WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

«Литературно-художественный и общественно-политический ежемесячный журнал ВЫХОДИТ С МАРТА 1922 ГОДА Г л а в н ы й р е д а к т о р: М. Н. ЩУКИН Р е д а к ц и о н н а я к о л л е г и ...»

-- [ Страница 1 ] --

СИБИРСКИЕ

ГНИ

Литературно-художественный

и общественно-политический

ежемесячный журнал

ВЫХОДИТ С МАРТА 1922 ГОДА

Г л а в н ы й р е д а к т о р:

М. Н. ЩУКИН

Р е д а к ц и о н н а я к о л л е г и я:

Н. М. Ахпашева (Абакан)

А. Г. Байбородин (Иркутск)

П. В. Басинский (Москва)

А. В. Болдырев (Курск)

А. В. Кирилин (Барнаул)

В. М. Костин (Томск)

А. К. Лаптев (Иркутск)

Г. М. Прашкевич (Новосибирск)

Р. В. Сенчин (Екатеринбург) М. А. Тарковский (Красноярск) М. В. Хлебников (Новосибирск) А. Б. Шалин (Новосибирск) Владимир Титов ответственный секретарь Максим Долгов начальник отдела художественной литературы 6/2019 Марина Акимова редактор отдела художественной литературы Лариса Подистова редактор отдела художественной литературы Михаил Косарев начальник отдела общественно-политической жизни Дмитрий Рябов редактор отдела общественно-политической жизни Кристина Кармалита редактор отдела общественно-политической жизни Корректура: Ю. С. Лаврова Верстка: О. Н. Вялкова Содержание ПРОЗА Игорь КОРНИЕНКО. Черное и красное. Рассказы.

Роман ГУСЕВ. Кардиограмма. Рассказ.

Галина ШЛЯХОВА. Вовка-писарь. Рассказ.

Михаил РАНТОВИЧ. Афей. Рассказ.

Наталья МОЛОВЦЕВА. На отшибе. Рассказ.

Екатерина РАСКОЛЬНИКОВА .

Искусство непонимания. Рассказы.

Анатолий БИМАЕВ. Запретка. Рассказ.

Стефания ЛЕМБЕРГ. Мать миллионера. Рассказ.

Игорь КОЖУХОВ. Охлупень. Рассказ.

Надежда КРАВЧЕНКО. Ворон ворону.. .

Из цикла «Сказания о руде ирбинской».

ПОЭЗИЯ Мария ТЕпЛЯКОВА. «У сердца твоего такое имя…» Стихи............ 40 Александр ДЕНИСЕНКО. «…С отчетливой надеждой на печаль» .

Стихи.

Анастасия АНДРЕЕВА. «В темном небе облако...» Стихи................ 94 Олег МОШНИКОВ. Обонежское чудо. Стихи.

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА

Русская поэзия в современном мире. На вопросы редакции журнала «Сибирские огни» отвечает поэт Юрий Кублановский.

Игорь МАРАНИН. Сибирский легендариум. Г лавы из книги........... 142 Екатерина КРАСАВИНА. Всюду он брал меня с собой… Главы из воспоминаний. Окончание.

Книжная полка Мария БУШУЕВА. «Коробок» Владимира Костина.

Картинная галерея «Сибирских огней»

Владимир ЧИРКОВ. портретная живопись Александра Новика .

Искусствоведческие письма.

Авторы номера

Редакция знакомится с письмами читателей, не вступая в переписку. Рукописи не рецензируются и не возвращаются. За достоверность фактов несут ответственность авторы публикаций. Их мнения могут не совпадать с точкой зрения редакции. Ранее опубликованные (в том числе в газетах и сети Интернет) произведения не рассматриваются. Редакция оставляет за собой право опубликовать присланное произведение в журнальном варианте. При перепечатке материалов ссылка на «Сибирские огни» обязательна .

–  –  –

Развилка С каждым новым днем отец все яростней ненавидит поселок. Его улицы, выметенные с раннего утра оранжевыми человечками, пахнущими потом и перегаром. Лицемеров-притворщиков, обитателей двухэтажных домов, половина которых нуждается в капитальном ремонте. Ненавидит деревья с корявыми, торчащими, словно пальцы больных артритом, ветками. Ненавидит собак, их здесь все больше. Птиц, особенно сорок .

Он уверен: сороки всё видели. Те, что живут в лесочке у развилки .





Их гнездо наблюдательным пунктом возвышается над поселком .

После случившегося отец следил за птицами: в окрестностях гнезда постоянно орали птенцы и две взрослые сороки хозяйничали в ареале своего царства. Отгоняли кошек — тех, что наведывались из общежитий по соседству, наглых, прожорливых ворон, не брезгующих полакомиться птенцами сородичей .

— Сороки знают, — бубнил .

Он бубнил с детства, тихо, под нос, недовольный всем на свете, возмущался и скрипел зубами. Над ним подшучивали, называли ворчуном, запугивали: «Все зубы съешь, беззубым ходить будешь». Ругали .

Отучить не смогла и жена. Сумела — дочка. Заявив как-то по дороге в детсад, что он похож на Гришку Буку-бубуку из их группы, который ест свои козюльки, и что она не любит Гришку .

Отец сделал соответствующие выводы и с того дня позволял себе поворчать под шум воды в ванной, принимая душ после работы. А если начинал, забываясь, при домашних — мастерски импровизировал, превращал привычку в милую беседу с шутками и смехом .

В их семье любили смех. Подкалывать друг друга и даже обзываться невинными, безобидными обзывалками, которые придумывали на ходу .

Кто только не обитал в семье Крапивиных: Мата-батата, Кукуня-засуня, Горлодёрик, Не-смею-не-тревожу, Хрюньделеподобный Хохотун... Еще были замечены: Брыси, Тапочкины Ножки, Обрыдалки, всяческие Улыбаки, Скоропобежалки и другие им подобные.. .

Теперь привычка вернулась: отец бубнил снова. Громко разговаривал сам с собой, спорил, ругался, кричал. Плакал. Ненавидел .

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

–  –  –

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

— Упокоение души доченьки нашей Светочки .

Павел еле сдержался, ногтями впиваясь в собственную плоть. Он представил, как кулак врезается в лицо жены, прямо между глаз, увидел, как кровь брызгает из разбитого носа и она опрокидывается назад.. .

— Ненавижу, — скрипит зубами. — Иди к своему Богу, и пусть он уже делает свою работу! Помогает нуждающимся и верующим в него!

— Отец Савватий говорит, что если пропавшего не находят в течение нескольких дней, то уже не найдут никогда .

Он замахивается:

— Клал я на твоего отца Савватия!

ИГОРЬ КОРНИЕНКО

Людмила падает на колени и кричит, мотая головой. Волосы прилипли к вспотевшему лицу, рот перекошен, в глазах пустота. Муж не узнает женщину у него в ногах: это не его жена .

Она кричит:

— Давай уже уверуем, и истина сделает нас свободными!

«Раз, два, три, четыре...» — отсчитал про себя до десяти Павел и тихо сказал:

— Это твоя жертва, Люда, так иди и молись. Моя жертва в другом .

— В другом? В чем же?! — Визг и слезы. — Ждать? Ждать у моря погоды и надеяться? Надеяться, что ее найдут?.. Не! Най! Дут!

Жена странным образом меняется: она больше не плачет, смотрит отрешенно сквозь него.

Не моргнет, лишь губы шепчут:

— Богородица, Господь с тобой.. .

— Вот иди и молись! — заканчивает разговор Павел. — Иди и молись .

— Людмила пошла дорогой Бога, выбрала свое спасение в служении Ему, — говорит по-женски мягко мужской голос в наушнике сотового. — Я готов помочь и вам, Павел Дмитриевич. В нашей церкви есть место всем заблудшим и страждущим душам. Я гарантирую: вы начнете новую жизнь.. .

Павел Дмитриевич брезгливо смотрит на телефон в руках, словно тот ожил и обратился в нечто противное:

— Ты кто вообще?! Бог, что ли? Христос, может? Себе помоги!

Сороки прознали его страх. Страх мужчины. Отца. Они трещали смело над ним, хохотали по-человечьи, гавкали по-собачьи. Прогоняли со своей территории. Павел пригибался, уворачивался от черно-белых вспышек, мелькающих перед глазами .

Он искал в высокой траве ответы. Но в лесочке хозяйничали сороки .

Вооруженный бесполезной палкой человек капитулировал .

— Что вы прячете? — закричал однажды и швырнул палку в сторону гнезда .

Сороки завыли пожарными сиренами .

— Что скрываете?!

Раз приснилось: сороки заговорили. Прострекотали, что помогут

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

–  –  –

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

Слушатели разинули рты, верующие креститься стали, а Бухарин продолжил:

— А за руку эта Дева Мария девочку ведет с сумочкой в форме сердца через плечо. И тоже точно копия девочки из седьмой квартиры. Те же волосы рыжие кругляшами, веснушки, и одета как по описанию. — Тут рассказчик показал пальцем в сторону развилки: — Вон там, за рельсами, левее Аляски. И запахло вокруг сразу не по-земному как-то — чистотой, свежестью. Дева Мария девочку по головке гладит, а под девочкой трава тоже не гнется. Я так и замер, шевельнуться не могу. А они вдруг огнем вспыхнули и пропали, лишь голос остался, как всхлип, и завоняло, будто

ИГОРЬ КОРНИЕНКО

болотом или канализацией. И меня как прошибло током, и сразу на ноги кто поставил, а голос в голове женский говорит: «Ищи нас в колодце» .

Отец услышал эту историю вторым. Первым же человеком, с кем вестью о чудесной встрече поделился Бухарин, была Люда. Как чувствовал, что женщина даст ему на бутылку дорогой водки .

Павел на водку не дал, дал пинка и вышвырнул за дверь:

— Протрезвей хоть раз в жизни, а то сдохнешь и не узнаешь, что сдох!

Возмущению обиженного соседа не было предела .

— А ведь тихий был, мухи не обидит, — жаловался на скамейке. — Не матерился, добрейшей души человек. А смотрите, что стало. В зверюгу бессердечного превратился. Будто я, что его дочь пропала, виноват.. .

Людмила позже попросит Бухарина показать то место, и ее не раз будут видеть стоящей на коленях по горло в высокой траве .

«Ищи в колодце» — единственное, что зацепило отца в бреднях старого алкоголика, и Павел облазил все канализационные люки в поселке до центральной железной дороги .

Полиция, по словам все той же дикторши, делала все от нее зависящее. На поиски были брошены и отделения ГИБДД, задействованы военнослужащие двух воинских частей и сотрудники МЧС .

А через неделю поиски прекратят, и местная газета «Вечерняя среда» окрестит ЧП так: «Исчезновение в Международный день защиты детей». Первополосный материал с фотографией семилетней Светы Крапивиной еще какое-то время будет мелькать перед глазами поселковцев, но на третью неделю триста пятьдесят гектаров горящего леса займут новостную ленту .

И только отец будет продолжать искать. С первыми лучами солнца и до темноты. Сначала Павел напишет заявление об отпуске без содержания, а месяц спустя уволится .

Отец искал и во сне. Бродил по знакомым до желудочных спазмов, до сердечных схваток и зубной боли местам: по развилке, вокруг Аляски, в овраге под железнодорожным виадуком. Искал под ликование сорок .

Искал и всегда находил красную резинку для волос с двумя ягодкамималинками, а иногда сумочку в форме сердечка: они купили ее в тот самый

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

–  –  –

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

— Не вижу ее среди мертвых. Тепло от снимка идет. Живая, значит .

И в колодце не вижу, не в плену она. Но и нет в ней ощущения свободы .

Слышу, как шумит ветер, но не чувствую его дыхание на себе. Так деревья на ветру колышутся и трещат. Всё раскачивается, как на качелях, и много разных голосов странных: птичьих, животных.. .

Павел вцепился в край кухонного стола, и стол затрясся, когда он услышал:

— Вера творит чудеса, молитва .

— Пятьсот икон! Пятьсот, если не больше, — это разве не молитва?!

Людмила в комнату дочери принесла не все иконы. Некоторые так и

ИГОРЬ КОРНИЕНКО

лежали в разноцветных пакетах под кроватью. И в прихожей, в «тещиной», в шкафу с обувью, между зимней одеждой — везде освященные иконы .

— А что остается, если не молитва? — продолжала настойчиво баба

Римма, а Павел скрипел зубами:

— Ненавижу .

— Смирение, а не гордыня — вот что поможет обрести душевный покой .

Отец перевернул бы стол на голову гостье, если бы не подоспела мать .

На прощание, стоя в дверях, знахарка вдруг сказала:

— Ненавидь больше, сынок! Если не молитва, то ненависть поможет выжить и найти ответы. Ненавидь, дорогой. Ненавидь сильней, крепче .

Всех!

Мать посмотрела на старушку, потом на Павла.

Развела обессиленно руками:

— Да что вы такое говорите? Его же злоба эта погубит.. .

Баба Римма продолжала:

— И в следующий раз, как над тобой пролетит сорока, сынок, не поленись, брось в нее что под руку попадется, камень брось и скажи: «Несчастье птице, что летит против хода солнца» .

Павел кивнул: старуха знала о сороках .

— А икона без веры, без молитвы — так, картинка, украшение... — закрыла она дверь за собой .

— Совсем сдурела бабка, — возмущенно хлопнула в ладоши мать. — Сороку еще зачем-то приплела. А я ей риса отборного и гречки — думала, дельное что скажет, поможет .

Сын поцеловал мать в голову:

— Жива .

Жена почти держала обет молчания, говорила только по делу, коротко. Перед первым сентября сказала, что уйдет в монастырь .

Павел ответил:

— Угу, и иконы с собой прихвати. Я Светину комнату в прежний вид завтра приведу .

Людмила захотела что-то спросить, может, возразить, но остановилась среди зала и молча хлопала глазами .

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

–  –  –

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

дала (птенцы присоединились к атакам родителей, смело наскакивали) и этому дала (лезвие, занесенное над стволом, отбросило солнечный зайчик в тень травы), этому тоже дала (отмахиваясь левой рукой от пернатых), а этому не дала!

Жертвы бывают разные. Но жертва необходима. Чтобы вернуть потерянное, нужно жертвовать. И чем крупнее жертва, тем больше шансов обрести утраченное.. .

Удар .

Он увидел жену, постриженную в монахини, молящуюся на коленях перед пылающим в свете тысяч свечей алтарем .

ИГОРЬ КОРНИЕНКО

Топор легко пронзил мягкую, податливую плоть березы .

Отец замахнулся во второй раз. Сороки над головой взорвались небесным громом .

Удар .

Увидел себя под виадуком у железной дороги. Он знает, что надо делать, и нагибается над рельсом... Увидел поезд Улан-Удэ — Москва, как он на всей скорости сходит с рельс в том самом месте, где нашлась сумочка, похожая на дочуркину. Кровь окрасила черные камни красным, под цвет его боли. Крики и стоны людей из перевернутых, искореженных вагонов перебили гвалт сорок .

Береза покосилась, затрещала, подраненная, осыпала человека листвой .

В третий раз лезвие сверкнуло молнией и ударило в дерево, в свежую рану. Со стоном и треском завалилась срубленная береза. Сорочье гнездо рассыпалось на веточки и щепки .

Отец оглянулся, посмотрел на развилку: по ней сейчас должна идти, прискакивая, его дочь в белоснежном сарафане, с сумочкой в форме сердца. Они, правда, опоздали на школьную линейку, но это не беда. Зато успеют переодеться и прийти как раз к классному часу и чаепитию для первоклашек. Его решили устроить родители — сбросились, купили сладостей, сделали торт на заказ.. .

Но развилка пуста. В точности как в тот день, последний день семьи Крапивиных .

В тот день втроем сходили до магазина, решили побаловать себя тортом-мороженым и купили Светлане сумочку-сердце: очень уж приглянулась ей безделушка .

На обратном пути дочка у развилки предложила:

— Давайте кто быстрей? Вы с мамой по одной стороне развилки, я по другой дороге. Кто придет первый — тот и победитель. Тому самый большой кусок!

Разошлись. Девочка долго махала родителям, пока не скрылась за забором Аляски .

Больше они ее не видели .

Первые пять минут ждали ее появления, всматривались в пустынЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

–  –  –

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

личия, неучастия, отстраненности... А внутри у нее ураган, и «мать» превращается, зарифмовывается в яростное матерное слово, она повторяет его про себя, а так хочется прокричать, чтоб освободиться от горького привкуса невыполненного обещания .

«Дура, дебилка, идиотка!»

Сосед, пожилой лысый мужчина, участливо улыбнулся .

— Забыли что-то? Сочувствую, — закивал он и кивал после каждой произнесенной фразы. — Я как-то про жену забыл (кивок) — вот это была, скажу я вам, катастрофа (еще кивок). Все ведь поправимо, не расстраивайтесь (кивок, кивок, кивок) .

ИГОРЬ КОРНИЕНКО

Ну вылитый китайский болванчик, кивнула в ответ Сабина, молодая и ужасно дерганная, нервная для своих двадцати семи лет женщина .

Мать ее иначе как «психушка» и не называла с детства .

— Ты посмотри на свои волосы, — тыкала дочь лицом в зеркало. — Пятнадцати еще нет, а уже седина лезет. А все из-за чего? Из-за нервов .

Раздражительности... Выросла невротичка .

Сабина ущипнула себя за бедро, смотрела на блестящую лысину соседа и говорила с ней. Всю сознательную жизнь не смотрит людям в глаза — не выносит, терпеть не может. Выдерживает лишь взгляд собак и кошек .

— В аэропорту, что ли, забыли? Жену.. .

Мужчина кивнул:

— Не совсем. Проснулся — и забыл, что женат... А вы, если не секрет конечно, что забыли?

— Родину, — не задумываясь ответила Сабина .

На самом деле место, где родилась и прожила до пяти лет, Сабина не считала своей родиной .

— Потому что не помню ничего, — рассуждала она. — Ни моря, ни дома с виноградником, ни лиц. Ни черта... А родина — настоящая — там, где ты все знаешь. Ее вспоминаешь, видишь в снах, по ней скучаешь.. .

Моя родина — Сибирь, а юг, Каспий как что-то иное, не мое, неродное .

Ненастоящее. Да и жару я терпеть не могу .

Поэтому без особого желания и энтузиазма прилетела Сабина на свадьбу сестры и всю неделю с утра и до полной отключки вливала в себя домашнее вино, мешая его в дичайшие, безобразные коктейли с пивом, водкой, агдамом, ликерами, коньяком.. .

Она и перед самолетом сделала себе «успокоительное» из вина с минералкой .

— Но как вылетело из головы, что дядь Ване пообещала, ума не приложу! — оправдывалась и торопливо курила у здания аэропорта, уже на родной сердцу сибирской земле. — Для него это так важно. Ё-о-о.. .

Для него это вопрос жизни и смерти .

Не докурила, бросила под ноги сигарету, растоптала .

Встречал Сабину друг детства, «полумуж» Дима («дружить — друЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

–  –  –

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

важное дело! — снова и опять жаловалась она полумужу, запивая вину красным вином из тетрапакета. — Всего-то надо было — землю привезти с родины. И тут я налажала .

Сабина споткнулась, Дима успел подхватить ее за локоть. Она недовольно фыркнула, вырвала руку, расплескав вино из откушенной с уголка коробки .

— Хочу в ауте быть, когда дойдем до дядь Вани, ясно тебе?! Пьяной проще совершать всякое непотребство, и сей грех тоже легче сотворить под градусом. А наутро все забыть и жить дальше.. .

— Говорю тебе, Бина, земля везде одинаковая, — талдычил ей в

ИГОРЬ КОРНИЕНКО

семьдесят второй раз (он считал). — Химический состав один и тот же, поверь .

В семьдесят второй раз Сабина спросила:

— Правда, что ль? По-настоящему? Поклянись мамой .

Клялся мамой полумуж, пока они добрались до квартиры дяди Вани, в общей сложности восемьдесят раз .

Дядя заждался родственницу: сидел на табурете у приоткрытой двери в прихожей; выглядывал из окна на кухне, откуда видна дорога к подъезду; звонил на выключенный сотовый; разгадал все, что нашел, кроссворды со сканвордами; выпил шесть кружек крепкого чая; съел килограмм вафель и уже накапал в рюмку корвалола, разнервничавшись не на шутку («куда подевалась племяшка, пять часов как прилетела»), — и тут в дверь позвонили .

Выпил для успокоения сердца раствор и еще с кухни услышал звеняще-пьяненький голос племянницы .

— С чего-о-о начинается Родина-а-а?! — горланила она .

Черная земля в прозрачном полиэтиленовом пакете, завязанном на несколько узлов, в центре кухонного стола .

— Семь полных ладошек, — повторяет и повторяет Сабина. — Семь горстей с горкой .

Дядя Ваня, смолоду весь в морщинах и рано поседевший, смотрит на подарок — видит детство: лианы винограда, скрывающие небо; море, проглатывающее солнце; себя, еще совсем мальчишку; песчаный берег, где песок дышит жаром, пахнет нефтью, и рыбой, и счастьем.. .

Племянница не дает открыть дядьке рот:

— Могилку с ходу нашла по астрам. Всё как ты рассказывал, всё в них: сиреневые, розовые такие, будто звездами могила укрыта .

Дима поддакивает, поддерживает подругу, успевая вставлять:

— Ага, ну, но, во-во, все так, ё-пэ-рэ-сэ-тэ.. .

Сабина сочиняет, придумывает досконально, до мелочей, штрихов и запахов. «Врать не привыкать, во мне актриса живет и, когда надо, играет нужную роль согласно сценарию, — хвасталась. — Дядьке лишь одному не врала» .

И вот:

— С моря думала еще набрать земли, да че там — песок и ракушЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

–  –  –

«Две трети жизни вне родины! — ворчит про себя дядя Ваня. — Забыла она уже меня. Погибли корни». Замер в проеме кухонной двери, смотрит на гостинец с юга, а глаза щиплет до слез — не то от желтого электрического света, не то от нахлынувших воспоминаний, тоскливых, ранящих .

ИГОРЬ КОРНИЕНКО

Тридцать лет выживания воспоминаниями и прошлым, существование в вечном ожидании невозможного... Смирение с участью никогда больше не увидеть родину пришло после сорока. Появились болячки от бесконечного самобичевания, невысказанного, невыплаканного .

«Все болезни от нервов, от тревог и переживаний...» — считала давно исчезнувшая из жизни дяди Вани сожительница, и он с ней согласен .

Сожительница сгинула, чтобы не разделять его болячки, оставив книжку с таблицами соответствия болезней психологическим нарушениям, и теперь дядя Ваня знает, что бессонница у него от чувства вины, а растущая на левом глазу катаракта — неспособность смотреть вперед, в будущее с радостью. Туманное, расплывчатое, мутное будущее. Отсутствие как такового... Проблемы с желудком — это ужас от всего нового, боязнь и закрытость. Недовольство собой и своей судьбой, чувство обреченности ведет к гастриту. А частые запоры свидетельствуют об избытке накопленных переживаний, чувств, воспоминаний, с которыми никак не расстаться, как и о нежелании избавиться от устаревших мыслей, о том, что увяз в прошлом.. .

Прошлое вернулось, пролетев более пяти тысяч километров. Оно появилось в настоящем, упакованное в полиэтилен прошлое .

— Здравствуй, — не своим голосом, — кусочек юга на севере .

Отчего-то дядя Ваня испугался произнести слово «Родина», которое всегда пишет и проговаривает с большой буквы. Заглавная буква «Р»

встала поперек горла. Сердце напомнило о себе старой раной, кольнуло .

Может ли клочок земли заменить все то прошлое, что случилось на родине? Семь горсточек — могут ли они называться Родиной с большой буквы? Или это всего лишь почва, поверхностный слой педосферы Земли и не более?

Присел дядя Ваня к столу, залил копошившиеся мысли остатками вина. Ягодная сладость заполнила голову. Виноград детства зелеными лианами обвил стареющее тело и душу поднял к потолку и выше — сквозь крышу к звездам-астрам. Именно такие звезды были над головой у мальчика Вани. Он смотрел в глазастое небо детскими глазами и называл небо своим .

— Мое глазастое, цветастое небо .

И подсолнухи, что росли вдоль забора, звездными маяками посыЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

–  –  –

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

«Так тебе и надо!» Затошнило от мутных обрывков воспоминаний .

Горячей волной воспоминания поднялись к горлу. Она едва успела заскочить в ванную, где, согнувшись в три погибели, выпустила из себя красный, зловонный поток вчерашних злоупотреблений .

«Ванна, полная лжи», — забулькало, закипело откровение, и его ей никак не выдавить из себя .

На полу на кухне храпит полумуж, свернувшись вокруг ножки стола .

Ополовиненная бутылка шампанского ожидает, чтобы опохмелить обожженную душу. Сабина выпила выдохшийся и совсем не игривый напиток залпом .

ИГОРЬ КОРНИЕНКО

— Ванна, полная лжи! — пнула мужчину. — Слышишь? Я не могу так!

— Что? Про че ты? — Дима пьяно смотрел на женщину из-под стола. — Какая ванна?

— Полная кровавой земли ванна! — закричала Сабина и схватила с заставленного бутылками и остатками закуски стола сотовый телефон. — Я звоню дяде Ване — и все, короче!

Пока полумуж вяло и кряхтя поднимался, Сабина дозвонилась до родственника и услышала радостный, полный восторга и огня голос:

—Г лаз! Помнишь мой воспалившийся глаз?! Я машинально, без всякой мысли помазал его землей вчера перед сном. Уж больно ныл — не уснуть, даже после выпитого... И, Сабиночка, не помню, как заснул, а проснулся — глаз-то здоровей здорового! Никакого покраснения и от припухлости ни следа! Представляешь? Без заварки и врача прошел глаз .

Это все родная земля. Живая земля! Целебная!

Племянница слушала, открывала рот, но не издала ни звука. Искренность дядьки разоружала, бодрила, наполняла верой во что-то необыкновенное, в чудо... Сабина потерялась в вихре эмоций, заблудилась в эйфории, льющейся в ухо. Привиделось: она попала на могилу далекой родственницы, где астры звездами, и она взаправду набрала семь горстей земли, и земля та была теплой на ощупь и пахла ванилью и сахарной ватой .

—...да, да, земля с бабушкиной могилы, сама собрала, своими руками, по-настоящему.. .

Дядя Ваня отвечал на ее бормотание:

— Ну конечно, по-настоящему. Это же земля моих предков! Наших предков! Я теперь буду вместо таблеток принимать землю внутрь, как биологическую добавку. Так и вылечу все болячки. Родная земля лечит!

А? Что думаешь? Излечит меня земля-матушка? Чего молчишь? Думаешь, дурак дядька, на старости лет мозги последние посеял? А я, между прочим, ясней, чем когда-либо за эти тридцать лет, все вижу, чувствую и ощущаю! Будто с этой землицей помолодел: одно прикосновение к ней — и половина возраста как с куста. Не поверишь, но я пробежался с утречка по парку! Шел из магазина, и вдруг меня понесло, ноги сами помчали.. .

— Здорово же, — Сабина щелкала пальцами, нервно сжимая кулаки, и не находила других слов, — здорово.. .

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

–  –  –

ЧЕРНОЕ И КРАСНОЕ

Пускай бежит. Это же круто: на старости лет такие перемены. Послушай, может, та земля и впрямь какая-то чудодейственная, а? И нам, может, попробовать земли оттуда?

Отстранилась, посмотрела на друга Сабина:

— Ты серьезно землю жрать собрался или шутка юмора это?

Улыбаясь, полумуж ответил:

— Че, я бы попробовал в качестве эксперимента денек-другой, неделю. Вдруг мой геморрой рассосется? — И, не давая Сабине сказать что-нибудь обидно-оскорбительное, поставив тем самым точку, добавил: — И ты бы свои женские болячки подлечила .

ИГОРЬ КОРНИЕНКО

Дядя Ваня возвращался со стадиона, сжимая кожаный мешочек с родительской землей, когда его окликнули. Окликнуло прошлое. Прошлое в лице соседа из детства подошло к нему спустя полжизни, обняло .

Прошлое звали Ринатом, припомнил дядя Ваня .

Ринат случайно тут, обычно с вахты летал через Москву, но не оказалось билетов. И друг армейский пригласил... У прошлого много вопросов и совсем нет ответов. Одно знает точно, на все сто процентов: нет больше поселкового кладбища. Уже лет десять как нет. Ни кладбища, ни могилки, ни звездных астр нет... Не осталось ничего от прошлого, все новое, современное, рассказал Ринат. От родины ни следа. Это уже другая земля. Не наша. Не та, что была в детстве .

Вот оно, сбивающее с ног откровение, которое он боялся высказать и которое знал всегда: родины больше нет! Нет могил предков, дома детства, двора... С прошлым связывают лишь сны и воспоминания, да парочка старых друзей и знакомых, которым, по-честному, нет до тебя никакого дела, у которых своя жизнь и новая родина .

Дядя Ваня прозрел. Проснулся от зимней спячки. Посмотрел сквозь время, увидел, как уходит под асфальт кладбище, безмолвный страж поселка. Как сам поселок, с его миниатюрными, уютными домиками и вечноцветущими садами, превращается в современный мегаполис из стекла и металла. Увидел племянницу, растерянную, потерянную, набирающую семь горстей (она считает вслух) земли в пакет, зажатый между коленок, в каком-то незнакомом, неродном зеленом парке... Она не могла позволить дорогому человеку, оберегающему ее всю жизнь, узнать горькую правду .

— Она сохранила для меня родину!.. Открыла! — говорил дядя Ваня, набирая номер Сабины. — Открыла!

Когда племянница ответила, он не сдержался. Хоть и велел себе, строго-настрого наказывал, мужчина заплакал .

Слезы к слезам. Сабина расплакалась в ответ на слезы дяди Вани .

Накануне полумужу удалось ее уговорить поэкспериментировать с землей, той, что в овраге у аэропорта. Они приехали к месту в сумерках .

Дима накопал два пакета земли — тут и зазвенел у Сабины телефон .

Дима не сразу понял, кто звонит. Не понял и что говорила Сабина .

Всхлипывающая, испуганная, растрепанная, на себя не похожая в этой синеющей темноте .

Нажав отбой, она сказала:

— Надоело притворяться, что настоящая. Надоело жить наполовину. Ни там, ни тут... Давай уже бери меня замуж, что ли?!

Уронила телефон, нагнулась поднять, но вместо телефона кулак сжал черную сырую землю. Поплелась, спотыкаясь, через кусты и деревья к шумному шоссе .

— Бина!

— Не ходи за мной. Думай пока над моим предложением. И земли набери еще — пригодится! — прокричала она ясно и громко, прежде чем исчезнуть, раствориться .

Потом Дима услышал визг тормозов и сигналы машин, крики. Одновременно услышал, как завибрировал и пропиликал Сабинин телефон на куче свежевырытой земли. Пришло СМС .

Он побежал, рисуя себе возможные и невозможные варианты произошедшего на дороге. Остановился .

— Телефон! — крикнул в темноту. — Слышишь, Сабин, тебе сообщение!

Поднял сотовый будущей жены, спрятал в карман. Набрал в обе ладони полную пригоршню земли, прикоснулся губами к пахнущей пожухлой листвой и грибами почве, попробовал на вкус, одобрительно промычал .

Муж пошел, жуя землю на ходу и глотая, пошел сквозь нахлынувшую тьму к сверкающей электрическими фонарями магистрали и вскоре стал частью света .

–  –  –

I .

Врач развернул хрустящую бумажную ленту. Он работал в поликлинике уже несколько лет, но такой кардиограммы еще не встречал .

— Это что, шутка? — спросил он у пациента. — Какие лекарства принимаете?

— Лимонник китайский пью, настоечку... Еще таблетки у меня есть, мне соседка подсказала... — Дед стал рыться в сумке и карманах, ища таблетки .

Перед кардиологом на столе лежал толстый, как медицинский справочник, эпохальный труд Кейси Хьюза «Искусство трейдинга». Врач придвинул книгу и похлопал ладонью по обложке. Он посмотрел на большие электронные часы над входной дверью. До открытия Лондонской фондовой биржи оставалось почти два часа. Потом он еще раз взглянул на распечатку. Человеческое сердце не умеет так биться. Некоторые пики на кардиограмме, как двойная вершина, уходили высоко за границы бумажного листа, а в самом конце ленты все иглы регистратора резко срывались вниз. Если верить данным, во время снятия ЭКГ у пациента произошла остановка сердца .

— Ну что? Госпитализироваться будем? — спросил кардиолог и на глазок оценил состояние деда. Тот сидел розовый и живой .

— Чего? — не расслышал дед .

— Да уж ничего, посидите пока тут, я щас .

Кардиолог вышел из кабинета, сунув бумажную ленту в карман халата. Он направился в кабинет ЭКГ .

Сегодня там дежурила Ирина Ивановна. Кардиолог был почти в два раза младше нее, но уже «тыкал» ей, как настоящий врач.

Он бросил перед ней кардиограмму и сказал:

— Твою мать, Ира, че это за хреновина?! Ты че наснимала?

На это медсестра крепко приложила кардиолога по матери и даже не посмотрела в его сторону. Она привычным жестом сдвинула очки ближе к глазам и щелкнула мышкой по экрану монитора. Зашуршал регистратор .

Кардиолог оглянулся и заметил, что из-за ширмы торчат полные женские

КАРДИОГРАММА

–  –  –

достижении ценой определенного уровня .

биржи его мучило ощущение, что он уже видел нечто подобное совсем недавно. Какая-то неуловимая догадка свербела внутри. Так он дотянул до

КАРДИОГРАММА

конца рабочего дня .

Вечером кардиолог пошел с другом в бар. Друг его работал на скорой помощи. Кардиолог пил на последние, а до аванса оставалась еще неделя .

Друзья сидели и молча тянули пиво. Оба знали, что все кончится тем, что кардиолог попросит в долг, и поэтому разговор не клеился. Но когда они взяли по третьей кружке, их отпустило .

— Я тебе такую штуку покажу, ты обалдеешь! — Кардиолог достал из сумки сложенную в несколько раз кардиограмму. Непонятно для чего, РОМАН ГУСЕВ но он весь день таскал распечатку с собой. — Вот, с утра у меня дед один был, смотри .

Врач скорой помощи растянул ленту вдоль барной стойки и прижал один край своим пивом .

— Да ладно! — Он даже присвистнул. — И хочешь сказать, что он еще жив? Увидев такое, я бы уже разматывал дефибриллятор .

— А то как же, живее всех живых! — Кардиолог отхлебнул из кружки .

На самом деле он не знал, жив ли еще утренний дед. И отхлебнул еще раз. Но врач со скорой быстро позабыл про кардиограмму: не хватало еще и сейчас заниматься работой. Вместо этого он стал жаловаться на жизнь. Они еще долго пили и болтали обо всем. По кардиограмме, оставшейся на барной стойке, пошли жирные пятна от чесночных гренок, вдобавок на нее что-то пролили. Врач со скорой скидывал на нее скорлупу от соленых фисташек .

Под конец кардиолог с трудом держал голову. Его приятель ушел в туалет и долго не появлялся. Кардиолог смотрел на фазу реполяризации сквозь дно пивной кружки. Он нашел в кармане огрызок карандаша и соединил одной дрожащей линией самые выступающие зубцы, как учили на курсах по трейдингу. Еще не понимая, что он такое делает, второй линией он соединил QRS-интервалы*. Теперь кардиограмма точь-в-точь напоминала график курса акций. Вот что не давало ему покоя весь день! Он открыл на телефоне утренний скачок «Бритиш петролеум» и сравнил его с кардиограммой деда. Они идеально совпадали. Вот только кардиограмма легла к нему на стол за два часа до начала торгов .

II .

Никто не совался в район между Кирпичной и Юбилейной улицами без особых причин.

Там стояли бывшие общежития завода «Циклон»:

три корпуса, расположенные буквой «П». Их начали расселять еще в восьмидесятых, но так толком и не расселили. Завод закрылся, а люди остались. Из-за духоты и неустроенности в общежитиях жили весело. Не было еще такой ночи, чтобы первые этажи не озарялись проблесковыми маячками, а во двор не заезжала машина полиции или скорой помощи .

Фаза реполяризации, QRS-интервалы — отрезки графика электрокардиограммы .

*

–  –  –

КАРДИОГРАММА

все меньше. Кардиолог был готов уже применить силу и даже оглушить Ивана Степаныча, с тем чтобы где-нибудь за гаражами подключить его к кардиографу. Но Иван Степаныч был крепким, точно сваренным из железнодорожных рельсов, стариком. С таким в одиночку не справишься .

И кардиолог залепетал:

— Иван Степаныч, в конце концов я же врач, я не имею морального права... Как вы не понимаете, это мой долг — помочь вам. Ну не капризничайте, что вы как маленький! Имейте в виду: если откажетесь от моей РОМАН ГУСЕВ помощи, я буду вынужден принять меры. Там с вами церемониться не станут, как миленький будете слушаться... Ну Иван Степаныч!. .

У подъезда Иван Степаныч ответил:

— Что ж ты прилип ко мне, гнида? Думаешь, я не знаю, чего ты приперся? Вам зарплату подняли, а пациентов нет ни хрена. Все поликлиники пустые. Вот вы и носитесь по домам, чтобы статистику поднять. А народ-то не дурак! Ну посмотри на себя — ты же двоечник! В наше время тебя бы и на завод не взяли. Ты в институте хоть чему-нибудь научился?

Иван Степаныч собирался сказать еще что-то, но тут схватился за сердце, ноги его подогнулись и он осел. Уже на земле опустил голову себе на грудь, точно старый цирковой медведь, делающий кувырок через голову, и так замер .

Кардиолог сразу проверил пульс на шее старика .

К ним подбежали местные алкаши .

— Степаныч! Э-э-э, Степаныч, ты чего? — запричитали они .

— Плохо ему. Сердце, — ответил кардиолог. — Его надо домой отнести. Ну-ка, мужики, помогите! — И он первый взял деда под локти .

— Может, скорую вызовем? — спросил кто-то .

— Я сам врач. Давайте беритесь .

Ивана Степаныча подняли на руки и понесли. Один мужик прихватил пакет и чемоданчик .

В лифте дед стал приходить в себя .

— Мария, Мария, где же ты? — шептал он, когда его несли по длинному коридору до комнаты .

Кардиолог одной рукой пошарил в жилетке старика и нашел ключи .

Ивана Степаныча занесли в комнату и положили на диван. Кардиолог забрал свой чемоданчик и тут же раскрыл его перед мужиками, чтобы они видели, что он действительно доктор. Потом выгнал их в коридор и заперся. Иван Степаныч уже совсем пришел в себя и тихо лежал, уставившись в стену. Кардиолог расстегнул на нем рубашку и стал прилаживать датчики на присосках. Все было готово, и аппарат заскреб иглами по бумаге. В ногах у кардиолога мешался пакет, с которым Иван Степаныч вышел из магазина. Врач заглянул внутрь. Насчет водки он ошибся: рядом с хлебом лежала бутылка подсолнечного масла. Дед все так же, не моргая, смотрел на стену. Там, где заканчивался его взгляд, висела черно-белая фотография молодой девушки. Только когда кардиолог сделал ему инъекцию, он вздрогнул и пошевелился .

КАРДИОГРАММА

–  –  –

КАРДИОГРАММА

случай, который требует постоянного амбулаторного наблюдения. Все снятые кардиограммы будто бы отправляются в исследовательский центр в столице, где после тщательного анализа специалисты разрабатывают индивидуальную комбинацию из лекарств .

Кардиолог притаскивал Ивану Степанычу целые пакеты с таблетками. В основном он покупал своему пациенту всякие витамины типа аскорбинки, активированный уголь, глюконат кальция... Иногда брал пустые баночки от лекарств и насыпал туда бесполезный, но дешевый валидол .

РОМАН ГУСЕВ Для большей достоверности он придумал целую схему, как их пить, и распечатал таблицу, где Иван Степаныч должен был галочками отмечать прием препаратов .

Кардиолог пичкал старика пустышками, потому что боялся смазать показания ЭКГ. Он не знал, как это работает, и полагал, что если понастоящему начнет лечить Ивана Степаныча, то кардиограмма перестанет показывать курс акций «Бритиш петролеум». Иван Степаныч не сопротивлялся, послушно пил таблетки и смирно лежал, когда доктор подключал его к кардиографу. Но визиты врача явно не приносили ему радости. Не раз кардиолог пытался разговорить старика, но тот упрямо молчал. Кардиолог выяснил только, что Иван Степаныч ненавидит больницы и лучше помрет дома, чем даст увезти себя. «Что же, мне это только на руку, — подумал кардиолог. — Да и кому какая разница? Дед несет золотые яйца .

Оставим сантименты для сестер милосердия», — решил он для себя .

Кардиолог открывал много небольших сделок. Он старался как можно эффективнее использовать полученные данные, но результат его не устраивал. Большая часть кардиограммы улетала в трубу. Молодой трейдер от медицины просто не успевал воспользоваться всей информацией .

Все чаще в голове у него загоралась идея: а как бы подключить Ивана Степаныча к бирже напрямую, точно торгового робота? Нужна точка широкополосного Интернета и грамотный программист, способный преобразовать показания кардиографа в биржевые сигналы в режиме реального времени. Вот только где взять такого программиста, да еще способного держать язык за зубами?

Но больше всего кардиолога удручало, что он не ходит к Ивану Степанычу ежедневно. И все из-за работы. И не в том дело, что кардиолог не мог взять отпуск за свой счет или раздобыть больничный лист. Он понимал, что для его дел нужно прикрытие и нельзя менять свой образ жизни ни с того ни с сего .

В поликлинике тем временем было неспокойно. Сверху спустили бумагу о повышении эффективности медработников на местах, и самых неэффективных было решено уволить. Первым делом молот оптимизации опустился на голову медсестры Ирины Ивановны. Бедная Ирина Ивановна, новость настигла ее в разгар рабочего дня .

В конце смены, когда слухи уже расползлись по поликлинике, заведующий кардиологическим отделением собрал всех в своем кабинете .

КАРДИОГРАММА

–  –  –

КАРДИОГРАММА

целых шесть медсестер или одиннадцать санитарок. Я, в свою очередь, взял бы на себя обязанности заведующего на добровольных началах. Раз уж мы все здесь собрались, предлагаю проголосовать. Кто за то, чтобы наш любимый руководитель добровольно написал заявление об увольнении? — И кардиолог поднял руку .

Пока он говорил, заведующий сидел и одобрительно кивал на его слова. Он явно не вслушивался. Но тут люди стали по одному поднимать руки, и он удивленно посмотрел на кардиолога.. .

РОМАН ГУСЕВ Конечно, последней сцены не было и не могло быть. Кардиолог только представил, что наперекор всему заступается за Ирину Ивановну .

Но тут же вспомнил про свою тайну, и вообще, зачем ему этот ненужный риск... На самом деле он так же, как и все, молча вышел из кабинета, когда начальник закончил свою речь. Он старался не столкнуться случайно с медсестрой. Хотя она, кажется, вышла еще раньше .

На следующий день Ирину Ивановну рассчитали, даже не дав доработать положенные две недели .

IV .

Кардиолог шел к общежитию «Циклона» своим обычным маршрутом. Прошло уже три месяца, а старик продолжал стабильно делать профит. Теперь кардиолог не торопился, как раньше, теперь время не значило ничего. Он собирался заработать все деньги мира, а такое не терпит суеты. Вся его нынешняя жизнь умещалась в маленькой комнате общежития, как в картонной коробке, а внутри мерно шуршал кардиограф и ворчал Иван Степаныч .

Ближе всего до общежития было через пустырь. Сквозь высокую траву и заросли чертополоха пролегала бетонная дорожка. Кардиолог шел в утренней мороси совершенно один, только где-то далеко вспыхнул на мгновение гудок сирены и сразу затих. Остатки ночного тумана терялись у края пустыря. Руку приятно оттягивал чемоданчик с кардиографом .

Слева прямо из травы и кустов торчала крыша общежития, образуя вершину с тремя пиками. Расстояние до нее терялось в тумане. Кардиолог пересек пустырь и пошел мимо череды кирпичных пятиэтажек. За последней пятиэтажкой начинался длинный забор, окружающий двор общежития. Туда он и повернул .

Первое, что увидел кардиолог через решетку забора, была машина скорой помощи перед центральным корпусом. Красное на белом. Вокруг скорой сгрудились люди. Кардиолог побежал. Чтобы попасть к подъезду, ему нужно было обогнуть по периметру весь двор вдоль забора и войти с другой стороны через ворота. Даже в школе на уроках физкультуры он не развивал таких скоростей. Уже оказавшись внутри двора, кардиолог различил, что рядом со скорой стоят знакомые ему алкаши, а еще он узнал мамочку с коляской и двух собачников. Пока он бежал, из подъезда вынесли человека, накрытого простыней, и стали затаскивать его в машину

КАРДИОГРАММА

–  –  –

РОМАН ГУСЕВ Вот и молодец. Дочь я обидел, Настю свою. Помириться мне с ней надо, а если помру... Нельзя мне пока, понимаешь? Да стал бы я ради себя вот это все!.. — выкрикнул дед, махнул на схему приема лекарств и осекся .

Они оба замолчали .

— Иван Степаныч, а что мы действительно как не родные? — после долгой паузы сказал кардиолог. — Давайте хоть чаю выпьем, что ли, я не знаю... Есть у вас чай?

Чая у Ивана Степаныча было в достатке. Они просидели почти час и первый раз, кажется, по-настоящему разговаривали. И в этот час Иван Степаныч сумел уместить всю свою жизнь, и жизнь Марии, и дочери. Он словно передавал кардиологу часть себя, часть своей памяти, чтобы она смогла пережить несовершенное, больное тело. Может, ни с кем и никогда он раньше так не разговаривал .

Потом кардиолог ушел.

Уже в дверях, провожая его, Иван Степаныч зачем-то произнес:

— Медицина сейчас другая, это ты правильно сказал. Вот только люди все те же .

V .

Два дня спустя кардиолог сидел в троллейбусе. Он вез кардиограммы Ивана Степаныча профессору Ионову, своему учителю и наставнику по медицинской академии. Всю ночь он ползал на коленях с ластиком в руках, избавляясь от своих пометок, от всего, что связывало кардиограмму с фондовым рынком. Все, что он снял за последний месяц, было теперь с ним, в сумке, ремень которой он предусмотрительно перекинул через голову. Остальное он еще раньше уничтожил, изорвал на мелкие кусочки .

Напротив него в троллейбусе сидел неприметный мужчина. Кардиолог посмотрел на обувь пассажира. Его ботинки были тщательно вычищены и смазаны, от них несло казармой. Они блестели, как хромовые белогвардейские сапоги в фильмах про Гражданскую войну. Кардиолог вспомнил, что уже видел раньше точно такие ботинки на другом человеке, и тоже в троллейбусе. Только тогда он ехал на работу .

С профессором Ионовым они созвонились накануне, и тот ждал своего бывшего студента. Кардиолог подумал о профессоре, уже когда в последний раз вышел из общежития «Циклона». Образ старого доброго учителя поднялся в памяти. А кто, если не он, сможет разобраться в

КАРДИОГРАММА

–  –  –

КАРДИОГРАММА

— Мы пришлем за вами машину. Где вы сейчас находитесь? — прошипел динамик .

Вместо ответа кардиолог сбросил звонок и перекинул телефон через забор. Туда же он зашвырнул свою сумку, набитую кардиограммами .

Кажется, он успел. Рядом взвизгнули тормоза и хлопнула дверь. Кардиолог направился в другую сторону, но прямо перед ним вырос мужчина, которого он совсем недавно так ловко нокаутировал. Теперь его легко было узнать по синей «сливе» под глазом. Мужчина предложил кардиоРОМАН ГУСЕВ логу пройти к машине. Кардиолог подчинился. В конце забора их ждала черная иномарка представительского класса .

В офисе брокерской компании кардиолог был только раз, когда заводил аккаунт. Машина подъехала к четырехэтажному офисному зданию, кардиолога завели внутрь через служебный вход, провели по коридору и оставили одного в комнате без окон. В ней рядами стояли офисные стулья, у стены — стол, а под потолком висел проектор. Кардиолог стал ждать .

К нему долго никто не приходил. Потом появился плотный молодой человек в костюме .

— Алексей Алексеевич, как же я рад с вами познакомиться! — вошедший вытянул руку и прошел с ней вдоль ряда стульев к кардиологу .

Но рукопожатие вышло слабым и каким-то липким. — Я ваш брокер, — сказал крепыш и предложил пересесть за стол. Имени своего он не назвал. — Вы не можете вообразить, как давно я жаждал узнать вас лично!

— Брокера переполняли эмоции. — Хотите кофе или чай?

— Я буду кофе, два сахара и без молока. — Кардиолог не разделял радости от встречи и говорил сквозь зубы .

— Хорошо, это очень хорошо! — воскликнул брокер. Было ясно, что он говорит машинально, повинуясь этикету. Распорядиться о том, чтобы им подали кофе, он и не подумал. — Как это у вас получается так торговать? — продолжал он с восхищением. — Я много лет в профессиональном трейдинге, но вы... Кажется, вы работаете в обычной поликлинике?. .

Впрочем, нет, нет и нет! — Брокер зарделся. — Я не имею права задавать такие вопросы.. .

Тем не менее он их задавал, задавал настойчиво, и сам же на них уклончиво отвечал. Кардиолог только односложно поддакивал. Между ними завязался липкий, неприятный разговор — такой же, как ладони брокера. Кардиолог все меньше понимал, что происходит, а брокер продолжал кривляться и гнуть какую-то свою линию. Потом в комнату вошла секретарша и принесла кардиологу кофе, и он понял, что их прослушивают. Брокер тянул время. Речь его, бестолковая и бессмысленная, неудержимым потоком обрушивалась на голову кардиолога. Передышки не было. Но тут снова открылась дверь, и брокер замолчал .

В комнату торжественно внесли сумку и телефон кардиолога, которые он совсем недавно перекинул через забор. Брокер дернул молнию на сумке, и на стол посыпались маленькие бумажные рулоны. Кардиолог

КАРДИОГРАММА

–  –  –

КАРДИОГРАММА

зачем-то согласился, хотя никогда и отвертки в руках не держал. Шкаф тогда, кажется, так и не собрали. Он поднимался по лестнице, на ходу вспоминая, какая ему нужна квартира. Нашел на третьем этаже смутно знакомую дверь и позвонил. Через минуту дверь открылась .

— Как ты? — спросил кардиолог и виновато опустил голову .

— Да плохо все, Леха, — ответила Ирина Ивановна. — Чего стоишь, заходи, что ли... — Она впустила его .

Да, это была квартира бывшей медсестры, молчаливой жертвы оптиРОМАН ГУСЕВ мизации. За окном уже темнело, и Фотина не ждала гостей. На ее плечи поверх ночной рубашки был накинут цветастый халат. Всегда собранная и подтянутая на работе, сейчас Ирина выглядела растрепанной, потерянной, будто со сна. Она запахнулась, завязала пояс и посадила бывшего коллегу на кухне. А через несколько минут вышла к нему, переодевшись в спортивный костюм и подрисовав черные стрелки в уголках глаз. Теперь она стала прежней Ириной Ивановной, которую он знал с первых дней работы в поликлинике .

— Работаешь где-нибудь? — спросил кардиолог, когда она поставила чайник и стала накрывать на стол .

— Да какая там работа! Кассиршей в универсаме подвязалась, — махнула она. — Ничего, жить можно .

— А я, Ир, вляпался так вляпался! — Кардиолог закрыл лицо руками .

— Что ты? — Ирина Ивановна села рядом с ним и нежно, поматерински, погладила его по голове .

И он рассказал ей страшную историю своих злоключений. Слова текли из него сами собой вместе со слезами, и ему становилось легче .

Впрочем, правды в его истории не было совсем. Зато там были судебные приставы, карточные долги, женщины, кредиты и бандиты-коллекторы, выследившие его. Теперь они носятся за ним по городу с оружием в руках .

Только сегодня ему удалось оторваться .

— Ир, ты прости, что я к тебе вот так приперся. — Кардиолог вытер лицо. — Я сейчас уеду. Нельзя мне здесь... — И он, действительно, встал из-за стола .

На плите засвистел чайник .

— За тебя же никто не заступился! — крикнул кардиолог. — За что они с тобой? Как же так? Ведь мы все тебя подвели! А я больше всех подвел!

Ирина Ивановна поднялась и обняла кардиолога. Его била дрожь .

Это был долгий вечер. Они сидели на кухне и говорили. Ирина Ивановна накормила кардиолога ужином, а ночью постелила ему на диване .

Когда на другой день он проснулся, Ирина Ивановна уже ушла на работу. Кардиолог нашел в буфете кофе, сделал себе несколько бутербродов и вызвал такси. Вчера, уже почти засыпая, он понял, как быть дальше. План появился в его голове как озарение, простой и точный .

КАРДИОГРАММА

–  –  –

выздоровел, имеет смысл где-нибудь найти подставного трейдера, чтобы через него открывать ордера. Было бы глупо отказываться от денег .

В такси кардиолог еще раз проговорил план про себя .

Машина заехала в знакомый двор. Кардиолог расплатился с таксистом и поднялся на лифте. Он шел по коридору, придумывая на ходу, что скажет Ивану Степанычу, как объяснит, что тому нужно ехать за город и прятаться на даче. Подошел к комнате деда. За дверью было тихо. Кардиолог постучался, как обычно, и дверь сама собой приоткрылась .

«Неужели они его нашли?!» Он толкнул дверь и вошел .

В комнате было тепло и спокойно, все вещи стояли на своих местах, но Ивана Степаныча не было. На стене все так же висела схема приема лекарств. Кардиолог подошел к ней, чтобы посмотреть, когда старик отмечался там в последний раз. Провел пальцем по крайней колонке.. .

— Здравствуйте, — сказал кто-то у него прямо над головой .

Он обернулся .

— Пойдемте со мной, — тихо попросила его незнакомая женщина .

Она была очень высокой, с широкими плечами, не полной, но именно что большой, с добрым круглым лицом. Кардиолога поразило, насколько она похожа на своего отца. Но по рассказу старика он почему-то представлял ее маленькой девочкой. Он вышел за ней, и они сразу попали в комнату напротив, где жила соседка Ивана Степаныча — Нинка. Эта комната оказалась намного больше, чем у старика. За накрытым столом сидели люди. Некоторых кардиолог знал. Ему нашли место и усадили рядом с Нинкой. Анастасия поставила перед ним кутью. Он стал есть .

Кутья превратилась во рту в сладкий вязкий комок, кардиолог жевал и не мог проглотить. Нинка взяла у него тарелку и положила что было на столе. Он и это ел. Ему налили водки, и он медленно влил в себя полную рюмку. Только тогда поднял глаза на Анастасию .

— Доктор, слышите меня? — шепнула ему Нинка и толкнула локтем в бок. — Мне нужно будет с вами посоветоваться потом. Ну, помните, про те таблетки, я вам инструкцию показывала.. .

Кардиолог кивнул ей, не расслышав, и снова уставился в свою тарелку. Мужики, помогавшие ему нести Ивана Степаныча в тот день, когда он впервые пришел сюда, теперь сидели напротив. Они все были в одинаковых серых пиджаках и выглаженных рубашках, вели себя серьезно, с достоинством. Почти не пили водку, но очень хорошо говорили. Кардиолог молча работал челюстями, а когда нужно — опрокидывал рюмку. Тут на его руку, сжимавшую вилку, легла теплая ладонь .

— Можно с вами поговорить? — спросила Анастасия .

Они вышли в коридор .

— Я все про вас знаю. — От волнения Анастасия сложила руки в замок .

Кардиолог посмотрел вдоль коридора — туда, где был выход на лестничную клетку. И тут она расцепила руки и крепко, до боли, схватила его за локоть .

— Спасибо вам, — с трудом выдавила она .

— А я что?

— Спасибо, что были с ним все это время, что помогали ему, лечили... — говорила она и не отпускала .

— А я что? — У кардиолога заело. Он не знал, что еще сказать .

— Это я должна была, понимаете? Он так меня ждал! — По ее красным щекам потекли слезы. — Извините. — Анастасия выпустила кардиолога и отошла .

Кардиолог понял, что сейчас лучший момент, чтобы уйти и никогда больше не возвращаться сюда. Он в последний раз посмотрел на дверь Ивана Степаныча, а потом на его дочь. Она плакала, закрыв лицо рукавом, прислонившись к стене. Оттого что она была такой большой и сильной, но все равно плакала, ему стало жалко ее .

Кардиолог почувствовал к ней нежность. В нем рождалась надежда .

— Анастасия, послушайте меня... У вашего отца был очень сложный случай. Его сердце... Я такого еще не встречал. Но самое страшное, что он мог передать вам свою болезнь по наследству. Вас обязательно нужно проверить, понимаете? — Кардиолог прикоснулся к ней, чтобы убедиться, что она его слышит. Она уже не плакала. — Приходите ко мне на прием. Конечно, это маловероятно, но нужно убедиться. Потому что чем раньше мы начнем лечение, тем лучше. Я вам кардиограмму сниму, даже несколько. Нужно посмотреть в динамике. Хорошо?

— Я приду, я обязательно приду, — закивала Анастасия. — А теперь давайте вернемся. Вы ведь еще не уходите?

— Куда же я теперь уйду, — ответил кардиолог .

ПОЭЗИЯ

–  –  –

«У СЕРДЦА ТВОЕГО ТАКОЕ ИМЯ...»

смерть собирает ягоды в перелеске красная красная красная земляника ходит с корзинкой бабка из деревенских юбка линялая и до бровей косынка черная черная черная ежевика руки в занозах все исколола пальцы где гармонист где голоса девичьи нет никого видно ушли на танцы тронет рукой ягодку как ребенка милый молчи лучше пусть будет тихо больно горит там далеко в сторонке желтая желтая желтая облепиха ***

–  –  –

Ты помнишь как молчание текло Как рассыпалось золотом стекло Ладья стремилась ткнуться носом в берег Так далеко ни вспомнить ни проверить Засвечено февраль белым бело И вот стоим на Каменке реке Я звезды удержу в одной руке Но ты меня держи двумя руками У самого обрыва возле камня Где времена висят на волоске *** у сердца твоего такое имя которое я с детства часто слышу похожее на вербу и на ветер на лодку деревянную в воде на тихо облетающий шиповник на ласточкины с Богом разговоры на лестницу у старой колокольни где катится и катится звезда у сердца твоего такая нежность что хочется уткнуть лицо в колени ты путаница ласточка психея ты летний дождик солнечный слепой

–  –  –

Шестиклассник Вовка Зырянов, наевшись вдоволь жареной картошки со свежим малосольным тугуном, растянулся на диване. Бабка Любава, нахваливая внука за хороший аппетит, прибирала со стола, а

Вовка в ответ хвалил бабку:

— Уж что-что, а картошечку ты жаришь — ложку проглотить можно!

— Это ешо че за задумки — ложки глотать?! — не поняв комплимента, оглянулась бабка .

— Да это, бабка, образное выражение. Значит «очень вкусно»... — лениво пояснил Вовка .

— А! — кивнула бабка и, глянув в окно, заметила: — Эван ласточки к земле льнут — видать, к дожжю! Надо бы кружки с шеста в дом занести... Вчерась постирала, уж пробыгали*, поди. Не хватало, польет — и будут болтаться неделю!

Вовку донимала сладкая дремота, вставать с дивана не хотелось, он смачно зевнул:

— Эх, вечно ты... глупости говоришь... Никакого дождя не будет, солнце вон светит... — Глаза закрывались сами собой .

Бабка пристально посмотрела на внука:

— Эт с чего «глупости»? Приметы, они народом веками проверены .

Если лень родной бабке помочь, так и скажи, мол, лодырь я — только есть да спать могу, а напраслину на бабку не веди! — И она обиженно передразнила внука: — «Г лупости говоришь»! Ишь кого валит, страмец! — И бабка загремела чашками .

Тут уже обиделся Вовка. Бабка уличила его в сиюминутной лености, но по большому счету ленивым он не был. «Ишь какая! — думал Вовка. — Сама обкормила, сама полежать предложила, а теперь вот те на — “только есть да спать”! А я для нее...» — И он принялся пересчитывать в уме все свои добрые дела и трудовые подвиги .

Бабка, еще раз поглядев на вращающего глазами внука, спросила:

— Че, стыдно стало?

Пробыгать — проветриться, просохнуть. Здесь и далее встречаются выражения, употребляемые коренными жителями северных деревень Туруханского района Красноярского края. — Прим.  ред .

Вовка подскочил, сел на диване, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, — и пошел в атаку:

–  –  –

ГАЛИНА ШЛЯХОВА

Бабка довольно улыбнулась, но тут же нахмурилась:

— А тоды че про «глупости» какие-то говоришь?! Ведь по всему видать, делать не хочешь.. .

Вовка возмутился:

— Вот видишь, как ты сразу подумала! Да занесу я эти кружки, разве мне трудно! Ведь дело же в другом!

— В чем — другом? — Бабка прищурилась .

— В твоей дремучести! — всплеснул руками Вовка, встал и с видом учителя начал прохаживаться по кухне. — Все у тебя какие-то приметы да присказки ненаучные. Серость и безграмотность, одним словом.. .

«Ишь, каво заходил, еретик белоглазый!» — думала про себя бабка, присев на табурет .

А Вовка, краснея, распалялся:

— Вот при чем тут «ласточки к земле льнут»? — копировал он бабкину интонацию. — Ну пролетели две птицы над землей... А дождь-то тут при чем?

— И не две вовсе! — вклинилась было бабка, но Вовка глянул на нее сверху вниз и продолжил:

— Пусть не две, не в этом суть. Дождь пойдет, когда фронт сменится, понимаешь?

«Какой-то фронт приплел!» — возмутилась про себя бабка, а вслух язвительно ответила:

— Куды уж нам-то, дремучим, знать.. .

— Вот и я о том! Фронт сменится, ветер другой подует, тогда и дождь будет! А птицы эти, к твоему сведению, не ласточки совсем!

«Ишь ты, каво собират!» — мысленно усмехнулась бабка .

— Ну, скажи неразумной, и хто это такие тогда! Можеть, ежи летучие? А?! — прыснула она .

Вовка ехидно заулыбался:

— Смейся, смейся! Хорошо смеется тот, кто смеется последним! — Он сделал паузу, пока бабка не смолкла. — Так вот, это не ласточки, а стрижи! В наших краях ласточек нет вовсе!

Бабка скукожила лицо:

— Так это одно и то же!

— С чего ж?! Ты еще скажи, что ворона и ворон — одно и то же! — Вовка сузил глаза. Он был мальчиком любознательным, увлекался орнитологией и намеренно перевел спор в нужное ему русло .

— Конечно, не одно и то же. Ворон — мужик, ворона — баба, стало быть! Взялся мне умник! — Бабка махнула рукой. — Совсем парень дуВОВКА-ПИСАРЬ

–  –  –

ГАЛИНА ШЛЯХОВА

не понимает. Говорит, что ворона и ворон — одно и то же! Только свои приметы дурацкие знает... Начинаю ей объяснять, а она сразу хлюздит* и ругаться начинает.. .

Мама поняла, что этот поток горечи пора останавливать:

— Вы с ней два сапога пара! Оба вздрешные** спорщики .

— Ага!.. — недовольно вклинился было Вовка, но мама его осекла:

— И не агакай мне! Ишь, взрослый стал — с бабушкой ругается, с мамой спорит... А дальше что?

Вовка виновато опустил глаза .

— Света, добеги до бабки, унеси молоко да узнай, что стряслось! — крикнула мама в комнату, а потом, уже тише, сказала: — Ну в самом деле, что старый, что малый.. .

Недовольная Светка показала брату кулак и, схватив банку, сиганула до бабки .

У семидесятидвухлетней Любавы Ефимовны было восемь взрослых детей. Кроме двух сыновей, все они жили в других деревнях и городах .

У всех отпрысков — семьи и, конечно же, свои дети: пятнадцать внучек и семеро внуков — великое богатство бабки Любавы! Из всех внучат ближними были деревенские, родившиеся и выросшие на ее глазах .

Когда Вовка был совсем маленьким, бабка была к нему равнодушна и даже отрицательно настроена. Мало того, что он был четвертым по счету в семье старшего сына («Обсыпала парня ребятишками!» — нередко по прежним годам поругивалась Любава Ефимовна на невестку), а еще и совсем не похож на зыряновскую родову: белоголовый, голубоглазый, с пухлыми розовыми губками на бледном, как молоко, лице («Ну весь в Наталью, ничего нашенского!»). Однако очень быстро, годам к трем, прехорошенький, разговорчивый и очень любознательный мальчуган заинтересовал своенравную бабку, а уж когда в нем стали все явственнее проступать ее собственные черты и повадки, заинтересованность сменилась симпатией .

Вовка рос в свободе; их семья хоть и жила в глухой деревне, но очень отличалась от большинства здешних семей. Мама была приезжей из больХлюздить — обижаться; ретироваться, прикрываясь обидой; пасовать .

* Вздрешной — вспыльчивый, раздражительный .

** шого города, хорошо образована и, прожив много лет в сельской местности, не приобрела ни манер, ни внешности деревенской бабы. Отец, хоть ВОВКА-ПИСАРЬ

–  –  –

Бабка Любава, время от времени поглядывавшая в окно, не идет ли с покаянием «еретик», издалека узнала торопливый шаг внучки: к своим годам она еще могла разглядеть человека метров за двести. В тот же миг в бабке Любаве вспыхнула жажда отмщения, а ей в помощь проснулась ВОВКА-ПИСАРЬ внутренняя артистическая сущность. Бабка резво сдернула с вешала полотенце, хлюпнув рукомойником, смочила его водой, подскочила к телевизору и, отключив его, задернула кружевную салфетку — дескать, даже телевизор не смотрю, — затем улеглась на диване, положив полотенце на лоб и скрестив руки на груди .

Брякнула дверная накладка, а после раздался глухой стук .

— Каво стучишь, заходь! — нарочито слабым голосом пригласила в дом Любава .

ГАЛИНА ШЛЯХОВА

Светка, увидев лежащую бабку, с порога спросила:

— Ты чего, баб, — заболела, что ли?

Бабка тяжело вздохнула, стянула полотенце с головы и, приподнявшись на локтях, жалобно заговорила:

— Да от, уж часа два пластом лежу... Сначала в груди скололо, аж не продохнуть, а уж потом голова загудела, как обухом ударили.. .

Светка поставила молоко и присела на стул:

— Может, давление?

Бабка пустила «козыря»:

— Видать, последний час пришел.. .

— Ну что ты ерунду говоришь! — оборвала ее Светка. — Ты у нас еще огурцом!

— Вот-вот, и ты туды же — бабку перебивать... Конечно, кто я вам такая... Старуха, выживша из ума, и только... — жалобно всхлипнула Любава .

— Ой, начинается! — скривилась Светка, подумав: «Сейчас заведет свою пластинку, не переслушаешь!»

Бабка решила перейти к сути:

— Вишь, каво страмец этот отмочил... Дверью хлопнул и убег: мол, не приду больше! — Она в очередной раз глубоко вздохнула и умирающим голосом продолжила: — Вот так ему и передай... Помират бабка, пусть порадоватся, а то ж я одне глупости говорю... Вот таперь, чай, ему никто глупостей говорить не будет!

Светка меж тем внимательно вглядывалась в бабку Любаву, отмечая про себя, что цвет лица у той обычный, без черноты под глазами и бледности. Подозрительной казалась и излишняя бабкина разговорчивость; обычно во время гипертонических кризов и мигреней Любава была малословна, ей мешал электрический свет, а тут и лампочка горит.. .

Да и симптомы больно расплывчатые: то сердце, то голова... Светка пришла к выводу, что бабка как минимум преувеличивает свое болезненное состояние .

— Ладно, ба, ты лежи, а я сейчас маму позову с тонометром. — И она направилась к выходу .

«От те на!» — подумала бабка, а вслух проговорила:

— Пусть мать отдыхат, незачем ходить. Я уж полежала, вроде легче стает.. .

ВОВКА-ПИСАРЬ

–  –  –

ГАЛИНА ШЛЯХОВА

вольная, как бог весть что, а если шаболдой какой вырастет, куды потом жаловаться, кому пенять станете?

— Это с чего Светка шаболдой стать должна? — возмутилась невестка .

— Как это с чего? От воли вашей! Шарится по улице, как с крестом за пазухой! Я своих девок в узде держала, они у меня без спросу за ворота нос не высовывали! — Любава Ефимовна назидательно вознесла перст над головой .

Наталья негодовала, ее лицо засияло гневным багрянцем:

— Только не надо меня учить, как с детьми управляться! Вы сами в свое время никого не слушали, и я не намерена. Держать на цепи детей — это не дело. Примеров тьма, как вырываются потом из деревни в город и начинается не пойми что... Вон старшие наши учатся, и ничего! Не бросили, шаболдами не стали. И Светка с Вовкой хуже не будут .

Любава Ефимовна сообразила, что спорить с невесткой смысла нет, тем более что она вовсе не хотела с ней ругаться .

— Дай бог! — мягко сказала она. — Ты не серчай на меня, если что не так говорю, я ж добра хочу для их .

— Я понимаю, — примирительно ответила Наталья .

— Но вот парень-то скандалист, построже с им надо. Ты уж скажи ему, что бабке родной так дерзить не положено, и дверьми хлопать, и псешить... Бабка, она сегодня есть, а завтра не станет, а ему с людями жить... — заключила Любава Ефимовна .

Наталья молчала, помешивая ложкой чай. Она и сама находила своего сына чрезмерно упрямым и вспыльчивым, и дело было не только в его возрасте: все ее дети были разными, но именно эти, казавшиеся ей отрицательными, черты были присуще им всем. Она не могла списать это на издержки своего воспитания: и сама выросла в свободе, без деспотичного давления со стороны родителей, но ни она, ни ее братья и сестры не стали нетерпимыми и скандальными. Ответ лежал на поверхности, вернее сидел сейчас перед ней и пил чай с вареньем... «Да, кровь гуще воды!» — подумала она .

— Обязательно поговорю с ним... — сказала она тихо и, глотнув остывшего чаю, решительно добавила: — И накажу его как следует!

В этот момент Любава Ефимовна испытала противоречивое чувство. Довольство от возмездия за обиду мгновенно сменилось тревогой и щемящей жалостью к внуку; ей тут же представился жестоко истязаемый

Вовка, сердце сжалось — и она, поперхнувшись, запротестовала:

ВОВКА-ПИСАРЬ

–  –  –

ВОВКА-ПИСАРЬ понурившись, едва сдерживая покаянные слезы. Наказание за проступок всегда рождает чувство очищения; искупление необходимо — ведь вина, затаенная внутри, разъедает душу; но голос совести должен прозвучать извне, чтобы его не заглушили самооправдания .

Уже на следующий день между Любавой Ефимовной и Вовкой царило полнейшее «романство», они как ни в чем не бывало заседали за обеденным столом и вели задушевные беседы, о произошедшем вчера уже никто не помнил.

А чего помнить? Как всегда говорила бабка Любава:

ГАЛИНА ШЛЯХОВА«В жизни всяко быват! Чего век былье ворошить?»

*** С третьего класса, помимо прочих шефских забот над бабкой, было у Вовки дело особой важности: раз в две недели по субботам служил он у Любавы Ефимовны писарем .

Грамоты бабка Любава не знала, в ее детство в далекой северной деревне школы не было, а когда появилась, Любаве уже впору было думать о женихах. Особого проку в умении читать и писать она не видела, счет был делом привычным, а в бланках каких и крестик поставить можно!

Хоть и ходила по разнарядке колхозной в организованный при деревенском классе ликбез, но толку из этого не вышло. Бился с ней молодой городской учитель, но не далась Любаве Ефимовне грамота. Помучившись с бестолковой ученицей, махнул он рукой и, сославшись на упущенное время и окостенелость Любавиного мышления, отпустил ее с миром, чему сама Любава безмерно возрадовалась. Спустя годы она не раз жалела о своей нерадивости, поругивала учителя за халатность, но попыток обучиться чтению больше никогда не предпринимала .

В разные годы в писарях у нее ходили ее собственные дети, потом невестки, а уж после внуки. Из последних штатных писарей были Светка и Вовка, но Светка быстро вышла из бабкиного доверия, так как Любава Ефимовна сразу заметила, что строчку внучка ведет криво, что-то исправляет, а из ответов на письма узнала, что и ошибок допускает много .

— Нет! Так дело не пойдет! Ишо не хватало, чтоб мои письма в ошибках были и сикось-накось писаны! — сказала бабка Любава и назначила писарем Вовку .

Вовка, в отличие от сестры, обладал природной грамотностью, буквы он выводил старательно, под ладонь подкладывал промокашку .

— От какая красота! — воскликнула бабка, когда глянула на первое записанное Вовкой письмо. — Любо-дорого смотреть!

Это на первый взгляд писать письма от лица бабки Любавы показалось Вовке легким занятием .

— Чего там, главное, чтоб красиво и без ошибок было! — хвастливо сказал он Светке, сделав особое ударение на словах «без ошибок» .

За что тут же получил от сестры оплеуху:

— Ну-ну, поживем — увидим! Грамотей нашелся!

ВОВКА-ПИСАРЬ

–  –  –

масла, сахара и муки. Долго хранится и не черствеет. Рецепт позаимствован у переселенных в Сибирь поволжских немцев .

эта худозадая страмовка бегат от меня, рожу заворотив. Ребятишек не водют. Андрей вчера заходил, страмила его почем свет, чтоб бросили свою ВОВКА-ПИСАРЬ моду шкандали закатывать. Он тоже на охоту ладится. Вот как говорила ему, когда он с Лизкой связался: не по тебе шапка! А теперь-то уж че.. .

Живите как люди, раз детей наплодили. Ну ниче, припрет с охоты соболей, и помирятся! Собираюсь нынче пару сушин свалить недалеко от дороги на питомник, давно я их приглядела. Как снег ляжет, поедем на собаках с Вовкой на заготовку. Одолели соседские собаки! Эти тунеяды собак толком не кормют, вот они наповадились моих объедать, теперь караулю .

Просила у Сереги капкан, чтоб изловить этот страм, а он отговорил: мол,

ГАЛИНА ШЛЯХОВА

не дело. А я уж после подумала: вдруг свой кобель попадет. Наши-то собаки едят впрок, считай на три дома — и у Сереги, и Андрея, мы ж баками варим. Все собираюсь соседям взломку дать, чтоб за живностью следили. Это что ж такое — развели псарню, а кормют одними грибами!

Погода на улице добрая, на мороз дело пошло, шугу скоро понесет. Жду снега доброго, чтоб в лес, стало быть, ехать за дровами. Вчера Аришка заходила, последние сплетни принесла: вроде Санька Шимарева опять на сностях. Вот кобыла пароходская! Летом же строители приезжали, она с имя женихалась — и вот новый приплод! Уже шестой ребетенок народится! Сколь ее женсоветы ни страмят, а толку нет... Последний век живем!

Бабка умолкла, Вовка, пыхтя, дописывал строку. Любава Ефимовна, повращав глазами, обратилась к внуку:

— Ну, будем закругляться .

Вовка одобрительно кивнул .

— Вот, стало быть, и все вести наши деревенские. Если чего забыла, опосля напишу. Как вы там поживаете? Все ли здоровы? Как детишки ваши? Берегите себя, храни вас Господь. Приезжайте повидаться, а то кто знат, как оно дальше будет. Отправьте, коли есть, карточку вашу, чтоб хоть глазком посмотреть на вас, вроде как свидеться! Целую вас крепко. Остаюсь навеки ваша мать Любава Ефимовна Зырянова .

Перечитав письмо, Вовка аккуратно уложил его в конверт, печатными буквами написал адрес и, перевернув конверт изнанкой, по линиям склеивания подписал: «Лети, письмо, с приветом, вернись с ответом!»

Это тоже был особый ритуал Любавы Ефимовны, у нее в запасе имелось несколько крылатых фраз, которые обязательно должны были украсить конверт с ее посланием. В свое время Вовка пытался объяснить бабке

Любаве, что эти надписи лишние, но та была непреклонна:

— Понимашь, вот ты получил письмо, ешо не открыл, а уж по конверту видишь, что письмо доброе, красивым словом приветствует. А на чужой стороне весточка из родного дома, знашь, какое дело великое!

Сама Любава Ефимовна к письмам относилась трепетно, просила их по многу раз перечитывать, до того что порой заучивала наизусть, разглядывала обведенные ручки и ножки внуков, хранила корявые рисунки, да и сами письма берегла. Конверт вскрывала собственноручно, надрезала край ножом так, чтобы, не дай бог, не повредить содержимое, слушала жадно каждое слово, смеялась доброму, хмурилась на тревожное, а после бережно сворачивала листки и складывала за зеркало на угловичок .

ВОВКА-ПИСАРЬ

–  –  –

ГАЛИНА ШЛЯХОВА

пациентке .

Лидия Ивановна была и врачом и человеком уникальным. Более двух десятков лет она работала в районе педиатром, регулярно летала на вызовы и плановые проверки по станкам, знала жителей не только в лицо, но и поименно. Обладая цепкой профессиональной памятью, она с точностью помнила, когда и с чем обращался к ней человек, узнавала подросших ребятишек, а самое главное — к любому находила подход .

Осмотрев бабку Любаву, врач подытожила:

— По-хорошему, Любава Ефимовна, вам надо бы на недельку лечь в терапию — витамины проколоть, давление выровнять. Но, зная вас, не стану настаивать. С нами ваша фельдшер с курсов вернулась, я ей назначение дам, она проколет вам уколы. Лекарства я тоже сейчас назначу.. .

Бабка облегченно вздохнула, а Лидия Ивановна принялась записывать назначение. Протянув листочек Наталье, стала прощаться:

— Все будет хорошо. Поправляйтесь! Ну и не забывайте о положительных эмоциях. Свежий воздух, полноценное питание и хорошее настроение — это залог долгой и здоровой жизни!

На следующее утро — то ли от принятых на ночь лекарств, то ли от воцарившейся на улице долгожданной зимы — бабка Любава встала в хорошем расположении, с ясной головой и новыми мыслями. Управившись с утренними делами и укрыв спящего внука вторым одеялом, она отправилась в деревню. Сначала зашла в фельдшерский пункт. Получив пару уколов и выслушав назидание от фельдшера Светланы Святославовны, что не стоило приходить самой и что завтра после десяти утра врач посетит ее на дому, бабка Любава направилась на почту. У почты уже толпился народ; кое-кто возмущался, что нерасторопная почтальонша Ирка открывает с задержкой: дескать, время уже десять минут одиннадцатого, а почта еще закрыта.

В этот момент двери распахнулись и на пороге возникла разгневанная Ирина Сергеевна:

— Кто тут такой умный? — гаркнула она. — Ишь, педанты нашлись!

Десять минут постоять не могут. Почты пришло за три недели — я что, должна была ее ночью разбирать?!

Желающих лаяться дальше не нашлось: никто не хотел портить себе настроение, менять радостное предвкушение на бесполезный скандал, и в толпе воцарилось молчание.

Ирина Сергеевна торжествующе расхлебянила дверь и важно бросила:

ВОВКА-ПИСАРЬ

–  –  –

ВОВКА-ПИСАРЬ — Да всем я довольна... — тихо ответила бабка Любава, а потом добавила раздосадованно: — От Верки опеть письма нету! Ты ведь помнишь, поди, последнее ешо по лету было, кажись в июне, дай бог памяти... — Она сурово завращала глазами. — Вот так и расти вас, иродов!

Пока малы — мать нужна, а как взрослыми сделаетесь — так и забыли. — Любава Ефимовна начала распаляться. — Вот ведь как ей говорила: не езди ты в этот Казахстан, че тебе в нашей земле не живется? Связалась с этим Русланом, а какой он мужик? Слово одно, что мужик! Ни дрова

ГАЛИНА ШЛЯХОВА

рубить, ни рыбачить не могет. Да и был бы красивый ли, умный ли! А то ж без слез-то не глянешь — дылда, как жердь худой, да сутулый, черный как головешка, и нос, как у орла, крючком, еще и очки... Как она обзарилась на образину-то этакую? Одурманил девку, увез в свою черномазию!

— Да нормальный дядя Руслан... — хотел возразить Вовка, но бабка его оборвала:

— Сядь! Каво говоришь? Чего ты понимашь в жизни-то! Кажному человеку в своем народе положено судьбу искать, ведь у их-то там совсем по-другому люди живут. Я эван по телевизору-то видела, там у их бабы лицо тряпками завешивают и слово сказать прав не имеют!

— Да это же не в Казахстане, это в арабских странах!

— А кака така разница — что одно страм, что другое! Вот какие парни за ей ухлестывали, а нет — нашла себе басурманина! А теперь че?

А теперь вот и писать перестала... А я думай, то ли она там взаперти под замком живет, то ли от отчего дома вконец открестилась... — Бабка выскочила из-за стола и с грохотом стала собирать чашки .

Вовка попытался ее успокоить:

— Ну следующей почтой письмо придет!

Но Любава разозлилась еще больше:

— Все, не говори ерунды! Я уж и так от почты до почты жду... — Чувствуя, что горечь переполняет ее, она поспешила отправить внука домой: — Ну, ступай, уж обед скоро, а ты еще дома не казался .

Весь оставшийся день Вовка пребывал в подавленном настроении .

Чем бы он ни пытался себя занять, мысли возвращались к бабке, ее злополучным письмам и безмолвствующей тетке Вере... И тогда он принял решение — написать свое собственное письмо .

Вовка уверенно вырвал из общей тетради лист, взял ручку и стремительно начал: «Здравствуйте, тетя Вера. Пишет вам ваш племянник Вовка...» Немного подумав, он скомкал лист: «Еще здороваться я с ней буду!» И, выдрав новый, на одном дыхании написал: «Тетя Вера, пишет вам ваш племянник Вовка. И пишу я не потому, что меня попросила бабка, а потому что я сам решил вам написать! Как вам не стыдно?! Вы очень долго не пишите писем бабке, а ведь она их ждет! Она же старая уже, больная, у нее давление и нервы. Ей врач сказал, что надо положительные эмоции, а она только расстраивается. Вам что, трудно написать письмо или совсем времени нет? Она же ваша мама, а вы уехали и забыли ВОВКА-ПИСАРЬ

–  –  –

Править собаками не сложно, важно перед спусками и поворотами подтормаживать, иначе свалят они и нарту, и тебя самого, на подъемах в ВОВКА-ПИСАРЬ горку — спрыгивать и подталкивать нарту, а как на горку забрались — не зевай, цепко держись за поручни: не успеешь — убегут собаки без тебя.. .

Вот сквозь редеющий лес стали различимы силуэты домов, дорога вильнула — и собаки вынесли нарту на торную, накатанную трелевочником дорогу; еще поворот — и въехали в деревню, затявкали собаки с чужих дворов: мол, чего по нашей дороге бегаете, — но не кидаются;

ведь знают, что упряжка не по своей воле границ не чтит, но для виду и острастки лая не прекращают, пока не въедет нарта в свой околоток .

ГАЛИНА ШЛЯХОВА

Подъехали к заднему двору, тормознул Вовка собак. Легли пристяжные, один Сюня шельмовато глаз на младшего хозяина косит. Вовка скинул рукавицы, веревку распутал, приподнял край нарты. Покатились кряжики, а один за поручень сучком зацепился. Давай Вовка его дергать — и раз, и два, и... Кряж слетел, и в этот же миг Сюня дернул нарту — и собаки стремительно понесли в лес. Вовка схватил рукавицы — и за ними! Бежит, орет:

— Сюня, та! Та! Страм такой!

Но то ли в голосе еще не хватает командных нот, то ли для Сюни он не авторитет — несет кобель упряжку, только пыль снежная следом.. .

Сначала Вовка бежал, а уж когда собаки совсем скрылись из виду, остановился, сплюнул, зло матюгнулся отборным мужицким словом и, переведя дух, направился в лес .

Вовка преодолел километра полтора, шел он чуть с краю наезженной бабкой дороги, потому как ломать еще не промерзший нарточный след было скверным делом. Ноги вязли в снежной броди, на промокших варежках появился тонкий слой наледи, ватные штаны и фуфайка встали колом.

Злость на собак сменилась укоризной собственной неумелости:

«Как там бабка одна грузит эти бревна?» Вовке стало грустно, но тут он услышал громкие бабкины окрики на собак, сердце его радостно застучало, и он прибавил шагу .

— Та! — рявкнула бабка Любава, и собаки встали как вкопанные .

Она глубоко выдохнула, утерла с ресниц и бровей наросший куржак и глухо хохотнула:

— Ну че, паря, не удержался? Уволок собак блажной Сюнька? Ну ниче, ниче, всяко быват!

— Да там бревно суком зацепилось. Пока я его скатывал, этот лукавый черт понес.. .

— У-у-у! Псина! — грозно замахнулась бабка на кобеля. Тот, прикрыв глаза, скукожился, повиливая виновато хвостом. — Ну давай садись, поехали, а то уж околел совсем!

Внук послушно водрузился на нарту .

На шестке друг на друге теснились фуфайки, ватники, шапки, рукавицы и нижняя поддевка. Внук с бабкой с аппетитом хлебали вчерашний борщ, вспоминая о сегодняшних свершениях .

— Я чуть поодаль от того места, где нынче пилили, еще пару сушин заприметила. На днях свалю, а уж там свозим! — радостно сказала бабка .

ВОВКА-ПИСАРЬ

–  –  –

ГАЛИНА ШЛЯХОВА

— Не все суй, парнево дай, говорю!

Взяв смятый лист, Любава Ефимовна глянула на невестку и сурово скомандовала:

— А теперь ступай! Чего встала, иди!

Лизавета недовольно хмыкнула и, качнув головой, принялась обуваться. В ней кипело негодование, а от молчания старухи ее начинало трясти .

— Ну, будьте здоровы! — визгливо взвилась она на прощание. — Расповадили вы этого Вовку, других внуков, кроме него, и не видите, а он вот чего делает! Еще неизвестно, чего он остальным-то пишет! — и, не дождавшись ответа, недовольно хлопнув дверью, ушла .

Вбежавший в дом всклокоченный Вовка никого не удивил. Он опрометью бросился в дальнюю комнату и, хлопнувшись прямо в фуфайке на постель, зарылся головой в подушки. Горючие слезы душили его, и клокочущая боль рвалась из сердца наружу.. .

Он не увидел, что на кухне были родители и сестра: они уже больше часа обсуждали принесенную Лизаветой неприятную новость. Мама терпеливо выслушала теткины восклицания и пообещала принять меры. В то время, когда Вовка влетел, семейный совет уже близился к концу .

Когда мама вошла в комнату, Вовка тихо плакал.

Мама включила свет и ровным голосом сказала:

— Вова, вставай, надо умыться. А то лицо распухнет, и будешь потом, как хомяк, красноглазый!

Вовка поднял голову с подушки и, всхлипывая, спросил:

— А почему как хомяк?

Мама присела на край кровати и, мягко положив руку ему на плечо, ответила с улыбкой:

— А потому что у хомяков такие вот круглые мордочки и красные веки.. .

Она крепко обняла сына, и Вовка опять дал волю слезам .

— Ну не плачь, не плачь! — утешала мама .

— Да я ж правду написал... ведь она... она ведь... — сквозь слезы булькал Вовка .

Тут в комнату заглянул отец:

— Эх ты! Жижу тут развел! Ты мужик, и нечего выть. Сделал дело — не пеняй и не ной. Прежде чем сказать — подумай, а если сказал по ВОВКА-ПИСАРЬ

–  –  –

Вовка заулыбался, а она продолжала:

— Вот нынче шаньги к вечеру печь буду... Уж на шаньги-то придешь, поди?

Вовка кивнул .

— Вот с делами дома управишься и приходи. Тама надо дров подколоть, да и кряжи распилить .

— Без проблем! — Вовка оживился. — А че, за дровами когда поедем?

— Так ты ж не ходишь — губы надул! Давно б уж съездили за имя .

— Ну тогда в субботу и поедем, — деловито сказал Вовка .

— В субботу так в субботу. Ты ж у нас мужик-то, ты и решай!

*** Ошиблась Светка, когда предположила, что уволит бабка Вовку из писарей. Поначалу старуха ему малость не доверяла, письма разглядывала да слова считала, но очень скоро все вернулось на круги своя .

— Вот школу-то кончишь, в город учиться поедешь — бабке-то весточку хоть пошлешь? — прищурившись, как-то спросила Любава Ефимовна взрослеющего внука .

— Конечно! Слово даю! — утвердительно кивнул он, и она расплылась в счастливой улыбке .

Не удалось Вовке сдержать свое обещание. Умерла Любава Ефимовна в аккурат через месяц после его семнадцатилетия, перед самыми выпускными экзаменами в школе.. .

Ничто не объединяет людей так крепко, как общее горе. Вот и по смерти Любавы Ефимовны съехались дети ее: к похоронам — ближние, а уж к девятому дню из дальних краев подъехали... Наполнился дом шумом, смехом, воспоминаниями — больше добрыми, ведь чего дурное поминать: «В жизни всяко быват! Чего век былье ворошить?..»

После сорокового дня, когда Вовка уже отбыл в город поступать в институт, принялись и дочери разъезжаться. Каждая взяла из материнского дома вещицу на память да письма свои, матерью сбереженные .

В глубине старинного сундука среди прочих важных вещей и бумаг, на самом донце, хранилось и разглаженное утюгом, писанное Вовкой размашисто и гневно, то самое письмецо.. .

ПРОЗА

–  –  –

Дзынь! Бог прислал вам новое сообщение .

Именно эта метафора пришла на ум, когда я стал общаться с бывшей одноклассницей (мы не виделись около пятнадцати лет), неожиданно написавшей мне в социальной сети. В Интернете я нигде не свечу свою фамилию, и настоящее чудо, что Ксения смогла меня отыскать .

Она часто обо мне думала. Она всегда пыталась выйти на меня. Она вдруг почувствовала, будто я нуждаюсь в ней. В последнее время она все чаще и чаще стала видеть меня во сне. Божий промысел, не иначе. (Нет, говорю я, Бог не напишет никогда не потому, что Его нет, а потому, что Он постоянно офлайн.) По будням я работаю, а придя домой, долго что-нибудь читаю; в выходные сплю до полудня, потом отправляюсь на солнечную прогулку, в шахматный клуб или остаюсь дома и смотрю какой-нибудь сериал; а теперь, по вечерам, потягивая чай или коньяк, я запускал браузер и общался с той, кто давно меня знала (убеждаясь при этом, что знала она другого человека) .

Ксения рассказывала, как находила других одноклассников и помогала им преодолеть трудную жизненную ситуацию или выйти из плохой компании. Я не скрывал, что живу одиноко и замкнуто, но ничего плохого в этом не видел. Ксения, по-видимому, была иного мнения .

Ее страница в социальной сети была наполнена рисунками антропоморфных слонов в бусах, высокомерно-высокоумными цитатами некой Шри, носившей бинди* и бульдожьи щеки, и репостами кулинарных рецептов вперемешку с общественно значимой информацией. По виртуальным группам, на которые Ксения была подписана, нетрудно было составить представление о ее религиозных воззрениях. Мимоходом, будто бочком, она иногда заговаривала об этом, а однажды призналась, каким благом, светом и счастьем для нее стала махаджа-йога .

Я спросил, как она пришла к этому. Она ответила: «Я с детства искала какой-то особенный путь. Была не от мира сего. Я ведь часто болела и поэтому удалялась от всех, искала духовной истины. Я многое перепробовала, но ничто меня не удовлетворяло. А потом наткнулась на брошюрБинди — цветная точка на лбу .

* ку по махаджа-йоге — я тебе дам почитать. Это было для меня настоящим открытием. Ты должен попробовать» .

–  –  –

МИХАИЛ РАНТОВИЧ

в Сеть и она не может предаваться со мной продолжительным воспоминаниям; тем, что я игнорировал видеоматериалы околорелигиозной тематики, которыми она делилась, а на вопрос, что думаю о махаджа-йоге, отвечал уклончиво, — и она приехала из Утопска, в котором теперь жила, в город, где по-прежнему жил я. В этом городе, в детстве бывшем для нас общим, она время от времени навещала родителей, и очень удачно совпало, и она надеялась, что сможет встретиться со мной .

Мы, разумеется, встретились. Звать ее к себе на квартиру я не стал .

А между тем была зима, ветер стервенел, и посреди тусклого серого дня горели рыжие фонари. Мы пошли в единственное на весь город кафе .

Обычно я не посещаю подобные места не только из-за диких, голодных цен, но и потому, что разные сорта кофе, чая и мучных изделий тут подают с мучительным, тошнотворным подобием музыки. В кафе, однако, был куцый закуток, тихий аппендикс с детскими снарядами и парой столиков, где в тот день никого не оказалось .

Да, согласилась Ксения, она тоже не любит эту музыку. Это негармоничные вибрации .

Это просто плохо, это какофония, сказал я .

Да, но это еще и вибрации. Они плохо влияют на организм .

Несмотря на плохие вибрации, Ксения продолжала сидеть и как ни в чем не бывало улыбаться. Она, конечно, изменилась. Будучи и в юности невысокой, она, казалось, стала еще ниже и раздалась вширь. Полноты ее тела не скрывал бурый свитер с темными и светлыми зигзагами, дополнительно ломавшимися на круглых грудях. Маленькие пухлые руки с детскими ямками на месте костяшек были в многочисленных серебристых кольцах. Темные глаза сверкали. В эти ведьмовские глаза словно закапали атропин: я не мог различить зрачка, настолько они были черными. (Как потом выяснилось, у нее была привычка смотреть молча, пристально, неотрывно, почти похотливо. Г лазами она гипнотизировала и допытывалась .

Впечатление от этого было неприятное.) Продолжая смотреть на меня и не изменяя выражения губ, Ксения отмахнулась от мухи. Я перевел взгляд на телевизор под потолком: мультипликационный кот, безуспешно гоняясь за маусом, разбивал вдребезги кухонную посуду. Подошла девушка в белой блузе и черном фартуке, ссадила с подноса приземистую чашку кофе (мне) и высокий бокал молочного коктейля (Ксении), ушла, взяв поднос под мышку .

Ксения спросила, что я смотрел из того, чем она со мной делилась .

Я признался. Она ничуть не удивилась и тут же принялась рассказывать о пассах, которые нужно проделать над головой потертыми друг о дружку ладонями, чтобы почувствовать, как из темени родничком выходит энергия, связывающая нас с океаном мироздания. Одно из первых доказательств истинности махаджа-йоги. Простое, но достаточное. И столь же АФЕЙ

–  –  –

МИХАИЛ РАНТОВИЧ

ко я проигнорировал его: я вслушивался в ругательства, которые мужчина с телефоном кидал равнодушному пространству. Слышу ли я, земеля, попытался лысый опять обратить на себя внимание. Ну, неопределенно протянул бородавчатый боров, подходя сбоку. Что вам нужно, спросил я, когда лысый оказался прямо передо мной. Он уточнил, не оглох ли я .

Ну, выдохнул кабан. Не мог бы я дать закурить, сказал лысый. Я не курю. Не мог бы я занять денег на проезд, поинтересовался он. Он высказал недоумение, откуда я вообще взялся, не видел меня раньше. Я стоял в снопе фонарного света и ничего не отвечал. Брови лысого лезли на лоб от удивления и раздражения, свет резал ему глаза, он часто мигал .

Ну так что? Деньги есть? Отойдите от меня, сказал я и жестом отстранил его. Он горько улыбнулся, переглянулся с толстяком: мол, первый раз такое. Не соизволю ли я отойти с ними вон туда для разговора, кивнул он на темный остановочный павильон. Мне было неплохо и там, где я находился. Ну, замычал его приятель, потянул было за нейлон куртки, но я отступил от них на шаг. Не распускайте, пожалуйста, руки .

В этот момент к остановке подошли двое крепких мужчин, в чемто сродных одиночке под вывеской магазина: они так же безостановочно болтали и чрезмерно размахивали руками. Они покосились на нас, продолжая свой сторонний диалог. Лысый и толстяк еще потоптались и вскоре ушли, бросив сквозь зубы, что мне придется худо, когда мы встретимся в другой раз. Курва, крикнул человек под вывеской, рубанул рукой и тоже удалился со сцены .

...В Утопск я поехал через месяц, когда в марте выдались большие выходные. Прибыл под вечер, так что не смог толком рассмотреть город;

осталось общее впечатление его разбросанности, бесконечности, гнутости его дорог. Маршрутка, на которой я ехал, заворачивала вправо, потом влево, потом снова вправо — и так несколько раз. Новостройка, где жила Ксения, оказалась где-то далеко, среди снега и серого льда. Я отыскал нужный подъезд и поднялся на лифте .

Проходи, проходи, сказала Ксения, открывая дверь. Она улыбалась, растягивая губы и зубов не обнажая. На ней была сиреневая юбка с отливом и спортивная майка, в проймах которой виднелись лямки бюстгальтера. Она казалась еще более полной, румяной, спелой .

Ксения провела меня по квартире. Пространство голубой комнаты умножалось на два зеркальным шкафом, в котором отразилась огромная кровать; рядом с дверью застекленной лоджии располагался компьютерный стол; в углу, на клеенке, были сложены детские игрушки. На стене другой комнаты висел портрет знакомой щербатой индианки, вдоль кофейных обоев вытянулись кровати, а на полу лежал палас в психоделических зигзагах и трансцендентальных трапециях. Здесь же ползал двухлетний человеческий детеныш, которого Ксения мне незамедлительно АФЕЙ

–  –  –

МИХАИЛ РАНТОВИЧ

вкусны. Ну как, нравятся? Я жевал и потому не словами, а мимикой выразил одобрение. Я могу заходить в гости, когда переберусь в Утопск, она многое умеет готовить. По-прежнему жуя, я только улыбнулся ее уверенности, что я перееду. Прожевав, я спросил: как муж относится к ее участию в, скажем так, мистической жизни? Нормально, ответила она, почему он должен плохо к этому относиться? Пока это ничему не мешает, ему все равно. Я кивнул, припоминая, как ловко он держал вчера хищную вилку .

Но если Валя не вернется вовремя с работы, мне придется ехать на занятие одному, с детьми сидеть некому. Доберусь. Она вызовет мне такси .

На такси я, действительно, поехал один. Последователи махаджайоги собирались на квартире седобородого гуру (всякий духовный учитель невольно подражает Льву Толстому). Повсюду в комнате были расставлены курильницы; хозяин неторопливо зажигал сандаловые палочки и, не отрываясь, встречал каждого входившего завидным белозубьем, а потом взбивал воздух пятерней в пестрых перстнях: проходи, проходи .

Я осмотрел шкаф, набитый так называемой духовной и мотивационной литературой. У меня дома только художественная. Люди собрались, расселись по диванам, креслам, на полу — по-турецки, в полном или неполном лотосе, — и тогда гуру, которого все называли дядей Юрой, опустился на бордовую подушечку перед огромной «плазмой» и начал лекцию .

Христианство бессильно исправить современное общество и дать надежду посреди тех политических и военных сшибок, о которых можно узнать из телевизора, — и только их учение позволяет наладить контакт с вечным, а не сиюминутным. Даже не нужно покупать товар их Бога, он безвозмезден (два — нет, три по цене одного!), хотя и проявит весь свой функционал лишь в руках истинно уверовавшего .

Ароматические палочки красновато тлели, липко пахли, от них тянулись сизо-голубые ленточки дыма. Наступали сумерки, в комнате стоял прозрачный туман, и туман возникал в голове. Но после лекции устроили небольшой перерыв, включили свет, приоткрыли окно. Знакомые подходили друг к другу с пошлой улыбкой, какая скорее бывает на лицах людей, между которыми ночью случилась близость и которые этой бесстыдной улыбкой ее выдают. Дядя Юра спросил меня, как я узнал о занятии. При имени Ксении он просиял .

После перерыва — обязательная практика: общая медитация. Дядя гуру попросил всех закрыть глаза, а потом монотонным голосом стал указывать, как дышать, на какой чакре сосредоточиться, под каким углом расправить ментальные крылья. Я рассматривал бритый юношеский затылок прямо перед собой: спускавшиеся на него русые пряди свивались в тощий хвостик, нырявший за ворот свитера. Я закрыл глаза тоже, было скучно, в выпуклой темноте змеились фиолетовые линии .

АФЕЙ

–  –  –

белки, пытавшиеся соблазнить печеньем и горячим чаем. Я отговорился тем, что такси ждет у подъезда. Мне вручили песочное сердце и протянули полиэтиленовый пакет со свернутыми бумажками. Это на удачу: подскажет, что ждет впереди. Я взял бумажный рулончик и не читая положил в карман .

Я выкинул его в урну у подъезда. Не то чтобы я не верил в возможность если не полноценного предсказания, то хоть смутного намека судьбы, но мне всегда интересней было следить за фабулой, не зная наперед, что случится на последней странице. Чувствуешь себя собранней .

Пока ждал такси, я продрог. Мороз был восхитительно одинок среди звезд на небе и звезд на снежном насте. Наконец подъехал «седан» с шашечками. Я сел, машина свернула за угол, дважды качнулась на «лежачем полицейском» (передние колеса, затем задние), после этого пошла шибче и скоро выехала на долгий мост, освещенный янтарными фонарями, отмахивавшими один за другим за смуглым стеклом дверцы .

Вернулся-таки, сказала Ксения. Валентина дома не было: его срочно вызвали на работу в ночную смену. Из голубой комнаты лилась знакомая музыка (BWV 1048). На мониторе компьютера был развернут аудиоплеер с чересполосицей треков. Я полюбопытствовал: третий концерт?

Просто Бах, сказала Ксения. Очень любит, это просто прекрасно. С тем, что это прекрасно, я спорить не собирался. Соль мажор .

Во время ужина Ксения спросила, как прошло занятие. Дурацкая привычка разговаривать за едой. Я прожевал овощи, запил водой и сказал, что я взрослый человек и мне не слишком приятно, когда малознакомые люди смотрят на меня свысока, как на глупого ребенка, который ничего не смыслит и которого всему нужно учить. В некотором смысле, сказала Ксения, мы, в самом деле, дети, и без руководства старших товарищей не обойтись. Я пожал плечами и стал пилить ножом сочную котлету. Ксения скребла ногтями рябую поверхность апельсина .

Я еще вяло пообщался со старшим сыном, потом Ксения увела его, уложила обоих детей, и, конечно, почитать мне так и не удалось. Я был распластан на кровати, стоймя держал на груди раскрытую книгу. Ксения вошла, села за компьютер, поклацала клавиатурой, и затем я почувствовал, как, повернувшись, она смотрит на меня. Пришлось убрать книжную заслонку. Ксения улыбалась и моргала, оттого что свет люстры, как-то хитро отразившись, бил прямо по глазам. Она спросила, смотрел ли я — и назвала фильм, о котором я был наслышан. Нет, признался я, советуешь?

Мы можем посмотреть, продолжала улыбаться она. Ну хорошо, сказал я и зашевелился, собираясь встать. Я могу лежать, будет хорошо видно, сказала Ксения и без предупреждения погасила люстру. Поводив и пощелкав мышкой, она нашла нужный файл на компьютере .

В интимном мраке сиял прямоугольник бирюзовых волн. По ним плыл рафинадовый рафт, снятый с восхитительной высоты. Таким, вероятно, видит мир Господь. Я взбил, приподнял подушку и полулег на нее .

Ксения, сперва сидевшая на краю кровати, улеглась рядом со мной; я почувствовал, как на меня давит ее круглое горячее плечо. Она фильм уже видела, и потому происходящее на экране ее не занимало. Вот что ей делать с Валей? Он смотрит все подряд, досматривает самые отвратительные фильмы до конца, как ему это удовольствие доставляет? У каждого своя страсть. Но ведь это плохо, просто плохо. Плохо — относительная категория. Домой я поеду завтра? Да, завтра. Когда вернусь? Трудно сказать, это не так просто. Да просто, мне только стоит захотеть. Ксения придвинулась, навалилась сильнее, плотнее, положила ладонь мне на бедро. Одного хотения мало, сказал я, сгибая ногу и полуотворачиваясь, как если бы в прежней позе мне было неудобно. Мне там (она имела в виду родной город) совершенно нечего делать, я просто не представляю, какой я хороший человек. Она попыталась поймать мою ладонь и сплести пальцы. Странные комплименты. Что она делает, спросил я, указывая на экран. Ну, так у них принято, так они детей воспитывают. Она поймала мою руку. Я должен обещать, что приеду, перееду. Перееду? Трудно мне тут будет найти работу. Она убежденно сказала, что найду, и теперь напирала мягкой грудью. Я освободил руку. Мне нужно в туалет .

Не сразу удалось спустить воду в унитазе, и уже в ванной, когда я умывался холодной водой и отражался в зеркале среди чуждого голубого кафеля, было забавно думать о людях, которые со рвением и остервенением обустраивают духовную жизнь, но при этом годами терпят своенравие сливного механизма унитаза .

Я вернулся в комнату: видео стояло на паузе, Ксения скучно лежала на боку. Я спросил: еще не конец? Ксения ожила: половина только — и похлопала ладонью по одеялу. Давай досмотрим в другой раз, ужасно хочется спать. Вставая, она сказала, что еще нет полуночи. Надо пораньше встать. Зачем же пораньше? Мне ведь ехать. Я собираюсь прямо с утра?

В темноте я, слава богу, плохо видел выражение ее лица. Не хочется приезжать домой поздно, и дела есть. Она выключила компьютер. Ну, как хочешь, спокойной ночи. Но в другой раз мы досмотрим, предупредила она, помедлила и вышла. В другой раз — обязательно .

К утру Валентин не вернулся; Ксения была слишком занята капризами младшего сына и хмурым настроением старшего; я чувствовал себя раскованно, легко позавтракал, быстро собрал немногочисленные вещи и распрощался, не позволив себя обнять на пороге квартиры .

День был хороший — голубой и белый, с теплым, янтарным светом .

Люди распахивали одежду на груди, взлохмаченные голуби купались под сосулечной капелью. Я достал из кармана нетронутое печенье в форме сердца, раскрошил его и скормил голубям .

Никаких особенных дел у меня не было, и в свой город я как раз успел вернуться к закату, демонстрировавшему в небе целый ассортимент розовых облачных лезвий. В магазине я улыбнулся кассирше, которая пробила, но забыла снять с весов черно-желтую связку бананов .

ПОЭЗИЯ

–  –  –

*** О не смей, сыромятное сердце, Так сжиматься от смертной тоски — В том окне, где состарилось детство, — Буква «Х» в две сосновых доски .

...Уж не выйдет Демидыч, не встретит вас ласковым словом, Не сыграет на хромке, не выпьет треклятой стакан, А потом своей Марьей до дому на ручках несомый, Не застонет, сердечный, от курских и краковских ран .

–  –  –

Дыра опять никак не пришивается, Лесник принять букет не соглашается, Любовь любой ценой не приживается, Невеста в мое сердце не вмещается .

Ну хорошо, ты говоришь, есть весть, что вместо лести всем будет месть, да лишь бы правда в алчбе с судьбой не опоила нас сон-травой .

Недолго спал, да много в жизни видел я, Меня страна ни разу не обидела, Я тихо жил, как каменная ласточка, На синем небе серая заплаточка .

Все в мире пепел, все земь, все прель — лишь прах и трепет, лишь тлен, скудель, да лишь бы правда с судьбой в ладу нас не застигла в земном саду .

–  –  –

Махал Махалыч — звали его в селе. Без юмору, без смешинки народу скучно, особенно в нынешнее сумеречное время. Колхоз давно прихлопнули, какого-то управляющего вместо председателя привезли. Да ладно бы мужика — бабу. Утром она приезжает из райцентра на машине, вечером таким же макаром уезжает. Это как — чтобы председатель, ну пусть и управляющий по-теперешнему, жил не в селе, вместе с народом, которым руководить приставлен, а где-то на стороне? Это все равно как не мать, а мачеха в доме. Чужая .

Ну да где ему разобраться во всех этих новых порядках! Тут с собой — и то не все ясно. Хоть то же имя взять: в детстве был Мишкой, в женихах — Михаилом. А как зажил семейной жизнью да попер на колхозной работе в передовиках — так и в Михаила Михайловича произвели .

А потом всему — крах. Колхозу, привычной жизни. Да и семейной тоже. Выросшие дети разъехались, жену схоронил. Сейчас ему даже говорить с сельчанами — и то не больно охота. Он и взял манеру: спросят о чем — поглядит недоуменно, да и махнет рукой. Ну и как тут было народу не воспользоваться моментом, Махал Махалычем не наречь? Сказать честно, он и не обижается на это то ли имя, то ли прозвище: пускай тешатся, от него не убудет. Хотя где-то глубоко внутри себя... Народ ведь какой: за глаза — Махал Махалыч, а как в водонапорной башне поломка, как пересохнет в колонке вода — так и идут во двор к нему, к его колодцу, и тут уж если не полной регалией, так хотя бы Михалычем назовут .

Колодец Михалыч соорудил по двум причинам. Первая — живет на отшибе, на самом краю села, и когда строили водопровод, при советском еще времени, то ли труб не хватило, то ли еще чего, но до его дома линию не довели .

А вторая — не больно ему водопроводная вода и нравится. Железом отдает, ржавчиной. Вот он и почистил заброшенный, вырытый в огороде еще дедом колодец, подновил сруб, крышу над ним поставил. Еще и красочкой синенькой прошелся по ней — пусть веселее глядится. Цепку НА ОТШИБЕ крепкую в райцентре купил. Ну и стал пользоваться своей персональной водой, еще и односельчан время от времени выручает .

Но вот однажды зашла в его двор женщина совсем незнакомая .

И мало того, что незнакомая, еще и всем видом не своя, не деревенская .

Местные бабенки больше в байковых халатах ходят, а эта в цветастом сарафане; местные повязывают платок узлом под подбородком, а у этой платок — чудное дело — жгутом перекручен и концы его отведены назад .

НАТАЛЬЯ МОЛОВЦЕА

Получается, голова как венком окружена. Кто такая?

Вышел Михалыч по такому случаю на крыльцо .

— Здравствуйте. Говорят, у вас колодец есть. Можно я водички наберу? — спросила незнакомка .

Тут уж не отмахнешься, пришлось отвечать:

— Чего же нельзя? Для того и сделано .

Тем же вечером пришел за водой Василий, давний Михалычев дружок, с которым они вместе когда-то и пахали, и сеяли. Присели на крылечко, закурили .

— Ты подумай, Михалыч, совсем народу работы не стало! На посевную своих людей из района привезла — управляющая-то. Убирать, говорит, они же будут. Объясняет: у них техника такая, что вы в ней не сообразите .

Михалыч, по привычке, молчал. А Василий шел дальше:

— И чем теперь местному народу заниматься? Только и остается — самогон гнать .

В ответ — опять молчок. Дружок осерчал:

— Ты совсем немтырем становишься! Женился бы, что ли. Вон и невеста в селе объявилась .

— Кто такая? — отверз наконец уста Михалыч .

— А-а, интересно все же? Бабенка вполне справная, стала на квартиру в пустой Дунькин дом. Говорят, картины рисует. Ненашенское, конечно, занятие, и потому непонятно, чего она в нашем селе забыла. Ну да у всякого свои причины. Так что заказывай, Михалыч, картину!

Михалыч, опять свое прозвище оправдывая, только рукой махнул:

зачем ему?

А перед сном, поужинав хлебом с кружкой молока, вдруг задумался:

а чего бы ему и вправду не завести в доме картину? Стена-то над диваном все равно пустая. Над кроватью — тут всегда ковер висел. Пока жива была матушка, это была картина с крутошеими лебедями, плавающими в пруду, и девицами вдоль по бережку — пышноволосыми, глазастыми, с красными, что твои яблоки, щеками — тоже, видно, какой-то художник нарисовал. Михалыч с женой завели уже настоящий ковер, фабричного производства, с цветными узорами да разводами. Он и сейчас висит, и никакого другого, пожалуй, больше не предвидится. А вот над диваном.. .

И когда женщина в перевитой косынке пришла за водой в другой раз, он решил не отмахиваться, а поговорить с ней по-человечески. Для НА ОТШИБЕ

–  –  –

НАТАЛЬЯ МОЛОВЦЕА

Старенький чемоданишко — все, что она принесла вечером. «О-о-о!»

— пропела уважительно, оглядев его дом и сравнив с Дунькиными «хоромами» .

Свадьба — какая уж там свадьба... Но стол они, уже вместе, собрали, друг напротив дружки сели. Михалыч наполнил рюмочки взятой по такому случаю беленькой. Без лишних, ненужных слов чокнулись. Выпили. Потянулись вилками к салату .

Михалычу и от одной рюмки хорошо стало. А она — заметил он — была не прочь еще выпить, только сказать не решалась. Так он и не стал ждать никаких слов, взял да налил по новой. После второй вдруг и разговорился: стал рассказывать про то, что жили они с женой ладно и детей вырастили вроде неплохих — все в городе теперь живут, работают, ребятишек, то есть внуков его, растят, да уж больно редко навещают. Скучно им в сельской, как они говорят, глуши, а ему скучно одному. Но вот теперь, когда они будут вместе.. .

Милана сама вдруг потянулась к бутылке, налила и ему, и себе, вот только ждать его на этот раз не стала — опрокинула рюмашку первая, а выпив, посмотрела на него туманно и даже как бы с легкой усмешечкой:

— Ладно жили, говоришь? Это хорошо. Это просто замечательно .

А вот у меня ладно никогда не было. Никогда! Даже в детстве. Отец пил, мать пила. Школу кое-как окончила — что дальше? Учительница по рисованию говорит: у тебя талант, развивать надо... А на какие шиши?

Родителям не до меня... В общем, ушла я из дома .

Михалыч слушал, сочувствуя гостье всей душой .

— Ну и — как же ты дальше?

— А как многие такие же... Общага... официантка в кафешке... по вечерам картинки малюю... кавалеров меняю как перчатки.. .

Милана опять потянулась к бутылке, опять выпила, не дожидаясь его, и понесла совсем уж непотребное:

— Думаешь, обрадовал меня, осчастливил? Да я, если бы захотела, могла бы и в городе... не хуже, а лучше, чем в вашей дыре... у вас тут теперь даже молока не купишь — крестьяне, называется.. .

Он слушал ее, дивясь и не веря, что человек может так быстро перемениться: вот только тихой да кроткой была, вот только имя свое — Милана — оправдывала, и вдруг — на тебе.. .

Когда ее речи стали совсем уж дерзкими и путаными, он, сам того от себя не ожидая, стукнул кулаком по столу:

НА ОТШИБЕ

–  –  –

Милана с утра глядела искоса, обидчиво, но когда он позвал ее пить чай, сникла вдруг, опять стала тихой:

— Вот, теперь ты знаешь, какая я .

Не дождавшись в ответ ни звука, сказала еще:

— Пойду, наверно, опять в свой домок .

И опять он промолчал .

Так, молча, и допил чай, вышел на улицу. Сошел с крылечка, поднял голову к небу. Ах, хороший занимался денек! Такой уж светлый, такой благостный... И чего ей, заразе, надо?.. В хороший дом пришла. Мужик не пьет, не бьет. Становись к плите, свари щей, а потом рисуй, сколько твоей душеньке угодно. Душенька-то вот только... больная. И признайся себе, Михалыч: залечить ее раны тебе не под силу. Тут какое-то особое снадобье требуется, а ты его рецепта не знаешь .

Оглянулся — а она уже стоит на крыльце со своим драным чемоданишкой. Стоит и стоит. И чего медлит? Вышла — так иди, не дли муку .

— Михаил... можно я напоследок водички из твоего колодца попью?

Как и в тот, в первый раз, он сказал:

— Чего же нельзя? Для того и сделано .

Пошли в огород. Звякая цепкой, Михалыч опустил и вынул ведро .

Она зачерпнула кружкой .

— Хорошая у тебя вода, Михаил .

И вот это «Михаил», сказанное дважды, так резануло по сердцу, что он вдруг разозлился и пошел на грубость:

— Хорошая, говоришь? Ты могла бы каждый день ее пить. Вместо белой-то отравы .

И отвернулся .

А когда обернулся, увидел, что она уходит прочь. И опять его резануло чувство, которому он и названья не знал. Боль? Жалость? Одинокость? Все вместе... Стало трудно дышать .

Сделав над собой усилие, он все же набрал в грудь воздуха и выдохнул в два приема:

— Ми... лана.. .

Она замедлила шаг .

— Не уходи... Ты мне вернула... имя. Кто еще и когда назовет меня Михаилом?

ПРОЗА

–  –  –

Жаль Жил-был на свете несчастный Жаль. Он был маленький, хрупкий, все время чихал и жалел себя. И было бы ему жалко кого-то еще: украинцев, голодных или бедных... Но нет, он жалел только себя. И даже когда мать, которая и научила его жалеть себя, умерла, Жаль заплакал горькими слезами и стал жалеть — себя. Он же один остался .

Жаль жил в большом городе. Как и всем, ему приходилось ходить на работу, в магазин и в другие городские места, и он всегда брал свою жалость с собой. Жаль был молод и полон сил, но жил убежденным холостяком. Располагался он в богатой квартире с видом на роскошный детский сад, где резвились дети. В окна к Жалю стучалась листва и светило солнце, пока он жалел себя, лежа на диванчике, отвернувшись к стенке .

Он жалел себя по любому поводу. Это был мастер своего дела! Его ежедневные жалости начинались, как только он открывал глаза. Он рано вставал — и жалел себя за недосып. Вставал поздно — и жалел, что потерял так много времени. По утрам он сожалел, что ему нужно готовить завтрак, идти на работу, спускаться в метро, что чай его плохо заварился .

Он жалел себя и не знал покоя, если вдруг чувствовал, что чуть-чуть себя недожалел. Он специально работал в меру, чтобы не уставать, и не ездил на море — жалел себя, мало ли что случится .

Что и говорить, Жалю было тяжело .

Однажды Жаль, как обычно, ехал в метро, где проводил традиционный послерабочий сеанс жалости к себе. Чтобы жалеть себя было легче, он втиснулся между толстой дамой и немытым гражданином. Вагон нещадно трясло, и Жаль решил, что он невыносимо несчастен .

На следующей станции немытый гражданин вышел, и Жаль увидел чудесную девушку в конце вагона. Она была одета прелестно: платье в цветочек, туфли, книжка в руках, милое личико — мечта! Он так засмотрелся на девушку, что даже перестал себя жалеть. И, вопреки своим принципам, решил действовать решительно. Он никогда не знакомился с девушками, тем более с красивыми (на всякий случай жалел себя), но теперь как будто инстинктивно почувствовал, что должен делать .

Девушка доехала до той же станции, что и Жаль, даже разок миленько ему улыбнулась, и он дерзнул. Прямо подошел к ней и заговорил .

ИСКУССТВО НЕПОНИМАНИЯ

Он был неплох в красноречии, однако и это было жаль, ведь за что тут жалеть себя? Жаль даже от себя скрывал свои таланты .

Девушка поразилась харизматичным речам Жаля и позволила пригласить себя на свидание. Жаль был на седьмом небе от радости. Только дома он вспомнил, что забыл пожалеть себя... и решил перестать это делать!

Ведь на свете столько хорошего, столько прелестных девушек в цветастых платьях, которые могли бы пойти с ним на свидание, пока он жалеет себя!

Утром он открывал окно и радовался жизни, радовался, что дети радуются в саду под окном. Он готовил вкусный, а не скудный завтрак и, не печалясь, оставлял посуду немытой. Он ни о чем не жалел. На крыльях любви (или свободы от жалости) он летел к девушке в цветочек, дарил ей цветы и влюбленные взгляды .

А девушку звали — Обижаль. И такая она была красивая, что не

ЕКАТЕРИНА РАСКОЛЬНИКОВА

могла выносить, чтобы ее тонкие чувства были задеты. Хотя людям необязательно было говорить ей что-то грубое: она была самодостаточна и сама знала, когда ей обижаться. Вот сидит-сидит и вдруг чувствует — пора. Закатит глаза, вздохнет и обидится. Зато красивая .

И вот встречаются Жаль и Обижаль неделю, месяц. И все-то у них складно, без жалости и обид, только радость и веселье, цветы и конфеты .

Жаль как цветок распустился, ходит сияющий на свидания и с них. Доволен собой, ой как доволен!

Но начало Жалю казаться, что предает он себя, что надо уже переставать радоваться жизни, пора и честь знать. Он же Жаль как-никак .

И пришло ему в голову, что, может, оно и хорошо — пожалеть себя?

Обижаль его поддержит и поймет, пожалеет. Больше всего на свете Жаль любил, когда его жалели .

И вот сидят Жаль с Обижалью на лавке. Парк, золотая осень, красота! А Обижали, видно, тоже тяжко без прежних привычек стало — радовалась она, радовалась да и обиделась. Говорит, и то не это, и это не то .

Не хочу, говорит, чтобы солнце светило, чтобы дети резвились, чтобы было тепло. Хочу дождь. Обиделась Обижаль и на Жаля: что ты, говорит, сидишь сбоку, неудобно мне смотреть на тебя, что у меня, говорит, глаза как у стрекозы? И говорит, говорит неприятности всякие, ведь она не только обижаться умела, но и обижать. И сидит ждет, что Жаль ее утешать начнет .

А Жаль и сам имел планы на этот вечер, ему тоже пожалеть себя надо. Да и не умел он жалеть других. Еще чего! Сидит он, не знает, что делать. Ну, думает, тогда буду жалеть себя. Вот я, думает, несчастный .

Девушка моя красивая, а глупая и злая. Ну и что, что красивая? Г лавное, что глупая и злая. Главное, что есть за что пожалеть себя .

И жалость как бальзам по душе Жаля растеклась. Так ему хорошо стало, так жалостливо, так привычно. Взял он и ушел .

А Обижаль сидит, слезки глотает, тоже думает, какая несчастная она. И никто-то ее не пожалеет. И всем-то только обидеть ее надо .

И все-то садятся неудобно, сбоку, и глаза у нее как у стрекозы. А она же красивая. Ей нельзя как у стрекозы. И тоже ушла .

путешественники

ИСКУССТВО НЕПОНИМАНИЯ

–  –  –

ИСКУССТВО НЕПОНИМАНИЯ

бавки .

Постояльцев она считала ворами и шпионами, так что с ними дружба тоже не сложилась. Да еще эти шпионы странно на нее посматривали (разговаривать с ней было бесполезно, оставалось только смотреть) и общались с хозяевами. Смеялись. Ну, точно, заговор .

Погода в Баварии была прекрасная: конец августа, солнце, воздух прозрачный, свежий. Николай Петрович приходил домой пахнущий улицей и пивом. На четвертый день Мария Николаевна согласилась выйти .

Оделась многослойно и тяжело: не дай бог, продует. Ну, будь что будет .

Выдохнула и вышла в свет .

В «свете» перед ней расстилалась идеально ровная дорога, по которой шло больше людей, чем машин. Мамы с колясками, старики, дети .

Беззаботные, сволочи, подумала Мария Николаевна .

ЕКАТЕРИНА РАСКОЛЬНИКОВА

— Маша, догоняй! — крикнул муж .

И этот туда же, неистовствовала Маша. Но пошла вслед .

Гулять оказалось, как назло, приятно. Даже не хотелось присесть и отдохнуть, и вся усталость, ломота в костях как-то сами собой забылись .

И все же Маша не сдавалась .

— Я не могу идти так быстро, — говорила она периодически, однако продолжала бодро шагать .

— Ты не понимаешь, мне тяжело? — вздыхала она шумно, как будто взбиралась в гору, а не прогуливалась по площади .

— Я не могу задирать голову, — протестовала она, когда муж показывал ей на шпиль старинного дома .

Николай Петрович смеялся .

— Я больной человек! — сказала она наконец, на чем запас ее аргументов иссяк .

Они побродили по улицам. Зашли из приличия в музей. Поели в кафе чего-то баварского. Домой вернулись усталые и довольные. Даже поговорили с немцами-хозяевами на ломаном англо-немецко-русском .

— Ох, наверное, давление поднимется — столько гулять! — заметила Мария Николаевна для проформы .

Николай Петрович пропустил это мимо ушей. Легли спать, и никакое давление не поднималось .

На следующий день они поехали в пригород Вюрцбурга, потому что знакомая рекомендовала там Марии Николаевне магазин. Переборов выдуманную немочь, Мария Николаевна отправилась в путь. Муж шел рядом и тихонько насвистывал .

Магазины были для нее целая страсть. Она любила все скупать, прятать в шкаф и забывать об этом. Надеть снова было нечего, а значит, надо опять покупать. Тратила она, конечно, не свои деньги .

Подруга рассказала ей, что проездом была в этом дивном пригороде, где нашла чудо-кофточку, и еще сумку, и пальто. В общем, неопровержимые аргументы. И Мария Николаевна отправилась на охоту. Муж утешал себя тем, что вечером выпьет пива с шумными немцами .

За пару часов они обошли большую часть магазинов, точнее лавочек, в этой милой глуши. Цены там были невысокие, только вот и ассортимент

ИСКУССТВО НЕПОНИМАНИЯ

–  –  –

ИСКУССТВО НЕПОНИМАНИЯ

Николай Петрович, видел я вас таких в газетных сводках про ИГИЛ* .

Парень прошел до конца вагона, потом расстегнул куртку и достал... топор. Красивый такой, новенький топор. И заорал что-то на немецком, затем на каком-то другом языке и замахал топором. Женщины вскрикнули, заплакали дети. Афганец кинулся на кого-то из мужчин. Кого-то ранил .

Дико завизжала женщина .

Мария Николаевна побледнела и вжалась в кресло. Как будто хотела спрятаться, но только вот спрятаться ей было сложно — все-таки пятьдесят второй размер. Николай Петрович тихо развернул косу .

— Эй, товарищ! — сказал он, подойдя сзади к террористу .

Парень повернулся — и получил в лоб косой. Аккуратненько так Николай Петрович примерился, чтобы рукояткой прямо между глаз. Афганец повалился на пол. Топор упал под ноги заплаканному мальчику лет

ЕКАТЕРИНА РАСКОЛЬНИКОВА

восьми. Ребенок завороженно рассматривал орудие, худая немка-мать обнимала его дрожащими руками .

— Ну что же ты такой неловкий? — сказал Николай Петрович и добавочно ударил удивленного исламиста в висок .

Прицел у косы был замечательный. Парень обхватил голову .

— А ну-ка, убирайся отсюда! — повысил голос Николай Петрович и стал делать вид, что косит — прямо в ногах афганца .

Тот пытался испуганно отползти. Коса порезала ему ноги. Афганец что-то возмущенно орал, прямо как Мария Николаевна час назад .

Тут поезд остановился и в вагон ворвались полицейские. Говорили что-то грозное на немецком, грозили пистолетом. Пассажиры кричали хором. В следующий момент афганца застрелили. Снова заревели дети, а пассажиры, сохранившие дар речи, принялись объяснять полиции, что произошло .

Один из стражей порядка, видимо старший по званию, подошел к Николаю Петровичу, снова упаковывавшему косу, и сердечно пожал ему руку. Оглядел с любопытством, что-то сказал, вероятно слова благодарности .

До отеля Николай Петрович с Марией Николаевной добирались на автобусе. В автобусе потолок был ниже, чем в поезде, и Мария Николаевна помогала мужу удобно поставить косу. Ей даже было немного стыдно, только такого слова в ее лексиконе не существовало .

— Ну что, все еще хочешь со мной развестись? — поинтересовался Николай Петрович .

Жена молчала .

...Через день они уезжали. В аэропорту купили газету. «Исламское государство взяло на себя ответственность за нападение на поезд в Баварии...» — писала передовица .

«Вот оно какое, Исламское государство», — подумал Николай Петрович, прикрылся газетой и уснул .

Исламское государство (ИГ), ранее — Исламское государство Ирака и Леванта (ИГИЛ) — *

–  –  –

и конспектирует. Так мозг у меня устроен, я иначе не могу. Но ничего великого никогда не напишу, вы не бойтесь. Только глупости про глупых людей, таких же, как я .

Я много думал в юности, и это мне повредило. Думал я, например, что неплохо было бы сделать что-то прекрасное. Дурак. Больше таких иллюзий не питаю .

Из моих сильных сторон: хорошо и быстро формулирую мысли (не обязательно приятные), люблю мыть посуду и быстро ем. Пользуюсь компьютером. Из знаний языков: русский стандартный и русский матерный, могу давать частные уроки. Опыт публичных выступлений за гаражами .

Регулярно тренирую свои и без того незаурядные ораторские способности в социально-политических дискуссиях с друзьями там же .

Выпиваю — да, потому что тяжело жить в России-матушке. Кроме этой, все вредные привычки остались в юности. По клубам не хожу (одна остроумная особа из подбора персонала поинтересовалась недавно — так вот вам сразу говорю, во избежание глупых вопросов седеющему, без пяти минут пожилому человеку). Не курю, но это не от силы воли, просто у меня рак. Врачи говорят, что жить от силы лет пять, только это не утешает. Есть-то нечего уже сейчас .

Из слабых сторон: пишу плохие рассказы, которые не читала даже моя жена. Из-за этого моего таланта она развестись со мной хотела, да не успела: ее сбил грузовик .

Помимо всего прочего, постоянно кашляю, однако не заразный .

Не умею жить, не умею воспитывать детей, но кому и когда это было важно? Скверный характер и язык. Скоро умру. (Зато не успею попросить повышения зарплаты — согласитесь, плюс же?) В целом же я не советовал бы брать меня на работу. Я вам все испорчу. У вас живой, энергичный журнал, а я слишком много прожил. У меня такой юмор, что меня не возьмут даже в «Шарли Эбдо». А сейчас еще и зима с ее ветрами и гололедом подливает масла в мой циничный огонь .

Впрочем, я неподвластен всяким осенним хандрам, про которые вы так удачно написали в ноябрьском выпуске. Я сам хандра, причем в любое время года. Хандра, печаль, боль, кашель — распространяйте сколько угодно это лексическое поле .

О да, в довершение всего я филолог. С печатным словом настолько на «ты», что мы уже совсем друг друга не стесняемся. Отсюда и моя лингвистическая дерзость .

О дипломах. МГУ имени Сами-Знаете-Кого, филологический .

Принести не смогу — однажды пролил на него спирт и поджег. Вы не поверите, это вышло случайно. В СПбГУ изучал журналистику, не понравилось. Еще учился в Австрии, опять журналистика, диплом красивый, большой, храню. Немецкий почти забыл с того времени, извиняйте .

Год назад окончил курсы слесарного мастерства, если вам интересно. Дипломов там не дают, но это единственное ремесло, которое кормит меня по сей день .

Из увлечений: телевизор, гаражи, водка. И писательство, черт его дери .

По требованиям. Презентабельная внешность — сразу нет. Это было, однако давно и неправда. Про седину и запои я, кажется, уже говорил. Самый же большой вклад в мою непрезентабельность внесла химиотерапия. После нее я сам себя не узнал .

Далее по списку. Исполнительность — да. Что угодно сделаю, только платите. И не думайте, что я буду все пропивать. На данный момент я настолько голоден, что почти забыл, что я алкоголик .

Креативность не обещаю, ибо у меня она есть, но немного отрицательного свойства. Работа хоть в команде, хоть без команды — мне все равно. В остальном абсолютная грамотность, задорный слог, понимание целевой аудитории — все есть, хотя ваши формулировки мне и не нравятся, так как немного отдают рекламной пошлостью .

И последнее: мотивированность. Мне нечего есть — куда уж мотивированней, не находите? Если захочу, я все смогу, а я как раз мечтаю о мясе из ближайшего магазина, а следовательно, и на него заработать. Украсть же его мне мешает моя интеллигентность и охранник мрачного вида .

Что касается организационных моментов. К командировкам не готов, пусть ездят молодые и здоровые. Работать могу только с десяти: у меня режим. И еще: по утрам я злой и капризный. В холодное время года у меня ломит кости, в теплое — поднимается давление. Сквозняков и кондиционеров не терплю. Громких звуков тоже: у меня сосуды. Ем по часам (когда есть что), и никакие поручения меня не остановят .

Переработки — сразу нет. Ухожу в свое время и ни минутой позже .

Может, даже раньше. Мне надо еще успеть выспаться: мне же осталось всего пять лет. Пусть перерабатывают молодые, им свое здоровье еще гробить и гробить. И хочу корпоративный транспорт. Хватит с меня в метро ездить с бомжами и сифилитиками .

Телефон есть в резюме, но вы мне звонить не торопитесь. Жду еще ответа из слесарной конторы. Надеюсь, возьмут .

–  –  –

*** кто не спрятался, ни в чем не виноват, так хотели быть однажды ближе к звездам, собирали в космос доблестный отряд, и поэтому домой вернулись поздно .

провоняли дымом, на ботинках грязь, жгли костер на пустыре за гаражами, не заметили, как осень занялась всеми нашими небесными делами *** в темном небе облако молочное зависло и не понимает куда ему податься в голове переставляешь города как числа чтобы снег случился надо улыбаться солнечные зайцы спрятались до лета где-то под подушкой выкопав траншею очень очень тихо тикает комета я, мой зайчик, к ночи обо всем жалею сказочку расскажет ветер вьющий гнезда в шелухе оконной в солнечном сплетении мы поедем в отпуск до фонтанки слезной где цветет снежинок сонное растение ПРОЗА

–  –  –

Вчера Колин отец вернулся из командировки. И, как всегда, не с пустыми руками. Он привез видеокассеты с новыми фильмами. Там была вторая часть «Терминатора», все части «Рэмбо», «В осаде» и «Танго и Кэш». Обладая таким несметным сокровищем, Коля не собирался появляться на улице как минимум несколько лет .

Через стенку вдруг послышался стук. Это друг Васька, живший в соседней квартире, звал Колю во двор. И разве мог он противиться этому зову? Конечно же нет. Ведь условный стук был для мальчишек не просто сигналом, а тайным кличем о помощи, услышав который каждый из них должен был поспешить на выручку, если не хотел прослыть негодяем или девчонкой .

Три тихих удара и один громкий. Вот как звучал этот клич. Коля быстро оделся, взял любимую машинку — точную копию «Тойоты-Короны»

в последнем кузове, у которой открывались не только двери, но капот и багажник, где даже лежала запаска, и вышел на улицу .

Васька уже ждал его у подъезда .

— Здорово, — сказал он, недовольный задержкой друга .

— Привет, — сказал Коля .

И тут же смутился своим детским приветствием. Ему никак не удавалось научиться разговаривать по-взрослому. Сколько раз он зарекался говорить «привет» вместо «здорово», однако всегда забывал. А если не забывал, то все равно говорил по старинке. Заставить себя произнести это, как ему казалось, грубое, неблагозвучное слово было выше его сил .

— Поиграем в песочнице? — спросил Васька .

— Можно .

— Смотри, какой мне папа купил джип! Такой пройдет где захочешь .

Когда-нибудь у нас будет точно такой же, только настоящий. В миллион раз больше этого .

Машинка в руках Васи была огромной. Чуть ли не в четверть роста самого мальчика. Ядовито-оранжевая кабина, чем-то напоминавшая голову динозавра, компоновалась на мощных, с глубоким протектором шинах. Снова Коля почувствовал нечто вроде стыда. По сравнению с Васиным монстром его машинка выглядела куда как скромнее. Да, у нее открывались двери и все такое, но разве это главное? Лучше бы она умела ЗАПРЕТКА

–  –  –

АНАТОЛИЙ БИМАЕВ

на открытую местность. Пузатое, громоздкое чудище — оно двигалось на удивление быстро и плавно, без какой-либо видимой трудности. Оно подминало под себя воздух, словно каток. В атмосфере чувствовалось огромное электрическое напряжение, как перед сильной грозой, рожденное схваткой между природой и стальным механизмом .

Побросав игрушки, мальчики бросились навстречу винтокрылой машине .

— Я вижу ракеты, смотри! — крикнул Коля .

Вертолет пролетел прямо над головами. Звук его лопастей, казалось, был осязаемым. Он вибрировал где-то в груди у мальчишек, отдаваясь в коленные чашечки. Вертолет был темно-зеленого цвета, но днище его покрасили в бледно-синий оттенок .

«Как у акулы, — подумал Коля, — чье пузо светлей тела и такое же, как морской песок под водой». Акул он видел в одном из выпусков передач Жак-Ива Кусто .

— Классно, — с быстро переходящим в грусть восторгом произнес он, когда вертолет скрылся из виду. — Вот бы посмотреть на него поближе .

— А я знаю, куда он улетел, — сказал Васька .

— Врешь!

— А вот и не вру! Мы уже ходили на прошлой неделе к аэродрому смотреть вертолеты .

— Кто это — мы?

— Саня, Витька и Серый из двадцатого дома .

При этих словах Коля почувствовал легкий укол ревности .

— Подумаешь, вертолеты, — произнес он как можно равнодушнее. — Я на той неделе видел колонну танков .

— Танков? — заинтересовался Васька. — И куда они ехали?

— Сопровождали ракетное топливо .

— Так это были бэтээры, дубина .

— Ну бэтээры, какая разница?

— Большая, — ответил уничижительно Васька. — Бэтээры я и сам видел миллион раз. А танков здесь нет. Иначе я их тоже давно бы увидел .

На это Коле нечего было возразить. В их военном городке и вправду танков не наблюдалось. Или они были не на ходу, поэтому нигде не показывались. А вот что у них действительно было — так это дивизия ядерных ракет «Сатана». Папа однажды сказал, что ракет, стоящих под поселком, хватит, чтобы стереть с лица земли всю Америку. После этого главным смыслом жизни Коли стало отыскать эти ракеты и хотя бы одним глазком на них посмотреть .

ЗАПРЕТКА

–  –  –

ЗАПРЕТКА работа: грузовики подвозили гравий с песком, стучали машины, забивавшие сваи, работали сварщики. Но потом оживление сошло на нет, так же неожиданно, как началось. И теперь стройка была излюбленным местом для ребятни. Запутанная система фундамента с многочисленными бетонными блоками и перегородками как нельзя лучше подходила для игр в войнушку. Вот и сейчас на стройке бегали пацаны с воздушными пистоАНАТОЛИЙ БИМАЕВ летами. Если из такого прилетит по ноге — прижжет так, что вышибет слезы. Поэтому мальчишки вели себя осторожно, как в настоящем сражении. Лишний раз не высовывались, а если шли в наступление, то непременно гуськом, то и дело прижимаясь к укрытиям .

Увидев Колю и Ваську, они замахали руками:

— Давайте сюда! Нам не хватает людей .

— Нет, не сегодня, — непреклонным тоном отозвался Васька .

— Эй, Колян, тащи свое ружье! Ты же у нас лучший снайпер .

Коля так и зарделся от гордости .

— Извините, пацаны, дела, — важно произнес он .

— А куда вы?

— Да так. Потом расскажем .

— Ладно-ладно, тихушники. Все равно узнаем .

Очень скоро мальчишки пролезли под забором, ограждавшим по периметру поселок. Здесь для них начиналась запретная территория .

Родители не велели сюда выходить. Потому, идя вдоль автодороги, Коля чувствовал приятное, ни с чем не сравнимое возбуждение. Было страшно и легко одновременно, словно у него выросли крылья и он только-только научился с ними управляться. Он мог пойти куда вздумается. Перед ним расходились сотни путей, и каждый был манящим, будто мечта .

Они прошли знак с перечеркнутым названием города. Миновали железнодорожный переезд и направились в необозримое поле, заросшее высокой травой. Где-то там, сонные и молчаливые, убаюканные стрекотом насекомых, отдыхали от долгих полетов винтокрылые чудища .

— Вон они, вон! — воскликнул Васька .

— Где? Да где? — подпрыгивая на месте, вытягивал шею Коля .

— Да вон же, дубина .

Васька показал направление, куда нужно было смотреть. Вдали, действительно, виднелось несколько вертолетов. Они были величиной с божью коровку, на которую ты глядишь с высоты своего роста. На земле они выглядели неуклюже. Кого-то они Коле напоминали. Да это же ламантины! Смешные тупомордые создания, заплывшие жиром. Было чтото противоестественное в том, что такие грозные машины вобрали в себя черты столь безобидных и, по искреннему убеждению Коли, бесполезных для этого мира существ .

— Это другие, — словно услышав мысли товарища, произнес Васька. — Я их на прошлой неделе не видел .

— Смешные какие-то .

— Шутишь? Точно такой был в третьей части «Рэмбо» .

— Правда?

ЗАПРЕТКА

–  –  –

АНАТОЛИЙ БИМАЕВ

головы, чтобы не зацепиться, и все. И не вставай, пока я не скажу. Я подержу проволоку, чтобы тебе было легче .

Васька пролез под колючкой первым .

— Теперь ты, — прошептал он .

Коля лег на землю и по-пластунски заработал руками. Мгновение спустя он стоял подле товарища. Улыбка сама собой растянулась на его лучащемся от счастья лице. Все это напоминало самую настоящую шпионскую вылазку. Из тех, что постоянно показывают в фильмах про войну .

Сейчас они установят взрывчатку на вражеской технике, возьмут языка, угонят мотоцикл с люлькой и пулеметом и с боем вернутся к своим .

Друзья ползком взобрались на ближайший к ним холм. От восторга у них перехватило дыхание. Внизу, на заросших травой бетонных плитах, стояли вертушки. Штук десять, не меньше. Среди них была и та, что они видели утром. Были и совершенно диковинные экземпляры. Вытянув руку, Коля указал Ваське на длинную, с вереницей иллюминаторов вдоль черного борта махину. У нее имелось целых два несущих винта. Один спереди, над кабиной пилота, и второй в самом хвосте. Такие даже ни разу не показывали по телевизору, что вызвало у Коли еще больший восторг и благоговение. Ведь раз не показывали, значит, держали от врага в тайне .

И вот они, обыкновенные пацаны из двадцать девятого дома, первыми увидели секретную технику .

— Подползем ближе?

— Давай .

Они спустились вниз. На аэродроме стояла мертвая тишина. Только трещали кузнечики. Совсем не было ощущения, что это место находится под охраной. Похоже, у военных даже не было мысли, что кто-нибудь может пробраться на базу. В конце концов мальчишки осмелели настолько, что принялись открыто ходить между рядами вертушек. Подходя к очередной машине, Коля деловито хлопал ее рукой по борту, словно проверяя прочность брони, заглядывал через стекло в кабину пилота, пытаясь угадать, какой рычажок за что отвечает, какой датчик показывает высоту, а какой — скорость .

— Открыто! — крикнул вдруг Васька .

Обернувшись, Коля увидел, как тот залезает в маленький, похожий на головастика вертолет. Он ринулся к другу, боясь пропустить чтонибудь интересное .

— Класс! — воскликнул Коля, замирая от восхищения .

— Давай в кабину! Полетаем .

Они уселись в мягкие кресла пилотов и принялись нажимать все кнопки подряд. Коля схватил штурвал, имитируя управление вертолетом. В деревне у родственников он так целыми днями «ездил» на «москвиче» дяди Вани, даже не покидая пыльного, пропахшего куриным пометом гаража .

— База, база! — стараясь перекричать условный шум винтов, орал Коля. — Это пятый. У нас пробит бензобак. Идем на посадку. Освободите нам место. Повторяю: освободите место!

— Вж-ж-ж, — шумел Васька, заложив опасный вираж .

— У нас проблемы с управлением. Мы падаем.. .

— Эй! — неожиданно раздался чей-то сердитый голос .

Мальчишки замерли. Со стороны кирпичного здания к ним со всех ног бежал военный в пилотке и темной форме .

— Валим! — выдохнул Коля, прыгая на землю .

Еще никогда в жизни он не бегал так быстро. Правее и чуть позади маячила коротконогая тень друга. Он не мог его догнать, хотя на физкультуре всегда финишировал первым .

Изгородь Коля попросту прошел насквозь. Так ему, во всяком случае, показалось. Он не помнил, как ее преодолел. Только оказавшись в открытом поле, он сбавил темп и оглянулся. Военный, пнув ногой колесо и заглянув в кабину, погрозил пацанам кулаком .

— Фу-ух, вот это пробежка! — вымолвил Коля .

Стоило ему перейти на шаг, как его оставили силы. Тут же заболела коленка, причем так сильно, что он захромал. Отчаянно закололо в боку .

А правую руку, чуть выше локтя, неприятно саднило и жгло .

— У тебя кровь, — сказал Васька .

— Наверное, поцарапался о колючку .

— Здорово ты ее перемахнул. Я думал, запутаешься .

Они рассмеялись, вспоминая свое приключение .

— А если они погонятся за нами на вертолете? — спросил Коля .

— Пока заведут, мы будем уже дома .

— И все-таки? Что будет, если они нас догонят?

— Думаю, посадят в тюрьму .

— Лет на двадцать?

— Не меньше .

Коля присвистнул. Осознание тяжести совершенного преступления радовало. Он словно стал старше на несколько лет. Это тебе не в машинки играть, не в войнушку на стройке, пусть даже с пульками. Отныне это чувство всегда будет с ним .

— Порубим в «денди» сегодня? — спросил он товарища .

— Давай. У меня родители до завтра на смене .

— Я принесу «Черепашек-ниндзя» .

Они снова пролезли под бетонным забором, ограждавшим поселок .

Прошли мимо стройки .

— А вон и наши тихушники, — поприветствовали их ребята, теперь игравшие во дворе в прятки. — Вернулись со спецзадания?

— Здорово, пацаны! — крикнул Коля. — Мы вернулись!

Он и сам не заметил, как произнес запретное слово .

ПРОЗА

–  –  –

В палату номер триста двенадцать городской больницы посреди ночи по скорой доставили старушку лет восьмидесяти. Разбуженные ярким светом внезапно включенных ламп, обитательницы палаты молча взирали на возню новой пациентки. А та перебирала свои узелки, развешивала их содержимое на спинке кровати или хлопала дверцей хлипкой тумбочки .

Поступившая в отделение терапии старушка имела примечательный вид. Она была горбата, и ее округлый, но несимметричный, словно сбитый немного набок, горб сразу приковывал к себе взгляд. Седые волосы средней длины свисали на лицо, поэтому разобрать черты копошащейся в углу горбатой женщины жительницам палаты удалось не сразу. Новенькая все время что-то бормотала вслух и в результате так и не дала разбуженным пациенткам снова заснуть .

Ранним утром, перед процедурами, в палате началось шевеление, и старушка опять оказалась в центре всеобщего внимания. Она сама принялась со всеми знакомиться.

Ее утренний монолог звучал так:

— Здравствуйте, уважаемые! Меня зовут Аркадия Пантелеймоновна. Мой младший сын называет меня диджеем, потому что я могу говорить без остановки целые сутки. Это он так шутит. Прошу прощения, если помешала вам ночью спать. Я все понимаю, но не могу остановиться .

У меня недавно умер муж, я сейчас расскажу, как его похоронила .

И старушка стала подробно перечислять все детали мужниных похорон, начиная с обивки гроба и цвета нового костюма из чистой шерсти, который она купила для покойного .

— Такие костюмы сейчас не найти, повсюду синтетика, но я постаралась... Он был одет как английский лорд. Я не пожалела денег ему на костюм, да и на всю церемонию, — тараторила Аркадия Пантелеймоновна. — Гроб изнутри был обит черным бархатом. Мой Паша лежал на черной бархатной подушке, а его новые туфли из натуральной кожи были начищены до блеска.. .

Женщины одна за другой стали исчезать в проеме дверей, спеша на завтрак, позвякивая кружками и ложками, и никак не реагировали на излияния Аркадии Пантелеймоновны. Но одна слушательница у нее все же нашлась: она не пошла в столовую, а под красочный бабушкин рассказ уплетала домашнюю ватрушку, вынув ее из больничного холодильника .

Женщину звали Ирина .

— Мой муж Паша очень меня благодарил... во сне... и за костюм, и за дорогие проводы, — продолжала старушка. — Мы с ним поженились

МАТЬ МИЛЛИОНЕРА

–  –  –

МАТЬ МИЛЛИОНЕРА

ный ребенок! Честный!

На какое-то время она примолкла. Но новый провокационный вопрос послышался с соседней койки:

— Если ваш сын банкир, как вы попали в эту больницу для нищих?

Что же, ваш сын не может вас в частную клинику поместить? Или хотя бы сюда, но в платное отделение, в отдельную палату? Там ведь комфортнее .

— Что вы! Что вы! Я своих детей воспитала скромными людьми .

Я сама не хотела в платную клинику! Я Грише сказала: везите сюда .

Я и здесь полежу. Зачем лишние деньги тратить!

Соседки ухмыльнулись, но все же каждая из них дружелюбно назваСТЕФАНИЯ ЛЕМБЕРГ ла свое имя и познакомилась с горбатой соседкой .

После обхода врачей Аркадия Пантелеймоновна, устроившись на кровати, опять затараторила:

— А сама я работаю в церкви, свечки прихожанам продаю, иконки, записочки принимаю. И все свое церковное жалованье батюшке отдаю .

У батюшки жалованье небольшое, а мне Гриша дает достаточно .

— Хороший у вас сынок, матери помогает, — вздохнули в палате .

Эти вздохи подстегнули Аркадию Пантелеймоновну.

Она ударилась в новые рассуждения:

— Вот вы все жалуетесь, что плохо живете, денег вам не хватает .

А почему вы сами-то до сих пор не миллионеры? — обратилась она к соседкам. — Вот мой сынок много работал и разбогател. Это же так просто!

Если бы вы только захотели, вы тоже бы все стали миллионерами, но ведь вы не хотите!

После такого несправедливого упрека между пациентками разгорелся громкий спор .

— Что вы так кричите, женщины? — воскликнула постовая медсестра, вбегая в палату. — Вы же в больнице! Я думала, здесь кто-то умер!

— Мой сын с детства мечтал людей из огня спасать, потому и стал пожарным, а не миллионером! — доказывала Валентина с койки у окна, и ее светлые локоны, собранные на затылке в пучок, нервно подрагивали. — А ваш Гриша с детства мечтал деньги считать! Бедный ребенок!

— А моя дочка — дизайнер одежды, с детства мечтала делать людей красивыми. Сейчас в местном Доме мод работает, — вторила ей Татьяна с бинтом на руке после забора крови. Она лежала на койке справа. — Потому в банкирши-миллионерши и не пошла, хотя зарабатывает неплохо .

— А мы с мужем вообще альтруисты, всем знакомым просто так помогаем, проценты с друзей не берем и счастливы! — добавила Ирина с койки слева, макая бублик в кружку с чаем .

Спор бы, наверное, долго еще продолжался, но тут к Аркадии Пантелеймоновне подошла все та же медсестра .

— К вам там пришли, бабушка, — сказала она. — Просят вас спуститься вниз .

— Сынок мой, Гриша, пришел! — сообщила старушка, взволнованная словами соседок, и сползла с кровати на пол .

Четвертая женщина из палаты, Антонина, средних лет, не принимавшая участие в споре и лежавшая на самой высокой кровати у длинной

МАТЬ МИЛЛИОНЕРА

–  –  –

старушку, гуляющую с сыном-миллионером. Всем было любопытно на него взглянуть. Аркадия Пантелеймоновна, действительно, шла медленным шагом под ручку с молодым человеком. Но его внешний вид разочаровал наблюдавших за этой парочкой женщин. Одет молодой человек был вполне заурядно: в коротких цветастых бермудах, в светлой футболке, в парусиновых тапочках .

— Разве так одеваются банкиры? — с недоумением спрашивали друг у друга рыженькая Татьяна и седенькая Валентина, обе поправляя очки .

— Сейчас по одежде и не разберешь, кто миллионер, а кто — нищий, — послышался ответ от любительницы покурить, длинной, как каланча, Антонины .

— И он даже без машины? Вот бы на машину его взглянуть! — не унималась Татьяна .

Аркадия Пантелеймоновна вернулась в палату в расстроенных чувствах.

И опять громко забубнила, посвящая окружающих в подробности своей частной жизни:

— Старший мой, Сема, пока я в больнице, ко мне в квартиру залез, всю пенсию забрал и проиграл. Гриша ему денег больше не дает, так он теперь вором стал, ключ от моей квартиры у Гриши украл... — Старушка вся затряслась от расстройства. — Младший старшего жизни учит! Вот что значит разные отцы! А ведь я всю жизнь работала и Сему учила честно жить. А он работать не хочет, только на деньги играть. Зачем, говорит, мне работать, когда у брата денег полно, пусть помогает.. .

— А сигареты мне Гриша купил? — некстати спросила нетерпеливая Антонина .

— Гриша вам передал, что он сам не курит и вам не советует! — отрезала Аркадия Пантелеймоновна. И замолчала до вечера .

Молча поужинала, легла, отвернулась к стене и, казалось, заснула .

Ночью ее рвало, и она то и дело шаркала старческими ногами до туалета и обратно к своей кровати .

А под утро соседки проснулись от громких всхлипываний старушки. Встревоженные женщины пытались понять, почему она плачет.

Едва сдерживая рыдания, сквозь слезы, Аркадия Пантелеймоновна забормотала:

— Не нужна им мать, не нужна. Я им помеха, для бизнеса их! Смерти моей ждут! Квартира Гришке моя нужна! Мало ему квартир! Не знают, куда меня деть. Гришка мне сегодня сказал, что в дурку меня сначала отдаст — ненормальная я, лечить меня надо, много болтаю, — а потом в интернат... Квартиру мою уже делят, долги у него!

И она снова заплакала .

Ошарашенные таким поворотом дел соседки не знали, как утешить старушку, и молча разошлись по своим койкам.

Она же продолжала причитать:

— Зачем меня только спасли! Я ведь уксуса полгода назад выпила, сразу после смерти Пашеньки, желудок себе сожгла, но выжила! Зачем, Господи? Зачем?. .

Утром в палату триста двенадцать вошли два высоченных санитара и направились к койке Аркадии Пантелеймоновны. Они ее разбудили и дали команду собирать вещи. Трясущимися руками она увязывала узелки со своей одеждой. Санитары ее подгоняли. Вскоре низенькая горбатая старушка засеменила между двумя высоченными мужиками к выходу .

— До свидания, девоньки, — сказала она на прощание и перекрестилась .

Соседки по палате долго не могли прийти в себя .

— Что деньги делают!— наконец выдохнула Татьяна, щурясь со сна и нащупывая очки в кармане выцветшего больничного халата.— Боже, какая жестокость!

— Бабушка, конечно, больна, и ей нужна помощь врачей, но пожизненный интернат ради отъема квартиры — это уж слишком! — промолвила Ирина, надкусывая пряник. — Слава богу, что мои сыновья — обычные работяги на заводе, такого с матерью не сотворят!

— А я сразу поняла, что ее богатый сынок — скупердяй! — отозвалась Антонина с кровати у дальней стенки. — Даже на пачку сигарет копеек своих в долг пожалел! С детства о богатстве мечтал!

— Да в этой семье деньги на первом месте! Слыхали, как бабуля дорогими похоронами мужа хвасталась? Гроб там, костюм как у английского лорда... А сыночков-то и проглядела! — проговорила с сожалением седая Валентина, подслеповато щурясь и выбираясь из-под одеяла .

— Деньги — зло, вот что я вам скажу, — сделала вывод Татьяна, хромая к умывальнику с мыльницей и полотенцем в руках .

— Не деньги — зло, а в человеке зло, — философски заключила Валентина, водрузив на нос очки .

— «Там царь Кощей над златом чахнет...» — процитировала язвительная Антонина, запивая водой из кружки утреннюю таблетку .

— Девочки, — вдруг задумчиво произнесла Валентина, присев на своей кровати. — А что, если бабушка просто придумала, что ее сынок миллионер? Горько ей из-за того, кого она вырастила, вот и сочинила сказку о сыне-богаче.. .

— А он на самом деле, может, оболтус еще похлеще старшего брата! — подхватила Ирина, шурша пакетом с пряниками .

И женщины надолго замолчали, путаясь в смутных догадках .

ПОЭЗИЯ

–  –  –

Из легких штрихов возникают фигуры:

Абстрактные формы и карикатуры, Бутоны, соцветья и листья — по сути, Молчат и стареют, как смертные люди .

ОЛЕГ МОШНИКОВ

Слабеют, пестрят, пузырятся узоры… Вбирая все катышки, крапинки, поры, Застынут кипящие дни человека

В дешевые штампы грядущего века:

Торцовые кривды, фасадные схемы, Проплешины общекомандной системы… Бывает, сквозь копоть сырую струится Сокрытая роспись: старинные лица — В сплетении трещин (с попыткой замазки), Под слоем нелепой пупырчатой краски… Оставить ли в тайне мой дар обретенный?

Но лик проступает на плашине темной… *** Снег насупленный. Стылый апрель .

Предрассветная ниточка в небе Прошивает седую кудель Облаков… И ложится на стебель, На рассаду оконную — луч

Долгожданных карельских известий:

Показалась весна из-за туч! — Распушившая веточки в Бресте, Обрядившая в цвет абрикос, Алычу — белопенно, желанно;

И лучится небес купорос Сквозь зеленые рюмки каштана, Тротуарами Минск заблистал, Вспыхнул в Немане солнечный омут!

А Карелию ждут холода На цветенье озябших черемух .

–  –  –

Кружится мiр! — с Галилеем в расчете — В бездну Вселенскую верует Рим… В ночь набежавшую позвездочетим,

Рядом — на банных дровах — посидим:

Дача роднит с тишиною келейной Дым и смородину, небо и твердь, В мир — необъятный, душевный, семейный — До бесконечности можно глядеть .

Темными чащами, млечным отливом

Тянется летних деньков бытиё:

Нет уже времени быть несчастливым… Вот оно, Господи, чудо твое!

ПРОЗА

–  –  –

До Семена Фоминых, в народе Орлика, от всезнающей бабки Ани, веселой и неуемной его соседки, дошло «по секрету», что его вечный друг Серега Вавулин захворал. Сам Семен был у друга позавчера, в среду, по серьезному делу .

— Мы морду с ним сплели, настоящую. Как черемуха зацветет, на озеро за карасем пойдем. Горло нарочно увеличили. Моя рука, — он показал бабке свою, размером почти с весло, ладонь, — проходит. Представь, какой туда карась налезет, и линь заодно, поди!

Бабка махнула рукой: мол, не знаю, кому верить, — но все равно побежала дальше рассказывать о болезни «совсем не старого» деда Вавулина .

Семен Фоминых, в свои семьдесят пять еще не согнутый годами, был высок и костист. Отучившись в юности в ФЗУ, до пенсии работал электриком в совхозе, протягивая по деревянным столбам людям свет .

Теперь же, наслаждаясь пенсией и свободой, занимался всем подряд, чего душа пожелает.. .

Сначала он не придал значения словам соседки, но, управившись и позавтракав, опять вспомнил о разговоре:

— Нет, схожу-ка проведаю... Все на душе спокойнее станет. Да и прогуляюсь .

Друг его Сергей — такой друг, что даже женились они, словно сговорившись, на подругах, — жил на другом конце длинной деревни .

И только это, по наблюдению односельчан, разъединяло их: «А жили бы рядом, так в одной бы ограде и хозяйничали. Коммуной» .

Сергей сидел по солнечной стороне забора на длинной лавке, в полбревна тесанной из целого осинового ствола. Молчал, смотрел куда-то выше дома вдаль. Семен, постояв с минуту, сел рядом. Теперь молчали уже вместе .

Первым не выдержал гость:

— Ты, я краем уха слышал, сильно захворал?

— Нет.. .

Семен растерянно крякнул .

Помолчали еще немного .

— То есть люди врут, что ты чуть живой? — Гость натянуто улыбОХЛУПЕНЬ

–  –  –

ИГОРЬ КОЖУХОВ

другу. — Дело есть по поводу твоей болезни. Лекарство, так сказать. — И без приглашения сел на лавку .

Сергей с явной неохотой, словно показывая: да ладно, уже решено, — все же сел, согнувшись и опершись локтями на колени .

Семен выдохнул и, стараясь говорить как можно убедительнее, а потому четко и неторопливо произнося слова, начал:

— Ты же знаешь, я в шестидесятые годы за границей служил... — Он настороженно посмотрел на улыбающегося друга. — И не щерься — за границей! Так вот, там над старыми домами, с такими тяжелыми черепичными крышами, почти всегда флюгера стояли: железяки в виде зверей, по-нашему. То кот, то аист, то петух... Говорили, что они даже по ветру крутились, какие не заржавели. Таких, правда, мало было... Но суть-то в том, что это же считается продолжением крыши! И если дом пониже других и, скажем, даже вроде неказистый на вид, так этот самый флигель все дело исправляет!

— Флюгер, — поправил машинально дед Сергей .

— Да какая разница, у нас-то этого сейчас нет! Но раньше, представь, было! Только называлось по-другому. Слышишь? — Семен восторженно вскочил и для большей убедительности жестикулировал руками. — Мне это дед рассказывал. А ему — еще его дед... Бревно брали длинное, домиком вырубали — и это был конек крыши. А окончанию бревна, с полметра примерно, поначалу придавали форму зверя или птицы. Потом во вкус вошли — и стали отдельную скульптурку из дерева рубить и на конек садить аккуратно. И были там медведи, волки и даже головы конские, чуешь? Высотою — как тебе твоя сила и желание позволяют плюс чувство вкуса... А называться стала такая статуя ин-ди-ви-дуаль-ная, — он еле проговорил длинное слово, закрыв глаза, — охлупень* .

Оберег то есть!

Дед Сергей, уже заметно повеселевший к концу Семеновой речи, но словно не веря еще в удачу и желая, чтобы его сомнения скорее развеялись, спросил:

— И что будем делать?

— Да вот его и будем делать — охлупень, оберег! — Дед Семен твердо ударил кулаком в ладонь. — Завтра и начнем!

Дед Семен немного путает. Охлупень — это само бревно, которое служило коньком крыши .

*

–  –  –

ИГОРЬ КОЖУХОВ

— Ну, если вкратце, то дело такое, друзья. Вообще, обереги и все, что с ними связано, отсылают нас во времена язычества... — начал Илья Ефимович .

Куличенок, показывая свою осведомленность, вставил реплику:

— Это как, еще до Бога?

— До крещения, хочешь сказать? Не только. Даже после крещения Руси христианская вера долго еще утверждалась, особенно на окраинах .

Там поклонялись идолам: деревянным, каменным, глиняным. Молились им, приносили жертвы: всякую снедь, мясо, хлеб... Были идолы большие, для всех, а еще как бы личные, домашние — поменьше. А чтоб вообще всегда их с собой носить, делали обереги. Это такие маленькие деревянные или костяные куколки, помогающие своему хозяину и охраняющие его .

— А конь на крыше?

— Конь на крыше — вернее, голова коня с одной стороны, хвост с другой и углы дома как ноги — это было придумано задолго до русского мужика, тысячи лет назад. Этот образ коня олицетворял Солнце, под защитой которого и находился дом со всеми, кто в нем жил .

Деды долго молчали. Первым не выдержал виновник суеты:

— Значит, это все противу Бога нашего главного — Христа?

— Получается, так. Церковь это не приветствует .

— Ну и ладно. Тогда и без оберега проживем. — Дед Сергей, крякнув, поднялся .

Тут Илье Ефимовичу, видно, пришла в голову новая мысль, и он заговорил увлеченно:

— А почему обязательно оберег? Почему не как элемент украшения, так сказать? Одно время такое часто практиковалось, особенно в богатых усадьбах, на домах у крепких хозяев.. .

— Ладно, что-нибудь решим .

Мужики, один за другим пройдя через узкую калитку, а за нею сбившись по двое, направились в разные стороны .

— Слышь, Серега, давай сделаем для красоты! Почему ты сразу сдался, прямо как пацан неопытный? Если получится у тебя, я тоже бабку уговорю — мы и нам что-нибудь сподобим! Давай?

Сергей остановился, улыбнулся другу и, рубанув рукой, согласился:

— Давай!

*** Черемуха хватилась цвести по всей деревне враз. Наметили установить коня на крышу в пятницу, чтобы в субботу, уже не откладывая, заняться рыбалкой. Сама статуя аккуратно и очень похоже была вырублена из полутораметрового куска тополя в обхват толщиной, спиленного по договору с лесником. Тополь слишком много пушил, и уставшие бороться с пухом хозяева обещали взамен его посадить пять березок .

Здоровенный чурбан катили по деревне всем народом и, не сумев запихнуть его в столярку, поставили посреди ограды. Потом Сергей с Семеном, запретив всем, и даже Ваське Куличенку, вход в ограду, четыре дня тюкали топорами, негромко переговариваясь. На пятницу, в обед, был намечен подъем. Просмотр, само собой, с утра .

Посмотреть на статую собралось полдеревни. Виновники торжества с непривычки скромничали, зато Куличенок, одергивая за полы светлый пиджак и словно танцуя, рассказывал всем, что родилась эта идея, конечно, не без его участия .

Наконец ворота открыли, и народ восхищенно ахнул. На временной подставке стоял конь — вернее, голова коня на выгнутой шее. Словно бы шахматная фигура, но в сто раз больше. Рот в оскале, зубы в ряд, уши поджаты, и в глазах — бег. Красота!

Дед Семен скромно объяснял:

— Тополь, конечно, немного полопается на солнце, но с земли видно не будет. И по сухому можно олифой пройти или лачком каким, с цветом.. .

Поднимать тяжелое изделие взялись сын деда Сергея Петро с другом, приехавшие из города на машине с подъемной люлькой. Деревянную голову положили поперек люльки — и уже через десять минут конь крепко стоял на карнизе, нависающем над фронтоном. Пораженный народ, до того молча, с напряжением следивший за подъемом, разразился радостными криками и захлопал.

Деды растерялись и, как заведенные, повторяли, прижимая руки к груди:

— Спасибо, спасибо, спасибо!

Когда ажиотаж спал, голос подал Куличенок, прикрывая рукой глаза от солнца:

— Я при всех заявляю, что если дело пойдет... А оно пойдет! — Он поднял над головой указательный палец. — Я на очереди третий: само собой, после деда Семена. И мне не лошадь надо, а голову барана! Поскольку баран в древней мифологии — знак ума и твердости характера!

Последних слов его никто не услышал из-за рванувшего хохота .

И смеющийся дед Сергей, забыв, что еще неделю назад собирался умирать, тоже кричал в голос:

— Барана так барана! Сделаем!

ПРОЗА

–  –  –

пролог В те давние-давние времена, когда на вершинах Саянского Камня* великаны маралы рогами подпирали небо, однажды взвился ввысь, разрезая пронзительную синеву, красавец сапсан. Широко раскинув серповидные крылья, он по-хозяйски осматривал дикую и прекрасную землю безмятежного Хонгорая в поисках добычи. Там, внизу, спокойно и величаво нес серебряные воды смиренный Абакан и мудрый древний Кем, к мощной груди которого ненароком прильнула строптивая Убса .

Но вот один поворот, другой — и Убса отпрянула от старца, вильнула в сторону, как невеста, сбежавшая от богатого, но нелюбого жениха .

И свободно устремилась в укромность Минусинской долины. Вольно разлилась среди скалистых отрогов, покрытых кедрачом, легко побежала через ковыльные степи и одарила светлой улыбкой бегущие навстречу ослепительно-белые березовые рощи .

И сразу на ее изумрудных берегах вспыхнули розовым облаком стаи сказочных фламинго, затрепетали белоснежными крыльями влюбленные пары лебедей. На шелковых травах распушили веером хвосты цвета меди спесивые дрофы. Обольщая своих избранниц, петухи-дрофы нетерпеливо раздували шеи, лихо запрокидывали головы и страстно закатывали глаза. Наконец, стремительно распахнув крылья, обнажали нежную белую опушку. Райские игры.. .

Зорко высматривал добычу царский сокол. Нет, не по силам ему такая крупная дичь. И он разворачивает к скалам, где ютится-прячется дичь помельче. Но тут со стороны гор заклубилась пыль на дороге, послышалось ржание лошадей, стоны женщин и детей. Появились оборванные всадники на изнуренных лошадях, тяжело спешились и повалились ниц в дорожную пыль, громко благодаря духов, что помогли им вернуться из джунгарского плена на родные берега .

Почтенный старец Кечемей, мудрый предводитель рода, повелел установить юрты, а сам с трудом поднялся на вершину небольшого холма Словарь малоизвестных русских и хакасских слов и выражений см. в конце текста .

*

–  –  –

к этому времени над хоораями покровительственно распростер мощные крылья двуглавый орел самодержавной России .

ВОРОН ВОРОНУ.. .

В Хонгорае воцарился благословенный мир. Покойно текла полноводная Убса. В прозрачной воде теснилась-играла икряная рыба. По берегам, богатым сочными травами, бродили тучные стада коров, отары овец и табуны лошадей. В таежных предгорьях вдосыть кишела дичь .

Хватало места и людям в щедрой долине, хотя улус от улуса стоял всего на расстоянии крика .

И все бы так, да не так. Ушла напасть от внешней хворобы, да не минула собственной утробы.. .

НАДЕЖДА КРАВЧЕНКО

В одном улусе жил да властвовал наследственный князец Курага .

Правителем он был жестоким, но не особо мудрым к своим зрелым годам .

К тому же любил сладко и жирно поесть, вволю попить хмельной араки, мягко поспать. И желательно не одному .

Однажды князец, как всегда пополудни, сидел в юрте на мужской половине за низким расписным столиком, подогнув ноги в широких плисовых штанах, и шумно отхлебывал наваристый мясной бульон из фарфоровой чашки. Вскоре он ослабил шерстяной поясок розовой парчовой рубахи, и старшая жена угодливо поставила перед ним деревянное корытце с кусками запашистого отварного бараньего мяса. Сердце, печень, сычуг положила отдельно в большую глиняную тарелку .

Но князь даже не бросил на жену милостивого взгляда. Только рыгнул в знак удовольствия. Не радовала его больше увядшая красавица Абахай, хоть и нарядилась ради него в свое лучшее ситцевое платье и украсила когда-то милые мужнину сердцу ушки затейливыми кольцами медных сережек. Зазывно-печально позвякивали коралловые бусинки о полурублевые монетки, несмело напоминая о том, что вот уже двенадцать лун сменилось, а в юрте Абахай супружеская постель оставалась холодна .

Курага обглодал смачно первый шейный позвонок и по обычаю пробормотал под нос:

— Ты, вожак черной головы, самый младший из позвонков, защити в трудную минуту. Упаду — не покалечь. И от моровой прошу сберечь .

Затем спохватился, положил в глиняную чашку лакомые кусочки мяса, кровяной колбасы, нежного печенья из жареного ячменя и других яств.

Почтительно подполз на коленях к очагу, низко поклонился и умильно попросил:

— О почтенная Мать-огонь! Кормлю тебя и почитаю тебя. Не оставляй дом мой и род мой в беде. Дай ему благоденствия в батырах. Благослови меня рождением сына, сильного и стремительного, как изюбр, храброго, как голодная росомаха, и мудрого, как его предок Кечемей .

И высыпал жертву в огонь. Бросил в сторону первой жены недовольный взгляд: «Кобыла нежеребая! Тужилась, тужилась, а батыра мне так и не родила» .

Вернулся к столу и алчно посмотрел на тарелку сметанной каши потхы, пахучей, нежной, с обильным коровьим маслом наверху. Потянулся было жирными руками к ней, но Абахай предупредительно протянула мужу тряпицу. Супруг скривился на несвежую ветошь, свирепо глянул на жену заплывшими глазами и молча швырнул тряпку в сторону. Поняв, ВОРОН ВОРОНУ.. .

–  –  –

ВОРОН ВОРОНУ.. .

в дырявых сагырах .

— О, да это же хайджи, народный сказитель! Вот кто мне нужен! — воскликнул Курага, вдруг вспомнив, что слышал об одном знатном чайзане, у которого прижился прикормленный хайджи и на всю степь славит благодетеля в своих сказаниях. — Я — сиятельный Курага! Не какой-то там чайзан, а наследный бег. Мне и почет особый .

Повернулся, кликнул прислугу и приказал позвать сказителя в юрту .

А сам занял хозяйское место .

Осторожно, с помощью мальца переступил порог бродячий певец —

НАДЕЖДА КРАВЧЕНКО

высокий старик с грязными сивыми космами. Его впалые тусклые неподвижные глаза замерли на юной Айго. Та тихонько взвизгнула и прикрыла выпуклый животик ладошками, боясь сглаза. Дочь Побырган во все глаза уставилась на слепого хайджи, даже рот забыла закрыть. Курага повел бровью, и покорная Абахай со вздохом приняла из рук оборвыша почерневший от времени чатхан. Бережно положила на сундук. Предложила омыть руки и пошла за кувшином .

Пригляделся князец, засомневался: «Поспешил я, однако. Больно дряхл старик. Поди, имени своего не помнит, не то что героические сказания. Стоит ли тратиться? Понятно, что старый человек — убыль в пище, а еще и голодранцы понабегут со всего улуса на дармовое угощение. Известное дело, имя гостя с желудками соседей повязано. Ну да делать нечего. Обычай предков! Прогонишь — мигом сплетня облетит степь: мол, скуп бег, не уважил хайджи, обидел почтенного старца» .

Он повернул голову к очагу, закрыл на миг глаза, взмолился:

— Чалбах-тес, хозяйка очага, отврати меня от беды!

И перевел взгляд на подростка. У того на рожице изумление. Еще никогда не видал бродяжка такой огромной войлочной юрты, такого богатого убранства. На женской половине изящные буфетные полки, полнехонькие китайской фарфоровой посуды. На мужской половине широкая деревянная кровать, покрытая теплым собольим одеялом, с алым шелковым покрывалом и вышитыми пуховыми подушками. Над кроватью яркий узорчатый ковер и золотистый парчовый полог. А рядом кованые сундуки с байским добром .

«Да, да, — подстегивал удивление оборвыша Курага, — и скота у меня великое множество, и земли немерено. И клейменных моим перстнем рабов тьма. Кошма богата, да не для твоего брата, серая кость» .

И Курага стрельнул глазами в сторону мальчишки. Понятливая Абахай, брезгливо тыча пальцами в спину, выпроводила поводыря в юрту для слуг. Одышливо пыхтя, бег поднялся навстречу гостю и в знак особого уважения поприветствовал поднятыми вверх руками .

Елейно поинтересовался:

— Позвольте узнать ваше почтенное имя?

— Я Ойдан, народный сказитель горловым пением хай, — едва слышно произнес старец, точно корявый улусный осокорь прошелестел листьями .

«Ага! — прикинул в уме Курага. — Ойдан — мудрый, значит». И на всякий случай польстил:

ВОРОН ВОРОНУ.. .

–  –  –

ВОРОН ВОРОНУ.. .

Только собрался Курага возлечь на мягкую и такую желанную сейчас постель, как услышал у юрты топот копыт. Вспомнил, что кликнуть некого.

Сам вышел навстречу новому нежданному гостю и оторопел:

«Вот уж кого не ждал у своего порога, так это бодливого козла Адая!

Уж лучше сразу на змею наступить, чем лишний раз встретиться с этим злыднем!»

Но тот, спрыгнув с коня, вдруг покорливо опустился в пыль у ног бега. И точно душистое масло пролилось на душу Кураге: «Сегодня поистине удивительный день! Видать, особое благоволение верхних духов с

НАДЕЖДА КРАВЧЕНКО

небес свалилось на меня за почтительный прием дряхлого, грязного хайджи!»

И он гордо огляделся по сторонам: все ли улусцы видели, как спесивец Адай обметает черными бархатными обшлагами халата княжеские сапоги? И только после этого скрепя сердце пригласил бая в юрту испить чаю. Сам кликнул слугу, чтоб тот принес пресных лепешек и сладких мучных шариков поорсах .

Трясущейся рукой принимал бай пиалу китайского голубого фарфора, прятал глаза. Сопел и молча дул на горячий чай Курага. Видел: совсем спал с лица Адай. Скулы, точно скальный плитняк, обтянуты темной кожей. Под узкими, как лезвие кинжала, недобрыми глазами — черные сморщенные мешки горя. Бороденка совсем поседела .

«Да, — посожалел вдруг князец, — пролетело времечко. Как стриж небо крылом черканул. А ведь каким Адай батыром был! Статный, с широкими, как степь, лопатками, крутые плечи — холмы Хонгорая, черные волосы расчесаны на пробор, заплетены толстой косой в девять прядей .

Глаза как спелая черемуха. Взор зоркий, ястребиный. Вспыльчивый, как необъезженный жеребец» .

Взгрустнул Курага, вспомнив, что с баем они когда-то в молодости закадычными дружками были, не разлей вода. А вот поссорились из-за чепухи. Вздумалось им в шутку мериться богатством: убранством юрт и количеством скота. Кичливому Адаю недостало двух десятков коней, чтобы восторжествовать над дружком. Пали в тот год во время весенней оттепели его наиболее ослабевшие лошади. Снега в тех местах, возле улуса бая, покрылись особенно крепкой ледяной коркой, и кони не смогли тебеневать. Большой урон нанесла торопливая весна .

Над черной бедой посмеялся тогда Курага:

— С князем не соревнуйся, с бегом не спорь! Лбы подставляют только дурачки, привыкшие получать щелчки .

Сказанное слово разит, как стрела.

Уязвленный Адай прошипел ему в лицо:

— У паршивой шубы вши злобные, у плохого человека язык злобный. На твое «дружеское» слово откликнусь эхом. Смех над чужой бедой — великий грех земной. Знать тебя больше не хочу!

Плюнул Кураге под ноги, вскочил на коня и ускакал в свой улус .

И с тех пор стали они людьми, съевшими глаза одной коровы*. Один — ВОРОН ВОРОНУ.. .

–  –  –

ВОРОН ВОРОНУ.. .

В свисте степного ветра уловил Курага тихий шепот сплетни: байский сынок Начин совершил грязный проступок. Во время охоты промахнулся в косульку, которую по своей глупости спугнула девчонка-подросток Изире, что бродила по степи с корнекопалкой и рыла ею мучнисто-сладкие клубни кандыков. С досады байчонок сначала отстегал батрацкую замарашку нагайкой, а затем, разгорячившись, подмял под себя. Петухом отряхнулся и дальше поскакал, оставив в траве хнычущую в замурзанный подол соплюху. О содеянном озорник тут же забыл. Стряхнул память о нищенке, как засохшую грязь с копыт коня .

НАДЕЖДА КРАВЧЕНКО

И смутно припомнил Курага, что дело-то совсем худо обернулось!

Отец Изире, его батрак Адос, недостойный даже лизать жир бараньих кишок с байского стола, посмел требовать за бесчестье своей замухрышки наказания для насильника .

«Ишь ты, шершень кусачий! И не надейся на мою заступу!» — решил для себя Курага. Пока грех Начина тайным шепотком обсуждался в улусах, время шло. Забрюхатела Изире. И по степному закону ответ теперь держать виновнику перед улусом, которым управлял сам Курагабег. Мать Изире с плачем заплела косички дочери в одну жиденькую — в знак девичьего позора и родительского стыда. И в знак женского одиночества на остаток жизни. Кому нужна беднячка с нагулянным ребенком на руках?

А байский сынок жениться отказывается и клянется на клинке кинжала:

— Я не делал греха даже величиной с травинку. Я не совершал ошибки даже величиной с пылинку. Если я говорю неправду, то пусть моя красная душа обрежется красным вечером! Не я расщелкнул этот кедровый орешек .

Но не ветер же надул пузо соплюхе? К тому же случайный свидетель байскому проступку сыскался. Чабан, пасший табун лошадей у склона горы, издали видел, как Начин лупцевал плетью девчонку и рвал на ней тряпье. Да только и сам чабан побыстрей убрался от греха подале, и скот в другое место перегнал. Однако сказанное слово сильнее богатства. Не избежать Начину порки в двадцать пять горячих плетей и штрафа. Ибо таков закон степи, его на коне не объедешь. Недостойную для своего знатного рода добычу забил байский соколенок .

Но, как говорится, свое горе рождается от себя. Хоть и опозорил отцовские седины Адая сынок, а все же родная кровь. Наследник. Выручать надо. Штраф для бая не беда. Много у него в табуне коней. Не моргнув глазом отдаст любого из них в полном убранстве отцу девчонки .

И новую овчинную шубу в придачу пожалует. А вот прилюдно пороть байчонка — такого посрамления роду бай снести не сможет .

Змея кружится вокруг теплого места ВОРОН ВОРОНУ.. .

–  –  –

ВОРОН ВОРОНУ.. .

«И в самом деле, — согласился в мыслях польщенный князец, — разнесут потом улусные сороки по округе, что Курага дочь, как какуюто плешивую овцу, выпихнул на руки никудышнику с поротой задницей .

Надо, надо сохранить достоинство байского сынка. Будет тебе, Адай, щедрый отдарок за подношения» .

Но вслух ничего не посулил, отделался поговоркой:

— Если вдвоем поднимать бревно, оно легче вдвое. Да будут благосклонны к нам верхние духи, и с этой напастью справимся .

С тем и проводил из юрты озабоченного Адая. А сам велел тайно

НАДЕЖДА КРАВЧЕНКО

призвать к себе палача улусного суда — Чухула. С полунамека тот понимал волю бега: то его плеть насмерть хлестала, срывая окровавленные лоскуты кожи со спины, то вдруг становилась шелковой — не секла, а нежно гладила спинку провинившегося. Это смотря по размерам мзды, часть которой за догадливость бег жаловал приближенному батыру .

И чем больше плата, тем нерушимей каменное молчание палача. Никакая арака не развяжет язык преданному служивому .

Вот и сейчас Курага на ухо шепнул Чухулу приказ и отсыпал в протянутые ладони половину серебряных монет из пожертвованного Адаем кошеля. Низко поклонившись, Чухул тенью выскользнул из юрты, а Курага наконец возлег на шелковое покрывало пышного ложа и, довольный собой, захрапел до вечера .

Неволя птицу песням учит Безмятежно спал князец, а над улусом уже плыли, дразнили ноздри ароматные запахи. Готовились вкусные сырцы с толченой черемухой и коровьим маслом. Булькал в больших казанах жирный бульон, приправленный диким чесноком. Казалось, что вечерний ветерок и степные травы пропитались запахом вареной баранины. А невидимые горные и лесные духи уже собрались у костров и вовсю сытятся, вдыхая в себя запашистые дымы. Сегодня все голодные рты улуса наполнятся мясом, а слух — звоном чатхана. И пусть черные людишки разнесут по всей степи весть о щедрости князца .

Быстро прослышал народ о милости Кураги и его госте-сказителе, мигом собрался у юрты Абахай. Готов и хайджи. Малец-оборванец трижды обвел его вокруг изголовья чатхана с чашей айрана, и тот окропил брызгами священные девять струн. А затем слепец, пригубив чашу и сипло покашливая, стал цеплять своими куриными лапками струны, настраивая инструмент на зачин. В нетерпении дух — хозяин чатхана — щелкал по струнам, будто просил певца быстрей начать сказание и показать свое мастерство .

А вот и сам бег. Заспанный и подкрепленный аракой, Курага важно плюхнулся напротив старца и разрешил впустить «серую кость». Но, видя, каким жалким выглядит дряхлый хайджи на почетной белой кошме, бег снова засомневался: «Не опозориться бы! Как перекати-поле, понесется по улусам весть, что глупый бег пригласил никудышного певца! Что ВОРОН ВОРОНУ.. .

–  –  –

Жалобно стонет чатхан. Женщины закрыли руками лица и рыдают .

Мужчины, потупившись, нахмурились и сетуют:

— Жалко, хороший богатырь был .

Бег дрожащим голосом вместе со всеми похвалил певца:

— Хорошо пел, красиво, слушать было приятно .

А как иначе? Народ верит, что у человека, который не похвалил сказителя, голова становится плешивой и дети тоже родятся плешивыми .

А это бегу совсем ни к чему! Кисло улыбнулся князец слепцу, чтоб видели окружающие, а сам подумал: «Не нужен мне такой хайджи. Не сложит старый дурак в мою честь батырского сказания» .

Соблюдая заветы предков, все-таки пригласил гостей к застолью .

Скрепя сердце угостил сказителя почетным мясным блюдом — бараньей лопаткой. Щедрой рекой лилась арака. Пьян и весел был весь улус, только дряхлый, усталый хайджи держал пиалу с целебным айраном и молчал .

Глаза его снова потускнели. Он медленно жевал мягкую овечью печень и напряженно вслушивался в хмельной говор, шум травы, хлопотливый шелест тополиных листьев под порывами ночного ветра. Ему смертельно хотелось спать .

Мрачен был и Курага. Маетно было ему. Всю ночь ворочался с боку на бок. Не радовала сердце и сладкая Айго .

Клыкастый зверь питается мясом Утром Курага поднялся пасмурнее тучи, злился и мерил юрту тяжелыми шагами. Все прикидывал в уме, как бы это с соблюдением приличий избавиться от сказителя .

Вдруг на весь улус волчицей взвыла жена батрака Адоса: пропала их дочь, беременная Изире. Кинулся люд искать ее, гадая: «Поди, от стыда ударилась в бега несчастная!» Тогда призвал бег верного батыра Чухула и громко, чтоб слышали все, повелел ему с десятью воинами всю округу обскакать, под каждое дерево заглянуть, каждый куст разворошить, но найти беглянку .

Молча, с непроницаемым лицом поклонился палач владыке и ускакал на поиски, а по возвращении с грязной ухмылкой доложил:

ВОРОН ВОРОНУ.. .

–  –  –

ВОРОН ВОРОНУ.. .

надолбами, ощетинился высоченными стенами. Сник и заробел бег .

Но вдруг им навстречу гостеприимно перекинулся деревянный мост .

За воротами обрисовался стройный шатер православной часовни. Точно пять юрт, поставленных друг на друга, высились бревенчатые крепостные башни. Едет Курага и дивится: только недавно крепость была заложена урусами, а уже избы-то, избы как грибы кучнятся, подле них амбары громоздятся, погреба глубоко в землю врылись .

А вот и терем! Двухъярусный, из огромных свежеошкуренных лесин, с покатой тесовой крышей, с высоким резным крыльцом. А на крыльце

НАДЕЖДА КРАВЧЕНКО

уже ждет-поджидает именитого инородца и благосклонно лыбится в густющую бороду дородный воевода Римский-Корсаков. Зовет князца в просторную избу .

Курага поклонился и улестил служивого связкой мягкой рухляди .

Погладил воевода искристый мех черных соболей, остался доволен. Вежливо пригласил к застолью:

— Не побрезгуй, друже, нашими убогими яствами. Спробуй-ка, князь, русский харч. Вон тебе севрюжья ботвинья, и капустка квашеная, и рябчики в сметане .

А на лавке под иконами уже сидел русоголовый, с длинными обвислыми усами, развеселый мужичок в серой холщовой рубахе навыпуск и бурых льняных штанах. Сразу видно, лапотник! Менжуется князец: лестно Кураге сиживать с самим воеводой, да не по чину ему потчеваться за одним столом с низкородным русским .

Воевода, заметив его замешательство, ухмыльнулся в окладистую бородищу, панибратски хлопнул князца по плечу и гулко забасил:

— Да ничаво! Эт не зазорно — сиживать за одним столом с моим давним знакомцем и тезкой Михайлой Коссевичем. Он дока, рудознатец и по кузнечному делу зело горазд. Так што почитай за честь. За такими, как он, Русь-матушка казной полнится. — И спросил сермяжного мужика: — Удоволен ли ты, дорогой гостюшка, застольем?

— Благодарствую, — куражится тот, в упор глядя на Курагу. — Я маловытен, с меня и хрена с редечкой довольно .

Хлебосольный Римский-Корсаков коротко хохотнул и воскликнул, как заздравную спел:

— А для знакомства сердешного давайте-ка, други, да под пельмешки по малому ковшику водочки хряпнем! И штоб она по душе, как барашек по лужочку, весело пробежа-а-алася!

И хряпнули. У Кураги глаза на лоб выкатились. А воевода с кузнецом перемигиваются: знай наших!

Лакомится князь незнакомой снедью и подвоха не чует.

Воевода меж тем к кузнецу обернулся и тихоречиво этак медовым голоском:

— Эх, друже Михайла! Веселы привалы, хде казаки запевалы. А не разодолжишь ли песней душевной, штоб сердцу стало горячо?

Тот давай отнекиваться:

— Што ты, Михаил Игнатьевич, рад бы спел, да голос не смел .

Тогда воевода коварно прищурился на Курагу:

ВОРОН ВОРОНУ.. .

–  –  –

ВОРОН ВОРОНУ.. .

постель шиповником устлали .

В месяц желтого листа Айго, вторая жена Кураги, родила. Девчонка вышла некрасивая, хлибая. Роженица залилась слезами и в сердцах назвала ее Пада — лягушка. Злобно оттолкнула протянутый ей пискливый сверток. Абахай доложила Кураге, что молодая мать не дает метить лоб ребеночка молозивом и не желает прикладывать младенчика к грудям .

Когда же Курага, хоть и был в гневе за такой приплод, пригрозил своей усладе плетеным кнутом, та не смирилась и только злорадная улыбочка змейкой скользнула по губам .

–  –  –

Эпилог Долго ли, коротко, но однажды мимо войлочных юрт и берестяных чумов удивленных инородцев, по краю глухого лога да по охотничьей таежной тропе, под охраной сорока солдат, гремя кандалами, пробрела в Ирбинское ущелье первая партия каторжников. Туда, где никогда не селились кыргызы, потому как место это считали нечистым, гиблым. Здесь, у подножия Железной горы, тяжелая болотная вонь задурманивала головы охотникам, что забредали сюда в погоне за непуганой дичью и потом пропадали в топи. А в укромных скальных пещерках злобные духи крали беззащитные сонные души ночевщиков. Птицы сюда не летели, змеи скользили прочь в потаенные таежные впадинки, даже клюква и та не росла на ржавых кочках .

Сюда и гнали солдаты первых двести каторжан. Убивцы-варнаки, беглые монахи-расстриги, лихоимцы и должники, бывшие рекруты, намеренно калечившие руки, крепостные, попавшие в немилость к помещику, — все они по царскому указу отправлялись в Сибирь на вечную каторгу .

Полуденное знойное солнце беспощадно палило понурые макушки, едучий пот заливал слезящиеся глаза, кровососущий гнус роился тучами, забивая рот и нос, разъедая до неузнаваемости измученные лица.

Шли где толпой, где вразброд, раскачиваясь из стороны в сторону, и хрипло, протяжно выли-стонали, выворачивая наизнанку души таких же недавних крепостных — подневольных солдатиков:

Нагрелися цепи от знойных лучей И в тело впилися змеями .

И каплет на землю горячая кровь Из ран, растравленных цепями.. .

А по ночам из болот к таежной тропе приходили неупокоенные души утопленников и манили, манили колодников бесплотными руками в вязкую топь забвения и освобождения от страданий. Солдаты всю ночь крестились с перепугу, без толку палили в туманных воньких призраков и жгли спасительные костры. И чуть утро — гнали, гнали без роздыха дармовую силу строить плотину для будущего Ирбинского железоделательного завода .

Так нечаянно черкануло по истории острое лезвие стального ножа Кураги .

Позднее обнесли эти земли глухим забором со сторожевыми башнями и вышками. Казаки и местный замордованный люд стали рвать пупы и наживать килу на строительстве дороги до Курагина. Застонали под топорами вековые ели у отрогов Восточных Саян, натужно заскрипели подводы приписных крестьян, доверху груженные землей для плотины .

Здесь же, на болотных кочках, слегка присыпанных привезенной почвой, возникло сельцо Малая Ирба — каторжанская околица Сибири .

И поселились там по царской воле колоднички, злыдари клейменые, «рваные ноздри». А среди них гремела цепями «подлая чернь» — сообщники Емельки Пугачева. И были они для каторжан — народца буйного, лихого и без того к побегу и бунтарству склонного — как тлеющий пепел в ворохе соломы, готовой вспыхнуть в любой момент. Но это уже другая история.. .

СЛОВАРЬ Айна — злобный дух среднего (земного) мира .

Айран — напиток, приготовленный из кислого молока .

Бег — глава рода .

лухой сговор — уговор родителей еще не родившихся детей об их будущей Г женитьбе .

Джунгарский плен — массовый угон в 1703 году хонгорского населения в Джунгарию .

Кем — старинное название Енисея .

«Конное скакание» — особое исполнительское мастерство в горловом пении .

Маловытен — мало ем (от выть — еда) .

Месяц желтого листа — с 17 августа по 15 сентября .

Месяц заготовки бересты — с 20 мая по 18 июня .

Моровая — моровая язва, или чума .

Сагыры — повседневная летняя обувь из продымленной сыромятной кожи .

Саянский Камень — Саянский хребет .

Тебеневать — копытить, доставать корм из-под снега .

Убса — так до прихода русских называлась река Туба, правый приток Енисея .

Хай — особый вид горлового пения .

Хонгорай (Хоорай) — по одной из версий, древнее имя Хакасии .

Чайзан — родовой староста .

Чатхан — струнный музыкальный инструмент .

Ясак — натуральный налог .

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА

РуССКАя ПОЭЗИя в СОвРЕМЕННОМ МИРЕ На вопросы редакции журнала «Сибирские огни»

отвечает поэт Юрий Кублановский Поэт, эссеист, публицист и литературный критик Юрий Михайлович Кублановский родился 30 апреля 1947 г. в Рыбинске в семье провинциальных интеллигентов. Окончил искусствоведческое отделение исторического факультета МГУ в 1970 г. Работал экскурсоводом и научным сотрудником на Соловках, в Кирилло-Белозерском монастыре, в Муранове и других музеях .

В 1976 г. он обнародовал открытое письмо в поддержку А. И. Солженицына, после чего был лишен возможности работать по профессии и служил сторожем, дворником, истопником в храмах Москвы и Подмосковья .

В 1982 г., после выхода за границей поэтического сборника, подготовленного к печати Иосифом Бродским, был вынужден эмигрировать. Через восемь лет первым из политических эмигрантов вернулся в Россию .

Заведовал отделом публицистики, а затем поэзии в журнале «Новый мир». Автор многих поэтических сборников, вышедших в США, Франции, России .

«…Поэзии Кублановского, — отмечал А. И. Солженицын, — свойственны упругость стиха, смелость метафор, живейшее ощущение русского языка, интимная сродненность с историей и неуходящее ощущение Бога над нами» .

Высокую оценку поэзии Кублановского давал и другой нобелевский лауреат Иосиф Бродский: «Это поэт, способный говорить о государственной истории как лирик и о личном смятении тоном гражданина… Его техническая оснащенность изумительна...»

Кублановский — лауреат премии Правительства Российской Федерации в области культуры за 2012 г., почетный гражданин города Рыбинска, отмечен многими литературными наградами, в том числе Литературной премией Александра Солженицына (2003), Новой Пушкинской премией (2006), Патриаршей премией имени святых равноапостольных Кирилла и Мефодия (2015) .

Живет в Москве и Поленове .

–  –  –

— В одном из интервью вы сказали, что в 1990-е гг. появилось два новых настоящих поэта: Денис Новиков и Борис Рыжий. А в 2000-х и 2010-х таких поэтов не было и нет?

— Видимо, так. Да, оказывается, при советском режиме поэтически выживать было легче, чем в криминальную революцию. Оба вышеупомянутых поэта были ею расплющены. Талантливые лирики сегодня есть, но корни их — еще в 1970—1980-х гг. А вот совсем свежих и сильных стихотворцев, в чьих стихах бьется живое сердце, я, пожалуй что, не встречал. Я не могу понять содержания их поэзии. Как вода, оно утекает между пальцами .

И не знаю уж, почему так вышло: мы тоже и гуляли, и пили, да вдобавок еще и не могли публиковаться, но мы держались. Может быть, слишком ранняя слава и неумеренные похвалы не дали ни Рыжему, ни Новикову как следует закалиться, воспитать характер .

Впрочем, и в наше время все было не так уж гладко, вспомним раннюю смерть талантливейшего Леонида Губанова .

— Вы родились в Ярославской области, в Рыбинске, вы почетный гражданин этого города. А следите ли вы за литературной ситуацией, например, в том же Рыбинске, и вообще — интересует ли вас литературная ситуация в российской провинции?

— Очень интересует. И отовсюду я привожу несколько поэтических сборников тамошних поэтов. И читаю уже в Москве или по дороге в Москву… Нередко встречается лирика, за которой стоит определенное дарование .

Провинциальная поэзия простодушней, столичная, как правило, вычурней, но таких обжигающих строк, какие встречаются порой у Маши Ватутиной или Марины Кудимовой, я в глубинке у нас пока не встречал. В Питере живут такие литературные асы, как Стратановский и Кушнер, в глубинке такого уровня, конечно же, нет .

В целом же лирическое сердце бьется сейчас в узкой расщелине между эклектикой и авангардной конструкцией .

— Сегодня для издателей и премиальных жюри часто имеет значение не художественная ценность произведения, а принадлежность его автора к определенному мировоззрению — скажем, весьма условное деление на патриотов и либералов. Не происходит ли в этом случае подмена литературы политикой? И как это влияет на читателя?

— Вы совершенно правы, любая премия как минимум на половину определяется идеологическим закулисьем. И это не только у нас в России. Вы посмотрите, как головокружительно деградирует Нобелевская премия, вспомните ее лауреатов последних лет — и смех и грех. Конечно, премия помогает литератору выживать, жить намного лучше, чем он жил до нее, но это никоим образом не сказывается на мастерстве и силе творчества, пожалуй, наоборот .

Так что ни в коем случае не надо судить о поэте по количеству полученных им наград .

РУССКАЯ ПОЭЗИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

–  –  –

— Власть непрерывно говорит о необходимости духовного единения страны, пытается делать проекты, направленные на создание идеологии, но, как правило, все силы новых идеологов брошены на киноиндустрию, и при этом совсем не обращается внимания на писателей. Как вы считаете, почему так происходит?

— Но это объяснимо легко. Патриотический блокбастер на военную или спортивную тему завораживает миллионы людей, а у книг сравнительно небольшая аудитория, и идеология может обходиться без серьезной литературы, а тем более без поэзии. Ведь поэзия, помимо прочего, требует, очевидно, едва ли не врожденного поэтического слуха, и таким слухом, кажется, обладает меньшее количество людей, чем слухом музыкальным .

Прошли те немножко сумасшедшие времена, когда «поэты-эстрадники», как их называла Ахматова, собирали стадионы и огромные залы.

И, например, в обширной Коммунистической аудитории МГУ, где они тоже порой выступали и куда однажды Евтушенко привел только что возвращенного из ссылки Иосифа Бродского, Бродского слушать никто не стал, а Евтушенко сорвал овации:

аудитория была натренирована уже на другое… — Есть ли будущее у русской литературы, и каким вам видится это будущее?

— Любой ответ на этот вопрос будет пошловатым гаданием на кофейной гуще. Насколько Россия сумеет остаться по-доброму самобытной, настолько есть шанс и у ее литературы. А если полностью войдет в новый цивилизационный поток, то от той литературы, которую мы любим и ценим, пожалуй, ничего не останется .

Но все-таки я не устаю повторять про себя слова Баратынского: «Поэзия есть задание, которое следует выполнить как можно лучше». Разумеется, это задание не государства и не массового читателя, это задание свыше. Большинство литераторов и моего поколения, и поколений предыдущих думали именно так. И пока такая убежденность остается в писателе, русская литература будет существовать .

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА

–  –  –

В издательстве «Свиньин и сыновья» готовится к печати новая книга Игоря Маранина «Легендариум» — сборник городских легенд Урала, Сибири и Дальнего Востока. Книга состоит из четырех частей: древние мифы, исторические легенды, мистика и современные были. Специально для «Сибирских огней» автор подобрал истории из разных частей, чтобы читатель смог получить полное впечатление о будущей книге .

Если эту книгу одновременно возьмут в руки на Урале и Камчатке, то в Екатеринбурге будет разгар дня, а в Петропавловске-Камчатском — поздний вечер. Семь часовых поясов вместила территория, легенды которой я хочу рассказать. Огромный край с десятками городов, по улицам которых бродят тени ушедших эпох — шаманы и завоеватели, простолюдины и вельможи, авантюристы и ученые. Их следы можно отыскать на пыльных страницах древних книг, их шаги слышны в воспоминаниях современников, их разговоры помнят окна и стены старых домов. Страна легенд — особая страна, здесь становится реальным то, что в нашем мире всего лишь фантазия: жуткие оборотни и гигантские змеи, тоннели между материками и туманы времени, кареты из золота и пещеры, полные серебряных монет .

Урал, Сибирь, Дальний Восток… За время работы мне стали родными города и поселки, что щедро делились интересными историями. Как историк, я старался точно придерживаться фактов, а как писатель — пытался реставрировать каждое событие в деталях — с помощью логики, психологии и красок русского языка. В итоге получился неожиданный жанр — документальная мифология. Жанр не исторический, а фольклорный, ведь городская легенда — это часть фольклора .

Город мертвых В древности здесь шумел первозданный лес и стояла на берегу реки одинокая хижина. Стенами ее служили переплетенные ветви и звериные шкуры, а крышей — кора деревьев. Поначалу хижина принадлежала охотникам, но затем поселился в ней шаман с дочерями. Хвастливый и слабый — одно название, а не шаман: духи, которых он вызывал, ничего не умели. Они кружились над костром и не слушались бубна, а только хохотали и кривлялись. Больших усилий стоило ему загнать непослушных призраков обратно во тьму. Так было раньше, но поселившись у скал (ныне это заповедник «Столбы» близ Красноярска), шаман заметил разительные перемены: заклинания его стали сильнее, а умения выросли. Старые камни щедро делились накопленной магией: хозяин хижины

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

стал творить настоящие чудеса, и рассказы о нем разошлись по миру, достигнув океана на востоке и Асгарда Ирийского на западе. Настоящее имя колдун хранил в тайне, забрав себе название реки, у которой жил, — Эне-Сай .

Со всех сторон потекли к Эне-Саю люди, ища защиты, и вскоре тщеславный шаман провозгласил себя вождем. Получив власть, стал он заносчивым, спесивым, невоздержанным и вспыльчивым. Никто не смел перечить новому вождю, ибо впадал он от того в великий гнев. Когда дочери его вошли в невестин возраст, объявил шаман, что отдаст их лучшим из лучших. Весть эта разошлась по миру и вышла за пределы Сибири. Из далекой долины на западе, лежавшей за рекой Шу, прибыл с караваном молодой князь Такмак. Не было равных князю в схватках с соперниками, а в дар отцу будущей невесты передал он табун быстрых и выносливых лошадей. Ударили Эне-Сай и Такмак по рукам, и привели к ним старшую дочь шамана по имени Базаиха. Хитрый отец опоил гостя зельем-мороком, отчего толстая и сварливая девица показалась жениху

ИГОРЬ МАРАНИН

пленительной красавицей. Она неуклюже топталась на месте — он видел изящный и прельстительный танец, она говорила глупости — он поражался мудрости ее слов, она ворчала и капризничала — он слышал сладкоголосые песни. Шаман не желал зла юноше: тот остался бы под действием зелья до самой смерти и не было бы на земле мужа счастливее. Но таежная волчица, путающая следы человеческих судеб, не любит счастливых. Лалетина, младшая дочь шамана, освободила богатыря от действия дурмана и в ту же ночь соблазнила .

Страшен был гнев Эне-Сая! Над останцами разразился ураган: ветер вырывал с корнем деревья и сносил хижины, молнии крошили скалы, а затем огромная речная волна слизнула с берега Лалетину и утащила на дно. Ярость шамана была столь велика, что он не пожалел собственную дочь. Такмака и его воинов, оглушенных раскатами грома, связали и оттащили в пещеру, где заковали в цепи, а вход завалили камнями .

Время одинаково безжалостно к сильным и слабым. Течет оно невидимой рекою сквозь нас и не подвластно ни материнским слезам, ни царскому гневу .

Прошли годы, состарился Эне-Сай. Умирая, он завещал похоронить себя в пещере, где живьем замуровали Такмака и его свиту. И таков был страх перед правителем, что подданные не посмели ослушаться: разобрали камни и втащили внутрь тело мертвеца, а затем завалили вход заново. С трепетом и страхом услышали они звон мечей и звуки боя — это в битве шамана и подземных духов рождался город мертвых, правителем которого стал Эне-Сай. Легенды о мертвом царстве сохранились у многих народов, только название реки, по которой увозили усопших, разнилось от страны к стране — Стикс, Хабур, Санзу. Город мертвых обслуживали живые — остатки племени шамана. Были это мрачные люди, жившие за счет даров. В скалах появились величественные усыпальницы и тоннели, каменные сфинксы и пещеры-гробницы, крылатые кони и следы Будды. Казалось, царству мертвых не будет конца, но во время древней войны, которую легенды назвали «титаномахией», погибло и оно .

Челобитная о бабах Почти три века в русской Сибири было преимущественно мужское общество — грубое и брутальное. Доходило до того, что женщин набирали по царскому указу и отправляли за Урал силой. В 1630 и 1637 гг. царь Михаил Федорович дважды объявлял в поморских городах «женский призыв». «Девки» под всяческими предлогами «косили» от призыва, как в нынешние времена юноСИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

–  –  –

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

ся с молчаливым человеком в очках, невысокого роста и субтильного телосложения. История жизни «очкарика» (к сожалению, в своих воспоминаниях граф не приводит его имени) оказалась удивительнее приключенческих романов Жюля Верна и Дюма. Застенчивый молчун был героем множества городских баек, а его очки — настоящей легендой. Рассказывали, что, оставив морскую службу, он поселился с женой и ребенком на границе с Манчжурией. По природе своей работящий и смекалистый, отставной моряк наладил справное хозяйство, и дела быстро пошли в гору. Это были самые счастливые годы в его жизни: простой труд, спокойный быт, размеренная жизнь, каждый день которой начинается и заканчивается одинаково:

День мой на день из любого столетья похож, как под копирку рисует года карандаш:

каждое утро с хлебом встречается нож,

ИГОРЬ МАРАНИН а молоко — с обожженною глиною чаш .

Все закончилось внезапно и жестоко. В те годы на границе разбойничали хунхузы, далеко заходя на русские земли. Свирепые и безжалостные, они нападали на золотоискателей, возвращавшихся с приисков. Живых не оставляли, и часто в тайге можно было наткнуться на обглоданные зверем кости бедолаг, так и не донесших намытое богатство в родные края. Не брезговали хунхузы и обычным разбоем, оставляя после себя сожженные избы и целые деревни .

В один печальный день моряк застал на месте дома пепелище: хунхузы убили его семью, сожгли избу и угнали скот .

Слабый бы спился .

Дурной — пустил пулю в лоб .

«Очкарик» взял ружье и отправился следом за разбойниками. Несколько лет амурский мститель выслеживал их, подстерегая и отстреливая поодиночке .

Хунхузы прозвали его дьяволом. Покончив с бандитами, моряк не вернулся к мирной жизни — он стал охотником на тигров. Полосатые хозяева тайги доставляли немало хлопот жителям Забайкалья и Дальнего Востока. Тигр — сильный зверь: одним ударом лапы он способен переломить шею кабану, выдрать бок лошади вместе с ребрами или проломить человеческий череп. Охотники рассказывают, что взрослый тигр может перемахнуть через двухметровый забор с мертвой лошадью в зубах. Вплоть до Второй мировой войны охота на них была не только экстремальным хобби, но и настоящим промыслом. В некоторые годы (например, зимой 1894 г.) почтальонам приходилось ездить по тракту под охраной из-за частых нападений хищников. Известен случай с пятнадцатилетним подростком, выжившим при нападении нескольких тигров. Двух он успел застрелить, третьего смертельно ранил, но зверю хватило сил «истерзать ему руки и грудь». Взрослые нашли мальчишку без сознания в окружении трех мертвых животных. Во время путешествия по Сибири наследника престола, будущего императора Николая II, удачливого храбреца представили царской особе .

«Очкарик» из Владивостока охотился в одиночку. Он потерял страх в Манчжурии и оставался спокойным в самых опасных ситуациях. Очки его стали знаменитыми следующим образом: тигр неожиданно вышел на дорогу, по которой ехал охотник, сопровождая группу горожан. Люди до смерти перепугались, хищник угрожающе зарычал, а бывший моряк снял очки, намокшие под уныло моросящим дождем, не спеша протер их платком, водрузил обратно на нос и лишь затем выстрелил, свалив изготовившееся к прыжку животное. Вскоре, однако, охота наскучила этому удивительному человеку, и он вернулся к прежнему

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

–  –  –

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

«Чудь охочая до горной работы сию жилу уже вскрыла… — описывал в XVIII в. этот случай Иван Михайлович (Ганс Михаэль) Ренованц. — Не токмо находят на оной их покрытые каменными кучами гробницы; но там находили также металлическими известьми покрытые кости, одного в охрах под поверхностью провалившегося человека и при нем коженый мешок, наполненный изобилующими серебром и золотом охрами, так же местами и орудия их, состоящие из медных острых молотков, и из молотков из речных кругляков приготовленных» .

Долго дожидалась карета возвращения Демидова — в прежние столетия дорога из Сибири в столицу и обратно занимала несколько месяцев. Но когда сибирский властелин вернулся, доложили ему «тайные люди», что каретой чудь интересуется. Взамен же предлагает подземный народец указать неизвестные месторождения. Акинфий Никитич к предложению прислушался и, размыслив выгоду от добычи металлов, дал согласие. Несостоявшийся подарок императрице доставили тайно к горе Мурзинке, загнали в одну из пещер и завалили вход

ИГОРЬ МАРАНИН

камнями. Через год Демидов не утерпел: приказал разобрать завалы и посмотреть, что с каретой. Но ее давно и след простыл .

Ненайденные клады Сегодня трудно представить, что кто-то зарывает богатства в землю, пряча их от посторонних глаз. Для этого есть банковские счета и ячейки, акции и облигации, инвестиционные фонды, вложения в недвижимость и многое, многое другое. Не так было в старину. Николай Яковлевич Аристов (1832—1882) писал в одной из своих книг по истории Древней Руси: «Сильные притесняли слабых и отнимали их собственность; воры и разбойники нередко похищали имущество других; самовластие служителей правосудия доходило до того, что они вытягивали последнюю копейку с подсудимых. Поэтому умные люди старого времени считали самым практичным делом прятать деньги и ценные вещи как можно дальше от завистливого взгляда. Чтобы не подвергнуться неожиданному разорению, личным оскорблениям и преследованиям, чтобы обезопасить свое семейство на всякий случай и сохранить малую толику на черный день, — они зарывали в землю имущество, нажитое потом и кровью. Припоминая постоянную борьбу русских с финскими, татарскими и немецкими племенами, затем внутренние междуусобья и неустройства общественных порядков, каждый теоретически может сделать вывод, что кладов, зарытых в древнее время, должно быть громадное количество» .

По Сибири, где долгое время не было стабильной государственности, с древних времен прокатывались волны завоевателей. На здешних дорогах грабили разбойники, прикапывая добытое в тайных местах. Сюда бежали от преследования старообрядцы, укрывая нажитое от чужих жадных глаз. На остроги и деревни совершали набеги местные князьки со своими отрядами и тоже нередко зарывали награбленное в землю. Гражданская война, партизанские отряды, разбойничий промысел хунхузов, золотоискатели… Неудивительно, что в Сибири существует колоссальное количество легенд о кладах, а любая крупная историческая фигура обросла подобными историями, как корабельное дно обрастает слоем морских растений и организмов .

К кладам причислялись и различного рода древние захоронения, существовавшие на сибирских просторах в изобилии. В XVI—XVII вв. пришлые сбивались в настоящие артели для поиска зарытых богатств — составлялись большие экспедиции численностью в две-три сотни человек. Вот что писал

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

–  –  –

Крест пугачева Трудно приходится Кузнецовым — уж больно их много! Как тут войти в историю и запомниться потомкам? Как исхитриться, чтобы современники отличали ото всех прочих однофамильцев? Потому с давних времен многие из потомков кузнецов носят фамилию двойную: первая часть — родная, а вторая — прозвище. В XIX в. среди сибирской читающей публики были известны два Кузнецова: Иннокентий Петрович (этнограф, археолог, историк и золотопромышленник) носил прозвище Красноярский, Евгений Васильевич (писатель и журналист) — Тобольский. Последний стал автором занимательных исследований «Воздушные страхи Тобольска в старину» и «Кладоискание и предания о кладах в Западной Сибири». Собирая материал для второй книги,

ИГОРЬ МАРАНИН

Евгений Васильевич читал старинные рукописи, газеты, беседовал со старожилами. Среди прочих находок обнаружились материалы о необычной находке в Тобольском окружном полицейском управлении. В марте 1889 г. разбирали там вещественные доказательства по старым делам и нашли каменный крест размером в шесть вершков (чуть больше 25 сантиметров) со следующей надписью:

«Сей крест заветный кладенная сия поклажа сибирским пугачевским воинами двадцати пяти человекам, есаулом Змеюлановым свидетельствована казна и положена в сундук счетом, инпериалами сто тысяч, пулуинпериалами пятьдесят тысяч, монетами тоже пятьдесят тысяч, да кто сей крест заветный счастливым рабом найдет тот и казну нашу возмет — нашу казну возмите и посибе делите друг друга не обитте — но вместо нашей казны по завету нашему положите в ту яму двух младенцев, то во избавлении их положите на каждую голову по двести монетов, но не звонкой, а бумажной царской для вечной потехи стражам нашим, а без исправного завета и к казне к нашей не приступайте, ибо наши стражи страшны и люты, чего делают рабам противно их не видно, а за свое будут стоять крепко; по вынятии сего заветного креста и завета готового ищите отговорщика, а отговорщик должен знать как показано на семи главах сего креста, как сделать завет, потом завещания и как зделании завету к вынятии поклажи приступать с шестую полночь, а когда казну нашу вымите, то сей крест [неразборчиво] засыпьте свой завет слушатся отговорщика как сказано выполните и казну нашу получите. Аминь» .

Иными словами, это был «кладной» крест — ключ к заколдованному кладу .

Недаром речь шла об отговорщике! Только он знал, как правильно расшифровать выбитые на семи главах находки буквы и точки. Кладные предметы не были редкостью во времена Пугачева. В Вятском музее, например, хранится камень, обнаруженный в 1879 г. на территории Фаленского района. Надпись очень похожа: «Сей камень заветный кладеная сия поклажь сибирским Пугачевыми воинами 28 человеками да сей поклажи златого казною червонною монетою 56 тысяч каждой червонного щитая по пяти рублей, а поклажи серебром 44 тысячи монетами каждой монету щитая по рублю да это сей камень щестливой раб найдет, тот казну нашу возьмет, да это нашь заветь исправить тот и казну нашу разделити нашу казну возмите и по себе делите. Друг друга необите есаул Макаров атаманом Сухопаровым нами завещено тако по вместо нашей казны положите по завету нашему 30 аршин тонкова холста да каждого полуаршин по три монеты да черного петуха над сим холстом и деньгами станут стоять сторожа строчные годе понайдению нашей поклажи в ту яму положите исправСИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

–  –  –

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

надцати лет. Родители ее были православными: в 1890 г. Константин Стефанов-Дьяконов и его жена Мария Константиновна крестили девочку в Спасской церкви с. Булун. Варвара дважды побывала замужем. Второй раз — за охотником Алексеем Семенниковым, чью фамилию она носила до самой смерти. Он был на двадцать семь лет (!) младше жены-кочевницы: в весьма солидном для женщины возрасте она родила молодому мужу двоих детей, но, к несчастью, они не выжили. После войны, в 1948-м, Семенникова взяла на воспитание четверых малышей, став для них родной матерью. Кочевала Варвара Константиновна до 1980 г. Лишь когда ей исполнилось девяносто, женщина оставила тундру и поселилась в деревне. Умерла старая кочевница в 2008 г., всего два месяца не дожив до 118-го дня рождения .

Самая старая избирательница

ИГОРЬ МАРАНИН

«Время от времени старушка берет в руку клюшку и, поднявшись со стула, мелкими шажками, чуть ссутулившись, прогуливается по комнате. Ноги, обутые в меховые домашние туфли, мягко шаркают по крашеному полу», — так описывала в декабре 1945 г. «Советская Сибирь» 111-летнюю Анну Максимовну Иванченко, родившуюся в старинном украинском городке Каменце-Подольском, известном еще с XI в. Отец ее был рекрутом, призванным в армию на двадцать пять лет. Первый раз жениться ему разрешили через девять лет, но жена не дождалась солдата из армии и умерла. Незадолго до конца службы рекруту разрешили еще раз завести семью. Скопив тридцать рублей, служивый выкупил невесту из крепостных и сыграл свадьбу. Эта женщина и стала матерью Анны Максимовны. Строга была бывшая крепостная девка! Сидеть без дела не давала, учение считала тьмой, а неученье — светом. Ругала дочь:

научишься грамоте, а потом письма будешь писать ухажерам .

— А какие там ухажеры были? — печально вздыхала на 112-м году Анна Максимовна. — Замуж в шестнадцать лет выдали, а потом без мужа шагу ступить не смела .

Большую часть жизни они с мужем Яковом прожили на одном месте, и лишь в старости неожиданно пришлось переезжать и перевозить за собой накопленный с годами скарб за тысячи верст. Сначала в Китай, к сыну Дмитрию, который устроился работать на строительство железной дороги. Увы, печально закончилась эта поездка: вскоре разразилась Русско-японская война, и Дмитрий погиб. Остались Яков и Анна в чужом и далеком Китае с внуком-подростком на руках. Кое-как добрались обратно на Украину и обустроились в Одессе .

Думали, это на всю жизнь, но подросший внук Василий оказался таким же непоседой, как и его отец, — подался в Ново-Николаевск. После смерти деда забрал к себе бабушку, и она жила в городе на Оби в одном и том же доме по улице Тобизеновской (после революции — Горького, д. 31) с 1914 по 1945 г., пока корреспондентка областной газеты Р. Дроздова не решила написать статью о старейшей жительнице города. Заканчивалась эта статья пафосным предвыборным официозом: «А то вспомнит старуха, как в первые выборы верховной власти, в 1937 г., ходила она голосовать на избирательный участок в Дом Ленина .

Словно к празднику большому готовилась .

— Сама пошла, со снохой своей Екатериной Тимофеевной. Теперь не дойду, ноги болят. Стеша, мы с тобой на машине поедем? Обязательно! — говорит она Степаниде Дмитриевне. — День-то какой! Сталина выбирать будем» .

Соперник князя потемкина

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

–  –  –

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

По формальному обвинению в упущении пленных турок удачливого соперника всесильного князя лишили чинов и отправили в Сибирь. Пятьдесят два года (с 1790 по 1843-й) Василий Романович прожил в Иркутске. Приобрел здесь дом, женился. Жизнь продолжала раскачивать его на волнах удачи, то поднимая вверх, то низвергая обратно. Ему хватило средств, чтобы купить дом, но оставшиеся деньги и драгоценности у него похитили, он разбогател на торговле нюхательным табаком и снова обеднел после введения откупа (частного сбора налога). Срок его ссылки не был точно определен, а в столице давно забыли о потемкинском сопернике. Лишь в 1839 г. Николай I, узнав из доклада, что в далекой Сибири живет 102-летний ссыльный, распорядился его освободить и выдать тысячу рублей .

В 1843 г. в возрасте 106 лет Щегловский приехал из Иркутска в столицу, преодолев шесть тысяч верст по тряскому Сибирскому тракту. Бывший ссыльный моментально стал главной новостью столицы и был осыпан милостями .

О нем писали популярные столичные журналы — «Отечественные записки»,

ИГОРЬ МАРАНИН

«Русский инвалид», «Современник» и даже «Журнал для чтения воспитанников военно-учебных заведений». А литератор Борис Федоров в 1844 г. издал книгу «Стосемилетний старец в Петербурге» .

Несмотря на возраст, Щегловский был намерен вернуться в Иркутск, ставший его второй родиной. Но сделать этого не успел: в 1845 г. он скончался в столице, совсем немного не дожив до 108-летия .

Актриса За несколько дней до наступления 1905 г. в Екатеринбурге скончалась Евдокия Алексеевна Иванова — драматическая актриса, блиставшая на сцене местного театра. Точный возраст ее никто не знал, поэтому в немногочисленных некрологах писали о «редком примере долголетия». По словам самой актрисы, она застала войну с Наполеоном двенадцатилетней девочкой, а значит, прожила сто четыре года. Иванова родилась крепостной в имении матери Ивана Сергеевича Тургенева .

Варвара Петровна Лутовинова (в замужестве — Тургенева) красотой не блистала, но при этом обладала поразительной энергией: она лихо скакала на лошади, стреляла из карабина и любила играть в бильярд. Это была властная женщина, но вряд ли о ней помнили бы потомки, если бы не сын. Иван Сергеевич написал со своей матушки образ барыни в «Муму», а в его воспоминаниях есть такие строки: «Матери я боялся, как огня. Меня наказывали за всякий пустяк — одним словом, муштровали, как рекрута. Редкий день проходил без розог;

когда я отважился спросить, за что меня наказали, мать категорически заявляла:

— Тебе об этом лучше знать, догадайся» .

Но при всем своем самодурстве Тургенева была способна на щедрость и порыв души. Актриса Иванова отзывалась о хозяйке как о женщине строгой, но справедливой .

В позапрошлом веке актеров набирали не так, как сегодня. Известный антрепренер Соколов ездил к помещикам, державшим театры, и внимательно смотрел игру крепостных. Тех, кто понравился, покупал или брал на оброк в обучение .

Поиздержавшиеся за время войны с Наполеоном дворяне охотно продавали доморощенных артистов. Юная Евдокия произвела на Соколова хорошее впечатление: она была красива, талантлива и обладала сильным голосом. Актриса быстро стала примой театра, исполняя главные оперные роли. Успех ее был столь

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

–  –  –

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

чальником геологического отряда назначена женщина, а когда эта самая женщина оказалась перед ними, они и вовсе оторопели. Во-первых, на ней было самое обычное платье, лакированные туфли, а во-вторых, она и ростом-то не выше старшего из подростков .

Заметив недоумение ребят, Лидия Петровна рассмеялась и повторила вопрос:

— Зачем же вы хотели меня видеть?

— Мы хотели… мы хотели поступить к вам на работу .

— На работу? — переспросила Лидия Петровна, поднимая брови .

Ребята сейчас же отметили про себя, что брови у нее широкие, упрямые, а глаза большие и строгие. И смотрит она пристально, серьезно, как директор на экзаменах» (М. Винкман, Е. Иванов, «Это было в горах») .

Мария Карловна Винкман, одна из авторов процитированной книги, про-

ИГОРЬ МАРАНИН

изводила на незнакомых людей похожее впечатление. По профессии она была геолог, и каждое лето отправлялась в научные экспедиции по Сибири. Изыскания эти не прерывались даже в самые суровые годы — во время Великой Отечественной войны. В военное лихолетье Марией Карловной было обнаружено на Алтае Чаустинское месторождение кианита (минерала, используемого для производства огнеупорных изделий) и обследована алтайская ртутная зона .

Работа в экспедициях тяжелая, а порою и опасная. Трудиться приходилось в спартанских условиях, жить в палатках, питаться экономно. Винкман вспоминала, как однажды в их лагерь приехали из Академии наук: «Рассчитывали, что мы их встретим за накрытым столом, а у нас до окончания работ осталось по семь сухарей на брата». В интервью журналисту Светлане Галыниной она рассказала такой случай из походной практики: «Как-то, спускаясь после выполнения работ с горы, я услышала, находясь под впечатлением от недавно вышедшего фильма, крик Тарзана. Откуда, думаю, в тайге Тарзан? Я тихо пробираюсь звериными тропками и веду на поводу коня. В поисках ключа раздвигаю ветки кустарника и чуть ли не падаю от страха в обморок, видя нацеленное на меня ружье. “Тарзаном” оказался охотник, который приманивал оленей на водопой .

Не знаю, кто больше перепугался — я или обезумевший охотник, который чуть было не убил меня! Мужчинам кажется, что такая работа недоступна женщинам, но если любишь свое дело, то она вполне по силам и женщине» .

Мария Карловна родилась в 1911 г. в Латвии, но прожила там только четыре года. Мировая война сорвала ее семью с места и отправила в Сибирь, где Винкманы обосновались в деревне Чаинке (ныне село в Купинском районе Новосибирской области). Деревня была новой, основанной переселенцами в 1897 г., а название получила от чаек, которые в огромном количестве обитали по берегам соседнего озера. Чайки громко кричали, устраивая по малейшему поводу вселенский гвалт, летали над озером, высматривая мелкую рыбешку, но большей частью охотились на стрекоз, жуков и мелких грызунов. Быть бы Марии сельским учителем (она окончила педагогическое училище) да прожить долгую жизнь размеренно и оседло, почти не выезжая из села, но она оставила преподавание и уехала в Томск учиться на геолога. После окончания Сибирского геологоразведочного института у Марии началась совсем иная жизнь — та, которую она описывала в своих приключенческих книгах. Эта увлекательная, полная опасностей жизнь едва не закончилась в самом начале: Винкман заболела (она даже получила инвалидность II степени) и была вынуждена оставить геологию. Врачи настойчиво рекомендовали ей сменить климат, и МаСИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

–  –  –

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

Но пока тот добирался по бездорожью к реке Мазым, «убийц» и след простыл, а чудовище, брошенное на месте убийства, отыскать без них не представлялось возможным. «Скорее всего, — разводили руками местные жители, — его уже и звери обглодали, а выпавший снег присыпал». Да и не очень-то Кожевникову хотелось шататься по декабрьскому урману! Сославшись на нездоровье и сбор ясака, заседатель отправил на розыски урядника Никифора Ямзина, а сам отбыл в родное село .

Ямзин оказался человеком исполнительным и отыскал виновников переполоха. «Это были, — сообщил он, — Кызымской волости некрещеный самоедин Подарутинской ватаги Обыл, 45 лет, и остяк Деньщиковского отделения Вартлинских юрт Фалалей Анисимов Лыкысов, 32 лет. Обыл объяснил, что вместе с Фалалеем нашли в лесу “какого-то чудовища, облаянного собаками, от коих он оборонялся своими руками: по приближении 15 сажен к боку из заряженного ружья Фалалей стрелил в онаго чудовища, которое и пало на землю”». Охотники,

ИГОРЬ МАРАНИН

по словам Обыла, внимательно осмотрели убитого. Оружия он не имел, ростом был более двух метров, тело покрыто густой и длинной шерстью черного цвета .

Не росла она лишь на носу и на щеках. Пальцев на ногах не имел, на руках же они заканчивались когтями. «Для испытания» охотники разрезали тело, подивились на черную кровь и «чудовища сего без предохранения оставили на месте» .

Лыкысов с губернским правосудием дел иметь не хотел. Человек — не человек, зверь — не зверь, а убийство есть убийство: неизвестно, как дело со следователем обернется, а береженого бог бережет. Остяк ушел в глухой отказ, полностью отрицая встречу с неизвестным существом. Своему товарищу (как выяснилось позже) он внушил, что убили они самого дьявола, но тот обязательно воскреснет и будет мстить. Урядник Ямзин, записав показания обоих, попытался со слов Обыла найти «место преступления», но тут удача от него отвернулась .

Меж тем в Березове интерес к загадочному чудовищу все возрастал, и Земский суд настойчиво требовал оное разыскать, а Тобольский губернатор, как теперь говорится, взял дело под личный контроль. И то подумать: по вверенной ему государем территории ходит-бродит неизвестно кто и неизвестно с какой целью. «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». Пришлось заседателю Кожевникову тащиться двести верст до Вершинских Мазымских юрт, где проживал Лыкысов. Туда же доставили для очной ставки и Обыла. Шел февраль, миновало четыре месяца со дня происшествия. Допрос Обыла вели через переводчика: русского самоед не знал. Заседатель мягко увещевал аборигена, «чтобы он ни малейше не имел в мысли своей какого-либо подобострастия, как к бывшему хозяину своему (Фалалею), так по нехристианству суеверного мщения (от считаемого им, Обылем, дьявола) чудовища, которого застрелил его хозяин Лыкысов» .

Запутавшись, кому верить, а кому нет, самоед пообещал отвести на место убийства. Была собрана и отправлена экспедиция в составе обоих виновников происшествия, заседателя, урядника, одиннадцати остяков и двух самоедов. Но уже в пути «случился совершенно неожиданный оборот. Самоед Обыл, когда потребовано было от него указать место, где убито чудовище, сказал, что ничего нет». Как ни упрашивали, как ни угрожали ему, страх перед дьяволом оказался сильнее. И кто знает, может, остяк Фалалей Лыкысов сам верил, что убил дьявола?

Черное трюмо

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

–  –  –

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

лошадей и даже закрывали им глаза шорами, словно на скачках — от поднятой пыли. Катерина возвращалась из пекарни, когда к ней подошла женщина и попросила продать волосы. Девушка хотела пройти мимо, но названная сумма поразила ее — цифра была фантастической! Она потребовала деньги вперед, и они были выданы — вся сумма, без обмана. Из дома покупательницы Катерина вышла с короткой стрижкой. Без косы она чувствовала себя голой — и, посильнее завязав платок, поспешила домой. Но не успела пройти и двух кварталов, как из подворотни выскочил подросток, выхватил сумочку с деньгами и бросился бежать. Истошно крича, она бросилась следом, но грабитель нырнул в один из переулков и скрылся. Что было делать бедной женщине? Удача отвернулась от нее. Заплаканная Катерина едва добралась до комнаты, которую молодожены снимали у доброй хозяйки. Со страхом ожидала она возвращения мужа, но тот все не шел и не шел. Ночь тянулась долго — вот забрезжил поздний сентябрьский рассвет, а любимого все не было. Затем появилась полиция, и хмурый

ИГОРЬ МАРАНИН

сыскарь с давно не стриженными бакенбардами принес страшную весть: мужа Катерины убили в драке на Сеннухе — площади, куда крестьяне окрестных сел свозили на продажу сено для скота. Драку видели многие, так что удалось установить даже точное время: смерть наступила ровно в тот момент, когда женщине отрезали косу. От этого жуткого совпадения у нее помутился разум .

Безумная Катерина, как прозвали ее горожане, приходила к дому на Амурской каждый день, проклиная банкиров. И столь сильна была ее ненависть, что даже после смерти женщина продолжала являться призраком в зеркале старинного трюмо. Банк скоро покинул здание, а сегодня там размещается краевой психоневрологический диспансер. Существует поверье: в самую ветреную ночь года безумная Катерина оживает и выходит на улицу. В ее руках — острые ножницы: она ищет длинноволосых женщин и отрезает им волосы .

Остров времени В утренних туманах блуждать безопасно — они густы и манящи, но совершенно безобидны. Заблудиться в туманах времени гораздо печальнее: можно нечаянно угодить в чужую эпоху. В позапрошлом веке село Камень (ныне — Камень-на-Оби) разбудил среди ночи ужасный рев. Рычал зверь, но ни один каменский охотник (а их было немало) никогда не слышал ничего подобного .

На следующий день только и разговоров было, что о дьявольском вздохе, услышанном сельчанами. И о невероятном рассказе местного попрошайки, пропащего и никчемного пьяницы. Он клялся и божился: мол, видел, как по острову бродил сказочный Змей Горыныч ростом с самые высокие деревья. Речные острова у Камня с давних времен пользовались дурной славой. Ходили слухи о колдовском камне, издающем странный звук, похожий на жужжание пчелы .

К этому камню в древние времена плавали алтайские шаманы, отправляясь в Нижний мир, но сколько ни искали его смельчаки — найти так и не смогли. Еще рассказывали о незнакомцах, что время от времени появлялись на островах: они отчаливали от берега на деревянных лодках, узких и длинных, и при виде современных моторок вскакивали в испуге, крича и размахивая руками. Странные это были люди — малорослые, темные лицами, с визгливым выговором, не похожим на тюркские языки. «Как собаки лаялись», — сказывали очевидцы. А зимой, когда обские воды сковывал лед и острова превращались в снежные холмы, поднимался порою над ними дым, словно от больших погребальных костров .

Но если бы кто-нибудь захотел проверить, то не нашел бы ни костровища, ни

СИБИРСКИЙ ЛЕГЕНДАРИУМ

–  –  –

Брат Моржей В 1928 г. путешественник Е. В. Хокес опубликовал в английском ежемесячнике The Wide World Magazine занимательный материал о жизни среди эскимосов Берингова пролива. Описал он и знаменитого колдуна Игносетута по прозвищу Брат Моржей, которого аборигены призвали, когда им грозила голодная смерть: «Эскимосы уверяли, что он жил среди моржей и знает их язык .

Действительно, своими выдающимися клыками он был более похож на моржа, чем на человека… На море стоял страшный туман, сквозь который ничего

ИГОРЬ МАРАНИН

нельзя было разглядеть. На острове уже начинался голод, так как все запасы были съедены. Игносетут должен был торопиться, ибо скоро его искусство могло стать уже лишним: эскимосы могли так ослабеть, что были бы не в силах убивать моржей, если бы даже они появились. Старик удалился на высокий утес на берегу острова. Он не позволил никому быть около него, и сквозь туман были слышны только его зазывающие, призывные крики, глубокие и заунывные, как плач сирены. Они разносились далеко по морю. В этот день не появилось ни одного животного, но эскимосы легли спать в полной уверенности, что завтра моржи придут. Утром туман поднялся. В море уже виднелись черные точки — это были вожаки моржовых стад, с которыми, по мнению эскимосов, всю ночь беседовал Игносетут. Скоро появились и стада: эскимосы были заняты в течение четырех недель охотой. Угроза голода миновала» .

Обской кит Водятся ли в Оби киты? Читатель, пожалуй, пожмет плечами, а то и покрутит пальцем у виска — и окажется неправ. По крайней мере, один кит в Оби водился: он был найден мертвым в 1932 г. на берегу Обской губы, между факториями Тимбей и Се-Яха. На побережье морей такое не редкость, в том числе и на побережье Северного Ледовитого океана, но в частично пресноводной речной губе?! Такой случай науке ранее был неизвестен. К моменту находки труп морского животного оказался обглодан песцами — северный пушной зверек пришел к морскому гиганту не только в переносном, но и в прямом смысле. Хозяйственные ненцы, приметив это, порубили останки туши на куски и в течение нескольких лет использовали для песцовых ловушек. Единственное, что осталось от бедняги кита, — его «усы». Их заполучил краеведческий музей Салехарда, где они, возможно, хранятся и поныне .

Корова Первый звонок сотрудники МЧС г. Снежинска приняли за шутку: мужчина утверждал, что на девятом этаже его дома застряла корова. Дежурный посоветовал меньше пить и не хулиганить. Однако «хулиган» оказался настойчив и тут же перезвонил .

— Она не может сдвинуться с места, — уверял он. — Застряла между этажами и мычит!

Выругавшись, дежурный положил трубку. В МЧС люди звонят, когда произошло что-то серьезное, иногда счет идет на минуты, а тут какому-то шутнику вздумалось дурачить их со своей коровой. Однако ругань не произвела на «шутника» должного впечатления: следующий звонок снова был от него. Такая настойчивость убедила дежурного принять вызов и отправить наряд спасателей по названному адресу. Каково же было их удивление, когда они действительно обнаружили корову между восьмым и девятым этажами! На лестничных площадках толпились жильцы, но никто не признал животное своим и никто не мог объяснить, как оно сюда попало. Буренка намертво застряла между стеной и лестничными перилами. Задача вытащить животное оказалась не такой уж и легкой: один спасатель тянул за веревку, болтавшуюся на шее, а другой толкал в пышные коровьи телеса сзади, рискуя в любой момент получить в лоб «коровьей лепешкой». Полтора часа (!) сотрудники МЧС выводили животное из подъезда. Едва оно показалось на улице, как к ним бросилась хозяйка злополучной коровы. Она уже и не чаяла увидеть кормилицу, полагая, что ту похитили .

Оказывается, буренка была отпущена пастись на лужайке, пока хозяйка бегала по магазинам. Что уж там привиделось несчастной корове, зачем она полезла в подъезд — бог ее знает!

Нулевой день Необычный случай борьбы человека и бюрократии произошел на Камчатке. 84-летняя жительница обратилась в краевой УФМС с просьбой о замене паспорта. В прежнем документе датой ее рождения было 29 февраля 1930 г., но компьютерная программа не нашла такой даты в мировой истории: год не был високосным, а значит, никакого 29 февраля в нем быть не могло. Тут бы и человек крепко задумался, что уж говорить о компьютере? Тот дал сбой и проставил в новом документе дату 00.00.1930 г. — иными словами, нулевой день нулевого месяца одна тысяча девятьсот тридцатого года. Старушка принесла свидетельства о рождении и о браке: в обоих документах стояло злосчастное 29 февраля. Но как она ни просила исправить ошибку, сотрудники только разводили руками и отказывались менять паспорт .

Пришлось обращаться в суд. На счастье бедной женщины, судья оказался дотошным и не стал относиться к делу формально. Оказалось, что 26 августа 1929 г. Совет народных комиссаров СССР принял постановление «О переходе на непрерывное производство в предприятиях и учреждениях СССР»

(в газетах это называли «непрерывкой»). Год был поделен на семьдесят две недели по пять дней (оставшиеся пять сделали праздничными), в каждом месяце устанавливалось по тридцать дней. Календарь оказался довольно запутанным (у разных групп рабочих были выходные в разные дни, что превратило общественную жизнь в настоящий бардак) и продержался лишь два года. Более того, в отпечатанных календарях на 1930 г. не было ни 29-го, ни 30 февраля. Но, видимо, в загсе, регистрировавшем новорожденных, они все-таки отыскались .

Установив сей факт, Камчатский суд обязал УФМС выдать паспорт с прежней датой рождения .

ОЧЕРК И ПУБЛИЦИСТИКА

–  –  –

*** Зимой мы приехали в Конаково, и ровно через год, в декабре, я ушла в декретный отпуск и теперь отдыхала по праву, на законных основаниях. Мужу очень нравилось, что я всегда дома и занимаюсь шитьем: готовлю пеленки и распашонки .

Отношения со свекровью в эту пору улучшились .

Однажды вечером, это было уже в феврале, я почувствовала, что у меня разбаливается живот. Мы сидели все за столом, играли в карты. Ничего я никому не сказала, стали укладываться спать. Юра, слышу, уже уснул и мирно посапывает рядом. Затихла и мать. В доме мирная тишина, а я не знаю, что мне делать. И чувствую я, что не заснуть мне нынче. Так никогда еще у меня ничего не болело. Я встала и сидела рядом с Юрой, маялась, живот внизу разбаливался все пуще! Жаль было Юру будить, у него как раз первый сон .

Однако, думаю, как бы мне тут не перемудрить. Стала будить мужа .

— Юра, просыпайся. Вставай .

— А? Что такое? Зачем? — он ничего не понимал .

Было три часа ночи .

— Надо нам идти… У меня, кажется, начинается .

Он тотчас вскочил как ошпаренный, будто я сказала, что горим, пожар .

— Тише ты! Ничего не случилось. Не торопись, мы успеем .

Сначала шли мы по улицам, иногда утопая в рыхлом снегу, я впереди, Юра за мною следом. Слава богу, через реку Донховку была протоптана тропинка, но спуск к реке был крутой — лед в феврале оседает до самого дна. Муж поддерживал меня, и мы съехали вниз по скользкой горке в русло реки. Тропинка пролегала наискосок через реку, как раз к родильному дому .

Я шла и ни на что не жаловалась. Когда начиналась схватка, я останавливалась и просила постоять немножко, переждать. Юра обнимал меня. Нет, я не тревожилась, почему-то знала, что все еще не скоро будет. Главное — дойти .

И мы опять шли .

И вот добрались, поднялись на деревянное крылечко, постучали. Дверь тотчас открыли, будто ждали нас. Меня впустили, а Юру попросили подождать на улице. Он стоял и ожидал, а чего — неведомо. Минут через пять дверь открыли и подали ему мои валенки, пальто… Окончание. Начало см. «Сибирские огни», 2019, № 5 .

*

–  –  –

ВСЮДУ ОН БРАЛ МЕНЯ С СОБОЙ.. .

Мы решили назвать нашего первенца Юрием, потому как молодой отец заявил, что на Руси такой обычай: старшего сына называть именем отца. Я не протестовала. Мне всегда нравилось имя Юра .

И вот принесли мы нашего Юрочку домой — тем же путем, по той же тропинке, речкой. Дома мы положили сына на нашу кровать, за перегородочкой, — детской кроватки у нас пока не было. Юрочка крепко спал, и мы сели на кухне чай пить. Свекровь еще не пришла, была на работе. В доме было натоплено и чисто, мать тут прибиралась, готовилась нас встретить. А мне после больничных палат у нас в доме показалось все очень бедным, и я как бы новыми глазами это отметила. Только теперь обратила внимание: старенькая клеенка на кухонном столе… какая страшная табуретка — мне не хотелось на нее садиться.. .

— Ах, в какой нищей избе мы живем! — сказала я. — Какое все старое, страшное!

Мне уже не нравилось мыть руки под рукомойником в углу, у выходной двери, — он помятый, позеленевший… и полотенце ветхое, затертое.

А в больнице все такое чистое, белое, свежее! Я сказала об этом мужу, он удивился:

— Да у нас же все чисто! Мать тут старалась…

ЕКАТЕРИНА КРАСАВИНА

И как же я буду купать Юрочку? Вот в этом корыте, где белье стирали?

Меня тотчас обступили заботы. Я вдруг с ужасом поняла, что мне теперь предстоит все делать самой. Там за меня все делали медсестры: пеленали моего сына, укладывали спать, утром меня разбудят, принесут мне Юрочку покормить и опять унесут. А теперь медсестер нет рядом, а я еще и не пеленала ни разу. Я даже не видела еще своего ребенка распеленатым!

Юрочка тем временем крепко спал дома. Мы подходили к нему, наклонялись над ним, слушали, как он тихо дышит .

— А что же мы будем делать с ним, когда он проснется? — это я спросила .

— Ну, распеленаем, посмотрим, как он выглядит, — это папа сказал .

— Все ли у него на месте, да? Есть ли ручки-ножки… сосчитаем пальчики… И нам обоим захотелось на него взглянуть. В самом деле! Что там запеленато в одеялке? Молодой отец вообще никогда не видел вот таких маленьких детей. Это я водилась с Таниным Вовкой и Раиным Петей. Но я же их не пеленала, я же была еще сама девочкой и могла только наблюдать, как это делали мои старшие сестры .

— Ну, просыпайся же, хватит спать-то, — сказал папа сыну .

— Ой, страшно, — призналась я. — Вдруг он расплачется!

— Ну, ты же его покормишь .

И верно. Я же мама .

Тут вдруг откуда ни возьмись явилась свекровь. Она отпросилась на работе у начальницы и пришла раньше. Очень спешила и была сильно возбуждена .

На меня она не обратила внимания, будто я тут ни при чем, посторонний человек. У нее теперь был внук, она впервые стала бабушкой .

Тут наш Юрочка зашевелился, поморщился и опять чихнул громко .

— Уж не простудили ли вы его? Как несли-то?

Бабушка стала нетерпеливо его распеленывать .

— У тебя же руки холодные, ты с улицы!

— Да ничего! Ах ты мой родимой. Да какой толстенький, — она уже целовала его в щечку и носик, целовала его ручки .

Тут мы не вынесли. Мы и сами-то еще его не трогали… — Да нельзя его так! — я запротестовала. — В роддоме мы были в марлеВСЮДУ ОН БРАЛ МЕНЯ С СОБОЙ.. .

–  –  –

ВСЮДУ ОН БРАЛ МЕНЯ С СОБОЙ.. .

Сами хозяева жили в кухне, возле русской печи. А в передней части дома никто не жил. Просторная передняя — в три окна! — была убрана, как парадная горница, в ней никто не жил и никто не захаживал. Но и нам туда заходить запретили. В той парадной комнате стоял круглый стол и венские стулья вдоль стен. На стульях этих никогда никто не сиживал. Новенькие половички завершали убранство .

Нас же тетя Маруся поселила в маленькой комнатке, отгороженной от передней. Тут едва помещалась кровать, у двери притиснули детскую кроватку, оставался еще узенький проход. Тут занимала всю стену печь-голландка .

Ее зимой надо было топить (дрова предстояло нам покупать), чтобы обогревать и переднюю пустовавшую комнату .

Тетя Маруся вставала рано, доила корову, потом растапливала большую печь, а мы вставали позже, потому не успевали что-нибудь сварить в той печи .

Приходилось потом нам варить на керосинке. Мы обходились в основном супами из пакетов. Покупали готовые каши и кисель в брикетах. Для Юрочки варили кашку манную. Молоко покупали у хозяйки .

ЕКАТЕРИНА КРАСАВИНА

Так мы и устроились. Я вышла на работу, меня поставили смазывать машинным маслом сушилы. Я согласилась только потому, что тут могла приходить на работу в удобное для меня время. Приду рано утром, смажу солидолом колесики у сушилы и уйду. Меня никто здесь не контролировал .

Был август. Вернувшись с завода, я заставала моих мужчин на берегу. Маленький Юрочка играл на одеялке или щипал траву и тянул ее в рот — изучал окружающую среду. А взрослый папа Юра читал какой-нибудь учебник, конспектировал — готовился поступать в Литературный институт .

*** Тетя Маруся часто открывала дверь в сени и на крыльцо. От постоянных сквозняков наш маленький Юрочка сильно простудился, у него начался жестокий кашель! Он уже ничего не ел: пропал аппетит .

Нас навестила бабушка. Она узнала, что Юрочка заболел, и теперь уже уговаривала нас вернуться .

— Ну конечно, вам тут тесно!

Мать оттаяла к нам еще потому, что дела наши финансовые наладились: и у Юры зарплата, и у меня. Мы уже даже повеселели: не пропадем!

Мы вернулись в материн дом, поселились опять в маленькой комнатке, за перегородкой .

Юрий преподавал черчение сразу в трех школах. Я работала теперь на сушиле, снимала с форм хрупкие сухие тарелки. И я стала побольше зарабатывать .

Опять мы с матерью уходили на завод, меняясь сменами: если она шла в первую, я — во вторую, и наоборот. Чаще всего я ходила на работу в ночную смену. Мне было так удобней: весь день дома .

Третья смена начинается в половине двенадцатого, а конец работе — в половине шестого, утром. Ночью в цехе так же светло, как и днем. Спать не хочется, работаешь же! И все вокруг работают. Даже весело. Кто-то рядом разговаривает громко, кто-нибудь даже и песни поет .

Пела и я. Особенно где-то часа в три ночи, когда так клонит в сон .

*** ВСЮДУ ОН БРАЛ МЕНЯ С СОБОЙ.. .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«26 Большой зал 19.00 февраля Дмитрий Корчак и друзья #зарядиськлассикой Большой зал #зарядиськлассикой 26 февраля 19.00 К 40-летию Дмитрия Корчака On the 40th anniversary of Dmitry Korchak Дмитрий Корчак и друзья Концерт звезд мировой оперы Первый концертный сезон 2019 Дмитрий Кор...»

«Третья, заключительная книга о приключениях шкипера Проныры в свирепом мире постапокалипсиса и механопанка! Вседержители повержены, однако война еще не окончена. Она изменила мир, повергла его в хаос и не дает Еремею зачехлить орудия "Гольфстрима". Как ни хотел Проныра остаться в с...»

«M №2(20) Tiedote Информационный бюллетень 15.3-15.4.2011 OSAIIKKI-EXPRESS ОЗАИКА-ЭКСПРЕСС Mosaiikki ry julkaisee Mosaiikki-Express-tiedotetta, jossa kerrotaan Jyvskyln ajankohtaisista tapahtumista. Tiedote julkaistaan suomeksi ja v...»

«УДК 821.111-31 ББК 84(4Вел)-44 О-70 Серия "Эксклюзивная классика" George Orwell A CLERGYMAN’S DAUGHTER Перевод с английского В. Домитеевой, К. Макиннес Серийное оформление Е. Ферез Печатается с разрешения The Estate of the late Sonia Brownell Orwell и литературных агентств A.M. Heath & Co Ltd. и Andrew Nurnberg. Оруэлл, Джордж. О-70 Доч...»

«ларИса гервер larIssa l. gerver 156 ll3232@gmail.com ll3232@gmail.com Доктор искусствоведения, профессор Doctor of Art Studies, Full Professor of Российской академии музыки имени Gnessins Russian Academy of Music Гне...»

«2 Ермолаева Елизавета Александровна 238 б. Жангалиева Диана Алексеевна 241 б. Заславская Кристина Александровна 238 б. Иванушкина Виктория Сергеевна 278 б. Иванцова Анна Вадимовна 239 б. Иржанова Анастасия Юрьевна 237 б. Киселева Эвелина Александровна 238 б. Ко...»

«о с с* I ШКОЛА РОССИИ ч%Р ф г о с итературное.ЧТЕНИЕ Учебник для общеобразовательных учреждений с аудиоприложением на электронном носителе В 2 частях Часть 1 Рекомендовано Министерством образования и науки класс Российской Федерации 3-е...»

«меню САЛАТЫ Салат с инжиром 495 руб. С ГОРГОНЗОЛОЙ, КЕШЬЮ И МЕДОВОЙ ЗАПРАВКОЙ. 200 Г Салат с фермерской 460 руб. телятиной МИКС САЛАТНЫХ ЛИСТЬЕВ С ТЕЛЯТИНОЙ, КЕШЬЮ, ТОМАТАМИ ЧЕРРИ, ОГУРЦАМИ, СЫРОМ КРЕМЕТТА И...»

«Библиотека томской поэзии и прозы Издание Томской писательской организации Библиотека томской поэзии и прозы ТОМ Тамара Калёнова Сергей Заплавный Владимир Шкаликов Николай Игнатенко ТОМСК ББК 84(2Р)6 Б59 Т. А. Калёнова, С. А. З...»

«КОНТРОЛЬНО-ИЗМЕРИТЕЛЬНЫЕ МАТЕРИАЛЫ ЛИТЕРАТУРА 5 КЛАСС Планируемые предметные результаты освоения курса литературы 5 класса понимание ключевых проблем изученных произведений русского фольклора; русских писателей XIX—XX вв., литературы народов России и зарубежной литературы; понимание связи литературных произведений с эпохой их написания, выявление за...»

«Муниципальное бюджетное учреждение "МУНИЦИПАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕЧНАЯ СИСТЕМА" СПРАВКА о состоянии библиотечного обслуживания в МО "Северодвинск" в 2017 году Библиотечная жизнь муниципального райо...»

«УДК 821.111-312.9(73) ББК 84(7Сое)-44 Б70 Holly Black, Cassandra Claire MAGISTERIUM. THE BRONZE KEY Copyright © 2016 by Holly Black and Cassandra Claire LLC Published by Scholastic Press, an imprint of Scholastic Inc...»

«АОНБ им. Н.А. Добролюбова Библиографический указатель новых поступлений Январь Бюллетень знакомит с электронными и аудио книгами, поступившими в фонд библиотеки из крупнейшего интернет-магазина "ЛитРес". Чтобы познакомиться со всеми книгами из интернет-мага...»

«Сберечь свободу / Сост. А. А. Почекета. — Киев, 2008. — 64 с. В эпоху катастрофического увеличения уровня потребления алкоголя в нашей стране читателю предлагается переосмыслить существующее в обществе отношение к этому веществу. В книге вскрыва...»

«Директору ФСБ России Бортникову Александру Васильевичу 107031, город Москва, Лубянская площадь д. 2 Начальнику УФСБ России по Владимирской области Кузьминых Александру Николаевичу 600005, город Владимир, Октябрьский проспект, д. 38 Уполномоченному по правам человека во Владимирской области...»

«УДК 821.111(73)-312.9 ББК 84 (7Сое)-44 П13 HULK: PLANET HULK PROSE NOVEL Greg Pak Originally published in English by MARVEL WORLDWIDE, INC., a subsidiary of MARVEL ENTERTAINMENT, LLC., under the title HULK: PLANET HULK PROSE NOVEL VP PRODUCTION & SPECIAL PROJECTS: JEFF YOUNGQU...»

«Предисловие к электронному изданию Цель этой книги: поиск взаимопонимания между людьми, никого при этом не обижая. Не из-за страха обидеть, а просто задача у меня другая – не обижать, а найти то общее, что объединяет всех нас. И если...»

«REPUBLICA MOLDOVA Comitetul Executiv Gagauzyann al Gguziei Bakannk Komiteti ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ Republica Moldova Republika Moldova КОМИТЕТ ГАГАУЗИИ or. Comrat kas. Komrat (ГАГАУЗ ЕРИ) str. Lenin, 196 sokak Lenin, 196 Тел.: 2-46-36, факс: 2-20-34 ПРОТОКОЛ № 9 от 27 июня 2011 года Заседания Исполнительного Комитета Гагаузии...»

«REPUBLICA MOLDOVA Comitetul Executiv Gagauzyann al Gguziei Bakannk Komiteti ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ Republica Moldova Republika Moldova КОМИТЕТ ГАГАУЗИИ or. Comrat kas. Komrat (ГАГАУЗ ЕРИ) str. Lenin, 196 sokak Lenin, 196 Тел.: (298) 2-4...»

«В. В. Курьянова (Симферополь) О художественном осмыслении патриотизма в русской и английской литературе эпохи Крымской войны ("Севастопольская песня" Л. Н. Толстого и "Атака легкой кавалерии" Теннисона) Крымская война для мировой общественности явилась одним из крупнейших событий XIX века. В военных действиях участвовали крупнейшие стран...»

«Приложение № 1 к приказу от 21.08.2019 № 55/С1 Пофамильный перечень лиц, зачисленных с 01 сентября 2019 года в число студентов 1 курса очной и заочной форм обучения на бюджетные места Очная форма обучения: специальность 44.02.02 Преподавание в начальных класс...»

«П. Д. Успенский В ПОИСКАХ ЧУДЕСНОГО ФРАГМЕНТЫ НЕИЗВЕСТНОГО УЧЕНИЯ Перевод Н.В.фон Бока Издательство Чернышева. СПб., 1992 P.D.Ouspensky. In Search of the Miraculous: Fragments of An Unknown Teaching. N.Y., 1949 ГЛАВА 1 Я возвратился в Россию после довольно длительного путешествия по Егип...»

«Отчет о работе ТСЖ "Белый аист" за 2017г. по ремонту и содержанию общего имущества. Уважаемые собственники, члены Товарищества "Белый аист"! В соответствии со Ст.47 п.3 ЖК РФ Правление Товарищества приняло решение о проведении очередного отчетного Общего собрания член...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.