усы. – Промоем на входе две батареи, и в казарме будет настоящий Ташкент .

Павел нахмурился:

– Мы договаривались, что вы промоете четыре .

– Нет, старшина, четыре сегодня никак не получится, – возразил Иваныч, – они же у тебя все по двенадцать секций, плюс окалина. Ты представляешь, какой у них вес? Промоем две сегодня и две завтра с утра .

– Нет, – жёстко сказал Павел, – у меня нет времени ждать: к вечеру обещают минус десять. Четыре, и сегодня, до возвращения роты на обед .

Ваше дело снимать батареи и ставить их на место, остальное я беру на себя .

Надо постараться, мужики, – уже дружелюбнее сказал он, – за мной дело не станет: всё, что я вам обещал, всё будет, даже сверх того. Дежурный! – позвал он меня. – Бери двух дневальных, будем носить батареи .

Слесарь, обещавший устроить в нашей казарме Ташкент, развёл руками:

– Вот так всегда: планируешь одно, а выходит другое. Ну что, пацаны, – подмигнул он нам, – набросились на работу!

Перекрыли отопление. В «умывальнике» подключили шланг и вывели его на улицу. Разложили тряпки под батареи на случай, если не вся вода уйдёт из системы. Принесли два пустых ведра. Молодой слесарь сбегал в котельную и принёс ещё один короткий лом. Первую батарею, часто отдыхая, несли вшестером: она действительно оказалась тяжёлой, как чугунный мост. Промывали батареи за казармой, ставя на широкую доску, заранее приготовленную Павлом. Первая батарея была забита окалиной так, что вода, пройдя через неё, вытекала струйкой чуть толще спички. Когда выносили вторую батарею, подул северный ветер. Погода стала меняться на глазах: пока промывали батарею, лужа за казармой покрылась тонкой корочкой льда, повалил густой снег .

– Так вы успели промыть батареи? – не удержался я .

– Успели. Только слесари спустили воздух из батарей, и они стали такими горячими, что до них невозможно было дотронуться рукой. Взводы стали возвращаться с полевых занятий. Какими-то неведомыми путями все уже знали, что в роте промывали батареи. Обстучав у входа сапоги и отряхнув с шинелей снег, все первым делом бежали к батареям, стуча по деревянному полу подошвами замёрзших сапог. Что тут началось – не передать словами! Все словно с ума сошли: кричали, свистели, хлопали друг друга по плечу… Всех переполняла радость, что теперь в казарме будет тепло. Довольны были и слесаОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 ри: когда они в благостном настроении вышли из кладовой, карманы их заметно оттопыривались. Что там был не лимонад, я думаю, объяснять не надо .

– Вот это старшина! – слышалось со всех сторон .

– Просто не старшина, а отец родной, – зло сказал один из «дембелей», как и все старослужащие, недовольный, что с приходом старшины вольница закончилась, – вы его ещё Батей назовите…

– А что, мужики, неплохая идея! – заметил один из солдат. – Он это звание заслужил .

– Если так и дальше пойдёт, – отозвался другой, – обязательно назовём, не пройдёт и года .

Я тогда пропустил мимо ушей его слова, а ведь, знаете, он как в воду глядел .

– Как же это случилось? – спросил я .

– Весна, надо сказать, в том году не торопилась с приходом, – начал рассказывать мой попутчик. – Была уже середина марта, а сугробы и не думали таять, и мороз порою давил так, что уши сворачивались в трубочку. Недаром в народе говорят: бывает такой марток – наденешь трое порток. Внутри нашу казарму уже невозможно было узнать. Стало чисто, уютно; на тумбочках белоснежные салфетки, горшки с цветами. Под руководством старшины в казарме оборудовали спортивный уголок: появились перекладина, гантели и гири. Внешний вид солдат заметно изменился, и меняться он стал сразу, как только Павел пришёл в роту .

Вечером того же дня на разводе нового караула и суточного наряда с офицером, заступающим дежурным по части, произошёл конфуз. И причиной тому был суточный наряд нашей роты, возглавляемый сержантом Головиным. А дело было так. Офицер, заступавший дежурным по части, дважды пройдя вдоль строя, остановился напротив Головина и, повернувшись к своему помощнику, стал ему выговаривать, что тот не доложил ему об отсутствии на разводе суточного наряда пятой роты. У помощника от удивления округлились глаза: «Да вот же он, товарищ капитан, стоит за вами». Дежурный обернулся, и теперь пришла очередь удивляться ему. Как все офицеры в части, он безошибочно угадывал солдат нашей роты по неопрятному внешнему виду и теперь с удивлением рассматривал солдат, стоящих перед ним. Все были аккуратно подстрижены, бляхи у ремней и сапоги начищены до блеска.

Но больше всего на дежурного произвели впечатление шинели:

мало того что они были отглажены, у них не было бахромы .

– Товарищ капитан, вы, наверное, забыли, что к ним назначили старшиной Вершинина, бывшего старшего сержанта первой роты. Помните, когда он приводил роту в столовую, у него в строю не было ни одного солдата в грязных сапогах. Ну, вы его ещё всегда ставили другим сержантам в пример, – видя озадаченный вид дежурного, напомнил помощник .

– Хорошо, очень хорошо, – рассеянно произнёс капитан и пошёл инструктировать новый караул .

Уже через месяц нашу роту стали выделять среди других. Сначала по порядку в казарме и внешнему виду солдат, потом по строевому шагу .

По сравнению с другими старшинами, у Павла было два преимущества. На то время он не был женат и понятия не имел, что значит ежедневно уходить на службу, когда твоя семья ещё спит, а возвращаться домой, когда она уже спит. Во-вторых, он жил в пяти минутах ходьбы от части, снимая в частном доме комнату с отдельным входом, и мог позволить себе задерживаться на службе столько, сколько считал необходимым. Проведя вечернюю поверку и отбой, он взял себе за правило ещё целый час находиться в подразделении, Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… контролируя, как суточный наряд наводит порядок в роте. Нельзя сказать, что это было хорошо для старослужащих: раньше ротный после отбоя сразу уходил домой, и в казарме самыми главными становились они. Дежурный по роте расставлял у окон дневальных, чтобы вовремя заметить проверяющих, а старослужащие, завесив в бытовой комнате окно и подняв с постели молодого солдата (мой взвод они не трогали: к тому времени я был уже замком взвода и пригрозил им, что разбираться им придётся со мной), устраивали ему «разбор полётов». Но тут было другое дело. Старослужащие, устав ждать, когда старшина уйдёт домой, засыпали. Но иногда некоторые из них этот час вылёживали, и «разбор полётов» продолжался.

Но не зря говорят:

сколько верёвочке ни виться, а конец будет. Однажды ночью Павел неожиданно вернулся в казарму. Дежурным по роте в то время был заместитель командира взвода сержант Миронов .

К слову сказать, сержантом он был никаким: молодой парень, ростом под два метра, косая сажень в плечах, а на старослужащего, что был такого роста, что носом упирался ему в пупок, боялся даже голос повысить.

Както, оставшись с ним с глазу на глаз, я не выдержал и сказал ему в сердцах:

«Слушай, Мирон, меня просто с души воротит, когда я вижу, как ты перед старослужащими бисер мечешь. Честное слово. Ты себя ну хоть чуть-чуть уважай. Ты же всё-таки замкомвзвода!» А он в ответ только молчит и улыбается, как дитя глупое .

Едва Павел ушёл из роты, Миронов расставил дневальных у окон, а сам сел на посту дневального на табурет дожидаться, когда старослужащие Плетнёв и Гусев разберутся с молодым солдатом из его взвода. Разбирались они с ним в бытовой комнате, принеся для пущей важности из канцелярии стул командира роты .

Когда входная дверь бесшумно открылась и в казарму вошёл старшина, весь в снегу, белый, словно привидение, Миронов от неожиданности чуть не упал с табурета. Он вскочил и уже намеревался шагнуть вперёд, чтобы отрапортовать старшине, но, увидев плотно прижатый к его губам указательный палец, застыл на месте, а после того, как старшина показал ему увесистый кулак, и вовсе растерялся, благополучно забыв все слова из доклада .

– Только пикни – убью, – тихо сказал старшина, и дежурный не понял, шутит он или говорит всерьёз .

Как он сумел пройти незамеченным мимо дежуривших у окон дневальных, навсегда осталось для всех загадкой. Из бытовой комнаты слышались чьи-то голоса. Старшина приоткрыл дверь. Гусев, сидевший на стуле командира роты, словно римский император на троне, следил, как отжимается от пола молодой солдат, а Плетнёв курил у окна .

– Как идёт процесс? – спросил Павел, входя в бытовую комнату .

Услышав голос старшины, Гусев как ошпаренный вскочил со стула .

– Какой процесс? – спрятав за спину сигарету и пытаясь её потушить, спросил Плетнёв .

– Воспитательный. – Павел помог молодому солдату подняться с пола. – Иди спать, сынок, – подтолкнул он его к выходу и, закрыв за ним дверь, стал надвигаться на Гусева, пока тот не оказался рядом со своим другом .

– Вы всё неправильно поняли, – залепетал Гусев. – Никто никого не воспитывал. Просто в роте говорят, что Сергеев может отжаться от пола пятьдесят раз. Вот мы и решили проверить, правда ли это .

– Надо же, какое совпадение, – старшина улыбнулся, но от этой улыбки у старослужащих мороз пошёл по спине, – вот и я слышу, как в роте говорят, что вы – орлы, и тоже можете отжаться от пола пятьдесят раз .

20 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019

– Кто это говорит? – растерялся Гусев .

– Да все. А правда это или нет, мы сейчас проверим… – Он сделал шаг в сторону. – Упор лёжа принять! Отжаться пятьдесят раз… Да, – продолжал Павел, когда старослужащих после двадцатого раза покинули силы, – теперь я вижу, что вы действительно орлы! Только не те, что в небе кружатся, а те, что навоз клюют. Будем считать, что проверку молодому солдату вы устроили по недомыслию. Поэтому на первый раз я вас прощаю. Второго раза не будет, – сказал он и дал им команду подняться. – Если я ещё раз застану вас за подобной проверкой, окажетесь в столовой на «посудомойке». Вы меня поняли?

– Так точно! – не решаясь посмотреть старшине в глаза, отвечали «орлы» .

– Через минуту я вижу вас лежащими в постели. Время пошло…

– И как же это всё понимать? – спросил он дежурного, стоящего перед ним с опущенной головой. – Что же ты молчишь? Скажи мне что-нибудь как командир командиру .

– Виноват, – ещё ниже опустил голову Миронов .

– Да это и козе понятно. Ладно, оставим этот разговор до утра. Ответь мне, только честно: сам сможешь обеспечить в роте должный порядок?

– Смогу .

– Эх, Серёга, Серёга, – обратился Павел к Миронову по имени, – замкомвзвода – и вдруг такие проколы… От этих слов уши дежурного стали малинового цвета .

– Хорошо, неси службу дальше, но помни: если из этого случая ты не сделаешь правильных выводов, ходить тебе рядовым .

На следующий день после утреннего осмотра Вершинин собрал в канцелярии весь сержантский состав .

– Миронов, – закончив рассказывать о ночной проверке, сказал старшина, плотнее закрывая дверь канцелярии, – если в твоё дежурство я ещё раз увижу нечто подобное, то, честное слово… – он сделал небольшую паузу, – зажму твою голову между колен, сниму с тебя штаны и ремнём распишусь на твоей голой заднице .

Все засмеялись, представив Миронова, который был на голову выше старшины, в такой интересной позе. Не смеялся лишь дежурный по роте, внимательно рассматривая носки своих сапог .

– Так дело не пойдёт, – продолжал Павел, – мы с вами командиры, а не американские наблюдатели, которые всё видят и ни во что не вмешиваются. Если я ещё раз выявлю подобные нарушения, то приложу все силы, чтобы сержант, в чьё дежурство будут происходить эти безобразия, был разжалован в рядовые. То, что происходило сегодня ночью в казарме, называется издевательством над молодыми солдатами, а ведь вы вместе с ними несёте службу в карауле. Как старшина и ваш старший товарищ хочу всех предупредить: не шутите с огнём. Последствия могут быть печальные. Прошу вас повысить требовательность, в первую очередь, к себе. Суточный наряд Миронова службу нёс плохо, не обеспечив ночью должного порядка в роте .

Поэтому завтра, в субботу, его наряд в полном составе заступит снова. До построения на завтрак ещё раз проверить порядок во взводах. Всему личному составу почистить сапоги. Все свободны .

Ночью он вновь проверил несение службы суточным нарядом. Его возвращения ждали, и замечаний к наряду не было. Домой он уже не пошёл, а остался ночевать в роте. Весь следующий день он находился в подразделении, даже не ходил, как делал это обычно, на обед и на ужин домой. На Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… инструктаже нового суточного наряда старшина уточнил у Миронова, кто будет отвечать за туалет с «умывальником» .

– Рядовой Петров, он и прошлый раз отвечал за них .

– Нет, – возразил Павел, – принимать в туалете и «умывальнике» порядок и отвечать за него будет рядовой Потапов .

– А почему я? – спросил недовольно Потапов .

Среди дневальных он прослужил на полгода больше остальных и поэтому считал, что он своё уже «отпахал» .

– Почему ты? – посмотрел на него Павел. – Да потому, что я тебе больше доверяю. – И по выражению его лица невозможно было понять, говорит ли он правду. – Но хочу тебя сразу предупредить: если я узнаю, что в уборке тебе, так сказать, шефскую помощь оказывал кто-то из дневальных или молодых солдат, – при этих словах старшина многозначительно посмотрел на Миронова, – туалет с «умывальником» станут твоим вторым «родным домом». Ты меня понял?

Через час после отбоя Павел собрался уходить домой .

– Заработался я что-то нынче, – пошутил он, прощаясь с дежурным. – Завтра я выходной. Надо же хоть раз выспаться. Передай увольняемым, что я буду в роте сразу после завтрака .

Парадную форму солдатам, убывающим в городское увольнение, Павел выдавал и принимал лично сам. Приняв имущество роты, он в первый же день отобрал у каптёрщика ключи от кладовой, чем сильно расстроил и озадачил старослужащих. За своим парадным обмундированием многие из них не следили, и оно имело жалкий вид. Старослужащие надеялись, что, договорившись с каптёрщиком, обменяются им с молодыми солдатами. Те немногие, кто произвёл этот обмен заранее, радовались своей дальновидности. Но радовались они недолго: вскоре старшина обнаружил подмену и вернул вещи старым владельцам .

– Надеюсь, что к вашему наряду больше вопросов не будет, – стоя в дверях, обратился Павел к Миронову. – Командуй, дежурный!

Не успела за старшиной закрыться дверь, к дежурному подошёл Потапов .

Они были земляками, призывались из одного города и даже жили на одной улице .

– Выручай, Серёга, – вытирая со лба пот, сказал он, – дай мне на часок Петрова. Совсем запарил меня старшина: раз пять заходил смотреть, как я работаю .

– Ты молодец, Вася, хорошо придумал, – отвечал Миронов. – Я тебе дам Петрова, а старшина в это время вернётся назад. В прошлый раз он грозился меня выпороть. Ты, наверное, хочешь, чтобы он сдержал своё обещание .

– Да не вернётся он, – стал горячо убеждать земляка Потапов, – ты сам посуди: он уже двое суток торчит в роте и, наверно, уже не чает, когда доберётся до дома. Ты заметил, что он еле ноги волочит?

– Ага, – ухмыльнулся Миронов, – расскажи это кому-нибудь другому. Я лично сам видел, как он после ужина так «нянчил» двухпудовую гирю, словно она была игрушечной .

Как ни упирался дежурный, Потапов сумел его уговорить. Минут через десять Миронов вышел на улицу покурить. Бетонный козырёк над входом отбрасывал на землю густую тень. Миронов остановился под козырьком и уже достал сигарету, но так и застыл на месте: по плацу, направляясь к роте, шёл старшина. Дежурный не вошёл, а влетел в туалет. Лицо его было белее снега .

– Атас, Вася! – заорал он. – Батя идёт!

22 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 Когда Павел ушёл, Потапов подступил к дежурному .

– Слушай, Серёга, а почему ты старшину Батей назвал? – спросил он, с любопытством глядя на земляка .

Дежурный в недоумении пожал плечами:

– Чёрт его знает. Само как-то вырвалось .

Удивительно, но с того вечера эта кличка так прилипла к старшине, что все солдаты и сержанты в роте стали за глаза звать его Батей .

– Вы так подробно обо всём рассказываете, словно сами присутствовали везде лично, – не удержался я .

– А вы не удивляйтесь, – ничуть не смутившись, парировал мой попутчик. – Говорят, что шила в мешке не утаишь, а в казарме невозможно чихнуть, чтобы об этом во всех подробностях не знала вся рота .

– А те двое старослужащих, что издевались над молодым солдатом, угомонились или нет?

– Вы знаете, через неделю в одну из ночных проверок старшина вновь застал их за «воспитанием» молодого солдата. Солдат был из взвода сержанта Колосова, заступившего в тот день дежурным по роте. Утром на построении Павел вывел «воспитателей» из строя .

– Товарищи солдаты, все помнят басню Крылова про повара и кота Ваську? – неожиданно спросил он. – Для тех, кто её забыл, я напомню. Кот Васька стянул на кухне жареного цыплёнка и ест его на глазах у повара .

Повару это не нравится, но вместо того, чтобы кота проучить, он взывает к его совести и грозит ему пальцем. А Васька слушает, да ест. У нас в роте тоже завелись коты. Это даже не коты, а совершенно обнаглевшие котяры, которые думают, что им, как коту Ваське, всё сойдёт с рук. Вот они, – он указал рукой на Плетнёва и Гусева, – стоят перед вами .

Все засмеялись .

– Эти котяры очень любят по ночам воспитывать молодых солдат, и за этим занятием я их однажды уже поймал. Тогда я их простил, предупредив, что если они не оставят это грязное дело, то окажутся на посудомойке. Но, видимо, моё предупреждение они пропустили мимо ушей, и этой ночью я их опять застал за старым занятием. Конечно, все мы вправе поступать в жизни так, как считаем необходимым, главное при этом не потерять уважения к самому себе. Рота, равняйсь! Смирно! За систематическое нарушение распорядка дня рядовым Плетнёву и Гусеву объявляю по три наряда вне очереди. Отрабатывать будете через сутки, начиная с сегодняшнего дня, – обратился он к ним. – Вы, как старослужащие, должны быть для молодых солдат старшими товарищами, всегда готовыми в трудную минуту прийти им на помощь, чтобы и на «гражданке» они не раз вспомнили вас добрым словом. А теперь представьте, какими словами вспомнят они вас… Почему я наказал их за нарушение распорядка дня? – обратился Павел к роте, поставив старослужащих в строй. – Будем считать, им повезло, что с их стороны не было рукоприкладства, иначе пришлось бы передать дело в военную прокуратуру. Не забывайте, что вас ждут дома .

Слова старшины произвели на роту сильное впечатление, и не один из тех, кто стоял в строю, почесал у себя в затылке. Вечером того же дня те, кто очень любил воспитывать молодых солдат, отправились на «посудомойку» .

– Лёша, оставь за себя Харитонова, а сам прогуляешься со мной на склады: в воскресенье вечером баня, а у меня в кладовой ни одного куска мыла, – сказал мне Павел, когда рота вернулась с обеда. – Заодно и поговорим .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… Склады располагались за территорией части, на значительном удалении от неё. Пока шли, Павел, зная, что я собираюсь поступать в военное училище связи, расспрашивал меня, почему я выбрал именно это училище. А я ещё с детства мечтал стать офицером связи, как мой отец. Я мог бы сразу после школы поступить в военное училище, но пошёл в армию. Для меня авторитет отца был непререкаем, а он считал, что настоящему офицеру, чтобы лучше понимать солдата, не мешало бы для начала побывать в его шкуре .

Надо вам сказать, что отец мой закончил войну в Берлине. У отца было два ордена Красной Звезды, две медали «За отвагу» и медаль «За взятие Берлина». Я и сейчас горжусь тем, что из всех воевавших хуторских казаков лишь мой отец да его друг дядя Михей участвовали в штурме Берлина. В детстве я любил слушать рассказы отца о войне. Особенно мне нравился его рассказ о том, как в первый год войны поздней осенью они с дядей Михеем, выходя из окружения, заметив разъездной немецкий патруль, вынуждены были спрятаться под нависшим над рекою берегом и простоять по горло в ледяной воде до тех пор, пока он не уехал .

«И вот что, сынок, интересно, – как бы подытоживая свой рассказ, всякий раз повторял отец, – сколько времени мы простояли в этой ледяной воде, я не знаю. Может, час, а может быть, и более. Но то, что после этого «купания» ни у кого из нас не было даже насморка, это я помню очень хорошо. Я думаю, это жажда жизни пересилила в нас все болезни и все простуды» .

Ещё мне нравился рассказ отца, как они с дядей Михеем участвовали в штурме Берлина. Там на одной из улиц и ранило его друга. Используя как прикрытие идущий впереди танк, наши бойцы тянули связь к передней линии наших наступающих частей. «Мы были почти у цели, – рассказывал отец, – когда я увидел на верхнем этаже полуразрушенного дома фашиста с гранатой в руке. Он был ранен в голову и едва держался на ногах; кровь заливала ему левый глаз, и он мог видеть только правым. Никогда не забуду его взгляд. Это был взгляд хладнокровного убийцы, это был взгляд волка, приготовившегося нанести смертельный удар своей жертве. Я, не целясь, выстрелил в него. Падая, он всё же успел бросить нам под ноги гранату .

Двоих солдат убило на месте. Меня только оглушило. Видно, Бог меня хранил: за всю войну я не получил даже царапины. Дядю Михея тяжело ранило .

Маленький осколок, не больше булавочной головки, пробив ему грудь, остановился в двух миллиметрах от сердца. Делать операцию врачи побоялись, к тому же рана у него зажила на удивление быстро. Так он и живёт с этим осколком в груди» .

Этот рассказ отца я вспомнил в зоопарке, у клетки с волками, наблюдая как они, не останавливаясь, монотонно бегали за решёткой, всецело поглощённые своим бегом. Вдруг на какую-то долю секунды один из них остановился, и я встретился с ним глазами. Жгучим, смертельным холодом повеяло на меня от его взгляда, и сердце моё невольно сжалось .

– Как там твой «Берлинский подарок»? – спрашивал отец, когда фронтовой друг заходил его проведать .

– Затаился, собака, но может и укусить, – откликался на шутку дядя Михей .

Кроме боевых орденов и медалей у отца была ещё грамота, висевшая в нашем доме на самом видном месте. Такими грамотами награждали всех участников штурма Берлина. Хотя прошло немало лет, я и сейчас помню её до мельчайших подробностей. В начале основного текста крупными буквами была выведена надпись: «УЧАСТНИКУ ВЗЯТИЯ БЕРЛИНА», а под 24 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 ней в скобках стояла дата: «апрель-май 1945 год». Далее простыми фиолетовыми чернилами в две строки было написано: «Гвардии старшему лейтенанту Косареву Ивану Алексеевичу 27-й гвардейской мотострелковой бригады». После чего шёл основной печатный текст: «Вы до конца выполнили свой долг перед Родиной в Отечественной войне, прославив русское оружие на полях великих сражений с немецкими оккупантами, навеки прославив Сталинскую гвардию. Военный совет 1-й гвардейской танковой армии отмечает Ваше героическое участие в исторических боях по овладению столицей немецкого империализма – Берлином и поздравляет Вас с Победой». Грамоту подписали командующий 1-й ГТА гвардии генерал-полковник танковых войск М. Катуков и член Военного совета 1-й ГТА гвардии генерал-лейтенант танковых войск Н. Попель .

За разговорами мы не заметили, как пришли .

– Ставлю сто к одному, что мой бывший старшина сейчас на продовольственном складе, – сказал Павел. – Я не помню такого дня, чтобы после обеда он не зашёл на склад к Воронову: он его единственный земляк в части .

Оба из-под Чернигова, одногодки, оба из одной деревни .

Территория складов находилась за колючей проволокой, и, хотя ворота оставались открытыми, между складами по дороге ходил часовой в валенках и тулупе, который доходил ему до пят. Подъезды к складам были расчищены от снега. У продовольственного склада его убрали с особой тщательностью, и можно было с уверенностью сказать, что начальник, заведовавший этим складом, слыл человеком щепетильным и основательным .

Каждый раз, оказавшись на продовольственном складе, я испытывал неподдельный восторг. Боже мой, какие здесь стояли запахи! Запах сырого мяса смешивался с запахом крупы и сахара; к ним, на правах сильнейших, примешивались густые запахи лаврового листа и чёрного перца; и всё же, несмотря на это, явственно чувствовался запах, который я любил с детства, – запах сухофруктов, первую скрипку в котором играли груши и чернослив. Внутри склад был довольно просторен. В глубине его на значительном расстоянии от входа стояли поддоны, на которых были аккуратно уложены мешки с крупой и сахаром. С левой стороны от двери в больших морозильных камерах висели огромные туши мяса; недалеко от камер находилась большая деревянная колода для рубки мяса, на которой лежал значительных размеров топор, а чуть в стороне от колоды стояли бочки с селёдкой .

Некрашеные деревянные полы всегда сияли чистотой. Летом на складе было прохладно, а зимой холодно: согласно всем инструкциям и требованиям, продовольственный склад, впрочем, как и все остальные, не отапливался. В двух метрах от дверей располагался прилавок. Он очень походил на прилавок, какой был во всех магазинах, пока в них не ввели самообслуживание, но чуть ниже и значительно шире. Это было очень удобно для дежурных по столовой, получавших продукты в больших количествах. За прилавком стояли тяжёлые, внушительного вида весы .

– А вот, кстати, и твой крестник, лёгок на помине, – сказал старшине первой роты начальник склада старший прапорщик Воронов, увидев нас в дверях .

«Видимо, в детстве из-за своей фамилии ему тоже пришлось несладко», – глядя на его рыжие усы и брови, подумал я, вспомнив своего соседа, рыжего мальчишку с такой же фамилией, которого все ребята на хуторе дразнили «рыжей вороной» .

Павел выразительно посмотрел на меня, дескать: «Что я тебе говорил?»

– Каким ветром тебя сюда занесло, Паша? – увидев Вершинина, удивился бывший его старшина – старший прапорщик Сиротин .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… И по тому, как потеплел его взгляд, было заметно, что, хотя не прошло и часа после того, как они, приведя роты на обед, разговаривали в столовой, он и сейчас был рад видеть своего бывшего сержанта .

– А мы только сейчас говорили о тебе. Правильно делаешь, что не даёшь молодых солдат в обиду. Ну, здравствуй ещё раз… Старший прапорщик Сиротин считался одним из лучших старшин части .

Он любил пошутить и за словом в карман не лез .

– Вот что значит у человека кровь молодая, – улыбнулся Павел, здороваясь с Вороновым, – на складе такой холод, как на Северном полюсе, а у Богдана Семёновича рука горячая, словно только сейчас из тёплой варежки .

– Побойся Бога, Паша! – не удержался Сиротин. – Ну откуда у этой старой колоды молодая кровь? Нет, я не спорю, может быть, она у него и есть, но стакан, не больше. – И, сделав шаг в сторону, чтобы тот не смог его достать, добавил: – А остальное – одна марганцовка .

– Не надо ля-ля, – нисколько не обидевшись, отвечал его земляк, – у кого в жилах течёт марганцовка, не выдержит на этом проклятом складе и пяти минут. Ну что, Паша, навёл порядок в роте? – спросил он, очень довольный, что не поддался Сиротину .

– Богдан, ну что ты за человек?! – опять влез в разговор старшина. – Когда же ты наконец отвыкнешь даже в армии мерить всё своим деревенским аршином? Как можно за такой короткий срок навести порядок в роте?

Это тебе не вола приучить к ярму. Придёт время – и у него будет лучший порядок в части. Провалиться мне на этом месте, если через пару лет он не станет таким старшиной, что и меня за пояс заткнёт! Меня другой вопрос беспокоит. То он за свои деньги промывает батареи, то горшки с цветами для роты покупает… – Сиротин сурово посмотрел на своего бывшего воспитанника. – Ты, Паша, эти дела брось!

– А я, знаешь, что решил, – тронул Павла за локоть Воронов, словно и не слышал, о чём говорит Сиротин, – доработаю до лета и уйду старшиной роты. За двадцать лет надоел мне этот склад так, что не передать словами .

Как ты думаешь, получится из меня старшина?

– Конечно, Богдан Семёнович, не боги горшки обжигают. К тому же вы человек хозяйственный…

– Ой, мне плохо! я сейчас упаду! люди добрые, держите меня! – рассмеялся Сиротин. – Паша, ты действительно веришь, что он променяет свой склад на казарму? – обратился он к Вершинину. – Да скорее во всём Чернигове передохнут все собаки. Да что там собаки, Паша! Если этого рыжего, – показал он на Воронова, – обвязать стальным тросом и танком тянуть его со склада, то скорее лопнет стальной трос, чем он сдвинется с места!

– Петро! – глянув в дальний угол склада, позвал кого-то Воронов .

Я последовал за ним глазами и увидел старослужащего из первой роты, которого раньше не заметил. Он выворачивал наизнанку пустые мешки и складывал их стопками .

– Что?

– Петро, хватай большой черпак, что лежит у стены, и гони со склада этого старого чёрта, – смеясь вместе со всеми, сказал начальник склада, – а то я за себя не ручаюсь .

Но тот неожиданно для всех бросил своё занятие и подошёл к Сиротину .

– Товарищ старший прапорщик, пожалуйста, не ставьте меня больше в наряд. У меня уже сил нет: я, если не считать сегодняшнего дня, подряд, через сутки, восемь нарядов отстоял. Я уже давно всё понял .

Сиротин нахмурился .

26 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019

– Ну уж прости его, Вася, – вступился за солдата Воронов. – Говорит же тебе человек, что уже давно всё понял .

– Богдан, ты уж позволь мне самому решать, что с ним делать. Не верю я ему. Нарушать воинскую дисциплину у него силы есть, а вот в наряды ходить – нет, – сказал Сиротин и замолчал .

А у самого на скулах желваки так и вздулись. «Ну и характер, – с восхищением подумал я, – пожалуй, будет круче, чем у нашего старшины!»

– Я вам правду говорю, товарищ старший прапорщик, – снова стал просить солдат. – У меня от сапог ноги опухли и болят так, что я ходить не могу .

– Только не надо мне на жалость давить, а то я сейчас заплачу. – Старшина в упор посмотрел на солдата. – Ходить он не может. Ноги у него болят. Не можешь ходить на ногах, ходи на руках!

– Ну и злой ты на язык, Вася! – с укоризной сказал начальник склада .

– А как ты прикажешь с ним разговаривать? – обернулся к нему Сиротин, а сам от негодования еле сдерживается. – Это он сейчас бедный и несчастный птенчик, а на самом деле такой стервятник, каких ещё поискать надо. Мало того, что такие, как он, считают, что они своё уже отслужили и устав писан не для них, так они уже пробуют через забор части перелетать. Вот и приходится самым задиристым и шустрым из них крылья укорачивать. А вовремя не укоротишь, беды не оберёшься .

В воскресенье перед ужином Павел повёл нас в баню. Рота уже заканчивала мыться, когда вошли Плетнёв и Гусев. Они представляли собою жалкое зрелище. Оба грязные, злые, с распухшими от горячей воды руками. Под глазом у Плетнёва красовался тёмно-фиолетовый синяк .

– Упал? – глазами показав на «фонарь», спросил старшина .

– Так точно, – Плетнёв машинально дотронулся рукой до опухшего глаза .

– Ладно, идите, мойтесь, – махнул рукою старшина, – у вас мало времени. После ужина я жду вас у себя в кладовой .

– Коля, кто это тебя так? – спросил Плетнёва один из старослужащих, когда мы вернулись в роту .

– Да вот этот козёл, – показал он в сторону Гусева .

– Сам ты козёл, – огрызнулся тот. – Ты базар свой фильтруй, не то получишь ещё. По твоей милости вляпались мы в это дерьмо. Главное, у него ещё хватает наглости говорить мне: «При чём здесь я?» – передразнил он Плетнёва. – А кто разбудил меня ночью?

– Да вы оба хороши, – сказал спрашивавший Плетнёва солдат, – вас же Батя предупреждал, что второго раза не будет .

– Дуракам закон не писан, – засмеялся старослужащий из другого взвода .

– Ага! Ещё один умник нашёлся! – повернулся к нему Гусев, для которого смех этот был что острый нож в сердце. Оно и понятно: обидно, когда над тобою смеётся солдат одного с тобой года призыва. – Чья бы корова мычала, – чуть не скрипел он зубами от злости, – по тебе, между прочим, тоже «посудомойка» плачет .

Через неделю на очередном построении роты Павел вывел из строя «воспитателей» .

– Ну что, Гусев, – обратился он к нему, – воспитательский зуд у тебя прошёл или ещё раз повторить курс лечения?

– Я всё понял, товарищ прапорщик, – отвечал тот, и по тому, как он это сказал, было заметно, что гонор его заметно поубавился .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано…

– А ты, – старшина перевёл взгляд на Плетнёва .

– Не надо мне ничего повторять, – глядя в пол, отвечал напарник Гусева, – что я, рыжий?

Последние его слова утонули в общем хохоте. Вместе со всеми смеялся и старшина: Плетнёв действительно был рыжим .

Можно сказать, нам повезло со старшиной. Он старался дать возможность допустившему нарушение солдату исправиться, ограничившись на первый раз только словесным внушением, но иногда сразу «снимал голову» провинившемуся. Всё зависело от обстоятельств. Он учил нас отвечать за свои слова и поступки, делал всё, чтобы мы, вчерашние мальчишки, как можно быстрее превратились в мужчин. Мужчин, на которых в трудную минуту могла бы положиться Родина. Он лепил наши характеры, всячески укрепляя в нас веру в свои силы, и это помогло нам превзойти самих себя: уже весною по итогам проверки наша рота заняла первое место в части .

Для солдата лишь первый год службы тянется невыносимо долго, иной раз думаешь: «Когда же он кончится?» Но стоит перевалить на второй – и время полетело со скоростью курьерского поезда. Я и оглянуться не успел, как приспела пора ехать в военное училище. Обнялись мы с Павлом на прощание, кто знает, приведётся ли ещё свидеться, но обещали друг другу не теряться и писать, хотя бы изредка. Я и предположить не мог, что судьба сведёт меня с ним снова и мы ещё будем вместе тянуть общую лямку .

– Через сколько же лет вы встретились? – спросил я .

– Через семь. Видно, на небесах так было расписано, чтобы мы вновь встретились. Могу об заклад биться, что не отгадаете, где… в Германии!

Предательство Горбачёва, ликвидация самой крупной, самой мощной группировки в армии, вывод войск и техники и размещение их на родине попросту в открытом поле – всё это будет потом, а тогда... – Он неожиданно посмотрел на часы. – О, заговорились мы, уже второй час ночи. Давайте спать .

Рассказ попутчика меня захватил, и я готов был слушать его до утра, но, увы… Долго лежал я с открытыми глазами, глядя в темноту. Моему соседу по купе тоже не спалось: он ворочался с боку на бок и тяжело вздыхал .

Мало-помалу усталость взяла верх, и я заснул. Под самое утро мне приснилось, что я служу старшиной роты и наша часть в честь какого-то праздника выстроилась на плацу. Из строя вызывают отличившихся офицеров и прапорщиков, и сам министр обороны награждает их орденами и медалями. И вдруг я слышу, как для вручения награды из строя вызывают меня, но почему-то по имени. Стоящий за мною старшина радостно трясёт меня за плечо, я открываю глаза и вижу… моего попутчика, стоящего в проходе с полотенцем в руках .

– Вставайте, Андрей, – говорит он, – а то не успеете умыться: через час Саратов .

Чем ближе мы подъезжали к городу, тем стремительней менялась погода .

Дождь кончился, небо прояснилось, и выглянувшее солнце залило всё вокруг сияющим, радостным светом .

– Жаль, что я не услышу продолжения, – сказал я, когда мы закончили укладывать вещи. – Вы замечательно рассказываете. Почему бы вам обо всём этом не написать? Вышла бы хорошая книга .

– Нет уж, увольте. Чтобы писать хорошие книги, нужны как минимум талант и безграничная вера в свой успех, у меня же ни того, ни другого. Да и годы мои не те, чтобы бегать по редакциям. Давать другим советы легко;

вот вы бы взяли на себя такой труд?

– Я бы рискнул, – сказал я, не ожидая, что за этими словами может последовать, – но без продолжения у меня вряд ли что получится .

28 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 Мой попутчик внимательно посмотрел на меня и, достав из чемодана две небольшие тетрадки, протянул мне .

– Вот вам продолжение. Это мои записи о событиях, что происходили со мною до того, как в Германию приехал Павел, и мой дневник, что я вёл, когда мы служили вместе. Собираясь в Саратов, я взял их, чтобы показать своему другу .

Сердце моё застучало так, что я испугался, что оно выскочит из груди .

Не веря своему счастью, я схватил тетради и, опасаясь, что он может передумать, быстро спрятал их в сумку .

– Когда и как я смогу вернуть ваши записи?

– Я вам их дарю. С этой минуты они – ваша собственность. Вы говорите, что из всего этого может выйти хорошая книга, дай Бог, чтобы у вас это получилось .

Поезд остановился на первом пути. Двигаясь к выходу, я увидел в окно Вершинина, подходившего к нашему вагону. Чтобы как-то не помешать встрече старых друзей, я на минуту задержался в тамбуре. Я видел, как они обнялись, и Вершинин, подхватив чемодан моего попутчика, повёл его в город .

Они ушли уже довольно далеко, когда Косарев вдруг оглянулся .

– Удачи! – крикнул он и помахал мне рукою .

Часть 2

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я был расстроен. Приступая к записям, я ожидал встретить в них такой же захватывающий рассказ, какой я слышал в поезде, но это было простое изложение фактов. Но самое главное: за всем этим не виден был автор. Он словно растворился в этом ворохе слов .

Эти записи дали мне возможность ещё раз убедиться, что рассказывать о чём-то произошедшем с тобою собеседнику и излагать то же самое на бумаге – это совершенно разные вещи .

Самым естественным с моей стороны было бы отложить тетради в сторону и забыть о них навсегда. Я так и собирался сделать, но одна фраза, попавшаяся мне на глаза в воспоминаниях, заставила меня передумать. И эта фраза: «Но слово было дано…»

Рассказ, услышанный в поезде, произвёл на меня сильное впечатление .

Он был ещё совсем свеж в моей памяти. А что если, подумал я, попробовать всё произошедшее с Косаревым и его другом в Германии изложить языком моего попутчика. Что из этого вышло, судить вам .

ЗАМАНИВШАЯ В ЛОВУШКУ

Германия. Удивительная страна. За два года, что я служу в Западной группе войск, я часто общаюсь с немцами и могу с уверенностью сказать, что это культурный, отзывчивый и красивый народ. Правда, в отличие от немцев, немки не произвели на меня впечатления. Не раз проезжая через немецкие деревни и видя на улицах молоденьких немок, я невольно вспоминал свою Родину. Боже мой, сколько же у нас красивых девчат! Здесь же редко встретишь смазливое личико. Однако и среди немок иногда встречаются настоящие красавицы. На одной из них я едва не женился .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… В военном городке дома офицерского состава находятся недалеко друг от друга, и лишь двухэтажное здание офицерского общежития, где проживают холостяки артиллерийской бригады, стоит особняком на краю леса. Подойти к общежитию незаметно не представляется возможным: всех направляющихся к нему видно ещё издалека. Возможно, по этой причине наше командование редко появляется в нём .

Накануне выходного дня мы собирались у кого-нибудь из офицеров в комнате отдохнуть после службы и попить пива. Ближе к вечеру к нам присоединялся капитан Левчук, служивший в танковом полку, стоявшем рядом с нашей бригадой. Он приходился земляком Пустовалову, моему соседу по комнате, и, хотя был женат, не отказывал себе в удовольствии посидеть в компании холостяков. Устроившись где-нибудь в углу и потягивая пиво, молча наблюдал он за нашей беседой, изредка улыбаясь, когда кто-нибудь из нас, доказывая свою правоту, начинал горячиться. Неудивительно, что за разговорами мы забывали о нём, вспоминая о его присутствии лишь тогда, когда для разрешения спора требовался судья .

В один из его приходов зашёл разговор о женитьбе. Всех интересовали вопросы: в каком возрасте лучше всего жениться и что делать, если твоя избранница другой национальности. Некоторые, в том числе и я, считали, что это не имеет никакого значения, большинство же, ссылаясь на якобы существующие по этому поводу теории, настаивало, что жениться лучше всего после тридцати и что муж с женой, чтобы хорошо понимать друг друга, непременно должны быть одной нации .

– Все эти ваши теории – полнейшая ерунда, – неожиданно произнёс Левчук, – и ни одна из них выеденного яйца не стоит .

Взоры всех обратились на капитана .

– Взять хотя бы для примера меня, – продолжал он. – Женился я на четвёртом курсе училища. Я украинец, жена у меня татарка, и понимаем мы друг друга с полуслова .

– Ну а тогда, чтобы не ошибиться, как выбирать себе жену? – спросил кто-то .

– Выбирать? – удивился он. – Жену не выбирают, её Бог даёт. Слушай своё сердце. Когда ты встретишь свою половинку, оно тебе об этом непременно скажет. А чтобы её встретить, не надо сиднем сидеть дома, не то так и будешь всю жизнь холостяком. Вы посмотрите, сколько вокруг вас красивых девчат, успевай только знакомиться .

Компания оживилась, кто-то из присутствующих вспомнил по этому поводу старый анекдот. Лишь на моего соседа по комнате слова Левчука произвели обратное действие: лицо его осунулось, и в глазах появилась невыразимая тоска .

– Рассуждать легко, – сказал он. – А как с ней познакомишься, когда она в твою сторону даже смотреть не хочет?

– Ну ты даёшь, Кузьма, – удивился я, – да это же проще пареной репы:

сказал ей пару комплиментов, уточнил, что она делает вечером – и дело в шляпе. Не знаю, как у кого, а для меня нет такой девчонки, с которой бы я не смог познакомиться .

Сидевшие за столом одобрительно зашумели и с деланым видом стали предлагать Пустовалову свою помощь. Он послал всех к чёрту. В это время Левчук дал мне знак, чтобы я вышел из комнаты .

– Слушай, Косарев, – сказал капитан, прикрывая за мною дверь, – ты действительно можешь познакомиться с любой? Тут, понимаешь, какая случилась 30 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 беда, – продолжал он после того, как я утвердительно кивнул головой, – две недели назад к Петре, что держит гаштет, из города приехала дочка…

– Какая же это беда? – сказал я, будто не понимая, к чему он клонит .

Последнее время среди офицеров и прапорщиков бригады только и было разговора о приезде Ребекки, дочки Петры. Говорили, что она очень красива, и я знал, что некоторые молодые офицеры дорого бы дали за знакомство с нею .

– Беды в этом нет, – согласился он, – беда, что Кузьма, наслышанный о её красоте, усомнился в этом, а когда вчера увидел её, влюбился в неё как мальчишка. На его несчастье, на днях кто-то из офицеров ей нахамил, и теперь о русских она не хочет даже слышать. Косарев, будь другом, познакомь их!

– И как же мне их знакомить, – удивился я, – вести его за руку в гаштет?

– Ты, главное, сам с ней познакомься, а потом как-нибудь зайдёте к ней вместе с Кузьмой, ну и познакомишь их .

– Ну нет, так такие дела не делаются. Если Кузьме нужно, чтобы я познакомил его с дочкой Петры, пусть меня сам об этом и попросит .

Левчук сделал жест рукой, дескать, всё понял, и, приоткрыв дверь, позвал Пустовалова .

Ещё в глаза не видя дочку хозяйки гаштета и не зная, чем может обернуться для меня эта затея, я обещал Кузьме познакомить его с Ребеккой. Дело оставалось за малым: познакомиться с ней самому. Мы вернулись в комнату, разговор вновь пошёл о женитьбе. За спорами мы не заметили, как выпивка кончилась. Немецкие магазины закрывались рано, и за пивом надо было идти в гаштет. Чтобы никому не было обидно, капитан предложил тянуть жребий. Не скрою, история с Пустоваловым разожгла моё любопытство, и мне захотелось увидеть немку, вскружившую ему голову. Когда жребий пал на меня, я чуть не подпрыгнул от радости, но постарался изобразить на своём лице досаду .

– Слушай, Коля, – обратился я к офицеру, с которым был в приятельских отношениях, – ты же знаешь, я никогда не хожу по гаштетам, сходи вместо меня. Магарыч за мной .

– О-о! – зашумели все сидевшие за столом. – Так он ещё не видел Ребекку! Коля, никуда не ходи: он должен её увидеть .

В Дёрницах было два гаштета: Петры и Марты. Это были двухэтажные коттеджи, первые этажи которых занимали зал и буфет. После работы всё мужское население деревни приходило сюда выпить шкалик водки и посидеть за кружкой пива. У Марты всегда было полно народа: большинство немцев отдавало предпочтение её гаштету. Здесь им никто не мешал, и они могли спокойно посидеть и побеседовать. Заведение Марты находилось в центре деревни, и по вечерам к нему с проверкой частенько подъезжала дежурная машина с Альтенграбовским гарнизонным патрулём. И горе было офицерам и прапорщикам, оказавшимся в это время в гаштете. Попадались, как правило, прибывшие по замене новички, пропустившие мимо ушей предостережение товарищей. Все остальные ходили к Петре. Она довольно сносно говорила по-русски и даже под честное слово давала иным в долг, до получки. Петра никогда не могла похвастать полным залом, зато у неё была в два раза больше выручка, что давали ей русские посетители, успевшие до прихода к ней изрядно принять на грудь, а поэтому охотно сорившие деньгами .

Некоторые из них вели себя довольно развязно и шумно, но Петра смотрела на эти вольности сквозь пальцы. И лишь когда кто-нибудь из русских начинал бузить или приставать к дочери, помогавшей ей в зале, Петра звонила Марте, и через некоторое время нарушителя покоя забирал патруль .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… Для отвода глаз я ещё немного посетовал на судьбу, переоделся и вышел на улицу .

Стояла ночь. Звенели цикады. В лесу, что тёмной стеной возвышался над дорогой, то и дело слышались какие-то шорохи, но я не обращал на них внимания. И лишь звук хрустнувшей неожиданно в глубине леса ветки отдавался в моих ушах ружейным выстрелом. Редкие звёздочки светились в ночном немецком небе. Луна одиноко томилась в вышине, освещая дорогу. Рваные облака, бежавшие над землёю так низко, что казалось, они вот-вот заденут макушки деревьев, имели вид угрюмый и мрачный. Они бежали так быстро, что за ними трудно было уследить, и это вызывало в душе раздражение и досаду. Как же прекрасно наше ночное небо! А какие у нас облака! Дух захватывает, когда видишь, как высоко-высоко, величаво и плавно над бескрайними русскими просторами плывут они, словно белые лебеди по усыпанному звёздами ночному небу. Луна безраздельно царствует в вышине, и эти причудливые облака, и этот необъятный простор и всё, всё, что ни есть в это время на земле и в небе, залито её завораживающим, сказочным светом, таким же таинственным и загадочным, как и сама русская душа .

Пройдя вдоль леса до асфальта, я пошёл под горку .

Я свободно говорил по-немецки, но никто из сослуживцев об этом даже не догадывался. Сам я об этом никому не говорил и в анкетах никогда не указывал. Зачем привлекать к себе внимание? «Наша немка», как уважительно называли мы свою учительницу немецкого языка, родилась в Баварии и всю свою любовь к родному языку старалась передать нам, своим ученикам. «Молодец, Косарев, – не раз говорила она в классе, – у тебя настоящее баварское произношение». У немцев Восточной Германии жёсткое произношение. Правы те, кто утверждает, что баварцу режет слух, когда рядом разговаривают берлинцы. Я очень удивился, услышав в магазине в Дёрницах мягкую баварскую речь. Две продавщицы, очень похожие друг на друга, как впоследствии оказалось – близняшки, уже не молодые, но ещё и не старые, разговаривали между собой. Кроме меня, в магазине был ещё один покупатель. Он обращался к одной из сестёр по имени, и я уже знал, что её зовут Амалия. Оставшись один, я попросил Амалию дать мне две бутылки пива и двести граммов сыра .

– Софи, Софи, скорее иди сюда! – позвала она сестру, ушедшую в подсобку. – Это чудо, это какое-то чудо! – говорила она, с восхищением глядя на меня .

И когда сестра появилась в дверях, попросила повторить, что я сказал .

Я повторил свою просьбу .

– О, мой бог, – сказала Софи, и на её глазах показались слёзы, – вы не можете себе представить, какое это для нас счастье – услышать здесь, в деревенской глуши, родное произношение!

Оказалось, что раньше сёстры жили в Баварии. Они оканчивали школу, когда в авиакатастрофе погибли их родители, и тётка забрала сестёр к себе в деревню. С той поры они так и живут здесь, в Дёрнице. Всякий раз, как я захожу к ним, они не могут со мной наговориться .

Но не всё во взаимоотношениях с немцами было так гладко и хорошо .

Однажды, двигаясь в колонне техники через немецкую деревню, заметил я в окне дома сгорбленную фигуру тощего старого немца, смотрящего нам вслед. Видимо, это был один из бывших фашистов, счастливо избежавший виселицы после войны. Я оглянулся, глаза наши встретились, и сердце моё невольно сжалось. От его глаз веяло смертельным холодом, но я знал, что в душе у него раскалённой лавой клокочет лютая ненависть к нам, русским, 32 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 и тело его высушила злоба от осознания своего бессилия что-либо изменить .

Так смотрит на всех волк, запертый в клетке .

Заведение Петры находилось в самом начале деревни, прямо у дороги .

У входа и в окнах горел свет. Справа и слева от дорожки, ведущей к невысокому крыльцу, росли густые кусты сирени, надёжно скрывая тех, кто оказывался за ними. Едва я приблизился к дорожке, нежный запах цветущей сирени захватил и взволновал мне душу, наполнив её воспоминаниями о милой моему сердцу родине .

Завсегдатаев в зале находилось немного, и было так накурено, что сидевшие за дальними столиками едва были видны. Сделав иногда между затяжками пару глотков из бокала, они продолжали обсуждать прошедший день, не обращая на посетителей никакого внимания. Проходя мимо зала к буфету, я заметил между столиков стройную девушку лет двадцати, обслуживающую сидящих в зале. Густые, роскошные волосы, словно солнечный водопад ниспадавшие с её плеч, доходили ей до лопаток. Большие выразительные глаза с длинными ресницами, красивый аккуратный нос с трепетными ноздрями и полные чувственные губы делали её неотразимой. Я догадался, что это и есть Ребекка. Назвать её красавицей значит не сказать ничего – она была прекрасна, и я заметил, что, когда она возвращалась к буфету, некоторые пожилые немцы задумчиво смотрели ей вслед .

Она даже не взглянула в мою сторону. «Что за мальчишество, – с грустью подумал я, – давать невыполнимые обещания. Недаром говорят: язык мой – враг мой». Видимо, всё, что творилось в душе моей, было написано у меня на лице, потому что Петра, наливая в бокалы пиво и поглядывая в мою сторону, наклонившись к дочке, что-то тихо говорила ей и улыбалась .

Забрав поднос с пивом, Ребекка повернулась, и я заметил, что щёки её тронул румянец… Она посмотрела на меня, и ресницы её слегка дрогнули. «Значит, ещё не всё потеряно!» – толкнулась в моём сердце радость .

Вдруг за моей спиной раздался чей-то хриплый прокуренный голос:

– Хороша сучка!

Я обернулся. Сзади меня стоял капитан. Он был в гражданке, но я его сразу узнал. Я несколько раз видел его в Альтенграбове. Он запомнился мне тем, что всё время держал в руках фуражку, и, лишь когда капитану требовалось отдать честь старшему по званию, фуражка оказывалась у него на голове .

Он был пьян .

– Ведите себя прилично, не позорьте себя, – с твёрдостью глядя ему в глаза, сказал я .

Он, видимо, узнал меня тоже .

– Нет, вы только на него посмотрите, – повёл он в мою сторону рукою, – он ещё будет учить меня, где и как себя вести! Мальчишка! Не забывай, что перед тобою стоит капитан!

– Можно быть и капитаном и всё же оставаться дураком, – ответил я .

– Что ты сказал? – попытался он поймать меня за руку. – А ну, пойдём выйдем, я тебе сейчас объясню, как надо вести себя со старшими по званию .

Ну что, идёшь, – спросил он, остановившись у выхода, – или боишься?

– Мне бояться нечего, – отвечал я, – пьяный трезвому не ровня .

– Меньше болтай, – сказал он и в дверях толкнул меня в спину .

Как только между нами началась перепалка, сидевшие за столиками немцы замолчали, и в наступившей тишине стало слышно, как размеренно тикают часы, висевшие в зале. Из коротких реплик я понял, что они все до одного поддерживают меня .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… Мы вышли из гаштета .

– Петя, иди сюда! – крикнул капитан стоявшему у дорожки своему товарищу. – Тут одному щеглу требуется объяснить, как надо себя вести .

У Пети, как мне показалось, уже не осталось сил, чтобы ответить. Он молча кивнул и нетвёрдой походкой пошёл к крыльцу .

– Спускайся вниз, – сказал капитан и подтолкнул меня .

Ему хотелось как можно быстрее со мной разобраться, и, едва я шагнул вниз, он замахнулся, чтобы ударить меня сзади. Фонарь, висевший над дверью, светил нам в спину, и, увидев на земле тень от поднятой руки, я интуитивно сделал шаг в сторону. Он не удержался на ногах и плашмя упал с крыльца на землю. Подбежавший товарищ перевернул его на спину. Лицо и руки капитана были в крови .

– Ах ты гад! – процедил сквозь зубы его дружок и бросился на меня .

Мне не хотелось его бить: он еле держался на ногах, к тому же при виде лежащего и стонущего на земле капитана злость в душе моей угасла. Уходя от удара, я почувствовал, как щеки моей коснулось что-то острое. В его руке была отвёртка. Это было уже слишком, и я шагнул к нему… От удара он упал и пополз на четвереньках, матерясь и харкая кровью .

– Офицер, офицер! – раздался сзади меня девичий голос .

Я обернулся: на пороге стояла Ребекка .

– Скорее идите сюда, – делала она мне знаки рукою, – к нам едет патруль!

Вот это сюрприз! Оказывается, она хорошо говорит по-русски .

Меня не надо было уговаривать: отчётливо слышался шум мотора, и сквозь листву пробивался свет от фар шедшей в гору военной машины .

Немцы наблюдали за нами в окно и были в курсе всего, что произошло на улице. Едва я с Ребеккой вошёл, все обступили меня и одобрительно зашумели: «Гут, гут…» Она провела меня мимо буфета по коридору и, усадив в одной из подсобок, ушла. Мне хотелось знать, что происходит в зале, и я приоткрыл дверь .

– Не надо никуда жаловаться, – громко говорил кто-то, должно быть, начальник патруля, – уверяю вас: больше вы их у себя никогда не увидите .

Ещё раз прошу принять наши искренние извинения… Петра выразила мне свою признательность и, чтобы не привлекать внимания посетителей, велела Ребекке вывести меня на дорогу через двор .

Пройдя мимо каких-то построек, мы вышли в боковую калитку и, обогнув дом, оказались около кустов сирени, с другой стороны .

– Приходи ко мне завтра вечером, в девять. Я буду ждать тебя здесь, на этом месте, – наклонившись ко мне, шепнула она, и мою щёку обжёг поцелуй .

Испытал ли я в это время восторг? Ликование – да. Но это ликовало моё самолюбие .

Противоречивые мысли, сменяя друг друга, теснились в голове моей, и мне порою казалось, что я сплю. Я почти не смотрел на дорогу и чуть не упал, споткнувшись о камень. Как наивен человек, будучи уверен, что всё, о чём он мечтает, сбудется в точности так, как хотелось бы ему! Как легко судьба играет нами! Посмотрим, что будет дальше .

Меня заждались и, когда я вошёл в комнату, засыпали вопросами. Всем хотелось знать, не познакомился ли я с Ребеккой .

– Отстаньте от человека, – неожиданно сказал один из офицеров, – о каком знакомстве вы говорите – вы только посмотрите, как она его оцарапала .

34 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 Все засмеялись его шутке, и о моём походе в гаштет больше никто не вспоминал. Лишь иногда, замечая на себе испытующий взгляд Пустовалова, я чувствовал, что он о чём-то догадывается .

Когда мы остались вдвоём, он стал сетовать, что уже стар – ему шёл двадцать седьмой год – и поэтому у него нет никаких шансов на знакомство .

Я как мог его успокаивал и обещал, что за неделю обязательно познакомлюсь с Ребеккой, а потом познакомлю его с ней, если к этому времени он не передумает .

…Если не передумает он! Я решил не знакомить их, едва увидев её. Надо признаться, что все мы в душе ужасные эгоисты. Правильно сказал когда-то мудрец: никогда никому ничего не обещай. Но слово было дано…

Через неделю, призвав на помощь всю свою фантазию, я придумал правдоподобную историю своего знакомства с Ребеккой и рассказал её Пустовалову. Он очень обрадовался, но, подумав, произнёс:

– Давай на пару недель отложим вопрос о моём знакомстве, а ты за это время сможешь ещё больше с ней подружиться, узнать, что она любит, какие книжки читает, ведь если мы останемся вдвоём, я даже не знаю, о чём говорить с ней .

Святая простота! Он действительно верит, что ночью, в темноте, наедине с молодой красавицей, которая сама пригласила тебя на свидание, можно думать о книжках. Я не стал его разубеждать. Зачем?

Каждый вечер он ждал моего возвращения от Ребекки и, едва я входил, прямо с порога начинались бесконечные расспросы: где мы были, что делали, что сказал я, что ответила она. В жизни я не врал столько. «Все мы вправе поступать так, как считаем необходимым, главное при этом не потерять уважение к самому себе», – вспомнил я слова Вершинина, и лицо моё начало гореть от стыда .

Любил ли я её? Без сомнения. Но эта любовь походила скорее на горячку: я был как в огне и чувствовал, что слабею с каждым днём. Мир словно перестал для меня существовать, и все мои мысли были только о ней. Она отвечала мне взаимностью, и от этого страсть моя разгоралась ещё сильнее .

Всякий раз, вернувшись от Ребекки и войдя в общежитие, я решал для себя, что сегодня же всё расскажу Пустовалову, но в последний момент откладывал этот разговор на потом. Я видел: он влюблён в неё так же, как и я, и живёт лишь одной надеждой на будущее знакомство. Я не знал, как мне поступить. Посоветоваться, но с кем? Положение моё становилось невыносимым .

В один из вечеров во время очередных расспросов я всё же решился и сказал ему, что Ребекка не хочет ни с кем знакомиться и, кроме меня, не желает никого знать. Он сгорбился и опустил руки .

– Это судьба, – сказал он упавшим голосом. – В отпуске мне нагадала цыганка, что я влюблюсь в немку, но на взаимность у меня нет никаких шансов. Я ей не поверил, но она даже назвала её имя, которое в переводе означает: заманившая в ловушку. Ты можешь мне не отвечать, но я вижу: ты влюблён в неё так же, как и я, и хочу пожелать вам счастья… Не знаю, как после всего случившегося мы бы смотрели в глаза друг другу, но на следующий день он уехал в дивизию на повышение .

В один из вечеров, когда мы с Ребеккой сидели на втором этаже, к нам наверх поднялась Петра и вызвала её в коридор. Она вышла из комнаты, даже не прикрыв за собою дверь. Они, как мне кажется, были абсолютно уверены, что я их не понимаю, и совершенно не беспокоились, что я их услышу .

– Я не хочу, чтобы ты повторяла мои ошибки, – сказала Петра. – Или ты сейчас же расскажешь ему всё сама, или это сделаю я .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано…

– Мама, когда придёт время, он всё узнает, – отвечала Ребекка .

– Доченька, вы же любите друг друга, умоляю тебя, послушай свою мать .

Я хорошо знаю русских: если ему об этом расскажет кто-то другой – больше ты его у себя не увидишь .

Она замолчала. Затаив дыхание, ждал я, что ей ответит Ребекка .

– Ну, хорошо, – согласилась она, – я расскажу ему всё сама через два дня .

– Только не говори мне после, что я тебя не предупреждала, – с грустью сказала Петра и стала спускаться по лестнице .

Вернувшись в комнату, Ребекка ничем себя не выдала. Она была весела и ласкова, словно это не она, а кто-то другой только что закончил неприятный разговор.

Сославшись, что мать просила её помочь с уборкой в зале, она проводила меня и, поцеловав на прощание, сказала:

– Я люблю тебя. Завтра я буду занята, приходи ко мне в воскресенье .

На следующий день я был в Дёрницах и зашёл в магазин к сёстрам .

Покупателей в магазине не было, и мы разговорились. Как-то сам собою зашёл разговор о женитьбе, и они, раскрасневшись от смущения, стали наперебой рассказывать мне, как познакомились со своими мужьями .

– Пусть Бог пошлёт вам красивую, хорошую невесту, как Ребекка, – сказала Софи .

– Как ты можешь желать такую невесту молодому человеку? – с упрёком посмотрела на неё Амалия. – Говорят, она путается с каким-то русским офицером. А у неё есть жених, которого, между прочим, когда он уезжал на учёбу в Англию, она обещала ждать. Он должен был приехать сегодня, но у него вышла заминка, и теперь раньше, чем через неделю, он не приедет .

Эта новость выбила меня из колеи. «Вот пришла очередь и твоей проверки, – думал я о себе, вспомнив, как мы устроили проверку «паровозом»

старшине. – И проверят тебя не вчерашние мальчишки, а проверит сама жизнь и твёрдость твоего характера, и верность своим убеждениям». Всю ночь я не мог сомкнуть глаз и на следующий день чувствовал себя совершенно разбитым. С трудом дождался я вечера .

Была ночь, когда я вышел из общежития. Ребекка ждала меня у калитки .

Луна светила ей в лицо .

– Я всё знаю, – сказал я и заметил, как она побледнела .

– Может, это и к лучшему, – сказала она. – Что касается меня, то мне не в чем себя упрекнуть. Да, до тебя я встречалась с Францем, который мне очень нравился. Он собирается на мне жениться, но я его никогда не любила и не люблю. Я люблю тебя. Он будет здесь через неделю, и я прошу тебя пока ко мне не ходить. Как только он приедет, я найду повод, чтобы с ним поссориться, и мы снова будем с тобой встречаться. Хорошо?

– Нет, – сказал я. – Почему мы должны всё время прятаться и всем лгать, чтобы, не дай бог, кто-нибудь не подумал, что мы любим друг друга?

Ты не представляешь, что о нас говорят в деревне. Давай вместе встретим Франца, и пусть он от нас узнает всю правду .

– Но я обещала его ждать, – отвечала она. – Я не хочу, чтобы он думал, что я его предала .

Напрасно я убеждал её в своей правоте, она стояла на своём .

– Может, ты меня разлюбила и нам лучше расстаться? – спросил я и не услышал своего голоса .

Глаза её наполнились слезами, ещё мгновенье, и она бросилась бы мне на шею, но в это время в окне, выходившем во двор, неожиданно вспыхнул яркий свет, она вздрогнула и опустила глаза .

36 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019

– Или соглашайся со мной, или прощай, – произнесла она, и я натолкнулся на взгляд, привыкший повелевать .

Моим глубоким убеждением было, что любовь – это умение уступать, что любимого о чём-то можно только просить, а если влюблённые ставят друг другу условия – это уже не любовь, а рабство. «Можно согласиться с ней и остаться, – думал я, – но как после этого я буду себя уважать?»

Я повернулся и пошёл прочь .

С трудом сдерживал я рыдания, слёзы душили меня, и я шёл, не разбирая дороги. Видимо, у меня случился нервный шок, потому что, едва я вошёл к себе в комнату и бросился на кровать, силы меня покинули, и я уснул как убитый .

Жизнь потеряла для меня всякий смысл, и в душе образовалась какая-то пустота. Равнодушно смотрел я на всё, что происходило и делалось вокруг, и даже известие, что Ребекка выходит замуж, оставило меня безучастным .

Всё же молодость взяла своё, и однажды, выйдя утром из общежития, я впервые улыбнулся солнцу и голубому небу .

Окажись со мною рядом мой друг, возможно, я бы не наделал тогда столько глупостей. Но друг мой был в то время от меня далеко. Если бы ты только знал, как не хватает мне тебя, Павел Петрович…

ДНЕВНИК КОСАРЕВА

ПРОТИВОСТОЯНИЕ

17 ноября Третий день в нашей самоходной артиллерийской бригаде стоит непривычная тишина. Развод на занятия проводится без оркестра, на плацу во время вечерней прогулки не слышно песен: по приказу командира бригады вечернюю поверку и отбой в батареях перенесли на час раньше. Да и что толку во всех этих мероприятиях, когда больше половины личного состава бригады во главе с командиром, полковником Михальчуком, находится на выезде .

Несколько дней назад на Альтенграбовском полигоне проводились штабные учения с боевой стрельбой. За ходом учений с командного пункта наблюдали командир бригады и офицеры штаба. Углублённый в землю и накрытый сверху брезентом и маскировочной сетью, командный пункт был почти не виден со стороны. Он находился на одной из господствующих высот, откуда в оптические приборы хорошо просматривался «котёл», куда велась стрельба. Для поднятия боевой выучки личного состава в последний день учений стрельбы проводились ночью .

К вечеру я решил проверить пункты связи в подразделениях и отправился на боевые порядки дивизионов. Солнце уже садилось за дальним лесом, когда я подъезжал к расположению первого дивизиона. Ужин в батареях закончился, и старшина второй батареи, старший прапорщик Хромченко, ходил около заднего борта крытой машины и поторапливал солдат, грузивших пустые термосы. Хромченко на хорошем счету у командования и очень гордится тем, что на партийных собраниях бригады неизменно входит в состав президиума. Из всех старшин части он держится особняком .

Однажды я слышал, как он учил в курилке молодого офицера своего дивизиона: «Ну какой толк в том, что ты пропадаешь на службе днём и ночью?

Пока ты не усвоишь армейскую мудрость: вспотел – покажись начальнику, – ходить тебе старлеем до седых волос». За пристрастие Хромченко к покаВладимир ШАБАЕВ Но слово было дано… зухе я его терпеть не могу. Он это чувствует и отвечает мне тем же. Мой командир батареи его тоже не любит и, когда видит из окна, как тот своей вихляющей походкой идёт мимо, всякий раз не может удержаться, чтобы не сказать ему вслед: «Проститутка» .

– Что ты там копаешься! – выговаривал старшина солдату, принимающему термосы. – Того гляди дождь пойдёт, а нам ещё ехать десять километров .

Я невольно улыбнулся, заметив, как он щурится, глядя на заходящее солнце .

Уже стемнело, когда я вернулся назад. У подножия высоты тарахтел генератор, и на командном пункте горел свет. Стрельбу не начинали: ждали возвращения командира бригады с проверяющим офицером из штаба дивизии .

Как бы я ни относился к Хромченко, он оказался прав. Не прошло и часа – поднялся ветер, небо затянуло тучами и в воздухе запахло дождём. Неожиданно между командным пунктом и третьим дивизионом пропала связь. Медлить было нельзя, и я вместе со связистом отправился искать обрыв провода. Как я и предполагал, провод был повреждён в низине, где он пересекал каменистый участок дороги. Едва мы нашли повреждение, пошёл проливной дождь. Пока солдат соединял провода, я, накрыв его плащ-палаткой, светил ему фонариком. Неожиданно из-за бугра вынырнула машина и ослепила нас светом. Это был «уазик» командира бригады. Машина остановилась, и с противоположной стороны от водителя распахнулась дверца .

– В чём дело, Косарев? – сквозь шум дождя и работающего двигателя услышал я голос командира бригады .

– Всё в порядке, товарищ полковник, – прикрываясь рукою от света фар, отвечал я .

Дверца захлопнулась, и «уазик» растворился в темноте .

Первый дивизион отстрелялся хорошо. Когда пришла очередь стрелять второму дивизиону, заряжающий четвёртой батареи в спешке переложил в ствол гаубицы порох. Погода ли была причиной этому или отсутствие у солдата должной выучки, я не знаю. Снаряд, улетев за «котёл», упал на поле недалеко от немецкой деревни. Из жителей деревни никто не пострадал, но от взрыва в близлежащих домах вылетели стёкла, и на крышах некоторых из них осколками побило черепицу. Немцы согласились не предавать огласке это происшествие, но обязали последствия взрыва устранить и причинённые убытки компенсировать .

На следующий день в стороне от деревни около леса вырос военный палаточный городок… Трудно сказать, как бы этот взрыв аукнулся для командира бригады, окажись на месте Михальчука кто-то другой. В части все знают, что комбриг и командир дивизии генерал-майор Нестеренко друзья. Они подружились, когда ещё были младшими офицерами и служили в одном гарнизоне. Потом вместе поступили в Академию Генерального штаба, где бывший тогда ещё капитаном Михальчук поразил однокурсников и преподавателей своим изумительным знанием баллистики. Весть о незаурядном офицере моментально стала достоянием всей академии. Уже тогда офицеры старших курсов, с чьей лёгкой руки Михальчук получил в академии прозвище Профессор, не раз обращались к нему за помощью при расчётах по стрельбе. По логике вещей это он должен был быть командиром дивизии, но в жизни всё складывается так, как складывается .

Из батареи управления командир бригады взял на выезд только троих связистов моего взвода. По его приказу обеспечением связи на выезде занимается лично сам начальник связи бригады. Надо сказать, что ни с начальниками служб, ни со своими замами комбриг не церемонится .

38 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 Ближе к обеду командир батареи поручил мне проверить, как убрана территория за казармой. Вообще-то это дело старшины, но две недели назад вместе со старшиной третьей батареи он уехал в Союз. Говорят, что связисты в армии знают всё: вчера вечером из Потсдама звонил начальник отдела кадров дивизии и просил прислать автобус за старшиной .

Я проверял территорию, когда мимо меня проехал автобус, вернувшийся из дивизии. Что за наваждение: мне показалось, что в автобусе сидел Вершинин .

Водитель подрулил к штабу, и из автобуса вышел… мой бывший старшина .

– Павел Петрович! – не помня себя от радости, закричал я и бросился бегом к штабу. – Павел Петрович!

Он был обрадован не меньше меня. Мы обнялись .

– Что же ты ни разу не написал, что собираешься ехать в Германию? – с укором сказал я. – Я бы…

– После будете разбираться, – перебил меня дежурный по части, встречавший автобус, – товарища старшего прапорщика ждёт начальник штаба .

Лучшего старшину для батареи управления невозможно было себе представить, и я был уверен, что его назначат к нам. Так бы оно и случилось, не окажись в это время в кабинете начальника штаба начальника политотдела. Для создания партийной организации в третьей батарее не хватало одного коммуниста. А Павел был коммунистом .

Я был расстроен. И даже не столько тем, что мои ожидания не оправдались: его командиром стал Голохвастов .

Командир третьей батареи старший лейтенант Голохвастов среди офицеров считается неплохим артиллеристом, но командир он никакой. Он высокого роста и довольно хорошо сложён. Нежно-матовый цвет лица, тонкие чёрные брови в сочетании с большими выразительными глазами и длинными, загнутыми кверху ресницами делают его больше похожим на девушку .

Когда за упущения по службе его распекает старший начальник, он краснеет и опускает голову. Он никогда не смотрит собеседнику в глаза – явный признак скрытности или слабости характера .

В первом дивизионе у меня много друзей, но ближе всех по духу старшина первой батареи старший прапорщик Цветков. Три месяца назад он прибыл в нашу бригаду, и его поселили в мою комнату вместо убывшего на повышение Пустовалова. Мы с ним сразу подружились .

Первым дивизионом командует майор Самохвалов. Он высокий, крупный, с длинными ногами, большой головой и маленькими голубыми тусклыми глазами. Отдавая приказы подчинённым, он размахивает руками и говорит так громко, словно командует на плацу. Я долго не мог понять, кого он мне напоминает, пока, перечитывая Чехова, не наткнулся на описание щенка в рассказе «Белолобый». Теперь, когда я его вижу, в памяти моей невольно всплывает это описание: «Это был… щенок, чёрный, с большой головой и на высоких ногах, крупной породы… Судя по манерам, это был невежа, простой дворняжка» .

Первый дивизион занимает первый и второй этажи трёхэтажного здания .

Первая батарея полностью занимает первый этаж, второй делят между собой вторая и третья батареи. Два старшины в одной казарме – что две хозяйки на одной кухне… Цветков вызвался показать Павлу расположение части и военного городка. Отпросившись у командира дивизиона, он первым делом повёл Павла устраиваться в общежитие. Семья у Павла приедет через два месяца, и, пока в его квартире делают ремонт, он будет жить в общежитии. Павла поселили по соседству с нашей комнатой. Цветков уже дважды звонил мне, чтобы я не опаздывал на новоселье .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано…

– Интересно, – войдя в комнату и увидев на столе нарезанное тонкими кусочками солёное сало, которое я предпочитаю всем другим закускам, не смог удержаться я, – это где же вы достали сало?

– Все вопросы к нему, – засмеялся Павел, указывая на Цветкова, – он даже настоящей бочковой квашеной капусты достал .

– А что, – улыбнулся Цветков, – хороша закуска – квашена капустка:

и подать не стыдно, и съедят – не жалко .

У Цветкова бесподобная детская улыбка. Его улыбку можно сравнить с солнышком, что в ненастную погоду неожиданно выглянуло из-за туч и осветило всё вокруг радостным, ласковым светом. Кажется, что обладателю такой улыбки трудно постоять за себя. Но это только кажется. Первым, кто убедился в этом, был замполит первого дивизиона майор Баринов .

Баринов маленького роста, худой, сутулый. Он умён, начитан, но злопамятен и постоянно язвит. Не потому ли у него желтушный цвет лица? За годы службы, если не считать юбилейных медалей и медалей за десять и пятнадцать лет безупречной службы, прозванных в офицерской среде «песочными», он не заслужил ни одной правительственной награды. Когда Баринов видит их у молодых офицеров и прапорщиков, мне кажется, он плохо спит ночью .

На второй день после прибытия в бригаду Цветков в парадной форме стоял у поста дневального, ожидая, когда закончится совещание у командира дивизиона. Он должен был представляться командиру по случаю назначения на должность старшины батареи. Совещание закончилось. Первым из кабинета вышел замполит дивизиона. Цветков отдал майору честь. Увидев на груди старшины медаль «За отличие в воинской службе» II степени, Баринов подошёл к нему и дотронулся до неё рукою .

– Надо же, – сказал он с неприязнью, – служим, можно сказать, без году неделя, а уже имеем «орден Сутулова» .

– Ну что вы, товарищ майор, – улыбнулся Цветков своей детской улыбкой, – это же медаль «За отличие в воинской службе». Жаль, что я ни разу не видел ордена, о котором вы говорите: очень бы хотелось посмотреть, кто на нём изображён .

При этих словах дневальный, глядя на сутулую фигуру майора, не смог сдержать улыбки. Заметив это, Баринов позеленел от злобы, развернулся и молча ушёл к себе в кабинет, но с того дня постоянно придирается к старшине .

Этот случай я вспомнил невольно, увидев на парадном мундире Павла, что висел на спинке стула, две медали «За отличие в воинской службе»

I и II степени… 18 ноября Перед обедом я зашёл в третью батарею .

– Старший прапорщик Вершинин принимает имущество в сушилке, – доложил мне дежурный .

Едва я открыл дверь, меня обдало жаром и в нос ударил тяжёлый запах плесени. Вдоль стен справа и слева на металлических штырях, которые служат для просушки сапог, были развешаны влажные лагерные палатки. Павел на полу помогал двум солдатам счищать мокрыми тряпками плесень с очередной палатки .

– Ты посмотри, что делается, – сказал Павел, поднимаясь и вытирая со лба пот. – Ещё пару дней, и они точно бы сгнили. Иван Иваныч, – окликнул он заглянувшего в сушилку старшину второй батареи, – неужели ты после штабных учений не мог подсказать моему командиру, чтобы он просушил палатки?

40 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019

– А что я? – надул свои толстые щёки Хромченко. – У меня и без ваших палаток забот полон рот…

– Ну вот, возьми его за рубль двадцать, – сказал Павел с досадой, когда тот исчез за дверью .

21 ноября Поздно ночью вернулся личный состав, находившийся на выезде, и сегодня утром развод на занятия начался с разбора неудачной стрельбы. Заложив руки за спину и прохаживаясь перед стоящими в одной шеренге командирами дивизионов и их заместителями, комбриг молчал, словно собираясь с силами. Наконец он остановился около командира второго дивизиона майора Вербицкого .

– Доложите мне, товарищ майор, какие вами приняты меры, чтобы подобное не повторилось?

Офицеры стояли на середине плаца, но личному составу бригады хорошо было слышно всё, что говорилось на нём в это время .

Командир проштрафившегося дивизиона и сам был не рад случившемуся .

За прошедшие после происшествия дни он похудел и осунулся. Вытянувшись по стойке «смирно», стоял он перед командиром бригады и, должно быть, от волнения, нервно перебирал пальцами левой руки .

– Товарищ полковник, мною проведено совещание с офицерами дивизиона по вопросу усиления контроля над личным составом во время проведения учебных и боевых стрельб. За упущения в работе командиру четвёртой батареи объявлен выговор .

Михальчук побледнел, шагнул к Вербицкому и устремил на него испепеляющий взгляд .

– У вас что, майор, совсем крыша поехала или у вас в голове бетон вместо мозгов?!

Его слова вызвали лёгкое движение в рядах стоящих на плацу солдат, а младшие офицеры невольно переглянулись. Командир дивизиона молчал .

«Что же он молчит? – глядя на его опущенную голову, с досадой подумал я. – Почему позволяет оскорблять и кричать на себя?» Тягостное чувство овладело мною. Где-то в глубине души я понимал, что после всего случившегося у командира бригады произошёл нервный срыв, однако ощущение было такое, словно тебе ни за что ни про что при всех дали пощёчину .

– Какое совещание? Какой выговор?! – продолжал распекать офицера Михальчук. – Работать надо с личным составом! Поучитесь в батарее управления, как это надо делать. Немедленно запланировать и провести в дивизионе занятия с «заряжающими», с последующей сдачей зачётов. Это касается всех командиров дивизионов… У вас будут объявления? – несколько поостыв, обратился он к своим заместителям .

– Прошу напомнить коммунистам, что сегодня в девятнадцать часов в клубе части партийное собрание бригады, – обратился к замполитам дивизионов начальник политотдела .

К назначенному времени коммунисты стали собираться у клуба. Щиты его, некогда радовавшие всех своей новизной, от времени и непогоды давно потемнели и облупились, и теперь клуб больше походил на семейный барак старой постройки. Он смотрелся довольно мрачно, и даже лучи заходящего солнца не оживляли его угрюмого вида. Кресла в помещении были старые, часто ломались, и начальнику клуба стоило немалых трудов содержать их в порядке .

Было девятнадцать часов, но коммунисты толпились в курилке и заходить в клуб не торопились. Ждали начальника политотдела майора Краснощёкова, который в это время в штабе части разговаривал по телефону Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… с начальником политотдела дивизии. Наконец все расселись в зале. Началось выдвижение кандидатур в президиум собрания. Вместе с тремя начальниками служб, командиром бригады и двумя его заместителями в президиум собрания кто-то предложил мою кандидатуру. Мне показалось это странным, но я не подал вида. Впереди меня сидел старшина второй батареи. Не услышав среди кандидатов в президиум своей фамилии, старшина от неожиданности замер на месте. Он впервые остался не у дел и теперь растерянно смотрел по сторонам, ища сочувствия и поддержки. Вдруг он оглянулся, скользнул по мне взглядом, и в его глазах мелькнули неприкрытая неприязнь и зависть. Разве можно такие мелочи принимать так близко к сердцу? Мне стало жаль его. К столу президиума я выходил одним из последних: я собирался выступать и надеялся сесть с краю. Но не тут-то было .

– Проходи вперёд, Косарев, – пропуская меня, сказал Михальчук, увидев, что ему придётся сидеть рядом с начальником тыла бригады полковником Твердохлебовым, которого он явно недолюбливает .

В бригаде зовут Твердохлебова черепом, так как у него большая голова, широкие скулы и глубоко запавшие глазницы. Он бреет голову, и от этого она ещё больше похожа на череп. Он единственный из замов, кто, как и командир бригады, имеет звание полковника. Твердохлебов неплохой командир, но у него есть одна слабость. Находясь вместе с другими замами во время прохождения бригады торжественным маршем на трибуне, он всё время норовит стать рядом с командиром бригады. А так как он на две головы выше комбрига, то рядом они смотрятся как Тарапунька и Штепсель, что всякий раз вызывает у всех улыбку. Заметив это, Михальчук к концу развода всякий раз отсылает Твердохлебова в одно из подразделений, стоящее на левом фланге бригады, с поручением проверить у личного состава форму одежды или стрижку, поднимается на трибуну и даёт команду: «К торжественному маршу…»

Начальник политотдела выступал с докладом: «Задачи, стоящие перед коммунистами бригады на новый учебный год в свете проходящей в стране перестройки». Михальчук то и дело перебивал докладчика, мешал ему говорить, видимо, считая, что без его уточнений и комментариев коммунисты бригады не поймут задач, стоящих перед ними .

– Кто желает выступить? – спросил председатель собрания, когда перешли к пункту «разное» .

Устроенный сегодня Михальчуком разнос командиру второго дивизиона обсуждался в бригаде весь день. Многие коммунисты высказывались по этому поводу довольно резко: с недавнего времени распекать подобным образом на плацу офицеров у Михальчука вошло в привычку. Я был почти уверен, что кто-нибудь из них наберётся смелости и выступит на собрании, но в зале стояла мёртвая тишина и большинство присутствующих сидели опустив головы. Я уже взялся за спинку стула, намереваясь встать, как вдруг увидел, что руку поднял Павел. После развода мы увиделись у казармы, и между нами произошёл следующий разговор. «Круто!» – сказал Павел .

«А что ты хочешь – командир бригады…» – «Я бы не смолчал». – «Я бы тоже». – «И давно у вас такое?» – Я неопределённо махнул рукой .

– Кто это? – наклонившись ко мне, спросил Михальчук, когда Павел поднялся с места .

– Старший прапорщик Вершинин, старшина третьей батареи .

Михальчук повернулся к начальнику политотдела майору Краснощёкову .

– Олег Иванович, в чём дело?

Сидевший с краю Краснощёков от неожиданности интуитивно втянул голову в плечи .

42 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019

– Я, когда уезжал из бригады, давал команду в первую очередь укомплектовать старшиной батарею управления. Нет, – в негодовании развёл руками Михальчук, – ну что хотят, то и делают! Я только сейчас узнаю, что прибыл новый старшина. Ну ничего, после собрания я разберусь с этим вопросом .

– Подскажите свою фамилию, – обратился председатель к Павлу, проходившему мимо стола президиума. – Товарищи, слово предоставляется коммунисту Вершинину .

Павел прошёл за трибуну, и глаза всех присутствующих, в том числе и сидевших в президиуме, устремились на него. Большинство коммунистов видело его впервые, тем сильнее был интерес к тому, что он собирался сказать. Едва он произнёс, что собирается поднять на собрании вопрос о поведении коммуниста Михальчука, сдавленный вздох одобрения прошёлся по рядам. Все сидевшие в зале внутренне подобрались, и у некоторых на лицах появилась такая же решимость, какая обычно бывает на лице у штангиста, вышедшего на помост для последней попытки, понимающего, что, если и сейчас вес не будет взят, в его жизни всё останется по-старому .

– Я не собирался выступать, – продолжал Павел, – но, видя, как бесцеремонно ведёт себя коммунист Михальчук даже здесь, на партийном собрании, не смог удержаться. Так обычно ведут себя господа со своими слугами, не считая их за людей. В то же время коммунисту Михальчуку надо отдать должное: он великолепный артиллерист и грамотный, умелый руководитель. Об этом свидетельствуют два ордена на его груди. Это требовательный командир, умеющий жёстко спросить за допущенные ошибки. В этом я его целиком поддерживаю. Но беда в том, что спрос спросу рознь… Павел говорил взвешенно, подбирая слова так, чтобы они не задевали самолюбия Михальчука, но они звучали в зале, словно гром среди ясного неба .

– Что предлагаете? – спросили из зала, когда Павел закончил говорить .

– Предлагаю за допущенную грубость и высокомерие, проявленное по отношению к подчинённым, коммунисту Михальчуку объявить выговор .

В зале одобрительно загудели .

Начальник политотдела кинулся наперевес .

– Товарищи коммунисты, я не стану отрицать, что коммунисту Михальчуку надо указать на его промахи и спросить за допущенную грубость, но начинать с выговора, я считаю, было бы неправильно. Вы все знаете, сколько сил и внимания уделяет Алексей Петрович повышению боевой готовности бригады, как болеет душой за положение дел в части. Перед тем как нам принять решение по коммунисту Михальчуку, предлагаю сначала послушать, что он сам думает по поводу высказанной в его адрес критики .

Михальчук поднялся, вытер платком лоб и посмотрел в зал. По его лицу было видно, что он ошеломлён случившимся и что причиной этому была не критика, высказанная в его адрес и даже не предложение Вершинина объявить ему выговор, а то обстоятельство, что это предложение нашло поддержку почти у всех коммунистов бригады .

Собрание завершилось. Все потянулись к выходу. Ужин в бригаде уже закончился, и в свете фонарей были видны одинокие фигуры солдат, покидавших столовую, стоявшую рядом с клубом. В курилке Самохвалов что-то объяснял Баринову .

– Вершинин, – окликнул он Павла, когда мы проходили мимо. – Ну кто тебя за язык тянул говорить всё это? Ну, поставили на вид Михальчуку, тебе легче стало? То ты в прикомандированных взводах, словно в своей батаВладимир ШАБАЕВ Но слово было дано… рее, порядок наводишь, то теперь это выступление… Честное слово, я тебя не пойму: тебе что, больше всех надо?

– Действительно, и что тебе на месте не сиделось? – поддержал его Баринов. – Как говорится, не буди лихо… Такого командир бригады тебе не простит. Я думаю, жди его в гости к себе в батарею уже завтра, с подъма. Ну и заварил ты кашу… Но большинство коммунистов придерживалось иного мнения. Возвращавшиеся с собрания офицеры и прапорщики то и дело с чувством пожимали Павлу руку и с восхищением отзывались о его выступлении .

Рядом с офицерской столовой нас поджидал мой командир батареи капитан Клочков. Из моих рассказов он знал о Павле всё и загорелся перевести его в нашу батарею .

– Ну и прошёлся ты по Михальчуку, как каток по муравью, – сказал он, пожимая Павлу руку. – Теперь у него надолго пропадёт охота устраивать подобные разносы. – И, немного помолчав, добавил: – Ко мне старшиной пойдёшь?

– Я бы с удовольствием, – посмотрев на меня, сказал Павел, – да кто же меня отпустит?

– А это уже не твоя забота, – улыбнулся Клочков .

25 ноября Вчера с офицерами и прапорщиками бригады прошли занятия по точному выполнению распорядка дня в подразделении. Занятия проводились на базе первой батареи. Форма одежды была объявлена полевая. Перед началом занятий, шагая по коридору вдоль строя, начальник штаба проверял форму одежды и уточнял фамилии отсутствующих. Офицеры и прапорщики негромко переговаривались между собою, и начальник штаба то и дело обращался к стоящим в строю: «Попрошу потише, товарищи». Я стоял во второй шеренге рядом с замполитом ремонтной роты. Как и все привыкшие больше говорить, чем делать, он был не прочь поспать после обеда, о чём красноречиво свидетельствовали следы от подушки на его правой щеке. Он зевнул, прикрывая рот рукою, и сказал стоявшему впереди капитану:

– Ты можешь себе представить, Олег, что после партийного собрания Михальчук ни разу не был в первом дивизионе?

– Да ладно, – повернулся к нему капитан, – чтобы Михальчук да спустил всё это на тормозах… Я слышал, что он чуть ли не каждый день ставит первый дивизион на уши .

– В том-то всё и дело, что это не так, – оживился замполит роты. – Другие дивизионы проверяет каждый божий день утром и вечером, а в первом не был ни разу. Я перед построением разговаривал с майором Бариновым…

– Ну тогда сегодня он оторвётся по полной, – ответил ротный и подмигнул своему заму .

Занятия начались ровно в 15 часов. Начальник штаба доложил командиру бригады о готовности личного состава к занятиям и об отсутствующем по неуважительной причине офицере третьего дивизиона старшем лейтенанте Мухине .

– В чём дело? – спросил Михальчук у командира дивизиона майора Завьялова .

Майор ещё только собирался открыть рот для ответа – вошёл старший лейтенант Мухин. Взоры всех обратились на опоздавшего. «Ну и наглец, – подумал я, разглядывая его коричневые туфли и брюки навыпуск, – ловко он подставил своего командира». Помявшись у дверей, Мухин спросил у командира бригады разрешения стать в строй .

44 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019

– Товарищ старший лейтенант, доложите мне, почему вы опоздали на занятия? – спросил офицера командир бригады .

– Проспал, – отвечал Мухин .

– А почему прибыли на занятия с нарушением формы одежды? – стараясь изо всех сил держать себя в руках, спросил Михальчук .

– Не успел переодеться, – сказал Мухин и почесал в затылке .

Комбриг побагровел:

– Александр Петрович, – обернулся Михальчук к начальнику штаба, – вы слышали? Он не успел переодеться!

Того, что произошло дальше, никто не ожидал .

– Нет! Это выше моих сил! – вскричал он вдруг и быстро пошёл вдоль строя. – Где этот старший прапорщик? Где Вершинин?. .

– Я здесь, – сказал Павел, подняв руку, чтобы Михальчук не терял время на поиски .

– Вы слышали, что он мне ответил?! – в глазах Михальчука сверкало бешенство. – Как прикажете теперь с ним разговаривать? Кто он после всего этого?

– Непорядочный человек, – глядя в гневные глаза командира бригады, отвечал Павел .

– Да он, – Михальчук с негодованием показал рукою в сторону Мухина, – просто наглец! Он, видите ли, проспал! И это после того, как я отпустил на обед всех офицеров и прапорщиков, кроме старшин, на два часа раньше! Скажи мне при всех, старшина, – командир бригады перешёл вдруг с Павлом на «ты», – скажи, чтобы слышал и этот бессовестный человек, сколько времени ты потратил на обед и на подготовку к занятиям?

– Сорок минут, товарищ полковник .

– Вот видишь! – обрадовался Михальчук. – Вот видишь, тебе на подготовку хватило сорока минут, а этому наглецу, – командир бригады ещё раз гневно посмотрел на Мухина, – не хватило четырёх часов! Как ты считаешь, старшина, какие меры мне надо принять к этому, как ты говоришь, непорядочному человеку?

– Никаких .

– Никаких? Я тебя правильно понял? – ответ старшины его явно озадачил .

– Так точно. Меры к нему примут в дивизионе .

Михальчук ещё некоторое время смотрел на Павла, потом развернулся и направился к середине строя .

– В 17 часов командирам дивизионов и их заместителям прибыть ко мне в штаб на совещание. Александр Петрович, – обратился он к начальнику штаба, – проводите занятия .

И, уже не глядя на Мухина, пошёл к выходу .

После первого часа занятий объявили перерыв. Был великолепный день, и, выйдя из казармы, я зажмурился от яркого солнечного света. Павел находился в курилке и разговаривал с моим командиром батареи. Словно какойто бес толкал меня в бок и тянул за язык.

Я принял театральную позу и, стараясь придать своему голосу трагические нотки, воскликнул:

– «Нет! Это выше моих сил!.. Где этот старший прапорщик?.. Где Вершинин?..»

В курилке никто не засмеялся. Некоторые офицеры и прапорщики, чтобы скрыть улыбку, отвернулись, другие сохраняли на своих лицах невозмутимое спокойствие. Павел смотрел на меня, улыбался и глазами показывал мне за спину. Я оглянулся: в дверях казармы стоял начальник штаба. От неожиданности я сделал шаг назад, оступился и упал. Оглушительный хохот Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… сопровождал моё падение.

Начальник штаба дождался, когда я поднимусь, и погрозил мне пальцем:

– Будешь хулиганить – накажу .

26 ноября С Павлом мы почти не видимся: он дни и ночи пропадает в батарее .

Сегодня утром он поздравил меня по телефону с днём рождения и просил в течение дня зайти к нему на пару слов. После обеда у меня выдалось свободное время, и я поднялся на второй этаж. Рядом с комнатой для хранения оружия сержант строил третью батарею на чистку оружия. Я спросил старшину. Он отвечал мне, что десять минут назад старшина вместе с рядовым Смирновым убыл на вещевой склад.

Мне показалось это странным:

Павел не тот старшина, чтобы оставить личный состав в такой ответственный момент. Чисткой оружия в подразделениях руководят старшины, а когда они заняты по службе, – ротный или командир батареи. Но командир третьей батареи, это я знал точно, отсутствовал. Сегодня утром все командиры батарей и рот убыли в Потсдам на однодневные сборы. «Что за чертовщина?» – подумал я и отправился за разъяснениями к Цветкову. И вот что я выяснил .

Перед обедом в третью батарею передали солдата из Потсдама. В дивизии уже взяли за правило всех злостных нарушителей воинской дисциплины отсылать на перевоспитание в нашу бригаду. Был конец ноября, погода стояла по-летнему тёплой, и шинель у солдата в виде скатки была прикреплена к вещмешку. Павел стал принимать имущество. Дошла очередь до шинели. Когда солдат надел её, старшина ахнул: она едва доходила владельцу до колен. Пришлось доложить командиру дивизиона .

– Это, старшина, ерунда, – успокоил его Самохвалов. – Завтра с утра отведёшь Смирнова на склад и подберёшь ему шинель из числа б/у .

Однако незадолго до построения на чистку оружия, позвонив с поста дневального в вещевую службу, командир дивизиона послал за Павлом .

Цветков в это время находился в комнате для хранения оружия, и все дальнейшие события развивались у него на глазах .

– В общем, так, – замахал руками Самохвалов, – завтра утром начальник склада уезжает на два дня в дивизию на сверку. Поэтому, старшина, прямо сейчас вместе со Смирновым отправляетесь на склад. Семибратов уже там .

– Товарищ майор, а как же чистка оружия?

– А что чистка оружия? Её проведёт лейтенант Зайцев, тем более что за неё отвечает он. У меня нет причины не доверять офицеру .

– Офицеру? – переспросил Павел. – Да он ещё мальчишка, товарищ майор. Какой это офицер, когда подчинённые и за глаза, и в глаза зовут его Вованом. Никуда я не пойду .

– А если завтра в бригаде объявят строевой смотр? – перешёл на крик Самохвалов. – Я не собираюсь стоять и моргать глазами перед командиром бригады! Немедленно отправляйтесь на склад!

– Товарищ майор, я одного не могу понять: что это за спешка такая? – удивился Павел. – Пройдёт чистка оружия, и я заменю Смирнову шинель .

Что, Семибратов не может час подождать на складе? Ничего с ним за это время не случится .

Происходил этот разговор в кабинете командира дивизиона, и он, возможно, согласился бы с доводами старшины, но за их беседой наблюдал суточный наряд, и Самохвалов решил показать солдатам, кто в дивизионе главный .

46 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019

– Товарищ старший прапорщик! – приложил он руку к козырьку. – Приказываю вам вместе с рядовым Смирновым немедленно убыть на вещевой склад для замены шинели! Выполняйте приказание!

Павел вышел и, выходя, в сердцах так хлопнул дверью, что со стены посыпалась штукатурка .

Командир дивизиона посмотрел на дневальных и упёр руки в боки .

– Видали? – головой показал он в сторону двери. – Офицер, видите ли, ему не нравится! Никуда он не пойдёт! Куда ты денешься с подводной лодки… – Он повернулся на каблуках и довольный собою ушёл в кабинет .

Мы с Цветковым сошлись во мнении, что решение его было неверным .

Я вернулся к себе в батарею и через некоторое время отправился в штаб бригады. В помещении штаба находилась комната дежурных связистов, и её окна, выходившие на дорогу, позволяли моим подчинённым замечать всех начальников раньше, чем те появлялись на пороге штаба. В комнате было душно, и я открыл окно. Внимание моё привлекли два солдата, бежавшие от санчасти с носилками. Печать недавно пережитого ужаса лежала на их лицах. От недоброго предчувствия у меня захолонуло в груди .

– Что случилось? – крикнул я им через решётки окна .

– Солдата ранили! – в один голос ответили они на бегу .

Я остолбенел .

– Где?

– В третьей батарее!

Я позвонил на склад. Трубку никто не брал, и я немедленно послал туда одного из своих связистов – надо было срочно предупредить Вершинина о случившемся: в той неразберихе, что, вероятнее всего, сейчас творится в третьей батарее, о нём едва ли вспомнят. Пока я ждал возвращения солдата, в сторону санчасти на носилках пронесли раненого. Голова его безжизненно болталась на подушке. Как я узнал позже, он умер, не приходя в сознание, раньше, чем его донесли до санчасти. Через некоторое время на санитарной машине его увезли в Белиц .

Мой связист всё не возвращался; я уже потерял минутам счёт, когда он наконец показался на дороге. Выяснилось, что по пути он встретил посыльного третьей батареи, и, пока они бежали на склад, тот успел рассказать ему, что произошло у них во время чистки оружия .

В тот день службу нёс суточный наряд от второй батареи. Чтобы не тратить время на выдачу и приём оружия, дежурный предложил старшине провести чистку автоматов прямо в комнате для хранения оружия. Хромченко эта идея понравилась, и он отправился в канцелярию к лейтенанту Зайцеву. Через пять минут третья батарея уже сидела в комнате для хранения оружия .

Дав сержантскому составу необходимые распоряжения, Зайцев отправился в канцелярию дописывать конспект по боевой подготовке. Чистка подходила к концу, и солдаты стали представлять оружие для осмотра сержантскому составу. Рядовой Комаров автомат вычистил плохо, и сержант Самохин распорядился его перечистить. Комаров надулся. Небольшого роста, тщедушного вида, он отслужил полтора года и считал, что командир отделения к нему просто придирается. Он отошёл в сторону и достал из кармана брелок, сделанный из боевого патрона. В патроне, в верхней части пули, было просверлено маленькое отверстие для цепочки. Комаров этим брелоком очень дорожил: это был подарок его земляка, две недели назад убывшего домой. Чтобы его не отобрал старшина, Комаров перед построением на утренний осмотр всякий раз отдавал брелок своему дружку из второй батареи .

– Сейчас я его пугану, будет знать, как придираться, – сказал Комаров солдату, который уже сдал оружие .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… Он отвёл затвор у автомата, но все его попытки вставить патрон оканчивались неудачей .

– Эх ты, горе-стрелок! – заметив это, рассмеялся Самохин. – Кто же так вставляет патрон! Дай сюда. – И отобрал автомат и брелок у солдата. – Учись, пока я жив .

Он легко вставил патрон, отпустил затвор и, как это всегда делается после чистки оружия, перед тем как поставить автомат на предохранитель, машинально нажал на спусковой крючок .

Раздался выстрел, и Комаров, дёрнув головой, стал валиться на бок. От неожиданности сержант выронил автомат. Все, кто был в это время в комнате для хранения оружия, окаменели, но уже через мгновение, бросив оружие, расшвыривая табуретки, спотыкаясь и падая, кинулись вон .

О случившемся доложили. Самохина под охраной отвели в караульное помещение. Через полчаса из дивизии сообщили, что к нам из Группы на вертолёте вылетели военные дознаватели и караул. Я решил поддержать Павла и отправился в третью батарею. Личный состав на этаже отсутствовал .

Комната для хранения оружия была закрыта и опечатана, и ничто не указывало на то, что совсем недавно в ней произошла страшная трагедия .

Вершинин был в кладовой. Едва я вошёл, в дверях появился Цветков .

– Хорошо, что ты здесь, – увидев меня, сказал он, – пойдёмте, я вам кое-что покажу .

Мы спустились на первый этаж. Он подвёл нас к висевшему на стене расписанию занятий по боевой подготовке первого дивизиона на неделю и ткнул пальцем туда, где было указано время проведения чистки оружия в третьей батарее .

– Читайте .

– Всё правильно, – сказал я, – «15.00–16.00 – Чистка оружия в третьей батарее» .

– Читайте дальше: кто ответственный за чистку оружия .

Мы своим глазам не поверили: в графе «ответственный за мероприятие»

вместо лейтенанта Зайцева был вписан старший прапорщик Вершинин. Было видно, что человек, вносивший в графу изменения, очень спешил и, работая резинкой, до того протёр в этом месте бумагу, что она стала тоньше папиросной .

– Интересно было бы узнать, кто это сделал? – сказал я. – За такие дела можно и в пятак дать .

– Кто снимал расписание? – спросил Цветков у солдата, стоявшего на посту .

– Майор Баринов. Он ходил с ним к командиру дивизиона, а потом повесил его обратно .

– Ну и ловкие ребята, – произнёс, молчавший до этого Павел. – Командир дивизиона на месте? – спросил он у дневального .

– Никак нет, перед вашим приходом он вместе с майором Бариновым ушёл в штаб .

– Комиссия идёт! – крикнул дневальный, выставленный Цветковым у окна наблюдать за дорогой .

Павел поднялся к себе на этаж; я отправился в штаб .

Уже стемнело, когда, забрав с собою арестованного сержанта Самохина, комиссия улетела. Тяжёлые мысли, одна мрачнее другой, не давали мне покоя, и, чтобы развеяться, я сначала проверил порядок во взводе, а потом отправился в штаб к своим связистам. Увидев меня, рядовой Семёнов тяжело вздохнул .

– Не тяни резину! – толкнул его в бок сослуживец .

48 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 Но тот только отмахнулся .

– В чём дело? – спросил я .

– Товарищ лейтенант, вашего друга собираются откомандировать в Союз, – доложил солдат, толкавший товарища .

Из рассказа подчинённых я узнал следующее. После ужина начальник политотдела дал команду связистам проверить у него телефон. Семёнов уже заканчивал проверку, когда в кабинет вошёл командир бригады .

– Что сказал Зиновьев? – спросил начальник политотдела .

Полковник Зиновьев был председателем комиссии, что прилетала разбираться с причинами ЧП .

– Оставил принятие окончательного решения за командованием бригады. – Комбриг прошёл и тяжело опустился на один из стульев, что стояли вдоль стены. – Самохвалов защищает старшину, дескать, тот служит в дивизионе всего лишь вторую неделю и поэтому ещё не успел войти в курс дела, но я думаю, Олег Иванович, Вершинина надо убирать из бригады. Бросил личный состав в самый ответственный момент. Кто даст гарантию, что подобное не повторится? Ты что думаешь по этому поводу?

– Я полностью с тобой согласен, Алексей Петрович .

– Значит, завтра я дам команду подготовить документы для откомандирования его в Союз. Меня удивляет настырность командира батареи управления: опять заходил ко мне с просьбой перевести Вершинина к нему старшиной. Не могу понять, что он в нём нашёл?

– Я думаю, мы не будем рисковать, Алексей Петрович… Сегодня Цветков остался в батарее. Павел тоже. По приказу командира бригады все старшины до утра находятся в своих подразделениях .

Третий час ночи… Не спится… а надо бы. Завтра, а вернее, уже сегодня, мне нужна ясная голова: я получил разрешение начальника политотдела зайти к нему по личному вопросу. Драка будет нешуточная! Я не отдам своего друга на растерзание!

Самохвалов утверждает, что Вершинин ещё не успел войти в курс дела .

Какая наглость! Ему не надо входить в курс дела – он им живёт!

Очернив Вершинина, командование дивизиона уверовало, что оно смогло обезопасить себя и выгородить Зайцева, у которого, я знал, папа служит в штабе Западной группы войск. Но шила в мешке не утаишь, и правда всё равно вылезет наружу. Интересно, как отнесётся начальник политотдела ко всему, что я ему скажу. О том, что за чистку оружия в третьей батарее отвечал Зайцев, знаем не только мы с Цветковым; в первом дивизионе об этом знают все без исключения. Как может офицер, отдавший приказание, после отказаться от своих слов?

Они не оставили мне выбора. Завтра я поставлю все точки над «и» или уеду с Павлом .

Сегодня ровно месяц, как Павел – старшина батареи управления .

Три дня назад во время развода на занятия командир бригады вывел нашу батарею на середину плаца и, указав на солдат нашей батареи, сказал, что так должны выглядеть все солдаты в бригаде. То ли ещё будет… Командиру первого дивизиона присвоили очередное воинское звание .

Он очень горд тем, что среди командиров дивизионов он единственный, кто имеет звание подполковника, и, по словам Цветкова, при каждом удобном случае заходит в комнату бытового обслуживания, чтобы полюбоваться на себя в зеркале. Сегодня он всех удивил, не подав руки Зайцеву, пришедшему в дивизион прощаться. Зайцева переводят в другую бригаду .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… В первых числах января приедет семья Вершинина. Вчера мы осматривали его квартиру после ремонта .

Из окна казармы мне видно, как у штаба сгружают ёлки для подразделений: бригада готовится к встрече Нового года. Сейчас на Родине зима, детвора играет в снежки, катается с горы на санках, а у нас идёт дождь. Одно хорошо: почва в Германии песчаная, и даже после ливня нет грязи. После обеда ушёл готовиться к службе. Придя в общежитие, разделся и лёг в кровать. Надо поспать – вечером мне заступать начальником караула. Почемуто вспомнилось всё, что пришлось пережить за этот месяц мне и Павлу, и спать расхотелось. Решил продолжить свой дневник .

Когда то, что должно случиться, уже случилось, легко рассуждать о том, как бы надо было поступить в том или ином случае, а тогда… Но начну всё по порядку .

Утром встал я совершенно разбитый и отправился на службу. После развода на занятия всех командиров батарей и командиров взводов собрали в клубе части. Беседу проводил начальник штаба. Разговор шёл о произошедшем в третьей батарее ЧП и о выводах комиссии.

Подняв лейтенанта Зайцева и пожурив его, начальник штаба сказал:

– Только вашей молодостью и неопытностью могу я объяснить тот факт, что во время чистки оружия вы всё передоверили старшине батареи .

«Неужели он не наберётся мужества и не расскажет, как всё было на самом деле?» – думал я. Но Зайцев смотрел в пол и молчал .

– Пусть это, товарищ лейтенант, послужит для вас и для всех присутствующих в зале серьёзным уроком, – добавил начальник штаба .

Беседа закончилась. С тяжёлым сердцем выходил я из клуба. В курилке среди офицеров стоял Зайцев .

– Все эти прапорщики никчёмный народ, – произнёс он, когда я проходил мимо .

Я остановился. Он стоял ко мне спиной, но было ясно, с каким презрением и высокомерием были произнесены эти слова. Он затянулся, выпустил изо рта дым и сплюнул на землю .

– Чёрт меня дернул довериться старшине!

Он не раз видел меня в дивизионе и знал, что мы с Вершининым друзья .

Я кашлянул. Зайцев оглянулся, увидел меня, смутился и покраснел .

– Ты трус и негодяй и не достоин звания офицера! – шагнув к нему, сказал я и дал ему пощёчину .

Он растерялся, но уже через мгновенье схватил меня за грудки. Нас растащили в стороны. Я заверил, что больше его не трону, меня отпустили, и я не спеша пошёл в сторону штаба .

– Если ты думаешь, что это сойдёт тебе с рук, то ошибаешься! Ты ещё об этом пожалеешь! – пытаясь вырваться из рук державших его офицеров, кричал мне вслед Зайцев. – Сегодня-завтра я сообщу о случившемся кому надо в штаб Западной группы войск, и тебя уже через неделю здесь не будет!

Его слова меня развеселили. Они напомнили мне детство и одного из моих сверстников. Всякий раз, когда я поколачивал его за очередную подлость, он грозил мне своим отцом, который, впрочем, ни разу не вмешался в наши дела, считая, что казак должен уметь сам постоять за себя. Что если ему ответить той же монетой? Мне ужасно захотелось увидеть его лицо в эту минуту.

Я обернулся и сказал подчёркнуто сухо:

– Не надо меня пугать своим папой. Запомни, Зайцев, если позвоню я кому надо в Москву, в Генеральный штаб, то вы с ним уже через два дня будете за Уралом .

50 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 Мои слова произвели на него должное впечатление, и всю его спесь как ветром сдуло .

Я был в батарее, когда меня срочно вызвал начальник штаба. «Ну вот, – подумал я о Зайцеве, – уже успел поплакаться в жилетку начальнику штаба». Но ошибся. Оказалось, что кто-то из офицеров, слышавших наш разговор с Зайцевым, уже доложил начальнику штаба, что в Москве в Генеральном штабе у меня служит какой-то родственник, и, когда я вошёл в кабинет, он попытался эту тайну из меня выудить.

Наконец сказал:

– Ну, хорошо, не хочешь говорить – не говори. Можешь идти. Но вообще-то о таких вещах надо предупреждать .

Я пожал плечами и вышел .

Как переживают у нас иные начальники, когда за спиною подчинённого вдруг оказывается занимающий еще более высокую должность родственник, который при случае может щёлкнуть их по носу!

Начальник политотдела уже ждал меня. Он усадил меня на стул и сел рядом .

– Я слушаю вас, товарищ Косарев .

Он ни разу меня не перебил и, лишь когда я выразил уверенность, что именно Баринов после ЧП внёс изменения в расписание занятий, возразил:

– Ну, это сомнительно. Я знаю майора Баринова как умного и порядочного человека .

От возмущения у меня перехватило дыхание:

– Значит, по-вашему, всё, что я вам рассказал, я придумал? Выходит, я вру? Я обратился к вам как коммунист к коммунисту, как если бы обратился за помощью к самой партии… а вы… Я думал, партия… Тогда, что же… – сказал я в страшном волнении, поднимаясь со стула, и полез во внутренний боковой карман, где у меня лежал партбилет .

– А вот этого делать не надо, – догадавшись, что я собираюсь сделать, придержал мою руку Краснощёков. – А впрочем, – добавил он, через некоторое время, – насильно в партии никого не держат… Дав мне воды и дождавшись, когда я успокоюсь, он усадил меня за стол, положил передо мною ручку и лист бумаги и сказал:

– Напишите на моё имя заявление с просьбой рассмотреть поведение коммуниста Баринова во время чрезвычайного происшествия в первом дивизионе на партийной комиссии дивизии, описав всё, что вам по этому поводу известно .

Отправляясь к начальнику политотдела, я сомневался, станет ли он меня слушать, ведь я собирался говорить о подлости, совершённой не просто майором Бариновым, а замполитом дивизиона. «Нет, – думал я, – напрасно ты идёшь к нему: оба они из одной обоймы, а, как известно, ворон ворону глаз не выклюет, да и где ты видел правду в этом мире?» Покидал его кабинет я с двойным чувством. Мне было радостно, что моё обращение возымело действие, и в то же время ужасно стыдно за своё неверие в порядочность начальника политотдела, неверие, которое я неоправданно автоматически переносил на всё человечество.

От стыда уши и щёки мои горели так, что дежурный по части, увидев меня, воскликнул:

– Косарев, тебя что, в бане парили?

Вершинину тоже пришлось несладко. После построения он сразу пошёл к командиру дивизиона .

– Товарищ майор, я хочу услышать лично от вас, каким образом я стал ответственным за чистку оружия. Это вы внесли в расписание изменения? – войдя в кабинет и глядя майору прямо в глаза, спросил Павел .

Владимир ШАБАЕВ Но слово было дано… Под его взглядом командир дивизиона съёжился и как будто стал ниже ростом. Он встал из-за стола и подошёл к Вершинину .

– Как ты мог такое подумать, старшина? Мне, конечно, было жаль Зайцева, но дело не в нём, вернее, не только в нём, – заискивающе глядя в глаза, продолжал он. – Утром начальник отдела кадров сообщил мне, что на днях в штабе Группы должны рассматривать моё представление на присвоение мне очередного воинского звания, и вдруг как гром среди ясного неба это ЧП. У меня волосы встали дыбом: два года назад у меня была точно такая же ситуация, и тогда моё представление отозвали, я тогда больше месяца провалялся в госпитале с давлением. Такого бы ещё раз, старшина, честное слово, я бы не пережил. А тут, как назло, вносит Баринов ко мне в кабинет расписание и начинает меня убеждать вписать вместо Зайцева твою фамилию. «Ты, – говорит, – сам посуди: он только принял должность, и самое большое, что ему грозит, это выговор. Ну, так мы этот выговор через пару месяцев снимем. А вот Зайцева наверняка отправят в Союз. Соглашайся, и мы сразу убьём двух зайцев: и твоё представление не отзовут, и этого глупого лейтенанта спасём». Но я, старшина, от такого предложения наотрез отказался. Тогда он взял и сам вписал в расписание твою фамилию. А переделывать всё заново, ты уж меня извини, не хватило ни времени, ни духу .

Что можно было на это ответить! Павел повернулся и молча вышел .

– Замполит дивизиона на месте? – остановившись у дверей его кабинета, спросил он дневального и, получив утвердительный ответ, решительно взялся за ручку .

Какой разговор состоялся между ними и как он проходил, не знает никто. Однако же известно, что после того, как старшина вышел, было слышно, как в кабинете настойчиво звонил телефон; но трубку никто не брал, словно в кабинете никого не было. Дневальному показалось это странным, и он вызвал дежурного по батарее. Когда телефон зазвонил в очередной раз, дежурный постучал в дверь и, заглянув в кабинет, лишился дара речи, увидев замполита дивизиона, сидящего на шкафу. Зачем он залез на платяной шкаф? Загадка! И, главное, как он на нём оказался? Стол стоял на значительном удалении от шкафа, а стульев, стоявших вдоль стен, никто не трогал. Всякий раз, когда я пытаюсь выведать у Вершинина, не его ли рук это дело, он лишь молчит и загадочно улыбается .

Две недели назад партийная комиссия дивизии рассмотрела персональное дело коммуниста Баринова. За попытку сокрытия фактов произошедшего в третьей батарее ЧП коммунисты дивизии объявили ему выговор .

– Красивая формулировка, – сказал я .

– Красивая, – согласился Павел. – Но тут важно другое. Подлость, как бы её ни называли, всё равно останется подлостью .

Я закончил писать и задумался. Два чувства одновременно завладели моим сердцем. Первым была радость, что всё же, несмотря на утверждения скептиков, что настоящей дружбы нет, я имел случай убедиться, что она существует, да ещё какая. В то же время невыносимая печаль тисками сжала мне сердце: у меня не было друга, на которого я мог бы положиться…

СОВЕТ МОЛОДЫХ ЛИТЕРАТОРОВ

Иван

АЛЕКСАНДРОВСКИЙ

НЕПАРАДНЫЙ ПОРТРЕТ

–  –  –

Иван Александрович Александровский родился в 1977 году в Москве. Окончил Московский государственный агроинженерный университет им. Горячкина, специальность – инженермеханик. С 1998 по 2001 гг. учился в аспирантуре ГОСНИТИ, кандидат технических наук. В настоящее время работает в компании по производству печатной и наружной рекламы .

Иван АЛЕКСАНДРОВСКИЙ Непарадный портрет

–  –  –

Светлана ПАНКРАТОВА ПРОСТИ НАС, АЛЁША… Давно это было. Начало смутных 90-х разгуливало тогда по стране нашей. Именно в то время Саратов перестал быть для меня городом моего детства. Всё родное и понятное либо исчезало, либо совершенно изменялось, словно та девица, в начале прикупившая всего лишь воротничок, а в конце – пустившаяся во все тяжкие; либо преподносило такие подлые сюрпризы, что казалось, будто асфальт под ногами превращается в песчаные оползни .

Взять, к примеру, цирк. О эти представления 70-х! Один «Прометей» чего стоил! А цирк на льду! А джигиты на горячих скакунах! Моржи, медведи, воздушные гимнасты! Клоуны! Оркестр с неизбежным бравурным маршем, с торжественным блямканьем тарелок! Мор-роженое! Ни в кафе, ни на улице не казалось оно таким вкусным, как в цирке .

Цирк – это удивительный товарищ детства, навсегда остающийся ребёнком. И как же хочется побыстрее познакомить с этим радостным мальчишкой своих детей, как хочется увидеть на их личиках отсветы разноцветных прожекторов, сияние улыбок! Но цирк начала 90-х был беден, непригляден, порою пошл и походил на солянку, наспех приготовленную из номеров заштатной самодеятельности. Ни тебе живой музыки, ни настоящих зверей, ни сложных конструкций, ни привычного мороженого .

Мы грустили, но понимали, что вся страна занята переходом от понятного социализма к чему-то неизведанному, но манкому, желанному, усыпанному блёстками заграничной жизни. Всё же цирк оставался цирком, в нём так же царили запахи конюшни, шерсти, пыльных занавесей, лежалой униформы, грима .

И я продолжала любить цирк, верить ему, знать, что уж в цирк-то с ребёнком можно идти без опасения нарваться на что-то страшное, жестокое, бесстыдное. Но оказалось, что и поотвратительнее бывают представления .

В тот день я ничего не поняла, прочитав афишу, и в третьем от арены ряду мы с сынишкой оказались, можно сказать, внесёнСветлана Геннадиевна Панкратова родилась в Саратове. Окончила сценарный факультет ВГИКа. Лауреат Всероссийского конкурса им. В. И. Белова, лауреат конкурса им. Ю. С. Самсонова (Иркутск). Публиковалась в журналах «Волга–ХХI век», «Наш современник» и др .

Светлана ПАНКРАТОВА Прости нас, Алёша… ные пусть немногочисленной, но всё же толпой.

Едва мы заняли свои места, к нам подошёл предельно вежливый, но очень накачанный молодой человек с блокнотом и ручкой и спросил:

– А вы от кого узнали о сеансе?

– Да просто, – ответила я, – мимо шли .

Парень, кивнув, черкнул что-то на странице и поднялся на следующую ступеньку. Я ещё улыбалась, но на душе стало тревожно. И не зря!

Вскоре на арене появился он – Главный Колдун. Я не знала его фамилии, но узнала по телепередачам и едва не вскочила, чтобы, схватив ребёнка, сразу же убежать. Но в проходах там и сям стояли крутые ребятки. Как же так, думалось мне, я же всегда переключалась на другой канал, если видела и его, и того, другого, и им подобных. Как же я могла вляпаться-то? А уже вовсю шёл сеанс, и на арену выбежало не менее трёх десятков человек, и начались крики, размахивания поднятыми руками, падения якобы загипнотизированных. Я с глупой усмешкой и всё больше нарастающим страхом наблюдала за камланием осатаневших людей и вдруг увидела: Главный Колдун со злостью смотрит прямо на меня. В то мгновение мне показалось, что из цирка нам с сыном уйти не дадут, закопают где-нибудь в опилках. Но в антракте мы беспрепятственно вышли к яркому солнышку, весёлым людям, обожаемому мной Крытому рынку с его могучими атлантами, поддерживающими небо .

В те годы в рынке продавались уже не те пирожки с повидлом, что были в моём советском детстве, но я купила первые попавшиеся и какую-то газводу и потащила сынишку к лавочке. Это ещё одна моя любовь – есть чтонибудь, сидя в сквере, парке, кормить голубей и воробьёв, смотреть на прохожих, на родной мой город. После встреч с ужасным так нужна хоть капелька чего-то привычного, доброго, ясного .

А вскоре в Саратов приехал и Главный Экстрасенс. Одно-единственное представление давал этот страшный человек в ДК с символичным названием «Россия». Так и было: миллионы россиян подпали тогда под магию этого обиралы и обманщика. Сейчас я думаю, что люди за годы трезвого социализма стосковались по чему-то таинственному, запретному, необъяснимому .

И хотя в Саратов когда-то приезжал сам Вольф Мессинг, он этой потребности удовлетворить не мог, потому как представлялся всегда всего лишь человеком с уникальными способностями, всё же имеющими границы. А в каждом из нас, даже в самом рациональном и конкретном, никогда не угасает вера в чудо. Главный Экстрасенс преподносил себя именно как чудотворца. Я только не понимаю, почему у большинства людей напрочь отсутствует предчувствие опасности.

Помню, с одноклассницей моей бродили мы по лесу на 4-й Дачной, и вдруг она ахнула:

– Какие цветы!

Лилово-сиреневые, с обмахрившимися по краям лепестками, с листьями, похожими на растопыренные куриные лапы, соцветия конусно облепляли жёсткий стебель и выглядели напористо и зло. Подруга кинулась собирать «цветочки» в букет. Я попросила её не прикасаться к этим чудовищам .

– Да ты что! Красота-то какая! – с придыханием укорила меня самая скромная девочка нашего класса. – Зря ты… А когда мы уже подходили к её дому, с противоположной стороны улицы к нам бросилась женщина с криком:

– Девчонки, немедленно бросьте цветы!

Она рассказала нам, что вся её семья едва не погибла от подобного букета: в вечный сон препровождают дурман-цветочки дыханием своим .

58 ОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 Плюнуть бы и забыть и само воспоминание о Главном Экстрасенсе, очнулась же страна наша от бесовского морока, поняв, что стала жертвой жажды наживы. В большинстве своём очнулась. И я бы простила этого мерзавца и за ложь, и за прочее, но одного дня не смогу простить никогда .

Сеанс Главного Экстрасенса по дате и времени совпал с выступлением в Саратове Владимира Ивашова .

И снова замаячили символы. Если всю Россию пытался взять нахрапом одержимый тёмными силами, то отстаивать советский экран и всё прекрасное той великой эпохи можно было только в «Комсомольце». Этот кинотеатр как нельзя лучше подходил для Ивашова, создавшего образ чистого, светлого, скромного парня – Алёши Скворцова. Ничего показного не было ни в фасаде здания, ни в его расположении – стоял себе в конце аллеи, среди обычных одноэтажек .

Мы с мужем очень торопились на эту встречу, едва ли не бежали, нам думалось, что придётся протискиваться сквозь сотни почитателей таланта такого удивительного и легендарного актёра. Но возле входа не было ни души. В зале, вместе с нами, – семь человек. Контролёр, пожилая усталая женщина, сказала нам, чтобы садились не согласно купленным билетам, а где хотим. Мы сели в первом ряду, в самой середине. Я то оглядывалась, то смотрела на часики, не верила, что зал так и останется пустым .

– Хоть бы курсантов нагнали, – сказала я мужу. – Что же это?

Ивашов знал, что билеты не проданы, и на сцену вышел раздражённым .

Он совсем не изменился, наш Алёша, по-прежнему стройный, по-мальчишески подтянутый, только седой. И с гитарой .

– Здравствуйте! – нервно, с обидой произнёс артист. – Вас мало, но я рад, что на встречу со мной пришли только абсолютно здоровые люди .

Все больные сейчас пытаются вылечиться на другой встрече .

Потом начались метания Ивашова по сцене, его не устраивало, как установлен микрофон, как поставлен стул. Виновато оправдывалась контролёрша .

На следующий день в местных новостях покажут, как в это же время обезумевшая толпа штурмовала «Россию», как метались мужчины и женщины в поисках лишнего билетика. Вся страна тогда челночила, моталась, шаталась, словно потерявшая опору .

И ничего не осталось в памяти от того вечера. Ни песен, ни других слов актёра. Ничего. Запомнилось лишь, что он всё время смотрел на одну меня .

А я кроме обиды за мой город испытывала тяжёлую ярость к Главному Экстрасенсу. Мне хотелось набить ему морду с его идиотской, куце подстриженной чёлочкой. Отомстить за всех нас, за Алёшу Скворцова, за действительно звёздного актёра Владимира Ивашова, покорившего и Голливуд, и Британскую киноакадемию, но не сумевшего удержать всех нас в высоких берегах красивых идеалов .

Мне всё хотелось сказать Володе, что и я – вгиковская, что и я всем сердцем люблю кино. Сейчас жалею, что не осмелилась на разговор, что не позвала его в гости. Но у нас с мужем было то ещё жильё! С печью, топившейся углём, с водой – за два квартала. А может, Володя и оттаял бы душой при виде бедности нашей, подумал бы, что живут же люди и гораздо скромнее, и вдали от столиц и голливудов, но не отчаиваются .

А Володя тогда не понимал, что происходит, подрабатывал где только мог, даже на стройке. А вскоре умер. Говорят, что его оперировал пьяный хирург. Но моя московская знакомая, дружившая с семьёй Ивашова, поведала мне, как однажды, когда пылесосила квартиру, услышала, или ей показалось, что услышала: по телевизору сообщают о смерти Владимира Ивашова .

Светлана ПАНКРАТОВА Прости нас, Алёша… Она тут же бросилась к телефону, но Светличная ответила, что Володя жив .

Он скончался только через три дня .

Общее информационное поле сбросило моей московской знакомой весточку о том, что Володя мёртв. Давно мёртв, с того дня, как развалился Союз, с того времени, когда перестали снимать настоящее кино, когда мы все предали что-то значительное и хорошее в себе .

«Алёша, я пишу тебе это запоздалое письмо – в вечность. Той страны, которую ты защищал, больше нет. И та извечная Священная война, на которой ты погиб, всё ещё продолжается. Культ больших денег и вечной молодости, пропаганда успешности, навязывание модных лиц и брендов, жизнь в кредит и бесчинство коллекторов, презрение к беднякам и простым рабочим – это тоже обыкновенный фашизм. И мы сейчас другие, в нас нет ни максимализма, ни юношеской чистоты, ни святой наивности и простоты. И больше нет общей красивой идеи. Но воины, Алёша, остались. И русский парень, в Сирии взорвавший и себя, и врагов с криком: «Это вам за пацанов!», он – брат твой. И актёр Андрей Мерзликин, недавно сказавший, что нельзя изменять жене даже в мыслях, – тоже брат твой. И девушка, я видела её на днях неподалёку от храма, совсем молоденькая, но не в мини, не на лабутенах, а в светленькой косынке, в просторной юбке по щиколотку, – сестра твоя. В твоей киносудьбе нет Бога, но я знаю, что без Бога в душе нельзя быть таким, каким был ты. Твоя киношная мама не осенила тебя перед уходом на фронт крестным знамением, но храмы в той отказавшейся от Бога стране спасли «белые платочки». Бог никогда не оставляет материнское сердце .

Сейчас идёт последний бой, Алёша. Многие святые минувших веков желали бы жить в наше время самых сложных испытаний для христианской души. Время прелести, время обаятельного зла окутало всю планету. Но мы не одиноки в своём противостоянии. И фильмы «Дьявол носит Прадо», «Великая красота» сняты если не совсем «нашими», но всё же участниками Движения Сопротивления .

Я всё думала о Зое Космодемьянской, всё не понимала, что помогло ей выдержать пытки. А недавно узнала, что дед её, священник Пётр Космодемьянский, принял мученическую смерть в богоборческие годы. Понимаешь, Зоя не могла не верить в Бога. У Николая Беседина есть такие строки: «И когда-нибудь праздные гости / Спросят новых вселенских святых: / – Что за звёзды горят на погосте? / И услышат: / – Молитесь о них…» Но героев твоей войны я и воспринимаю как святых, отдавших жизни «за други своя». По Слову Спасителя нашего – это высшая жертва. Кровь, пролитая за правое дело, смывает все грехи. Святость – это всего лишь способность войти в Неизреченный Свет, исходящий от Бога. И кто из плюгавых, расположившихся на уровнях мытарств, способен удержать своими ледяными лапами душу, в последний миг земной жизни горевшую Великим Огнём любви к Родине, к близким, к тому кусочку земли, где прошло её детство. И я молюсь и чистой, мужественной девочке Зое, и Бессмертному полку за Россию. Прошу их приставить к каждому из нас хоть по одному рядовому солдатику, павшему за Отечество. Пусть уберегут нас воины от соблазнов мира сего, пусть оставят нам памятование о героях Отчизны нашей. Тем, кто не принимает многое в этой новой стране, совсем непросто. Они трудно живут и тоже грешат, ежедневно свергаясь каждый в свои пропасти, выбираются, поднимаются. Нам всем далеко до истинной веры, до подлинной любви. Но память о всех вас помогает нам в никогда не прекращавшейся битве между Добром и Злом. И мы стараемся, Алёша, мы стараемся…»

ПОЭТОГРАД Ольга ДАРАНОВА

–  –  –

Ольга Николаевна Даранова родилась и живёт в Ульяновске. Окончила Ульяновский государственный педагогический институт имени И. Н. Ульянова, историкофилологический факультет. С 1980 года работает в Ульяновской областной научной библиотеке. Автор и ведущая многих презентаций, встреч с творческой интеллигенцией города, литературных передач на «Радио России – Ульяновск». Куратор регионального проекта «Литературная филармония» .

В журнале «Симбирскъ» публиковалась её проза. Подборки стихов печатались в журналах «Симбирскъ» (Ульяновск), «Сура» (Пенза), «Волга–XXI век» (Саратов), «Бийский вестник» (Бийск), «Родная Кубань» (Краснодар), в газете «Литературный маяк»

(Вологда) .

В апреле 2018 года вышла в свет книга стихов и малой прозы «Флейта осени» .

Учёный секретарь Дворца книги – Ульяновской областной научной библиотеки имени В. И. Ленина, председатель правления Карамзинского фонда поддержки культурноисторического наследия. Член Союза писателей России, финалист Всероссийской премии «Чеховский дар» (2010), победитель Международного конкурса поэтической декламации «О, сто моих колец: посвящение Марине Цветаевой» (2017), заслуженный работник культуры Ульяновской области .

Ольга ДАРАНОВА Болдино

–  –  –

А в доме сумрак, тени длинны, Луч золотится на полу, Портретов череда старинных… Иду к ломберному столу .

Чернила чётки! Его строки, Рисунки, вымаранный лист… И вензеля размах широкий, Как злой пурги протяжный свист .

Обитель скромная, оконце, Шкаф с книгами, бюро, диван .

Потоком утреннего солнца Наполнен день, что Богом дан, Как в ту неотнятую осень Поэта в дальней стороне, Где одиноко стынет озимь Да вёрсты долгие одне… Сергею Львовичу в наследство Досталось Болдино. Но он Склонялся больше к жизни светской, Был сельской не обременён .

На свадьбу сыну с Гончаровой, Предупредив судьбы изъян, Поместье дарит Кистенёво Да двести душ при нём крестьян .

И, подчинившись отчей воле, Поэт стремится в дальний путь, В именье предков. В сей юдоли Вступить в наследство, отдохнуть .

Летит кибитка, кони сыты, Ямщик удал на облучке, За ним, дохой по бровь закрытый, Он дремлет. Свёрток в сундучке Любимых книг, и образ милой, И замыслов небесный хор .

…Под вечер ветреный и стылый Кибитка въехала во двор .

Убранство зальца скромно, просто:

Диван, три кресла, круглый стол, Окно, за ним – печаль погоста, С веранды виден тёмный дол .

Ольга ДАРАНОВА Болдино

–  –  –

Ах, Моцарт милый, пела скрипка В таверне грустно для тебя, И мир прощальною улыбкой Благословил тебя, любя… Печально скрипка умолкает, Судьбою всё предрешено .

Великие – те, кто прощает .

Великим гибнуть суждено .

Он пишет. За полночь не спится… Стремительно бежит строка .

Ко лбу взметнулась лёгкой птицей В запястье тонкая рука .

Перо застыло, взгляд печален, Оливы глаз блестят в ночи .

В какие давности и дали Сейчас ты смотришь и молчишь?. .

Не свой ли злой январь предвидишь, Смотря на древние кресты?

Свою Мадонну не обидишь… Семь лет до роковой черты .

Год тридцать третий. Думы, думы… Влекут Поволжье и Урал, Седая степь, где вран угрюмый Останки воинов клевал .

Где на закате в дни иные, Сдирая вензели подков, Храпели кони вороные, Гулял по степи Пугачёв .

Какая сила в нём таилась, Чем чёрный люд он приковал?

Добром ли, злобой сердце билось, Когда казнил и пировал?

Ольга ДАРАНОВА Болдино

–  –  –

От Нижнего – до стен Казани, Где Арским полем стан стоял, Где на широком поле брани Старинный город запылал .

А дальше он – на стрежне Волги, В Симбирске. Знатная река!

Брега круты, рассветы долги, Волна игрива, широка!

Преданий слышит он немало, В дому Языковых гостит И до лучей закатных алых Всё рукописью шелестит .

Внимая долгой песне русской, Он едет дальше, на Урал, Где скрыт в просторах оренбургских Киргиз-кайсацких орд оскал .

От крепости и до станицы Воспоминаний слышит рой .

Молва вослед несётся птицей:

Заступник, душегуб, герой… А путь обратный в ту же осень Вновь через Болдино. Суров Октябрьский день, но в небе просинь .

И в рукописи «Пугачёв» .

«Я снова в Болдине, друг милый! – Он пишет нежно Натали. – Здесь выпал снег, придав мне силы .

Творю и грежу о любви…»

Рассвет чуть брезжит, он уж пишет, От замыслов могуч и рьян, Из глуби лет преданья слышит И песни западных славян .

Под ветра свист в оконной раме Не раз за ломберным столом Являлся образ Старой Дамы, Грозящей сморщенным перстом .

Под бег родимого Савраски По свежей утренней поре Легко рождались чудо-сказки, На радость местной детворе .

Ольга ДАРАНОВА Болдино

–  –  –

А Болдино в душе осело… Оставить свет мечтает он, Забрать семью зимою белой К родным могилам на поклон… Но не преклонен царь: свободным Поэту быть не суждено .

Прощай, родимая природа!

Прощай, родное Болдино… Идёт в Лучинник он, всё дальше, В глубь рощи, где заросший пруд .

Шуршит прощально лист опавший… «Прощай, осенний мой приют!

–  –  –

Теперь мой путь домой, в столицу, Там ждёт любимая семья .

Прощайте же, родные лица, Увижу ль, Болдино, тебя?»

Наутро лошади готовы .

Прощальный взгляд – на старый дом… И снега первого покровы Легли на древний отчий холм .

Вдогонку ветер листья косит, И, словно в долгом райском сне, Осталась Болдинская осень В Нижегородской стороне…

–  –  –

Апраксино, Лучинник, Львовка, Усадьба и фруктовый сад, Да лес чернеющий мордовский Поэта дух в себе хранят .

Ольга ДАРАНОВА Болдино

–  –  –

Если говорить нелицеприятную правду о том, в каком состоянии находится искусство, то в первую очередь следует сказать, что последние тридцать лет поэзия неуклонно катится по нисходящей. Этому способствует огромное количество сборников, выпущенных откровенными бездарями, а ещё больше – взаимная лживая деликатность в оценке откровенно слабых стихов .

Всеобщая нетребовательность к слову привела к деградации читательского вкуса, который в относительной чистоте сохранился только среди небольшого числа представителей советской интеллигенции, воспитанной на классических образцах русской литературы .

Упадочное состояние поэзии вроде бы понимают все, но разобраться, что произошло, никто не спешит, хотя ответ следует искать в произведениях самих поэтов, способных во множестве производить уйму пошлых строчек и вполне быть довольными своими мнимыми успехами .

Но, к счастью, как сказал Николай Рубцов, «в нашей деревне огни не погашены…» И в сумеречное безвременье настоящая русская поэзия никуда не девалась.

Она жива, но, в силу присущей ей правды, отстранилась от якобы творческой публики, поднялась над низменными страстями, премиальными склоками и ждала, когда до её эстетических требований возвысится поэт с поэмой классической пробы, не отягчённой провинциальной тяжеловесностью случайных слов, и скажет с простодушной откровенностью:

Я еду в Болдино. И снова Стоит осенняя пора… Вот поворот на Кистенёво!

А вон знакомая гора… О Пушкине столько всего понаписано, в основном прозой, что браться за эту тему, да ещё в стихах, решится далеко не каждый. Но Ольга Николаевна Даранова подготовилась к написанию поэмы весьма основательно: и филологически, и исторически, и духовно, и поэтому уже первые строки вступления очаровывают читателя и погружают его в стихию и гармонию русского слова .

Николай ПОЛОТНЯНКО «В какие давности и дали сейчас ты смотришь и молчишь?..»

–  –  –

Такое лёгкое и свободное начало поэмы меня сразу и обрадовало, и обнадёжило .

Как умело это произнесено – легко, пространственно и зримо! Автор несомненно талантлив, и вся поэма полна опоэтизированных деталей быта двухвековой давности, которые во многом способствуют созданию достоверной атмосферы уже стародавнего для нас времени. Ольга Николаевна не только сама свободной поступью вошла в поэму, но ввела в неё без всяких усилий читателя .

–  –  –

«Поэзия должна быть глуповата», – казалось бы, небрежно молвил Александр Сергеевич. И множество поэтов прошли мимо этой фразы, не обратив на неё должного внимания, хотя она несёт в себе более глубокий смысл:

Поэзия должна быть простодушна, то есть откровенна. Пушкин и свою Музу называл «резвой простушкой». Пастернак мечтал «впасть как в ересь в неслыханную простоту». Знающие люди говорят, что Бог – это самое простое существо, и Слово, коим Он создал всё сущее, просто, как и Он Сам .

Конечно, поэт во время творческого акта не перебирает слова, он произносит то, что ему приходит на ум, и выбор весомого простого слова принадлежит его таланту, литературному вкусу и пониманию своего предназначения. Одним днём творческий опыт не приобретается. И прошёл не один год, прежде чем Ольга Даранова насытила свою душу поэтическим веществом, позволившим ей говорить обо всём ясными, простыми словами .

72 СТАТЬИ Волга – XXI век № 5–6 2019 Да и сама пушкинская тема поэмы призвала её к этому, тема очень сложная, полная всяческих соблазнов, подталкивающих поэта, идя на поводу литературной моды, отвергнуть простоту и пуститься в конструирование метафор, а то и вовсе перейти на корявую прозу, как это сейчас принято в русскоязычном стихотворчестве. Но тут, мне кажется, лиру Ольги Дарановой взял под своё покровительство пушкинский гений и не позволил ей с набранной высоты слововыражения опуститься до пошлой обыденности, которой повально заражена современная поэзия самых разных направлений .

Но вернёмся к поэме: простота первых строф в ней не так уж и проста, а достаточно многомерна и многозначна, поскольку опирается на точность поэтического слова, когда наш автор из своего поэтического лука точно в цель посылает одну за другой стрелы творческого вдохновения:

Господский дом. Горбатый мостик .

Часовня, старый парк, пруды .

И время вспять, и снова осень, И манят прошлого следы.. .

Взять главным героем поэмы самого Пушкина – шаг опасный и самонадеянный, ведь тогда автору волей-неволей предстоит вступить на поле, где непревзойдённо царствует гений. Поэтому авторский массив поэзии должен быть достаточно надёжен, чтобы выдержать сравнения с Пушкиным, которые неизбежно возникнут у читателя. И, надо сказать, Ольга Даранова с этой задачей справилась достойно. В этом ей помогло понимание того, что о Пушкине надо писать пушкинским слогом, не заноситься, а скромно и умно, чтобы отражённый от Пушкина свет истины падал и на её скромное творение .

По композиции оно незамысловато. Основная часть поэмы представляет собой ряд поэтических зарисовок о трёх пребываниях Пушкина в болдинском имении, которые воссозданы уверенной рукой вполне состоявшегося русского поэта. Так может чувствовать и писать только человек русской культуры, от коей нас всё дальше отодвигает устроенная вне корневых русских нравственных ценностей современная жизнь. А поэту надо видеть Россию, понимать, предвидеть её судьбу всегда в «состоянии духовной трезвости» (Н. Гоголь), особенно сейчас, в безвременье, когда она лишена своей идеологии (русской культуры) .

–  –  –

В последних двух строках сказано самое главное о сегодняшнем Пушкине .

Для нас он существует как бы в двух измерениях. В одном – как небожитель, в другом – как активный участник современного творческого процесса .

Вперёд, к Пушкину!. .

К 220-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А. С. ПУШКИНА Светлана КЛИМЕНКО

–  –  –

Первая публикация этих уникальных документов русской культуры связана с именем писателя И. С. Тургенева и с журналом «Вестник Европы». Этот журнал считают сегодня лидером русской либеральной оппозиции последней четверти 19 века. Он издавался с 1866 года и начинался как научный журнал, выходивший раз в три месяца без предварительной цензуры. Его издателем и редактором с самого начала был Михаил Матвеевич Стасюлевич, выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета, профессор истории до своего ухода из университета в знак протеста против новых правил, ограничивавших права студентов .

Свой журнал Стасюлевич назвал в память о журнале с таким названием, выходившем в начале 19 века под редакцией Н. М. Карамзина. С 1868 года журнал становится литературнообщественно-политическим и ежемесячным. Это было солидное издание со спокойным академическим тоном, глубиной и аргументированностью статей. Его выписывали члены императорской семьи, в нём публиковались стихи Великого князя Константина Романова. В 1870-е годы здесь печатаются роман И. А. Гончарова «Обрыв», повести и роман «Новь» И. С. Тургенева. В 1880-е годы – произведения М. Е. Салтыкова-Щедрина, А. Н. Островского, Я. П. Полонского, А. А. Фета, затем – З. Н. Гиппиус, Д. С. Мережковского, И. А. Бунина и других авторов .

Журнал оказался самым долголетним ежемесячником – он выходил 52 года. Со дня основания в нём работал до конца своих дней наш земляк – двоюродный брат Н. Г. Чернышевского А. Н. Пыпин, русский филолог-славист и историк литературы. Он был одним из главнейших и виднейших деятелей издания и как член редакции журнала и как один из самых пишущих его авторов. Ныне в фондах музея Н. Г. Чернышевского в Саратове хранятся выпуски журнала «Вестник Европы» 1870–1880-х Светлана Васильевна Клименко родилась в городе Яхрома Московской области .

С 1965 года живёт в Саратове. Окончила филологический факультет Саратовского государственного университета имени Н. Г. Чернышевского. Старший научный сотрудник экспозиционного отдела музеяусадьбы Н. Г. Чернышевского .

К 220ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А. С. ПУШКИНА 74 Волга – XXI век № 5–6 2019 годов, среди них имеются вдвойне раритетные номера с позолоченным обрезом, с императорской короной и вензелем «СР» на обложке – это знак принадлежности Великому князю Сергею Романову, московскому губернатору, погибшему от эсеровской бомбы в 1905 году .

События, связанные с первой публикацией писем Пушкина к жене, происходили в 1870-е годы. Неизвестно, когда и где познакомились И. С. Тургенев и младшая дочь А. С. Пушкина – во втором замужестве графиня Н. А. Меренберг. Но в их знакомстве нет ничего удивительного: Тургенев в это время – самый известный русский писатель в Европе, часто и подолгу там живущий. Их с Тургеневым переписка до нас не дошла, но мы знаем о ней из писем Тургенева к М. М. Стасюлевичу и к первому биографу А. С. Пушкина – П. В. Анненкову .

Весной 1876 года Н. А. Меренберг передала Тургеневу пакет с письмами её отца А. С. Пушкина к её матери Н. Н. Пушкиной – с просьбой об их продаже. Известно, что сначала эти письма Н. Н. Пушкина хотела оставить старшей дочери Марии, но затем она решила их передать младшей Наталье для материальной поддержки в трудную минуту .

Тургенев, для которого А. С. Пушкин был с юности непререкаемым авторитетом, прекрасно понимал ни с чем не сравнимую ценность для русской культуры каждой пушкинской строки. Писатель стал убеждать графиню Меренберг согласиться на публикацию в России писем её отца. Наталья Александровна сначала согласилась, затем передумала, затем снова согласилась, поручив Тургеневу быть их редактором .

22 марта (3 апреля) 1876 года Тургенев получил пакет с письмами А. С. Пушкина. Ещё не прочитав их, в большом волнении он написал об этом П. В. Анненкову – с вопросом, почему они до сих пор не напечатаны. В письме к Стасюлевичу Тургенев предлагает их опубликовать в журнале «Вестник Европы». В ответном письме Анненков не рекомендует публикацию по нескольким причинам: интимный, семейный характер писем, полная свобода выражений в языке и стиле, откровенные резкие отзывы о правительственных и придворных кругах, о Николае Первом. Он предлагает использовать письма для биографического очерка о Пушкине. Можно понять эти сомнения ещё и потому, что дети Пушкина в 1858 году были недовольны публикацией писем отца к его брату Льву Сергеевичу. Григорий Александрович Пушкин выразил тогда официальный протест. Не счёл возможной эту публикацию и друг А. С. Пушкина П. А. Вяземский .

И всё же после прочтения писем и обдумывания всех этих обстоятельств Тургенев решился на публикацию – с предварительным исключением наиболее интимных и острых фрагментов. В июле 1876 года Тургенев принёс в редакцию «Вестника Европы» автографы писем Пушкина к жене, для того чтобы снять копии. Подлинники следовало вернуть владелице – таковым было её желание. Анненков теперь также согласен с Тургеневым, которому пишет: «Я уже более не враг... напечатания – нельзя же быть фамильным оберегателем более, чем сама эта фамилия» .

Тургенев очень ответственно относится к своим обязательствам редактора. Стасюлевич просил его написать предисловие, которое бы несколько нейтрализовало необычную откровенность и резкость писем. Тургенев отнёсся очень серьёзно к этому двухстраничному труду. Он счёл редактирование и подготовку к публикации писем Пушкина задачей исключительно почётной и ответственной. Думал он и о комментарии, который сделать не удалось – Стасюлевич спешил с публикацией в начале 1878 года. Большая часть исключений из текста писем была обусловлена, как говорил ТургеСветлана КЛИМЕНКО «Я к вам пишу…»

нев, энергией фразы у Пушкина. В наброске к предисловию Тургенев пишет:

«Каждая строка нашего величайшего поэта нам дорога», «в письмах так и бьёт струёю его светломужественный ум – прямизна и верность его впечатлений. Правдивость»; «Пушкин был не только самым талантливым, но и самым русским человеком своего времени», «быть может, я до некоторой степени заслужил доверие (дочери Пушкина. – С.  К.) моим глубоким благоговением перед памятью её родителя, учеником которого я считал себя с младых ногтей и считаю себя до сих пор…»

Письма появились в журнале «Вестник Европы» в 1878 году в первом и третьем номерах с заголовком «Новые письма А. С. Пушкина. Июль 1830– май 1836 г.» с предисловием Тургенева: «От издателя», с подписью «Иван Тургенев» и датой: «Париж. Ноябрь 1877», с библиографической заметкой М. М. Стасюлевича. Последний восстановил некоторые сокращения, сделанные Тургеневым, о чём тот горько жаловался потом Анненкову. Ему же писатель сообщал после появления первой половины писем о том, что они не понравились «нашей благоприличной публике», что критики нашли их «слишком бесцеремонными и грубыми», а сам Тургенев, получив пакет со второй частью писем, подготовленных к печати, их «немедленно перечёл с великим удовольствием, назло брезгливым критикам». В марте 1878 года Тургенев сообщил Стасюлевичу, что до него дошли слухи о том, что «сыновья Пушкина нарочно едут в Париж, чтобы поколотить меня за издание писем от отца! Почему же меня, а не родную сестру, разрешившую печатание?» Это оказалось только сплетней или мистификацией .

После публикации возник вопрос о дальнейшей судьбе автографов. Стасюлевич, понимая необыкновенную ценность пушкинского наследия, предлагал передать письма в только что созданный Пушкинский Лицейский музей .

С этим согласился сын Пушкина Григорий Александрович. И хотя подлинники были возвращены владелице, в 1880 году на открытии памятника А. С. Пушкину Н. А. Меренберг передала письма отца в Румянцевский музей, правда, эпистолярий на французском языке остался у неё. Переданный пакет с письмами никто не мог видеть до 1926 года, все дореволюционные издания повторяли публикацию «Вестника Европы». По автографам письма начали издавать с 1935 года. Ныне они хранятся в Пушкинском Доме, французские письма находятся в парижской коллекции С. Лифаря .

Спустя 140 лет после первой публикации писем Пушкина к жене обычная публика мало изменилась в своих вкусах и пристрастиях, в любопытстве к подробностям жизни знаменитостей. Поэт хорошо понимал эту особенность массовой аудитории. В его эпистолярии есть высказывание на эту тему, касающееся дневников Байрона, оно широко известно: «Оставь любопытство толпе и будь заодно с гением. Толпа жадно читает исповеди, записки, потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабости могущего. При обнаружении всякой мерзости она в восхищении: «Он мал, как мы! Он мерзок, как мы!» – «Врёте, подлецы! Он мерзок, но не так, как вы, – иначе!»

В письмах к Н. Н. Пушкиной поэт настаивал на тайне личной переписки много раз: «Никто не должен знать, что может происходить между нами;

никто не должен быть принят в нашу спальню. Без тайны нет семейственной жизни. Я пишу тебе не для печати…» Гневные и горькие эти слова относились не к жене, а к цензорам, читавшим их личную переписку .

Поэт возвращался к этой неприятной теме ещё и ещё: «Я не писал тебе потому, что свинство почты так меня охолодило, что я пера в руки взять был не в силе. Мысль, что кто-нибудь нас с тобой подслушивает, привоК 220ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А. С. ПУШКИНА 76 Волга – XXI век № 5–6 2019 дит меня в бешенство a la lettre (буквально).

Без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности… невозможно:

каторга не в пример лучше» .

Поэт уверен, что вся его переписка просматривается, о чём неоднократно предупреждает жену: «…будь осторожна… вероятно, и твои письма распечатывают: этого требует государственная безопасность». Последняя фраза, пропитанная горькой иронией, адресована цензорам .

Сегодня, читая эти строки, мы ощущаем вместе с Пушкиным будто клетку вокруг него, хорошо понимая, как тяготили его отношения с властью и лично с императором: «Пожалуйста, не требуй от меня нежных, любовных писем. Мысль, что мои распечатываются и прочитываются на почте, в полиции и так далее, – охлаждает меня, и я поневоле сух и скучен. Погоди, в отставку выйду, тогда переписка нужна не будет» .

Он мечтает снять навсегда ненавистный камергерский мундир, мечтает «плюнуть на Петербург, да подать в отставку, да удрать в Болдино, да жить барином! Неприятна зависимость; особенно когда лет 20 человек был независим». Не без желчи поминает императора: «На ТОГО я перестал сердиться, потому что, toute reflexion faite, (в сущности говоря) не он виноват в свинстве, его окружающем. А живя в нужнике, поневоле привыкнешь к г…, и вонь его тебе не будет противна, даром что gentlemen. Ух, кабы мне удрать на чистый воздух» .

Вновь и вновь Пушкин возвращается к теме своей зависимости от власти: «Не сердись, жена, и не толкуй моих жалоб в худую сторону. Никогда не думал я упрекать тебя в своей зависимости. Я должен был на тебе жениться, потому что всю жизнь был бы без тебя несчастлив; но я не должен был вступать в службу… Зависимость жизни семейственной делает человека более нравственным. Зависимость, которую налагаем на себя из честолюбия или из нужды, унижает нас. Теперь они смотрят на меня как на холопа, с которым можно им поступать как им угодно. Опала легче презрения. Я, как Ломоносов, не хочу быть шутом ниже у Господа Бога» .

«Однако, какая глубокая безнравственность в привычках нашего правительства! Полиция распечатывает письма мужа к жене и приносит их читать царю… и царь не стыдится в том признаться – и давать ход интриге…»

Эту гневную запись Пушкин оставил в своём дневнике в 1834 году .

Так, интимные письма перестают быть частными, становясь фактом жизни государственной. Эпистолярий Пушкина давно приобрёл величайшую ценность как свидетельство не только его личной жизни, семейных отношений, биографии, но и в не меньшей мере как источник знаний о его времени, о бытовой и политической культуре России первой трети 19 века и, конечно, это источник знаний о самом поэте – его биографии, его личности, его интеллекте, гражданском чувстве и чувстве собственного достоинства – обо всём том, что сделало частную жизнь одного человека национальной трагедией. Конечно же, письма такого уровня и такого человека интересны и необходимы не только его биографам и историкам, но и многим читателям, желающим знать историю своего отечества .

В 1830-е годы Пушкин много размышляет о природе власти, об отношениях власти и народа, власти и поэта. Эти размышления имеют личный и творческий посылы. Поэт после «Бориса Годунова» почти как профессиональный историк занимается изучением секретных материалов о пугачёвском бунте и о Петре Великом – он получил доступ к архивам императорского двора, став придворным историографом. Наталья Николаевна в письмах мужу интересовалась его работой о Петре. Пушкин в ответном письме 19 мая 1834 года Светлана КЛИМЕНКО «Я к вам пишу…»

отвечал ей: «Ты спрашиваешь меня о Петре? Идёт помаленьку; скопляю материалы – привожу в порядок – и вдруг вылью медный памятник, которого нельзя будет перетаскивать с одного конца города на другой» .

Шутливо поэт пишет об очень серьёзной работе. История Петра не была ещё ни написана, ни изучена, материалы лежали в архиве несистематизированные. Пушкин занимался ими пять лет, черновики и выписки составили тридцать тетрадей. После гибели поэта эти тетради претерпели немало приключений и уцелели практически чудом. Сначала рукопись была запрещена Николаем I, затем потеряна, случайно найдена и опубликована впервые в 1938 году – через столетие после смерти поэта. История её утраты и обретения драматична и необыкновенна. В отличие от писем, хранившихся у Н. Н. Пушкиной, другие бумаги поэта пережили почти детективную судьбу. В 1837 году об этой рукописи своим правителям доносили посланники Швеции, Норвегии, Баварии, Пруссии. Сообщали они и о том, что император повелел сжечь те бумаги А. С. Пушкина, которые могли скомпрометировать его память, так как он в молодости «предавался крайним и революционным идеям». При этом император поручил В. А. Жуковскому сохранить материалы по истории Петра Великого. Несколько фрагментов «Истории Петра» опубликовал в середине 19 века биограф Пушкина П. В. Анненков – с цензурными изъятиями, о которых он рассказал в 1880 году в своей статье в журнале «Вестник Европы». Основной корпус рукописи остался неопубликованным, материалы вернулись к Н. Н. Пушкиной (Ланской) .

Рукопись была обнаружена много лет спустя в подвалах казарм Конно-Гвардейского полка, которым командовал второй муж Натальи Николаевны – П. П. Ланской. Затем сундук с бумагами перевезли в имение Пушкиных под Москвой, затем – в Лопасненскую усадьбу, принадлежавшую родственникам старшего сына Пушкиных. Здесь архив снова был забыт и обнаружен в 1917 году внуком поэта Григорием Александровичем Пушкиным, который увидел, что клетка с канарейкой в Лопасне устлана исписанными листами, оказавшимися бумагами из архива поэта. Другой его внук, Николай Александрович Пушкин, обнаружил, что ключница заворачивает продукты в исписанные листы из этого же архива. Бумаги брали из сундука на чердаке, где Николай Александрович нашёл «Историю Петра». Рукописи эти, хоть и не сгорели в пожаре в подмосковном имении, но немало перенесли, прежде чем попали в руки исследователей .

Сегодня трудно переоценить чудеса с обретением пушкинского архива, потому что всё, что было найдено, всё, что дошло до нас, свидетельствует о необычайном масштабе личности человека, который был великим поэтом, преобразователем русского литературного языка, а ещё он таил в себе талант историографа с тонким чутьём, прозорливостью и точным пониманием сложнейших событий русской истории 17–18 веков. Немногие из его современников могли оценить сделанное им для русской культуры. Единицы видели, что «под личиною иногда ветреного и всегда светского человека он имел высокий, проницательный ум, чистый взгляд, необыкновенную сметливость, память, не теряющую из виду малейших обстоятельств… высоко благородную душу, большие познания в истории… блистательный талант…» Эти замечательные слова были сказаны, увы, тоже не при жизни А. С. Пушкина, а много лет спустя – в 1882 году .

Сегодня, зная, что «Пушкин – наше всё», вспомним тех, кто сберёг не только память о нём, но и его архивы, и поблагодарим судьбу за то, что время не безжалостно, что оно пощадило драгоценные страницы истории русской культуры .

ГОД ТЕАТРА Виктор КРЕСТОВ

–  –  –

Виктор Васильевич Крестов родился и живёт в Саратове. Окончил исторический факультет СГУ им. Н. Г. Чернышевского. Учитель истории и обществознания школы № 95. Председатель общественной организации «Клуб любителей творчества Леонида Сметанникова». Публикуется в местных СМИ. В 1985 году Президиумом Советского комитета ветеранов войны награждён юбилейным памятным Знаком «40 лет Победы». В литературнохудожественном журнале публикуется впервые .

Виктор КРЕСТОВ «Театр навсегда остался моей самой большой и единственной любовью…»

Так началась наша с ней переписка.

Ознакомившись с моей дипломной работой, она писала:

«Прочла Вашу работу с большим интересом, читая, перенеслась в тяжёлые годы войны, написано правдиво. Спасибо Вам за Вашу большую и нужную работу. Вы очень хорошо, правильно написали о моём родном театре имени К. Маркса, о моих товарищах. Большое Вам спасибо. С уважением, народная артистка РСФСР Вашурина» .

Актриса родилась в Саратове 8 июля 1917 года в рабочей семье. С детских лет полюбила искусство и при каждой возможности посещала наш театр драмы имени К. Маркса. Она восхищалась игрой своих будущих учителей И. А. Слонова, Г. Н. Несмелова и других актёров. Под их влиянием у Р. М. Вашуриной появилось большое желание стать актрисой. И вот этой своей заветной мечтой Раиса и поделилась дома с самыми близкими людьми. Но, к сожалению, поддержки не получила .

И всё же огромное желание стать актрисой привело в театральное училище, куда она успешно поступила, а дома Раиса сказала, что поступила в институт. Но, как говорится, сколько верёвочке ни виться, а конец-то будет .

И вот однажды её родственники прочитали статью в газете, где Раиса Вашурина упоминалась как учащаяся театрального училища. После большого скандала ей категорично сказали, что в их доме артистки не будет. С тяжёлым чувством она покидала родной дом. Учитывая сложную ситуацию, руководство театрального училища в виде исключения предоставило ей общежитие, что и позволило продолжить обучение. Письма Р. М. Вашуриной В. В. Крестову 80 ГОД ТЕАТРА Волга – XXI век № 5–6 2019

–  –  –

ной 200-летию Саратовского театра. За свою самоотверженную трудовую деятельность в суровые годы войны актриса была награждена медалями «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»

и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.»

В 1946 году Раису Вашурину пригласили в Горьковский (ныне Нижегородский) театра драмы им. М. Горького. Первой её ролью в этом театре была Параша в пьесе А. Н. Островского «Горячее сердце». Вспоминая своё знакомство с Вашуриной, народная артистка РСФСР Эра Васильевна Суслова говорила: «Зайдя на репетицию «Горячего сердца», я была потрясена, увидев, как на подмостки стремительно выбежала очень красивая актриса и с такой страстью провела свою сцену, что оторвать от неё глаз было невозможно. Поразил и её характерный завораживающий тембр голоса. Так я познакомилась с новой актрисой. Впоследствии мы с ней подружились .

Сорок лет сидели в одной гримёрной и ни разу не поссорились» .

Началась работа Раисы Михайловны в этом театре, который стал её вторым домом .

Вскоре актриса заняла достойное место среди блестящих актёров нижегородской сцены. Её партнёрами были Н. Покровский и А. Самарина, Э. Суслова и В. Вихров, Н. Волошин и В. Самойлов… Вместе с ними и другими замечательными мастерами сцены она сыграла огромное количество ролей. Были, конечно, и проходные роли, но всё же основу её творчества составляли именно роли-легенды, которые золотыми буквами вписаны в историю русского театра .

За многие годы служения нижегородской сцене она создала целую галерею прекрасных женских образов. Актрису привлекали натуры волевые, сильные, активные, борющиеся и побеждающие. Именно такими были её комиссар в «Оптимистической трагедии», Мария в «Девушке с кувшином», Катрин в «Жене солдата» и многие другие .

Бывший заведующий литературной частью театра Вячеслав Жучков както очень точно сказал: «Стали легендарными спектакли, в которых когдато блистала Раиса Михайловна Вашурина. Без них теперь уже невозможно представить историю театрального Нижнего, да и всего российского театра» .

–  –  –

Она стала живой легендой нижегородской сцены. Почти до 85 лет актриса выходила на сцену этого театра и своим поистине удивительным искусством покоряла не только зрителей, но и своих партнёров по сцене. Неизменный восторг у зрителей вызывала её Донья Мария в комедии Лопе де Вега «Девушка с кувшином», Катрин Лефевр в пьесе В. Сарду и Э. Моро «Жена солдата», королева Анна в пьесе Э. Скриба «Стакан воды»… На сцене ей довелось быть академиком и комиссаром, но всё же главными для неё были роли народного склада. Да, она могла быть разбитной, выступать в бытовых ролях, но в то же время зрители её видели и утончённой, интеллигентной. Диапазон её актёрских возможностей был необычайно широк – ей прекрасно удавались драматические, комедийные и даже трагические роли .

Одной из самых любимых ролей Раисы Михайловны была роль Арины Петровны в спектакле «Иудушка Головлёв» по роману Салтыкова-Щедрина «Господа Головлёвы» .

Работать с Р. М. Вашуриной всегда было непросто. Об этом вспоминал в своё время постановщик спектакля, народный артист России, заслуженный деятель искусств Эстонской ССР С. Э. Лерман. Он как режиссёр яростно доказывал своё видение роли, но у актрисы была своя трактовка этого образа. Р. М. Вашурина обладала драгоценным даром – умением чувствовать свою роль. Богатая творческая интуиция неизменно подсказывала ей правильные решения. В этой борьбе мнений режиссёру пришлось отступить. А после спектакля к нему подошёл известный критик и театральный деятель Юлий Волчек и сказал: «Спасибо вам за Вашурину». В роли Арины Петровны она раскрылась с неожиданной стороны. А встретившись с актрисой в гримёрной, он произнёс: «Я в восторге от вашей игры!»

Последней работой Раисы Михайл0овны, её «лебединой» песней в театре стала роль Марго в спектакле «Загадка дома Вернье». По словам актёров, которые работали вместе с ней в этом спектакле, актриса, несмотря на свой возраст, играла эту роль очень эмоционально, на пределе своих возможностей, не жалея себя. Вспоминая этот спектакль, народный артист РСФСР Валерий Никитин, сыгравший в нём главную роль, рассказывал: «Шла наша с ней сцена, и я на всю жизнь запомнил, как она в образе Марго рассказывала про В роли Головлёвой В роли Лёли в спектакле «Братья Ершовы», 1959 г .

в спектакле «Иудушка Дмитрий – В. Самойлов Головлёв», 1978 г .

Виктор КРЕСТОВ «Театр навсегда остался моей самой большой и единственной любовью…»

своего сына, которого любила и которого, узнав, что он преступник, готова была убить. Я не выдерживал её взгляда в этой сцене и отворачивался от распахнутых её глазищ. Мне было просто не по себе: на такой высокой трагической ноте проводила она эту сцену. Большая, мощная актриса» .

Как и многие её героини, Раиса Михайловна была человеком активным, энергичным, жизнерадостным, всегда была в движении, в порыве, она умела восхищаться. Её большие, красивые, сияющие глаза всегда были широко распахнуты, и, видимо, поэтому ей было откровенно неинтересно общаться с людьми пассивными и скучающими. Она в равной степени предъявляла высокие требования и к себе, и к окружающим, умела людям говорить правду прямо в глаза, хотя именно этим и создавала себе неудобства. Как говорили её коллеги, Р. М. Вашурина порой любила сказать что-то лишнее, но умела признавать свою неправоту и не стыдилась принести извинения. У неё на всё была своя точка зрения .

В 1980 году Р. М. Вашурина была официально приглашена в Саратов, в Академический театр драмы им. К. Маркса на торжественный вечер, посвящённый 35-летию Великой Победы. Когда ей предоставили слово, она эмоционально, как бы заново всё переживая, рассказала о встречах с фронтовиками. С особым волнением Раиса Михайловна вспоминала, как ждали и встречали актёров на фронте, как поразительно они умели слушать, сопереживать, какая в то тяжёлое время была тяга к искусству, как заботливо оберегали солдаты приехавших к ним артистов. А затем Р. М. Вашурина очень эмоционально прочитала поэму М. Алигер «Зоя», которую когда-то читала на фронте. Она покорила зрительный зал, который долго ей аплодировал. А в антракте состоялось и наше с ней личное знакомство .

В один из солнечных майских дней 1985 года я получил из Москвы большой заказной пакет. В нём были диплом и вымпел Советского комитета ветеранов войны. В сопроводительном письме говорилось: «Уважаемый Виктор Васильевич! Советский комитет ветеранов войны направляет Вам Вымпел СКВВ с Дипломом, которыми награждён Саратовский государственный академический драматический театр имени Карла Маркса за его вклад в победу над немецко-фашистской Германией и за большую работу, про

–  –  –

водимую по военно-патриотическому воспитанию трудящихся, молодёжи, для вручения руководству театра…»

При закрытии театрального сезона в полном соответствии с сопроводительным письмом я и вручил все эти награды в торжественной обстановке на сцене директору театра А. С. Стульневу. Себе на память оставил фотокопии (ксерокса тогда ещё не было), а также выслал их и Раисе Михайловне .

На обратной стороне диплома я написал: «Эти награды по праву принадлежат и Вам» .

В её письмах много тепла, душевной щедрости и ничего официального .

Это письма друга. В одном из них она писала: «…Если будете в Нижнем Новгороде, знайте: двери моего дома открыты для вас всегда. Приезжайте ко мне, встречу как близкого друга» .

Раиса Михайловна была благодарным человеком, она умела ценить дружбу. Отдав нижегородской сцене 55 лет творческой жизни, она бережно хранила память о Саратове, о нашем театре, с которым была связана её молодость, об актёрах-соратниках, о своих учителях. В одном из её писем читаем: «Я всегда читаю твои статьи об актёрах, которых я знала, работала с ними и боготворила их. Они и сегодня в моей памяти: Слонов, Муратов, Соболева, Стрижова, Дорочка Степурина, моя подружка. Какие это были яркие личности! И если я чего-то достигла, то это благодаря общению с такими большими актёрами. Господи! Какие это были имена! Я счастлива, что они были моими учителями!»

Готовясь к 90-летию со дня рождения заслуженной артистки РСФСР В. К. Соболевой, я обратился к Раисе Михайловне с просьбой поделиться своими воспоминаниями о ней. И вскоре она прислала своё изумительное, драгоценное письмо. Это были даже не воспоминания, а сплошные эмоции, яркие, бурные. Она восторженно писала: «В. К. Соболева – это актриса от Бога, красивая, женственная и очень талантливая, умная, трудолюбивая. Я до сих пор не могу забыть её в роли Надежды в пьесе Горького «Варвары». Она создала образ необыкновенной женщины, помню её чудный голос и как она говорила: «Никто не может меня любить». Эта роль была одной из вершин её творчества. Видеть Соболеву в жизни и на сцене для меня, тогда молодой актрисы, было большим счастьем, настоящей школой» .

Одной из самых любимых ролей В. К. Соболевой была роль Анны Карениной по одноимённому роману Л. Н. Толстого. Р. М. Вашурина в этом же письме утверждала, что Валентина Константиновна играла её лучше, чем во МХАТе народная артистка СССР А. К. Тарасова .

А вот передо мной другое её письмо, в котором она вспоминает свою подругу, заслуженную артистку РСФСР Д. Ф. Степурину: «Когда она сдавала вступительные экзамены в театральное училище, приёмная комиссия восторженно на неё смотрела, а потом кто-то воскликнул: «Да это же настоящий самородок!» Тогда, не очень-то понимая значение этого слова, Дора решила, что она провалилась, и с досадой вышла в коридор, бросив, как говорится, в сердцах: «Мало того что завалили, так ещё и самородком обозвали...»

По случаю 75-летия Раисы Михайловны в Нижегородском академическом театре драмы имени М. Горького состоялся торжественный юбилейный вечер. Был аншлаг, ведь зрители, как и всегда, шли «на Вашурину». В театре царила праздничная, приподнятая атмосфера. Стоя на родной сцене, утопая в цветах и аплодисментах, Раиса Михайловна особенно ощутила большую любовь зрителей. Актриса была очень взволнованна и просто счастлива. Этот Виктор КРЕСТОВ «Театр навсегда остался моей самой большой и единственной любовью…»

вечер придал ей силы, бодрости, энергии. Её внучка Маша тогда ей сказала: «Бабушка, тебя принимали, как Плисецкую» .

Раиса Михайловна поделилась со мной своей радостью, прислав восторженное письмо. А вскоре на страницах местной печати появилась моя первая заметка о Р. М. Вашуриной, где я рассказал землякам об этом вечере .

В дни пятидесятилетия Великой Победы над фашистской Германией на страницах газеты «Земля саратовская» была опубликована моя статья, где я использовал её воспоминания о фронтовых поездках, написанные ею несколько лет назад .

К 9 Мая 1995 года я выслал ей эту публикацию. В ответ она писала: «Вашу статью читали в театре и ахали. Ведь прошло 50 лет, а там помнят. Это дорогого стоит. Статья написана отлично…»

В 2002 году в канун Международного дня театра Р. М. Вашуриной первой из нижегородских актрис была присуждена премия имени Н. И. СобольщиковаСамарина в номинации «За честь и достоинство». При вручении премии она сказала: «Я отдала театру всё: здоровье, нервы, душу. Я могла бы неплохо устроить свою личную жизнь, но, когда встал вопрос: театр или любимый человек, – я предпочла служение искусству. Театр навсегда остался моей самой большой и единственной любовью…»

Так уж случилось, что у неё, прославленной актрисы, не было прощального спектакля, а стало быть, ни цветов, ни добрых слов от своих коллег, не было и её прощального слова к зрителю, которого она очень любила. Всё это больно ранило её душу. Возраст давал о себе знать. Уйдя из театра, она не находила себе места 86 ГОД ТЕАТРА Волга – XXI век № 5–6 2019

–  –  –

СборникстихотворенийДианыКан«Млечныймост»(2019)изданвОренбурге насредстваСергеяиАлиныМотыженковых .

Эдуард Константинович Анашкин – член Союза писателей России, лауреат Самарской литературной премии им. Н. Г. ГаринаМихайловского. Автор книг прозы и литературной публицистики: «Вовкин поцелуй», «Запрягу судьбу я в санки», «Ангел с огненным мечом» и др. Активно публикуется в центральных и региональных изданиях России .

Член СП России. Живёт в селе Майское Пестравского района Самарской области .

88 СТАТЬИ Волга – XXI век № 5–6 2019 Что мне оставалось сказать? Что «эта книга небольшая томов премногих тяжелей»? Это я и сказал, добавив, что в ней что ни стихотворение – то самоцвет. А особенно приятно, что вошло в эту книжечку новое стихотворение Дианы, которое хоть и не посвящено мне, но я его считаю по праву своим. Ведь речь в нём идёт о моём пестравском самарском селе:

–  –  –

Диана Кан не раз была желанной гостьей наших сельчан. Помнится, когда ещё не сгорел в нашем селе культурный центр, выступала она там .

Когда культурного центра в селе не стало, она приезжала и читала свои стихи со сцены школы села Майское. Каждый раз это были новые вещи, и люди не переставали удивляться, насколько многообразно её творчество .

Многие годы я не мог определить: Диана Кан – поэт или поэтесса. Помнится, спросил её, мол, как мне тебя называть, если надумаю написать о тебе очерк? Посмеялась: «Как хочешь, хоть горшком назови, только в печку не ставь». И добавила, что определения «поэт» или «поэтесса» для неё не принципиальны. Можно носить брюки и быть мужчиной, но при этом быть поэтессой. А можно и в платье с оборками видеть мир как поэт .

И вот наконец, спустя много лет я определился во мнении. Диана Кан – поэт. Один из лучших в России. Это не отменяет того, что она очень красивая женщина. Последние годы я стал видеть её очень редко, она уехала на свою оренбургскую родину, где когда-то начинала творческий путь .

Я и большинство самарских писателей надеемся, кто тайно, а кто и вслух, что Кан вернётся в Самару. Потому что без неё литературный процесс потерял множество красок. Однако теперь я смог взглянуть на неё иначе, её яркая внешность перестала мне мешать воспринимать её как автора.

Стихи, которые она написала в разлуке с Самарой и Волгой, не по-женски жёсткие, откровенные и самоироничные, «поэтесса» никогда так не напишет:

Эдуард АНАШКИН Стихия речи дана Диане

–  –  –

Многих изумляет манера стихосложения Дианы Кан. Словно играючи, она соединяет бытовое с бытийным, высокое – с низким, пафосное – с ироничным и делает так естественно, что понимаешь: стихия русской речи изначально дана Диане .

В новых стихах, написанных уже в Оренбурге, раскрывается новая грань её таланта – художественная самоироничность, которую практически не встретишь в стихах поэтесс. Как правило, самоирония – чисто мужское качество.

Вот как рассматривает Кан женский диалог с зеркалом, который встречается ещё в пушкинском сюжете о мачехе, завидующей молодой падчерице:

–  –  –

Здесь конфликт совсем не женский. Это конфликт поэта, небесного избранника, который остаётся художником лишь в той степени, в какой в нём живёт детство. Умение посмеяться над собой, над своими женскими слабостями вывело творчество Кан из женской «резервации» на просторы поэзии – на территорию мужчин .

Особенно значимы у каждого поэта стихи про малую родину. Эта корневая связь питает любое поэтическое творчество.

В малом, в мелочах, в быту человек раскрывается порой наиболее полно:

90 СТАТЬИ Волга – XXI век № 5–6 2019

–  –  –

Диана Кан начала свой путь к всероссийской известности как автор яркой гражданской лирики. Потом отошла от этой темы и интонации, но, видимо, для того, чтобы вернуться к ним на новом витке творческого полёта. Не будем забывать, что Оренбуржье, где она сейчас живёт и работает, да и Самарский край, ставший её поэтической отчиной, прославлены в веках как край Пугачёвского восстания. Мало кто знает, что пленён Емельян Пугачёв был на территории Пестравского района и через село Мосты этапирован генералиссимусом Суворовым в столицу к месту казни.

Как ни крути, придётся признать, что неоднозначная личность Пугачёва навек породнила Урал с Волгой, а Оренбуржье – с Самарским краем:

–  –  –

Сегодня все понимают, что идёт активное уничтожение страны«новыми ляхами». И Россия, особенно в глубинке, как бы притихла и сосредотачивается на мысли, что же с этим делать и где тот спаситель Отечества, которого так ждут, но в которого при этом никто не верит? Потому что не все хотят, чтобы он пришёл с огнём и мечом.

Вот как видит возрождение России путём эволюции Диана Кан:

Эдуард АНАШКИН Стихия речи дана Диане

–  –  –

Вновь наступило время гражданской лирики .

Я частенько звоню Диане, и говорим мы в основном о политике, как и все. Но при этом я согласен с ней, что судьба России уже решается не на земле…

–  –  –

Нина Николаевна Турицына – член Союза российских писателей. Автор трёх книг прозы (повесть, рассказы, детективы, мемуары о знаменитых людях). Пишет стихи, публицистику, занимается переводами. Публиковалась в литературнохудожественных журналах «Юность», «Аврора», «Урал», «Бельские просторы», «Идель», «Подъм», «Башня» и многих других. Произведения вошли в шортлист Международного конкурса переводов «Ак торна» и лонглист Бунинской премии. За рассказы о Керчи награждена медалью «60 лет освобождения Украины от фашистов» .

Нина ТУРИЦЫНА Военнопленные Люди ютились как могли: кто-то привозил на самодельных тележках камень-бут и заделывал пробоины в полуразрушенных домах, кто-то жил в землянках. Лето стояло сухое, жаркое, но что будет осенью и зимой? На разбомблённом консервном заводе нашли уцелевший склад с тарой, и целый город занялся остеклением своих строений: пол-литровые банки ставили рядами друг на друга, и так вместо голых проёмов получались окна .

Хлеб выдавали по карточкам, по 300 граммов на человека, и пособие на детей. Основная пища была – кукурузная каша мамалыга .

Однажды соседская девочка Оля, с которой мы подружились, сказала мне по секрету, что видела шелковицу с необобранными ягодами. Следующим утром мы отправились за тутой и вдруг увидели понурую колонну грязных мужчин, которых гнали конвоиры. Люди в колонне молчали, но по военной форме мы догадались, что это пленные фашисты. Прохожие на улице останавливались и тоже молча смотрели на них. Никто не кричал им вслед ругательств, не показывал на них пальцами, но хмурые лица и повисшая в воздухе тишина, казалось, заставляли немцев пригибаться к земле, они не смели поднять глаза и распрямить втянутые в плечи головы .

Мы тоже остановились, а потом почему-то, не сговариваясь, пошли за ними, стараясь быть как можно незаметнее – то отставали от колонны, то скрывались за густыми деревьями. Так мы дошли до длинного склада в конце улицы и увидели, как конвоиры загоняют туда пленных. Немцы снимали с себя котомки, намотанные шинели. Мы поняли, что здесь они будут жить .

Мы отметили для себя этот пункт и пошли далее, за тутой. Ягод было много, и мы договорились, что через несколько дней пойдём снова, но уже с котомками и кошёлками .

Так и сделали. Дома всё равно есть было нечего, и мы целый день провели под шелковицей. Мы её ели, запивая водой из ближней уцелевшей колонки, давили в кружке, делая подобие компота. У нас набрались две полные котомки и корзинка .

Обратный путь пролёг по той улице, где находился склад. День клонился к вечеру, и опять мы увидели длинную колонну, которую сопровождали всего два конвоира – один спереди, другой сзади. Пленные не шли – переставляли ноги. Видно было, что они очень устали после длинного трудового дня .

Один пожилой немец в очках приостановился, завидев нас. Сквозь очки мелькнул его взгляд, голодный и затравленный. И Ольга протянула ему свою корзинку!

Он недоверчиво посмотрел, потом оглянулся на конвоиров, а затем быстрым движением запустил руку, взял полную горсть ягод и закивал:

– Danke! Danke!

Я остановилась как вкопанная, но протянуть свою корзинку – не смогла .

И никто из колонны не попросил .

Так и пошли дальше, они – к себе в сарай, мы – в свой барак .

Пришла с работы мама, порадовалась моей добыче, но про эпизод с пленными я почему-то не рассказала. Лежала ночью на своём топчане и думала .

У бауэров мы жили вроде неплохо – голодными не были и спали в чистом сарае при коровнике на мягких матрасах .

Но прежде чем попасть к ним, на невольничьем рынке нас с мамой, как и других русских, дотошно осматривали немецкие домохозяйки, заставляли скалить зубы и оценивали силу рук. У мамы были сильные руки бывшей доярки, а потом повара – и нас взяли. А я была худая после подземелья, после симферопольской тюрьмы, так что на завод, на самую страшную рабоОТРАЖЕНИЯ Волга – XXI век № 5–6 2019 ту, я не попала.

Там мало кто выжил, хотя в конце войны немецкие мастера, приставленные смотреть за рабами из Восточной Европы, хитро инструктировали:

– Сюда нельзя сыпать песок, а то станок испортится .

– И вот сюда сыпать нельзя! – И прямо показывали пальцами, где может сломаться .

У нас с Олей появилась тайна: мы бегали к шелковице, а по дороге заворачивали смотреть на длинный сарай. И однажды увидели неожиданную картину: после рабочего дня несколько немцев вышли и стали подметать свой двор. Добровольно, без конвоира!

А другие окапывали грядки и сажали в них что-то, что потом проклюнулось и оказалось – цветами! И старый немец в очках был там. Он узнал Олю, улыбнулся, но кивнуть или подойти не посмел .

А у Оли на следующий день в руках появилась ещё одна маленькая самодельная кошёлка. Она и в неё набрала туты, а на обратном пути чуть замедлила шаг возле сарая и поставила кошёлку на край грядки .

Старый немец вопросительно воззрился на нас. Подошло ещё несколько пленных. Мы чуть кивнули им.

Тогда они взяли кошёлку и стали кланяться:

– Danke! Danke schon!

А я неожиданно для самой себя ответила им:

– Bitte schon!

Если бы меня спросили, я бы ответила, что ненавижу фашистов, что никогда не прощу им смерть старшего брата, раны отца, наше с мамой рабство! Но эти пришибленные, голодные, усталые люди, после тяжёлой работы добровольно метущие двор и сажающие цветы, – кто были они? Такие же угнанные к нам на войну, как мы к ним – в рабство? Они были – люди? У них были семьи? Дети? И они их не видели много лет, как мы много лет не видели наших отцов .

Это не укладывалось в голове .

Иногда мы, дети, ходили в город на рынок просто так, не надеясь ничего купить – не на что было. Мы видели в городе пленных немцев, одни разбирали завалы, оставшиеся после бомбёжек, другие – уже строили новые дома .

Эти сталинские дома до сих пор прочно стоят в разных частях нашего города, длинной полосой тянущегося вдоль моря. У них толстые стены, высокие потолки, широкие подоконники, крепкие двери .

А нам к осени пленные успели построить новую школу, двухэтажную .

Конечно, пока одну на весь наш район. Учеников было так много, что учиться нам пришлось в три смены: с 8, с 11.30 и с 3.50 .

Осенью же приехал из госпиталя отец .

Я почти не помнила его, ведь мы не виделись столько лет! Я помнила только, как он провожал меня в первый класс. Это было рано утром, перед сменой, на которую рабочих звал гудок. Он не успевал проводить меня до самой школы и только поцеловал на перекрёстке, а потом долго махал рукой .

А теперь на вокзале даже мама с трудом узнала его в том маленьком, худеньком, сморщенном человечке, в которого он превратился .

Она заплакала, а я пряталась за ней, боясь и не смея его обнять. И он выглядел смущённым и каким-то виноватым. Мама стояла – молодая, с накрученными волосами, в красивой косынке, которую она для этой встречи и купила, чтобы скрыть старенькое вылинявшее своё платье. Мы должны были все вместе идти домой, ведь городского транспорта ещё не было, но оказалось, что каждый шаг даётся отцу с трудом. Пришлось просить шофёра попутки подбросить нас до дома .

Нина ТУРИЦЫНА Военнопленные Там отца ждал накрытый стол – мама собрала всё лучшее, что было в доме, и даже купила чекушку. Но оказалось, что отцу не нужно ни картошки, ни рыбы и что есть он может только жидкую кашку. А рюмку он даже не пригубил .

Так мы начали жить втроём .

Мама уходила утром на работу, я в школу, а он лежал один, почти не поднимаясь .

Однажды ночью я проснулась от глухо звучавшего разговора. Страстный, захлёбывающийся голос, говоривший шёпотом, принадлежал отцу, а мама отвечала спокойно, мягко, но в монотонных её интонациях было что-то безнадёжное .

Отец говорил:

– Человек ведь как живёт? Когда с ним случается беда – он ждёт, когда это кончится. Он верит, что ненадолго. Только это ожидание и помогает жить. Но если проходит месяц, второй, полгода – а конца мучениям нет, тогда начинаешь понимать, что и не будет. Что всё тебе врали и врут – и врачи, и медсёстры… А когда выписывают, уже ясно понимаешь, что всё, лечение кончилось, ничего не вылечили. А чем тогда жить? Зачем тогда жить? Себя и других мучая… Я был дурак, думал, тут, в родном месте, чтото изменится, наладится. Нет, Галя, мне не выздороветь, мне даже на ноги не встать. Я это чувствую .

Мама что-то зашептала в ответ .

– Ох, не надо меня утешать! Не надо мне врать. При чём здесь кашка, диета. У меня внутри всё отбито. Не жилец я .

Я лежала не шелохнувшись .

Утром всё было как обычно. Мама ушла на работу, я побежала в школу .



Pages:   || 2 | 3 |



Похожие работы:

«ВЕРХОВНА РАДА УКРАЇНИ ІНФОРМАЦІЙНЕ УПРАВЛІННЯ ВЕРХОВНА РАДА УКРАЇНИ У Д ЗЕРКАЛІ ЗМІ: За повідомленнями друкованих та інтернет-ЗМІ, телебачення і радіомовлення 29 липня 2013 р., понеділок ДРУКОВАНІ ВИДА...»

«МАТЕРИНСКИЙ ПОДВИГ.Это самая обычная дворовая кошка, бело-чёрная, небольшая, гладкошёрстная. Живёт она в подвале соседнего дома. Люди кормят её и пристраивают время от времени появляющееся потомство в добрые руки. Во многих домах люди пролом...»

«17мая Хантыйская литература У хантов, как и у большинства малочисленных народов Севера, первые и не самые удачные попытки зарождения письменной литературы относятся к середине 1920-х годов. Студенты рабфака, созданного для народов Севера при Ленинградском университете, делали первые робкие попытки п...»

«Все было подвластно ему. ( урок портрет по творчеству М.Ю. Лермонтова), 9-й класс (слайд 1) Цели урока: раскрыть богатство и глубину мысли Лермонтова и ее влияние на человеческие судьбы; выявление факторов, оказавших влияние на становление творческой личности поэта; совершенствование навыков выразительного чтения, раз...»

«1 Стандарты второго поколения Примерная основная образовательная программа образовательного учреждения Основная школа Москва "Просвещение" УДК 37.01 ББК 74.26 П76 Серия "Стандарты второго поколения" основана в 2008 году Программа подготовлена институтом стратегических исследований в образовании РАО. Научные руководит...»

«"ДУША – ГЕНИАЛЬНАЯ ФОРМА СПАСЕНЬЯ." Биобиблиографический указатель "ДУША – ГЕНИАЛЬНАЯ ФОРМА СПАСЕНЬЯ."Составители: Н. В. Абрамович, И. И. Баталко, Л. А. Шекаленко Биобиблиографический указатель Ответственный за выпуск Т. Н. Адамян Компьютерная верстка Е. В. Юпатовой Художественное оформление К. В. Стрельцовой Тираж 25 экз...»

«Двадцать второе ежегодное Общее собрание Международного делового конгресса Конгресс-центр "World Conference Center Bonn" 30-31 мая 2019г., г. Бонн, Германия Проект повестки дня Четверг, 30 мая 2019г. 09:00 Регистрация участников Холл конгресс-центра 10:30 Заседание Президиума МДК Зал "Женева" 11:00 Открытие двадца...»

«Зуева Елизавета Владимировна Санкт-Петербургский государственный университет (СПбГУ), Санкт-Петербург, Россия zuevaspb@outlook.com Научный руководитель — С. Д. Титаренко, д-р филол. наук " ВОРОНЕЖСКИЕ ТЕТРАДИ " О. Э. МАНДЕЛЬШТАМА КАК ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ЦЕЛОЕ Ключевые слова: Мандельштам, "Вор...»

«ПРОТОКОЛ № 23/11 Коллегиального совета Некоммерческого партнерства "Саморегулируемая организация "Союз строителей Якутии" Дата: 23 декабря 2011 г . Место проведения заседания Коллегиального...»

«РОССИЙСКАЯ КИНОЛОГИЧЕСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ ОХОТНИЧЬЕГО СОБАКОВОДСТВА СПб РОО КЦ “Северная Венеция” РЕГИОНАЛЬНАЯ ВЫСТАВКА СОБАК (САС, КЧФ) ЗИМА НА НЕВЕ Каталог 03 февраля 2019 г. Санкт Петербур...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего образования "Южно-Уральский государственный университет" (национальный исследовательский университет) Институт социально-гуманитарных наук Факультет Журналистики Кафедра "Журналистика и массовые коммун...»

«ПРОТОКОЛ № 3-2009 засідання Громадської ради при Державному управлінні охорони навколишнього природного середовища в Одеській області Дата проведення: 25.0 3.2009 р. Час проведення: 15.00-17.00 Місце проведення: м. Одеса, Канатна, 83 Склад Громадської ради – 29 членів.У засіданні прийняли участь 29 ос іб, з яких 18 членів гро...»

«Annotation Лёня Пузырьков и Геша Друзилкин — молодые люди, безоговорочно преданные Искусству. Они чувствуют в себе достаточно сил, чтобы бросить вызов Вечности и покорить Вселенную, хоть те о них слыхом н...»

«ВПР. Обществознание. 6 класс. Вариант 3 1 Система оценивания проверочной работы по обществознанию 1 Современные средства связи значительно расширяют возможности общения между людьми.1. Как вы думаете, почему люди стремятся к общению?2. Составьте рассказ о своём круге общен...»

«REPUBLICA MOLDOVA COMTETUL EXECUTV ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ GAGAUZ YERNN GGUZIEI КОМИТЕТ АТО ГАГАУЗИЯ BAKANNIK KOMTET G AGAU YERI Z MD-3805, RМ, UTA Gguzia MD-3805, РМ, АТО Гагаузия MD-3805, МR, Gagauz Yeri г...»

«УПРАВЛЕНИЕ ООН ПО НАРКОТИКАМ И ПРЕСТУПНОСТИ Борьба с транснациональной организованной преступностью, незаконным оборотом Уголовная наркотиков и предупреждение юстиция, терроризма предупреждение пре...»

«Оксана Новак Приключения Пышки на сайте знакомств. Хроники "Мамбы"Приключения Пышки на сайте знакомств. Хроники "Мамбы" / Оксана Новак: АСТ: Астрель; Москва; 2010 ISBN 978-5-17-067215-8, 978-5-271-27934-8 Аннотация "Привет, как дела?" Именно с этой фразы начинается большинство интернетзнакомств. Что можно ответить на это? Что...»

«Протокол №17 годового очередного Общего собрания членов Ассоциации "Саморегулируемая организация "Строители Чувашии" Дата проведения собрания: 26 апреля 2017 г. Место проведения: РФ, Чувашская Республика, г.Чебоксары, ул. Ленинградская, д.32 (ДК УХСАЯ) Форма проведения собрания —...»

«ОБЗОР ПРОЕКТОВ 2019 ГЁТЕ-ИНСТИТУТ Изобразительное искусство / Выставка Формы художественной жизни / Spektrum, Берлин До 24 февраля 2019 года В Германии художественная среда сформирована не только извес...»

«http://bedrograd.megus.org/ День шестой. Четверг Для пущего удобства уважаемого читателя события шестого дня рассказаны в порядке, обратном хронологическому. Кафедральное революционное чучел...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.