WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

«СКАЗКА V Н О В Е Л Л А ) БИБЛИОТЕКА ПОЭТА ОСНОВАНА М. Г О Р Ь К И М Редакционная коллегия В. Н. Орлов (главный редактор) И. В. Абашидзе, Н. П. Бажан, В. Г. Базанов, Б. ...»

-- [ Страница 1 ] --

СТИХОТВОРНАЯ

СКАЗКА

V Н О В Е Л Л А )

БИБЛИОТЕКА ПОЭТА

ОСНОВАНА М. Г О Р Ь К И М

Редакционная коллегия

В. Н. Орлов (главный редактор)

И. В. Абашидзе, Н. П. Бажан, В. Г. Базанов,

Б. И. Бурсов, Б. Ф. Егоров, В. М. Жирмунский,

К. Ш. Кулиев, Э. Б. Межелайтис, В. О. Перцов,

А. А. Прокофьев, А. А. Сурков, А. Т. Твардовский,

Н. С. Тихонов, М. Т. Турсун-Заде, И. Г. Ямпольский (зам. главного редактора) Зэолъшая серия і. торое В издание

СОВЕТСКИЙ ПИСАТЕЛЬ

СТИХОТВОРНАЯ

СКАЗКА(НОВЕЛЛА)

XVIII-НАЧАЛА XIX ВЕК А

Вступительная статья и составление А. Н. С о ко л о в а Подготовка текста и примечания I И. М. Г а й д с н к о в а и j I П. С т е п а н о в а ЛЕНИНГРАДСКОЕ ОТДЕЛЕ Н ИЕ 1969 • P1 С 30 Стихотворная сказка (новелла)— один из популярных жанров XVIII — первой по­ ловины XIX века. Многие поэты отдали ему дань. Близкая в XVIII веке по своей форме и содержанию к басне, стихотворная новел­ ла превращается в XIX веке в легкий, шут­ ливый рассказ, богатый бытовыми подроб­ ностями. Наряду с крупными поэтами, пи­ савшими «сказки» (Сумароков, Херасков, Державин, Дмитриев и др.), в сборнике представлены и произведения писателен, ныне забытых, — А. Ржевского, А. Карина, К. Масальского и др .

7-4-1 333—69

СТИХОТВОРНАЯ СКАЗКА (НОВЕЛЛА)

В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ

Русские баснописцы второй половины XVIII — начала XIX века, выпуская сборники своих произведений, иногда давали им заглавие «Басни и сказки». Первым под таким заглавием вышел в 1779 году сборник известного баснописца И. И. Хемницера, в дальнейшем не­ однократно пополнявшийся и переиздававшийся. В 1796 году книжку под таким же заглавием выпустил другой известный баснописец — II. И. Дмитриев. В 1814 году вышли «Басни и сказки» А. Е. Измай­ лова, также приобретшего популярность в качестве баснописца, о чем свидетельствуют пять прижизненных и несколько посмертных изда­ нии его сборника. Вслед за этими виднейшими русскими баснопис­ цами книжки под таким же заглавием выпускают второстепенные, ныне забытые литераторы: Николай Неведомский (1812), Петр Лобысевич (1816), Василий Тибекин (1816), Николай Мацнев (1816), Павел Ладыжинский (1816). После этого название «Басни и сказки»

исчезает из литературы, если не считать одиноко стоящей книги Константина Цимбалпна (1836), хотя сборники басен продолжают выходить и позднее .

Такое сочетание двух понятий — басни и сказки — свидетель­ ствует о том, что ими обозначались разные жанры, что сказка чем-то отличается от басни. Что такое басня — это всем хорошо известно .

Что такое сказка — это известно гораздо меньше, даже историкам литературы. Были попытки отрицать или игнорировать существо­ вание такого жанра как самостоятельного. В свое время С. А. Вен­ геров, много сделавший для ознакомления русских читателей с лите­ ратурой XVIII века, по поводу сборника «Сказки» А. О. Аблесимова заметил: «Заглавие вводит в заблуждение. Это не сказки, а стихо­ творные басни». 1 И. А. Кубасов, автор дореволюционной моногра­ фии об А. Е. Измайлове, признал деление па басни и сказки крайне неясным, искусственным, невыдержанным и присоединился к А. Д. Га­ лахову, увидавшему в этом делении излишний педантизм, навеянный на Измайлова иностранными теоретиками.2 Нет устойчивого понимания жанра сказки в отличие от басни и в наше время. Так, в сборник «Русская басня XVIII и XIX века»





(«Библиотека поэта», Б. с., 1949), составленный с широким охва­ том авторов от Кантемира до Крылова, включены и басни и сказки без какого бы то ни было разграничения. Нет этого разграничения и во вступительной статье Н. Л. Степанова, составителя сборника .

В той же Большой серии «Библиотеки поэта» отдельными сборника­ ми представлены поэты, писавшие и басни и сказки: А. П. Сумароков, В. И. Майков, И. И. Хемницср, И. И. Дмитриев. Вопрос о сказке здесь решается различно. В сборниках Сумарокова и Майкова баски и сказки не различаются. Во вступительной статье А. Я. Кучерова к сочинениям Дмитриева говорится о «так называемых» сказках поэта, но неверно объясняется происхождение и смысл самого поня­ тия сказки. По мнению исследователя, Дмитриев будто бы хотел наименованием сказки (речь идет о «Модной жене», которую соста­ витель без должных оснований переносит из раздела сказок в раздел сатир) смягчить сатирический характер произведения, подчеркнуть границу между условностью сказки и жизнью.3 Между тем Дмитриев называет «Модную жену», как и некоторые другие своп произведе­ ния, сказкой в общепринятом тогда жанровом значении, о котором будет сказано в своем месте. Более точно это значение раскрывается во вступительной статье Н. Л. Степанова к «Полному собранию сти­ хотворений» Хемницера («Библиотека поэта», Б. с., 1963). Не случай­ но. что и в десятитомной «Истории русской литературы», где ка­ ждому из названных выше баснописцев отведена отдельная глава, нет единства в понимании жанра сказки. В главах о Майкове и И з­ майлове басня и сказка не различаются. В главах о Хемнпцере и Дмитриеве эти жанры разграничиваются .

Возвращаясь к тому времени, когда сказка по своей популяр­ ности приближалась к басне, мы имеем основания говорить о само­ 1 «Русская поэзия. Собрание произведений русских поэтов...» иод ред. С. А. Венгерова, вып. 4, СПб., 1894, с. 690 .

2 См.: И. А. К у б а с о в, Александр Ефимович Измайлов. Опыт биографии его и характеристики общественной и литературной де­ ятельности, СПб., 1901, с. 80 .

3 См.: Н. К а р а м з и н, И. Д м и т р и е в, Избранные стихотво­ рения, «Б-ка поэта» (Б. с.), Л., 1953, с. 252—253 .

стоятельности жанра сказки и о его специфической поэтике, что нашло выражение и в творческой практике «сказочников»,1 и в тео­ ретических суждениях о сказке .

Понятие о сказке как особом жанре впервые встречается в «Эпи­ столе о стихотворстве» (1748) Сумарокова.

Кратко изложив, со ссыл­ кой на Лафонтена, стилистические принципы басни, законодатель русского классицизма добавляет, имея в виду того же французского баснописца:

И, сказки пев, играл всё тою же погудкой .

Словом сказка Сумароков переводит французское название conte, имеющее двоякое жанровое значение: сказка и рассказ, новелла .

О самом жанре сказки Сумароков сказал, как видим, очень немного .

Выражением «играл все тою же погудкой» он указал на формаль­ ное сходство сказки с басней: тот же стиль — простой, шутливый, но «благородный», тот же стихотворный размер — вольный ямб. Первым произведением Сумарокова, в котором нашли выражение признаки нового жанра, явилось напечатанное в майской книжке «Ежемесяч­ ных сочинений» за 1755 год стихотворение «Наставник», хотя автор и не назвал его сказкой. Этот термин появляется в октябрьском номере журнала за тот же год.

Сумароков печатает здесь два произведения:

«Сказка 1» («Мужик у мужика украл с двора корову...») и «Сказ­ ка 2» («Жил некакий мужик гораздо неубого...»). В отличие от «Наставника», написанного разностопным ямбом, названные сказки сохраняют основной стихотворный размер того времени — шести­ стопный ямб. Термин сказка в значении стихотворной новеллы встре­ чается у Сумарокова и позднее. «Скажу старинную вам сказку»,2 — пишет поэт в стихотворении «Старик со своим сыном и осел», напе­ чатанном в журнале «Трудовая пчела» за 1759 год .

Вслед за Сумароковым понятием сказки начинают пользоваться и другие поэты. В стихотворении под заглавием «Притча» Херасков пишет: «Сказать хочу я сказку». Стихотворение «Клад» он обозна­ чает как сказку. Называя сказкой «Неудачу стихотворца», поэт сооб­ щает читателям, что он басню Федра «переменил во образ сказки»

(все три произведения написаны в первой половине 1760-х годов) .

В. И. Майков называет сказками стихотворения «Собака на сене»

(1763) и «Неосновательная боязнь» (1766). «Скажу я сказку»,— 1 Мы будем пользоваться этим термином не в традиционном зна­ чении рассказчика народных сказок, а для обозначения авторов сти­ хотворных сказок .

2 Здесь и в дальнейшем неоговоренный курсив в цитатах принад­ лежит мне. — А. С .

пишет А. Г. Карин в стихотворении «Два прохожих и река» (1763) .

Новый жанр получает признание .

Большое значение для популяризации нового жанра имел вышед­ ший через несколько лет после «Притч» Сумарокова сборник «Сказ­ ки» А. О. Аблесимова (1769). Здесь напечатано около десяти сказок (остальное — басни) .

Скоро возникает еще одни синонимический термин — быль. При этом сколько-нибудь заметного жанрового различия между сказкой м былью не наблюдается. Таково, например, стихотворение А. В. Н а­ рышкина под заглавием «Быль», напечатанное в № 20 «Полезного увеселения» за 1761 год. Позднее ряд былей напечатал в «Трутне»

(1769) Аблесимов. Пользовались этим названием и другие сказоч­ ники. Термин быль как синоним сказки появился, по-видимому, из желания подчеркнуть жизненную, бытовую достоверность этого жан­ ра, существенно отличающегося от сказки в традиционном смысле, как произведения, основанного на далеком от реальной действитель­ ности вымысле .

Некоторая сбивчивость жанровой терминологии (притча, басня, аполог, сказка, быль) объяснялась тем, что смешивались самые жан­ ры. Так, среди притч Сумарокова очень многие должны быть отне­ сены к разряду сказок. Наоборот, в число сказок Аблесимова попа­ дает немало басен. Подобное наблюдается и у других баснописцевсказочников. Обычно они печатают свои басни и сказки вперемешку, не разделяя их. Однако постепенно жанр сказки получает все более четкие очертания. Авторы сказок подчиняются складывающемуся жанровому канону. Осознается самостоятельность жанра .

Теоретическое осмысление жанра сказки пришло довольно позд­ но, уже в XIX веке. В 1807 году Д. И. Хвостов, поэт, нередко стано­ вившийся мишенью для сатир и эпиграмм «арзамасцев», охотно писавший басни и сказки, иногда не лишенные остроумия и живости, выступил с дидактической поэмой «Притчи», где он разграничил басню (притчу) и сказку. Основная особенность притчи — аллегори­ ческие образы .

Иносказание — златое притч руно, Пусть будет оное всегда соблюдено .

В сказке же действуют не аллегорические персонажи, а люди. В этом основное различие обоих жанров. Со всей определенностью Хвостов проводит такое разграничение в прозаических примечаниях к поэме «Притчи». Он пишет о притче: «Известно, что она есть наставление (m oralit), извлекаемое из повести о приключениях животных, птиц, рыб, насекомых, деревьев и всех бессловесных существ», «а сказка описывает происшествия людей. К первому роду относятся: Волк и Ягненок; Д ва Голубя;- Ворона и Лисица; а ко второму: Старик и три юноши; Два друга; Вдова; Разборчивая Невеста и проч. — Сказка представляет нравоучение свое прямым лицом, не растворяя оного красками иносказания».1 Хвостов отмечает и некоторые другие осо­ бенности жанра сказки. Так, ее нравоучительность иная, чем в притче .

В отличие от нарочитого дидактизма притчи, в сказке присутствует нравоучение, «общее всем родам поэзии».2 Сказка, по суждению теоретика, не является родом дидактической поэзии. Однако он осуждает шуточные сказки Лафонтена, «изданные в двух томах под названием contes, за которые он приносил покаяние и кои, хотя сладко писаны, служат в самом деле к растлению нравов».3 В определении основного различия между сказкой и басней Хвостов следует давней русской традиции, различающей виды басен, или притч. Ломоносов делил притчи на натуральные, ненатуральные и смешанные. «Натуральные суть те, в которых ничего чрезъестествеиного не заключается, как притча о женщине и лекаре. Ненату­ ральные, в которых бессловесным животным даются слова или дей­ ствия человеческие, как притча о журавле и о лисице. Смешанные суть те, которые состоят из разговоров или действий натуральных и ненатуральных, например, как жаворонок с человеком разговари­ вают». 4 Понятие «натуральной» притчи отвечает тон разновидности басни, которая обособилась в виде самостоятельного жанра сказки .

Вскоре после Хвостова к теории сказки обратился Н. Ф. Осто­ лопов. В 1812 году, почти за десять лет до выхода его «Словаря древней и новой поэзии», в «Санкт-Петербургском вестнике» появи­ лась отдельная статья «О сказке» .

Остолопов дает слишком общее определение сказки: «Сказка есть повествование вымышленного происшествия».5 Этому соответствуют примеры, приведенные Остолоповым в «Словаре» 1821 года (Лукиан, Анакреонт, Петроний, Л а ­ фонтен). Обращаясь к русской сказке, Остолопов называет Сумаро­ кова, Майкова и Дмитриева, но только сказки последнего признает хорошими. Относя сказку к роду повествовательному, то есть эпи­ ческому, Остолопов отграничивает ее от эпической поэмы: последняя ' Г р а ф Д м и т р и й Х в о с т о в, Поэма. Притчи, М., 1807, с. 25—26. Перепечатано в Поли. собр. соч. Хвостова, М., 1817, ч. 2 .

2 Там же, с. 28 .

3 Там же, с. 24 .

4 М. В. Л о м о н о с о в, Поли. собр. соч., т. 7, М.—Л., 1952 с. 222. В свою очередь эта классификация басен восходит к «Поэти­ ке» Феофана Прокоповича .

5 «Санкт-Петербургский вестник», 1812, ч. 2, с. 289 .

«описывает деяние знаменитое, а сказка имеет предметом дела

-обыкновенные, весьма часто случающиеся или могущие случаться между людьми». 1 Второе различие между этими жанрами состоит г, том, что «действие поэмы эпической есть истинное, а в сказке оно не должно быть истинным; ибо в ней позволено только подражать действительно бывшим происшествиям и то с переменой имен».2 Развивая теорию сказки, Остолопов сопоставляет этот жанр с ро­ маном и притчей. «Роман есть связь нескольких приключений; сказка

•содержит одно происшествие».3 Знаменательно, что от эпической поэмы сказка отделяется по содержанию (обыкновенные дела, вы­ мышленный сюжет), а от романа — только по композиции. Здесь намечался путь к сближению прозаического и стихотворного повест­ вования. Д ля отбора материала русской сказки, которую не всегда тегко бывает отграничить от басни, полезно дальнейшее заключение Остолопова: «Притчи же, в которых действуют одни люди, без жи­ вотных, могут быть причислены к сказкам».4 В своем «Словаре» Остолопов попытался разделить сказки по содержанию. Получилась следующая классификация: сказки волшеб­ ные («Причудница» Дмитриева), аллегорические («Телема и Макар»

Вольтера в переводе Востокова), анакреонтические («Спящий Эрот»

Д ержавина), эпиграмматические («Крестьянин и работник» Кры­ лова), характерные, или нравственные («Модная жена» Дмитриева), и философические («Филемон и Бавкида» того же автора) .

Из пояснений, сопровождающих приведенный перечень разновид­ ностей сказки, наиболее интересны замечания по поводу нравствен­ ных, или характерных, сказок. Они, как пишет Остолопов, «содержат верное изображение нравов людей, живущих в обществе. Описы­ ваемые в них приключения просты, обыкновенны. Нравоучение из­ влекается само собою из соединения и противоположности действий и причин. Слога требуют легкого и даже шуточного».5 Остолопов считает, что в сказке скорее, чем в басне, возможны шутки, острые слова и даже «колкости». Однако он выдвигает и требование сообраз­ ности слога с содержанием сказки .

1 Н и к о л а й О с т о л о п о в, Словарь древней и новой поэзии, ч. I, СПб., 1821, с. 148. В издании 1812 года формулировка была менее решительной: «деяния меньшей важности» .

2 Там же, с. 149 .

3 Там же. В издании 1812 г. вместо «приключений» было «проис­ шествий» .

4 Там же, с. 140. Это замечание появилось только в полном из­ дании «Словаря» .

5 Там же, с. 151 .

Затрагивает теоретик и вопросы композиции. Ои различает три рода сказок: когда поэт не показывается, а видны одни только действующие лица; когда поэт сам рассказывает о приключении;

когда поэт приводит только речи действующих лиц. Во избежание однообразия поэту позволяется смешивать эти формы изложения .

Знаменательно, что сказка, по мнению теоретика, еще не покинув­ шего позиций классицизма, неподвластна закону трех единств, ;в отличие от притчи, которая изображает один только «разительный случай» из целого происшествия и сохраняет единство места и вре­ мени. Автор сказки может «помещать» свои рассуждения и чувство­ вания «между повествованием», по не нарушая естественности изло­ жения и не вызывая скуки читателя .

Широко понимая жанр сказки, Остолопов широко подходит и к вопросу о ее стихотворном размере, полагая, что здесь может быть употребителен всякий размер: и хорей, и ямб, и одномерные и воль­ ные стихи, и даже гекзаметр. Но наиболее привычным для сказки он считает вольный ямб .

В изложенной характеристике жанра автор «Словаря», несомнен­ но, опирался па тот тип сказки, который получил наибольшее рас­ пространение в русской литературе. Н. Остолопов дал наиболее пол­ ную и законченную теорию сказки .

Поэтикой сказки интересовались и другие теоретики того вре­ мени. В одной из ранних статей А. Ф. Мерзляков возражает против наблюдающегося смешения жанров: «Сколь часто видим, что сказку пишут как басню, а басню как сказку». 1 В «Кратком начертании теории изящной словесности» Мерзляков, следуя Эшенбургу, раз­ личает рядом с басней (Fabel) стихотворный рассказ (Erzhlung), которому свойственна большая сложность действия, разительные по­ дробности, описания іі картины, занимательные уклонения (то есть отступления. — А. С.), отсутствие прямого нравоучения.2 Другой русский теоретик, почерпнувший, как пишет он сам, свои понятия из «феории Ешенбурга», Г. Сокольский, излагая в вопросно-ответ­ ной форме поэтику сказки, требует от этого жанра занимательности, правдоподобия, живости, поучительности.3 В отношении басни Со­ кольский придерживается традиционного определения: «Басня, или 1 А. Ф. М е р з л я к о в, Россняда, поэма эпическая г-на Хе­ раскова (письмо к другу). — «Амфион», 1815, февраль, с. 39 .

2 «Краткое начертание теории изящной словесности в двух ча­ стях. Издано профессором А. Мерзляковым», М., 1822, с. 99, 113 .

3 «Правила стихотворства, подчерпнутые из феории Ешенбурга», М 1816, с. 29—30. Предисловие подписано: кандидат Г. Сокольский .

. .

аполог, есть рассказ аллегорического действия, приписываемого жи­ вотным или бездушным вещ ам».1 В построении теории сказки русские литераторы использовали работы французских и немецких теоретиков, писавших об этом жанре .

Среди жанров, о которых идет речь в «Поэтическом искусстве»

Буало, сказки (conte) нет, как нет и басни. Французский законода­ тель художественного вкуса с осуждением намекает на эротические сказки Лафонтена. Это, видимо, п явилось препятствием к включе­ нию conte в число рекомендуемых классических жанров .

Зато наши теоретики могли прочитать обширную статью «Conte»

в четырнадцатом томе знаменитой французской «Энциклопедии»

XVIII века. Сказка (conte), — написано здесь, — это вымышленный рассказ (rcit) в прозе или стихах, главное достоинство которого состоит в разнообразии и истинности изображения, в остроумии шут­ ки, в живости и соответствии (convenance) стиля, в остром контрасте событий. Дальше указывается на различие между сказкой и басней .

Последняя содержит один только факт, происходящий в одно время .

Цель басни — ощутимо выразить некоторую моральную истину (axiome). В сказке же нет ни единства времени, ни единства дей­ ствия, ни единства места, и ее цель — не столько наставлять, сколько забавлять. Оба жанра сближаются между собою как рассказы (rcits), не основанные на истинных событиях, что особенно ощути­ тельно в басне, в которой говорят животные и деревья и целью которой является мораль. Сказка не содержит чего-нибудь невоз­ можного, основное в ней — сюжет и персонажи. Иногда сказка рас­ сказывает о забавных (plaisantes) происшествиях.2 Другим источником сведений о жанре сказки была известная книга Мармонтеля «Элементы литературы», где также имеется ста­ тья «C onte».3 Чего-нибудь принципиально нового по сравнению с «Энциклопедией» у Мармонтеля, как и других зарубежных авторов, писавших о сказке (Зульцер, Дора), мы не находим .

1 «Правила стихотворства, подчерпнутые из феорнн Ешенбурга», с. 25. Менее интересна вышедшая в том же году книга: В а с и ­ л и й М а с л о в и ч, О басне и баснописцах разных народов..., Харьков, 1816. Одно из основных отличий сказки от басни автор усматривает в объеме: сказка обширнее басни .

2 См.: «Encyclopdie ou dictionnaire raisonn des sciences, des arts et gens de lettres», Paris, 1751— 1780, V. 14, p. 111 .

3 C m.: «uvres compltes de Marmontel», V. 12, Paris, 1818, pp. 522—526. У Мармонтеля есть статья о басне. Ему принадлежит и статья на ту же тему в шестом томе «Энциклопедии» .

Используя зарубежную теорию сказки и опираясь на опыт отечественной литературы, русские писатели выработали понимание сказки как стихотворного повествовательного произведения, как но­ веллы в стихах, где рассказывается об обыкновенных, повседневных событиях из жизни обыкновенных, рядовых людей, рассказывается «простым» и часто «забавным» слогом, преимущественно в вольных ямбах, с двоякой целью развлечения и назидания .

Термин сказка в этом значении и самый жанр сказки как стихо­ творной новеллы нужно отличать от двух других жанров, носящих то же название .

Это, во-первых, сказка как один из популярнейших фольклорных жанров в разновидностях (сказка волшебная, бытовая и т. д.) .

Это, во-вторых, литературная сказка, основанная на народно­ сказочном материале и в той или иной мере воссоздающая дух и стиль народной сказки. Литературная сказка этого рода во второй половине XVIII столетия приобрела большую популярность (напри­ мер, «Русские сказки» В. Левшина). Развитие этого жанра в XIX ве­ ке привело к сказкам Пушкина, Жуковского, Ершова и многих других авторов «русских сказок».1 Оба эти жанра — народная и литературная сказка — не имеют прямого отношения к изучаемой нами сказке — стихотворной но­ велле. Общность названия не означает здесь общности жанра .

В дальнейшем изложении термин сказка будет употребляться в том значении стихотворной новеллы, которое придали ему поэты и тео­ ретики XVIII — начала XIX века .

Но постепенно понятие сказки в указанном значении теряет свою определенность и вытесняется традиционным пониманием этого тер­ мина. Показательны в этом отношении распространенные в 30-х го­ дах XIX века руководства по поэтике. В «Начертании курса изящной словесности...» (1832) М. Тимаев определяет сказку как «рассказ происшествия, представляющий смесь естественного с сверхъесте­ ственным», как «произведение древности, дошедшее до нас по пре­ даниям». Автор склоняется к тому пониманию сказки, которое свя­ зывает этот жанр с народно-поэтическими источниками и тради­ циями. Еще более определенно в этом направлении идет А. Глаголев, автор сочинения «Умозрительные н опытные основания словесности»

(1834): «Сказка есть повествование, на народных рассказах и несбыточных чудесностях основанное». Так понимает сказку и рецен­ 1 Этот жанр сказки исследуется в книге: И. П. Л у п а н о в а .

Русская народная сказка в творчестве писателей первой половины XIX века, Петрозаводск, 1959 .

зент «Отечественных записок», пишущий по ^поводу шестого издания «Басен и сказок» Измайлова: «С сим словом мы привыкли соеди­ нять понятие о фантастической летописи какого-то таинственного' мира, в котором что шаг, то чудо. А у Измайлова вместо сказок находим какие-то рассказы, которых не только нельзя назвать чудес­ ными, но даже н обыкновенными».1 Как видим, эти авторы возвра­ щаются к традиционному представлению о сказке как определенном жанре народного творчества или литературном жанре, связанном с народно-поэтическими источниками. Это было вызвано, по-виднмому, тем обстоятельством, что сказка как стихотворная новелла в 30-х годах утрачивает свою популярность, хотя отдельные сбор­ ники басен и сказок все еще появляются. Сыграло свою роль іг повышение интереса к народному творчеству, публикация фольклор­ ных материалов. Так, на определение сказки у Глаголева могла ока­ зать влияние пушкинская «Сказка о царе Салтане», опубликованная в 1832 году .

о Прежде чем характеризовать общие особенности сказки как литературного жанра, полезно сделать беглый обзор конкретного ма­ териала, на котором будут строиться выводы .

Ж анр сказки существовал в русской литературе без малого сто­ лет. Начало ему, как уже было сказано, положил А. Сумароков, напечатавший две сказки в 1755 году, а в 1762 году выпустивший сборник «Притчи», содержащий немало сказок.2 Последним сказоч­ ником можно назвать Константина Масальского, автора романа «Стрельцы» и других исторических произведений. В его «Сочине­ ниях», вышедших в 1840-х гг., имеется раздел басен, а в 1851 году появился сборник «Басни Константина Масальского». В обоих изда­ ниях можно насчитать около двадцати произведений, которые явля­ ются типичными сказками .

За этот период в печати со сказками выступило около ста авто­ ров (некоторые анонимно или под инициалами). Одни из них огра­ ничились немногими произведениями данного жанра. Другие напе­ чатали более или менее объемистые сборники, иногда пыходнвшисповторнымн изданиями .

1 «Отечественные записки», 1839, т. 3, с. 131 .

2 «Натуральные», по терминологии Ломоносова, басни писались и до Сумарокова — тем же Ломоносовым («Жениться хорошо, да много и досады»), Тредиаковским («Старуха, болящая глазами»), Кантемиром («Огонь и восковой болван») .

Кто же эти сто поэтов, писавшие сказки? Каковы основныеэтапы ее почти векового пути?

Известно принадлежащее Мерзлякову меткое определение основ­ ных этапов, которые прошла русская басня в докрыловскую эпоху:

«Мы очень богаты притчами, — писал он в 1812 году, — Сумароков нашел их среди простого, низкого народа; Хемницер привел их в го­ род; Дмитриев отворил им двери в просвещенное, образованноеобщество, отличающееся вкусом и языком».1 К этому можно доба­ вить, что Крылов сделал басню достоянием народа в его различных сословиях и слоях .

«Периодизацию» Мерзлякова можно в известной мере распро­ странить и на сказку: оба жанра развивались параллельно, в тесной взаимосвязи .

Первый этап в формировании русской сказки связан с именами Сумарокова и тех поэтов, которые принадлежали к литературному течению дворянского классицизма и группировались вокруг первого сказочника: А. Ржевский, М. Херасков, В. Майков, А. Нарышкин .

А. Карин, А. Аблесимов, И. Богданович. В 1764 году, через два года после «Притч» Сумарокова, вышли «Нравоучительные басни» Херас­ кова. А еще через два года (1766) книжку под таким же заглавием напечатал В. Майков, самый крупный, наряду с Сумароковым, ска­ зочник первого периода. В обоих сборниках рядом с баснями напе­ чатан ряд сказок. Сказки перечисленных поэтов печатались в «Тру­ долюбивой пчеле» и других журналах Сумарокова и Хераскова .

К жанру сказки можно отнести некоторые пьесы Н. Леонтьева, вы­ ступившего в 1766 году со сборником «Басни». Завершается этот ранний этап в развитии сказки (1750—1760-е годы) знакомым уже нам сборником стихотворений А. Аблесимова, озаглавленным по имени нового жанра: «Сказки». Аблесимов был одним из самых плодовитых сказочников. Он печатал свои сказки в журнале Нови­ кова «Трутень», а позднее, в 1781 году, создал свой журнал «Рас­ сказчик забавных басен, служащих к чтению в скучное время, пли когда кому делать нечего. Стихами и прозою». Журнал выходил один год и заполнялся преимущественно сочинениями самого издателя, большей частью — сказками. За первые двадцать лет своего суще­ ствования новый жанр достаточно определился .

Второй ступенью в его развитии можно считать 1770—1780-е го­ ды. После некоторого затищья со своими «Баснями и сказками»

выступил И. Хемницер (первый сборник — в 1779 году, второй — 1 «Труды Общества любителей российской словесности при Мо­ сковском университете», т. 1, М., 1812, с. 103 .

в 1782), выдвинувшийся в первые ряды русских баснописцев и ска­ зочников. В те же годы начинают появляться многочисленные сказки Я. Княжнина. Отдельные сказки пишут А. Лабзин, Е. Костров, М. Муравьев. В 1787 году выходит сборник В. Левшина «Нраво­ учительные басни и притчи». За эти годы сказка обнаруживает все большее тяготение к живому материалу русской действитель­ ности .

Новые успехи жанра сказки падают на 1790—1800-е годы. Резко увеличивается количество сказочников. Расширяется тематика их сказок. Оформляются разновидности сказки. Крупнейшей фигурой этого периода является И. И. Дмитриев, автор известной сказки «Модная жена» и ряда других. В то же время со сказками высту­ пают и менее крупные поэты различного направления: А. Клушин, друг и соратник Крылова по его журналам, члены Вольного обще­ ства любителей словесности, наук и художеств И. Пнин, В. Попу­ гаев, А. Бенитцкий, А. Измайлов, И. Аристов, М. Олешев, Н. Осто­ лопов, А. Писарев, члены «Беседы» А. Бунина и Д. Хвостов, буду­ щий член «Арзамаса» В. Л. Пушкин, сатирик Д. Горчаков, поэты Н. Николев, С. Тучков, А. Бухарский. В особую группу можно выде­ лить поэтов, сотрудничавших в сибирском журнале «Иртыш, превра­ щающийся в Иппокрену» (сентябрь 1789— 1791 годы, Тобольск) .

Блестяще писал сказки издатель этого журнала Панкратий Сумаро­ ков. С ним сотрудничали авторы сказок Н. Бахтин, Д. Дягилев, И. Лафинов. Сказка, сохраняя основные жанровые признаки, при­ обретает различные конкретные формы .

Еще более богаты сказками 1810— 1820-е годы. Центральное место принадлежит здесь А. Измайлову (упоминавшийся сборник 1814 года), рядом с которым выступает много поэтов самой различ­ ной ориентации и таланта. Сказки сочиняют хранители классицистских традиций вроде Д. Хвостова, А. Буниной; поэты-сатирики Д. Горчаков, С. Марин,.А. Нахимов; первые «крестьянские» поэты М. Суханов и Е. Алипанов; второстепенные поэты, занимавшие ме­ сто на периферии литературного движения, например: Ф. Иванов, Н. Неведомский, П. Лобысевич, В. Тибекин, Н. Мацнев, П. Л ады­ жинский, М. Майков, В. Филимонов, А. Соловьев. Не отказались от популярного жанра и представители господствующего литературно­ го направления — романтизма: сказки писали Ф. Глинка, П. Кате­ нин, О. Сомов, К. Батюшков, П. Вяземский, М. Загоскин, М. З а ­ горский .

После сказанного мы не удивимся, если встретим в списке поэтов-сказочников еще одно имя — имя А. С. Пушкина. В 1821 году поэт перевел (очень вольно) начало сказки французского поэта Сенесе «Каймак» — «Недавно бедный музульман...». В 1829 году он написал притчу (подзаголовок автора) «Сапожник», используя сюжет сказки Хераскова «Живописец и сапожник».1 Последующие два десятилетия, 1830—1840-е годы, являют кар­ тину постепенного падения интереса к сказке. Правда, выходит еще несколько сборников: Егора Алппанова, Константина Цимбалнна, Николая Охлебинина, Константина Масальского. Но здесь уже не чувствуется движения вперед. Показательно, что и отдельные сказки перестают появляться в журналах. История сказки как литератур­ ного жанра близится к своему завершению .

У читателя может возникнуть вопрос: почему в данном выше обзоре имен нет имени великого баснописца — И. А. Крылова? Ответ, казалось бы, напрашивается сам собой: Крылов не писал сказок. Но так ли это? Мы не найдем у него больших сказок вроде сочиняв­ шихся Дмитриевым или Панкратием Сумароковым, сказок с любов­ ным сюжетом или с элементами фантастики. Если же иметь в виду тот тип сказки, который достаточно близко стоит к басне, но отли­ чается от нее прежде всего характером персонажей (не животные, а люди) и происходящих с ними событий (не иносказания, а собы­ тия как таковые), то многие из басен Крылова придется отнести к разряду сказок, как это мы делали и по отношению к басням и притчам его предшественников, начиная с Сумарокова.2 Басни-сказки Крылова, несомненно, способствовали тому, что русская сказка первых десятилетий XIX века стала не жанром лег­ кой поэзии в духе сказок Дмитриева, Панкратия Сумарокова, В. Л. Пушкина, а реально-бытовой новеллой в стихах. К этому типу сказки тяготеет большинство произведений названных выше басно­ писцев 10—20-х годов .

На формировании жанра сказки не могла не отразиться идейно­ художественная сложность русской литературы второй половины XVIII — первой половины XIX века. Поэты, писавшие сказки, при­ надлежали к различным идейным течениям, к различным литера­ турным направлениям. Их общественные и литературные убежде­ ния находили свое выражение в сказке, как и в других жанрах их 1 Этим не исчерпывается вопрос о сказке в творчестве Пушкина, к чему мы вернемся в своем месте .

2 Вот неполный список сказок Крылова: «Музыканты», «Лар­ чик», «Разборчивая невеста», «Лжец», «Крестьянин и работник», «Крестьянин в беде», «Тришкин кафтан», «Любопытный», «Демьяно­ ва уха», «Мельник», «Два мужика», «Бритвы», «Пастух», «Троеже­ нец», «Вельможа и философ», «Раздел», «Откупщик и сапожник», «Старик и трое молодых», «Водолазы», «Госпожа и две служанки», «Купец» .

2 Стихотв. сказка творчества. Сказка как литературный жанр переживала процесс более или менее заметной идейно-художественной дифференциации .

Изменялась сказка и в процессе исторического развития русской литературы. Борьба и смена идейных течений и литературных направ­ лений, развитие литературных жанров, в особенности близких сказке (басня, поэма, сатира), — все это не могло не вызвать тех или иных изменений в изучаемом жанре. Как и всякий жанр, сказка реагиро­ вала на те социально-исторические условия, в которых опа форми­ ровалась н развивалась .

В дальнейшем мы попытаемся связать судьбы сказки с одно­ временным развитием русской литературы. Теперь же обратимся к характеристике жанра сказки в целом .

Эту задачу облегчит нам каноничность сказки как литературного жанра, который, несмотря на свою идейно-художественную диффе­ ренциацию и модификацию, сохранял основные жанровые признаки .

Для сказки как жанра характерна необычайная широта охва­ ченного ею круга персонажей. В сказке часто фигурирует основной литературный персонаж эпохи классицизма — дворянин, помещик, Рядом с ним в качестве героя сказки нередко выступает купец. Охот­ но сказочники пишут о судье, стряпчем, подьячем, вообще о чиновпике того или иного ранга. Видное место среди персонажей сказки занимает мужик, крестьянин .

Но еще чаще в сказках изображается пестрая по своему составу демократическая среда, трудовой люд, бедняки. Красноречиво уже простое перечисление персонажей сказки по роду их труда и жизни .

Здесь мы находим следующие категории: приказчик, управитель, ра­ ботник, батрак, слуга, служанка, пряха, портной, повар, дворник, скотник, гусятник, угольщик, трубочист, парикмахер, сапожник, кисельник, извозчик, дровосек, каменщик, плотник, харчевник, дьячок, матрос, фабричный, ремесленник. Эти персонажи выступаю/ не только в качестве эпизодических лиц, но чаще в роли героев сказки .

Столь широкий охват различных сословий и профессий незнаком ни одному другому жанру, современному сказке. Авторы, писавшие в этом жанре, делали предметом литературно-художественного изо­ бражения ту общественную среду, куда очень робко заглядывала, а иногда и вовсе не заглядывала литература того времени. В этой демократизации литературного типажа, в самом отборе изображавмых «героев», даже независимо от уровня типизации, состояло не­ маловажное значение жанра сказки в русской литературе. А. Бесту­ жев писал об А. Измайлове: «Он избрал для предмета сказок низший класс общества и со временем будет иметь в своем роде большую цену, как верный историк сего класса народа».1 Это можно отнести и к творчеству других сказочников, по крайней мере к части их сказок .

Из жизни самых различных слоев общества авторы сказок черпают и свои сюжеты. Здесь тоже можно говорить о демократи­ зации. Изображаемые в сказках события и явления вводят читателя в повседневную жизнь различных сословий, и прежде всего сословий, не занимающих высокого общественного положения .

Обращаясь к сюжетам сказок, следует иметь в виду, что во мно­ гих случаях они не придуманы самим автором. Сказочники не скры­ вают, что сюжет той или иной сказки они заимствовали у своего зарубежного или отечественного предшественника. Так, в первом из­ дании «Причудницы» Дмитриев сделал шутливое указание на источ­ ник: «Предваряю читателя, что эта сказка родилась от Вольтеровой сказки «La bgueule». Лучше признаться, пока не уличили». В после­ дующих изданиях автор снял это примечание, очевидно не придавая большого значения факту литературного заимствования. А. Измай­ лов, выступая с «Баснями и сказками» в 1814 году, когда еще не закончилась война с Наполеоном, шутливо просит доброго Лафон­ тена извинить русскому автору нанесенное «из патриотизма увечье»

французскому поэту. Д. Хвостов в предисловии к «Избранным прит­ чам» (1802) перечислил имена авторов, которых он использовал. Но для поставленной нами задачи — охарактеризовать русскую сказку как жанр и определить ее место в развитии русской литературы — установление источника сюжета не имеет большого значения. Заим­ ствуя материал у предшествующих сказочников, наши поэты с пол­ ным основанием заявляли о своей самостоятельности. Они хотели писать русскую сказку, изобразить русскую жизнь, показать русских людей. Такую задачу ставит уже Сумароков. В притче «Вор» поэт писал:

На русску стать я Федра преврачу, И русским образцом я басню сплесть хочу .

Сюжеты сказок интересны не столько тем, откуда они пришли, сколь­ ко тем, какими они стали .

1 А. А. Б е с т у ж е в - М а р л и н е к и й, Сочинения в двух то­ мах, т. 2, Гослитиздат, М., 1958, с. 528 .

Такое же отношение у авторов было и к сюжетам русских ска­ зок. Они не считались авторской собственностью, а их заимствова­ ние не рассматривалось как плагиат. В репертуаре русской сказки оказались своего рода «бродячие сюжеты», которые переходили от одного сказочника к другому. Одним из популярных сюжетов был сюжет, нашедший блестящее завершение в крыловском «Лжеце» .

Первой по времени появления в печати была сказка Хемницера «Лжец» (1779). Следующим был Сумароков со своей басней «Хва­ стун» (напечатана в 1781 г.), где уже появляется мотив моста, не выдерживающего лгуна. Левшип в сказке «Лгун» (1787) ближе стоит к Хемницеру, не вводя мотива моста и подобно ему заканчивая сюжет общим смехом, который был вызван россказнями путеше­ ственника, вернувшегося из чужих стран. Крылов в басне-сказке «Лжец» (1812) возвращается к варианту Сумарокова. Оригинально разработан тот же сюжет в сказке Измайлова «Лгун» (1823). Неко­ торые другие «бродячие сюжеты» встретятся нам в дальнейшем об­ зоре. Но откуда бы пи был заимствован сюжет сказки, изображаемые п ней события и явления вводят читателя в обыденную жизнь раз­ личных сословий русского народа .

Стремление придать сказке национальный колорит выражалось иногда в обращении сказочников, начиная с Сумарокова, к фоль­ клорным сюжетам и мотивам. Таковы, например, сказки В. Майкова «О хулителе чужих дел» и «Повар и портной», сказка Левшина «Отец и сын». В сказке Хераскова «Притча» («Был некий пьяни­ ца...») расхваставшийся герой заявляет: «Вставь в землю мне коль­ цо — поворочу землю» — мотив, известный по былине о Святогоре .

Так возникает богатый образный мир русской сказки, русской стихотворной новеллы, широко охватывающей, ярко отображающей и критически оценивающей различные слои русского общества кре­ постнической эпохи, различные явления русской жизни того времени .

В композиционном отношении сюжет сказки тяготеет к един­ ству действия. Это было естественно для жанра, возникшего в эпоху классицизма. В сказке чаще всего рассказывается об одном случае, одном происшествии, давшем повод для морализирования. Примеры здесь бесконечны. Но нередко сюжет сказки разрастается, охватывая ряд эпизодов, связанных с основным событием. Примером могут служить сказки Измайлова «Купец Мошнин» или Дмитриева «При­ чудница». В таком случае сказка, в отличие от басни, увеличивается в своем объеме и иногда занимает несколько страниц текста .

В своем развитии сюжет сказки со строгой последовательностью стремится к развязке. Но развязка нередко бывает неожиданной, нарочито заостренной, «разительной», по терминологии Остолопова .

Это — типично новеллистическое заострение концовки, pointe по французской терминологии. Авторы сказок научились делать это с большим искусством. Этот прием использует уже А. Сумароков. Та­ кова, например, концовка сказки «Старый муж и молодая жена»

о супружеской неверности:

Она алмазы носит, А он рога .

Герой сказки М. Майкова «Домовой» рассчитывал женитьбой осво­ бодиться от преследований Домового. Тот, действительно, исчез. Но вместо этого в лице жены «черт настоящий в дом вселился». В сказ­ ке Княжнина «Судья и вор» в качестве судьи и подсудимого встре­ тились старинные знакомцы.

На вопрос судьи, где и как живут общие «товарищи», вор ответил:

–  –  –

Авторы сказок выработали своеобразную манеру повествования, которая в дальнейшем получила распространение — с соответствую­ щими изменениями — в различных жанрах повествовательной поэзии .

Большую роль в повествовании начинает играть автор, который вме­ шивается в действие или комментирует его. Изложение сюжета в сказке то и дело прерывается различными авторскими отступления­ ми: рассуждениями, замечаниями, советами, нередко носящими шут­ ливый характер. Постоянным приемом повествования является обра­ щение автора сказки к читателю, существующее самостоятельно или связанное с отступлением. Ограничимся одним примером.

Паикратип Сумароков, описывая в сказке «Искусный врач» душевное состояние нетерпеливого жениха, достоверность описания аргументирует соб­ ственным опытом и «Наукой любви» Овидия:

В любви велико нетерпенье, Я знаю это по себе;

Но коль, читатель мой, не сведомо тебе Любовное мученье, Прочти Овидия о нем стихотворенье .

Он был профессором любовна ремесла;

Он знал наперечет сей страсти тяжки муки.. .

...Ахти! куда меня нелегка занесла!

Я про любовь заговорился И от рассказа удалился;

Но не один сему подвержен я греху;

Так обратимся ж к жениху .

Всем этим создается живая, непринужденная, шутливо-ироническая манера повествования, своеобразное балагурство сказочника. Но под шуткой здесь иногда скрывается серьезное, а серьезное разрешается шуткой. Тонко уловил, например, сложившуюся манеру повествования Загоскин, сказка которого «Выбор жены» написана в форме шутли­ вой беседы с читателем .

При значительной устойчивости своей жанровой структуры, сказ­ ка все же образовала несколько разновидностей, отклоняющихся г. том или ином отношении от общего типа. 1 Сказочники охотно писали «восточные сказки» (подзаголовок сказки В. Пушкина «Кабуд путешественник»). Перенесение действия в одну из «восточных» стран, обычно обрисованных в неопределеннообобщающей манере, давало материал для занимательных сюжетов и позволяло более смело и откровенно формулировать «мораль»

сказки. Примером могут служить сказки П. Сумарокова, В. Пушкина, А. Бенитцкого. В той же функции в сказках выступал античный, пре­ имущественно легендарный и мифологический, материал. Таковы, например, сказки Княжнина и Сомова, в которых использован сюжеі о Цирцее, заимствованный из «Одиссеи». Не чуждалась сказка и национально-исторических мотивов. Такова, например, сказка А. Су­ марокова «Совет боярский». К недавнему прошлому относилась сказка К. Масальского «Наполеон и харчевник», с тонким юмором рассказывающая о харчевнике Ермолае, хвастуне и забияке, который струсил перед Наполеоном, остановившимся в харчевне выпить чаю .

' Попытку разграничить виды сказок по содержанию сделал, как мы видели, Остолопов .

Своеобразную разновидность представляют сказки, персонажи и сюжет которых почти лишены конкретных примет времени и места и скорее являются аллегорическими иллюстрациями к отвлеченным понятиям и положениям. Несколько подобных сказок связано с темой счастья: «Искатели фортуны» Дмитриева, «Странствователь и домо­ сед» Батюшкова, «Три брата искатели счастия» Ф. Глинки. Отвле­ ченность в обрисовке персонажей, характерная для названных ска­ зок, иногда еще возрастает: персонажами становятся сами персо­ нифицированные понятия. Так, в сказке Нахимова «Проповедь и Басня» эти понятия рисуются в образах разодетой барыни (Пропо­ ведь) и по-крестьянски одетой девушки (Басня) .

Особой разновидностью можно считать сказку с преобладанием фантастического элемента. Иногда это античные боги, вступающие в общение с людьми («Меркурий и резчик» Княжнина), или вол­ шебники вроде Всеведы в сказке Дмитриева «Причудница»; иногда — темные силы, вмешивающиеся в жизнь людей (сказка Хемницера «Домовой») .

Перечисленные разновидности сказки уходят от современного русского быта и современных характеров как основного предмета сказки. Однако они остаются в пределах данного жанра.4 Обширная и пестрая галерея характеров и сюжетов, предстаю­ щая перед читателем сказок, не является просто фотографическим, натуралистическим воспроизведением явлений жизни. В сказке все­ гда чувствуется отчетливая авторская позиция. Автор сказки оцени­ вает своих героев в свете определенных общественных и моральных принципов. И при этом нередко оценивает весьма прямолинейно, что называется — «в лоб». Дидактизм, свойственный искусству классициз­ ма, находил в сказке, создававшейся поэтами данного литературного направления, богатую пищу. Здесь особенно заметной становилась связь сказки с басней. В обоих жанрах «мораль» чаще всего прини­ мала форму вступительной или заключительной сентенции, иногда (в сказке) широко развернутой. Значительно реже, особенно на пер­ вых порах, сказочник воздерживался от прямого выражения морали, предоставляя читателю самому выводить нравоучение, скрытое в персонажах и сюжете. Авторы сказок заставляли своих героев дей­ ствовать, и это давало им возможность выразить свое суждение о нравах и поведении людей. Отказ от моралистических сентенций не лишал сказку идейности, критической направленности. Наоборот, не сформулированная прямо, а скрытая в художественных образах об­ щественно-моральная идея приобретала еще большую остроту, убе­ дительность .

Сюжеты сказок нередко имеют любовный характер. Здесь не обошлось без французского влияния — эротической, фривольной сказки Лафонтена и его подражателей.

Это мы находим в той раз­ новидности русской сказки, которая сближается с «легкой поэзией»:

у Дмитриева («Модная жена»), Клушина («Лунатик поневоле»), П. Сумарокова («Пристыженный мудрец»), Измайлова («Снежный ребенок»), Бухарского («Наказанное хвастовство») и у многих других .

Любовный сюжет в сказках подобного типа нередко принимает авантюрный характер, как это можно видеть и у названных выше авторов. Иногда такой сюжет становится своего рода анекдотом, например сюжет И. С.

Баркова «Влюбившаяся старуха и девица»:

старая любовница у «детины средних лет» вырывала из головы чер­ ные волосы, молодая любовница — седые. Неудивительно, что голова любовника скоро стала «как ладонь». Позднее этот сюжет в басне «Жених и две невесты» воспроизвел Хвостов. Подобный же характер коротких анекдотов носят двадцать шесть стихотворений А. Иллиневского, которые он под общим заглавием «Сказки» объединил в своем сборнике «Опыты в антологическом роде» (1827) .

Но даже и любовные сюжеты в русской сказке, в отличие от французской conte, обычно не ограничиваются эротикой или приклю­ чениями. Автор пытается вскрыть общественную и моральную сто­ рону происходящего. Если это супружеская неверность, то она имеет свои причины: неравный брак, несносный характер, семейный деспотизм и т. п. Муж в сказке Аблесимова «Муж н жена» про­ игрывал деньги в карты, и жене приходилось «собирать дань» с люб­ ви. Любовный сюжет нередко становится средством разоблачить мнимую верность. В сказке Ржевского «Смиренная вдова» героиня, потеряв мужа, отказалась вторично выйти замуж. Но этот ее «бла­ городный» поступок объяснялся тем, что у нее был женатый любов­ ник. Ироническим заострением сюжета об изменившей мужу жене заканчивается «Быль» Панкратия Сумарокова: собираясь в путь, супруг просил жену хранить верность, иначе у него на лбу вырастут «бычачьи роги»; встречая возвратившегося мужа, жена..

.не видя рог, забывшися, вскричала:

«Так забодать меня ты в шутках, знать, стращал» .

Так перед читателем выступает облик легкомыслешюй и не очень умной женщины .

Трактовка образов и сюжетов в сказках приобретает нередко характер бытовой сатиры. Обличается щегольство, которое обычно бывает связано с мотовством («Женатый хвастун» Аблесимова, «Бо­ гатый мот» Леонтьева). Резко осуждается пьянство, карточный азарт (сказки Аблесимова, Измайлова, Суханова и других). Сближаясь с сатириками XVIII века, боровшимися с галломанией русского дво­ рянства, А. Лабзин высмеивает желание Развраты покупать только французские товары («Французская лавка»). Не щадят авторы лю­ дей, которые кичатся модным, поверхностным воспитанием. Остроум­ но вразумляет отец сына, приехавшего из учебного заведения домой и за ужином стремящегося показать свою «ученость»: он берется «доказать», что на блюде лежат не два рябчика, а три. Тогда отец берет себе первого рябчика, второго отдает матери, а «третьего»

предлагает съесть сыну (сказка «Софист Ванюша», автор подписался буквами У. У. У.). «Следствия модного воспитания» в сказке того же названия критикует А. Мартынов. Разнообразно обыгрывается в сказ­ ках мотив скупости («Скупой» А. Сумарокова, «Скупой и его сын»

Мацнева). Вокруг этой темы сложился бродячий сюжет о бедняке и богаче: собираясь повеситься, бедняк нашел в рухнувшей степе клад и остался жить, а скупой владелец клада, обнаружив пропажу, повесился .

Бытовая сатира в сказке нередко перерастала в общественнополитическую. Мы можем утверждать, что сказка — с необходимой осторожностью и неизбежной умеренностью — не обходила обще­ ственных и политических вопросов своего времени. Однако в этом отношении между авторами сказок наблюдаются значительные раз­ личия, объясняемые их принадлежностью к тем или иным идейнополитическим течениям и группировкам. Наиболее прогрессивные идеи находили выражение в тех сказках, авторы которых были так или иначе связаны с русским Просвещением последней трети XVIII — начала XIX века .

В сказке «Добрый царь» Хемницер проводит мысль, что для счастья народа нужны не только новые, лучшие законы, но и новая душа в судьях, а это достигается временем и воспитанием. В сказке С.

Марина «Царь, пустынник и мужик» речь мудрого пустынника 'аканчивается советом, обращенным к царям:

–  –  –

В шутливой форме здесь царю рекомендуется быть бдительным и деятельным .

Политический характер имеет сказка Олина «Осторожный шах» .

Утомленный охотой шах сел отдохнуть. Придворные предлагают ему для утоления жажды заехать в ближайший сад .

–  –  –

Просветительские идеи звучат в сказках И. Пнина. В стихотво­ рении «Верховая лошадь» он рассказывает, как любитель лошадей, купив пугливую лошадь, стал завязывать ей глаза, чтобы она не пугалась, и как он вместе с лошадью погиб в глубоком водяном рву .

Этот сюжет позволяет автору дать такой «урок царям»:

...скот и человек, когда лишенны зренья, Опаснее для управленья .

В сказках затрагивается и основная общественная проблема эпохи — крепостное право. В стихотворении «Пряхи» Сумароков ис­ пользовал эпизод из крепостнического быта, позднее разработанный Крыловым (в басне «Госпожа и две служанки»): пряхи убили петуха, рассчитывая, что им не придется вставать «с петухами», но хозяйка стала их будить еще раньше. Аблесимов в сказке «Прохожие», изо­ бражая увеселительное катанье по реке под музыку, проводит мысль о народном труде, плодами которого пользуются господа.

Один из прохожих-крестьян говорит:

–  –  –

Антикрепостнические мотивы отчетливо звучат в сказках А. Измай­ лова («Дурак Филатка», «Каприз госпожи», «Дворянка-буянка», «Помещик и управители»). В последней из названных сказок гово­ рится о «строгом» помещике, который не только «не баловал кре­ стьян», но и «старост больно сек». Если при объезде деревень барин находил непорядки, следовала «разделка со спинами». В сказке Бах­ тина «Господин и крестьянка» с тонкой иронией обрисовано отноше­ ние крестьян к помещику.

Барин, гуляя по селу, услышал, как жен­ щина унимала плачущего ребенка:

Не плачь, не плачь, дурак!

Боярин вон идет: он съест тебя живого .

В ответ на недоуменный вопрос помещика крестьянка поясняет:

Родимый мой! Прости ты глупости моей:

У нас издавна так, рабят как унимаем, То милостью твоей Иль волком их пужаем .

С большой остротой антикрепостническая тема развивается в «Были» Лабзина. «Сердитый господин» был крайне груб со своим слугой, полагая, что Феодул, «произведенный» рабом, на то и рожден, чтобы его бранили и били. Но однажды Феодул не выдержал: когда барин назвал слугу «хамовым племенем», тот заметил, что по Хаму он доводится господину родней.

За это последовало наказание:

Конюшего с плетьми! возьми его, дери!

Спасибо, так, так, так, вот так-то хорошенько, Еще, еще, еще, еще хоть бы маленько;

Давно уж у него не чесана спина, Давно свербит он а.. .

Экзекуция, наблюдаемая и руководимая барином, продолжается .

Сцена наказания нарисована очень живо. Но под конец напряжение падает. Феодул под плетьми не только «кряхтит, кричит, визжит, вер­ тится», но и рассуждает о начальнике-отце, при котором жизнь мо­ жет проходить спокойно .

Неизменным объектом сатиры в сказке рядом с дворяниномпомещиком становится чиновник (чаще всего подьячий). Взяточни­ чество и казнокрадство, беззаконие и произвол, несправедливость и подкупность суда — эти и другие пороки сословно-бюрократической системы неустанно и разными способами обличаются в сказках .

В «Трутне» (1769) напечатана сказка М. Попова «Два вора», в которой сопоставляются вор «простой» и «чиновный». Первый до­ ходы...сбирал не в городе, не в съезжей, А на дороге на проезжей .

Другой Чиновный был, и тьмы имел он в сундуке Червонцев и рублей, Которые сбирал с невинного народа;

Поверье эдако, или такая мода Есть у бессовестных подьячих и судей .

Но наконец попались оба В приказ .

Однако оба сумели добиться оправдания.

Возмущенный автор обра­ щается к читателю:

Скажи нам, кто из них достойнее кнута?

Не обходит сказка и купеческого сословия, осуждая страсть к накоплению, самодурство. Особенно яркие портреты купцов рисовал Измайлов: «Купец Мошнин», «Купец Брюханов» .

Направляя стрелы сатиры на привилегированные сословия, ав­ торы сказок не скрывают недостатков, свойственных и простолюди­ нам. Так, неразумный мужик, надеясь разбогатеть, на одной десятине посеял понемногу ржи, проса, тыкв, огурцов, и в итоге у него ничего не родилось (Херасков, «Крестьянин в поле») .

Но, как правило, простые люди в сказке оказываются лучше «благородных». А. П. Сумароков в сказке «Безногий солдат» рас­ сказал о том, как от калеки отвернулись барин и купеческая вдова, сі работник отдал ему весь свой дневной заработок .

Особое место в сказке занимает литературная тематика. Здесь находят отражение споры между литераторами того времени. Авторы сказок защищают свои литературные позиции и нападают на эстети­ ческие взгляды инакомыслящих. Аристов в сказке «Стихотворец с вывескою» высмеивает педанта-славянофила, который записался в поэты. Против А. С. Шишкова направлена и сказка Измайлова «Шут в парике». В его сказке «Смерть и стихотворец» под именем Хвастона сатирически изображен Хвостов. В сказке «Живописец' .

Нахимов изображает расправу глупцов с художником, осмелившимся верно изобразить пороки людей .

Художественный язык сказки заслуживает специального и широ­ кого изучения, которое должно охватить жанр в его развитии, в свя­ зях его с литературными направлениями и течениями, в стилистиче­ ском своеобразии языка отдельных авторов. Для такого изучения здесь нет места. Поэтому мы ограничимся рассмотрением основных тенденций, проявившихся в речевом стиле сказки, иллюстрируя их отдельными примерами .

В пределах общей стилистической системы, характерной для сказки, возникали более или менее значительные расхождения, свя­ занные с принадлежностью сказочников к тому или иному идейно­ художественному направлению, или с индивидуальными особенно­ стями их творчества. Споры, разгоревшиеся вокруг басен Дмитриева и Крылова, не могли не коснуться сказок. Сказки Дмитриева и И з­ майлова обнаруживали различные стилистические оттенки: изяще­ ство «легкой» дворянской поэзии у первого и грубоватость рассказа из повседневного, иногда «низкого» быта у второго .

Но это не мешает нам говорить о стилистических принципах сказки в целом, как мы говорим, и о жанре сказки вообще. Общность основных признаков сказки как жанра определяет и столь же значи­ тельную общность ее речевого стиля. Это подтверждается и конкрет­ ными фактами художественного языка сказки .

Многие литераторы, имевшие дело со сказкой, высказывались о принципе ее речевого стиля. Сумароков, требуя, чтобы слог басни был «шутлив, но благороден», несомненно, распространял это требо­ вание и на сказку (басни и сказки «играются» одной «погудкой») .

Этим сказка, по его мнению, отличается от комической поэмы, где стилистически господствуют «низкие» (Сумароков пишет: «пренизкие») слова или пародийно употребляются «высокие слова на низкие дела». Клушин сказку «А муж? — Он спит. Приятный сон» пишет, по собственному признанию, «слогом простым». Сомов пытается рас­ сказать сказку...в простых словах, природным языком, Не смея в высоту пускаться .

(«Спутники Улиссовы») А. Измайлов в трактате «О рассказе басни» формулирует стилисти­ ческие принципы басенного жанра, относящиеся, естественно, и к сказке ввиду всеми признанной родственности этих жанров. Вслед за своими предшественниками Измайлов основным принципом ба­ сенно-сказочного слога признает простоту. Простота слога, по точ­ ному определению Измайлова, «состоит в том, когда сочинитель изъ­ ясняется в немногих и обыкновенных словах и выражениях». Автор считает нужным пояснить, что он разумеет под словами и выраже­ ниями обыкновенными: это те, которые «употребляются в повседнев­ ном разговоре и понятны для людей всех вообще состояний одной нации». Измайлов определяет место этого простого слога среди дру­ гих традиционно различаемых стилей: «Слова, выражения и оборо­ ты, приличные собственно сочинениям возвышенного рода; также сло­ ва и выражения низкие, употребляемые чернью и принадлежащие к какому-нибудь областному наречию, ни в басне, ни в других сочи­ нениях, которые должны быть писаны простым слогом, не могут иметь места, разве только употреблены будут с особенным намере­ нием». 1 В этих рассуждениях (Измайлов опирался здесь на фран­ цузских теоретиков, в частности — на Мармонтеля) стилистическое кредо сказочника определено с большой точностью .

Другая стилистическая тенденция, имевшая для сказки такое же значение, как и стремление к простоте слога, может быть обозначена понятием шутливого, или забавного, слога. «Приятен в сказке слог шутливый», — писал Херасков в «Бахариане». Ту же стилистическую категорию Державин обозначил понятием «забавного русского слога»

(«Памятник»), Формирование и развитие шутливого, или забавного, слога в русской поэзии связано со сказкой, больше чем с другими жанрами. Один из ранних историков русской литературы так опре­ делил значение Аблесимова как сказочника: «В его сочинениях рас­ сеяно много забавных шуток, соли и остроты. А недостатки извини­ тельны тем, что он в подлинном русском шутливом слоге еще почти первый пролагал дорогу другим».2 «Другие», действительно, шли по этой дороге .

Следуя принципам простого и шутливого слога, сказочники ши­ роко пользуются обиходно-разговорными словами, формами, оборо­ тами — и в авторской речи, и тем более в речи персонажей .

Отсюда было недалеко до просторечия, к выразительным сред­ ствам которого часто обращаются авторы сказок. Вот несколько при­ меров разговорных и просторечных слов и выражений: стращал («Быль» П. Сумарокова — в речи персонажа); то же слово Левшип употребляет в авторской речи — «Привидение»; смекает, вранье, вра­ ки («Забавная беседа» Нахимова); разовралися («Общество» В. Май­ кова), завираться («Клад» Дягилева); шасть («Вор и пьяница» Лев­ шина); не замать («О хулителе чужих дел» В. Майкова); там жсстаруха упела старика» (по Далю, упётать— доконать, уморить);

«.зажать мне хочешь рот» («Общество» В. Майкова); «стихи кро­ пать» («Клад» Дягилева); «у меня забот беремя» («Причудница»

Дмитриева); «видом не видано у нас» (там же); «избаловал потач­ кой» («Модная жена» Аблесимова); «наносит кулаком тузы» («На­ полеон и харчевник» Масальского); «лишь сверкают пятки» (там же) .

Обращение к просторечию открывало доступ в сказку и для элементов «низкого» слога. Это находим уже у Сумарокова, у ко­ 1 А. Е. И з м а й л о в, Поли. собр. соч., т. 2, М., 1890, с. 360—361 .

2 «Новый опыт исторического словаря о российских писате­ лях». — «Друг просвещения», 1805, январь, с. 40 .

торого хозяйка на девок лает («Пряхи»), а в его же бурлескной сказке «Парисов суд» Минерва «напилась, как стерва». В сказке В. Майкова «Повар и портной» повстречались, как пишет автор, «рожа с рожей». «Как солнце лезло на закат», — читаем в сказке Княжнина «Ладно и плохо». Однако теоретики сказки, в том числе и сам Сумароков, предостерегали любителей этого жанра от зло­ употребления «низким» слогом. Критика упрекала А. Измайлова:

«В некоторых его сказках есть выражения слишком простонародные и еще не введенные другими писателями в книжный язы к».1 Но в целом речевой стиль сказки определялся не вульгаризмами, а раз­ говорными и просторечными элементами языка .

Обращение к народной речи, народной фразеологии привлекало внимание сказочников к пословицам и поговоркам, которые нередко вводились в тексте сказок и в традиционной форме, и в переработан­ ном виде. Херасков пишет в «Притче» о пьяном: «Море кажется за лужицу ему». Известная поговорка использована В. Майковым в сказке «О хулителе чужих дел»: «Кто вынесет сей сор из горницы на двор?»

Как было отмечено выше, существенного различия в стиле автора персонажей сказка не обнаруживает. Однако иногда наблюдаются попытки дифференцировать речевой стиль в зависимости от говоря­ щего лица. В сказке «Знай время» Остолопов придает различную окраску речи мужиков и дьячка.

Сидор и Архип, возвращающиеся ночью домой, рассуждают:

–  –  –

Иначе звучит речь дьячка, к которому герои обратились за разре­ шением спора:

...каждая звезда своей величиною Поболее земли, ну, так сказать, в мильон;

А электричества закон, Упругость воздуха, эфир тому виною, Что загораются горючи вещества.. .

1 «О новом издании басен и сказок А. Е. Измайлова». — «Труды Вольного общества любителей российской словесности», 1821, ч. 16, с. 90 .

Одним из жанровых признаков сказки можно считать ее метрик иескую форму — вольный (разностопный) ямб. Правда, первые сказ­ ки на русском языке (А. Сумарокова) были написаны шестистопным ямбом. Этот размер не исчез из сказки и позднее. Таковы «Неудача стихотворца» и «Вдова в суде» Хераскова, «Не для всех сплю» Туч­ кова и другие. Однако в дальнейшем каноническим размером стал вольный ямб. Определяющую роль сыграли здесь притчи Сумаро­ кова, среди которых, как мы видели, многие нужно отнести к жанру сказки. Поэт верно почувствовал, что, при широко принятой в сказке диалогической речи, при общей ориентации речевого стиля на оби­ ходно-разговорный язык, разностопный ямб явится наиболее под­ ходящим стихотворным размером, способным при своей гибкости и свободе передать живость, непринужденность сказочного сти­ ля. Дальнейшее развитие сказки показало, что Сумароков был прав .

В обширном репертуаре сказок встречаются и другие метриче­ ские формы. А. Сумароков сказку «Мужик с котомой» написал раз­ ностопным анапестом. Сказка Измайлова «Сленина лавка» написана амфибрахием. Ф. Глинка пытался в сказке применять гекзаметр. Но наиболее популярным размером после вольного ямба в сказке был четырехстопный ямб (сказки Аблесимова, П. Сумарокова, Клушина, Пнина и других), подготовивший успех этой метрической формы в пушкинскую эпоху .

в Жанр сказки, как уже было сказано, родился в эпоху класси­ цизма. Это не могло не отразиться на его художественном методе .

Следуя творческим принципам классицизма, автор сказки при созда­ нии образа исходил не столько из действительности, сколько из идеи .

Ему важно было выразить, воплотить идею, чему и служил худо­ жественный образ. Сказка как жанр дидактический, близкий басме, легко подчинялась художественным тенденциям классицизма. От­ сюда в ранней сказке — заметный схематизм, значительная абстракт­ ность в обрисовке характеров. У героев сказки на первых порах об­ щее явно преобладало над индивидуальным .

В образной системе сказок рассматриваемая тенденция прояв­ лялась в своеобразной «анонимности» персонажей, называемых об­ щими, родовыми именами: скупой, вор, старик, прохожий, муж, жена, господин, слуга и т. д. Это сохранилось в сказке надолго. Не меняли дела и условные имена: Клеон, Темира и т. п. Склонность сказочни­ ков к абстрактной характеристике персонажа проявлялась в том пристрастии к знаменательным фамилиям, которое было свойственно классицизму вообще: Брюзгин, Дурнев, Вякалкин, Вертушкин, Прав­ долюб, Всемил, Честон, Милана, Р азврата.. .

Те лее художественные принципы определяли и «психологический анализ» сказки. Набор чувств, которые приходилось перехеивать ге­ роям сказки, был весьма небогат, а сами чувства сводились к эле­ ментарным душевным движениям: любовь, ревность, страх, гнев, пе­ чаль, зависть и т. п. Сложных, противоречивых переживаний, их от­ тенков, переходов одного в другое сказка, как правило, особенно на первом этапе своего развития, не изображала. Такие принципы типизации отвечали задачам сказки как дидактического в своем генезисе жанра. Для обоснования определенной «морали» было достаточно схематического изображения характеров и пережива­ ний .

Общий смысл выдвигался на первый план и в сюжете сказки .

В результате сюжет приобретал условный, нередко аллегорический характер. Сюжетное событие не заимствовалось из хеизни, а кон­ струировалось в соответствии с необходимостью выразить «мораль» .

Такова, например, упоминавшаяся выше сказка Марина «Царь, пу­ стынник и мужик». По воле автора эти далекие между собой в жизни персонажи сошлись вместе, чтобы царь мог услышать от пустынника объяснение того, почему бедный и угнетенный мужик спит спокойно, а он, царь, страдает бессонницей .

Далека от конкретности и бытопись в ранних сказках. Очень часто действие в сказке не приурочивается к определенному месту и времени. Так, в сказке «Маскарад» Н. Леонтьев удовлетворяется простым указанием на «множество забав», которыми «веселился»

герой во время маскарада, на «огромный пир и бал», происходивший «где-то» .

От конкретного описания места и обстановки действия, индиви­ дуальных особенностей персонажа, его портрета отказываются сами авторы сказок.

В этом отношении характерно начало сказки Княхснина «Судья и вор»:

Подлез, подкрался вор — В ворота или на забор, Нет нужды в этом;

Когда — зимой иль летом — И в этом нужды нет .

О, как же любопытен светі Начни что сказывать, со спросами приступят И ум рассказчика, хоть что, тотчас притупят .

Подробно им скажи о том, о сем:

Каков лицом?

Каков кудрями?

Каков бровями?

Велик ли рост?

И даже и о том, у вора есть ли хвост?

Довольно вам: его поймали, Его связали И привели к судьи .

Эта манера повествования оказалась настолько устойчивой, что один из поздних авторов, М. Н.

Загоскин, говорит о ней, как о канониче­ ской для жанра:

–  –  –

Такая особенность художественного метода сказки объясняется двумя обстоятельствами. С одной стороны, повествователь стремится к тому, чтобы на примере раскрыть «мораль» сказки, и излишние подробности только затруднили бы решение этой задачи. Автор и в обрисовке характеров и в бытописи ограничивается необходимым .

С другой стороны, рассказчик сказки, то есть повествовательного произведения, неизбежно увлекается сюжетом как таковым, хочет прежде всего рассказать о событии, о происшествии, как правило занимательном, часто комическом. Сюжет в сказке приобретает если не самодовлеющее, то преобладающее значение. Создание характера не становится основной задачей автора сказки .

Итак, в своем генезисе и первоначальном развитии сказка не отходила далеко от творческих принципов классицизма. Это, как мы видели, проявлялось и в приемах типизации, и в построении сюжета, и в бытописи сказки .

Однако в своих персонажах и сюжетах сказка была обращена в первую очередь к русской действительности, к современной жизни .

Отсюда сказка черпала основной материал для своих образов и картин, сюжетов и бытовых сцен. Авторы сказок встречали своих героев вокруг и находили интересные для себя сюжеты в живой, реальной, национальной современности. Это вызывало интерес к ней, потребность в ее изображении. В этом коренилась очень важная тен­ денция жанра, противостоящая морализму и схематизму ранней сказ­ ки, — тенденция реально-бытового, а в конечном счете и реалистиче­ ского изображения жизни. При этом необходимость обоснования вы­ двигаемого социально-этического положения требовала жизненной правды фактов, привлекаемых в качестве иллюстрации. Выдумка, не­ правдоподобие характеров и сюжета лишали бы их доказательной силы. И с этой стороны получало поддержку стихийное тяготение авторов сказок к формирующемуся реализму .

Таким образом, самый жанр сказки как содержательная форма не укладывался в рамки классицистской поэтики и метода. Можно утверждать, что сказка как жанр тяготела к выходу за пределы классицизма .

Освобождению от строгих норм классицизма способствовала и та свободная, непринужденная, шутливая манера повествования, ко­ торую усвоила сказка, и ее «простой», или «забавный», слог, который открывал широкий доступ в поэзию для живого, разговорного языка .

При этом сказка, естественно, сближалась с тем «реально-сати­ рическим направлением», значение которого для русской литературы XVIII века высоко оценил Белинский. Русский реализм начинается не с Пушкина, хотя автор «Евгения Онегина» и «Бориса Годунова»

справедливо признается основоположником реалистического направ­ ления в русской литературе. Но это литературное направление, зна­ меновавшее коренной поворот искусства в сторону «поэзии действи­ тельности», было подготовлено длительным процессом становления реализма, продолжавшимся почти целое столетие. Среди жанров, которые способствовали формированию русского реализма, важное место занял жанр сказки. В этом смысле он стоит несколько особня­ ком в системе жанров классицизма .

Уже первый русский сказочник, Сумароков, пытается в своих сказках создавать характеры, набросанные хотя бы отдельными, бег­ лыми штрихами. П. Н. Берков справедливо замечает о притчах Су­ марокова: «У него почти на каждом шагу встречаются образы-обоб­ щения, имеющие социально-типический смысл».1 Это дает основание исследователю сделать вывод, что «в своих притчах Сумароков шел по пути, очень близкому к тому, который в XIX веке стал называться реалистическим».2 Одним из больших достижений в жанре сказки следует признать известное стихотворение Хемницера «Метафизический ученик», или — в редакции Капниста — «Метафизик». Автором создан типичный 1 П. Н. Б е р к о в, Жизненный и литературный путь А. П. Су­ марокова. В кн.: А. П. С у м а р о к о в. Избранные произведения .

«Б-ка поэта» (Б. с.), Л., 1957, с. 40 .

2 Там же .

характер глупца, который на обучение попал к «школьным вралям» и в результате стал с мнимой ученостью толковать о простых вещах .

Типичный характер обрисован Хемницером и в басне «Лжец» .

В сказке Княжнина «Добрый совет» изображен сын откупщика, унаследовавший большое состояние и при его помощи добившийся дворянского звания и высокого общественного положения.

Заключи­ тельные строки придают образу характер гротеска:

Спесив, заносчив, вспыльчив, гневен, Он нос пред всеми поднимал И выше носа он плевал.. .

В той же сатирической манере Клушин в сказке «Лунатик поневоле»

рисует комическую фигуру помещика, оставившего военную службу, чтобы на покое в деревне «штурмовать крестьян». В статье о сочи­ нениях Дмитриева Вяземский высоко оценил типичность характеров автора «Модной жены»: Дмитриев «замечает то, что каждый из нас мог заметить; умея наблюдать, рассказывает то, что всякий мог рас­ сказать, имея дар повествования. Модная жена — нам коротко зна­ комая, добрый супруг ее П ролаз... человек, с коим встречаемся на всех перекрестках, на всех обедах именинных и карточных вечерин­ ках. Миловзор — образ всех угодников дамских».1 Эту особенность сказок Дмитриева Вяземский называет исторической верностью .

Сказки Сумарокова, Хемницера, Княжнина, Дмитриева, Измай­ лова, служившие основным источником для сделанных выше обоб­ щений, достаточно известны. Ознакомление с творчеством менее из­ вестных сказочников показывает, что эти обобщения, с учетом раз­ личия в художественном уровне, можно распространить на обильный материал сказок, вышедших из-под пера второстепенных поэтов .

Николай Мацнев, сборник басен и сказок которого вышел в 1816 году, в сказке «Скупой и его сын» оригинально развивает тра­ диционную тему скупости. Сын, заметив, что отец потихоньку от семьи ест спрятанные яблоки и при этом из жадности выбирает гнилые, подобрал ключ к сундуку и съел хорошие яблоки.

На гнев­ ные упреки отца сын отвечает:

Я думал, папенька, большой беды тут нет .

За метя, что всегда вы кушали гнилые, То и никак не смел Отведывать такие;

Я только лишь одни хорошие поел .

1 П. А. В я з е м с к и й, Поли. собр. соч., т. 1, СПб., 1818, с. 144, Сказочник 30-х годов Алексей Зилов в сказке «Наблюдатель» вывел помещика, который так любил смотреть в окно, что не замечал у себя за спиной проделок своей легкомысленной супруги. Интересна сказка «Сосед-приятель» одного из последних сказочников, Констан­ тина Цимбалина, выпустившего в 1836 году сборник «Басни и сказ­ ки». Это вариация на сюжет «Демьяновой ухи» Крылова. Цимбалин дает объяснение столь необычного гостеприимства. Оказывается, обед был приготовлен для другого, для барона Вернаке, начальника хозяина .

Одним из наиболее законченных образов среди созданных сказ­ кой в поздний период можно признать тип молодого дворянина, на­ рисованный Ф. Ф. Ивановым в сказке «Отшельник» (1815).

Любим шел по жизни «стезей всечасных обольщений»:

–  –  –

Этот предшественник Онегина проводил время «в дружеских пирах, за чашей круговой, близ нимфы молодой», где лились рекою острые слова и шутки и куда его приглашали бесчисленные billets-doux.2 Ho Любим, предвосхищая Онегина, задумался о пустоте, бесцельности такой жизни. Им овладела тоска. Он «летит в деревню», «в отцов­ ский ветхий дом». Здесь пути героев расходятся. Среди бесхитрост­ ных людей Любим исцелился от своего недуга, а притаившуюся п душе скуку изгнал счастливым браком с Лизетой, которая давно питала страсть к герою .

В параллель к этой сказке можно указать бытописательное сти­ хотворение Измайлова «Простодушная», в которой рассказывается о замужестве деревенской барышни Параши, которую мать с этой целью привезла в Москву .

По мере своего сближения с действительностью, по мере роста реалистических тенденций, сказка все полнее, конкретнее, вернее 1 Завтрак с танцами (франц.). — Ред .

2 Любовные письма (франц.). — Ред .

начинает отображать события и явления русской жизни. Сюжет и бытопись в сказке в той или иной мере освобождаются от прежней условности и отвлеченности. То и дело в сказке даются различные бытовые сценки: суд, свадьба, гулянье, игра в карты, в орлянку и т. д .

Сказка занимала свое место среди других жанров «забавной»

поэмы: комическая поэма (в ее разновидностях), «легкая» поэма, сказочно-богатырская. Сказка была далека от поэмы как высокого жанра. Выразителен в этом отношении подзаголовок произведения Княжнина «Попугай», отсутствующий у Грессе, которому подражал русский поэт: «Если не поэма, так сказка». Смысл подзаголовка рас­ крывается во вступлении. Княжнин хочет петь попугая. Но, предвидя, что читатели будут смеяться над «незнатным кавалером», поэт пишет:

А если, чтоб я пел, на то не согласитесь, Вы только не сердитесь, Я вам и просто расскажу .

Здесь рассказывание противопоставляется пению. Если поэт «поет», то есть кого-нибудь воспевает, то получается поэма. Если же он «рассказывает», то есть просто повествует, — выходит сказка .

Нельзя отказать в меткости замечанию Н. П. Николева, кото­ рый считает неправильным, если стихотворец начинает «поэмы рас­ сказывать как сказки, а сказки петь как поэмы».1 В этом и заключается то основное, что отличает сказку от поэ­ мы: поэма — жанр воспевающий, сказка — жанр рассказывающий .

Но, сближаясь по содержанию с прозаическим рассказом или по­ вестью (новеллой), сказка по форме оставалась поэмой. Это спо­ собствовало сближению поэзии и прозы, резко разграниченных в эпоху классицизма. Сказка разрушала представление об особом — возвышенном — предмете поэзии, о поэзии как «языке богов» .

В стихах стало возможным говорить об обыденном, простом, даже низком, не прибегая при этом к условностям бурлескной или ироикомической поэмы, к сатире или комедии. Стихотворное повество­ вание теперь могло быть не только воспеванием, но и простым рас­ сказом. В поэзию вторгалась «презренная проза». Сказка, оставаясь стихотворным жанром, приближалась в своем речевом стиле к оби­ 1 Н. П. Н и к о л е в, Творения, ч. 3, М., 1796, с. 401 .

ходно-разюворной речи. Этим подготавливалась почва для отказа от теории «трех стилей». Поэтическая речь сказки освобождалась от традиционных славянизмов и вообще слов и выражений высокого стиля. «В...сказке нет места славянским словам», — писал Катенин в 1822 году.1 Вместе с тем разрешалось с необходимой осторожно­ стью и целесообразностью вводить в «средний» стиль слова и выра­ жения «низкого» стиля. Все это способствовало устранению непро­ ходимых преград между поэзией и прозой .

0 значении сказки для определения средней или общей нормы национального русского литературного языка пишет В. В. Виногра­ дов: «Работа над «сказочным» стилем с точки зрения H. М. Карам­ зина и его литературных приверженцев была особенно необходима и важна для определения средней или общей нормы национального русского литературного языка. Ведь в области стихотворного пове­ ствовательного стиля, близкого к разговорной, обиходной речи и связанного с изображением быта, непринужденно и легко могло про­ текать смешение и взаимопроникновение книжного и устно-обиход­ ного речевого начала».2 Это делает понятным, почему сказка сближается с теми жан­ рами своей эпохи, которые внесли некоторый вклад в процесс ста­ новления реализма в русской литературе: басней, сатирой, комиче­ ской поэмой и т. д. Свой вклад в этот процесс внесла и сказка. Р аз­ виваясь вместе с другими, близкими к ней жанрами, сказка от моралистической аллегории шла к рассказу или повести в стихах .

В этом состояла закономерность развития жанра. Но для того, что­ бы полностью овладеть художественным методом реализма, чтобы стать причастной реалистическому направлению русской литературы, сложившемуся ко второй половине 20-х годов XIX столетия, сказка должна была освободиться от своей жанровой ограниченности и стать уже не сказкой в ее шаблонизировавшейся форме, а рассказом или повестью в стихах .

Если сказка за долгие годы своего существования переживала процесс модификации, не выводивший ее за пределы жанра, то те­ перь, в эпоху реализма, сказка вступила на путь трансформации, приведший ее к превращению в стихотворную повесть. Этот процесс характерен для творчества Пушкина, создавшего в «Графе Нулине»

и «Домике в Коломне» новый жанр: реалистическую повесть в сти­ хах. Это был, действительно, новый жанр. Однако рождение повести 1 «Сын отечества», 1822, ч. 77, № 18, с. 176—177 .

2 В. В. В и н о г р а д о в, Из наблюдений над языком и стилем И. И. Дмитриева. — «Материалы и исследования по истории русско­ го литературного языка», т. 1, М.—Л., 1949, с. 194 .

б стихах во многом обязано сказке, которая подготовила ее появ­ ление на свет, а сама должна была уступить место своей наслед­ нице .

Связь повести в стихах с жанром сказки осознавал и автор «Графа Нулина».

Заканчивая произведение, он пишет:

...Граф уехал... Тем и сказка Могла бы кончиться, друзья .

Несомненно, что Пушкин употребляет здесь этот термин не в том значении, в каком позднее будут названы сказками его произведения па фольклорные сюжеты, а в том, в каком он был широко принят в русской поэзии начиная с А. Сумарокова. В том же значении Пушкин называет «Графа Нулина» своей «бедной сказкой» («Опро­ вержения на критики», 1830). Здесь же Пушкин прямо соотносит «Графа Нулина» с «Модной женой» как «прелестным образцом лег­ кого и шутливого рассказа».1 Сказка как жанр была для Пушкина живым явлением. По поводу издания «Кавказского пленника» он писал Гнедичу 29 апреля 1822 года: «Назовите это стихотворение сказкой, повестью, поэмой или вовсе никак не называйте...» Здесь интересно не только обращение поэта к возможному обозначению жанра нового произведения, но и варианты, которые с его точки зрения являются возможными .

Понятие сказки как жанра было хорошо известно и Белинскому .

Подобно Пушкину, он усматривает жанровую связь между «Графом Нулиным» и «Модной женой». Критик считает, что в русской лите­ ратуре до «Графа Нулина» было «одно прекрасное (по своему вре­ мени) произведение вроде повести в стихах: мы говорим, — уточняет Белинский, — о «Модной жене» Дмитриева».2 Называя сказку Дми­ триева произведением вроде повести в стихах, Белинский со свой­ ственной ему проницательностью определяет основную жанровую тенденцию сказки, ее содержательную форму: стихотворная бытовая повесть. Правда, у Дмитриева эта тенденция не нашла полного осу­ ществления. Его сказки не стали, строго говоря, повестями в стихах .

Отсюда — утверждение Белинского, что «сказка вроде «Модной жены» и «Причудницы» Дмитриева... давно отжила свой век».3 Здесь нет противоречия тому, что раньше говорил сам же Белин­ ский. Устарела традиционная, в известной мере условная, даже в лучших образцах, форма сказки. Не случайно рядом с названными 1 А. С. П у ш к и н, Поли. собр. соч. в десяти томах, т. 7, М., 1958, с. 186— 187 .

2 В. Г. Б е л и н с к и й, Поли. собр. соч., т. 7, М„ 1955, с. 440 .

3 Там же, т. 8, с. 64 .

произведениями Дмитриева Белинский упоминает сказку Батюшкова «Странствователь и домосед», форма которой, по мнению критика, устарела, как устарели фижмы и мушки, и появление которой по­ этому не произвело «никакого особенного впечатления на современ­ ников». 1 Иное дело — новый тип сказки, к которому Белинский относит не только «Графа Нулина», но и «Домик в Коломне».2 А ря­ дом с этими произведениями он называет еще одно, которое, по исто­ рически верному суждению критика, относится к тому же новому типу сказки, — «Казначейшу» Лермонтова. «Такая сказка может здравствовать и теперь», — пишет Белинский в другом месте, — хотя это и «претрудная вещь».3 Связь «Тамбовской казначейши» с жанром сказки осознавал и

Лермонтов. В начале поэмы он говорит:

Пишу Онегина размером;

Пою, друзья, на старый лад .

Прошу прослушать эту сказку!

а в конце замечает:

И вот конец печальной были Иль сказки — выражусь прямей .

Дважды — в начале и в конце — называя свое произведение сказ­ кой, Лермонтов, как и Пушкин, несомненно, имел в виду традицион­ ный и достаточно популярный в его время жанр. Это подтверждается к термином быль, который поэт употребляет в качестве синонима к термину сказка. Не лишено интереса и некоторое сближение (повидимому, случайное) Лермонтова в сюжете со сказкой И. Аристова «Пистолет» (1805), где рассказывается о старом муже, который за червонцы разрешил молодой жене изменить ему с ее поклонником .

По существу это мало чем отличается от поступка лермонтовского героя, поставившего на карту свою жену. Возможно, что заглавием «Сказка для детей» Лермонтов и начатую им повесть или роман в стихах связывал с той же жанровой традицией. Не случайно он во вступительных строфах обращается к понятиям «повести в стихах»

и опять-таки — сказки: «Вот почему пишу я эту сказку» .

В наши задачи не входит сравнительное изучение этих жанров .

Укажем только на самое существенное их различие, отмеченное Бе­ линским. В «Графе Нулине», как пишет Белинский, Пушкин создал типы, то есть яркие типичные образы, воплощенные средствами реаВ. Г. Б е л и н с к и й, Поли. собр. соч., т. 7, с. 643 .

2 Там же, т. 9, с. 567 .

г Там же, т. 8, с. 64 .

диетического искусства. Таковы не только главные персонажи, но и второстепенные образы: Параша — «это тип всех русских горничных, которые служат барыням нового, то есть пансионского образова­ ния». 1 Сказка, как мы видели, только шла к реалистической типи­ зации, с трудом освобождаясь от схематизма. Второе различие со­ стоит в соотношении здесь шутливого и серьезного как эстетических категорий. Сказка тяготела к шутливо-иронической, комической трак­ товке персонажей и сюжетов. Свое суждение о сказке как «претруд­ ной вещи» Белинский мотивирует тем, что «она в особенности тре­ бует юмора, а юмор есть столько же ум, сколько и талант».2 Для повести в стихах характерно преобладание серьезного начала в изо­ бражении характеров и событий .

Белинский намечает и перспективу складывающейся повести в стихах. Это — поэмы И. С. Тургенева. Критик под этим углом зрения высоко оценивает «Парашу», повесть в стихах, близкую не только к «Графу Нулину», но и к «Евгению Онегину».

Особенно ценно его историко-литературное суждение о тургеневском «Помещике»: снова обращаясь к линии «Модная жена» — «Граф Нулин» и «Домик в Ко­ ломне», Белинский продолжает эту линию к «Помещику».3 Понятие сказки как шутливой повести в стихах Тургенев упо­ требляет применительно к своей поэме в октавах «Поп», полностью напечатанной в России только в 1917 году:

...дошел я до развязки Моей весьма немногосложной сказки .

Превращение сказки в стихотворную повесть показало, что этот когда-то популярный жанр отжил свое время. Как неожиданное и запоздалое воспринимается наименование «сказка», которое А. А. Фет применяет к своей поэме в октавах «Студент» (1884). Во­ обще же в литературе второй половины XIX века ни термин сказка в старом смысле, ни самый жанр уже не находят места. Но реали­ стическая повесть в стихах продолжает жить и развиваться.4

А. Н. Соколов

1 В. Г. Б е л и н с к и й, Поли. собр. соч., т. 7, с. 429 .

2 Там же, т. 8, с. 64 .

3 Там же, т. 8, с. 64—65; т. 9, с. 567 .

4 В соответствии с составом настоящего сборника мы говорим только об одной жанровой традиции, приведшей к возникновению повести в стихах — о сказке, оставляя в стороне такие традиции, как романтическая поэма и прозаическая повесть, имевшие для повести в стихах не меньшее значение .

СТИХОТВОРЕНИЯ

А. П. СУМАРОКОВ

–  –  –

К ч ем у ж е сей п рил ог к асается, открою :

А как я п рав о мню, то б а сн е ю такою Т ех зак л ю ч ается б езу м ц ев в свете род, От коих глупости ж и в ет бессты дны й плод .

П 64

89. ВЛЮБИВШАЯСЯ СТАРУХА И ДЕВИЦА

–  –  –

Толь уверен и е нахально, Х оть облегченья нет совсем, С то рубли к ов с меня со д р а л о, И л е к а р я тотчас не стало, А я не излечился т е м.. .

–  –  –

Т ак тиха, розова зар я П о за хож ден ь и дней царя В уныньи том но утихает, Х оть тусклы й б л е ск ее лучей М ел ь к а ет поср еди лилей, Н о только ж изнь их охл аж дает .

–  –  –

1 Почтенные любители чудесностей принимают за сверхъесте­ ственное, что лунатик тогда просыпается, когда у него пожмешь мизинец. Я думаю, что он так же проснется, когда пожмешь и ука­ зательный перст. Желал бы я знать, какой лунатик и не лунатик не расстанется с богатырским сном, ежели ему дать полновесную поще­ чину? — и это не будет чудо .

Т а к нет ли с ним ?» — «А если нет?»

-— « И ! к а к н е бы ть ». — « П о ш л и с к о р е е » .

–  –  –

1 С.(анкт)-П.(етер)бургский художник, менее известный прелест­ ным своим мастерством, нежели танцами. Ибо на всех немецких и русских гуляньях по дачам он первый открывает балы .

Я отрасль д р ев н его колена, Р од н ой племянник Галиена, М н е ш урин славны й И ппокр ат, А Э с к у л а п крестовы й брат;

И вся м н е м е д и ц и н а — сват!

Н у ж н а ли ж и з н ь кому? — Д а м ду ш у ;

С в а л и т ь л и с н о г к о го ? — Т о т ч а с .

Я со зи д а ю, строю, руш у И у м е р щ в л я ю в с ё ка к р а з » .

С к а за л — и р у к у взял больн ого .

Г ерой мой струсил, з а д р о ж а л, У л ек а р ей ведь нет святого, Они всё д а в я т наповал .

–  –  –

1 В д р у г о м спи ске сей сказки Сочинитель, уважая созеты неко .

торых искусных в словесности людей, выпустил или заменил дру­ гими все пять звукоподражательных стихов — от 95 до 100. — Здесь же оставляет их с тем намереньем, чтоб показать, сколь способен богатый и гибкий экзаметрический стих к выражению различных звуков, криков и голосов, слышимых в природе. Лучшие древние стихотворения и новейшие германские, особенно Ф о с с о в ы экзаметры, изобилуют чудесами звукоподражания. — В наше время, благодаря общему порыву к просвещению, более нежели когда-либо зани­ маются теори ею стихосложения. Один из ученых соотечественников наших (г. Гонорский) написал уже весьма любопытную книжку:

«О Гармонии слова». И скоро, может быть, кроме иного достоинства в стихах наших, как и в древних, будут слышны и то п о т коней, и с т у к и з в я ц а н и е м о л о т а, и громкое ж у р ч ан и е р у ч ьев, и тихий ш еп от веющих по цветам зефиров-, но все это, если не ошибаюсь, может быть выражено удачно одним только экзаметром .

252. ТРИ ВРАТА ИСКАТЕЛИ СЧАСТИЯ Сказка

–  –  –

Н а й д е т в с е б е кто с х о д с т в о с Е р м о л а е м, Т о м у мы х р а б р о с т и и з д р а в и я ж е л а е м .

(1850) ПРИМЕЧАНИЯ Настоящий сборник является первым сводным изданием стихо­ творных сказок (новелл) — жанра очень популярного в русской ли­ тературе второй половины XVIII — первой трети XIX века .

Широта хронологических рамок, большое количество авторов, писавших в данном жанре, обилие материала, объединенного авто­ рами в сборники басен и сказок или разбросанного по журналам того времени, — все это заставило ограничгіть издание избранными, хотя и достаточно широко охваченными образцами стихотворной новеллы. Отбирая материал, составитель стремился показать наибо­ лее характерные для жанра образцы, отдавая предпочтение самым совершенным в художественном отношении. Вместе с теіи в сборнике представлен не только основной тип сказки (реально-бытовая но­ велла в стихах), но и ее разновидности .

В сборник включено 296 произведений, принадлежащих семи­ десяти трем авторам. Сказки крупных поэтов имеют давнюю изда­ тельскую традицию. Их творчество представлено первоизданиями, прижизненными и посмертными переизданиями. Существуют доре­ волюционные издания А. Сумарокова, Аблесимова, В. Майкова, Княжнина, Хемницера, Дмитриева, А. Измайлова, В. Пушкина, в ко­ торых напечатаны и сказки этих авторов. Полностью или выборочно сказки перечисленных поэтов включены в посвященные им выпуски большой серии «Библиотеки поэта», вышедшие в недавнее время (сборники стихотворений А. Сумарокова, В. Майкова, Хемницера, Княжнина, Дмитриева). Довольно значительное количество сказок, без отграничения их от басен, помещено в сборнике той же серии (•Русская басня XVIII и XIX века», подготовленном Н. Л. Степано­ вым. Встречаются сказки и в другом сборнике — «Поэты-сатирики конца XVIII — начала XIX в.»

Тем не менее основная масса сказок остается затерянной в ред­ ких и не всегда легко доступных даже специалисту изданиях. Осо­ бенно это относится к сказкам второстепенных писателей, авторов многочисленных сборников басен и сказок и сотрудников различных журналов второй половины XVIII — первой трети XIX века .

Материал сборника расположен не в прямой хронологической последовательности появления произведений в печати, а сгруппиро­ ван по персональному принципу. При установлении последователь­ ности авторов учитывалось время создания произведений, публикуе­ мых в сборнике, дата их первого появления в печати, период наи­ более интенсивной работы поэта в жанре стихотворной сказки и его принадлежность к литературным направлениям и группировкам .

В комментарии к сказкам сделана попытка помимо объяснения реалий указать на источники сюжетов русских стихотворных сказок или соответствующие сюжетные параллели в европейских литера­ турах, русском фольклоре или в произведениях, относящихся к дру­ гим жанрам. Специфика жанра сказки состоит в том, что в большин­ стве случаев она пользуется традиционным сюжетом. При этом не всегда можно точно определить, имеем мы дело с вольным пере­ водом иноязычного произведения или с вполне оригинальной обра­ боткой русским автором общеизвестного сюжета. С другой стороны, когда речь идет о бродячих сюжетах, подвергавшихся многократным переработкам в разных литературах, в том числе и в русской, вопрос об источнике данного конкретного произведения, по-видимому, вооб­ ще не может быть решен однозначно. Поэтому в комментарии тер­ мин «перевод» используется лишь в тех случаях, когда на это либо указывает сам русский автор, либо об этом свидетельствуют деталь­ ные совпадения русского и иностранного текстов. Следует отметить также, что даже на фоне весьма вольного обращения переводчи­ ков XVIII века с оригиналом переводы стихотворных сказок отли­ чаются большой свободой и стремлением к русификации деталей, «склонением» сюжета на русские нравы. Тем не менее коммента­ торы сочли полезным указать на известные им сюжетные параллели и соответствия к русским стихотворным сказкам .

Термин «стихотворная сказка» не имел в русской литературе устойчивого значения (см. вступ. статью, стр. 8). Поэтому в при­ мечаниях сохраняются те жанровые обозначения произведений, которыми пользовались их авторы — притчи Сумарокова, басни Майкова, сказки и были Аблесимова и т. д. — в отличие от вступи­ тельной статьи, где терминология приведена в соответствие с жан­ ром: сказкой называется всякая стихотворная новелла, которой свойственны признаки этого жанра, независимо от авторского наиме­ нования .

Тексты помещенных в сборнике произведений даются, как пра­ вило, по последней прижизненной публикации. Единичные отступле­ ния от этого принципа оговорены в примечаниях. Кроме первой и последней публикации указываются те из промежуточных, текст которых свидетельствует об авторской работе над произведениями .

Описания журналов, книг и сборников, являющихся источниками текста, в комментарии даются в сокращении. Буквенные сокращения названий журналов раскрыты в списке сокращений (стр. 605); пол­ ные названия книг и сборников приводятся в соответствующих био­ графических справках, предшествующих комментарию .

В биографических справках дается лишь краткая характери­ стика творчества писателя, преимущественно в жанре стихотвор­ ной сказки и смежных с ней жанрах басни, притчи, были, баллады, Биографические сведения ограничиваются самыми общими, особенно в отношении известных писателей. Несколько больше внимания уде­ лено биографиям малоизвестных писателей, сведения о которых от­ сутствуют в историко-литературных справочниках, или тем авторам, которые были забыты как литераторы. В целях экономии места справки не документируются в тех случаях, когда сведения о твор­ ческом пути и жизни писателя почерпнуты из печатных источников .

Ссылки даются только на архивные материалы .

Объяснение устаревших слов, мифологических имен и названий, в тех случаях, когда они не были употреблены автором в какомлибо неспецифическом значении, отнесено в приложенный к книге словарь .

Биографические справки об И. Ф. Богдановиче, И. И. Хемницере, М. Н. Муравьеве, Я. Б. Княжнине, Д. Дягилеве, П. А. Плавилыцикове, И. И. Дмитриеве, Д. П. Горчакове, А. А. Писареве, И. Г. Аристове, М. Олешеве, В. Л. Пушкине, С. Н. Марине, А. Е. И з­ майлове, Ф. Ф. Иванове, И. П. Пнине, П. А. Катенине составлены H. М. Гайденковым. Остальные справки составлены В. П. Степано­ вым .

Условные сокращения, принятые в примечаниях1 Андреев-Аарне — Н. П. Андреев, Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне, Л., 1929 .

Бл — «Благонамеренный» .

БГ — «Беседующий гражданин» .

BE — «Вестник Европы» .

ВЗ — «Вечерняя заря» .

Г П Б — Государственная публичная библиотека им. СалтыковаЩедрина .

Державина — О. А. Державина, «Великое зерцало» и его судьба на русской почве, М., 1965 .

Д Ж — «Дамский журнал» .

ДН — «Доброе намерение» .

ДП — «Друг просвещения» .

ЕС — «Ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащие» .

Ж П ЛЗЧ — «Журнал приятного, любопытного и забавного чтения» .

ЖПУ — «Журнал для пользы и удовольствия» .

Ж РС — «Журнал российской словесности» .

ЗС — «Зеркало света» .

Иппокрена — «Иппокрена, или Утехи любословия на 1799 год» .

Иртыш — «Иртыш, превращающийся в Иппокрену» .

Курганов, «Письмовник» — Н. Г. Курганов, Российская универсаль­ ная грамматика... СПб., 1769 .

ЛОИИ — Ленинградское отделение Института истории Академии наук СССР .

ЛС — «Любитель словесности» .

ЛСЗ — «Лекарство от скуки и забот» .

МЕИ — «Модное ежемесячное издание, или Библиотека для дам­ ского туалета» .

МЖ — «Московский журнал» .

М3 — «Московский зритель» .

НЕС — «Новые ежемесячные сочинения» .

1 В список пе включены сокращения заглавий авторских сбор­ ников и собраний сочинений. Их полные названия приводятся в соот­ ветствующих биографических справках .

НЗ — «Невский зритель» .

ПД — Институт русской литературы Академии наук СССР (Пуш­ кинский Дом) .

ПУ — «Полезное увеселение» .

РЗБ — «Раскащик забавных басен, служащих к чтению, в скучное время, или когда кому делать нечего. Стихами и прозою» .

Д. Ровинский — Д. Ровинский, Русские народные картинки. Тексты, т. 1, СПб., 1881 .

СВ — «Северный вестник» .

Семенов, «Товарищ разумный» — П. Семенов, Товарищ разумный и замысловатый, или Собрание хороших слов..., чч. 1—2, СПб. .

1764 .

С Л Р С — «Собеседник любителей российского слова, содержащий разные сочинения в стихах и в прозе некоторых российских пи­ сателей» .

СМ — «Северный Меркурий» .

СО — «Сын отечества» .

Соревнователь — «Соревнователь просвещения и благотворения» .

(«Труды Вольного общества любителей российской словесно­ сти») .

СПбВ — «Санктпетербургскнй вестник» .

СПбЖ — «Санктпетербургскнй журнал» .

СПбМ — «Санктпетербургскнй Меркурий» .

СЧ — «Свободные часы» .

ТП — «Трудолюбивая пчела» .

ЦГИА — Центральный государственный исторический архив (Ленин­ град) .

ц. р. — цензурное разрешение .

СТИХОТВОРЕНИЯ

А. П. СУМАРОКОВ Александр Петрович Сумароков (1717—1777), крупнейший дея­ тель русского классицизма, сыграл выдающуюся роль в развитии стихотворного рассказа, хотя его реформаторская работа в этом направлении и ограничивалась жанром б^сни. басни Сумарокова, которые сам автб^ последовательно именовал «притчами», завер­ шили длинный период осознания сатирических возможностей этого дидактического рода литературы в первой половине XVIII в. Точно не установлено, когда им быЛи написаны первые притчи, однако в «Эпистоле о сТихотворстве» (1747) уже присутствовала вполне самостоятельная характеристика жанра, со ссылкой на Лафонтена как образцового баснописца и сказочника. В 1755 г. Сумароков выступил противником басенной формы, предложенной в «Рито­ рике» Ломоносова, и противопоставил ей сзои собственные обра­ ботки сюжетов, использованных ранее Ломоносовым и его учени­ ками. В общих чертах система басНописания Сумарокова сложилась К 1762 г. Он отказывается от равностопного ямба и заменяет его больным ямбическим стихом с широким колебанием числа стоп, от одной До семи в стихе, имитирующим интонации разговорной речи .

Центральное место & притче заняла фигура рассказчика-балагура, ведущего свободный, выдержанный в нарочито вульгарном тоне, разговор с читателем. Иносказательный сюжет перестает быть у Су­ марокова центром притчи. Он излагается по ходу разговора, на­ сколько это необходимо для иллюстрации авторских наставлений, разрывается на части репликами и пояснениями или сжимается в несколько строк. Иногда сюжет почти тонет в авторской речи, и притча из иносказания превращается в прямую сатирическую беседу с читателем .

Все эти особенности получили многообразное развитие и приме­ нение у последователей Сумарокова. Для стихотворного повествова­ ния в целом первостепбнное значение имел общий характер сумароковской притчи, K O to p a n стала восприниматься как анекдот, случай, рассказанный в кругу любопытных слушателей, открывая, таким образом, возможности для недидактического рассказа .

В большинстве своем притчи Сумарокова написаны на сюжеты, известные из античных или новых европейских писателей, но не яв­ ляются точным переводом оригинала. «,,Творческий" принцип, сле­ дуя которому Сумароков создавал притчи, состоял в том, чтобы сочинить или, еще чаще, найти в уже существующей басенной лите­ ратуре подходящее по сюжету к обстоятельствам момента произ­ ведение и пустить его в литературный оборот, снабдив своими сти­ хотворными намеками и толкованиями» (см. примечания П. Н. Бер­ кова в кн.: А. П. Сумароков, Избранные произведения, «Б-ка поэта»

(Б. с.), 1957, с. 543). При этом, русифицируя сюжет, автор широко использовал фольклорные образы и обороты речи. В отдельных слу­ чаях Сумароков прямо обращался к народному анекдоту и фаце­ циям .

Прямое влияние Сумарокова-басиописца прослеживается вплоть до начала XIX в., являясь предметом постоянных литературных спо­ ров. В эпоху Крылова и Дмитриева его стиль и манера сказа полу­ чают подчеркнуто отрицательную оценку. Однако даже Белинский, отрицавший серьезное значение деятельности Сумарокова-поэта, счел нужным оговорить, имея в виду сатирические произведения, что «дидактическое направление Сумарокова было полезно для совре­ менного ему общества». Из современников особенно высокую оценку Сумарокову дал Новиков, назвавший его притчи «сокровищем рос­ сийского Парнаса» .

Время работы Сумарокова над притчами трудно установить .

Первоначально они печатались в немногочисленных журналах 1/50— 1766 гг. В 1762 г., разделив их на две книги по общепринятому образ­ цу, Сумароков выпустил отдельное издание — «Притчи» (кн. 1—2, СПб., 1762). В 1769 г. вышла 3-я книга. Сюда были включены не все из уже опубликованных произведений, но зато ряд притч по­ явился впервые. К 1777 г., как можно судить по письму Сумарокова к С. Г. Домашневу, у него были уже готовы для издания две новые книги притч. Новиков, получивший для издания «Полного собрания всех сочинений» Сумарокова (чч. 1—10, М., 1781— 1782) бумаги писателя, должно быть, имел дело с уже подготовленными текстами 4-й и 5-й книг. Шестая книга составилась из стихотворений, зате­ рянных в журналах или сохранившихся в черновиках, о чем можно заключить по отточиям печатного текста, отмечающим, по-видимому, неразобранные издателем места. Поскольку в архиве Сумарокова могли сохраниться переписанными чужие стихи, то в отношении этой части наследия возникает трудно разрешимая, за неимением факти­ ческих данных, проблема атрибуции. Традиционно, однако, и эти произведения приписываются Сумарокову .

1. ЕС, 1755, т. 1, май, с. 485 .

2. Там же, т. 2, окт., с. 351 .

3. Там же, с. 352 .

4. ТП, 1759, март, с. 188 с жанровым обозначением «Притча» .

Печ. по Притчи, 1762, кн. 2, с. 3. В основе сюжета притчи лежит популярный народный анекдот (Андреев-Аарне, № 1682) .

5. Там же, май, с. 305, под загл. «Старик, сын его и осел» и с жанровым обозначением «Притча». Печ. по Притчи, 1762, кн. 2, с. 5 .

Сюжет заимствован из басни французского баснописца Лафонтена (1621— 1695) «Le meunier, son Fils et l’ne» или из басни француз­ ского поэта Бурсо (1638—1701) «Le paysan et l’ne», в свою очередь восходящих к Эзопу. До Сумарокова к нему обращался Ломоносов в притче «Послушайте, прошу, что старому случилось» (1747). Притча была использована в лубочной картинке XVIII в. «На всех не уго­ дишь» (Д. Ровинский, с. 268). Шумен — пьян .

6. Там же, июль, с. 411, с жанровым обозначением «Притча» .

Печ. по Притчи, 1762, кн. 2, с. 9. Ст. «Дни с три уже она не напива­ лась водки» исправлен по тексту ТП. Был отдан в монастырь. По указу Петра I от 3 мая 1720 г. монастыри должны были выполнять функции инвалидных домов. Там размещали непригодных к военной Службе по старости или из-за увечья солдат и офицеров. Указ был Отменен Екатериной II в 1764 г. Деньгами довольна — зажиточна .

Все дни ей пятница была и середа. Пятница и среда — по правилам Православной церкви, постные дни недели. Из ряды — подрядив­ шись .

7. Притчи, 1762, кн. 1, с. 15. Вольный перевод басни Лафонтена «Le Trsor et les deux Hommes». Подобный же сюжет в басне дат­ ского писателя Гольберга (1684—1754) «Найденное сокровище ску­ пого», переведенной Д. И. Фонвизиным («Басни нравоучительные с изъяснениями г. барона Голберга», М., 1761). К этому сюжету также обращались Херасков (см. № 21) и Измайлов в басне «Два человека и клад» .

8. Там же, с. 17. Вольный перевод басни Лафонтена «Le Chatte mtamorphose en femme», сюжет которой восходит к Эзопу. Басню также переводил А. Е. Измайлов. Фишбейная юбка — юбка на кар­ касе из китового уса (нем. Fischbein — китовый ус).9

9. Там же, с. 30. Подражание басне Лафонтена «La Vieille et les deux servantes», восходящей к Эзопу. На ту же тему басня немецкого баснописца Геллерта (1715—1769) «Die schlauen Mdchen». Этот же сюжет использован Крыловым в басне «Госпожа и две служанки». Также встречается в русскбм фольклоре (АндреевАарне, № 1566),

10. Там же, с. 36. Н адпись... у черного орла — надпись «suum cuique» (каждому свое) на звезде прусского ордена Черного орла .

11. Там же, с. 44. Набитый брат — напросившийся в дружбу .

12. Там же, с. 45. Имела ту находку — добилась, чего хотела .

13. Сочинения, ч. 7, с. 212 (в составе 4-й книги притч). Содер­ жание притчи связано с историческими занятиями Сумарокова; со­ хранились сделанные им переработки сказаний о возникновении Москвы и составленная им «Краткая московская летопись» (СПб., 1774). Возможно, притчу направлена против дворян, не находивших нужным принять участйе в борьбе с пугачевским восстанием, раз­ вернувшимся на южной окраине России. В таком случае она может быть датирована 1773—1774 гг. Многоточие в ст. «И мне не сделает увечья», очевидно, отмечает пропуск какого-то неразобранного Нови­ ковым при публикации с рукописи слова. Иоанн, великолепные в Кремле воздвигший башни — Иван III Васильевич (1440—1505), укрепивший кремлевскую стену шестью каменными башнями. При нем Московское государство перестало платить дань татарскому хану. Они готовы ныне нам и т. д. По-видимому, Сумароков, не делая различия между крымскими татарами и турками, имеет в виду результаты русско-турецкой войны 1769—1774 гг., в ходе которой Крым был объявлен независимым от Турции и на ханский престол был посажен русский ставленник Шагин-Гирей (1771) .

Кучук-Кайнарджийский мир (1774) обязывал Турцию выплатить значительную контрибуцию. Замоскворечье — неукрепленная слобода на противоположном от Кремля берегу Москвы-реки .

14. Там же, с. 335 (в составе 6-й книги притч). Стилевая па­ родия на Чулкова (см. стр. 619). У парников сидели три богини.. .

а сами ели дыни — намек на ирои-комическую поэму Чулкова «Плачевное падение стихотворцев» (1769), вторично напечатанную в 1774 или 1775 г. Поскольку к 1774 г. относится «Эпиграмма» Сума­ рокова, где упоминается тот же эпизод из поэмы Чулкова, то стихо­ творение также может быть отнесено к 1774—1775 гг. Чтоб их судил Парис. Парисов суд — в греческой мифологии рассказ о том, как Парис должен был решить, кому из трех богинь — Гере, Афине или Афродите должно быть присуждено яблоко с надписью «прекрас­ нейшей». Парис присудил его Афродите, которая пообещала ему в жены красивейшую женщину на земле. Позднее она помогла ему похитить прёкрасную Елену, из-за чего разразилась Троянская война, в результате которой Троя была разрушена. Матерь Купидона — Венера. Пчельник — здесь пчеловод. Экстракт — краткое изложение судебного дела, выписка, извлечение. Протокол — судебное решение .

Дочь Мозгова — Афина Паллада (Минерва); по античному мифу родилась из головы своего отца, Зевса. Сумароков в пародийных целях перемешивает в притче имена из греческой, римской мифоло­ гии и православных святцев

15. Там же, с. 209 (в составе 4-й книги притч). Сюжет близок к басме Геллерта «Der Bauer und sein Sohn». Близка также к басне французского поэта Эмбера (1747—1790) «Le Paysan et son Fils» .

В русской литературе к похожему сюжету обращались Хемницер (см. № 83), Левшин (см. № ПО) и Крылов в басне «Лжец». У са­ мого Сумарокова есть вторая басня на эту же тему, «Господин лжец». Рассказен ков — словесная западня. Слоновье звено — ломоть слонового мяса от одного позвонка до другого .

16. Там же, с. 225. Сюжет восходит к известному народному анекдоту о том, как бабы взялись исполнять мужскую работу (Аидреев-Аарне, № 1408) .

М. ХЕГАСКОВ М .

Михаил Матвеевич Херасков (1733—1807) начал литературную деятельность в 1750-е годы, вскоре после окончания Сухопутного шляхетского кадетского корпуса, известного своими литературными традициями. С 1755 по 1802 г., исключая пребывание в Петербурге в 1770—1779 гг., он служил при Московском университете, занимая должность заведующего типографией и библиотекой, а затем дирек­ тора и куратора университета .

Как писатель и идеолог Херасков в общем сформировался в среде последователей Сумарокова, но уже его ранние произведе­ ния свидетельствуют о достаточной творческой самостоятельности .

В частности, трагедия «Венецианская монахиня» значительно отхо­ дила от сложившегося к этому времени драматургического шаблона .

Зримые расхождения с Сумароковым наметились к началу 1760-х го­ дов, когда Херасков предпринял издание журналов «Полезное уве­ селение» (1760—1762) и «Свободные часы» (1763), хотя и объеди­ нявших учеников Сумарокова, но демонстративно избегавших зло­ бодневной сатиры и посвященных прежде всего морально-этической проблем*атике. Лейтмотивом творчества самого Хераскова в это время становится мысль о необходимости морального самосовершенствова­ ния, по-видимому связанная с его масонской деятельностью. В этом смысле указанные журналы, и в еще большей степени позднейшие «Вечера» (1772—1773), являлись предшественниками масонских из­ даний, выдвинув ряд тем, характерных впоследствии для русского сентиментализма и преромантизма. Несмотря на эти тенденции, Хе­ расков всецело оставался в пределах поэтики классицизма. Из его многожанрового, огромного по объему наследия современники более всего ценили эпические поэмы. Действительно, «Россиада» (1779) была первой и образцовой эпопеей на русской почве и как бы увен­ чивала систему жанров русского классицизма .

Что касается малых повествовательных произведений (басни, притчи, сказки), то здесь достижения Хераскова не были столь зна­ чительны. Херасков впервые выступил с баснями в академическом журнале «Ежемесячные сочинения» как подражатель Сумарокова .

Становление собственной сказовой манеры Хераскова в основном за­ вершилось в 1760-е годы параллельно с его идейной эволюцией. Если в баснях периода «Полезного увеселения» еще слышатся выступле­ ния против откупщиков, подьячих, новоиспеченной аристократии, то в 1764 г. Херасков выпускает две книги «Нравоучительных басен», в которых преобладает морально-философская аллегория. В соот­ ветствии с поучительным заданием сглаживается стиховой и языкйрый строй басен. Херасков избегает столкновения разностилевых выражений, резких ритмических ходов сумароковской притчи; рас­ сказ приобретает у него более спокойный и связный характер, и, таким образом, намечается синтез ломоносовской и сумароковской манер повествования. В отношении выработки сглаженного «сред­ него» слога в басне Херасков выступает ранним предшественником И. И. Дмитриева. Вместе с тем своеобразное развитие получает в творчестве Хераскова и балагурная манера басенного рассказчика, восходящая к Сумарокову. Из нее вырастает особый, специфичны:"!

только для Хераскова, род стихотворений, которым он дал название «прнбасок» .

17. ПУ, 1760, март, с. 119; подпись: М. X .

18. Там же, июль, с. 15, с жанровым обозначением «Притча»;

подпись: М. X. Десятский — низшая полицейская должность; исправ­ лялась обывателями по наряду органов городского самоуправления .

Без фонаря она. Десятские следили за порядком па улицах, в част­ ности за тем, чтобы мирные жители ходили ночью со светом; распо­ ряжение это обычно не соблюдалось .

19. Там же, авг., с. 73; подпись: М. X .

20. Там же, сент., с. 94; подпись: М. X. Подобный сюжет о похвальбе пьяного встречается у Сумарокова в притче «Пьяница трус». Вставь в землю мне кольцо — поворочу землею — перифраз выражения Архимеда «Дайте мне точку опоры, и я сдвину землю» .

21. Там же, 1761, авг., с. 65; подпись: М. X. — под «Прибасками», заключающими подборку стихотворений в этой книжке журнала .

Это означает, что и другие стихотворения этой подборки принадле­ жат тому же автору, в данном случае — Хераскову. О практике пе­ чатания подборок произведений одного автора, из которых подпи­ сывалось только последнее, см. в работе Г. А. Гуковского «Очерки по истории русской литературы XVIII века» (М.—Л., 1936, с. 205— 207). Сказка является более пространной обработкой сюжета, использованного Сумароковым в притче «Скупой» и, по-видимому, также восходит к Лафонтену или Гольбергу (см. прим. 7) .

22. Там же, дек., с. 222. Вместе со стих. «Мартышка во дворя­ нах» под общим жанровым загл. «Басни»; подпись: М. X. Об автор­ стве см. прим. 21. В основу положен рассказ римского писателя Пли­ ния Старшего (I в.) в его книге «Естественная история» о греческом живописце Апеллесе (IV в. до н. э.). Этот же сюжет использовал Пушкин в эпиграмме «Сапожник». И с петиметром спор заводит философ — возможно, намек на полемику 1750-х годов о сатире И. П. Елагина «На петиметра и кокеток» .

23. СЧ, 1763, февр., с. 89; подпись: М. X. — под всей подборкой стихотворений (об авторстве см. прим. 21). Сюжетная ситуация сказки восходит к народному анекдоту (Аидреев-Аарне, № 1695) .

24. Там же, апр., с. 248; подпись: М. X. — под всем разделом стихотворений апрельского номера (об авторстве см. прим. 21). Сти­ хами часто я клеветников дарю. Тема клеветы и клеветников постоянно возникает в стихах Хераскова и его единомышленников, поэтов круга «Полезного увеселения». Она связана с подозритель­ ным отношением дворянского общества к херасковскому литератур­ ному кружку (Г. А. Гуковский, Очерки по истории русской литера­ туры XVIII века, М,—Л., 1936, с. 43, 210—211) .

25. «Вечера», 1772, ч. 1, вечер 9, с. 70; без подписи. Вез измене­ нии во 2-м издании «Вечеров» (М., 1788). Соль анекдота, лежащего в основе сказки, как указывает сам Херасков, заимствована им из басни римского баснописца Федра «Симонид, спасенный богами»

(«Simonides a dii servatus»). Однажды кулачный боец заказал гре­ ческому лирику Симониду Кеосскому (VI—V вв. до н. э.), писавшему за деньги хвалебные песни, такую песнь, но заплатил ему только третью часть договоренной платы на том основании, что в ней кроме пего говорилось о созвездиях Кастора и Поллукса. С них он и пред­ ложил Симониду дополучить остальные две трети. Дети Зевса и Леды, близнецы Кастор и Поллукс, превращенные в созвездия и причисленные к бессмертным богам, сочли себя оскорбленными .

Решив отомстить обидчику, они вызвали Симонида с пиршества у обидевшего его кулачного бойца, а затем обрушили потолок на головы пирующих. Этот сюжет использован также Сумароковым и притче «Пиит и урод». Басня Хераскова полемична с басней Л а­ фонтена «Simonide, prserv par les Dieux», которая завершается моралью: «Для Мельпомены нет униженья торговать стихом». Не долоісно таковых пиитов ставить рядом и т. д. — выпад против сер­ вильных стихотворцев типа В. Г. Рубана (1742—1795), к которым независимая группа дворянских поэтов, возглавляемая Херасковым, относилась с нескрываемым пренебрежением. Хотел в числе скотины быть рогатой — собирался жениться. Купида — бог любви Купидон, сын богини любви Афродиты .

А. А. РЖЕВСКИЙ Алексей Андреевич Ржевский (1737—1804) начал службу еще в царствование Елизаветы Петровны, — как и большинство молодых дворян его времени, в гвардии. Решающую роль в его судьбе сыграл переворот І72 г., в котором он принял деятельное участие .

С этого момента начинается быстрая придворная и служебная карье­ ра Ржевского. Он исполнял должность директора Академии наук, был президентом Медицинской коллегии, имел звания сенатора и камергера, а к концу жизни и чин действительного тайного совет­ ника .

Хотя имя Ржевского стоит в числе первых членов Российской Академии, о его писательском прошлом к концу XVIII в. помнили лишь в кружке близких друзей. Между тем в пору расцвета своей поэтической деятельности, правда очень недолгого (1759—1764), он считался среди литераторов весьма значительной фигурой. Новиков в «Опыте словаря русских писателей», оценивая творчество Ржев­ ского, особо отметил, что оды, притчи и 9казки его «весьма хороши и изъявляют остроту ro разума и способность к стихотворству. Сти­ хотворство его чисто, слог текут и приятен, мысли остры, а изобра­ жения сильны и свободны». В печати первые произведения Ржев­ ского появились одновременно в «Ежемесячных сочинениях» к «Трудолюбивой пчеле» за 1759 г. Затем он активно сотрудничал в журналах раннего херасковского кружка, «Свободные часы» и «Полезное увеселение». Написанные в 1760-е годы трагедии «Прелеста» и «Подложный Смердий» особого успеха не имели .

Наибольших успехов Ржевский добился в лирических жанрах, доведя до высокого формального совершенства язык современной элегии. Менее самостоятелен он был в притчах и сказках, которые количественно составляют самую значительную часть его наследия .

Здесь яснее всего прослеживаются принципы сумароковской школ!.!, хотя, обратившись к этому жанру одновременно с Сумароковым, Ржевский и сам участвовал в их разработке. Во многих случаях Ржевский шел дальше своего учителя, с которым его связывали дружеские отношения. Он намеренно усиливал функцию рассказчика, превращая притчу в прямой разговор с читателем, пли, напротив, экспериментировал с короткой басней, переходящей в эпиграмму .

В отличие от Сумарокова, у Ржевского почти не встречаются прямые сатиры на конкретных лиц, его басни более моралистичны и отвле­ ченны .

26. ПУ, 1761, апр., с. 117; подпись под всей подборкой стихотво­ рений. Об авторстве см. прим. 21. Притча восходит к народно-сказоч­ ному сюжету (Андреев-Аарне, № 1164). Этот же сюжет обработан в притче Сумарокова «Злая жена и черти» .

27. Там же, с. 119. Об авторстве см. прим. 21 .

28. Там же, май, с. 182. Об авторстве см. прим. 21. Концовка притчи восходит к фацециальному сюжету, давно вошедшему в евро­ пейскую литературу .

29. Там же, с. 183. Об авторстве см. прим. 21 .

А. В. НАРЫШКИН Алексей Васильевич Нарышкин (1742—1800) принадлежал к по­ колению молодых дворянских литераторов 1760-х годов, последова­ телей А. П. Сумарокова, вышедших из среды гвардейских офицеров .

Несколько его переводов было напечатано в «Трудолюбивой пчеле»

еще в 1759 г., но основная часть стихотворений появилась в «Полез­ ном увеселении» М. М. Хераскова в течение 1760— 1762 гг. Позднее ом опубликовал две оды на тезоименитство Екатерины II (СПб., 1763 и 1765). Будучи во время путешествия императрицы по Волге свитским адъютантом при Г. Г. Орлове, он принимал участие в кол­ лективном переводе «Велисария» Мармонтеля. Он перевел также несколько статей из «Энциклопедии» Дидро п Даламбера для пред­ принятого Херасковым при Московском университете издания «Пере­ воды из Энциклопедии» (М., 1767). Дальнейшая деятельность Н а­ рышкина была далека от литературы. Последовавшее в 1787 г .

избрание в члены Российской Академии, одновременное с назначе­ нием в сенаторы, являлось скорее данью его высокому служебному положению, нежели свидетельством его литературной известности .

В 1770 г. Нарышкин был русским посланником в Сардинии, в 1775— 1776 гг. — губернатором во Пскове, имел придворное звание камерера и принадлежал к числу екатерининских вельмож. Последние годы жизни больной Нарышкин провел в подмосковном имении по соседству с Немцовым, где жил возвращенный из ссылки А. Н. Р а­ дищев .

30. ПУ, 1761, май, с. 169; подпись под всей подборкой стихотво­ рений. Об авторстве см. прим. 21 .

31. Там же, с. 174. О теме клеветы в творчестве поэтов «Полез­ного увеселения» см. прим. 24 .

И. Ф. БОГДАНОВИЧ Ипполит Федорович Богданович (1743—1803) вошел в русскую литературу главным образом как автор поэмы «Душенька» (1778— 1783), явившейся одним из высших эстетических достижений дворян­ ского классицизма; ее стиль и художественные принципы оказали огромное влияние на русскую поэзию конца XVIII — начала XIX вв .

В развитии этого стиля имели немаловажное значение ранние стихо­ творения Богдановича, в том числе притчи и сказки, для которых характерны простота и легкость повествовательной речи, компози­ ционная стройность и цельность. Литературная деятельность Богда­ новича началась в 1760 г. в журнале «Полезное увеселение», где он принимал активное участие как один из молодых писателей кружка Хераскова. В 1763 г. он сам был редактором издававшегося кп. Е. Р. Дашковой журнала «Невинное упражнение». Большинство притч и сказок Богданбвича создано в этот начальный период твор­ чества. Несколько басен «на пословицы», написанных позднее, свя­ заны с интересом поэта к фольклору, результатом которого был сборник «Русские пословицы, собранные Ипполитом Богдановичем»

(1785). При жизни Богдановича вышел лишь один сборник его про­ изведений — «Лира, или Собрание разных в стихах сочинений и пе­ реводов некоторого муз любителя» (СПб., 1773), куда вошла значи­ тельная часть стихов, напечатанных в «Полезном увеселении» .

32. ПУ, 1761, март,. 98; подпись под всей подборкой стихов .

Об авторстве см. прим. 21. Сюжет сходен с новеллой 53 ив русского перевода «Великого зерцала» — «Како не терпит враг диавол идеже союз любве и чего собою творити не может, творит человеки, паче же бабами» (Державина, с. 23І—233); по характеру развития дей­ ствия близок также к народно-сказочному (Дндреев-Аарне, № 1165) .

33. Там же, апр., с. 138; подпись прд всей подборкой стихов .

Об авторстве см. прим. 21. Вольный перевод басни Бабрия «Вор и сто мать», восходящей к Эзопу. Текст притчи использован в лубочной картинке «Зачем мать сыра худо учила» (Д. Ровинский, с. 261) .

Этот же сюжет в притче. П. Сумарокова «По трудах на покой» .

34. Там же, июль, с. 14; подпись: И. Б. Текст был использован в лубочной картинке XVIII в. «Подьячий и смерть» (Д. Ровинский, с. 447) .

35. Там же, с. 15, под загл. «Притча». Печ. по Лира, с. 67 (др .

ред.). Журнальный текст был использован в лубочной картинке XVIII в. «Притча о скупом и о жене его сребролюбивой» (Д. Ровин­ ский, с. 263) .

36. СЛРС, 1783, ч. 6, с. 174 .

А. Г. КАРИН

Александр Григорьевич Карин (1740-е годы— 1769), старший из трех братьев Кариных, выступивших на литературном поприще в 1760-е годы. Он учился в университетской гимназии и в Москов­ ском университете, по окончании которого служил в лейбгвардии Конном полку, принимавшем участие в возведении Екатерины II на престол. Карин начал заниматься литературой в конце 1750-х годов .

В 1759 г. им был издан и поставлен на московской сцене перевод комедии Гольдони «Граф Карамелли, драма комическая на музыке» .

Тогда же появилась его «Ода» к дню восшествия на престол Елиза­ веты Петровны. Карин был одним из активных членов кружка Хераскова и сотрудником журналов «Полезное увеселение» и «Сво­ бодные часы», где появились его оригинальные и переводные сти­ хотворения, в том числе и притча «Два прохожих и река», в которой отчетливо проявляются принципы басенно-сказовой речи Сумаро­ кова. По свидетельству Новикова, рано умерший Карин подавал большие надежды и как переводчик, и как стихотворец. После пего остались неопубликованными не дошедшие до нас комедия «Рос­ сиянин, возвратившийся из Франции» и отрывки незавершенной тра­ гедии «Антигона» .

37. СЧ, 1763, март, с. 169, вместе со следующим стихотворением под жанровым загл. «Притчи»; подпись под всей подборкой .

Об авторстве см. прим. 21. Использован сюжет басни Бидпая «О двух путешественниках и о льве, сделанном из белого камня», вошедшей в сборник, восходящий к «Панчатантре», — «Политические и нраво­ учительные басни Пильпая, философа индейского...» (СПб., 1762) в пер. Б. Волкова. На тот же сюжет написана басня В. И. Майкова «Двое прохожих и клад» .

И. С. БАРСОВ Иван Семенович (п? другим данным — Степанович) Баркоз (1732—1768) в позднейшей литературной традиции считался преиму­ щественно автором грубых, непригодных для печати эротических сти­ хотворений. Его переводческие и сатирические опыты были забыты, а между fM в середине XVIII века он был значительным литерато­ ром ломоносовской школы. Его первым опубликованным произведе­ нием была ода 1762 г. на день рождения Петра III, но еще ранее он принимал участие в стихотворных полемиках 1750-х годов и был при­ влечен Ломоносовым к работе над «Древней российской историей»;

в том же 1762 г. Барков подготовил первое русское издание сатир А. Д. Кантемира. Хорошо зная новые и древние языки, особенно латинский, он в короткий срок издал несколько переводов, в частно­ сти перевел стихами сатиры Горация. Выход книги «Федра, Авгу­ стова отпущенника, нравоучительные басни, с Езопова образца сочиненные» (СПб., 1764; изд. 2 — СПб., 1787) был также примеча­ тельным литературным событием, тем более что Барков поставил перед собой задачу дать наиболее близкий перевод, демонстративно напечатав параллельно и текст оригинала. Обратившись к Федру, такому же образцовому баснописцу, как и Эзоп, Барков в понимании жанра притчи следует за «Кратким руководством к красноречию»

Ломоносова. Смысл притчи для него заключается в дидактизме, в том, 4to, «применяя... басенные прилоги к обращениям житей­ ским, находим мы следы, чего держаться и чего убегать должен­ ствует». В отношении поэтики басни он придерживается связного и последовательного изложения сюжета, четко выделяет басенную «мо­ раль» и пользуется равностопным ямбическим стихом, нигде не при­ меняя вольного. Все эти черты отличают его от баснописцев сумароковской школы .

38. Федра нравоучительные басни, с. 21 .

39. Там же, с. 47. Этот же сюжет встречается в притче Сумаро­ кова «Человек среднего века и его две любовницы», которая являет­ ся вольным переводом басни Лафонтена «L’Homme entre deux ges, et ses deux Matresses» .

II. И. ФОНВИЗИН Павел Иванович Фонвизин (1746—1803), брат комедиографа, с 1757 г. учился в Благородной университетской гимназии, а затем в самом университете. Занятия братьев литературой начались почти одновременно. Павел Иванович печатался преимущественно в изда­ ниях университета — «Собрании лучших сочинений» (1762) профессо­ ра И.-Г. Рейхеля, «Полезном увеселении» Хераскова, в журнале своего приятеля В. Д. Санковского «Доброе намерение» (1764), также близком к университету. В 1760-е годы отдельными изданиями вышел ряд его переводов с французского, из которых наибольший успех имели «Нравоучительные сказки г. Мармонтеля» (чч. 1—2, М., 1764). В 1762 г. Фонвизин приступил к службе в Семеновском полку, куда он был зачислен солдатом еще в 1754 г. Покинув гвардию в 1780 г., он служит председателем палаты Московского уголовного суда, а с 1784 по 1789 г. — директором Московского университета .

Позднее он был произведен в действительные статские советники и назначен сенатором. Из его поздних литературных работ известно сильно дополненное переиздание перевода «Сказок» Мармонтеля (чч. 1—3, М., 1787—1788). Кроме того, ему приписывается комиче­ ская опера «Матросские шутки» (М., 1780) и косвенное участие в со­ здании так называемого «раннего варианта» «Недоросля» (середина 1770-х годов). Немногочисленные оригинальные стихотворения Фон­ визина относятся к 1760-м годам .

40. ДН, 1764, окт., с. 443; подпись: П. Ф .

В. И. МАЙКОВ Василий Иванович Майков (1728—1778), сын ярославского по­ мещика, юность провел в провинции. Сколько-нибудь серьезного образования он не получил, и недостаток знаний сказывался на про­ тяжении всей его литературной деятельности. Так, он, до конца жизни не зная иностранных языков, делал свои стихотворные пере­ воды с помощью прозаического подстрочника. В Петербург, на службу в Семеновский полк, он приезжает лишь в 1747 г. К 1750-м го­ дам относится его знакомство с А. П. Сумароковым, тогдашним директором Российского театра; труппу Волковых Майков знал еще по Ярославлю. Дружеские и творческие связи Майкова и Сумаро­ кова с годами окрепли настолько, что в глазах современников Май­ ков всегда оставался лишь учеником своего старшего товарища .

Писать Майков начал в конце 50-х годов, но первое выступле­ ние в печати состоялось в 1762 г., после переезда в Москву. Там он становится членом херасковского литературного кружка и сотрудни­ ком его журналов. Известность приходит к Майкову с появлением первой нрои-комической поэмы «Игрок ломбера» (1763), в которой шутливо описывался процесс модной карточной игры и пережива­ ния игрока. Репутацию поэта по преимуществу комического закре­ пил шумный успех второй поэмы в том же роде — «Елисей, или Раздраженный Вакх» (1771). Здесь нарочито приподнятым слогом описывались похождения ямщика Елеси, пьяницы и буяна, которого бог вина и веселья Вакх избирает орудием мести откупщикам за повышение цен на водку. Насмешливое и остроумное описание гру­ бых бытовых сцен в кабаке и на улице, литературные намеки и, главное, новый травестийный слог сделали поэму образцовой в ряду «шутовских» произведений XVIII в. Драматические произведения и многочисленные оды Майкова не отличались такой самостоятельно­ стью и оригинальностью. Они несут следы разнородных воздействий, главным образом Ломоносова и Сумарокова .

Как баснописец Майков выступал только в 60-е годы. Интерес к этому жанру возник у него, видимо, под влиянием писателей круга «Полезного веселения». По крайней мере сборник «Нравоучительные басни» (чч. І—2, М„ 1766—1767) носит то же заглавие, что и вышед­ шая двумя годами раньше книга Хераскова. Однако стилистически Майков оставался ближе к чисто сумароковской притче. Басенные сюжеты он в большинстве заимствует из русских переводов Эзопа, Федра, Бидпая, Гольберга, но, как правило, перерабатывает их, русифицируя и уснащая дополнительными подробностями. Ряд сю­ жетов может быть отнесен к числу оригинальных, некоторые связаны с фольклорными мотивами. Уже в ранних баснях Майков делает попытку комической разработки бытовой ситуации, используя при этом эффект столкновения высоких славянизмов с грубым просто­ речием и диалектизмами. Работа над притчами была промежуточным этапом на пути поэта от аллегорического «Игрока ломбера» к жи­ вому травестийному повествованию в «Елисее», который еще для Пушкина оставался «истинно смешным» произведением .

41. СЧ, 1763, авг., с. 469. Печ. по Нравоучительные басни, ч. 2, 1767, с. 10. Переложение одноименной басни Эзопа. Сюжет обработан также в притче Сумарокова «Ненадобное сено» и в басне А. Е. Измайлова «Собака на сене» .

42. Нравоучительные басни, ч. 1, 1766, с. 13. Ехал из гостей, так ехал пьян — перифраз строки из народной песни «Ехал пан, ехал пан .

Ехал пан от князя пьян...» .

43. Там же, с. 20. Похожий сюжет ср. у Попова (см. № 60) .

44. Там же, с. 21. Подражание басне Лафонтена «L’Avare qui а perdu son trsor», восходящей к Эзопу. К сходному сюжету обра­ щались также Сумароков (см. № 7), Херасков (см. № 21), Измайлов (см. прим. 7 и басню «Кащей и его сосед»). Гарпагон — главное действующее лицо комедии Мольера «Скупой». У Федра есть дра­ кон. Имеется в виду басня Федра «Лисица и дракон». А Сумароков называет и т. д. Имеется в виду басня Сумарокова «Сторож бо­ гатства своего», являющаяся переложением указанной басни Федра .

45. Там же, ч. 2, 1767, с. 3. Восходит к народно-сказочному сюжету (Андреев-Аарне, №№ 790, 1416) или к тексту русских пере­ водов «Великого зерцала» (Державина, с. 143, 284—285). Сюжет имеется также в средневековых латинских сборниках (басня «От­ шельник»), Сходную обработку он получил у Сумарокова в притче «Пени Адаму и Еве» .

46. Там же, с. 14. В основе басни лежит распространенная в XVIII в. мысль о возможности рационального устройства сослов­ ного государства. В частности, она подробно развивается в редак­ ционной статье «Всякой всячины» — «Молодые люди всего желают отведать» (1769, с. 339). Эта же идея развивается в притчах Сума­ рокова «Голова и члены», «Единовластие» (сюжет притчи «Голова и члены» заимствован Сумароковым из басни Лафонтена «Les Mem­ bres et l’Estomac».) Басня Майкова пользовалась в XVIII в. неко­ торой популярностью. В частности, она была перепечатана в жур­ нале Плавилыцикова «Утра» (1782, май). Хлебопашества худож­ ник — земледелец .

47. Там же, с. 18. Сходна по содержанию с притчей Сумарокова «Отпускная». Сюжет восходит к античному сборнику анекдотов «Фнлогелос» .

–  –  –

Николай Васильевич Леонтьев (1739—1824) был воспитанником Сухопутного шляхетского кадетского корпуса, затем служил в Из­ майловском гвардейском полку. Литературную деятельность оі/ начал «Одой» в честь восшествия на престол Екатерины II (СПб., 1762). Позднее он состоял в конторе строения Исаакиевского собора в Петербурге, в 1796 г. был назначен сенатором, возглавлял Меди­ цинскую коллегию и умер в чине действительного тайного советника .

Кроме посвященных различным событиям придворной жизни од и оригинальной песенки в журнале «Приятное и полезное препровож­ дение времени», Леонтьевым, по-видимому, была переведена повесть д’Аржанса «Счастливый флорентинец, или Жизнь графа де л а Валле»

(СПб., 1763). Однако его литературную репутацию определил сбор­ ник «Басни» (СПб., 1766), сочувственно встреченный современни­ ками. Уже анонимный автор «Nacbtricht von einigen russischen Schriftstellern» (1768) отзывался о баснях штаб-ротмистра гвардии Николая Леонтьева, что, «хотя они и не могут выдержать строгой критики, однако же обличают, что автор не лишен вкуса и что любовь к изящным искусствам может повести его далеко». В 1783 г .

Леонтьев был включен в число первых членов только что организо­ ванной Российской Академии и принимал участие в работе над ака­ демическим словарем, но литературную деятельность прекратил .

Характерные особенности стиля басен Леонтьева довольно метко схвачены в анонимном отзыве начала XIX в., сохранившемся в бума­ гах Российской Академии: «Необыкновенная простота рассказа со­ ставляет одно из главнейших достоинств этого произведения. Про­ стота эта иногда доходит до излишества, и заставляет читателя не­ вольно улыбнуться над простодушием автора... Однако его простодушная веселость, в иных местах, и как бы невольное состра­ дание к глупостям человеческим, в других, забавляют и привлекают читателя» .

49. Басни, с. 10. В часть тиража в процессе печатания внесены стилистические исправления. Печ. по второму варианту издания (см.: Сводный каталог русской книги гражданской печати XVIII в., т. 2, М., 1964, № 3606) .

50. Там же, с. 17 .

51. Там же, с. 21 .

52. Там же, с. 25 .

53. Там же, с. 30. Сюжет восходит к басне Федра «Эзоп и задира». Движение рассказа в басне такое же, как в народных анек­ дотах о дураке (Андреев-Аарпе, № 1696). На ту же тему имеется басня А. П. Сумарокова «Эзоп и буян» .

М. Д. ЧУЛКОВ Михаил Дмитриевич Чулков (ок. 1743—1793) по происхождению не принадлежал к дворянству. Начатки образования он получил в гимназии для разночинцев при Московском университете, где учил­ ся в 1758 г., был актером придворного театра, дворцовым камерлакеем и придворным квартирмейстером, пробовал жить чисто ли­ тературными заработками, пока наконец в 1772 г. не поступил на службу в Сенат, где и выслужил себе потомственное дворянство .

Литературная деятельность Чулкова была не менее пестрой, чем его биография. В разное время он то писал комедии, то переводил с французского, составил многотомное «Историческое описание российскон коммерции», издал четыре части «Собрания разных песен» и несколько мифологических словарей, посвященных в основном рус­ ским народным поверьям и обрядам. Последние из указанных работ сыграли важную роль в развитии литературного фольклоризма .

Однако историко-литературное значение Чулкова определяется пре­ жде всего его прозаическими произведениями. В 1766 г. вышли первые части его сборника «Пересмешник, или Словенские сказки»

(5-я часть появилась лишь в 1789 г.), состоявшего из плутовских и волшебно-сказочных новелл, а в 1770 г. — первая часть незавер­ шенного романа «Пригожая повариха, или Похождения развратной женщины». Кроме того в 1769— 1770 гг. он единолично издал два сатирических журнала — «И то, и се» и «Парнасский щепетильник» .

наполненных полемикой с современными писателями. В «И то, и се» были опубликованы стихотворные произведения Чулкова — ироикомическая поэма «Плачевное падение стихотворцев», «Стихи на ка­ чели» и «Стихи на семик», написанные в том же стиле, и притчи, или, как их называет сам автор, «стихотворные повести». Последние осо­ бенно ясно связаны с новациями Чулкова в прозе, которые состояли в подчеркнутом отказе от нравоучительной дидактики. Поэтому Чулков обращается не к басенной европейской традиции, а к фаце­ циям, плутовским сюжетам западного фабльо и бытовому анекдоту .

При этом он в значительной степени отходит от принципов сумароковской школы баснописцев, уделяя больше внимания изложению самого сюжета, чем словесному орнаменту рассказа. Немногочис­ ленные притчи Чулкова, хотя и не получившие широкой известности, стоят у истоков русского стихотворного рассказа .

54—56. «И то, и се», 1769, неделя 21, май, с. 1, 2, 6; без подписи .

Объединены под общим заглавием с другими стихотворениями. При­ нято считать, что все произведения, опубликованные анонимно в жур­ нале «И то, и се», за исключением немногих, атрибутируемых иссле­ дователями другим авторам, принадлежат Чулкову (см.: П. Н. Бер­ ков, История русской журналистики XVIII века, М.—Л., 1952, с. 229) .

1. Этот рассказ в прозаическом изложении имеется в «Письмов­ нике» Курганова .

2. Прозаический вариант рассказа имеется в книге Семенова «Товарищ разумный» и «Письмовнике» Курганова .

3. Рассказ имеется в «Письмовнике» Курганова. Сходный сюжет обработан у Левшина (см. № 112) .

57. Там же, неделя 25, июнь, с. 6; без подписи. Рассказ имеется в «Письмовнике» Курганова .

58. Там же, неделя 33, авг., с. 8; без подписи .

59. Там же, неделя 45, ноябрь, с. 7; без подписи.1

–  –  –

Биографические сведения о Михаиле Ивановиче Попове чрез­ вычайно скудны. Он родился в 1740-х годах1 а скончался около, 1790 г. По крайней мере сборник песен «Российская Эрата» (СПб.,

1792) уже имел подзаголовок — «песни, собранные и частично сочи­ ненные покойным Михаилом Поповым». До 1764 г. он вместе с М. Д. Чулковым был актером Российского театра, затем, по-видимому, занимал незначительную чиновничью должность. Актерское прошлое отразилось в драматических опытах Попова. Он сочинил первую русскую комическую оперу «Анюта», перевел либретто оперы Паэзиелло «Севильский цирюльник» и несколько других пьес. Зна­ чительное влияние на его литературную деятельность оказал Н. И. Новиков, с которым Попов познакомился еще до 1766 г. и который поддержал его первые опыты. Позднее Новиков привлек своего подопечного к сотрудничеству в «Трутне» и к переводческой работе в Собрании, старающемся о напечатании книг. В частности, по заданию этой организации Попов сделал прозаический перевод «Освобожденного Иерусалима» Тассо (чч. 1—2, СПб., 1772). Боль­ шой популярностью пользовались песни Попова, в которых он до­ вольно удачно подражал лирическим народным песням. Маленький сборник «Песни» выдержал два издания (СПб., 1765 и 1768), а впо­ следствии перепечатывался во многих песенниках. Большинство поэ­ тических произведений Попова вошло в первую часть его книги «Досуги, или Собрание сочинений и переводов» (чч. 1—2, СПб., 1772) .

Среди них находятся три притчи, первоначально появившиеся в са­ тирических журналах 1769—1770 гг. Обращаясь к популярным обличительным темам, Попов в притчах, как и ранее в песнях, высту­ пает учеником А. П. Сумарокова. «Два вора» являются наиболее резкой из притч Попова .

60. «Трутень», 1769, лист 3, 12 мая, с. 17; без подписи. Печ. по Досуги, ч. 1, с. 29. В «Трутне» притча опубликована как часть пере­ писки племянника с дядей, приказным из провинции. В письме дяди, помещенном в предшествующем листе (2-м), говорится: «При сем по­ сылаю я тебе вирши, которые писал на нас прокурор наш. Прочитай их и после рассуди, что прибыльнее, вирши марать, иль деньги соби­ рать? Он нас бранит, а мы наживаемся и говорим: брань на вороту не виснет». При мечание: «Присланная ко мне от дяди притча напе­ чатана будет в следующем листе» — имело в виду публикуемое стихо­ творение. Сюжет ср. с басней Майкова (см. № 43). И перво в них мое искусство покаоку. В творчестве Попова, до 1769 г. писавшего только песни, «Два вора» являются первым опытом в повествовательном жанре. В серяке — в серой крестьянской одежде, сермяге. Съезжая (или приказная) изба — присутственное место, ведавшее сбором по­ датей и пошлин .

А. О. АВЛЕСИМОВ Александр Онисимович Аблесимов (1742—1783) был одним из ранних представителей так называемой «демократической» линии в литературе XVIII в. Он происходил из бедной дворянской семьи и не получил законченного образования. Молодые годы Аблесимова прошли на военной службе, которую он начал солдатом и которая прерывалась только с 1767 по 1770 г., во время его работы в Ко­ миссии по составлению нового Уложения. Будучи уже участником нескольких походов и дослужившись до чина капитана, в начале 1770-х годов он вышел в отставку и кончил жизнь экзекутором в московской управе благочиния .

В 1756 г. Аблесимов по ходатайству Сумарокова был прикоман­ дирован копиистом к только что организованному Российскому театру .

Литературная известность Аблесимова, и прижизненная, и по­ смертная, была связана в основном с его драматическими произве­ дениями, прежде всего с комической оперой «Мельник, колдун, об­ манщик и сват», долго державшейся в репертуаре русского театра .

Его поэтическая деятельность, представляющая не меньший интерес, развивалась под сильным влиянием А. П. Сумарокова. Первые пробы пера Аблесимова — подражательная «Элегия» и несколько эпи­ грамм— появились в 1759 г. в «Трудолюбивой пчеле». В дальней­ шем творчестве Аблесимова, однако, получили развитие не высокие жанры, а сатирические традиции, заложенные Сумароковым, и он, по собственному признанию, «пустился по баснотворцевым следам» .

В автобиографическом стихотворении Аблесимов подробно говорит об этом переломе:

Как в юности я был И в разуме незрелом, То занимался я несвойственным мне делом;

Над рифмами потел,

И вот чего хотел:

Чтоб нежность лишь одна пером моим владела!

К элегиям стремил я весь свой у м.. .

Да рад, что пылкая кровь скоро охладела, И склонность довела на сем мне месте встать, Чтоб басенки сплетать.. .

В середине 1769 г. выходит сборник «Сказки в стихах Алексан­ дры Аблесимова» (М., 1769). Такие же сатирические «были» он пы­ тается напечатать во «Всякой всячине» Екатерины II, но, встречая отказ, становится сотрудником новиковского «Трутня». Здесь же было напечатано и его письмо, в котором он присоединялся к лите­ ратурной позиции издателя и давал собственное обоснование прин­ ципа сатиры «на лицо». Особо подчеркнутое в письме право автора описывать «всякие происшествия», так же как и сам жанр «былей», позволяют предположить, что многие из стихотворений Аблесимова метили в известных лиц и являются переложением бытовых анекдо­ тов. Основные темы Аблесимова — обличение приказных «крючков»

и галломании дворянства. Сатира его прочно связана с обличитель­ ной литературой эпохи относительного правительственного либера­ лизма 1760-х годов, хотя и не поднимается до уровня общественнополитических обличений, составляющих высшее достижение сатириче­ ской журналистики XVIII века. Связи Аблесимова с Новиковым не порываются и позднее. Когда в 1781 г. он предпринимает издание журнала «Раскащик забавных басен», то Новиков бесплатно печатает его в университетской типографии, а сам издатель помещает в нем ряд переработанных старых сказок .

Начав с подражаний Сумарокову и сохранив к нему глубокий пиетет до конца дней, Аблесимов вместе с тем внес значительные изменения в структуру повествовательного стихотворения. По срав­ нению с притчами учителя, его сказки отличаются большим объемом, развернутым и стройным сюжетом, уменьшением роли рассказчика .

Сниженная тематика, изображение простонародного быта вызывали резкие нападки современников, в частности со стороны поэтов дер­ жавинского круга. Лишь позднее эти особенности стихотворной сказки Аблесимова, так же, как и сам жанр, получили развитие в литературе начала XIX в., прежде всего у А. Е. Измайлова .

61. «Трутень», 1769, лист 11, 7 июля, с. 81; без подписи. Автор­ ство Аблесимова установлено А. Н. Пыпиным («Сочинения и пере­ воды В. И. Лукина и Б. Е. Ельчанинова», СПб., 1868, с. XXXIII) .

Сказка является сатирой на В. И. Лукина (1737—1794), драматур­ га, находившегося во враждебных отношениях с большинством писа­ телей 1760-х годов. Сюжет сказки обыгрывает заявление Лукина, страстного игрока, в предисловии к комедии «Мот, любовью исправ­ ленный», что он больше никогда не будет играть в карты. С оника.. .

по сотне убивал — выигрывал с первой вскрытой карты. Приткнем кленок — на немецких картах вины (пики) изображались листьями плюща (винограда) .

62. Там же, лист 12, 14 июля, с. 89; без подписи. Атрибутировано А. Н. Пыпиным (см. прим. 61). Стихи «Втирался ль боком, Тянул­ ся ль блоком» даются в исправленном виде по 2-му изданию «Трут­ ня». Является откликом на споры 1760-х годов между сторонниками Ломоносова («лирик») и Сумарокова («драмматист»). Возможно, под «хулителем» Сумарокова подразумевается все тот же Лукин;

в «Трутне» нападки на него соседствуют с защитой Сумарокова (см., например, письмо «К г. издателю „Трутня"» в листе 17 за 1769 г.). Первоначально сказка была отправлена автором для пуб­ ликации во «Всякую всячину» при письме, из которого можно по­ пять, что опа метила в какого-то театрального недоброжелателя Аб­ лесимова. Как известно, Лукин служил при И. П. Елагине, заведовав­ шем императорским театром. Появление сказки в «Трутне» послу­ жило для «Всякой всячины» предлогом не печатать этот личный выпад па своих страницах .

63. Сказки, 1769, с. 10, под загл. «Правда и ложь». Печ. по РЗБ, 1781, лист 7, с. 49 (др. ред.), где вместе со следующей (см. № 64) опубликованы как произведения, присланные сторонним корреспон­ дентом. Сказка является переложением басни Гольберга «Суд между правдою и ложью», которую ранее перевел прозой Д. И. Фонвизин («Басин нравоучительные с изъяснениями г. барона Голберга», нзд. 2, М., 1765). За бесчестие всё в выть отдать — т. е. за клевету отобрать имущество в казну (выть — подать) .

64. Там же, с. 17, под загл. «Женатый хвастун». Печ. по РЗБ, 1781, лист 7, с. 54 (др. ред.), где опубликовано без подписи (см .

прим. 63). Сорвал банк ста с два — играя в какую-то азартную кар­ точную игру, выиграл 200 рублей, составлявшие всю стоимость банка, Приз — в карточной игре условная счетная единица, фишка. Мастер подбирать — подтасовывать; подобранные карты — колода шулерски подтасованная .

65. Там же, с. 19. Вторую половину сюжета см. № 66. Словесный суд — суд, находившийся в ведении магистрата (см. прим. 73) и рассматривавший дела, не требующие большого делопроизводства .

Разбирательство в нем происходило устно; тяжба продолжалась не более недели, решение исполнялось немедленно. Уложенье— основ­ ной свод законов Российской империи, подвергшихся кодификации в XVII в. при царе Алексее Михайловиче .

66. Там же, с. 23. Продолжает сюжет предыдущей сказки (см .

№ 65). Экспедитор — в данном случае, очевидно, имеется в виду, что секретарь-проситель заведовал экспедицией почтамта .

67. Там же, с. 25, под загл. «Острый ответ черкаса господину» .

Печ. по РЗБ, 1781, лист 10, с. 76 (др. ред.), где опубликована без заглавия. Черкас — казак (по названию г. Черкассы, центра казаче­ ства на Украине при Богдане Хмельницком). Як богу я служу, такая мне и плата — перифраз украинской пословицы «Яка плата, така й робота»; аналогичная по смыслу пословица встречается в русских сборниках: «Как пан меня трактует, так я ему и служу» .

68. Там же, с. 27, под загл. «Волокита». Печ. по РЗБ, 1781, лист 23, с. 177 (др. ред.). Текст 1-й редакции использован в лубочной картинке XVIII в. «О женатом волоките» (Д. Ровинский, с. 244) .

Субтельна — субтильная .

69. Там же, с. 31. Впоследствии в переработанном виде сказка была включена Аблесимовым в стихотворное описание первомайского гулянья в Москве (см. РЗБ, 1781, листы 18— 19). Ж алку речь в от­ чаяньи творит — жалуется вслух .

70. Там же, с. 34, под загл. «Карточный обман». Печ. по РЗБ, 1781, лист 52, с. 202 (др. ред.) .

71. «Трутень», 1769, лист 29, 10 ноября, с. 229; без подписи .

Авторство Аблесимова устанавливается на основании письма Азазеза Азазезова (псевдоним Аблесимова), датированного 20 октября 1769 г., в том же листе «Трутня», где он сообщал, что посылает изда­ телю две из двенадцати сочиненных им «былей» (см. также № 73) .

Сюжет, близкий к этой «были» Аблесимова, использовал впослед­ ствии Измайлов (см. № 216). Но тут масляна приспела — масленица, последняя неделя перед постом, в течение которого нельзя было устраивать свадьбы. Рядная на брак — рядная запись, опись прида­ ного, которое родители обязывались дать за невестой .

72. Там же, с. 232; без подписи. Об авторстве см. прим. 71 .

73. Там же, лист 31, 24 ноября, с. 245; без подписи. Об автор­ стве Аблесимова свидетельствует порядковый номер (третий) сти­ хотворения. В письме к издателю (см. прим. 71) Аблесимов писал, что если высылаемые мм две «были» «примутся благосклонно» (т. о .

будут помещены в журнале), то он сообщит и оставшиеся. Маги­ страт — высшее учреждение городского самоуправления, функции которого распространялись в основном на «третье сословие» — куп­ цов и мещан; ему были подведомственны полиция и городской суд, ведавший, в частности, вексельными делами .

74. Там же, 1770, лист 5, 2 февраля, с. 35; без подписи. Об автор­ стве и датировке см. прим. 71 и 73. На лбу его прикраса — рога .

75. Там же, с. 37; без подписи. Об авторстве и датировке см .

прим. 71 и 73. Верховые девушки — дворовые девушки, взятые в бар­ ский дом прислугой или в девичью .

76. Там же, лист 7, 16 февраля, с. 49; без подписи. На авторство Аблесимова указывает общий заголовок издателя «Из дюжины новых былей» (см. прим. 71 и 73). В ст. «Можно молвить про заклад»

исправлена явная опечатка первой публикации — «за проклад»

(проклад — нега, сибаритство). Эпизод с кражей в модной лавке, однако с другими подробностями, встречается в «Ведомостях» 4-го листа «Трутня» за 1769 г. Представление, что в иностранных мага­ зинах занимаются сводничеством, стало распространенным в лите­ ратуре конца XVIII в.; об этом много писал И. А. Крылов (см. «Поч­ та духов», ч. 4, письмо 42, и его комедию «Модная лавка»). Портре­ ты— имеются в виду модные в XVIII в. миниатюры в дорогом обрамлении, иногда с драгоценными камнями, или помещавшиеся па дорогих табакерках, в медальонах и т. п. Негодует на указ .

Имеется в виду изданное Екатериной II в 1762 г. и впоследствии неоднократно подтверждавшееся запрещение чиновникам брать взятки .

77. РЗБ, 1781, лист 1, с. 5; лист 2, с. 9 (окончание); без подписи .

На авторство Аблесимова указывает завершающая обращение изда­ теля к читателям фраза «А па первый случай прошу почитать наших басепь». В стихотворении использован сюжет басни Гольберга «Ки­ тайская». Ранее басня была переведена Д. И. Фонвизиным (см .

прим. 63). Под тем же заглавием, переложенная Аблесимовым в сти­ хи, вошла в сборник «Сказки» (1769). Переработанный вариант ее вошел в состав публикуемого стихотворения. Обработка Аблесимова полемична по отношению к источнику. Гольберг стоит на фаталисти­ ческой и пессимистической антилейбницнанской точке зрения. Аблесимов в своей сказке, говоря о человеке как о венце творения божия, присоединяется к противникам Вольтера, осмеявшего в «Кандиде»

философию оптимизма. Гусёк — игра в шашки, в которой они пере­ двигаются в соответствии с выброшенными на игральных костях числами. Семь листов с бегами, или семерик — в простонародье игра в носки. Прадон (1630 или 1632—1698)— французский поэт и дра­ матург, известный своей непримиримой враждой к Буало и Расину .

Юрдон — по указанию М. И. Пыляева, «самая азартная карточная игра, от которой произошло известное выражение „проюрдонился"»

(«Старый Петербург», СПб., 1887, с. 414—415). В. Даль в «Слова­ ре» иначе объясняет это выражение, приводя его как областной (костромской) синоним к «проюрить», т. е. проиграться в карты, в 21 Стихотв. сказка 625 кости и, вообще, беспутно промотать деньги. Аблесимов, как изпестно, был родом из Костромы. Разрядная А р хи ва — архив, в котором хра­ нились дела уничтоженного Разрядного приказа; в конце XVIII в .

являлся крупнейшим хранилищем исторических документов .

78. Там же, лист 3,. 19; без подписи. Принадлежность Аблеснмову подтверждается заключительной фразой предшествующей ста­ тьи «Долг», написанной от лица издателя: «Извольте, я и любовное дело представлю». Возможно., что герой стихотворения, «парижец»,— лицо реальное. В 52-м листе «Раскащика» были помещены стихи некоего «К. Примирителеза», который утверждал, что «парижец»

теперь уже не критикует стихов Аблесимова и желает быть ему дру­ гом .

79. Там же, лист 6, с. 42; без подписи. Стихотворению предше­ ствуют слова издателя: «Я, повинуясь господам читателям, и за свои рассказы цримуся... извольте слушать». Служил с фузеей слуоюбу — был солдатом. Красное сукно. Стол в присутственных местах (суде) покрывался по форме красным сукном .

80. Там же, лист 12, с. 92; без подписи. Этот лист «Раскащика»

целиком заполнен стихотворениями Аблесимова, о чем свидетель­ ствуют открывающие выпуск стихи:

Продолжении рассказы, В коих я мирян проказы Подрядился в год сплетать и т. д .

Описываемая Аблесимов.ым уловка подьячих примыкает к замет­ кам того же рода, помещавшимся в новиковском «Трутне», — заклад между истцом и судьей об исходе дела, решение дела в неприсут­ ственное цре|уія и почти совпадающее с сюжетом сказки описание обеда для подьячих с последующей игрой в бильярд («Трутень», 1769, листы 21, 33, 34). Читал печатное — имеется в виду заявление «Всякой всячины», что подьячие берут взятки, так как их дают сами просители. Против этого выступил журнал «Смесь». Ответом на по­ добное объяснение причин взяточничества являлось также опубли­ кованное в «Трутне» (1770, лист 11) письмо к издателю, автором ко­ торого на деле был сам Новиков. Указ — см. прим. 76 .

81. Там же, лист 19, с. 152; без подписи, но с указан.:м Аблеси­ мова: «...за сим (за стихами некоего г. Благодарного) опять паши» .

82. Там же, лист 22, с. 174; без подписи. За стихотворением сле­ дует примечание издателя: «Господа читатели! Рассказ сей гласит о слепом чадолюбии... неможно, чтоб не любить детей своих, только ненадобно давать нм воли... Воля, ой! ой! как молодых людей пор­ тит; а особливо пол женский; это мы из многих опытов довольно видим». Старуха — здесь: сваха. Роспись — список женихов. Маги­ страт— см. прим. 73 .

П. И. ХЕЗПІПЦЕР

Иван Иванович Хемницер (1745— 1784) является одной из цен­ тральных фигур в истории русской басни .

Общественное положение Хемницера было более чем скромным .

Сын обрусевшего немца, военного лекаря, он за 12 лет, проведен­ ных в армии, дослужился лишь до чина поручика, с 1769 года зани­ мал незначительную должность при Горном училище, а незадолго до смерти хлопотами друзей получил место консула в захолустной Смирне .

Как поэт Хемницер сформировался в дружеском кругу Н. А. Львова, Державина и В. В. Капниста. Басни Хемницер начал писать в 1770-ые годы. Первый сборник «Басни и сказки» (СПб.,

1779) вышел под псевдонимом N. N., а через три года под тем же заглавием появилось их второе, более полное издание в двух частях .

Вместе с текстами, напечатанными в посмертном издании («Басни и сказки И. И. Хемницера, в трех частях», СПб., 1799) и найденными Я. К- Гротом («Сочинения и письма Хемницера...», СПб., 1873), они составляют основную часть литературного наследия поэта. Ран­ ние оды Хемницера, так же как и сатиры, несущие отпечаток влия­ ния Сумарокова и не предназначавшиеся для печати, не имеют в его творчестве серьезного значения. Именно в баснях полнее всего выра­ зилась его поэтическая индивидуальность. В эпоху полного господ­ ства поэтики сумароковской школы баснописания он выступил создателем оригинального и нового для русской литературы типа сти­ хотворного рассказа. Как повествователь Хемницер стремится к про­ зрачной ясности рассказа и сжатому новеллистическому построению, Хотя он и не ориентировался на правила «Риторики» Ломоносова, но фактически реабилитировал стройное сюжетное повествование в жанре басни. Генетически басня Хемницера в значительной степени связана не с французскими источниками, а с немецкой просветитель­ ской традицией, крупнейшим представителем которой был Геллерт .

Многие из его басен Хемницер перевел;' точно так же близким ока­ зался ему и философский морализм Геллерта, окрашенный в песси­ мистические тона. Хемницер не имел прямых продолжателей в обла­ сти басни. Но уже критика начала XIX века рассматривала его как непосредственного предшественника И. И. Дмитриева .

83. Басни и сказки, 1779, с. 32. Печ. по Басни и сказки, 1782, ч. 1, с. 42. В то время самое, как опыты те были и т. д. Опыты с алмазамй проводил сослуживец Хемницера по Горному училищу А. М. Карамышев, с которым вместе Хемницер редактировал русский перевод книги Урбана Брюкнера «Сочинение о драгоценных камнях». О сю­ жете сказки см. прим. 15 .

84. Там же, с. 46. Печ. по Басни и сказки, 1782, ч. 1, с. 56. Пере­ вод басни Геллерта «Der ungeratene Sohn» .

85. Басни и сказки, 1782, ч. 2, с. 12. Вольный перевод басни Гел­ лерта «Hans Nord». Концовка сказки Хемницера оригинальна и, возможно, имеет в виду пребыванйе в 1779 г. в Петербурге между­ народного авантюриста графа Калиостро .

86. Там же, с. 21. Вольный перевод басни Геллерта «Das Gespenst». Сюжет обрабатывался также Сумароковым в притче «Ре­ цепт», Левшиным (см. № 108), Измайловым (см. № 206). Слезная драма, точнее «слезная комедия» — жанр, предшествовавший бур­ жуазной драме и сочетавший элементы смешного и чувствитель­ ного. Геллёрт был его родоначальником в Германии и в своей басне отрицательно отозвался не о слезной драме, а о трагедии. Об отно­ шении Хемницера к «слезной драме» см. его неоконченную заметку, посвященную этому жанру («Полное собрание стихотворений», М.— Л., «Б-ка поэта» (Б. с.), 1963, с: 311) .

87. Там же, с. 46 .

88. Там же, с. 64 .

89. «Сочинения и письма Хемницера по подлинным его рукопи­ сям, с биографической статьею и примечаниями Я. Грота». СПб., 1873, с. 259; под загл. «Метафизик». Печ. по кн.: И. И. Хемиицер, Полное собрание стихотворений, М,—Л., «Б-ка поэта» (Б. с.), 1963, с. 138, где текст вновь выверен по автографу. Басня не была оконча­ тельно обработана автором и не предназначалась для печати. Широ­ кую известность получила в редакции В. В. Капниста, которая была напечатана под загл. «Метафизик» в изд. «Басни и сказки И. И. Хем­ ницера, в трех частях» (ч. 3, СПб., 1799, с. 88) .

М. Н. МУРАВЬЕВ

Михаил Никитич Муравьев (1757—1807) родился в дворянской семье. Учился в гимназии при Московском университете, затем по­ ступил в университет, но пробыл студентом лишь несколько месяцев .

Недостаток образования Муравьев восполнил самостоятельным изучением наук, языков, искусства и литературы и стал одним из образованнейших людей последней трети ХІ1І и начала XIX вв .

Муравьев — один из ранних русских сентименталистов, выступивший последовательным противником рассудочных прйііципов поэтики классицизма. Являясь в раннем творчестве продолжателем Хераско­ ва, он освобождает его традиции от эклектической противоречивости и ставит в основу поэтического творчества раскрытие личности автора, подготавливая тем самым ранний романтизм Батюшкова и Жуковского. Большую роль в нравственном развитии Муравьева сыграл Новиков, в масонских изданиях которого он сотрудничал .

Басни относятся к раннему периоду творчества Муравьева. Его бли­ жайшими учителями были В. Майков и Херасков, стоявшие па раз­ ных художественных позициях. Это обстоятельство сказалось на баснях, в которых отчетливо видна сумароковская сатирическая направленность, смягченная нравственной поучительностью, а в отно­ шении поэтического своеобразия — последовательное повествование, оживляемое народным просторечием и умеренным балагурством рас­ сказчика при пблном отсутствии гротескно-комических особенностей сумароковских басен. Первый и единственный сборник басен Му­ равьева вышел в 1773 г. под заглавием «Басни лейб-гвардии Измай­ ловского полку фурьера Михайлы Муравьева, кн. I» (СПб., 1773) .

90. Басни, 1773, кн. I, с. 6. Печ. по изд.: М. Н. Муравьев, Стихо­ творения, Вступ. ст., подг. текста и прим. Л. И. Кулаковой, Л., «Б-ка поэта» (Б. с.), 1967, с. 57, где текст дан по авторизованной рукописи 1772— 1773 гг. Как указывает Л. И. Кулакова, для печати текст исправлен автором по замечаниям неизвестного рецензента (там же, с. 322, 325; здесь же приведены разночтения печатной ре­ дакции) .

91. Там же, с. 7. Евстафий» с кораблем сцепилися неверным — г эпизод Чесменского морского сражения (1770), когда корабль «Свя­ той Евстафий Плакида» взял на абордаж турецкое судно; оба ко­ рабля затонули .

92. Там же, с. 1. Печ. по изд. 1967 г. (см. прим. 90), с. 54, где опубликовано в редакции 1780-х годов по авторизованному рукопис­ ному сборнику «Собрание стихотворений» (см. там же, с. 320, 324) .

А. Ф. ЛАБЗИН

Александр Федорович Лабзин (1766—1825), крупнейший деятель позднего русского масонства, как писатель и мыслитель сформиро­ вался в кружке Н. И. Новикова и И. Г. Шварца. Обучаясь в Мо­ сковском университете, он был членом Собрания университетских питомцев с момента его основания (1781 г.); его подпись стоит на экземпляре журнала «Покоющийся трудолюбец», поднесенного сту­ дентами Новикову. Вступив в 1783 г. в общество розенкрейцеров, Лабзин участвовал в основных масонских изданиях XVIII в.: «Утрен­ нем свете» (1777—1780), «Вечерней заре» (1782), «Утренних часах»

(1788— 1790). Пропаганда масонских религиозных идей, практиче­ ская работа с 1800 г. в основанной им самим ложе «Умирающий Сфинкс» занимали в его жизни значительно большее место, чем офи­ циальная служба, хотя и здесь он достиг высокого поста вице-пре­ зидента Академии художеств .

Собственно художественно-литературная деятельность Лабзина приходится на юношеские годы, период раннего увлечения идеями французских просветителей. В частности, им были переведены «Фигарова женитьба» Бомарше (М., 1787) и комедия Мерсье «Судья»

(М., 1788). Сатирические стихотворения Лабзина связаны с сатирой новиковских журналов, особенно с теми произведениями, которые посвящены борьбе с галломанией русского дворянства. Его стихотво­ рение «Чертик на дрожках» долгое время приписывалось Д. И. Фон­ визину, по чистоте стиха и удачным бытовым зарисовкам. Лабзин был одним из немногих сатириков в масонской журналистике. По предположению В. П. Семенникова, в «Вечерней заре» именно ему принадлежат анонимно напечатанные стихотворения того же плана, что и заведомо лабзинская «Модная лавка» .

93. ВЗ, 1782, ч. 2, июль, с. 230; без подписи, под загл. «Быль .

Французская лавка». Печ. по СЛРС, 1784, ч. И, с. 23, где опубли­ ковано с подписью: «Некто 1.30.5.20.200.1.50.4.100 — 30.1.6.7.8.50», что расшифровывается как «Александр Л а б з и н », Буржуа (фр. bour­ g e o is)— человек, принадлежащий к третьему сословию; здесь — торгсзец (с несколько пренебрежительным оттенком). Ленты мерд д'уа (фр. merde d’o ie )— ленты цвета гусиного помета (зеленовато-жел­ тые). Флер, креп, лино — дорогие ткани, изготовлявшиеся на фран­ цузских фабриках. Накладка — парик, фальшивый шиньон .

94. Там же, авг., с. 307; без подписи. Хам, Иафет, Сим (библ.) — сыновья Ноя, прародителя рода человеческого .

Я. Б. КНЯЖНИН Яков Борисович Княжнин (1740—1791) сложился как писатель в кругу идейно-художественных традиций Сумарокова. Являясь, как и Сумароков, одним из наиболее талантливых представителей рус­ ского просветительского классицизма, Княжнин приобрел известность своими драматическими сочинениями — трагедиями, комедиями и ко­ мическими операми. В его баснях и сказках видны традиции сумароковеких притч, с характерным для них гротескным комизмом, народным просторечием, натуралистическим колоритом сюжетных картин и характеристик героев, балагурством рассказчика, интона­ ционно-ритмической непринужденностью стихотворной речи. Творче­ ским своеобразием отмечена поздняя сказка Княжнина «Попугай», представляющая вполне самостоятельную обработку исходного мо­ тива антиклерикальной поэмы Грессе. Напечатанная лишь после смерти автора, она была широко известна в первой четверти XIX века и воспринималась как предшественница шуточных произведений поэ­ тов «Арзамаса» .

Княжнин сотрудничал во многих журналах XVIII века. В конце жизни он выпустил «Собрание сочинений», (тт. 1—4, СПб., 1787), включавщее, однако, далеко не все им написанное, и к тому же изобилующее опечатками. Басни и сказки помещены Княжниным Среди мелких сочинений, составивших 4-й том. Автографы оригиналь­ ных произведений Княжнина не сохранились. Произведения, не пе­ чатавшиеся при жизни, дошли до нас лишь по тексту посмертных изданий 1802—1803 и 1817— 1818 гг., осуществленных сыном писателя, А. Я. Княжниным, по материалам архива отца .

95. СПбВ, 1778, ч. 1, февр., с. ПО; подпись: Я. К**. В посмерт­ ном «Собрании сочинений» (2-е и 3-е изд.) с изменениями и под Загл. «Наказанная неверность. Романс» .

96. Там же, ч. 2, окт., с. 272; без подписи; СЛРС, 1783, ч. 1, с. 122. Печ. по Собр. соч., т. 4, 1787, с. 183 .

97. МЕИ, 1779, ч. 1, янв., с. 26; без подписи; СЛРС, 1783, ч. 1, с. 107. Печ. по Собр. соч., т. 4, 1787, с. 186. Мушка — кусочек черного пластыря или тафты, который в старину наклеивали на лицо для красоты, как фальшивую родинку .

98. СЛРС, 1783, ч. 10, с. 158; подпись: Я. Кн. Печ. по Собр. соч., т. 4, 1787, с. 167. Подражание басне Лафонтена «Les Compagnons d’Ulysse». Этой же басне подражал Сомов (см. № 269). Иная обра­ ботка сюжета у М. Н. Муравьева в басне «Улиссовы спутники» .

В журнальном тексте сказка кончалась «моралью», опущенной во второй публикации, возможно случайно (см.: Я. Б. Княжнин, Избран­ ные произведения, «Б-ка поэта» (Б. с.), 1961, с. 752—753). Ст. «Цир­ цея говорит...» исправлен по тексту первой публикации. Съел гриб — потерпел неудачу. Друг другу за слово пронзая грудь и т. д. Имеются в виду дуэли. Эта тема была актуальна и для России; несколько позднее, в 1787 г., появился особый манифест, устанавливавший до­ вольно строгое наказание за участие в поединке .

99. НЕС, 1786, ч. 6, дек., с. 62; без подписи, с подзаг. «Сказка» .

Печ. по Собр. соч., т. 4, 1787, с. 227. Дей — титул турецких правите­ лей в Алжире в XVII — начале XIX вв .

100. Там же, 1787, ч. 8, февр., с. 67; без подписи, с подзаг .

«Басня». Печ. по Собр. соч., т. 4, 1787, с. 237. Сюжет восходит к басне Эзопа «Гермес и скульптор». Сей Зевес и с громом. Громо­ вержец Зевс изображался с пучком молний в руке .

101. Там же, с. 70; без подписи, под загл. «Ладно и плохо. Р аз­ говор двух мужиков»; ЗС, 1787, ч. 4, с. 668. Печ. по Собр. соч., т. 4, 1787, с. 241. Сюжет заимствован из сказки французского писателя Коллена (1755—1806) «Tant pis, tant mieux». Похожий рассказ из книги Семенова «Товарищ разумный» сюжетно ближе к сказке Гобе (1765—1832) «Le rencontre des deux amis, ou la consolation dans le Malheur», Построение сюжета y Княжнина напоминает также народные анекдоты типа «хорошо да худо» (см. Андреев-Аарне, № 2014). Микола — святой угодник Николай Мирликийский, был, по народным представлениям, покровителем путников («Призывай бога на помощь, а св. Николая в путь»),

102. Собр. соч., т. 4, 1787, с. 176. Похожий сюжет использован в притче Сумарокова «Аполлон и Минерва». Для Княжнина источ­ никами могли послужить: «Торг семи муз. Из Кригеровых снов», вольный перевод Д. И. Фонвизина из книги немецкого писателя И.-Х. Крюгера (1722—1750) «Сны» (опубликован в «Собрании луч­ ших сочинений к распространению знания и к произведению удо­ вольствия», 1762, т. 1), или письмо «Любопытного зрителя» из «Живописца» (1772, ч. 2, лист 2). Бесчестие возьмут — взыщут штраф за нанесенное словесное оскорбление. Бадина (фр. b ad in e)— тро­ сточка. Прекрасны покраснели. Меркурий был покровителем свод­ ников. «А ла дюшес» (фр. la duchesse) — название духов .

103. Там же, с. 188. Вольный перевод сказки французского писа­ теля Лакомба (1724—1811) «Les amis de collge». Анекдот на этот сюжет был опубликован также в СПбВ, 1778, ч. 2, с. 207. Княжнин редактировал этот журнал .

IC4. НЕС, 1788, ч. 30, дек., с. 73; без подписи. Вошло во 2-е изд .

«Сочинений». Переложение в стихи известного анекдота о Вольтере и цирюльнике из Лангра. Парикмахер Шарль Андрее 1760 г. сочинил скверную трагедию под заглавием «Лиссабонское землетрясение» и отправил ее Вольтеру при письме, в котором называл его «дорогим собратом». Ответ Вольтера: «Занимайтесь-ка лучше своими пари­ ками» («Faites des perruques!») стал крылатым выраженйем .

105. Собр. соч., изд. 2, т. 5, СПб., 1802, с. 223. Печ. по изд.:

Я. Б. Княжнин, Избранные произведения, «Б-ка поэта» (Б. с.), 1961, с. 704, где опубликована по списку 1790-х годов, дающему доцензур­ ную редакцию, с исправлением явных ошибок переписчика по печат­ ному тексту. При жизни Княжнина не печаталась. Является вольной обработкой сюжета антиклерикальной поэмы французского поэта Ж.-Б. Грессе (1709—1777) «Vrt-Vert». Бонбоны (фр. bonbon)— кон­ феты. Биржа — петербургская биржа, находилась в «Портовой та­ можне» на Васильевском острове. Цесарь вдруг и сам писал и т. д .

По преданию, Гай Юлий Цезарь мог одновременно и писать и дик­ товать различнее распоряжения своим подчиненным. Ложится всё пііяновый туз. При гадании 36-ю картами туз пик означает всякого рода неприятности: желаемое не осуществится, большая потеря, бо­ лезнь родственника, неприятное письмо. Вояжер (фр. voyageur) — путешественник. Крестовая — комната с образами, домашняя мо­ лельня .

В. А. ЛЕВШИН

Василий Алексеевич Левшин (1746—1824) был одним из самых плодовитых переводчиков и компиляторов XVIII века. Среди огром­ ного количества составленных им компилятивных руководств по хозяйству, переводов пьес и романов — оригинальные сочинения за­ нимают скромное место. Литературный дебют Левшина состоялся в 1773 г. Первым произведением были «Загадки, служащие для не­ винного разделения праздного времени» (М., 1773); затем вышла книга нравоучительных писем о любви «Утренники влюбленного» (М., 1775), посвященная Левшиным своей будущей жене. В 1780-е годы Левшин становится масоном, сближается с Новиковым и начинает выполнять многочисленные работы по заказам его издательской фирмы. Из произведений этого периода для истории русской прозы наибольший интерес представляют многотомные сборники Левшина «Русские сказки» (чч. 1—10, М., 1780—1783) и «Вечерние часы, или Древние сказки славян древлянских» (чч. 1—6, М., 17S7—1788), в ко­ торых использованы мотивы былин и сказочного фольклора. Влия­ ние масонства выразилось в творчестве Левшина прежде всего в от­ казе от вольтерьянских идей, которыми он, хотя и умеренно, увле­ кался юношей, и в смене литературной ориентации.

Левшин начинает интересоваться немецкой литературой, в частности, переводит «Обе­ рона» Виланда и «Идиллии и пастушьи поэмы» Геснера (обе книги:

М., 1787). Из баснописцев Левшину, по-видимому, ближе всего был Геллерт. Переводы из него с сохранением моралистического задания Іюдлиниика вошли в «Нравоучительные басни и притчи Василия Левщйна» (M.t 1787). Они хорошо сочетались с общими тенденциями масонской литературы и этическим учением розенкрейцеров. Соб­ ственного басенного стиля Левшин не создал, ориентируясь из числа предшественников в основном на Хераскова и Хемницера .

106. Нравоучительные басни, с. 5. Перевод басни Геллерта «Das Land der Hinkenden». Более ранняя переработка этой басни, сделанная И. И. Хемницером, появилась в 1779 г. под загл «Земля хромоногих и картавых» .

107. Там же, с. 7. Перевод басни Геллерта «Der wunderbare Traum». Этот же мотив спа и отрезвляющего пробуждения присут­ ствует в притчах Сумарокова «Бред» и «Счастие и сои» .

108. Там же, с. 8. Перевод басни Геллерта «Das Gespenst». Воль­ ный перевод этой басни был опубликован И. И. Хемницером в 1782 г .

(см. № 86); этот же сюжет позднее использовал А. Е. Измайлов (см. № 206) .

109. Там же, с. 17. Вольный перевод басни Геллерта «Die zrtliche Frau». Басня имеется также в переводе А. Е. Измайлова под загл. «Нежная жена» и А. П. Сумарокова — «Жена в отчаянии» .

ПО. Там же, с. 20. Перевод заключительной части басни Лафон­ тена «Le Dpositaire infidle». Подобную тему с таким же движением сюжета обрабатывали А. П. Сумароков («Господин лжец», см. также № 15), И. И. Хемницер (см. № 83), И. А. Крылов в басне «Лжец» .

111. Там же, с. 48. Сюжет кочующий; на нем построено старо­ французское фабльо «Разрезанная попона». Также встречается в рус­ ских народных сказках (Андреев-Аарне, № 982). Л. Н. Толстой в рассказе «Дедушка и внучек» из «Народной книги для чтения»

обработал его, воспользовавшись «Сказками» братьев Гримм .

112. Там же, с. 53. На этот же сюжет написана «повесть»

М. Д. Чулкова (см. № 56) .

Е. И. КОСТРОВ Ермил Иванович Костров (ок. 1755— 1796), сын вятского дьячка, прошел долгий и нелегкий путь от провинциального семинариста дб известного поэта и переводчика. Первые стихи его были напечатаны в 1773 г. в Москве и представляли стихотворную просьбу о зачисле­ нии в Славяно-греко-латинскую академию. Из академии он попал в университет, который окончил в 1782 г. и при котором остался в неофициальной должности университетского поэта, с обязанностью сочинять стихи по торжественным случаям. К этому времени Костров был не только автором большого числа од, ничем не выделяющихся на фоне рядовых похвальных песнопений, но и зарекомендовал себя умелым переводчиком. В 1779 г. он выпустил стихотворный перевод «Тактики» Вольтера, а в 1780—1781 гг. под заглавием «Золотой осел» вышли переведенные с латинского «Метаморфозы» Апулея, дожившие до переиздания 1911 г. С переводами связана и дальней­ шая известность Кострова, обусловленная как тем, что он впервые взялся за решение сложных задач передачи древних авторов на рус­ ском языке, так и тонким пониманием современных литературных потребностей. Костров переводит 8 песен «Илиады», применяя реко­ мендованный для этого еще Ломоносовым александрийский стих и стилистически обрабатывая поэму Гомера в духе героической эпо­ пеи классицизма. Важное значение в развитии русского преромантиз­ ма сыграл его прозаический перевод песен Оссиана. По языку эти переводы настолько легки и в такой степени соответствовали вкусам читателя, что еще много лет спустя их предпочитали переводам Гнедича и Карамзина .

Что касается малых жанров и, в частности, повествовательных, то они слабо представлены в творчестве Кострова. Его мелкие сти­ хотворения печатались в основном в «Зеркале света» Ф. О. Туманского, журнале, связанном с московскими масонами.- Появившиеся здесь анонимно басни выделяются разве что автобиографическими чертами, подтверждающими дошедшие до нас сведения о крайней бедности Кострова. Оригинальные сочинения Кострова были собра­ ны воедино лишь после смерти поэта в издании «Полное собрание всех сочинений и переводов в стихах» (чч. 1—2, СПб., 1802) .

113. ЗС, 1786, ч. 1, № 7, 18 марта, с. 165; без подписи. Вместе со следующим стихотворением включено издателями в посмертное «Полное собрание всех сочинений и переводов в стихах» (ч. 1, СПб., 1802). Стихотворение развивает мысль «Эпиграммы» А. П. Су­ марокова:

Танцовщик! Ты богат. Профессор! Ты убог .

Конечно, голова в почтеньи меньше ног .

114. Там же, № 14, 8 мая, с. 313; без подписи. Об авторстве см .

прим. 113. Коллегия обманов — ироническое название ведомства Юстиц-коллегии .

П. М. КАРАБАНОВ Петр Матвеевич Карабанов (1764—1829) учился в Тверской се­ минарии, затем в Московском университете, по окончании которого служил в Петербурге в конторе дворцовых строений и в канцелярии Потемкина, а с 1793 г. — в придворном ведомстве, сначала при каби­ нете императрицы, а затем хранителем архива кабинета. Печататься Карабанов начал в 80-е годы XVIII в., сотрудничая преимущественно в изданиях, враждебных сентиментализму: «Зеркало света», «Санктпетербургский Меркурий», «Зритель» и др. Широкой известностью пользовался его перевод трагедии Вольтера «Альзира, или Американ­ цы» (1786), ставившийся на сцене и неоднократно переиздававший­ ся, вопреки всем насмешкам над тяжеловесностью стиля. Позднее Карабанов перевел описательную поэму Делиля «Сады, или Искус­ ство украшать сельские виды». По литературным убеждениям Кара­ банов был типичным классиком и архаистом. В частности, он при­ нимал участие в переводе на русский язык «Ликея» Ж--Ф. Лагарпа, последнего теоретика классицизма. Похвальная ода и другие тор­ жественные жанры преобладают в творчестве Карабанова .

В 1803 г. он был избран членом Российской Академии; с 1811 г .

являлся одним из деятельных членов Беседы любителей русского слова. Однако, как и другие поздние представители русского клас­ сицизма, Карабанов обращался и к жанрам легкой поэзии в духе «анакреонтических песен» Державина. Фривольные сказки Караба­ нова, по свидетельству С. П. Жихарева в «Дневнике чиновника», считались его лучшими произведениями «по легкости, остроумию и прекрасному языку» и пользовались широкой известностью еще до того, как появились в печати .

Произведения Карабанова выходили отдельным изданием два­ жды, под заглавием «Стихотворения нравственные, лирические, лю­ бовные, шуточные и смешанные, оригинальные и в переводе» (СПб., 1801; изд. 2, чч. 1—2, М„ 1812) .

115. ЛСЗ, 1786, № 3, 15 июля, с. 41; без подписи. Стихотворения, 1801, с. 252. Печ. по Стихотворения, изд. 2, ч. 1, 1812, с. 302 .

116. Там же, № 21, 18 ноября, с. 226, без подписи; Стихотворе­ ния, 1801 (др. ред., под загл. «Муж-хвастун»); изд. 2, ч. 1, 1812, с 307. Печ. по журнальной публикации, так как вторая, сокращен­ ная, редакция является скорее эпиграммой, чем «сказкой». Перевод сказки французского поэта Темиссойля (1684— 1746) «Le mauvais turc». Иной, анонимный, перевод ее см. ЛСЗ, 1786, № 1, 1 июля, с. 12 .

117. Стихотворения, изд. 2, ч. 1, 1812, с. 313. Припечатана в кон­ це тома вместе с другими сказками столь же двусмысленного содер­ жания. Упоминается в протоколах Российской Академии за май 1803 г., где указано, что Карабанов «сообщил сочинения своего еи^е нигде не напечатанные стихи под названием „Равнодушие от не­ постоянства" и притчу „Трое стрелков'1 По теме совпадает со сти­ » .

хотворением Державина «Стрелок», написанным в 1799 г. (опубли­ ковано в «Анакреонтических песнях», СПб., 1804) .

О. П. БЕЛЯЕВ1

Осип Петрович Беляев (1764—1807) происходил из семьи свя­ щенника и учился в Московской Славяно-греко-латинской ака­ демии. В 1783 г. из класса риторики он был затребован в Петербург и зачислен в студенты Академии наук с одновременным определе­ нием в надзиратели Кунсткамеры. С 1786 г. он служил переводчи­ ком при Академии, а в 1804 г. исполнял обязанности корректора типографии и учителя словесности в академической гимназии. По­ следние годы жизни, уже будучи надворным советником, Беляев занимал при Академии должность унтер-библиотекаря. Им было составлено описание «Кабинета Петра Великого...» (СПб., 1793;

более полное 2-е издание: СПб., 1800), собраны и напечатаны под заглавием «Дух Петра Великого...» (СПб., 1798) анекдоты о Петре I и Карле XII. Заслуживает внимания попытка Беляева в 1795 г. на­ печатать «Потерянный, рай» Мильтона, по рукописи перевода А. Г. Строганова, сделанного еще в 1745 г.; публикация была за­ прещена Цензором как ввиду несовершенства старого перевода, так и из-за имевшихся в поэме противоречий со Священным писанием .

Стихотворения Беляева начали появляться в академическом жур­ нале «Новые ежемесячные сочинения» с 1788 г. Вместе с неопубли­ кованными произведениями они были собраны автором в изданной им на свой счет книге «Муза, или Собрание разных забавных сочи­ нений в стихах» (СПб., 1794). Кроме переводов с французского, Беляев пробовал спои силы в самых разнообразных жанрах, сочинял дружеские стихи, песни, эпиграммы. В сатирических стихотворениях, 1 Биографические сведения взяты из послужного списка (ЦГИА) .

к числу которых можно отнести и его басни, ом является продолжа­ телем той демократической линии в поэзии XVIII в., в начале кото­ рой стояли Аблесимов, Попов и другие второстепенные писатели .

118. НЕС, 1789, ч. 31, янв., с. 92, с жанровым обозначением «Басня». Печ. по Муза, с. 6. Использованный в басне сюжет известен в русских переводах фацеций под заглавием «О тяжелости нрава женского»; также включен Кургановым в «Письмовник», а Семено­ вым в книгу «Товарищ разумный» .

119. НЕС, 1790, ч. 53, янв., с. 75—76; без подписи. Печ. по Муза, с. 5. Робронт или робронд (фр. robe ronde) — аристократиче­ ский дамский туалет в XVIII в., широкая юбка на каркасе .

120. Там же, с. 10. Эпиталамия (эпиталама)— стихотворение на бр акосочетание, содержащее поздравление новобрачным .

121. Там же, с. 12. Откупщик — в России XVIII в. человек, купивший у правительства монопольное право на торговлю водкой или другим товаром в какой-либо местности. Карман мой не рога­ тый — т. е. не богатый .

С. Л. ТУЧКОВ

Сергей Алексеевич Тучков (1766—1839), боевой армейский гене­ рал, как поэт пользовался известностью в очень узком кругу лите­ раторов, хотя Писал довольно много. Написанное им составляет че­ тыре части «Сочинений и переводов» (СПб., 1816—1817), не считая интереснейших «Записок», опубликованных лишь в 1900-х годах .

Волею случая его увлечение поэзией началось знакомством с масон­ скими песнями и стихотворениями Ломоносова. Наставником Туч­ кова оказался ректор Киевской братской академии Кассиан Лехницкий, поддерживавший связи с московскими масонами и посылавший его опыты в студенческие журналы, издаваемые Новиковым. Что это были за сочинения, неизвестно, но, попав в Москву, Тучков стано­ вится членом Ученого дружеского общества, а вскоре, по рекомен­ дации новых друзей, его принимают в только что организуемое промасонское санктпетербургское Общество друзей словесных наук, где он состоял в числе члеиов-учредителей. В журнале общества «Беседующий гражданин», участником которого был также и А. Н. Радищев, Тучков выступил как один из наиболее резких поэтов-сатириков, поместив здесь около 30 стихотворений. Среди них находятся «Рондо» и «Сонет. Придворная жизнь», которые по основ­ ным обличительным мотивам исследователи сопоставляют с «Путе­ шествием из Петербурга в Москву». Следует отметить, что в этот период, наряду с появлением в творчестве Тучкова гражданских мотивов, окончательно закрепляется и его пристрастие к архаиче­ скому, утяжеленному языку, столь характерному для масонов-литераторов .

Об участии Тучкова в журналистике после ликвидации Общества друзей словесных наук в связи с процессом Радищева ничего опре­ деленного неизвестно. Тем не менее он собирает и издает свое «Со­ брание сочинений и переводов в стихах» (М., 1797), не оставляя ли­ т ер а т у р н ы х за н я т и й и в п о сл ед ст в и и. З н а ч и т ел ь н ей ш и м и и з п оздн и х трудов Тучкова являю тся вольны е п ереводы трагедий Расина «Ф едра» и «Г оф олия» .

–  –  –

136. Там же, ч. 2, № 4, с. 3; без подписи. Печ. по Собрание сочинений, ч. 2, 1808, с. 36. Пропущенный здесь ст. «Дворец был окружен прекрасными садами» и испорченный ст. «К смертельному его стыду» восстанавливаются по журнальному тексту. Эпиграф взят из оды Державина «Фелица». Мизогин — женоненавистник. Это место перекликается с «Посланием к женщинам» H. М. Карамзина (опубликовано в «Аонидах» 1796 г.). Александр Македонский (356— 323 до н. э.) — греческий полководец, распространивший пределы своей империи до индийских княжеств; начал свои завоевания с победы над персидским царем Дарием. Скамандр— река, протекав­ шая вблизи Трои, у стен которой совершал подвиги Ахиллес, по «Илиаде» Гомера — величайший герой Греции. Державин — см. с. 637 .

Гораций — Квинт Гораций Флакк (65—8 до н. э.), римский поэт;

в XVII1 в. его творчество воспринималось как образцовое. Карам­ зин H. М. (1766— 1826)— русский писатель. Крылатое дитя — Амур;

его мать — богиня любви Венера. Тверская — улица в Москве, с буль­ варом, служившим излюбленным местом прогулок москвичей. Я очень правильно сказал старик Вольтер — цитата из стихотворного посла­ ния прусского короля Фридриха II к своему брату, приводимая в стихотворении Вольтера «Императрице России, Екатерине II»

(1771). Оно сразу же появилось в переводе И. Ф. Богдановича под заглавием «Стихи г-на Вольтера, в России переведенные». У Богда­ новича эта фраза переведена следующим образом: «Как Август в Польше пил, народ всегда был в пьянстве» («Lorsque Auguste buvait, la Pologne tait ivre»). Август III (1670— 1733)— курфюрст саксонский и король польский, известный своей любовью к развлече­ ниям. Аристотель (384—322 до н. э.) — греческий философ, наставник Александра Македонского. Понт Эвксинский — древнее название Чер­ ного моря. Тюник (фр. tunique) — туника. По мосту, мосту — неточ­ ное начало русской народной песни. В варианте, записанном Якушкиным, «молодец» описан следующим образом:

–  –  –

Гражданская палата — палата гражданского суда, высшего в гу­ бернии судебного органа по гражданским делам; ведала также выда­ чей документов на владение крепостными и недвижимым имуще­ ством. Буцефал — имя любимого коня Александра Великого .

П. И. ВАХТИН Иван Иванович Бахтин (1754—1818) в молодости был определен в армию, но уже в 1776 г., дослужившись лишь до чина поручика, вышел в отставку. Дальнейшая его служба проходила в незадолго до этого реорганизованных провинциальных губернских учрежде­ ниях. С 1782 по 1794 г. он был стряпчим в Тобольске и Перми, занимал должность тобольского губернского прокурора, затем побы­ вал в Новгороде, Калуге и Туле. С 1797 по 1803 г. Бахтин служил по министерству финансов в Петербурге, причем в последний год, пользуясь особым доверием Александра I, занимался специальными делами о злоупотреблениях помещиков. Длительное время, с 1803 по 1814 г., он был губернатором Слободской Украины, с местопре­ быванием в Харькове, получив этот пост по рекомендации своего друга В. Н. Каразина. Остаток жизни он провел в Петербурге .

Хотя литературная деятельность Бахтина растянулась на 30 лет и его основные книги «Вдохновенные идеи» и «И я автор, или Р аз­ ные мелкие стихотворения» вышли в 1816 г., как поэт он оконча­ тельно сформировался значительно раньше. По его собственному признанию, большая часть произведений была создана им уже к на­ чалу 1780-х годов. Кроме стихотворений самых разных жанров в то время им были также написаны драма «Ревнивый» (СПб., 1816;

поставлена в 1811 г.) и какие-то прозаические сочинения. Несколько стихотворений появилось в «Лекарстве от скуки и забот» 1786 г., но настоящие возможности для печатания открылись перед Бахтиным только с началом издания в Тобольске журнала «Иртыш, превра­ щающийся в Иппокрену» (1789). После П. П. Сумарокова он являлся наиболее серьезным и литературно подготовленным сотрудником журнала, помещая здесь как старые, переработанные, так и новые стихотворения. На общем фойе они выделяются сатирическими мо­ тивами, особенно сильными в «Сатире на жестокости некоторых дво­ рян к их подданным» .

К началу XIX в. Бахтин практически перестает заниматься сочи­ нительством, но не утрачивает окончательно интереса к литературе .

Об этом свидетельствует его дружеское общение с профессурой Харь­ ковского университета и подготовка, незадолго до смерти, сборников избранных произведений, как бы подводивших итог литературной деятельности писателя, с новой переработкой включенных сюда тек­ стов .

137. Иртыш, 1789, септ., с. 25; подпись: Ив: Бах:. Печ. по И я автор, с. 47 .

138. Там же, окт., с. 18; подпись: Ив: Бахт:. Печ. по И я автор, с. 18, где вместе со следующими стихотворениями (см. №№ 139— 142) помещена в разделе «Притчи». Вольный перевод басни немецкого писателя Лессинга (1729—1781) «Die eherne Bildsule». Иной пере­ вод см. у Ладыжинского (№ 239) .

139. Там же, ноябрь, с. 10; подпись: Ив: Бах:. Печ. по И я автор, с. 22. Эзопова лиса — персонаж басни Эзопа «Лисица и виноград» .

140. Там же, с. 11, под загл. «Кольцо»; подпись: Ив: Бах:. Печ .

по И я автор, с. 23. Штукарь — фокусник .

141. Там же, с. 13, подпись: Ив: Бах.: Печ. по И я автор, с. 25, где сопровождена примечанием: «Притча сия сочинена мною лет тридцать тому назад; а ныне мне вздумалось сделать к ней приме­ чание. Худо верить скоро, а особливо худому про кого-нибудь. Худо это нам, посредственного состояния людям, а большому господину еще хуже: обманывать его и причин и желающих больше». В сказке использован тот же сюжет, что и у П. П. Сумарокова (см. № 131) .

142. Там же, с. 15; подпись: Ив: Бах:. Печ. по И я автор, с. 27 .

П. Іі. ЛЛФПТОП '

Иван Борисович Лафитов (дата рождения не установлена, умер в 1810 г.) происходил из духовного звания, учился в Московской Славяпо-греко-латниской академии, а затем был определен в учи­ тельскую семинарию при «Комиссии об учреждении народных учи­ лищ». В 1789 г. он получил назначение в Тобольское Главное народ­ ное училище преподавателем политической истории, естественной истории н географии в старших классах, и говорил речь при торже­ ственном его открытии. Здесь, кроме преподавания, он с 1797 г. заве­ довал библиотекой и натуральным кабинетом, а в 1802— 1805 гг .

исполнял обязанности директора училища, ожидавшего преобразо­ вания в гимназию .

Лафитов принимал участие в издававшемся под маркой училища журнале «Иртыш, превращающийся в Иппокрену», который своей1 1 Краткие сведения о Лафитове приведены в книге С. Н. Замахаева и Г. А. Цветаева «Историческая записка о Тобольской гим­ назии» (Тобольск, 1889), где использованы материалы архива Глав­ ного народного училища .

официальной задачей ставил «доставить учителям свойственное зва­ нию их упражнение, посредством коего и среди исполнения возло­ женной па них почтенной должности достигали б и они дальнейших способностей, к вящшему усовершенствованию толь изящного заве­ дения». Высказывалась также точка зрения, что он был в числе лиц, редактировавших журнал. Свои стихотворения и переводы, опубли­ кованные здесь, Лафитов подписывал несколько облагороженным вариантом фамилии — «Лафинов». Кроме прозаических вещей, ему принадлежит более двух десятков стихотворений в самых разнооб­ разных жанрах — загадки, элегии, эпиграммы, рондо. Публикуемая притча является единственным опытом Лафитова в этом жанре .

143. Иртыш, 1791, март, с. 44; подпись: И. Лафинов. Фомина педеля — вторая неделя после пасхи. Ходил по деревням дьячок за новиной — незаконный, но существовавший как обычай натуральный сбор в пользу церковного причта. Псаломник воспевает — т. е. гово­ рит царь Давид, по библейскому преданию сочинитель псалмов, со­ ставивших православную «Псалтирь»; имеется в виду стих 8-й псалма 41 .

Д. ДЯГИЛЕВ Дмитрий Дягилев (даты жизни не установлены) известен только стихотворениями, напечатанными в «Иртыше, превращающемся в Иппокрену». В подписи под ними он называет себя «кадетом Си­ бирского полка». Кроме публикуемой сказки Дягилев поместил и журнале басню «Конь и бык» и несколько эпиграмм .

Иртыш, 1791, янв., с. 59. По основному мотиву — клад ску­ 144 .

пого— сказка родственна таким произведениям, как притчи Сума­ рокова «Два скупые», «Скупой» (см. № 7), Богдановича (см. № 35), Майкова (см. № 44), Хвостова «Скупой и клад» .

II. А. ІІЛАІШ ЛЫЦПКОК

Деятельность Петра Алексеевича Плавилыцикова (1760—1812) была широка и многообразна. Выходец из купеческой семьи, он в 1779 г. окончил Московский университет по отделению философии, по, вопреки всем обычаям времени, стал актером и сумел выдвинуть­ ся в ряды крупнейших деятелей русской сцены. Как литератор Пла­ вильщиков впервые, выступил в 1782 г., предприняв издание журнала «Утра», просуществовавшего, правда, недолго. Из напечатанных здесь произведений самому издателю достоверно принадлежит «Рас­ суждение о зрелищах», хотя, возможно, он же был и автором неко­ торых анонимных стихотворений. Примерно в это же время Пла­ вильщиков начал писать для театра. С 1783 по 1803 г. им было создано несколько стихотворных трагедий, в основном на историче­ ские темы. Особым успехом пользовались его комедии в прозе, лучшими из которых считаются «Бобыль» (1790) и «Сиделец» (1803) .

Наиболее интенсивными были в жизни Плавилыцикова 1790-е годы. Вместе с Клушиным и актером И. А. Дмитревским он стано­ вится пайщиком типографии «И. Крылова с товарищи» (1792—1794) и ведущим сотрудником «Зрителя» (1792), также издававшегося коллективно. В этом журнале появились его программные статьи «Нечто о врожденном свойстве душ российских» и «Театр», излагав­ шие взгляды автора на русский национальный характер и призывав­ шие к созданию самобытной русской драматургии. Опубликованные здесь анонимно сказки Плавилыцикова примыкают к сатирической манере стихотворений Клушина и молодого Крылова .

В 1812 г. Плавильщиков собирался выпустить собрание своих сочинений и успел приготовить к печати первую часть издания. Со­ став остальных частей, по свидетельству его сына в предисловии к «Сочинениям Петра Плавильщикова» (СПб., 1816), был только утвержден автором, хотя некоторые из ранних произведений он все же успел исправить. Текст сказок, помещенных вместе с другими стихотворениями в 4-й части, исправлений не содержит .

145. «Зритель», 1792, февр., с. 33; без подписи. Так же как и следующее, вошло в посмертное издание «Сочинений» Плавиль­ щикова .

146. Там же, окт., с. 137; без подписи. См. прим. № 145. Не боюсь его туза — букв.: удара кулаком; здесь: бояться удара судьбы .

Солитер — крупный отдельно оправленный бриллиант. Божоклю бовь— Амур. Солнце ль в тверди померкнет — т. е. в небесной тверди, в небе .

V. II. КЛУШИН Литературная деятельность Александра Ивановича Клушина (1763—1804) началась в Петербурге, куда он переехал из провинции к 1790 г. Здесь он сблизился с демократически настроенной литера­ турной и театральной молодежью и уже в этом году выступил как драматург с переделкой комедии Патра «Рассудительный дурак, пли Англичанин». Подружившись с И. А. Крыловым и Плавильщиковым, он участвует в издании журнала «Зритель» (1792), а в 1793 г. вместе с Крыловым предпринимает издание «Санктпетербургского Мерку­ рия». Клушин писал сатирические статьи, повести, комедии, лириче­ ские стихи, стихотворные сказки. Произведения его в начале 90-х го­ дов отличались сатирическими нападками на дворянство. Таковы, например, «Портреты» в «Зрителе». Творчество Клушина в эстетиче­ ском отношении противоречиво: то он выступает как последователь позднего классицизма, то как типичный представитель сентимента­ лизма («Вертеровы чувствования, или Несчастный М—в, оригиналь­ ный анекдот», СПб., 1802). Для его сказок, написанных в стиле легкой французской поэзии, характерны легкость стиха и фриволь­ ность тематики. Умение выбрать комическую ситуацию, которое Кры­ лов высоко ценил в комедиях Клушина, является также и сильной стороной его сказок. Однако в этом жанре Клушин не справляется с сюжетным построением. Повествование в сказках затянуто нс имеющими прямого отношения к развитию действия подробностями, они однообразны по ритму .

147. «Зритель», 1792, ч. 2, июль, с. 216. Душенька — героиня одноименной поэмы И. Ф. Богдановича; здесь — возлюбленная. Была на Севере война— русско-шведская война 1788—1790 гг. Табель о чинах — введенная Петром I «Табель о рангах», в которой, между прочим, были оговорены права старших чином перед младшими .

148. СПбМ, 1793, ч. 1, янв., с. 52. Амфион — по античному пре­ данию, древнейший музыкант Греции. Он построил каменные стены вокруг своей столицы, города Фивы: от его игры на лире камни ожи­ вали и сами укладывались в стены. Эр (фр. а іг ) — внешний вид;

образ кедра в поэтическом употреблении был символом величия;

здесь, следовательно, — не теряя величавого вида. П и к — римский бог полей и лесов. Платон (427—347 до н. э.) и Сократ (V—IV вв .

до н. э.) — греческие философы, в XVIII в. считались одними из са­ мых замечательных мудрецов древности; Платон был учеником Сократа. Орфей — мифический певец и музыкант, игра которого укрощала зверей, заставляла склоняться деревья. Когда он спустился в ад, чтобы повидать тень своей умершей жены, нимфы Эвриднки, то его музыка не только укротила адского пса Кербера и заставила плакать злобных Эринний, но и так растрогала богиню царства теней Персефону (Прозерпину), что та согласилась вернуть Эвридику на землю. Клавйсы — клавиши. Плейель (1757—1831)— немецкий ком­ позитор, ученик Гайдна, автор популярных фортепианных сонат .

Дней царь — солнце. На лбу старинный ставит ик — т. е. рога; «ик», название буквы «у» в церковнославянской азбуке, имело начерта­ ние й

149. Там же, ч. 2, май, с. 91; подпись: А. Кл—ъ. Сын Киприды — Купидон. Плутонг — небольшие подразделения войск, которые стре­ ляют залпами, одно за другим. Галиен (правильно, Гален, II в. до н. э.) — римский врач, оказавший сильное влияние на средневековую медицину, крупнейший медик античности после Гиппократа. Иппократ (Гиппократ, 460—377 до н. э.) — греческий врач, основополож­ ник античной медицины. Эскулап — латинское имя греческого бога врачевания Асклепия. Наука эта — имеется в виду астрология. Врютят в Мидасов шишак — сделают дураком, оставят в дураках. Фор­ пост— передовая застава. Время на часы — время идти в караул .

Шанцы — временные военные укрепления. Дефиле — узкий проход между естественными препятствиями на пути движения войск .

А. И. БУХАРСКИЙ 1

Андрей Иванович Бухарский (1767—1833) выступил в печати, когда ему было всего 14 лет. В 1781 г. была напечатана переведен­ ная нм с французского комедия «Неумышленные ошибки». Период серьезного литературного творчества начинается позднее, после того как в 1788 г. Бухарский покидает военную службу, и ограничивается довольно коротким промежутком времени до 1800 г. За эти 12 лет отдельными изданиями вышло несколько официальных од Бухарского, появились на сцене комедии «Плата тою же монетою» (СПб., 1805;

поставлена в 1795 г.) и «Любовная ссора» (СПб., 1806; поставлена в 1800 г.), были опубликованы героида «Кора к Алонзу» (СПб.,

1793) на сюжет из романа Мармонтеля «Инки...» и ряд других про­ изведений. Особенно интенсивным было участие Бухарского в совре­ менной журналистике. Он активно сотрудничал в изданиях самых разных литературных партий, но прочнее всего был связан с жур-1 1 Биографические сведения взяты из послужного списка (ЦГИА) .

налами «Зритель» и «Сапктпетербургский Меркурий», с издателями которых — И. А. Крыловым, П. А. Плавилыциковым и А. И. Клушиным его, видимо, сближал интерес к театру. Из других литераторов он поддерживал дружеские отношения с Ф. В. Каржавиным, соавто­ ром по стихотворению «Письмо к жене от мужа, идущего на приступ к городу Очакову в декабре 1788 года» (СПб., 1790), представляю­ щему собой обработку реального бытового письма. Журнальные стихотворения Бухарского, часто фривольного содержания, написа­ ны в духе «легкой» французской поэзии. К оригинальным произве­ дениям примыкают переложения из Катулла, Сафо, «Антологии». Во всем этом сказалось влияние сентиментализма, хотя в общем Бухар­ ский остался чужд преромантическим настроениям и ориентировался прежде всего на лирические жанры позднего классицизма .

В 1796 г. денежные затруднения заставили Бухарского вступить в статскую службу. Постепенно он отходит от литературы, оконча­ тельно порывая с ней после отъезда в Вильно в 1811 г. на долж­ ность почт-директора, которую занимал до конца жизни .

150. СПбМ, 1793, ч. 2, июнь, с. 200. В сказке использован рассказ из «Истории» Геродота о лидийском царе Кандавле. На основании изменения исходного сюжета (у Геродота царица и Гигес убивают Кандавла и Гигес овладевает троном) и нарушенной рифмовки в последних стихах П. Н. Берков высказал предположение, что текст сказки подвергся цензурным искажениям («История русской журна­ листики XVIII века», М.—Л., 1952, с. 481). Пирронизм — учение древнегреческого философа Пиррона (ок. 365—275 до н. э.), основа­ теля скептической школы в философии, считавшего все человеческие суждения недостоверными .

Н. П. НПКОЛЕВ

Николай Петрович Никол ев (1758—1815), поэт и воинствую­ щий теоретик позднего русского классицизма, получил воспитание в доме своей родственницы, княгини Е. Р. Дашковой и, пользуясь ее покровительством, был вхож в круг лучших литераторов своего вре­ мени. Еще молодым Николев потерял зрение, что, однако, не отра­ зилось на его литературной активности. Довольно рано, еще в 1780-е годы, сформировался николевский кружок литературных архаистов, манифестом которого стало «Лирическое послание» главы объедине­ ния (1791), вызвавшее резкий разрыв не только с молодыми сенти­ менталистами, но и с поэтами старшего поколения — Державиным и Херасковым. В этой полемике родилась репутация Николева как тяжелого и бездарного поэта-педанта. С другой стороны, в кругу друзей восторженный культ его творчества сохранялся долгие годы, даже в новую, пушкинскую эпоху. Исторически деятельность Нико­ лева подготовила литературную программу шишковской «Беседы» .

Писать он начал рано: его первая сатира датируется 1770 г. Вы­ ступление Николева в печати относится к 1774 г. За ним последовали другие, однако в основном это были оды и драматические сочинения .

Произведения других жанров, стоявших ниже в иерархии жанров классицизма и менее ценимых поэтом, появились лишь в 4-м и 5-м томах оставшегося неоконченным издания «Творений» Николева (М., 1797). В повествовательном роде Николевым написано всего около десятка басен и «былей», часть из которых представляет переложение известных сюжетов. Его оригинальные «были» по построению и стилю близки к жанру «сатиры», как он сформировался в творче­ стве А. П. Сумарокова .

151. Творения, ч. 4, 1797, с. 144 .

И. И. ДМИТРИЕВ

Иван Иванович Дмитриев (1760—1837) приобрел широкую по­ пулярность и как автор чувствительной песни «Стонет сизый голу­ бочек», и как создатель сказки-сатиры «Модная жена», появившейся в печати в 1792 г. Главный творческий интерес его как одного из основоположников сентиментализма заключался в разработке поэти­ ческого слога, в преодолении классицистической напыщенности и схематизма через раскрытие внутреннего психологического отноше­ ния поэта к действительности и человеку. Образцами поэтического преодоления схематизма и условности являются стихотворные сказки, в которых Дмитриев, соединяя принципы волшебной фантастики французской «легкой» поэзии с гротескно-натуралистической просто­ той и непринужденностью Сумарокова-баснописца, воплощал живой характер рассказчика и расширял возможности воспроизведения реальной действительности, как об этом свидетельствует, в частности, сказка «Модная жена». Сказки Дмитриева печатались в разных жур­ налах и входили во все отдельные издания его сочинений. Первым таким сборником явились «И мои безделки» (М., 1795), где сказки были помещены среди прочих сочинений. Особый раздел они соста­ вили в «Баснях и сказках И(вана) Д(митриева)» (СПб., 1798) .

В первое собрание своих сочинений (которое он позднее считал вто­ рым, после «И моих безделок»), «Сочинения и переводы» (чч. 1—3, М., 1803—1805), Дмитриев включил как старые сказки в новых ре­ дакциях, так и ряд вновь написанных произведений. Далее они входили во все переиздания: «Сочинения» (изд. 3-е, М., 1810; изд. 4-е, М., 1814; изд. 5-е, исправленное и умноженное, М., 1818), «Стихо­ творения» (чч. 1—2, изд. 6-е, исправленное и уменьшенное, СПб., 1823) .

152. МЖ, 1792, ч. 8, окт.-ноябрь, с. 5; подпись: И., с подзаг .

«Сказка»; И мои безделки, 1795; Басни и сказки, 1798 (др. ред.); Со­ чинения, 1803 (др. ред.); изд. 3; изд. 4. Печ. по Стихотворения, изд. 6, ч. 2, 1823, с. 19, где помешено в разделе «Сказки». Сходный в сюжетном отношении рассказ «Изображение супружеского состоя­ ния» имеется в книге «Спутник и собеседник веселых людей» (ч. 3, М., 1788, с. 136—139). Козлов Г. И. (1738—1791) — исторический живописец и портретист. Апелл (Апеллес, IV в. до н. э. ) — знамени­ тый древнегреческий живописец. Хорев — герой одноименной траге­ дии А. П. Сумарокова, убивает себя из-за безответной любви к Оснельде; здесь — слишком страстный любовник .

153. Там же, ч. 5, февр.. с. 157; подпись: И., с подзаг. «Сказ­ ка»; И мои безделки, 1795; Сочинения, 1803; изд. 3. Печ. по Стихо­ творения, изд. 6, ч. 2, 1823, с. 32, где помещено в разделе «Сказки» .

Сказка построена на бродячем сюжете, источником которого являет­ ся старофранцузское фабльо. Он обработан, в частности, в «Гептамероне» Маргариты Наваррской (день первый, новелла 6). Одной из его стихотворных переделок является сказка французского поэта Ардуи (1718—1785) «Le borgne dup». Подобный же рассказ имеется в книге Семенова «Товарищ разумный» и в лубочной картинке «Повесть забавная о Купцовой жене и о приказчике» (Д. Ровинский, с. 99). Датируется по упоминанию в письмах H. М. К а­ рамзина к Дмитриеву за 1791 г. Цитерская сторона — от Цитерея, одного из имен богини любви Афродиты; здесь в смысле — время, пора любви. Стал ездить он шестеркою в карете — достиг чина чет­ вертого класса по петровской «Табели о рангах» и стал штатским генералом; по указу Екатерины II низшим чинам запрещалось иметь выезд шестеркой. Блонды — шелковые кружева. Каска — женский головной убор, имитирующий военный шлем. Лино-батист— см. прим .

93. Тамбурна кисея — кисея с особого рода ручной вышивкой. Тот слеп, а этот крив — т. е. любовь слепа. Однако возможно и более конкретное значение шутки: в XVIII в. Амур иногда изображался или слепым, или с повязкой на глазах. Такое же сравнение Амура со слепым обыграно в средневековой латинской эпиграмме Иеронима Амальтея (была переведена А. X. Востоковым. — «Опыты лириче­ ские», ч. 2, СПб., 1806). Выдумка диванов — распространившаяся в конце XVIII в. в связи с победоносными русско-турецкими вой­ нами мода на все восточное, в частности на турецкие диваны. Л ук ­ реция— римская матрона, покончившая жизнь самоубийством после насилия, совершенного над ней сыном римского тирана Тарквиння Гордого; здесь сравнение употребляется иронически, как и позднее у Пушкина в «Графе Нулине» .

154. И мои безделки, с. 55, с прим.: «Предваряю читателя, что эта сказка родилась от Вольтеровой сказки «La bgueule». Лучше признаться, пока не уличили»; Басни и сказки, 1798; Сочинения, 1803 (др. ред.); изд. 3; изд. 4. Печ. по Стихотворения, изд. 6, ч. 2, 1823, с. 40, где помещено в разделе «Сказки». Ст. «Чрез холмы, горы и овраги», пропущенный здесь, восстанавливается по предшествую­ щим изданиям. Свётло воскресенье — пасхальные праздники. Марьи­ на роща — место весенних ярмарок и гуляний москвичей. Берлин — старинная карета, род четырехместной крытой коляски. Брамербас — персонаж комедии А. П. Сумарокова «Тресотиниус», «офицерсамохвал», рассказывающий о своих военных подвигах. М. А. Дми­ триев указывает, что драгунский ротмистр, фигура из детских вос­ поминаний И. И. Дмитриева, «списан с натуры. Это тамошний (из деревни Ивашевка Симбирской губернии) помещик, самый чинов­ ный из многочисленных мелких дворян той деревни майор Ивашев»

(«Мелочи из запаса моей памяти», изд. 2, М., 1869, с. 125). Как ведьма некая в сарае и т. д. В этом вставном эпизоде Дмитриев пересказывает мотив украинской сказки; позднее его использовал А. С. Пушкин в стих. «Гусар». Колет — форменная куртка кавалеристов-драгун. Пермесский бог — Аполлон, по имени реки Пермесса, стекающей с Геликона; здесь — вообще бог поэтического вдохнове­ ния. Богданович — см. с. 14. Пироп — драгоценный камень темно­ красного цвета. Л а л л — рубин. Армидин сад — сад волшебницы Ар-*:

миды, героини поэмы Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим» .

Д иц Фердинанд (1742— 1798)— венский скрипач и композитор, с 1771 г. живший в России. О его игре Дмитриев написал «Экспромт (на игру г-на Дица)» (1798). Амфион — см. прим. 148. Князь Хилков А. Я. (ум. 1718) — русский резидент при дворе шведского короля Карла XII; под его именем был опубликован труд «Ядро российской истории», на самом деле составленный секретарем посольства А. И. Манкиевым. Липец — напиток из липового меда .

155. «Аониды», кн. 2, М., 1797, с. 92 (нарушенной пагинации), с подзаг. «Сказка»; подпись: ***; Басни и сказки, 1798; Сочинения, 1803 (др. ред.); изд. 3. Печ. по Стихотворения, изд. 6, ч. 2, 1823, с. 12, в разделе «Сказки». В 3, 4, 5-м изданиях помещалась в раз­ деле «Басни». Перевод басни Лафонтена «L’Homme qui court aprs la Fortune, et l’Homme qui l’attend dans son lit». На родине никто пророком не бывает — перифраз строки из Евангелия «Несть пророка в отечестве своем». Сурат — название области и города в Индии;

в переводе означает «Хорошая страна» .

156. И мои безделки, 1795, с. 18; Басни и сказки, 1798; Сочи­ нения, 1803 (др. ред.); изд. 3. Печ. по Стихотворения, изд. 6, ч. 2, 1823, с. 24, где помещено в разделе «Сказки». Вольная обработка сказки Эмбера «Alnascar». Эту же сказку перевел П. П. Сумароков (см. № 135). Кадий — кади, см. прим. 135. Могол — см. прим. 135 .

Лубок — луб, древесная кора. Сераскир — звание командующего ар­ мией в Турции .

1 5 7. Там же, с. 208, в разделе «Притчи»; Сочинения, 1803; изд. 3 .

Печ. по Стихотворения, изд. 6, ч. 2, 1823, с. 142, где помещено в раз­ деле «Басни», кн. 3. Перевод басни Лафонтена «Le vieillard et les trois jeunes hommes». Под миртами исчез в цветущи лета — умер от чахотки .

158. BE, 1802, ч. 6, № 23, дек., с. 213, с подзаг. «Перевод из Флориапа», подпись: ***; Сочинения, 1803; изд. 3. Печ. по Стихотворе­ ния, изд. 6, ч. 2, 1823, с. 146, где помещено в разделе «Басни», кн. 3 .

Перевод басни французского баснописца Флориана (1755—1794) «Le roi et les deux bergers» .

159. Сочинения, ч. 3, 1805, с. 41, в разделе «Продолжение басен»;

изд. 3. Печ. по Стихотворения, изд. 6, ч. 2, 1823, с. 17, где опублико­ вано в разделе «Сказки». Во всех предшествующих изданиях печата­ лась как баЬня. Перевод басни Флориана «Le Calif». И каждый под­ данный к нему подобострастен. Против употребления слова «подобо­ страстен» в том смысле, как это делает Дмитриев, протестовал Вя­ земский в статье, открывающей издание «Стихотворений» 1823 г .

Дмитриев, знакомый со статьей еще в рукописи, однако, не внес изме­ нений в бтйх .

д. и. хвостов Дмитрий Иванович Хвостов (1757— 1835) остался в истории рус­ ской литературы примером бездарного графомана, осмеянного не­ сколькими поколениями писателей. Между тем он начинал свою литературную деятельность как подающий надежды молодой поэт сумароковской школы. Он был племянником А. Г. и Ф. Г. Кариных, в доме его отца бывали А. П. Сумароков, Д. И. Фонвизин, в занятиях литературой его поощряли В. И. Бибиков, И. А. Дмитревский, М. Н. Муравьев,. известные и авторитетные литераторы XVIII в .

В 1777 г. Хвостовым была написана, а в 1789-м ставилась и имела успех на сцене придворного театра комедия «Легковерный». Не вы­ звало порицания и первое издание перевода «Андромахи» Расина, впоследствии осыпанного эпиграммами. Отношение к Хвостову ко­ ренным образом меняется только после выхода его «Избранных притч из лучших сочинителей российскими стихами» (СПб., 1802) .

Хотя Хвостов всегда декларировал, что он стоит выше личных н групповых пристрастий, в период литературного размежевания этот сборник противостоял карамзинистам, и прежде всего басням И. И. Дмитриева. В противоположность басне сентименталистов Хво­ стов в качестве образцовой возрождал поэтику «русского Лафон­ тена» Сумарокова. В пародиях арзамасцев и «шуточных баснях»

Крылова, которые также были направлены против Хвостова, осмеи­ вались, кроме примеров языковой глухоты и смешных несообразно­ стей, прежде всего утрированный вольный стих, столкновение разных стилевых рядов, грубость сюжетов, многочисленные авторские от­ ступления, т. е. доведенные до крайности особенности сумароков­ ской басни. Хвостов считал себя баснописцем по преимуществу и даже пытался дать теоретическое обоснование басенному жанру на русской почве. Свое послание «О притчах» (1814) он рассматривал как восполнение пробела в «Искусстве поэзии» Буало. Существен­ ным коррективом, который он привносил в понимание жанра, являет­ ся непременное требование дидактического иносказания. По этому же принципу он отделял «сказку», лишенную иносказания и тем самым как бы художественно менее совершенную, от притчи (басни). Свои собственные сказки, в которых чувствуется влияние Дмитриева, он впервые включил лишь во 2-е издание «Полного собрания стихотво­ рений» (ч. 3, СПб., 1822). Показательно, что при этом Хвостов счел необходимым подчеркнуть как особое достоинство морализм своих сказок. «Сии сказочки, — замечал он, — совсем не то, что у Лафон­ тена Contes, почерпнутые из Бокаса (Боккаччо). Они имеют свою цель и нравоучение, и различаются от иносказательного рода только излишними подробностями...»; сказки же Лафонтена, «хотя сладко писаны, служат в самом деле к растлению нравов» .

Хвостов переиздавал притчи чаще, чем остальные сочинения. От издания к изданию текст их подвергался сильной переработке и исправлению, которые, однако, не затрагивали раз навсегда устано­ вившейся поэтики. Кроме упомянутого выше издания 1802 г. суще­ ствуют следующие прижизненные издания притч: «Избранные прит­ чи...» (изд. 2, СПб., 1816), «Басни» (СПб., 1820), «Полное собрание стихотворений» (ч. 3, СПб., 1817; изд. 2, СПб., 1822), «Полное собра­ ние стихотворений», изд. 3 (тт. 4—5, 7, СПб., 1829'— 1830). Со сборни­ ком «Притчи» (М., 1807), который был затем переведен на фран­ цузский язык, составитель не имел возможности ознакомиться .

160. Притчи, 1802, с. 12; ДП, 1806, ч. 3, авг.; Притчи, изд. 2, 1816 (др. ред.); Полное собрание стихотворений, ч. 3, 1817; Басни, 1820; Полное собрание стихотворений, изд. 2, ч. 3, 1822 (др. ред.) .

Печ. по изд. 3, т. 4, 1829, с. 15. В примечаниях помещено пояснение ко всей басне: «Басня Разборчивая невеста переведена весьма давно, то есть около 1785 года и напечатана во всех изданиях. В рукописи она была счастлива и летосчислением старее басни того же содер­ жания, соч. Ивана Андреевича Крылова. У Лафонтена она просто называется: „Девушка (La fille) “». К ст. «Лишь с матерью она в со­ брание явилась» сделано примечание: «Автор разумеет Московское, так называемое Благородное собрание, где бывают маскерады и кон­ церты для членов, коих каждогодно числится до тысячи и более осо-'». Ст. «И на отказ скора» восстанавливается по предшествую­ щ е изданию.) м 161. «Аониды», кн. 3, М., (1799), с. 137; подпись: Дм. Хв.; Полное собрание стихотворений, изд. 2, ч. 3, 1822 (др. ред.). Печ. по изд. 3, т. 4, 1829, с. 288, где помещено в разделе «Сказки». Со чалмоносцами свой праздновала мир — подписание Ясского договора (29 декабря 1791), окончательно закрепившего результаты русских побед над Турцией в XVIII в .

162. Притчи, 1802, с. 175. Печ. по Притчи, изд. 2, 1816, с. 6 (др .

ред.). Сократ (V—IV вв. до н. э.) — древнегреческий философ, гла­ ва школы софистов; по преданию, его жена Ксантиппа была необык­ новенно сварливой женщиной .

163. ДП, 1804, ч. 3, июль, с. 23 .

164. Там же, 1805, ч. 1, март, с. 173; Притчи, изд. 2, 1816 (др .

ред.); Полное собрание стихотворений, ч. 3, 1817; Басни, 1820; Пол­ ное собрание стихотворений, изд. 2, ч. 3, 1822. Печ. по изд. 3-му, т. 4, 1829, с. 183. Перевод басни Лафонтена «Le Laboureur et ses Enfants», сюжет которой заимствован у Эзопа. Этот же сюжет изло­ жен в книге Семенова «Товарищ разумный» и был использован

В. И. Майковым в басне «Отец и дети». Сопровождена примечанием:

«Басня сия хотя без действия, имеет прекрасную цель, и вымысел затейливо делает справедливую похвалу трудолюбию». Свободные (или вольные) хлебопашцы — бывшие крепостные, освобожденные помещиком с земельным наделом за выкуп на условиях, определен­ ных указом 20 февраля 1803 г., здесь — в значении: вольный, не кре­ постной крестьянин. Сократ — см. прим. 162; сельский Сократ — здесь: крестьянин-мудрец .

165. ДП, 1806, ч. 2, июнь, с. 174; Полное собрание стихотворе­ ний, изд. 2, ч. 3, 1822 (др. ред.). Печ. по изд. 3, т. 4, 1829, с. 284 .

Подражание басне Геллерта «Die kranke Frau». Эскулапий — Эску­ лап, см. прим. 149 .

166. НЗ, 1820, ч. 4, окт., с. 34; Полное собрание стихотворений, изд. 2, ч. 3, 1822. Печ. по изд. 3, т. 4, 1829, с. 277. Бостон — коммер­ ческая карточная игра, ввезенная в Европу из Бостона Бенджаміином Франклином и очень популярная в конце XVIII — начале XIX в .

Эдип — легендарный фиванский царь, главное действующее лицо тра­ гедии В. А. Озерова «Эдип в Афинах», впервые поставленной в 1804 г. и пользовавшейся шумным успехом. Ф л е р то же, что креп, шелковая ткань особой выделки; черный креп — знак траура, скорби. Сильфиды — то же, что сильфы (см. прим. 130) .

II. И. ГОЛЕНШЦЕ11-КУТУЗОИ Павел Иванович Голенищев-Кутузов (1767—1829) был сыном директора морского кадетского корпуса И. Л. Голенищева-Кутузова, писателя и члена Российской Академии. Еще юношей он напечатал несколько стихотворений в «Собеседнике любителей российского слова» и «Новых ежемесячных сочинениях». Оставив военную служ­ бу и поступив на гражданскую при Павле I, он был назначен одним из кураторов Московского университета. Именно кураторская, а за­ тем попечительская деятельность при университете наиболее ярко демонстрируют общественную позицию Кутузова: он разработав проект превращения Благородного пансиона в кадетский корпус, до­ бивался полной бюрократизации Московского общества истории и древностей, преследовал передовую профессуру университета. Куту­ зов принадлежал к выделившейся из новиковского кружка и активи­ зировавшейся в начале века группе масонов ро главе с О. А. Поздеевым, которая ставила своей целью борьбу сО всяческим вольномыс­ лием, и в этом отношении зарекомендовал себя многочисленными до­ носами на Карамзина .

Литературная деятельность Кутузова, особенно интенсивная в первое десятилетие XIX в., связана с масонскими традициями. Наи­ более характерно для него обращение к переводам произведений английского преромантика Грея; с другой стороны, он интересуется высокой поэзией и переводит оды Пиндара. Из классиков древности он перелагает, пользуясь французскими переводами, также стихо­ творения Сафо и поэмы Гесиода .

По литературной ориентации Кутузов принадлежал к «Беседе»

А. С. Шишкова и был соиздателем, совместно с Д. И. Хвостовым и Г. С. Салтыковым, журнала «Друг просвещения», предварявшего программу этого объединения архаистов. В основном здесь печата­ лись его мелкие стихотворения, вошедшие затем в 3-ю часть «Стихо­ творений Павла Голенищева-Кутузова, содержащую сочинения, пе­ реводы и подражания» (М., 1804) .

167. ДП, 1804, ч. 2, апр., с. 25; подпись: П. Г. Кутузов. Печ. по Стихотворения, ч. 3, с. 80. Подражание стихотворной сказке ано­ нима «Le Roi, le paysan et Thermite» («Nouveau Recueil de Meileurs contes en vers...», Genve — Paris, 1784). Басня на этот сюжет под заглавием «Царь, крестьянин и пустынник» ранее была напеча­ тана в ЗС, 1786, № 49, с. 318; позднее к нему обращался Марии (см. № 195) .

168. Там же, с. 28. Печ. по Стихотворения, ч. 3, 1804, с. 88 .

Д. П. ГОРЧАКОВ Князь Дмитрий Петрович Горчаков (1758—1824) родился в небо­ гатой семье. Образование он получил дома и юношей поступил на военную службу, но служил недолго и уже в 1780 г. вышел в от­ ставку. В 1790 г., когда началась русско-турецкая война, он вновь вернулся в армию. Во времена Александра I был таврическим гу­ бернским прокурором, в 1815 г. — гражданским губернатором в Ко­ строме, в 1810 г. вышел в отставку. Горчаков состоял членом Россий­ ской Академии и Беседы любителей русского слова. Литературной деятельностью он начал заниматься в 1770-х годах. В 1786 г. вышли его комические оперы «Калиф на час» и «Щастливая тоня», сделав­ шие его имя широко известным публике. Горчаков писал сатирические стихи и комедии, отличавшиеся остротой, свободомыслием и крити­ ческим отношением к религии и нравственным порокам дворянства .

169. ДП, 1805, ч. 4, ноябрь, с. 123. Подражание басне француз­ ского поэта Грекура (1684—1743) «Le solitaire et la Fortune». Воль­ ным переводом этой сказки являются также басня Дмитриева «Пу­ стынник и Фортуна», написанная в 1792 г., и «Басня аллегорическая, Фортуна и уединенный» Н. П. Николева, опубликованная в 1797 г .

Александр— см. прим. 136. Волтер прикинулся, не верит будто богу .

Вольтер, будучи деистом, никогда не отрицал существования бога .

Ему принадлежит фраза: «Если бы бог не существовал, его сле­ довало бы изобрести». Одиако вольтеровская критика ортодоксаль­ ной религии и церкви зачастую, особенно в России, воспринималась как атеизм. Безо зву — без зова .

И. п. п н п н

Иван Петрович Пнин (1773—1805) был внебрачным сыном ека­ терининского вельможи князя Н. В. Репнина. Отец «великодушно»

приписал его к дворянскому сословию, но не дал никакого состоя­ ния. Образование он получил довольно скудное. Недолго проучив­ шись в Московском университетском пансионе, Пнин вынужден был перевестись в Артиллерийско-инженерный кадетский корпус, откуда и был выпущен в армейские офицеры. По мемуарным свидетельствам, литературные способности Пнина проявились в ранней молодости .

Печататься же он начал сравнительно поздно, лишь в «Санктпетербургском журнале на 1797 год», который редактировал совместно с А. Ф. Бестужевым (отцом декабристов). Новый подъем литератур­ ной деятельности Пнина произошел в начале царствования Але­ ксандра I. В это время появляется его крупнейшее публицистическое произведение «Опыт просвещения относительно к России» (СПб., 1804), расширяются литературные связи. В 1801 г. он знакомится с Радищевым. Служба в департаменте Министерства народного про­ свещения сблизила Пнина с М. Н. Муравьевым, И. И. Мартыновым и с группой молодых литераторов, объединившихся в Вольное обще­ ство любителей словесности, наук и художеств. С 1802 г. Пнин ста­ новится членом Общества и помещает свои стихотворения в близких к нему изданиях «Северный вестник» и «Журнал российской словес­ ности». Хотя в повседневной работе Общества Пнин не принимал участия, тем не менее его литературный и общественный авторитет в кругу единомышленников был настолько велик, что в 1805 г., не­ задолго до кончины, сочлены избрали его своим президентом .

По политическим взглядам Пнин принадлежал к позднему и весьма умеренному по своей позитивной программе русскому просве­ тительству. Поэтические произведения во многом иллюстрируют и разъясняют общественные воззрения Пнина-публициста. Таковы прежде всего его оды и натурфилософские стихотворения. К ним примыкают притчи и басни, развивающие мысль о необходимости мудрого общественного правления, о личных и общественных добро­ детелях. Они оказали влияние на общее направление развития мора­ листической басни у поэтов Вольного общества. Большинство произ­ ведений Пнина известно по прижизненным или посмертным журналь­ ным публикациям. Задуманное издание сборника своих стихотво­ рений «Моя лира» поэт не успел осуществить .

170. СПбЖ, 1798, ч. 4, ноябрь, с. 122, без подписи. Об авторстве Пнина в отношении стихотворений, опубликованных в СПбЖ, см .

аргументацию В. Н. Орлова в книге «Сочинения И. П. Пнина» (М., 1934, с. 239—240). Подражание восьмой эпиграмме французского поэта Ж--Б. Руссо (1671 —1741) «Jean s’est li par conjugal serment»

из второй книги эпиграмм. Подобная ж'е шутка имеется в «Товарище разумном» Семенова .

171. ЖРС, 1805, ч. 2, № 7, с. 152; подпись: *****. В. Н. Орлов указывает, что в рукописном цензурном экземпляре этой книжки жур­ нала сказка подписана: Р —ій, что, возможно, является зашифров­ кой слова «Русский» («Сочинения И. П. Пнина», М., 1934, с. 283) .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«198 Любочка, которую я очень любил за её любовь и преданность ко мне и Леночке. Я пока ещё жив и здоров. Хотелось бы повидать тебя и мою незабываемую Томаровку, но потерпим, Бог велик и совершает чуд еса. Шлю привет всем твоим и...»

«Всемирная организация здравоохранения ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ Сто сорок четвертая сессия EB144/49 Rev.1 Пункт 9.7 предварительной повестки дня 16 января 2019 г . Поправки к Положениям о персонале и Правилам о персонале Доклад Генерального директора Поправки к Правилам о персонале, внесенные Гене...»

«“Сделаться.литератором казалось чем-то поэтическим, возвышенным,Григорович Дмитрий Васильевич – известный писатель, целью, о которой только и стоило переводчик, рисовальщик и гравер-любитель. мечтать” В Петербургском Главном инженерном училище (1841 г.), где обучался, он подружился с Ф.М. Достоевски...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ EP ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ UNEP/EA.4/15 Distr.: General 10 December 2018 Russian Ассамблея Организации Original: English Объединенных Наций по окружающей среде Программы Организации Объединен...»

«УДК 615.851 ББК 53.57 Л55 Перевод с английского М. Нечаевой Либерман Джейкоб Л55 Исцеление светом и цветом: Практическое руководство / Перев . с англ. — М.: ООО Книжное издательство "София", 2018. — 256 с. ISBN 978-5-906897-44-2 Эта...»

«1 Программа VI Транссибирского Арт-Фестиваля 2019 Novosibirsk Krasnoyarsk and region Samara Moscow Saint-Petersburg Чт 21 марта 19:00 Новосибирск Государственный концертный зал им. А. М. Каца открытие Фестиваля...»

«1 Пояснительная записка Искусство – есть школа восприятия. Ребенок только тогда становится "художником", когда начинает видеть необычное в обычном. Взяв за основу то, что восприятие является основой познания мира, мы придаем ему особое значение в процессе общения ребенка с музыкой. Восприятие понимается...»

« Команда фэнзина "Притяжение" и семинара "Вареники":Жюри. Писатели-фантасты: Леонид Кудрявцев (Москва). Михаил Бабкин (Ростов).Жюри . Редакционная группа: Николай Романецкий (Питер). Редактор журнала "Полдень XX...»

«УЧИМСЯ РИСОВАТЬ А. А. Марковская Рисуем ФЕЙ, ДРАКОНОВ, АНГЕЛОВ, ЭЛЬФОВ ПРАКТИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО ХАРЬКОВ БЕЛГОРОД УДК 75/76(075.4) ББК 85.14 М26 Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любо...»

«Чак Паланик Невидимки Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=122134 Невидимки : роман / Чак Паланик: АСТ; Москва; 2010 ISBN 978-5-17-044604-9, 978-5-9713-5441-3, 978-5-9762-3715-5, 978-985-16-2352-1 Аннотация "Невидимки". Роман, который...»

«ПРОБЛЕМЫ АРХИТЕКТУРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ИЗУЧЕНИЕ АРХИТЕКТУРНОГО КОНТЕКСТА КАК ОСНОВА ПРЕДПРОЕКТНОГО АНАЛИЗА УДК 72.021.1 ББК 85.11в7 Е.Г. Трибельская, И.В. Соковнина Московский государственный академический художественный институт им. В.И. Сурикова при Российской академии художеств, Москва,...»

«Доктор Живаго. Борис Леонидович Пастернак pasternakboris.ru Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке http://pasternakboris.ru/ Приятного чтения! Доктор Живаго. Борис Леонидович Пастернак К ЧИТАТЕЛЮ Я весь мир заставил плакать Над красой земли моей. Борис Пастернак За тридцать лет ши...»

«Рабочая программа воспитателей группа №3 на 2017-2018 уч. год Воспитатели: Гнездилова И.Г. Павловская Т.Г Саяпина Н.С. Рукомеда Е.В г. Хабаровск 2017 г.СОДЕРЖАНИЕ РАБОЧЕЙ ПРОГРАММЫ I. ЦЕЛЕВОЙ РАЗДЕЛ 1...»

«ЗИМА 2018-2019 ЛЁД И ПЛАМЯ СНЕЖНЫХ С Т РА Н С Т В И Й ПОЛЯРНАЯ НОЧЬ НА КОЛЬСКОМ ПОЛУОСТРОВЕ (ХИБИНЫ, МУРМАНСКАЯ ОБЛАСТЬ) ФОТО: РОМАН ХРАМОВНИК / SHUTTERSTOCK.COM НОВОЕ ЗВУЧАНИЕ КЛАССИКИ В 2018 году после реновации открыт один из известнейших гостиничных комплексов Абхазии. Сохранив изысканный стиль и многолетние тр...»

«Дмитрий АВИЛОВ КОШКА С ОДНИМ ХВОСТОМ Санкт-Петербург Авилов Д.А. Кошка с одним хвостом. Сборник рассказов. — Санкт-Петербург, Скифия-принт, 2017. — 152 с. Сборник рассказов "Кошка с одним хвостом" включает в себя серию новелл о буднях службы в рядах Вооруженных сил СССР. Авт...»

«Перспективы Науки и Образования. 2018. 6 (36) Международный электронный научный журнал ISSN 2307-2334 (Онлайн) Адрес статьи: pnojournal.wordpress.com/archive18/18-06/ Дата публикации: 1.01.2019 № 6 (36). С. 246-253. Е. В. РоманоВ, Т. В. ДРозДоВа, Е. В. РоманоВа УДК 338.2:3...»

«REPUBLICA MOLDOVA Comitetul Executiv Gagauzyann al Gguziei Bakannk Komiteti ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ Republica Moldova Republika Moldova КОМИТЕТ ГАГАУЗИИ or. Comrat kas. Komrat (ГАГАУЗ ЕРИ) str. Lenin, 196 sokak Lenin, 196 Тел.: (298) 2-46-36; факс: (298) 2-20-34 ПРОТОКО...»

«Протокол № 01-ТПС/БНП/КР/1-01.2016/И от 20.11.2015 стр. 1 из 5 УТВЕРЖДАЮ Председатель конкурсной комиссии _ С.В. Яковлев "20" ноября 2015 года ПРОТОКОЛ № 01-ТПС/БНП/КР/1-01.2016/И заседания конкурсной комиссии ОАО "АК "Транснефть" по лоту № 01-ТПС/БНП/КР/1-01.2016 "Устранение дефектов" (АО Транснефть Подводсервис) 20.11.2015...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ (ПУШКИНСКИЙ ДОМ) Г. М. Фридлендер ПУШКИН * ДОСТОЕВСКИЙ ЖСЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК" Санкт-Петербург „Наука” ББК 833(0)5 Ф 80 ^ 4603010000-555 „ „ ”042(02)—95 e3 объявления Г. М. Фридлендер, 1995 ё ISBN 5-02-028244-8 © Российская академия наук, 1995 От автора...»

«А. В. Журавский,, : образ пророка Моисея в трех теистических традициях Цель статьи — показать, как образ Моисея в Коране и мусульманском предании соотносится с его трактовками в иудейской и христианской традициях. Большинство расхождений в этих трактовках, которые мы о...»

«HSP ОРГАНИЗАЦИЯ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ HSP/GC/22/5 Совет управляющих Программы Distr.: General 20 January 2009 Организации Объединенных Наций по населенным пунктам Russian Original: English Двадцать вторая сессия Найроби, 30 марта 3 апреля 2009 го...»

«47 Гироскопическая стабилизация двухколесного подвижного устройства УДК 681.586.2 В. И. ВЕТРЕНКО, Т. И. РОМАНОВА, А. С. РОМАНОВ ГИРОСКОПИЧЕСКАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ ДВУХКОЛЕСНОГО ПОДВИЖНОГО УСТРОЙСТВА Описан принцип стабилизации двухколесного подвижного объекта с использованием одностепенного г...»

«Введение в игру Обратный отсчёт Литературно-художественное издание, предназначено для лиц старше 16 лет. В соответствии с Федеральным законом №436 от 29 декабря 2010 года маркируется знаком "16+". ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ Издатель ООО "Студия 101", mailbox@studio101.ru, www.studio101.ru. Дополнительные и раздаточные материалы вы можете...»

«Сообщение о существенном факте об отдельных решениях, принятых советом директоров эмитента 1. Общие сведения 1.1. Полное фирменное наименование эмитента Публичное акционерное общество "Уралкалий"1.2. Сокращенное фирменное наименование ПАО "Уралкалий" эмитента 1.3. Место нахождения эмитента Российская Фе...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.