WWW.LIBRUS.DOBROTA.BIZ
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - собрание публикаций
 

Pages:   || 2 |

«ЛИТЕРАТУРА» Перевод с японского Т. Редько-Добровольской И(Яп) С14 Составление, комментарии Т. Редько-Добровольской Оформление художника Г. Клодта Иллюстрации художников Ёсиды Хамбэя ...»

-- [ Страница 1 ] --

Москва

«ХУДОЖЕСТВЕННАЯ

ЛИТЕРАТУРА»

Перевод

с японского

Т. Редько-Добровольской

И(Яп)

С14

Составление, комментарии

Т. Редько-Добровольской

Оформление художника

Г. Клодта

Иллюстрации художников

Ёсиды Хамбэя и Макиэси Гэндзабуро. XVII в .

Художественное оформле­

ние. Издательство «Худо­

4703000000-142 жественная литература»,

С без объявл .

1984 г .

028(01)-84

Сборник

«ДВАДЦАТЬ НЕПОЧТИТЕЛЬНЫХ

ДЕТЕЙ ЯПОНИИ»

ДОБРО И ЗЛО В ОДНОЙ УПРЯЖКЕ

НЕДОЛГО ХОДЯТ

Хороших друзей встретишь нечасто, дурных же — сколько угодно .

Жили в Хиросиме два приятеля. Не зная удержу в погоне за развлечениями, они, что ни вечер, садились в лодку и гребли в на­ правлении известного своими веселыми квар­ талами городка Миядзима, в провинции Аки, покрывая расстояние в пять ри скорее, чем сгорит фитиль длиною в один сун. Настоль­ ко были они схожи меж собой и нравом, и обликом, что других таких не только в Хи­ росиме, но и во всем широком свете не сы­ щешь. Одного из них звали Биттюя Дзинсити, другого — Канатая Гэнсити. Трудиться они не желали, сидели на шее у родителей, и только и знали, что пускать по ветру денежки, накопленные отцами за долгие годы. Не мудрено, что дома Биттюя и Канатая, некогда слывшие чуть ли не самыми богатыми в тех краях, со временем при­ шли в упадок, а по прошествии десяти лет и вовсе обнищали .

Незавидная участь выпала отцам этих повес: всю молодость они трудились в поте лица, а на старо­ сти лет некому было о них позаботиться. Просыпа­ лись они с пустым желудком и спать ложились с пустым желудком. Была у одного из дружков се­ стра на выданье. Как полагается, мать заблаго­ временно начала готовить для нее приданое — одеж­ ду и всякую домашнюю утварь, только непутевый братец и это прибрал к рукам, продал, а выру­ ченные деньги прокутил. Пришлось бедняжку от­ править в чужой дом в услужение, — нынче не сыщешь чудака, который взял бы в жены девушку без приданого. Глядя, как печется о своей сестре хозяйский сын, бедняжка еще больше обижалась на брата .

Перед новогодним праздником последние остат­ ки былого благополучия истаяли, точно лед на солн­ це, и молодые кутилы окончательно впали в нищету, даже огонь в очаге им теперь нечем было разве­ сти. Чтобы как-то поправить положение, в ночь Сэцубун Дзинсити и Гэнсити надвинули на глаза бумажные капюшоны, хотя в темноте их и так ни­ кто не узнал бы, и вышли на улицу просить по­ даяние. Правду говорят: чтобы быть попрошайкой, особой выучки не требуется, но стыда не смыть до самой смерти.

Так они ходили от дома к дому и, не щадя горла, всю ночь истошными голосами вопили:

— Счастья вам, хозяева, и долголетия! Прожить вам не меньше девяти тысяч лет, подобно Дунфан Шо, — однако с подаяниями им не везло: к утру у них оказалось на двоих всего восемнадцать медяков да двести зерен вареной фасоли .

Решив, что этак долго не протянешь, они броси­ ли родителей на произвол судьбы, а сами в поисках удачи подались на восток .

В городке Окаяма в провинции Бидзэн у них кончились припасенные на дорогу деньги. Там они и застряли и снова принялись попрошайничать. Од­ нако с виду они мало походили на нищих — белизна их лиц и щеголевато зачесанные волосы внушали подозрение.

И вместо подаяний на новоявленных попрошаек сыпались грубые окрики:





— Проваливайте отсюда, прочь с дороги!

Теперь, когда кутилы оказались без крова, так горько им было вспоминать безвозвратно ушедшие счастливые дни, так стыдно было своих нищенских одеяний, что они не успевали утирать непрошеные слезы .

Надобно заметить, что в то самое время в про­ винции Бидзэн в большом почете было Учение серд­ ца, и людские сердца устремились к добродетели .

Поскольку сам глава клана оказывал милости тем, кто проявлял верность высшему и почтение к роди­ телям, все становились на стезю благочестия, и в стране той царили мир и спокойствие .

Потерпев неудачу на поприще нищих, Дзинсити и Гэнсити смекнули, что скорее добьются удачи, если станут следовать законам этой страны, и, под­ говорив двух немощных стариков, пустились на новую уловку.

Дзинсити смастерил тележку, в ко­ торой возят калек, усадил в нее семидесятилетнего старика и, возя тележку по городу, со слезами в го­ лосе причитал:

— Помогите, люди добрые. Сжальтесь над не­ счастными горемыками. От роду мне двадцать три года, сам я из земли Аки. За какие такие прегреше­ ния мне выпала тяжкая доля, что я не могу прокор­ мить своего батюшку и вынужден покрывать себя позором, прося милостыню?!

Все верили его горю и не скупились на подая­ ния. Вскорости риса и медных монет набралось столько, что они уже не умещались в тележке .

Не отставал от своего приятеля и Гэнсити. Поса­ див на плечи другого старика, он тоже ходил по го­ роду, причитая и прося милостыню. Видя, сколь ве­ лико его сыновнее благочестие, люди не оставались безучастными и к его беде .

Через некоторое время Дзинсити и Гэнсити по­ ставили на пустоши бамбуковую ограду и, собрав сухие ветки, построили себе хижины, в которых мож­ но было укрыться от дождя и росы. После ночей, проведенных под открытым небом, житье в этих убо­ гих лачугах казалось им невиданным счастьем. За­ черпнув в глиняный котелок водицы из болота, они ссыпали в него без разбора все подаяния, собранные за день: и нешелушенный рис, и рис нового урожая, и красный рис, и красную фасоль. Получалось ме­ сиво, но они и тому были рады. Была бы, как гово­ рится, плошка да крыша над головой, было бы чем набить живот, — большего они и желать не могли .

Вернувшись домой, Дзинсити то и дело застав­ лял старика растирать ему спину, а по ночам велел отгонять комаров.

Когда же притомившийся за день старик ненароком засыпал, тот, не считаясь с его годами, нещадно пинал его в бок и орал:

— Ух, старый болван, ничего толком сделать не можешь!

— Негоже так обижать старика, — не раз гово­ рил приятелю Гэнсити. — Ведь он тебе названый отец. Лишь благодаря ему ты не помер с голоду .

Нельзя забывать добро!

Однако от этих слов Дзинсити приходил в еще большую ярость. С тех пор стоило приятелю попро­ сить у него лучину или какую-нибудь другую ме­ лочь, как он сразу же отвечал отказом .

Но Небо, как известно, судит по справедливости и каждому воздает за добро и зло. Не прошло много времени, как люди отвернулись от Дзинсити, пере­ стали подавать ему милостыню, и он стал бедовать пуще прежнего. Что же до Гэнсити, то ему, напро­ тив, с каждым днем подавали все больше. Теперь в непогожие дни он мог оставаться дома. И так он заботился о своем старике, точно тот был ему род­ ным отцом .

От этого старик из соседней лачуги еще пуще го­ ревал о своей несчастливой доле, еще больше доса­ довал на Дзинсити. В конце концов он решил отку­ сить себе язык и так свести счеты с жизнью .

А старик этот, да будет вам известно, был вовсе не подлого происхождения, а вел свой род от саму­ раев, известных в провинции Этиго .

— Так уж случилось, что, став ронином, я был вынужден скрываться от людей, и вот теперь, на старости лет, мне приходится влачить жалкое суще­ ствование, — сказал он однажды Гэнсити, когда Дзинсити не было поблизости. Не сдерживая слез, он продолжал: — С жизнью мне расставаться не жаль, но хочу только стать после смерти добычей собак и волков. Поэтому прошу вас предать прах мой земле .

Гэнсити проникся еще большим состраданием к несчастному старику и молвил в ответ:

— Коли суждено вам будет умереть, я исполню вашу волю. Но пока я здесь, никто не посмеет боль­ ше дурно обходиться с вами. Теперь вы можете ни о чем не беспокоиться .

Старик склонил голову и, отирая рукавом слезы, с благодарностью произнес:

— Радостно мне слышать эти слова .

В этот миг перед хижиной появился некий че­ ловек, по виду путник. Слуги вели под уздцы его коня и несли паланкин. Он спешил, видно, по какому-то делу.

Остановившись, человек этот неко­ торое время пристально глядел на старика, затем спросил:

— Скажите, почтенный, ваше имя не Хасимото Такуми?

— Неужели это ты, Кинъя? — удивился старик .

Видно, крепки были узы, связывавшие отца с сыном .

— Как я счастлив встретить вас, — воскликнул путник. — После того как мы расстались, я отпра­ вился в Бусю в поисках службы и после долгих мы­ тарств наконец поступил в услужение к князю из восточной провинции. Мне положили жалованье, как и прежде, — пятьсот коку риса. Испросив себе от­ пуск в пятьдесят дней, я отправился разыскивать вас, отец. Этот срок подходит к концу, и я совсем было отчаялся вас найти. И вот наконец мы все же встретились. Не отвернулось еще, значит, от меня самурайское счастье .

Старик, в свою очередь, поведал сыну о тяготах, какие выпали на его долю за время разлуки. Слушая отца, Кинъя не успевал осушать слезы .

Тем временем вернулся Дзинсити. Увидев незна­ комца, он остолбенел от страха.

Кинъя же схватил его и гневным голосом произнес:

— Такую бездушную тварь, как ты, не следовало бы оставлять в живых, но я не стану тебя убивать .

Однако же знай: тебе не избежать кары за твои зло­ деяния!

С этими словами Кинъя разнес в щепы хижину Дзинсити. И снова на том месте осталось пустое поле .

— А вас, — сказал он Гэнсити, — я принимаю к себе на службу .

Затем Кинъя посадил отца и второго старика в паланкин и вместе с ними отправился на восток .

Так и остался Дзинсити ни с чем, если не счи­ тать разбитой посуды, черпачка из раковины да старой циновки, которая почти не спасала от утрен­ ней росы и вечернего ветра. Вот какая беда по­ стигла Дзинсити! А вскоре пошли повсюду слухи о том, что случилось, и люди изгнали его из тех мест. Теперь ему даже голову приклонить было негде .

Первый снег застал его у храма Сёсядэра в провинции Харима. Там он и нашел свою поги­ бель — закоченел и умер .

ПРИПИСКА, ОСТАВЛЕННАЯ НА ИЗГОЛОВЬЕ

В последнее время у столичных жителей вошло в обычай, чуть перевалит им за сорок, обривать голо­ ву и удаляться на блаженный покой. Впрочем, если есть деньги, бритая голова не помеха в развлечени­ ях — даже таю в веселых кварталах охотно выходят к таким гостям. А мальчики-лицедеи и подавно не гнушаются водить с ними дружбу. Что ни говори, передав сыну хозяйство, можно жить без хлопот и волнений; подобное благо ни на что не променяешь .

А вот женщины просто глупы, им до самой смерти жаль уступать невестке бразды правления в доме .

Как поглядишь да подумаешь, таковы нравы не только в столице, но и в провинции .

Жил в уезде Хата провинции Тоса человек по имени Кацуоя Скэхати, мастерил рыбацкие лодки .

Дело свое вел с умом, так что не только лодки его выдерживали натиск морских волн, но и сам он мог устоять перед любой житейской бурей, и постепен­ но разбогател. Был у него сын по прозванию Скэтаро. Смышленый от рождения, он во всем старался помочь отцу, и каждый его нахваливал, наполняя сердце Скэхати радостью .

Когда Скэтаро исполнилось девятнадцать, он приглядел себе красивую девушку из той же дерев­ ни и, поскольку не было в ней на первый взгляд ни малейшего изъяна, вскоре взял ту девушку в жены. Теперь родителям Скэтаро ничто не мешало уйти на покой. Они выстроили для себя позади дома небольшой флигель, все ключи передали Скэтаро и велели двум приказчикам, издавна служившим им верой и правдой, помогать сыну в хозяйственных делах. Это было все равно, что дать черту в руки железную палку, — ведь хо­ зяйство в доме Скэхати и так прочно стояло на ногах .

Глядя на то, как ладно живут меж собою Скэтаро с молодой женой, родители радовались и с нетерпением ждали появления внука. Но поскольку неве­ стка была до того молода, что могла бы еще носить фурисодэ, свекровь беспокоилась, как бы слуги при ней не начали лениться да своевольничать, и по нескольку раз на дню наведывалась в дом, где жили молодые, с дотошностью вникая во все дела.

Зная, сколь требовательна старая госпожа, слуги трудились не покладая рук да еще пригова­ ривали:

— В этом доме и торговля идет полным ходом, потому что у штурвала стоит умелый хозяин, и на кухне порядок, потому что всем распоряжается ста­ рая госпожа .

Хотя свекровь находилась уже в почтенном воз­ расте, она всегда была бодра и приветлива, всякий раз, приходя на кухню, рассказывала челядинцам что-нибудь смешное, поэтому все они любили ее и старались всячески ей угодить .

Казалось бы, лучшей свекрови и желать не надо, по жена Скэтаро невзлюбила старую женщину, зави­ дуя тому, с каким почтением к ней относятся слуги .

И вот однажды на рассвете, в ту грустную пору по весне, когда не переставая льют дожди, она сделала на своем конце изголовья такую надпись: «Я не в силах более сносить постоянной опеки Вашей ма­ тушки. Хотя моя любовь к Вам безмерна и я знаю, что любима Вами, нам лучше расстаться. Такая уж нам, видно, выпала судьба в бренном мире», — и, пока муж не проснулся, поднялась с постели и, как была, в смятом спальном одеянии выбежала из дома .

Пробудившись ото сна, Скэтаро прочел обращен­ ную к нему надпись и залился слезами — настолько велико было его горе .

Узнав о случившемся, все в доме всполошились и сразу же отрядили людей на поиски беглянки. Как выяснилось, жена Скэтаро нашла себе прибежище в монастыре у подножья горы .

— Я пришла сюда не для того, чтобы принять постриг, — сообщила она встретившим ее монахи­ ням, — а затем лишь, чтобы пожить в монастырском уединении .

Монахини решили, что для этого у женщины долж­ ны быть веские причины, и принялись ее расспра­ шивать. Тут как раз в монастырь явились люди, от­ ряженные на ее поиски, и, узнав, как обстоит дело, попросили настоятельницу взять на себя заботы о женщине. Воротившись домой, они рассказали обо всем хозяевам, и у родителей Скэтаро отлегло от сердца, — ведь невестка как-никак нашлась .

На следующий же день они послали за ней в мо­ настырь слуг, но женщина и не подумала возвра­ щаться .

Истосковавшись по жене, Скэтаро бросил дела и родителей на произвол судьбы, а сам отправился в тот монастырь и стал умолять ее вернуться, — дес­ кать, супружеские узы не прерываются на протяже­ нии целых двух поколений. Однако время шло, а жена по-прежнему не возвращалась домой, и Скэтаро проклинал ни в чем не повинную мать .

Мать же на него не обижалась, а только жа­ лела его, ведь был он ее единственным сыном .

И вот однажды, проведя в горестных думах бессон­ ную ночь, старая женщина решила, раз она столь ненавистна невестке, лишить себя жизни, пожертво­ вать собой ради счастья сына. Приняв такое ре­ шение, она сказалась больной, перестала пить и есть и на девятнадцатый день скончалась прежде отведенного ей срока, истаяла, словно видение брен­ ного мира .

Скэтаро кончина матери не опечалила, ведь он давно уже ворчал: зажилась, мол, старуха па све­ те, — невестка же и вовсе обрадовалась, сразу же вернулась домой и принялась хозяйничать. Что же до старика отца, то, к счастью для супругов, он был туг на ухо, и они, решив, что старик свое отжил, за­ перли его в дальней комнате и месяцами не видели .

И вот однажды, когда со смерти матери минуло уже больше года, Скэтаро за какой-то надобностью вытащил то самое изголовье и увидел на нем сде­ ланную рукою матери приписку: «Так уж устроена жизнь, что невестки, состарившись, превращаются в свекровей. Сколь жестоки бывают порою людские сердца! До чего страшно видеть волка в кротком создании, которое зовется моей невесткой. Однако же, любя сына, я с готовностью расстаюсь с жизнью во имя того, чтобы во веки веков не осыпались цве­ ты его любви к жене» .

Вскоре о том стало известно повсюду, и люди отвернулись от Скэтаро и его жены. Не смея пока­ заться людям на глаза, они перестали выходить из дома и в конце концов покончили жизнь самоубийством, заколов друг друга мечом .

ГОРЕ, ВЫЛЕТЕВШЕЕ ИЗ РУКАВА

Воистину тягостно, когда подозрение падает на человека, чья душа ясна, как безоблачный день .

Небу, разумеется, ведомо, где правда, где — ложь, и справедливость в конце концов торжествует. Но каково тому, кто вынужден страдать понапрасну!

Ведь можно сойти в могилу, так и не дождавшись счастливого мига. Что говорить, люди нередко верят наветам и жестоко судят безвинных .

Жил в портовом городе Цуруга провинции Этидзэн некто по прозванию Эномото Мандзаэмон. Был оп крестьянином, а в свободное от полевых работ вре­ мя еще и приторговывал. В торговле Мандзаэмон знал толк и каждый год выставлял на осенней ярмар­ ке в Цуруге лотки со всевозможными диковинами, кои закупал в Киото. Немало погонщиков и крестьян собиралось поглазеть на них, словно бы то были цве­ ты столичных вишен, распустившиеся здесь среди осени. Был этот человек из тех, кто, как говорится, своего не упустит: подсчитывал все в уме, не сорил понапрасну деньгами, покупателя, хоть какого, умел обвести вокруг пальца. И все же удача обходила его стороной, деньги таяли быстро, и очень скоро он остался ни с чем.

Как известно, беда не ходит одна:

ни с того ни с сего земля его вдруг перестала родить и за четыре-пять лет превратилась в пустошь. Даже оброк платить ему было нечем, и пришлось распро­ дать все имущество. Но и в этом жалком положении он продолжал строить из себя умника и совал нос в чужие дела. Не мудрено поэтому, что находились люди, которые то и дело впутывали его в свои тяжбы .

Дело дошло до того, что родственники, опасаясь лиш­ них хлопот, совсем перестали с ним знаться. А сколь­ ко горя жена с ним хлебнула! Жизнь ее превратилась в настоящую муку. Частые огорчения подточили здоровье, и двадцати шести лет от роду она поки­ нула сей бренный мир. Случилось это в конце пято­ го месяца. Но хуже всего было то, что на руках у Мандзаэмона остался грудной младенец, сынишка по прозванию Манноскэ. Все сорок девять дней, пока перед табличкой с именем покойницы стояли цветы и курились благовония, отец просидел не смыкая глаз возле колыбельки с москитной сеткой на изголовье .

Особенно тяжко ему приходилось, когда малыш начи­ нал плакать. Чего только не делал несчастный отец, чтобы его успокоить: кормил рисовой кашицей со сладкими тянучками, укачивал, положив к себе на ко­ л е н и, — но ребенок не унимался, и казалось, ночи не будет конца. В такие мгновения Мандзаэмон думал, что этому ребенку лучше было бы совсем не родить­ ся, и с тоской вспоминал жену, сетуя на горькую участь вдовца .

Однажды ночью, вне себя от отчаяния, оп схватил ребенка и побежал к храму, который стоял на краю поля в половине ри от его дома .

Положив Манноскэ в часовенке у дороги, он со­ брался было в обратный путь, но в это время младенец расплакался, — видно, озяб на холодном полу. У отца едва сердце не разорвалось от жалости, и он снова взял сына на руки, приговаривая: «Плачь, не плачь, все равно придется мне тебя бросить» .

Начало светать. Зачирикали воробьи на крыше и принялись кормить своих птенцов. Глядя на них, Мандзаэмон подумал, что, раз даже птицы так за­ ботятся о своих чадах, ему, рожденному на свет человеком, не пристало держать в голове столь не­ достойные м ы с л и, — и вместе с Манноскэ воротился домой .

Отметив постом пятидесятый день кончины жены, Мандзаэмон решил обойти близлежащие деревни, чтобы купить рисовых жмыхов и начать торговлю .

Он повесил через плечо две корзины, в одну посадил Манноскэ, другая же и без того была тяжела, как будто Мандзаэмон выплакал в нее все свои сле­ зы. Так он вошел в соседнюю деревню. Поселяне сразу же приветили Мандзаэмона, обласкали мла­ денца .

Как раз в это время в просторном саду возле дома старосты чаевничали женщины той деревни. Была среди них вдова, которая вполне годилась в жены Мандзаэмону. Не долго думая, ее просватали за него, а вскоре и свадьба сладилась .

Женщина эта и собой была не хуже других, и нравом мягка. И замуж поторопилась выйти вовсе не потому, что истосковалась в одиночестве, — просто пожалела бедного малютку. Незадолго до этого у нее умер ребенок, в груди оставалось молоко, и она вскормила Манноскэ, заботясь о нем, как родная мать. К тому же она и хозяйкой оказалась отмен­ н о й, — бывало, вечером наткет полотна, а утром уже спешит его продавать. С нею Мандзаэмон забыл про голод и холод, а со временем они настолько разбога­ тели, что смогли содержать во множестве слуг и ра­ ботников .

К тому времени Манноскэ уже исполнилось шест­ надцать лет, и он стал носить взрослую прическу, вы­ бривая волосы углом на висках. Вырос парень на славу, и многие завидовали взрачности его лица .

Только нрава он был прескверного, всем нечестивцам нечестивец. Дня не проходило, чтобы он не нагрубил отцу, но мачеха неизменно вступалась за него и вся­ кий раз старалась утихомирить мужа. Мандзаэмон же любил жену и ни в чем ей не перечил. Это приво­ дило Манноскэ в бешенство, так что неблагодарный пасынок задумал извести мачеху и выгнать ее из дома .

Однажды on сказал отцу:

— Горько говорить вам об этом, но дольше мол­ чать я не могу, это значило бы погрешить против ис­ тины. Та, которую я считал своею матерью, то и дело со мной заигрывает, просто не знаю, куда от стыда де­ ваться, в конце концов это заметят люди и станут ты­ кать в меня п а л ь ц е м. — Городя весь этот вздор, пар­ шивец заливался слезами .

Пораженный отец воскликнул:

— Быть того не может!

— Я понимаю, вам трудно п о в е р и т ь, — ответил с ы н, — но вы можете в этом убедиться сами. Ска­ жите, будто вам надо отлучиться из дома, а сами спрячьтесь в укромном местечке и наблюдайте за нами .

Выпроводив отца, Манноскэ обратился к ма­ чехе:

— Взгляните, в саду уже созревает хурма. Да­ вайте сорвем спелые плоды с верхних веток .

Мачеха согласилась, и они вместе вышли в сад .

Тут Манноскэ, улучив удобный момент, зашел в тень дерева и стал дергаться и извиваться, будто его ужа­ лила пчела .

— Поймайте, поймайте же скорее! — крикнул он мачехе .

Та, не чуя подвоха, просунула руку в его левый рукав и принялась искать пчелу .

— Кажется, ничего н е т, — молвилаж е н щ и н а,— но боюсь, как бы пчела снова тебя не ужалила. Сними-ка одежду, я как следует погляжу .

Все это видел отец, затаившийся у живой изго­ роди .

«И впрямь мальчишка не л ж е т », — подумал он, и в тот же миг всю его любовь словно ветром сдуло .

Ничего не объясняя, он объявил жене, что дает ей развод .

— Не пойму, почему вы так вдруг ко мне пере­ м е н и л и с ь, — убивалась несчастная. — Коли я в ч провинилась перед вами — скажите. Я ничуть не обижусь, ведь мы как-никак не чужие!

Но Мандзаэмон слушать ничего не хотел. И у бед­ ной женщины не было иного выхода, как остричь волосы и искать утешения в монастыре .

Воистину, у дурных вестей быстрые ноги. Как это произошло — неизвестно, только вскорости слухи о зловредном поступке Манноскэ облетели всю окру­ гу, и не было в тех местах человека, который не воз­ ненавидел бы негодяя. Пришлось ему покинуть род­ ные края и податься в Камигату. Однако не успел он отъехать на семь с половиной ри, как гря­ нул гром небывалой силы. Возница, как ни в чем не бывало, продолжал вести под уздцы его коня и лишь потом, оглянувшись, увидел, что всадника на нем нет. От этого самого возницы и стало из­ вестно об удивительном исчезновении нечестивца Манноскэ .

ОБЩЕСТВО ВОСЬМЕРЫХ ПЬЯНИЦ

В портовом городе Нагасаки, где шум волн напоми­ нает веселое постукивание барабанчиков, восемь зна­ менитых пропойц заключили между собой союз. Вы­ брав место для своих сборищ в зарослях криптомерий (ведь листья этого дерева служат вывеской любого питейного заведения), они прикатили туда две бочки сакэ — как сладкого, так и терпкого — и, поклоняясь божеству виноделов Мацуноодаймёдзин, проводили время в безудержном пьянстве. Вот кто входил в этот союз: Дзиндзабуро по кличке «Змей», Каннай «Сютэндодзи», Тоскэ по прозвищу «Дунпо из Ямато», Мориэмон «Беспробудный», Сихэй «Веселья на троих хватит», Рокуносин «Выдуй мерку», Кюдзаэмон «Не­ обузданный» и Кикубэй «Хризантемовая водка» .

С первого и до последнего дня года никто не видел их трезвыми .

Всякий раз, приступая к попойке, они напевали мелодию «Тысячекратная осень», которую полагалось бы исполнить напоследок, — даже когда они находи­ лись в трезвом рассудке, мысли их были уже на дне сосудов с вином. Пьянство служило для них самым большим удовольствием на свете. Глядя на них, мно­ гие из тех, кто любит погулять и не прочь пропустить чарку-другую, настолько им завидовали, что в конце концов примыкали к сей беспутной компании и рас­ страивали свое здоровье, пропивали, как говорится, собственную жизнь .

Жил, например, в Нагасаки некто Дамбэй по про­ звищу «Рисовальщик», мастер картин «сима-э». Сов­ сем недавно перебрался он в эти края из Окуры, что в провинции Бидзэн. Родившись в семье, где исстари много пили, он и сам сделался заправским пьяницей, во всяком случае, равных себе он пока еще не встре­ чал. Однажды, когда Дамбэю исполнилось девятна­ дцать лет, он побывал в столице. Наглядевшись там на состязания лучников у храма Сандзюсанкэндо, он решил устроить подобное состязание по выпивке са­ кэ, и, надо сказать, преуспел в этом деле не меньше, чем Хосино Кандзаэмон и Baca Дайхати в искусстве стрельбы из лука. Вскоре о нем заговорили как о самом прославленном пьянице во всей Поднебесной, так что даже из знаменитой винной лавки «Мандари­ новый цвет» ему пожаловали подарок — вяленых моллюсков в золотой обертке. Тут Дамбэй совсем воз­ гордился, точно лучник, которому вручили золотой жезл, и, решив, что теперь ему пристало жить толь­ ко в Нагасаки, где, как известно, любителей сакэ больше, чем в любом другом месте, в скором вре­ мени туда перебрался и стал торговать винными чарками .

На его беду оказалось, однако, что в тех местах даже самый рядовой выпивоха, который сходит чуть ли не за трезвенника, способен обскакать любого, кто в иных провинциях на пирах слывет генералом .

Дамбэй, затесавшись в общество восьмерых пьяниц, пил с ними на протяжении тринадцати дней и три­ надцати ночей, но поскольку те были против него настоящими богатырями, он в конце концов изрядно умаялся, однако же все храбрился и сдаваться не хотел .

Тут как раз явилась матушка Дамбэя и принялась его увещевать:

— Прошу тебя, перестань этак напиваться. Отец твой, Данъэмон, тоже не знал удержу по части вы­ пивки и однажды за пирушкой во время игры в го, которая продолжалась всю ночь, повздорил с лека­ рем-иглоукалывателем Утидзимой Кюбоку. Хотя спор между ними разгорелся из-за сущей безделицы, спьяну они наговорили друг другу много обидного, так что в конце концов схватились за мечи, да и за­ кололи один другого насмерть. В глазах людей они выглядели глупцами и, сойдя в могилу, только покры­ ли себя позором. Пусть я всего лишь женщина, но и мне это обидно. Вот я и решила и детям своим, и внукам рассказать о бесславном конце Данъэмона, чтобы они не смели взять в рот ни капли сакэ. И что же? Хоть я и старшая в семье, все получается не так, как я хочу. Мои слова ты пропускаешь мимо ушей и вот стал пропойцей хуже других. Знай, пьянство не доводит до добра. Прошу тебя, остановись, утешь мать на старости лет. Конечно, одним махом с этой привычкой не разделаться. Так и быть, до исхода лета я разрешаю тебе пить понемногу, скажем, три раза днем и три ночью, но за один раз выпивай, уж пожалуйста, не больше пяти мерок .

Дамбэй бросил на мать злобный взгляд и отвечал ей так:

— Вам-то, мамаша, никто не запрещает пить чай .

Пора бы вам уразуметь, что сакэ для меня — един­ ственная радость в жизни, ради него мне и помереть не жалко. К слову сказать, когда я помру, тело мое обмойте не водой, а добрым сакэ, и гробом пусть мне послужит бочка из-под вина, что делают в Итами .

А похоронить меня прошу на горе с вишневыми де­ ревьями или же в лощине, где растут клены. Когда люди придут полюбоваться на расцветшие по весне вишни или на клены в осеннем багрянце, они навер­ няка прольют на землю хоть немного сакэ, и оно дой­ дет до моих косточек. Поймите, мамаша, если я и после смерти не собираюсь расстаться с сакэ, могу ли я отказаться от него при жизни?!

С тех пор Дамбэй стал пить пуще прежнего, не разбирая, ночь стоит на дворе или день. Случалось, что по пять, а то и по семь дней кряду оп валялся в постели мертвецки пьяный. Не мудрено, что все ос­ тальные дела пошли у него побоку .

Беспрестанно печалясь о сыне, матушка Дамбэя занемогла и вскорости скончалась. А Дамбэй даже в день ее смерти был не в силах подняться с по­ стели. Лишь по прошествии времени, чуточку про­ трезвев, он спохватился и принялся горевать, да было уже поздно .

КИЧЛИВЫЙ СИЛАЧ

Судья поднял свой веер и стал посередине площад­ ки, огороженной четырьмя столбами. Вслед за ним на помост вышел Маруяма Дзиндаю, борец высшего разряда, нанятый устроителем состязаний, за ним — борцы Ваканоскэ и Цутаноскэ. Все они стали по левую сторону помоста. С правой стороны заня­ ли свои места их противники — Тобира Татээмон, Сиогама и Сирафудзи. Началось состязание борцов сумо .

По мере того как па помост поднимались прослав­ ленные борцы-тяжеловесы, зрителей становилось все больше и больше, а поскольку дело происходило в день праздника знаменитого храма Компира, вскоре народу собралось столько, что между круглыми подушками для сидения даже шила негде было бы воткнуть. Да и кому не охота поглядеть на сноро­ вистых борцов из Камигаты и на деревенских си­ лачей!

После этих состязаний увлечение сумо распрост­ ранилось по всей провинции Сануки, и многие жи­ тели той земли, вплоть до пастухов и живущих в го­ рах сборщиков хвороста, обзавелись набедренными повязками из узорчатого шелка и принялись ломать себе кости, пытаясь освоить все сорок восемь приемов борьбы. Они даже не боялись на всю жизнь ос­ таться калеками, до того велико было их увлечение этим дурацким занятием .

Жил в тех краях парень по имени Сайхэй, кото­ рый если чем и мог похвастаться, так только своею силой .

Не так давно снискал он славу на поприще сумо и взял себе прозвище Араисо, что значит «Не­ приступный берег». Хотя и доводился он сыном из­ вестному в тех краях горожанину, хозяину меняль­ ной конторы «Марукамэя», сумо почитал ни с чем не сравнимым делом. Люди основательные развлечения ради играют на кото или в го, занимаются каллигра­ фией или рисованием, увлекаются чайной церемони­ ей, игрою в ножной мяч, стрельбою из лука или же пением утаи. Все это вполне пристойные занятия .

А что хорошего в развлечении, при котором надоб­ но раздеться догола да еще всякий раз подвергать опасности свое здоровье? Право же, смотреть про­ тивно!

— Бросил бы ты, сынок, свое сумо, завел себе хороших товарищей и читал бы с ними, к примеру, Четверокнижие, — не раз говаривал отец Сайхэю, но тот пропускал мудрые сии слова мимо ушей. Между тем, если бы он послушался родителя, тот уже год, а то и два назад передал бы ему хозяйство и поручил вести все дела .

Однажды мать Сайхэя, желая оказаться умнее мужа, потихоньку подозвала к себе сына и сказала ему:

— Нынешней весной тебе исполнится девятна­ дцать лет. Вот бы ты и поехал в столицу, полюбовал­ ся тамошними вишнями в цвету, а заодно и пораз­ влекся. Мы с отцом для того и копили деньги, чтобы ты мог их теперь тратить. Непременно наведайся в веселый квартал Симабара и, если захочешь, пере­ знакомься со всеми таю. А то поезжай в Осаку, за­ веди дружбу с тамошними актерами, какой понра­ вится тебе, того и выкупай тотчас же. Или вот еще что: купи себе дом на улице Мицудэра-мати, чтобы было где останавливаться, когда приезжаешь в Оса­ ку. Даже если ты потратишь тысячу, две тысячи рё, большого ущерба нашему состоянию от этого не будет. Словом, во всем можешь положиться на меня .

Сколь ни заманчивы были эти советы, Сайхэй и не подумал им следовать .

— Для меня нет большего удовольствия в жизни, чем с у м о, — отрезал он. И на сей раз Сайхэй не по­ желал отказаться от своего пристрастия, — видно, таким уж упрямым уродился. Родители поняли, что никакими уговорами на него не подействуешь, и махнули на все рукой .

Зная об этом, многочисленные приказчики и те осуждали Сайхэя:

— При таких родителях можно было бы кутить в веселых кварталах, сколько душе угодно. Тогда и умереть не жалко. А наш молодой хозяин только и знает, что ломать себе кости .

Теперь, когда родители больше не уговаривали его бросить сумо, Сайхэй стал особенно налегать на мясную пищу и от этого сильно прибавил в весе. Хотя исполнилось ему всего девятнадцать, выглядел он на все тридцать, за короткое время стал просто неузна­ ваем .

Тут собрались все домочадцы на семейный совет и порешили, что, ежели Сайхэя женить, нрав его мо­ жет измениться к лучшему. Вскоре нашли ему под­ ходящую невесту и кое-как справили свадьбу. Однако Сайхэй ни разу не вошел в комнату своей молодой жены. Родители его вконец растерялись и попросили поговорить с сыном кормилицу, которая нянчила его с малолетства .

— Будет обидно, ежели я в цвете лет понапрасну растрачу с и л ы, — отвечал С а й х э й. — Я поклялся бо Хатиману, богине Мариси и богу Фудо, что ни разу не лягу в постель с женщиной. Гореть мне ясным ог­ нем, коли парушу эту клятву!

Как это ни печально, все оставалось по-прежне­ му: молодая жена была брошена в одиночестве, точ­ но ненужное украшение, а Сайхэй продолжал спать в своей комнате .

— Нет у меня иных радостей, кроме с у м о, — говорил он и упражнялся с еще большим рве­ нием .

Со временем сила и сноровка его умножились, и при одном лишь упоминании об Араисо противники бежали, не чуя под собою ног. Так оп стал лучшим борцом сумо на всем Сикоку .

— Теперь вряд ли кто осмелится со мной состя­ з а т ь с я, — то и дело бахвалился он. Не удивительно, что все вокруг его возненавидели .

Однажды в соседнем селении в конце тамошнего храмового праздника устроили вечером состязание борцов сумо. Явился туда и Сайхэй. И вот какой-то парень из того селенья, носильщик, таскавший за от­ шельниками их скарб, решил с ним сразиться. Он без труда поднял Сайхэя в воздух и ловко повалил на­ земь, так что сам несравненный Араисо с переломан­ ными ребрами рухнул на песок, подобно лодке, вы­ брошенной на скалистый берег. Сайхэя тут же во­ друзили на носилки и отправили домой. Вот какая беда с ним приключилась .

Чего только ни делал Сайхэй, чтобы исцелиться, все впустую, и он всякий раз срывал злобу на окру­ жающих. Стоило кому-нибудь из домочадцев допу­ стить самую малую оплошность, как он уже набра­ сывался на него с грубой бранью. А слуг он до того запугал, что те не смели показаться в комнате боль­ ного. Теперь родители вынуждены были сами приби­ рать у него в постели, когда он справлял большую или малую нужду. Казалось, боги и те отвернулись от него. «Родительское наказание» — вот какое про­ звище следовало бы ему теперь дать!

Сборник «ДОРОЖНАЯ ТУШЕЧНИЦА»

ЧЕРТОВА ЛАПА, ИЛИ ЧЕЛОВЕК, НАДЕЛАВШИЙ МНОГО ШУМА ИЗ НИЧЕГО

Случилось одному человеку увидеть, как в полдень увядают цветы вьюнка «утренний лик», и он опечалился, подумав о том, что пора его собственного расцвета тоже неза­ метно миновала. «Легче встретить кончину, когда бредешь по дороге в сумерках и не зна­ ешь, где остановишься на н о ч л е г », — решил он и отправился в паломничество по святым местам .

Людские сердца несхожи меж собой, как цветы на разных деревьях. Даже в столице, где видимо-невидимо народу, не встретишь двух одинаковых людей. А об отдаленных провинциях и говорить нечего. Там различия между людьми еще больше. «Хорошо бы записать все необыкновенное, что я там увижу. Со временем из этих записей, как из семян, могут выра­ сти рассказы!» Подумав так, человек этот приготовил дорожную тушечницу и запасся изрядным количест­ вом туши, дабы можно было писать обо всем, что ни придет на ум .

«Луна в небе всегда одинакова, но каждый вос­ принимает ее п о - с в о е м у », — любил повторять тот че­ ловек и не уставал удивляться тому, как много в на­ шем изменчивом мире любопытного и забавного. Жил он неподалеку от храма Тодзиин в Китаяме. Уеди­ ненный приют, где проходили его дни, меньше всего напоминал убогую хижину — то было замысловатое строение, крытое бамбуковыми листьями. Звался этот человек Бандзаном. Его тронутые сединой волосы были коротко острижены. Носил он черную накид­ ку, какую обычно носят благочестивые миряне, на мирянина он, однако, не походил, да и на монаха тоже .

По утрам и вечерам бил он в деревянный гонг и читал нараспев сутры, но не для того, чтобы, подра­ жая Сакьямуни или Бодхидхарме, достигнуть про­ светления, а так, ради собственного удовольствия, как иные распевают утаи. Обычно он обходился по­ стной пищей, по никогда не упускал случая полако­ миться рыбой или дичью и съедал их с превеликим удовольствием. После долгих часов молчаливого со­ зерцания он любил проводить время в обществе хорошеньких женщин и вдыхать аромат алоэ, исхо­ дящий от их развевающихся рукавов. Однако со вре­ менем Бандзан уразумел, что этот аромат, как и за­ пах ладана, исходящий от него самого, только лиш­ ний раз напоминает непостоянство и призрачность всего сущего, и отправился странствовать .

Надев короткое дорожное платье и соломенные сандалии, Бандзан зашагал по ухабистым, вымощен­ ным мелким камнем дорогам Киото. Но тут, как на беду, полил сильный дождь, который часто случается в пятом месяце, и тяжелые капли застучали по его дождевой шляпе. Из-за дождя вода в реке Сиракаве поднялась, затопив перекинутый через нее мост и дорогу, по которой ходят со своим товаром в столицу продавщицы угля. Волны в реке вздымались высо­ тою с дом, и пока люди беспокоились, как бы не об­ валился берег, прорвало плотину. Жители окрестных деревень били в барабаны, оповещая об опасности, а тем временем по течению, словно огромные плоты, неслись рухнувшие в воду деревья. У Третьего про­ спекта творилось что-то невообразимое: вода хлы­ нула в храм Тёмёдзи и достигла алтаря. Вот уж ког­ да святому Нитирэну воистину пристало бы сочинить свою молитву о спасении в водной бездне. Как ни пы­ тались монахи сдержать стихию, под ее натиском обрушились южные врата, и фигуры обоих стражей врат оказались в воде. Бедняги лишь беспомощно пускали пузыри, и казалось, вот-вот захлебнутся, но спасти их никто не мог. Кончилось тем, что они уда­ рились о край скалы и вдребезги разбились .

В тот самый день, под вечер, человек по имени Дзиндаю, торговец дровами с Седьмого проспекта, во­ оружившись «медвежьей лапой», вытаскивал из воды принесенные течением деревья и неожиданно поймал отломившуюся руку одного из стражей врат.

В про­ стоте душевной он изрядно подивился находке и ска­ зал своему помощнику:

— Не иначе как это лапа самого черта! Сделаюка я ее семейной драгоценностью, только ты об этом пока помалкивай .

Он велел помощнику принести из дома небольшой сундук, спрятал в него находку, а воротившись до­ мой, обвязал сундук веревкой «симэ» и поставил в кладовку .

На следующий же день Дзиндаю сам повсюду раззвонил, что, дескать, вытащил из воды лапу само­ го черта.

Поначалу ему не верили, но поскольку тор­ говец слыл человеком правдивым, многие загорелись желанием увидеть чудесную находку и стали его упрашивать:

— Дайте хоть одним глазком взглянуть на черто­ ву лапу. Тогда до скончания века будет о чем расска­ зать .

Даже среди стариков находились такие, что гово­ рили:

— Я жизни по пожалел бы, только увидеть бы ваше сокровище. Больше нет у меня никаких же­ ланий .

На молодых же и вовсе по было удержу, они пря­ мо-таки осаждали Дзиндаю, позабыв об осторожно­ сти. Только у тех, кто побогаче, хватило ума не вы­ казывать желания взглянуть на чертову лапу .

В конце концов набралось одиннадцать доброхо­ тов, отважившихся взглянуть на сокровище Дзиндаю. Прежде чем отправиться к нему, каждый при­ готовился на свой лад: кто па прощание выпил с женой по чарке сакэ, кто па всякий случай надел кольчугу, а кто прихватил меч, передававшийся в семье от поколения к поколению. Иные сунули за пазуху горсть бобов, с помощью которых в праздник Сэцубун изгоняют из домов нечисть. Иные воору­ жились палками и дубинками, а кое-кто — даже деревянным копьем. И хотя они дрожали от страха, толпясь у ворот дома Дзиндаю, все равно жаждали поскорее увидеть чертову лапу. Нынче, как и в старину, немало глупцов!

Но вот наконец наступил вечер — время, которое Дзиндаю счел наиболее подходящим для осмотра его сокровища. Сам он снарядился еще более тщательно, нежели остальные, и, взяв в руку свечу, пригласил всех в кладовку .

— Лапа находится в этом вот с у н д у к е, — объявил о н. — Сейчас я открою крышку .

Переглянувшись между собой, все окружили сун­ дук и заглянули вовнутрь. И — о, чудо! — им пока­ залось, будто чертова лапа шевелится. От страха люди едва не лишились рассудка, а те, кто пришел с мечами, вытащили их из y о ; е н да впопыхах и по­ ранили друг друга. Одним словом, дело это для мно­ гих добром не кончилось. Но как бы то ни было, весть о случившемся вмиг облетела город, и весь вечер дом Дзиндаю осаждали любопытные, которым не терпе­ лось увидеть чудо .

Однако же утром стало известно о двух стражах врат, унесенных водой из храма Тёмёдзи, и все вокруг потешались над событиями минувшего вече­ ра. А Дзиндаю, который поднял шум из-за сущего пустяка, стали с тех пор звать не иначе как «вто­ рым Ватанабэ-но Цуна» .

ДОЛГИЙ ПУТЬ К ЗНАКОМОМУ ИЗГОЛОВЬЮ

На острове Авадзи, где, как сказано в одном сти­ хотворении, «раздается крик куликов», Бандзану довелось услышать о некоем поистине печальном происшествии. Оказался Бандзан в тех краях пото­ му, что корабль, па котором он плыл, сделал остановку в бухте Эдзима, и ему поневоле пришлось дожидаться здесь утра. Мрачное это было место. В какой-то старинной песенке поется о «цветущем Эдзима» .

И где только привиделись цветы тому, кто сложил эту песню? Несмотря на весеннюю пору, поблизости не найти было ни одного цветущего дерева сакуры, на всем лежала печать уныния, как это бывает в осенние сумерки. «Лишь в бухтах — бедные рыбачьи шалаши...» Подойдя к одному из них, Бандзан уви­ дел, что там собрались местные жительницы и про­ водят время за чаепитием и разговорами.

Как раз в это время одна из женщин, взглянув на которую можно было безошибочно определить, что невестке ее живется несладко, говорила:

— Поспешность никогда не доводит до добра .

В голосе ее было столько значения, что подруги тотчас же принялись упрашивать ее рассказать, ка­ кой именно случай имеет она в виду. И вот о чем она им поведала .

Жил в той бухте рыбак по имени Китагиси Кюроку. Каждый год уходил он в восточные моря на лов сардин и тем добывал себе пропитание. Обычно с ним вместе уходило на промысел много его прия­ телей-рыбаков, но прошлой осенью Кюроку отпра­ вился один .

Шло время, а Кюроку все не возвращался. Ве­ сточки же о себе он послать не мог, потому что не знал грамоты, вот и выходило, что, сам того не желая, он причинял своим близким немалое беспокойство. К тому же осень в том году выда­ лась непогожая, и рыбачьи лодки тонули одна за другой .

— Видно, Кюроку нашего уже нет в ж и в ы х, — сокрушались они .

А тут еще какой-то человек заявил, будто видел собственными глазами, как утонул Кюроку, а вместе с ним еще двести пятьдесят человек .

— Недаром было у нас недоброе предчувствие .

Хорошо, что мы дома о с т а л и с ь, — говорили друзья Кюроку, и от этого на душе у его близких станови­ лось еще тяжелее .

Но горше всех было, конечно, жене Кюроку, она так страдала, что готова была лишить себя жизни .

Это и п о н я т н о, — ведь была она искренне привяза­ на к мужу. Войдя в дом жены зятем, Кюроку жил с нею в полном согласии; родителей ее почитал, так что потерять такого человека для всей ее семьи было большим горем. Наступила зима, за нею — весна, наконец миновал почти год, а о Кюроку по-прежнему не было никаких известий. Теперь ни у кого не оставалось сомнений в том, что он погиб. Считая день, когда он покинул родное селе­ ние, днем его смерти, близкие Кюроку пригласили священника и отслужили по нем поминальную службу .

Проходит время, и горе понемногу забывается, — так уж устроена жизнь.

Глядя на жену Кюроку в самом расцвете молодости, родственники принялись ее уговаривать:

— Обидно в такие годы оставаться вдовой. На­ шла бы ты себе мужа, и родителям твоим было бы спокойнее .

Но та и слышать об этом не хотела. В скором времени намеревалась она отречься от бренного мира, остричь волосы и провести остаток жизни, возжи­ гая благовония и ставя цветы па божницу в память о покойном муже. Однако же родственники не отсту­ пались .

— Рассуждать так может лишь дочь, забывшая о долге перед родителями, — твердили они и в конце концов уговорили ее снова выйти замуж .

И вот был выбран счастливый день и назначена свадьба .

Вторым ее мужем должен был стать Коисо-но Мокубэй, рыбак из того же селения. И внешним ви­ дом и ловкостью превосходил он Кюроку, изъянов за ним никаких не числилось. Готовясь к встрече нового зятя, родители женщины радовались, а род­ ственники прямо-таки не помнили себя от счастья .

Хотя новобрачные выросли в захолустье, жених на свадьбу надел, как и положено, хакама, а невеста украсила прическу самшитовым гребнем. Только новобрачные приступили к троекратному обмену чарками сакэ, как в дощатую дверь их невзрачного жилища полетели к а м е ш к и, — подобный обычай су­ ществует повсюду и объясняется, видимо, завистью к счастливым жениху и невесте. С наступлением ночи, однако, шум утих, новобрачные улеглись в постель и сдвинули изголовья. Тут женщина как-то само собой забыла прежнего мужа и, воспылав лю­ бовью к Мокубэю, вся отдалась новому чувству .

Утомившись за вечер, все в доме крепко спали .

Наступило утро, но дверь все еще оставалась на за­ поре. Тут-то как раз и вернулся из дальних краев Кюроку. Войдя в дом на правах хозяина, он поспе­ шил взглянуть на жену, по которой стосковался в разлуке. Сквозь оконце, выходящее на юг, уже про­ бивались солнечные лучи, и Кюроку увидел, что из­ головье у жениной постели небрежно сдвинуто. Рас­ сыпавшиеся по нему волосы показались Кюроку еще прекрасней, чем прежде. «Пригожее моей жены нет женщины в нашем с е л е н и и », — с гордостью по­ думал он и пристроился в постели рядышком с нею .

Женщина тотчас же проснулась и, вскрикнув от не­ ожиданности, залилась слезами. Тут из-под одеяла показалась голова вконец растерявшегося Мокубэя .

— Что все это значит? — вскричал Кюроку вне себя от ярости .

Женщина стала объяснять, так, мол, и так, но Кюроку не пожелал слушать никаких оправданий .

Вот что значит злой рок! В особенности же обидно было Кюроку то, что из всех людей жена его выбра­ ла именно Мокубэя, с которым они давно уже враж­ довали! В тот же миг в голове Кюроку созрело ре­ шение, но прежде чем его осуществить, он рассказал жене о тех тяготах, которые ему привелось испытать, когда лодку его отнесло к берегам Осю. После этого он взял нож, убил сначала жену, потом Мокубэя, а напоследок себя самого. Для жителя захолустного рыбацкого поселка это был поистине удивительный поступок!

ЧУДЕСНЫЕ ЗВУКИ БАРАБАНЧИКА, ЗАВЛЕКШИЕ СТРАННИКА

Как ни хотелось Бандзану подольше остаться в Киёмигате, с первыми рассветными ударами коло­ кола оп пробудился от сна, покинул свой ночлег и снова отправился в путь .

Холодный ветер раскачивал сосны на мысу Михо .

Бандзан вышел к заливу Таго и по левую руку от себя увидел угрюмо высившуюся гору Сатта. Отту­ да доносился унылый крик обезьян. С побережья вспорхнула стая куликов, и от этого окрестный вид сделался еще более печальным. Шагая по песчано­ му берегу, Бандзан смотрел, как в рыбачьих дере­ вушках поднимается легкий дымок от котлов, где выпаривают соль. Белые облака укрывали от взора Фудзи, и давнее намерение Бандзана посвятить этой знаменитой горе какое-нибудь стихотворение так и осталось втуне. Путь Бандзана лежал через Юи и Камбару, а места эти славятся тем, что там вылав­ ливают диковинную рыбу, которая зовется ягара .

Дабы разогнать сон, Бандзан закурил трубку и, миновав местечко Мацубара, открытое всем ветрам, сел в лодку и переправился на другой берег реки Фудзикава. Из Укисимагахары ему пришлось идти по выжженному полю, через кусты мисканта. Тут взору его открылась гора Асигара. С тех пор как с дорожным посохом в руке Бандзан отправился в странствие, подобной красоты ему не приходилось видеть, все вокруг радовало глаз .

Здесь, на горе, кусты бадьяна были осыпаны пло­ дами, цвели камелии, а засохшие листья плюща ка­ зались еще более зелеными, чем о с е н ь ю, — они скра­ шивали неприглядность скал. Вершина горы была убелена инеем, как старец сединами. На пути то и дело попадались дубовые п н и, — видно, здесь жгли уголь, но печей нигде уже не было. Пробираясь сквозь заросли покрытого инеем низкорослого бам­ бука, Бандзан замочил рукава платья. «Хоть бы по­ скорее выглянуло солнце!» — подумал он, но рассвет почему-то не наступал .

Неожиданно дорога пошла под уклон, и Бандзан вышел к какой-то пещере. Тут ему послышался стук барабанчика, едва различимый из-за плеска волн в озере неподалеку. «С чего бы это в горной глуши играли на барабане?» — удивился Бандзан, стал при­ слушиваться, и почудилось ему, будто в пещере и правда кто-то есть. В тот же миг он заметил, как мелькнули рукава из тонкого алого шелка, а ветер донес до него аромат курящихся благовоний. Бандзана вдруг стало клонить ко сну. Притаившись за криптомерией, он заглянул в пещеру и увидел ред­ костной красоты девочку. Ей было лет тринадцать на вид, во всяком случае, она уже вышла из той поры, когда деревенские дети носят прически агэмаки и фуривакэ. «Странно, — подумал Б а н д з а н, что девочка живет здесь одна, вдали от людей». Де­ вочка тоже заметила Бандзана, однако не заговорила с ним и даже не улыбнулась.

«Уж не изображена ли она на картине?» — засомневался было Бандзан, но после некоторого колебания все же приблизился и, точно во сне, спросил:

— Как ты здесь оказалась?

И вот что он услышал в ответ:

— Я прихожусь дочерью человеку по имени Тёдзо, виноторговцу из города Футю, что в Суруге .

Когда мне исполнилось девять, матушка моя умер­ ла, но не прошло и пяти лет, как отец снова женил­ ся. Так уж повелось на свете, что мачехи редко бла­ говолят к падчерицам. Меня же моя мачеха люто возненавидела. И все-таки я искренне старалась ей угодить, точно родной матери. В ту пору, когда ми­ новала моя тринадцатая весна, у мачехи появился возлюбленный! Спустя некоторое время люди узна­ ли об этом и стали ее осуждать. Тогда мачеха реши­ ла свалить вину на меня и как-то сказала отцу, будто возлюбленный ходит ко мне. «Да ведь это невиданное распутство!» — вскричал отец и учинил мне допрос. «Если рассказать все, как е с т ь, — подума­ ла я, — мало того, что за мачехой утвердится дурная слава, так еще и слуга, который был посредником в ее любовных делах, подвергнется смертной казни, я же прослыву неблагодарной дочерью. Уж лучше я поступлю так, как подобает дочери, верной своему долгу перед родителями, — пожертвую собой и спасу других». В тот же вечер я оставила письмо, в кото­ ром сознавалась в мнимом своем прегрешении, тай­ ком выскользнула из дома и нашла прибежище в этих горах. Пять дней я не брала в рот даже капли воды, только читала по памяти сутры да возносила молитвы. А на шестой день я слегла и уже не могла подняться. «Вот и наступил мой к о н е ц », — подумала я, но вдруг произошло чудо — с неба на меня повея­ ло благовонием, а в рот потекли капельки росы .

В тот же миг я почувствовала, что оживаю, и силы вернулись ко мне .

После этого с неба спустилось чудесное дитя и стало играть со мной. Тело мое сде­ лалось невесомым, я перестала ощущать жажду, и голод, и холод. Когда зацветают азалии, я знаю, что наступила весна, начинают осыпаться кашта­ ны — для меня это знак, что пришла осень. Вот уже тридцать лет, как я живу в этих горах. На меня снизошла божественная сила, и благодаря ей я знаю обо всем, что происходит в моем род­ ном селении. Известно мне, например, что семна­ дцать лет тому назад мачеха моя умерла. Потому я и решилась упомянуть о ней. Говорят, что Небо милосердно, — интересно, кто это сказал? Сама не знаю, почему мне вздумалось рассказать обо всем этом вам, паломнику, по воле случая забредшему сюда .

Рассказ девочки был поистине удивительным. Ка­ залось бы, Бандзан внимал ему совсем недолго, а в мире людей между тем прошло целых три дня .

На возвратном пути Бандзан решил снова загля­ нуть в Футю и остановился там на ночлег, а утром рассказал хозяину постоялого двора историю, которую поведала ему девочка.

Тот всплеснул руками:

— Человека по имени Тёдзо давно уже нет на свете, и из родни его теперь вряд ли кто жив. Да, это и впрямь удивительная история. Проводите меня к тому месту в горах .

Бандзан взял с собой хозяина постоялого двора, а с ним еще двух или трех человек и снова отправился к той пещере. Но там обнаружили они лишь барабанчик да платье из тонкого шелка. Самой же девочки и след простыл .

КОМУ ВЕСЕЛАЯ СВАДЬБА, А КОМУ — РЕКА СЛЕЗ

Случилось однажды Бандзану остановиться на ноч­ лег в городке Ямада провинции Исэ. Не успел он заснуть, как его разбудил страшный г р о х о т, — каза­ лось, рухнул Небесный грот. А дело было вот в чем .

Один из домов поблизости окружила целая толпа и принялась осыпать его камешками, собранными на берегу реки Исудзугава .

Проснувшись, Бандзан спросил у хозяина постоя­ лого двора, что случилось, и тот ответил, что по со­ седству справляют свадьбу .

— С тех пор как боги-прародители вступили в брачный с о ю з, — сказал о н, — вошло в обычай в так лупить камнями в дом новобрачных. Видно, за­ висть не дает людям покоя .

Бандзан и хозяин от души рассмеялись .

На следующее утро Бандзан покинул те края и отправился на восток, а на возвратном пути снова заночевал на том же постоялом дворе .

— Даже над последним дураком и то шутить не г о д и т с я, — сказал, встретив Бандзана, хозяин и по­ ведал ему такую историю .

Когда Бандзан здесь был в первый раз, свадьбу справлял некто по имени Мацудзакая Сэйдзо, жив­ ший на улице Накадзэко в Ямаде. Он знал толк лишь в торговле, во всем же остальном был доверчив до глупости .

Как-то вечером любители распевать утаи собра­ лись на очередное занятие. Кроме учителя пения Буэмона, были среди них Хикодзаэмон, Токускэ, Мацуэмон, Синскэ и еще многие, все приятели Сэйдзо .

— Нынче Сэйдзо наверняка снова о п о з д а е т, — заметил один из них .

— Уж это точно, — подхватил Хикодзаэмон. — С тех пор как Сэйдзо женился этой весной, он со­ всем не выходит из дома, разве что только по делу .

Даже днем знай себе валяется в постели. Много странного случается в мире, но даже самому никчем­ ному богу Удзигами не могло прийти в голову, что Сэйдзо с его страхолюдной внешностью достанется в жены такая красавица. Это бы еще ладно, куда противнее другое. Захожу я к ним позавчера, а они среди бела дня нежатся себе подле котацу. Увидели меня, натянули на себя одеяло и притворились, буд­ то спят. Разве люди порядочные так поступают?

Все, конечно же, согласились с Хикодзаэмоном, а кто-то сказал:

— Вообще-то я не завистлив, но как подумаешь, какую красавицу отхватил себе в жены Сэйдзо, так прямо зло берет. Давайте-ка сделаем так, чтобы Сэйдзо расстался с женой .

Не успел он это произнести, как явился Сэйдзо .

Поговорили для начала о том о сем, а после Мацуэмон, один из друзей Сэйдзо, с умным видом по­ вел такую речь:

— В минуты опасности друзья всегда приходят на помощь друг другу. Вот я и хочу кое-что расска­ зать тебе о твоей молодой жене, хотя, поверь, мне это нелегко. Что и говорить, все вокруг только и толкуют что о ее красоте, да и ведет она себя так, что не придерешься. Но, спрашивается, почему в таком случае, кроме тебя, не нашлось охотников же­ ниться на ней? На то, оказывается, есть причина, и немаловажная, только мало кто о ней знает. Дело в том, что жена твоя страдает падучей болезнью, и с наступлением холодов у нее наверняка начнутся припадки. А это грозит тебе гибелью. Все мы любим тебя и не можем не испытывать тревоги .

Пораженный до глубины души, Сэйдзо восклик­ нул:

— А что же это за болезнь такая?

— О, женщина, страдающая этой болезнью, спо­ собна на любое безрассудство. Она может, напри­ мер, раздеться догола и среди бела дня выбежать на улицу. Болтать, что не положено. Бить посуду и прочую домашнюю утварь, бросаться ни с того ни с сего с кулаками на прислугу. Резать и рвать на ку­ ски татами. Мало того, она может вцепиться зубами тебе в горло .

Еще много разных небылиц наплел Мацуэмон .

Сэйдзо, слушая его, менялся в лице и, простонав:

«О, боги!» — на некоторое время замолк. Потом, словно очнувшись, вздохнул:

— Да, тут уж ничего не поделаешь.. .

Было ясно, что слова Мацуэмона он принял за чистую монету .

— Что же, спасибо за предупреждение. Холода вот-вот начнутся, так что можно считать, что я спас­ ся от верной п о г и б е л и, — сказал Сэйдзо на прощание и отправился домой .

Не успел он закрыть за собой дверь, как друзья разразились веселым хохотом. В тот вечер они не стали петь утаи и провели время за разгово­ рами .

Что же до Сэйдзо, то, воротившись домой, он призвал к себе жену и, сказав ей:

— С сегодняшнего дня можешь считать, что у тебя нет мужа. Немедленно отправляйся к родите­ лям! — тут же набросал разводную бумагу .

Жена залилась слезами и взмолилась:

— Объясните, что произошло? Неужели кто-ни­ будь оговорил меня?

— Нечего июни распускать! Слезами меня не разжалобить! — отрубил Сэйдзо и прогнал несчаст­ ную из дома. Как ни обидно ей было, пришлось смириться, такова уж женская доля. И бедняжка вернулась в родительский дом .

Узнав о случившемся, родители воскликнули:

— Вот уж странно так странно! Вы так ладно жили между собой, что люди ставили вас другим в пример, и вот на тебе! Наверняка ты в чем-то про­ винилась перед мужем, скверная девчонка!

Они заперли дочь в дальней комнате. А сами призвали свата Ситиэмона и рассказали ему, как было дело .

— Ушам своим не верю! — вскричал с в а т. — Если бы ваша дочь чем-нибудь не угодила Сэйдзо, он на­ верняка рассказал бы об этом мне. Схожу-ка к нему, узнаю, в чем дело .

Едва завидев свата, Сэйдзо с обидой закричал:

— Не ожидал я от вас, Ситиэмон-доно, ничего подобного. Вот уж, право, удружил так удружил, сосватал мне жену с этакой болезнью!

— О какой болезни вы говорите? Впервые об этом слышу. Объясните же наконец, в чем дело .

Тут Сэйдзо рассказал свату, что накануне узнал от друзей, и напоследок добавил:

— Вот какие дела, Ситиэмон-доно. А холода уже не за горами. Вряд ли люди врут .

— Да мне и во сне не могло такое присниться, — ответил сват и, озадаченный, удалился .

Как только наступили холода, отвергнутая Сэйдзо жена принарядилась и вместе с матерью вышла из дома, чтобы посетить каждого из пяти его товари­ щей, столь жестоко ее оговоривших. В кимоно мод­ ной раскраски, подол которого изящно отгибался при каждом шаге, молодая женщина казалась еще прелестней, чем обычно, все на нее так и загляды­ вались .

Каждому из друзей Сэйдзо она говорила:

— Холода наступили, а я, как видите, совершен­ но здорова. Даже простуда и та обходит меня сто­ роной .

Напоследок она явилась к своему бывшему мужу и, сказав ему:

— Ничего худого со мною не приключилось, мо­ жете сами убедиться! — тотчас же удалилась .

Только теперь Сэйдзо понял, что друзья нарочно все это наплели, чтобы разлучить его с любимой женой.

А тут еще, как назло, все знакомые не пере­ ставали удивляться:

— Почему вы расстались со своей красавицей женой? И добрая она, и приветливая. Да такие женщины встречаются одна на тысячу .

Они жалели Сэйдзо, как будто он лишился всего своего состояния.

А кое-кто добавлял:

— Говорят, она снова собирается замуж. Счаст­ ливчик тот, кому достанется такое сокровище. — При этих словах сердце у Сэйдзо готово было разорваться от боли .

Между тем близился новогодний праздник, одна­ ко Сэйдзо не стал приводить в порядок свои дела, решив, что теперь это ни к чему, ведь встречать Но­ вый год ему было не с кем. Жизнь окончательно ему опротивела, и с утра до вечера он только и знал, что повторять: «Вот жалость-то, вот досада!»

Перед праздником он не сделал себе щегольской прически, не заказал новое нарядное кимоно, не стал украшать горку Хорай, не купил лангустов, не поставил у ворот украшение из сосны и бамбука .

«Зачем, если рядом нет жены?» И Сэйдзо решил вовсе не вставать с постели .

В первый день Нового года ярко светило солнце, на небе не было ни облачка.

Когда перед домом Сэйдзо послышались голоса пришедших поздравить его с праздником, он натянул на себя одеяло и приказал слуге:

— Ступай скажи им, что я маюсь животом и не встаю .

Как раз в это время мимо его дома проходила сва­ дебная процессия.

Взрослые задорно выкрикивали:

«Окатить жениха! Окатить жениха!» Им вторили ребятишки .

Сэйдзо вскочил с постели и выглянул на улицу .

— О, никак, это Магоскэ из нижней части горо­ д а, — воскликнул о п. — На ком же он женится?

— Еще в начале зимы они с невестой обменялись свадебными подарками, — отвечал слуга Т а р о с к э. — А женится он на вашей бывшей супруге .

Тут Сэйдзо не выдержал и с возгласом: «О, нака­ зание!» — бросился к себе в комнату .

После этого ничто уже не влекло Сэйдзо к сует­ ному миру, и он влачил безрадостные дни. И вот од­ нажды он решил убить пятерых своих приятелей, об­ маном заставивших его расстаться с женой, равной которой не найти на свете, а затем и самому свести счеты с жизнью. Отперев сундук, он вытащил оттуда короткий меч и, как был, с растрепанными волосами, которые в последний раз причесывал дней за десять до Нового года, помчался к Хикодзаэмону .

В доме Хикодзаэмона новогодний праздник шел полным ходом. Все домочадцы выглядели помолодев­ шими в нарядных кимоно. Перед домом были развеша­ ны симэ, обещая его обитателям не меньше тысячи лет счастливой жизни. В руках у всех были чарки с сакэ .

— Где Хикодзаэмон? — вскричал Сэйдзо, ворвав­ шись в дом .

— Он отправился к знакомым с новогодними поздравлениями, — ответили ему .

— Имейте в в и д у, — не унимался С э й д з о, — есл он прячется от меня где-то в доме, ему несдобровать!

Я все переверну вверх дном! — Сэйдзо выхватил меч из ножен и принялся носиться по дому, заглядывая в каждый угол. Испуганные ребятишки выскочили на улицу, забеспокоились люди в соседних домах .

— Что там стряслось? И это в новогодний празд­ ник! — возмущались соседи, спеша запереть двери .

Поскольку Хикодзаэмона и вправду дома не ока­ залось, Сэйдзо помчался к Мацуэмону, затем к Токускэ, по никого не застал — все ушли в гости с ново­ годними поздравлениями. Пока же Сэйдзо перебегал от дома к дому, размахивая обнаженным мечом, встре­ чавшиеся ему по дороге люди холодели от страха .

— Слыханное ли дело устраивать в праздник такое бесчинство?! — негодовали о н и. — Да это же настоящий разбой. Уймите негодяя!

Многие, завидев его, бросались наутек, опрокиды­ вая впопыхах выставленные у ворот украшения из сосны и бамбука .

Наконец Сэйдзо прибежал к учителю пения Буэмону.

Тот оказался дома, и хотя Сэйдзо немало напу­ гал его своим видом, учитель сказал:

— Прежде всего успокойтесь. Я помогу вам исполнить ваше желание .

Из уважения к учителю Сэйдзо несколько ути­ хомирился. Буэмон же тем временем позвал старей­ шину улицы, на которой жил Сэйдзо. Тот попытался было урезонить Сэйдзо, но Сэйдзо и слушать его не стал. Тогда Буэмон призвал на помощь настоятеля храма, к которому был приписан Сэйдзо, а также врача Сюнтоку и старейшин всех четырех районов го­ рода, и им в конце концов удалось уговорить Сэйдзо оставить мысль о мщении .

— Л а д н о, — согласился С э й д з о. — Я так и быть стану их убивать, но в отместку разлучу их с женами .

На том и порешили .

Сэйдзо сразу же приступил к осуществлению заду­ манного. Являясь в дом каждого из своих бывших при­ ятелей, он собственноручно складывал вещи их жен и одну за другой отправлял к родителям. У некото­ рых из них был полон дом ребятишек, и они безмерно горевали, вынужденные ни с того ни с сего разлучать­ ся с мужьями. Жене Буэмона минул уже шестьдесят один год, но даже ее Сэйдзо не пощадил .

— Мы с мужем прожили сорок три г о д а, — сето­ вала с т а р у ш к а. — До чего же злая судьба выпала нам, раз приходится на старости лет расставаться. — Ей в самом деле было от чего горевать .

Как бы то ни было, никому не простительно зло­ словить и чернить людей!

ДРАКОНОВ ОГОНЬ, ЧТО ЗАСИЯЛ ВО СНЕ

До чего же красивая радуга! Кажется, будто по ней, словно по изогнутому мосту, только что спустился сюда храм Кимиидэра. Здешние места так хороши в вечерний час, что могут сравниться лишь с живо­ писными окрестностями озера Бива в Ооми, перед ними меркнет даже величественная красота горы Хиэйдзан. Осенний ветер играет буйно растущими на побережье белыми хризантемами, которые напоми­ нают мириады звезд, отражающихся в море. Здесь, в бухте Ваканоура, стоит тысячелетняя сосна, на ко­ торой, говорят, некогда ночевала звезда Ткачиха .

Рассказывают, будто каждый год в ночь на деся­ тое число седьмого месяца на этой сосне ярко заго­ рается драконов огонь. Всякий раз сюда приводят девушек, столь же прекрасных, как дева из храма Тамацусима; и высокородные, и простолюдины ка­ таются в лодках, совершают возлияния и распевают песни. Некоторые, перебирая струны бивы, с гор­ достью любуются окрестными видами, ибо до них далеко даже красотам реки Сюньянцзян, которые, поглаживая бородку, воспевал Бо Лэтянь .

По мере того как сгущаются сумерки и на море поднимаются волны, людьми все сильнее овладевает нетерпение. Они не замечают даже взошедшей в чи­ стом небе луны .

— Вот-вот зажжется драконов огонь. Только бы его увидеть, вот уж после будет о чем рассказывать! — переговариваются между собой люди и с таким напряжением всматриваются в даль, что у них начинает ныть тело, а глаза щиплет от соленого ветра. С дав­ них времен известно, что не каждому дано увидеть драконов огонь. Лишь тот, в ком крепка вера, кто хулу не возводит на ближнего и попусту не гневается, словом, тот, кого можно назвать живым Буддой, спосо­ бен увидеть это дивное сияние, да и то если повезет .

Не успел Бандзан услышать об этом от кого-то из стоявших поблизости, как сквозь толпу стал бесцере­ монно проталкиваться какой-то человек.

Перебирая четки на длинном шнуре, он воскликнул:

— Глядите скорее, вот он, драконов огонь! — и, прикрыв глаза, опустил голову .

Вслед за ним многие в толпе загомонили:

— И я вижу! И мне повезло! Разве не значит это, что ни разу в жизни я ни на кого не возвел хулу? — Наморщив лбы, люди всматривались в то место на берегу, где мерцали рыбачьи огни, как видно, решив, что это и есть драконов огонь. Таких людей на каж­ дый десяток приходилось по семь, а то и по восемь .

И только двое или трое, смущенно почесав в за­ тылках, говорили:

— Видно, мы безнадежно погрязли в грехе. Уж все глаза проглядели, а все равно ничего не видать .

И это была чистая правда!

Бандзан понял, что этак и ему вряд ли удастся увидеть драконов огонь, и решил провести ночь в храме Каннондо. Для начала он почитал «Сутру о деяниях всемилостивой богини Каннон», а потом не­ заметно задремал .

И привиделось ему, будто предрассветное небо за­ тянулось пурпурными облаками, ветер на море стих, на волнах появилось золотое сияние, вскипели брыз­ ги, зазвучала чарующая музыка .

Не успел Бандзан надивиться на все эти чудеса, как из воды вышло несколько десятков отроков с во­ лосами, разделенными на две пряди и завязанными кольцами на ушах, неся на вытянутых вверх руках огромный лазурный светильник. Вслед за ними по­ явилось множество каких-то существ в драгоценных шлемах, по виду напоминающих моллюсков, только сверху из этих шлемов торчали рыбьи хвосты и плав­ ники. Сыграв мелодию на духовых и струнных ин­ струментах, они повесили лазурный светильник на сосну, а затем прямо в воде упали на колени и скло­ нили головы в сторону храма .

В этот миг дверцы священного ковчега в храме сами собой распахнулись, и явился бессмертный дух Будды .

Подняв кверху цветок лотоса, он молвил: «Хвалю вас, р ы б ы », — и, трижды кивнув, скрылся в ковчеге. Вслед за ним исчезли в волнах и все жители морского цар­ ства .

Как раз в это время зазвонили утренние колокола, и Бандзан проснулся. От радости, что он сподобился узреть дивное видение, из глаз его полились слезы .

Как тут было не посмеяться над теми, кто нака­ нуне разыгрывал из себя великих праведников?!

МОГИЛА В ОЧАРОВАННОМ ЛЕСУ

Решив передохнуть, Бандзан остановился в окрест­ ностях одной из деревень Осуми и в ожидании вечер­ ней прохлады расположился подле болотца. Глядя на подернутую рябью его поверхность, трудно было поверить, что наступило лето. Из ближнего леса, на­ зываемого «Очарованный» и такого густого, что его вполне можно было принять за лес Тадасу в столице, послышался крик кукушки, обычный для этого вре­ мени года. Неожиданно начался ливень, и хотя стран­ нику не пристало сетовать на непогоду, настроение у Бандзана испортилось. Добравшись до деревни, он постучался в первый попавшийся дом и, рассказав, кто он и откуда, попросил пустить его на ночлег. Од­ нако уснуть в ту ночь ему не удалось .

Дело было накануне праздника, что отмечают в пятый день пятой луны, и люди в этой захолустной деревушке готовились к нему столь же рьяно, как и столичные жители. Деревенские молодцы с выбриты­ ми лбами и зачесанными назад боковыми прядями зажигали факелы. Облачившись в катагину, старики читали молитвы перед домашними божницами. А на тех, кто возглашал имя Будды по обычаю, принятому в храме Хигаси-Хонгандзи, и вовсе было приятно по­ смотреть. Женщины заворачивали в дубовые листья рисовые л е п е ш к и, — видно, это лакомство заменяет здешним жителям то, что в Камигате зовется «тимаки». Здесь Бандзану довелось впервые попробовать местный чай, который заваривают особым способом, укладывая чайный лист в маленькие корзиночки, прилаженные к чайнику, и который подают в тяжелых чашках из Исэ. Воистину широко разлилась милость государя, и нигде в нашей стране нет прибежища демонам. «Хорошо бы по возвращении рассказать друзь­ ям обо всем, что я здесь п о в и д а л », — подумал Бандзан .

Намереваясь завтра же спозаранку снова отпра­ виться в путь, Бандзан разложил сандалии свои и обмотки возле очага и, дожидаясь, пока они просох­ нут, принялся беседовать с хозяином. Вдруг откуда-то по соседству донесся пронзительный крик. «Похоже, что кричит совсем юная девушка. С чего бы это?» — спросил Бандзан, и хозяин рассказал ему следующее .

Девушка эта до недавних пор находилась в услу­ жении у супруги одного знатного господина из здеш­ ней провинции. Имя ему было, кажется, Вада Таросити. На службу она поступила лет одиннадцати, не то двенадцати и пробыла в его доме года четыре. За это время госпожа очень к ней привязалась, но тут, на беду, у девушки помутился разум, и поскольку она не могла более справляться со своими обязанно­ стями, ее отослали обратно к родителям. Глядя на свою единственную дочь, которая при жизни мается, точно в аду, родители не переставали сокрушаться и беспрестанно обращались к помощи целителей и за­ клинателей, однако все их усилия вернуть девушке разум оказывались тщетными. Но вот однажды к больной пригласили известного священника, который проживал в семнадцати ри от этого места.

Тот сотво­ рил молитву, да настолько действенную, что дух, все­ лившийся в девушку, сразу же обнаружил себя и за­ говорил:

— Я — дух кошки, которая находилась в услуже­ нии в том же доме, что и эта девушка. Пользуясь осо­ бой благосклонностью старой госпожи, я платила ей глубокой почтительностью. Бывало, сидя подле хозяй­ ки, когда она трапезничала, я не осмеливалась даже поднять на нее глаз. Но она и без того все понимала и всякий раз угощала меня остатками окуня, которого ей подавали, да еще гладила меня по голове, пригова­ ривая: «Тигренок, милый мой тигренок». Когда в доме готовили рыбу, а я спала где-нибудь на крыше или в углу кладовки, хозяйка непременно меня разыскива­ ла и потчевала. Как было мне не радоваться, видя подобное обхождение?

Но вот однажды дочь старой госпожи благополуч­ но разрешилась от бремени, и она отправилась ее на­ вестить, я же осталась одна в ее комнате. Весь день и всю ночь пролежала я на ее ночном халате, но хозяй­ ка все не возвращалась, и у меня стало подводить живот от голода. Делать нечего, пришлось мне отпра­ виться на кухню, но там в раковине аваби, в которой я всегда получала еду, оказались лишь засохшие остатки риса — и никому в доме до этого не было дела .

«Это уже слишком!» — подумала я и, взобравшись на полку для посуды, стала принюхиваться, нет ли по­ близости чего съестного. Гляжу — на маленькой го­ лубой тарелочке лежит половина летучей рыбы. Толь­ ко я протянула за ней лапу, как вбежала девушка и с криком: «Да ведь эту рыбу я оставила себе на ве­ чер!» — схватила висевший па крюке деревянный пе­ стик и со всего размаху шарахнула им меня по пере­ носице, а ведь это у нас, кошек, самое больное место .

Потом она взяла меня, бесчувственную, и швырнула на пол. В тот же миг в глазах у меня потемнело, все куда-то поплыло, и дыхание мое прервалось. Возмож­ но ли забыть такую жестокость? Тело мое эта девуш­ ка тайком ото всех закопала вблизи канавы, а хозяй­ ке, когда та вернулась, сказала, будто ведать не ве­ дает, куда я запропастилась. Узнай моя госпожа правду, она наверняка помолилась бы за меня, а те­ перь мне никогда не удастся покинуть мрачнейший из всех миров — мир т в а р е й, — При этих словах дух кошки заплакал .

Выслушав сей рассказ, родители девушки поня­ ли, что гнев духа справедлив, и сказали ему так:

— Что сделать для того, чтобы ты покинул тело нашей дочери?

— Никаких особых желаний у менян е т,— ответ­ ствовал д у х. — Единственное, о чем прошу, это прию­ тить меня в вашем доме, и еще, поскольку долгое вре­ мя мне приходилось зябнуть, прошу и зимой, и летом ставить для меня жаровню. А если к тому же каждый месяц первого и пятнадцатого числа, а также в пять великих праздников и под Новый год вы будете вы­ ставлять для меня приношения в виде сушеного тунца и мататаби, я хоть сейчас покину тело вашей дочери .

— Ну что же, эту просьбу нетрудно исполнить .

Хорошо, будь по-твоему .

Услышав эти слова, дух кошки просиял и радост­ но замяукал. И сразу же рассудок девушки прояс­ нился. Жаровню же в доме том и поныне топят, дабы не прогневить духа кошки .

Между тем из уст девушки снова послышались звуки.

На сей раз то был грубый мужской голос:

— Зовут меня Ёкуро, и служил я в том же поме­ стье, что и эта девушка. Прилепившись к ней душою, я много раз посылал ей письма, в которых изливал свою страсть. Она же не только не стремилась меня отринуть, но делала вид, будто я ей тоже небезразли­ чен. Принимая ее притворство за чистую монету, я целых два года ходил, как безумный, ни на миг не за­ бывая о ней и хоронясь от людских глаз. Но сколько я ни ждал, встретиться с нею наедине мне все не удава­ лось. То она говорила, что время для свидания непод­ ходящее, то — что не может отлучиться от госпожи, однако же никогда не отказывала напрямик. Аяведь не бог, где мне было понять, что у нее на уме?

И днем и ночью жгла меня страсть, и помыслы мои неслись к ней, точно дым летучий. Столь велики были мои страдания, что рядом с ними сама Фудзи-гора показалась бы невысоким холмиком. И вот однажды ночью, решив, что приходит мне погибель, я незамет­ но пробрался к этой девушке и со слезами на глазах стал молить ее сжалиться надо мной, не дать жизни моей утечь, подобно воде в ручье, с которого сняли запруду. Но и на сей раз она не снизошла к моим мольбам — прочь не погнала, однако же и остаться у себя не позволила. С тех пор пища перестала идти мне в горло, и вскоре я умер от неразделенной любви .

Кто мог развеять мою печаль? Кому мне было пожа­ ловаться па свою обиду? Душа моя не находила успокоения в могиле близ храма Дайкокудзи, но и в мир иной переселиться не могла. Только страсть моя неотступно, как тень, преследовала эту девушку. Хо­ рошо еще, что она оказалась одержимой злым духом и я смог дать выход своему гневу. Могу ли я простить ту, которая после того, как я умер понапрасну, ни разу даже не вспомнила обо мне? Вот я и поклялся, что не отступлюсь от нее до тех пор, пока не доведу до погибели. Какие бы муки, какие бы страдания пи пришлось мне принять за это потом, в царство теней мы отправимся вместе. Пусть это послужит мне уте­ шением, как страннику — отдых в пути .

Выслушав рассказ духа Ёкуро, все прониклись состраданием к этому человеку.

Священник вновь произнес свои заклинания, после чего обратился к духу с такими словами:

— Сейчас я совершу по тебе заупокойную служ­ бу. Что же до девушки, то ее мы заставим принять постриг — пусть молится, чтобы в будущем существо­ вании вы были с ней неразлучны .

— Ваши речи, святой отец, запали мне в д у ш у, — послышался ответ. И в тот же миг девушка перевернулась н и ч к о м, — видно было, что наваждения отпустили ее .

Когда по прошествии некоторого времени с исце­ лившейся от недуга девушкой заговорили об Ёкуро, она его вспомнила. Узнав же о том, что с ним сталось, она решила не медля постричься в монахини. Отре­ шившись от бренного мира и уподобив помыслы свои чистому ручью, она ставила свежие цветы на божницу и возжигала курения в память о том, чья жизнь рас­ таяла, точно дым. Всей душой устремленная к пра­ ведному пути, она не замечала, как роса увлажняет рукава ее монашеского одеяния. Так заблуждения и страдания, испытанные в мирской жизни, вывели ее на путь благостного прозрения. И все же прегрешения ее были столь велики, что не скоро могли ей про­ ститься, поэтому всякий раз, когда монахиня сия при­ ходила на могилу Ёкуро, надгробный камень чудо­ творным образом тотчас же опрокидывался. Верно сказано: «Тот, кто единожды обратил помыслы к злу, не искупит своего греха за пятьсот жизней; тот, кто отдал себя во власть страстей, не искупит своего греха во веки веков» .

Побывав в этих местах летом, Бандзан снова на­ ведался сюда после того, как обошел всю землю Сайкайдо, в ту пору, когда горные вершины уже покры­ лись снегом. Неужто и впрямь случаются на свете чудеса, подобные тому, о котором он здесь услышал?

С этой мыслью посетил он гробницу Ёкуро и, помя­ нув молитвой душу этого незнакомого ему человека, отправился дальше. Могилу эту и сейчас можно отыскать в густых зарослях травы в саду при хра­ ме Дайкокудзи. Место это так и зовется: «Опроки­ нутое надгробье» .

О МОНАХЕ, КОТОРЫЙ ПОБЫВАЛ В АДУ И В РАЮ

Монахи в большинстве своем таковы, что ради собст­ венной выгоды готовы продать самого Будду. Их уменье надувать поистине неисчерпаемо, словно море, омывающее Сикоку. Не одного простака одурачили они. А все потому, что людские сердца сплошь да рядом пребывают во мраке .

В один из дней конца осени установилась безвет­ ренная погода, все лодки в бухте Томари-но Исо стоя­ ли на приколе, так что Бандзану поневоле пришлось задержаться здесь на ночь. С южной стороны провин­ ции Сануки протянулись известные своей красотой горы, но и с морского побережья открывался не менее великолепный вид на вековечные сосны с причудливо изогнутыми ветвями .

В хижине, стоявшей вблизи бухты, собрались де­ ти местных рыбаков и, хотя наш век считается веком расцвета буддийской веры, принялись играть укра­ шавшими алтарь двумя подсвечниками в виде журав­ ля, стоящего на спине черепахи, и сосудом для свя­ щенных пожертвований. Да и сама хижина была на­ столько запущена, что нельзя было не испытывать горечи от того, сколь далеки от благочестия местные жители. «Как же можно допускать подобные беспо­ рядки?!» — возмутился Бандзан и заговорил об этом со стариком, несшим вязанку дров для котла, в кото­ ром выпаривают соль. Старик опустил свою поклажу на уступ в скале, провел рукой по белым кустистым бровям и, опершись о заостренную с обоих концов палку, рассказал следующее .

Несколько лет назад в этой хижине жил монах по прозванию Куракубо. Весьма преуспев на поприще служения Будде, монах этот умел творить всякие чу­ деса. Например, ему ничего не стоило слететь легче птицы с горы Компиры высотою более тридцати дзё .

Во время его проповедей на прихожан откуда ни возь­ мись сыпались цветы. Кроме того, он славился уме­ нием тотчас же распознавать в своих слушателях как людей добродетельных, так и дурных. Или, бывало, случится у кого пропажа — этот человек сразу же бе­ жит к Куракубо, и он безошибочно указывает, где искать. И еще много самых разных чудес являл людям этот монах. Местные женщины, из верующих, поисти­ не его боготворили, и день ото дня он преуспевал все больше. Поначалу он ютился в крохотной лачуге, дер­ жавшейся на четырех стволах бамбука вместо опор и крытой чем попало, а потом выстроил себе этот ве­ ликолепный приют .

И вот нынешней весной он неожиданно заявил, что в шестом месяце пятнадцатого дня собирается отойти в мир иной. Готовясь к собственной кончине, он над­ лежащим образом убрал алтарь и известил о гряду­ щем событии жителей трех провинций — Ава, Иё и Тоса .

Время быстротечно, вскоре наступила середина «безводного месяца», и из соседних провинций при­ были десятки тысяч людей. Куракубо заблаговремен­ но распорядился построить бамбуковую изгородь по четыре тё в длину и ширину и приготовил все для совершения обряда. Утром пятнадцатого числа он облачился в соответствующие одежды, уселся на зем­ лю и, повернувшись в сторону запада, вознес молитву, после чего с блаженной улыбкой на лице упокоился .

В завещании Куракубо велел после смерти усадить его на стул, выставить на всеобщее обозрение и обо­ ждать три дня, ибо за это время душа его должна до­ стигнуть нирваны, как это случилось в свое время с Сакьямуни на Орлиной горе. Как только об этом стало известно, вокруг тела Куракубо столпилось множество людей, пожертвований принесли целую гору .

Спустя три дня, утром восемнадцатого числа, один из учеников покойного обратился к присутствующим с такой речью:

— Некогда Куракубо учил нас, что пока тело по­ койника остается теплым, предавать его огню нельзя .

Как это ни поразительно, тело учителя все еще хра­ нит тепло .

Тогда кто-то из толпы воскликнул:

— А что, если он оживет? Вот было бы здорово!

Вряд ли когда-нибудь на свете появится второй такой священник .

При этих словах покойный вдруг начал подавать признаки жизни .

— Ох, у меня такое чувство, будто я очнулся по­ сле долгого сна,— произнес он и открыл глаза.— Да будет вам известно, что нынче мне удалось побывать в Аду и в Раю. Изо дня в день я не уставал повто­ рять, что после смерти одним из вас суждено обойти все восемь областей Ледяного и Огненного ада, дру­ гим же — оказаться в благословенном краю, усыпан­ ном золотым и серебряным песком. Все зависит от того, насколько глубока ваша вера. Если б мог, я взял бы с собой в это путешествие всех, кто не верит в существование загробной жизни. И чтобы ни у кого из вас не возникло сомнений в правдивости моих слов, взгляните, какую печать оставил у меня на спине сам владыка Ада Эмма .

С этими словами Куракубо сбросил с себя одежду, и все увидели на спине у него, как раз в том месте, где находится седьмой сверху позвонок, знак «влады­ ка», а под ним большую печать. Тут даже те, которые до сих пор сомневались, поневоле уверовали в суще­ ствование загробной жизни .

Слухи об этом чуде вскоре разнеслись по всей провинции, люди только о нем и говорили. В конце концов властитель тех земель призвал к себе Кураку­ бо, дабы провести дознание .

— В наш век, когда буддийская вера клонится к закату, вряд ли могут происходить подобные чуде­ са,— молвил он.— Надобно как следует рассмотреть печать, которую якобы поставил на спине сего монаха владыка Ада Эмма .

Куракубо тотчас же раздели, и что же? — печать оставалась на прежнем месте, черная, словно вдав­ ленная в кожу. Ее попробовали было смыть, но ни­ чего из этого не получилось .

— Странно,— сказал тогда властитель провин­ ции.— Придется подвергнуть этого монаха пытке .

Монаха положили на спину и стали лить ему в рот воду, но он не проронил ни слова. Когда же было ре­ шено подвергнуть его пытке раскаленным свинцом,

Куракубо не выдержал и взмолился:

— Пощадите меня, я во всем признаюсь. Никакого Ада я не видал, все это чистая выдумка. От рождения я был беден и пустился на этот обман ради денег .

— Каким же образом на спине у тебя появилась печать владыки Ада? — спросили его .

— Это обычная татуировка, я сделал ее три года назад .

— А как тебе удавалось спрыгивать на землю с большой высоты?

— Очень просто. Чтобы освоить эту премудрость, я упражнялся целых два года, взбираясь каждый раз все выше и выше. Однако же я научился лишь пры­ гать вниз, взмывать же вверх не умею.— Одним сло­ вом, Куракубо рассказал обо всем без утайки .

За подобное надувательство Куракубо полагалось отрубить голову, однако же из уважения к его духов­ ному званию властитель провинции приказал связать его, посадить в лодку-долбленку и пустить в открытое море. Что сталось с монахом потом — неизвестно .

Чего только не случается в нашем мире, изменчи­ вом, точно морские волны! Нынче об этом монахе никто больше не вспоминает. В хижине его осталось изображение Будды Амитабы, но после всего, что произошло, люди совсем утратили веру и никто сюда не приходит. Только луна каждый вечер заглядывает в хижину через разбитое оконце да временами прон­ зительно завывает ветер. А днем здесь играют ребя­ тишки. Такие, как этот монах, лишь бесчестят буд­ дийскую веру .

Вот что рассказал старик .

НОВАЯ ТЮДЗЁ-ХИМЭ

С давних пор в земле Хида стоит гора. Дровосеков туда не пускают, оттого и поныне на горе той растут дубы. Зовется гора Кураияма — «Горой величия», что вполне соответствует ее виду. Здесь всегда веет прохладой, и местные жители не знают летнего зноя .

Однажды Бандзану случилось заночевать в одном из горных селений Хиды, но уснуть он никак не мог из-за шума ткацких станков,— ведь местность эта славилась изготовлением превосходных шелковых тканей. Тогда Бандзан пошел к хозяину постоялого двора и стал слушать его рассказы, среди которых оказалась и эта удивительная история .

Жил в той деревне человек по имени Окамура Дзэндаю со своей женой. Обоим уже перевалило за сорок, а детей все не было, и они очень из-за этого печалились. Из года в год ходили они молиться в храм Ацута, что в провинции Овари. И молитвы их, наверно, были услышаны, потому что бог наконец-то послал им чадо. Родилась у них девочка, да такая прелестная, что ни один младенец в селении не мог с нею сравниться. Девочка росла и в пять лет уже умела читать и писать, хотя никто ее этому не учил, в семь лет стала слагать стихи, а в одиннадцать на­ училась ткать шелк цумуги. Ткали как будто все одинаково, только другим женщинам, чтобы соткать штуку шелка, требовалось целых три дня, она же управлялась за полдня. И получалось на редкость красиво. Не удивительно, что семья ее вскоре разбо­ гатела. А поскольку ко всем своим достоинствам де­ вушка была еще и глубоко верующей, люди прозвали ее новой Тюдзё-химэ .

Девушка имела обыкновение первого числа каждо­ го месяца совершать паломничество в храм Яцуруги, и хотя путь туда был неблизкий, она всегда возвраща­ лась домой в тот же день. Это казалось настолько неправдоподобным, что кто-то из жителей селения попросил ее рассказать о своих паломничествах, и девушка подробно описала Овари, а также все то, что встречается на пути туда. Порасспросив других лю­ дей, человек этот убедился в том, что все, рассказан­ ное девушкой,— истинная правда. Теперь оставалось лишь удивляться чудесным способностям девушки .

Но вот девушке минуло пятнадцать лет. Была она красавицей, какую и в столице нечасто встретишь .

Все юноши селения, сгорая от любви, мечтали запо­ лучить ее в жены и на правах зятя войти в дом к Дзэндаю. Между тем родители девушки, изрядно раз­ богатев, не хотели отдавать дочь, которой они гор­ дились, кому попало и никак не могли выбрать ей достойного жениха. Наконец, после длительных по­ исков и расспросов, прослышали они о человеке по имени Сугэгаки Ихэй, старосте соседней деревни. Он торговал лесом и жил в большом достатке. Был у него сын, Иноскэ, за него-то и просватали они свою дочь .

И вот тут произошло диво. Воспылав любовью к мужу, девушка сразу же лишилась чудесного дара в один день добираться до Яцуруги и возвращаться об­ ратно, шелк она теперь ткала не быстрее, чем ос­ тальные женщины, лицо ее погрубело, повадки же стали такими, как у любой неотесанной деревенской жительницы .

— Вот какие чудеса бывают на свете! — сказал напоследок хозяин постоялого двора .

Сборник

«ЗАПИСКИ О ПЕРЕДАЧЕ ВОИНСКИХ

ИСКУССТВ»

МЕЛОДИЯ ПЕЧАЛИ, ИЛИ ЖЕНЩИНЫ, ВДРУГ СТАВШИЕ МУЗЫКАНТШАМИ

Однажды в город Хиросиму провинции Аки приехал из столицы известный мастер игры в ножной мяч Карэки Такуми. Он обучал этой игре всех, кому была охота учиться, и вскоре среди самураев не осталось ни одного, кто не увлекся бы ею, так что в тихие безветренные вечера везде были слышны звуки ударов по мячу. Вообще, что касается развлечений, то жители тех мест весьма чувствительны к но­ винкам и предаются им всей душой .

Жил в то время в Хиросиме самурай по имени Фукусима Ансэй, состоявший в род­ стве с правителем провинции. Удалившись от служебных дел, он вел привольную жизнь и весьма увлекался игрою в мяч. Однажды в Праздник встречи двух звезд он пригласил к себе друзей и устроил состязание. Был в числе пригла­ шенных и младший брат Торикавы Хаэмона по име­ ни Мураноскэ. Хотя ему минуло восемнадцать лет и он уже выбривал волосы углом на висках, лицо его все еще хранило черты юношеского очарования .

День уже клонился к вечеру и игра подходила к концу, когда кто-то напоследок не рассчитал и под­ бросил мяч слишком высоко, так что он перелетел через ограду и упал на клумбу в соседней усадьбе, Мураноскэ подбежал к забору и увидел, что мяч за­ стрял в ветках кустарника хаги. А еще он увидел близ моста, перекинутого через озерцо с чистой во­ дой, девушку, которая была скорее всего дочерью владельца усадьбы. Поверх нижнего кимоно из узор­ чатого белого шелка на алом исподе на ней было на­ дето нарядное фурисодэ с рисунком в виде кипари­ совых вееров, подвязанное поясом, сплетенным из крученых лиловых нитей. Небрежно уложенные во­ лосы посередине подхвачены золоченым шнурком мотоюи. В руке вместе с веером, украшенным кистя­ ми, она держала листья тутового дерева .

«Наверно, на этих листьях написаны стихи, кото­ рые она собирается принести в дар Ткачихе»,— поду­ мал Мураноскэ. И верно, девушка опустила листья в воду и повернулась, чтобы уйти. В тот миг она была прекрасна, как фея, сошедшая с небес .

При одном взгляде на девушку сердце юноши пришло в смятение, и он, отбросив стыд, заговорил с ней .

— Извините за дерзкую просьбу, но не могли бы вы подать мне тот мяч?

Не побоявшись замочить росой рукава своего пла­ тья, девушка раздвинула густую траву, достала мяч и поднесла его к тому месту у изгороди, откуда до­ носился голос. Принимая мяч, Мураноскэ задержал руку девушки в своей. Молодые люди взглянули Друг другу в лицо, и этот взгляд посеял в их сердцах любовь .

В это время в сад вышли служанки девушки, и Мураноскэ поневоле пришлось удалиться. Переодев­ шись после игры, он нарочно задержался в доме Фукусимы, снова подошел к изгороди и заглянул в соседнюю усадьбу. Девушка, которой до сих пор не часто приходилось видеть мужчин, пожалуй, впервые почувствовала любовное томление и тоже вышла в сад. Теперь они могли обменяться несколькими сло­ вами, не опасаясь быть услышанными .

— Сейчас уже мне нет нужды писать вам о своих чувствах,— сказал юноша.— Я хочу проникнуть в ваши покои и остаться с вами наедине .

— Я буду ждать вас,— отвечала девушка .

В ту же ночь под покровом темноты Мураноскэ на свой страх и риск перелез через высокую ограду и пробрался в сад. Девушка сдержала обещание и, раз­ добыв ключ от калитки, провела его в свою спальню .

Здесь влюбленные поклялись друг другу в вечной верности и, надкусив мизинцы, смешали кровь и на­ чертали ею на исподнем друг друга слова клятвы .

С тех пор они уже больше не тратили время на вза­ имные заверения в любви и каждый раз, оставаясь наедине, горевали лишь о том, что так быстро летят ночные часы. С каждым днем их все сильнее влекло друг к другу, как это бывает с любящими сердцами .

Сколько раз они встречались — о том было ведомо лишь бархатному изголовью в комнате девушки, и вот однажды, глядя на распустившиеся цветы сливы, она захотела отведать кислых зеленых плодов, да и живот у девушки начал мало-помалу округляться .

Одним словом, стало ясно, что она понесла .

Между тем отец девушки, самурай по имени Фудзисава Дзиндаю, отслужил положенный срок при дворе сёгуна в Эдо и на возвратном пути домой решил заехать в городок Хамамацу провинции Энсю, с тем чтобы навестить своего брата Дзиндзаэмона .

Второму сыну брата — Дзимпэю в ту пору как раз исполнилось девятнадцать лет, сложения он был бога­ тырского и отличался недюжинной силой. Обрадо­ вался Дзиндаю и, хотя юноша доводился ему племянником, решил сделать его приемным сыном и выдать за него свою дочь Кого, с тем чтобы потом самому удалиться на покой. Решив таким образом, он вместе с племянником вернулся домой в Хироси­ му и рассказал о своем намерении жене, чему та не­ сказанно обрадовалась. Заручившись согласием сво­ его господина на то, чтобы взять Дзимпэя в дом при­ емным сыном, Дзиндаю не теряя времени занялся свадебными приготовлениями.

Узнав об этом, Кого, однако, не выказала радости и обратилась к матери с такими словами:

— Я знаю, что идти против воли родителей — значит проявить дочернюю непочтительность. Одна­ ко наш мир — лишь временное обиталище человека, а жизнь наша столь же мимолетна, как сон. Бла­ гостен только путь, указанный Буддой, и я хочу, следуя этому пути, обрести загробное блаженство. По­ сему я решила остаться свободной от супружеских уз, облачиться в черную рясу и уединиться в какомнибудь монастыре. Что же до господина Дзимпэя, прошу вас, найдите ему другую невесту .

Услышав от дочери подобные речи, мать немало удивилась и принялась всячески ее отговаривать, но девушка стояла на своем. На всякий случай мать ре­ шила сохранить этот разговор в тайне, однако Дзимпэю стало каким-то образом все известно, и он затаил в душе обиду и горечь .

И вот однажды среди ночи Дзимпэй увидел кра­ дущегося к дому Мураноскэ и, призвав на помощь слугу, которого привез с собой из Хамамацу, устроил под деревом засаду. Когда же на рассвете Мураноскэ покидал покои возлюбленной, Дзимпэй вместе со слу­ гой напали на него и тут же убили .

Узнав, как было дело, Кого схватила копье и при­ готовилась отомстить убийце, но кормилица ее удер­ жала .

— Вы еще успеете отомстить,— сказала она Ко­ го,— теперь же вам надлежит покинуть сей дом.— С этими словами кормилица взяла девушку за руку и, воспользовавшись суматохой в доме, вывела ее че­ рез задние ворота .

Как только стало известно о тайной связи дочери с Мураноскэ, Дзиндаю решил, что ему изменило са­ мурайское счастье, и, не смея показаться на глаза людям, перестал выходить из дома. Дзимпэй скрылся в неизвестном направлении. Что же до Кого, то она благодаря кормилице благополучно выбралась из Хиросимы и направила свои стопы в селение Акаси провинции Бансю, где у нее были знакомые. Посколь­ ку она была женщиной, на дорогу у нее ушло мно­ го дней, но в конце концов она достигла места и поселилась в бедной крестьянской хижине. Посте­ пенно она научилась ткать жатое полотно, каким славится эта местность, и тем добывала себе про­ питание .

Между тем время шло, и вот наступил срок ей родить.

Среди ночи вызвали повитуху, и пока грелась вода, чтобы обмыть младенца, Кого положила рядом с собой короткий меч и вознесла богам такую мо­ литву:

— Боги, сжальтесь надо мною и пошлите мне сына, чтобы было кому отомстить убийце Мураноскэ — Дзимпэю. Если же суждено мне произвести на свет девочку, я сразу же вспорю себе живот и сведу счеты с жизнью .

Видно, молитва эта была услышана, потому что в тот же миг с громким криком появился на свет мальчик. Кого назвала младенца Мурамару, берегла его пуще зеницы ока и с нетерпением ждала, когда он подрастет. И вот уже осталось позади время, ког­ да малышу стали отпускать волосы и впервые надели на него хакама. Незаметно Мурамару исполнилось девять лет, и он стал обучаться грамоте в храме Сумадэра. И это время вскоре миновало, и мальчик, встретив свою тринадцатую весну, расцвел, точно цветок на молодом деревце сакуры, так что монахи и миряне невольно заглядывались на него .

Тут Кого решила, что пришла пора рассказать сыну о прошлом и подготовить его к свершению ме­ сти.

Выслушав мать, Мурамару воскликнул:

— Я сейчас же отправлюсь в Хамамацу, на ро­ дину Дзимпэя, и принесу вам в подарок его голо­ ву! — и стал собираться в дорогу .

Но мать и кормилица принялись его отговари­ вать .

— Погоди, мы давно решили отправиться вместе с тобой,— сказали они.— Поэтому даже выучились игре на сякухати, хотя занятие это не женское .

Сказав так, женщины завернули в кусок про­ масленной ткани кольчугу и короткий меч, остригли волосы, надели на голову глубокие соломенные шляпы, так что с виду их стало не отличить от муж­ чин, и вместе с Мурамару тайно покинули свое при­ бежище в Акаси .

Сколько раз, прислушиваясь к шуму волн или завыванию ветра в соснах, Кого, подобно журавлихе среди ночи, тревожилась о судьбе сына. А когда они все втроем принимались играть на сякухати мелодию «Журавлиное гнездо», звуки сами собой выходили печальными, однако слышалась в них и затаенная надежда .

Оставив позади гору Тэккай, они прошли селение Икута, переправились через реку Нунобики, минова­ ли Ёдо, вышли на столичный тракт и, переправив­ шись через гору Осакаяма, вступили в селение Сэта .

Едва преодолевая усталость после долгого странст­ вия, путники зашли помолиться в храм Исиямадэра .

В это время какие-то паломники из Нагасаки как раз осматривали комнату, в которой Мурасаки Сикибу написала одну из глав «Повести о Гэндзи». Заодно туда же провели и Кого с сыном и кормилицей. «Ка­ кие замечательные женщины жили в старину!» — восхитилась про себя Кого и, умиротворенная, вы­ шла из храма .

В это время ее взгляд привлек самурай лет сорока с виду, одетый в легкое дорожное платье. Он стоял у ворот храма со своим слугой и, вытащив дорожную тушечницу и кисть, записывал со слов поселян, ка­ кими достопримечательностями славится эта мест­ ность.

Бросив быстрый взгляд на Мурамару, самурай шепнул слуге:

— Смотри-ка, и лицом, и статью этот юноша — вылитый Мураноскэ-доно. Даже волосы по бокам за­ виты так же .

— Уж не призрак ли это? — откликнулся слуга .

Услышав дорогое имя, Кого остановилась и при­ стально оглядела незнакомца, но заговорить с ним не решилась.

Вместо этого она сказала кормилице:

— Сколь ни знамениты здешние красоты, а все же мне куда милее виды Ицукусимы!

Тут к ней подошел самурай и спросил:

— Скажите, не из Хиросимы ли вы родом?

Кого, однако, не решилась открыть незнакомцу правду и ответила:

— Нет, мы из Харимы,— однако выговор выда­ вал в ней уроженку Аки .

— Простите,— продолжал между тем свои рас­ спросы самурай,— не доводится ли этот юноша род­ ственником господину Торикаве Хаэмону?

Кого ничего не ответила и лишь залилась слеза­ ми.

Огорчившись из-за того, что женщина относится к нему с недоверием, самурай поведал ей следую­ щее:

— Да будет вам известно, что мое имя — Отани Каннай. С Мураноскэ-доно мы были назваными братьями. Узнав о его безвременной гибели, я отпра­ вился в Энсю, надеясь отомстить убийце и отслужить по брату заупокойную службу. Однако это дальнее путешествие оказалось напрасным — убийцу мне найти не удалось. Теперь же я узнал, что он скры­ вается в одном из горных селений Ёсино. Я как раз держу туда путь .

При этих словах Кого припала к Каннаю с воз­ гласом:

— Юноша, о котором вы спрашивали, сын Мураноскэ — Мурамару! — и рассказала ему все от нача­ ла до конца .

Тут все принялись плакать, однако сейчас было не время предаваться скорби .

— Ну, пора отправляться в Ямато па поиски Дзимпэя,— сказал Каннай .

Все вместе они достигли нужного селения в горах Ёсино и выведали, где скрывается Дзимпэй. После этого Мурамару с помощью Канная отомстил убийце своего отца и вместе с матерью и кормилицей благо­ получно покинул те края .

События эти давно уже канули в прошлое, но рассказы о них и по сей день ходят среди людей .

БЕЗРАССУДНЫЙ ГНЕВ, ИЛИ ЧЕЛОВЕК,

КОТОРЫЙ ЖЕНИЛСЯ, НЕ ВЗГЛЯНУВ НА ЛИЦО

НЕВЕСТЫ В городе Кумамото провинции Хиго жила всем изве­ стная женщина-лекарь, которую люди звали вдовой Гэнсюна. Покойный муж ее — Гэнсюн — не знал себе равных в искусстве иглоукалывания и перед смер­ тью, поскольку не было у него сына-наследника, поведал тайну своего умения жене. Похоронив Гэнсюна, та не стала искать себе второго мужа, остригла волосы, взяла себе имя Мёсюн и посвятила себя вра­ чеванию больных. Поскольку была она женщиной, ее охотно приглашали к женам знатных особ, и со вре­ менем Мёсюн стала запросто появляться в особняках на улице Яката .

Случилось как-то занемочь младшей сестре саму­ рая Дзэнрэндзи Гэки, которая звалась Отанэ. Хотя девушке уже минуло восемнадцать, охотников на ней жениться все не находилось. Потому жила она затворницей, почти не выходила из своих покоев и постоянно пребывала в унынии. И вот наступил день, когда она почувствовала стеснение в груди, за­ болела и слегла в постель. К ней тотчас же позвали Мёсюн, которая поставила ей иглы, и вскоре девушка начала поправляться. Мёсюн каждый день ее наве­ щала, девушка же принимала ее с особой сердечно­ стью и даже подарила своей спасительнице несколько платьев с собственного плеча, так что ее заботами Мёсюн не ведала ни голода, ни холода .

Между тем в том же замке, что и Гэки, служил адъютантом самурай по имени Фусаки Гумпэй. Был он человеком знатным и весьма преуспевал в воин­ ских искусствах, однако все еще ходил в холостяках, хотя ему уже исполнилось двадцать шесть. Правда, он давно искал себе невесту, чтобы хороша была со­ бой да к тому же сметлива. И вот случилось так, что Мёсюн стала появляться в его доме.

Как-то, разгово­ рившись с нею, Гумпэй спросил:

— Не приходилось ли вам слышать, нет ли у кого поблизости дочери на выданье?

Та сразу же вспомнила о сестре Гэки и приня­ лась ее расхваливать,— дескать, второй такой кра­ савицы не найти, одним словом, постаралась пред­ ставить ее в самом что ни на есть выгодном све­ те. Гумпэй, еще не видя девушки, воспылал к ней любовью .

— Если бы вы сумели заручиться согласием ее родных,— воскликнул он,— я немедленно женился бы на ней .

— Не беспокойтесь, я все устрою,— пообещала Мёсюн и отправилась прямиком к Гэки-доно. С лов­ костью настоящей свахи она сумела уговорить не только самого Гэки, но и его жену, так что вопрос о сватовстве был решен .

too Вскоре жених и невеста обменялись подарками, и в обоих домах стали готовиться к свадьбе, которая была назначена на одиннадцатый день одиннадцатой луны — этот день считался в том году счастливым .

Когда наступил день свадьбы, Мёсюн, нарядно разодетая, уселась в паланкин и прибыла в дом Гумпэя во главе процессии. Зала переполнена была людьми. Подобное пышное празднество устраивают только раз в жизни, и бутылочки и кувшины с сакэ, приготовленные для свадебного обряда, являли собой радостное зрелище. Больше всех других радовался Гумпэй, однако как только он взглянул на невесту, его счастливое настроение улетучилось без следа: де­ вица, предназначенная ему в жены, выглядела во­ все не так, как он ее себе представлял. Разве только сложением она не отличалась от остальных женщин, лицом же была уродлива сверх меры: скулы чере­ счур широкие, лоб непомерно высокий, волосы ред­ кие, губы претолстые, а нос приплюснутый. Любая из ее служанок казалась рядом с нею красавицей .

Не на шутку рассердившись, Гумпэй подозвал к себе Мёсюн .

— Самый последний вор — и то честнее вас! Будь вы мужчиной, я не оставил бы вас в живых, а так приходится вас пощадить, но за это вы должны сего­ дня же отправить восвояси невесту вместе с ее при­ даным! — Так в слепой ярости кричал Гумпэй, не задумываясь, чем это может кончиться .

В ответ Мёсюн открыла сундук с приданым и, указав на лежавшие там две сотни золотых рё, про­ изнесла:

— Вот, взгляните, хоть перед свадьбой об этих деньгах разговору не было, родственники невесты, будучи людьми богатыми, решили отправить их вам в подарок. В нашем мире все счастье в золоте. А что толку от красоты? В хозяйстве она не пригодится .

Верьте мне, я вам зла не желаю .

Придя в еще большую ярость от того, что лекар­ ка вздумала его поучать, Гумпэй схватил веревку, связал Мёсюн и, втолкнув ее в паланкин, велел везти вместе со всем приданым к дому Гэки. Что же до невесты, то она пришла в такое отчаяние, что покон­ чила с собой прямо в доме Гумпэя .

Узнав о случившемся, Гэки вскочил на коня и помчался к Гумпэю. Люди Гумпэя уже поджидали его, даже ворота открыли, и как только Гэки вбежал в парадное, бросились на него с копьями и пиками .

Гэки принялся защищаться, но, когда, зарубив на­ смерть двух противников и ранив еще четверых или пятерых, он устремился во внутренние покои, жив­ ший в доме Гумпэя ронин Исикура Дзёмон вонзил ему в спину копье, и Гэки испустил дух .

Тут всполошились люди в соседних усадьбах, од­ нако Гумпэю удалось вовремя скрыться. Прежде чем покинуть родные места, он убил Мёсюн. Родственни­ ки его тоже поспешили скрыться, и усадьба Гумпэя осталась пустовать .

У Гэки был младший брат по имени Хатикуро .

Незадолго до описанных событий он и его друг отпра­ вились в паломничество к храмам Кумано. В горах Кумано выпал обильный снег, так что даже вековые сосны, утопая в нем, казались совсем маленькими .

Скрылись под снегом ветки мисканта, по которым путники обычно узнают дорогу, и не разобрать было, куда идти. Когда же паломники вышли к подножию скал, смолкли птичьи голоса, слышалось лишь завывание ветра. И вот во время этого труд­ ного паломничества, когда путникам приходилось раздалбливать лед, чтобы утолить жажду, спутник Хатикуро — Вада Римпати повредил себе ногу и со­ всем приуныл .

— О, я вижу, ты не такой храбрый, каким изо­ бражал с е б я, — сказал, обратившись к нему, Хати­ к у р о. — Если уже при первом подъеме ты так расте­ рялся, что будет при следующем? — Он всплеснул руками и р а с с м е я л с я. — Впрочем, раз уж я отпра­ вился вместе с тобой в паломничество, ничего не по­ делаешь. До той вершины ты уж как-нибудь дойди сам, держась за плечо слуги, а потом я тебя понесу .

Хатикуро говорил намеренно резко, стремясь та­ ким образом ободрить друга, однако тот принял его слова всерьез и обиделся .

— Нога и впрямь меня подвела, зато рука не под­ ведет! Клянусь богом Хатиманом, не видать тебе от меня пощады! — С этими словами Римпати выхватил из ножен меч и бросился на Хатикуро. Тот слова не успел сказать, как начался поединок, да такой жар­ кий, что от скрещенных мечей искры во все стороны полетели. И вот как раз в этот миг прямо перед ними появился Гэки, только был он сам на себя не похож .

— Ведомо м н е, — произнес о н, — что вы повздор ли между собой сгоряча. Я — дух Гэки, меня сгубил некто по имени Фусаки Гумпэй. Только брат Хатику­ ро может за меня отомстить, вот я и предстал перед вами, чтобы не дать ему погибнуть. Ежели досада ва­ ша друг на друга не иссякнет, вы сможете свести сче­ ты потом, когда месть Гумпэю будет совершена. Сде­ лайте же, как я п р о ш у. — При этих словах дух Гэки исчез .

Хатикуро и Римпати никак в себя не могли прий­ ти и долго пребывали в растерянности. Тут Хати­ куро залился слезами, печалясь о том, что брату его изменило самурайское счастье.

Римпати же принял­ ся его ободрять:

— Что было, то было, теперь уже ничего не изме­ нишь. Ты должен во что бы то ни стало разыскать Гумпэя, хоть с неба его достать, хоть из-под земли .

Я же помогу тебе совершить месть .

Хатикуро вместе с другом возвратился на родину .

Узнав, что в действительности все было точно так, как им поведал дух Гэки, оба покинули Кумамото и отправились на поиски Гумпэя .

Больше двух лет скитались молодые люди по стра­ не и наконец прослышали, что Гумпэй скрывается на горе Тогакуси провинции Синсю у своего родственни­ ка, настоятеля храма. Пылая желанием мстить, как пылает гора Асама, они устремились в то селение и принялись тайком разузнавать о Гумпэе. Как выясни­ лось, тот взял себе монашеское имя Додэн, облачился в черную рясу и уединился в хижине, в которой, как это ни странно, не было ни одного изображения будды. Поняли друзья, что Гумпэй поселился в гор­ ной глуши не потому, что в нем проснулась истинная вера, а оттого, что был он трусом и боялся расплаты за совершенные злодеяния .

На следующий же день Хатикуро и Римпати разы­ скали его хижину и, взломав бамбуковую дверь, вор­ вались внутрь .

— Гумпэй! Наступил твой смертный час. Защи­ щайся! — крикнули они и назвали себя по имени .

Гумпэй же не проявил свойственной ему прежде отваги и с покорным видом произнес:

— Вы сами видите, я удалился от мирской суеты и провожу дни в молитвах об упокоении души Гэкидоно. Пощадите меня .

Хатикуро обвел глазами хижину и сказал:

— Не иначе как ты задумал нас обмануть. Если ты проводишь дни в молитвах, зачем тебе держать у изголовья копье? Ты лишь с виду монах, а душа у тебя прежней осталась! Нет, не жди от меня пощады!

Понял тут Гумпэй, что Хатикуро не отступится от своего, и бросился было за копьем, но в тот же миг Хатикуро поразил его в правую руку. Тогда Гумпэй, придерживая правую руку левой, кинулся к Римпати, изловчился и, выхватив у него меч, зарубил насмерть .

Но тем временем Хатикуро успел нанести Гумпэю смертельный удар .

Когда месть была совершена, Хатикуро приник к мертвому телу друга и стал его оплакивать. Потеряв двух близких людей — брата и друга, он принял по­ стриг, поселился в уединении близ храма в горах Накаяма, что в провинции Сэтцу, и стал молиться об упокоении душ Гэки и Римпати .

Так честь его рода осталась нетленной, однако нынче об этом напоминает лишь памятник на его могиле .

ВСТРЕЧА С РУСАЛКОЙ, СТОИВШАЯ ЖИЗНИ САМУРАЮ

В море, омывающем провинцию Осю, не раз вылавли­ вали диковинных рыб. Однажды, а случилось это во времена императора Го-Фукакусы, двадцатого дня третьего месяца первого года эры Ходзи, в одном из заливов уезда Цугару видели люди русалку. Расска­ зывают, будто на голове у нее был алый гребень, как у петуха, ликом она походила на прекрасную девушку. Были у нее четыре ноги, словно бы покры­ тых лазурью, и чешуя сверкала, точно золото. Тело ее источало сладостный аромат, а голос, тихий и нежный, был подобен флейте-жаворонку .

Жил в те времена человек по имени Тюдо Кинпай .

Был он вассалом главы клана Мацумаэ и держал под контролем все побережье. Как-то раз пришлось ему по долгу службы объезжать прибрежные поселения .

Солнце было уже на закате, когда Киннай вместе со своей свитой сел в лодку в бухте Сакэкава. Не успела лодка отплыть от берега на восемь тё, как поднялись пенистые волны, во все стороны полетели разноцвет­ ные брызги и прямо перед путниками, рассекая вол­ ны, появилась русалка. Перевозчик не на шутку пере­ пугался, а все сидевшие в лодке и подавно чуть не лишились чувств от страха. Один лишь Киннай не растерялся, живо достал свой короткий лук и выстре­ лил в русалку. Стрела его попала в цель, и русалка тотчас же скрылась под водой. В тот же миг волны на море улеглись, и лодка благополучно достигла бе­ рега. Возвратясь в замок, Киннай стал держать отчет о своем путешествии перед советом старейшин и в числе прочего упомянул о русалке, которую застрелил в бухте Сакэкава .

Услышав об этом, старейшины воскликнули:

— Ну и ну, не каждому выпадает на долю подоб­ ная удача. Завтра же, улучив удобный момент, мы сообщим об этом его светлости .

Тем бы дело и кончилось, если бы не самурай по имени Аосаки Хякуэмон, служивший в охране замка .

Был он человеком чванливым и своевольным; не­ смотря на то что минул ему уже сорок один год, же­ ною он так и не обзавелся и всегда ходил надутый. Но поскольку происходил он из старинного самурайского рода и к тому же отец его, Хякунодзё, в свое время чем-то особенно отличился перед господином, Хякуэмон получал высокое жалованье, и окружающим поневоле приходилось сносить все его выходки .

Вот и на сей раз, услышав рассказ Кинная о русалке, Хякуэмон сделал вид, будто не поверил ни единому его слову .

— Я бы не стал докладывать его светлости о том, чего не видел собственными г л а з а м и, — нарочито гром­ ко проговорил он, обращаясь к сидящему поблизости слепому рассказчику. — Всем известно, что у птицы есть крылья, а у рыбы — плавники. Эти твари весьма проворны, когда дело касается их жизни, и так просто в руки не даются. У меня в саду есть маленький пруд шириною в четыре-пять кэнов, не больше, в нем я держу золотых рыбок. На днях я принялся потехи ради стрелять в них из игрушечного лука, выпустил более двухсот стрел — и что же? Ни одна не попала в цель. Как видите, даже эту живность убить совсем не­ просто. Вообще же нет на свете ни оборотней, ни чу­ дес. Не удивляемся же мы тому, что у обезьян крас­ ная морда, а у собаки четыре лапы .

Услышав разглагольствования Хякуэмона, глава службы тайного надзора Нода Мусаси обратился к не­ му с такими словами:

— Вы говорите так потому, что подходите ко все­ му необъятному миру с мерками собственного поме­ стья. Между тем в горах и морях за десятки тысяч ри можно увидеть самые необыкновенные существа .

Известно, например, что в старину, во времена сем­ надцатого императора Нинтоку, в Хиде родился че­ ловек с двумя лицами. При императоре Тэмму в од­ ном из горных селений Тамбы появился бык с две­ надцатью рогами. А во времена императора Момму пятнадцатого дня шестого месяца четвертого года эры Кэйун в нашу страну из-за моря прибыл демон рос­ том в восемь дзё, толщиною в дзё и два сяку, с тремя лицами. Коль скоро подобное случалось в старину, почему в наше время не может существовать русалка?

Хякуэмон побледнел, однако заметил в свойствен­ ной ему манере:

— И все-таки было бы славно, если бы Киннайдоно, раз уж он сподобился убить русалку, привез ее с собой .

Из жалости к Киннаю присутствующие поспешили перевести разговор на другую тему и вскоре, когда за­ ступила на дежурство ночная стража, разошлись по домам .

Разные бывают люди на свете. Вот и после этого происшествия одни осуждали Хякуэмона, другие же смеялись над Киннаем, ну и горазд, мол, на выдумки!

От обиды Киннай решил было убить Хякуэмона, но потом образумился. « Н е т, — подумал о н, — тогда мн и вовсе не дадут проходу, еще пуще станут глумить­ ся надо м н о й, — дескать, сам наплел небылиц, а дру­ гой отвечай...» Долго маялся Киннай, влача безрадост­ ное существование, и наконец решился: «Коли не изменило мне еще самурайское счастье, я отыщу уби­ тую русалку, чтобы все убедились в правдивости моих слов, и тогда не видать негодяю Хякуэмону от меня пощады» .

В тот же день Киннай втихомолку покинул свою усадьбу и отправился к бухте Сакэкава. Там он сгово­ рился с рыбаками, щедро оделил их деньгами, и те, не теряя времени, забросили в море огромные сети, но выловить русалку так и не смогли .

Опечалился Киннай, стал молить богов-повелите­ лей водной стихии, чтобы смилостивились над ним, но молитвы его не были услышаны. С утра до вечера бродил Киннай по побережью, разгребая водоросли и вздрагивая каждый раз при виде прибитого к берегу дерева. Мысль о тщетности поисков повергала его в отчаяние, и вот однажды, почувствовав тяжесть в груди, он сел на полуразрушенную скалу и, покло­ нившись солнцу, спешившему скрыться на западе, там, где простерлась Чистая Земля, скончался .

Увы! — жизнь его исчезла, точно пена на воде .

Вскоре весть о кончине Кинная достигла замка, однако, кроме единственной шестнадцатилетней до­ чери, оплакивать его было некому. Жена Кинная покинула сей бренный мир еще прошлой осенью, за­ недужив в пору дождей.

Теперь, потеряв еще и отца, девушка лила безутешные слезы и думала:

«Единственное, что мне осталось, это в последний раз взглянуть на отца и отправиться вслед за ним» .

С этой мыслью она выбежала из дома, и никому из прислуги не пришло в голову пойти за нею .

Между тем в доме Кинная жила некая женщина двадцати одного года от роду по имени Мари, прислу­ живавшая своему господину в спальных покоях. Не забыв милостей, которыми долгие годы осыпал ее Киннай, Мари, не раздумывая, бросилась вслед за де­ вушкой. Как ни торопились они вдвоем, ночуя где придется: то в поле, то на морском б е р е г у, — достиг­ нуть побережья, где Киннай встретил свой последний час, им удалось лишь к концу третьего дня пути. Тут девушка кинулась к телу отца и залилась слеза­ ми. Горе ее было безмерно, то она воздевала руки к небу, то припадала лицом к земле и, не стыдясь на­ смешливых взглядов рыбаков, билась в судорогах .

Наконец, поняв, что Кинная к жизни уже не вернуть, женщины подняли его на руки и собирались было вместе с ним броситься со скалы в море, но в этот миг к ним подскочил Нода Мусаси, прибывший сюда по приказу своего господина .

— Разве вы не з н а е т е, — крикнул он ж е н щ и н а м, — что в смерти Кинная повинен его недруг?

— Отец умер собственной с м е р т ь ю, — промолвила в ответ девушка .

Тут Нода рассказал им о том, что Киннай умер, не стерпев оскорбления, нанесенного ему Хякуэмоном.

Узнав об этом, девушка опять залилась слезами и сказала:

— Этот Хякуэмон издавна домогался моей руки, но отец всякий раз ему отказывал, и тот, как видно, затаил на него злобу. Такое недостойно истинного самурая. Я должна отомстить Хякуэмону за смерть отца!

Женщины пустились в обратный путь, но теперь уже не одни, а в сопровождении Ноды Мусаси. Воротясь в замок, Нода доложил господину о намерении дочери Кинная мстить Хякуэмону. Тот одобрил ее намерение и приказал ронину Масиде Дзихэю, кото­ рый жил в его доме, помочь ей .

И вот как-то раз, когда Хякуэмон возвращался с прогулки в горах, Дзихэй выскочил из засады и, на­ звав свое имя, поразил его в правую руку. Только успел Хякуэмон выхватить меч левой рукой, как дочь Кинная бросилась на него с копьем, он кинулся было бежать, но тут подоспела Мари и нанесла ему удар в самое сердце .

Осуществив таким образом задуманное, дочь Кинная заперла ворота и, испросив на то позволения его светлости, совершила харакири. Мало кто из женщин решается на такое, но ведь недаром была она дочерью самурая .

Когда же на следующий день в замке проходило расследование минувших событий, все до единого са­ мураи осудили Хякуэмона и порешили уничтожить его усадьбу.

Погибшему Киннаю воздали должное:

дабы род Тюдо не прекратил своего существования, наследником его имени был объявлен Сакунодзё — младший сын самурая Имуры Сакуэмона. Что же до наложницы Мари, то хоть и была она женщиной низ­ кого звания, его светлость счел ее поведение достой­ ным похвалы и повелел выдать замуж за самурая Тои Итидзаэмона, младшего чиновника тайного надзо­ ра, так что Мари была счастлива и довольна .

А спустя пятьдесят дней после этого среди ночи пришло известие о том, что в бухте Китаура, где сто­ ит храм Касугамёодзин, выловлена диковинного вида рыбина. Оказалось, что это та самая русалка, потому что из тела ее торчал кончик стрелы, некогда выпу­ щенной Киннаем. Известие было поистине радостное .

Так Киннай посмертно снискал себе неувядающую славу .

Сборник

«ПОВЕСТИ О САМУРАЙСКОМ ДОЛГЕ»

ГОЛЫЙ В РЕКЕ, ИЛИ НАКАЗАНИЕ ЗА БОЛТЛИВОСТЬ

Издавна говорят: «Бывает речь опасней тиг­ ра, иной язык — острей меча». И все же мало кто понимает всю глубину этой муд­ рости .

А еще говорят: «Если с человеком при­ ключается несчастье, никакое богатство не властно ему помочь». И наоборот: «Счаст­ ливым можно быть даже в бедности» .

Осенний день уже клонился к вечеру, когда Аото Фудзицуна, пришпорив коня, скакал по горной дороге в Камакуру. Недав­ но пронесшаяся буря разогнала тучи, и он хотел поскорее добраться до храма Мэйгэцуин, чтобы оттуда полюбоваться яркой осенней луной. Переправляясь через реку Намэрикава, он за какой-то надобностью развязал свой дорожный мешок, и оттуда выпало десять мед­ ных монет .

Достигнув противоположного берега, Фудзицуна созвал поселян и велел им найти на дне реки обро­ ненные деньги, а в награду посулил выдать целых три связки медяков. Устроив запруду из собствен­ ных тел, люди при свете факелов, от чего вода в реке золотилась, будто парча, принялись искать .

Долго искали они злополучные монеты, но обнару­ жить их никак не удавалось. Фудзицуна, однако, велел продолжать поиски, пусть даже для этого по­ требуется проникнуть в самое драконово царство .

И вот одному из поселян неожиданно повез­ ло: он поднял со дна реки сразу три монеты, по­ том, поискав в том же месте, извлек еще одну, а затем и все остальные. Постепенно все десять мо­ нет были возвращены владельцу. Фудзицуна неска­ занно обрадовался, выдал участникам поисков обещанное вознаграждение, а тому удачливому по­ селянину подарил сверх его доли еще несколько монет.

Слугам же Фудзицуна объяснил свой посту­ пок так:

— Остались бы те десять медяков, что я обро­ нил, лежать на дне, богатство страны пусть хоть чуть-чуть, но убавилось бы, а этого допускать нель­ зя. Что же до трех связок монет, которые я отдал этим людям, то они никуда не денутся, просто бу­ дут переходить из рук в р у к и. — С этими словами Фудзицуна снова пустился в путь .

— Сберег один медяк, наказал себя на целую сотню! — вслед ему рассмеялись поселяне .

Что и говорить, на то они и простолюдины, что­ бы всечасно обнаруживать свое скудоумие .

Разжившись шальными денежками, поселяне взыграли духом и решили устроить пирушку, благо луна уже взошла.

Тут один из них, которому по­ счастливилось найти монеты, оброненные Фудзицуной, возьми да и скажи:

— А знаете, кого вам следует благодарить за сегодняшнюю попойку? Меня! Я сразу понял, что денежек, которые обронил Аото, ни в жизнь не най­ ти. А у меня как раз была при себе какая-то мелочь, вот я и спроворил все дело. Уж на что смекалист Аото, а я все же его перехитрил!

— Вот оно ч т о, — воскликнули остальные, — зн чит, тебе спасибо за то, что нынче мы гуляем. Ну и здорово те ты придумал!

Тут веселье пошло полным ходом, и только один человек оставался мрачным .

— Выходит, приказание Аото на самом деле осталось невыполненным, — заговорил о н. — Да ка ты смеешь, негодяй, с умным видом глумиться над человеком, которого поистине можно назвать зерца­ лом добродетели? Небо тебя накажет, так и знай .

А я-то, глупец, радовался этим деньгам, надеясь с их помощью прокормить матушку. Теперь же, узнав правду, я отказываюсь от них. Если бы моя бедная мать узнала, каким способом добыты эти деньги, она никогда не простила бы мне б е с ч е с т ь я. — С этими словами он поднялся и пошел прочь. Мате­ ри своей он решил ничего не рассказывать, а на следующее утро поднялся пораньше и принялся, как обычно, мастерить из соломы короткие сапожки, ко­ торые в снегопад надевают на ноги лошадям. Этим нехитрым ремеслом он и кормился .

Хотя человек этот ни словом не обмолвился о происшедшей накануне ссоре, слухи о ней каким-то образом дошли до Аото Фудзицуны. Обманщика тут же схватили, учредили за ним строгий надзор и в наказание заставили, раздевшись догола, каждый день искать в реке монеты, некогда оброненные Аото. Каково же было бедняге сидеть часами в воде осенью и зимой! И все же судьба смилостивилась над ним: вода в реке стала убывать, и, когда на де­ вяносто седьмой день поисков наконец показалось дно, он нашел все до единой монеты и тем спас себя от неминуемой смерти. А ведь довел его до беды болтливый язык .

Что же до поселянина, который проявил редкост­ ную честность, то со временем Аото узнал, что зовут его Тиба Магокуро и что происходит он из славного самурайского рода Тибаноскэ. В силу об­ стоятельств два поколения этой семьи вынуждены были скрывать свое происхождение и жить среди простолюдинов. Восхищенный поступком Магокуро, в котором не иссяк дух настоящего рыцаря, Аото доложил о нем князю Токиёри, и тот взял его к себе на службу. Так Магокуро с честью вернул себе звание самурая и поселился в Камакуре, на Журавлином холме, название которого сулило ему тысячелетие немеркнущей славы .

РОДИНКА, ВОСКРЕСИВШАЯ В ПАМЯТИ ПРОШЛОЕ

В молодые годы Акэти Мицухидэ, правитель провин­ ции Хюга, был известен под именем Дзюхэй и на­ ходился в услужении у владельца замка Камэяма в Мансю. Позднее его перевели на службу к сёгуну для исполнения всевозможных мелких поручений .

Не будучи приближенным к особе сёгуна, он тем не менее ревностно отдавался службе и этим был весь­ ма отличен от других самураев. Потому, в полном соответствии с небесной справедливостью, был он в скором времени назначен главою над отрядом из двадцати пяти лучников и на этом поприще заслу­ жил большой почет. В то время в его сундуке с воинскими доспехами лежало всего десять золотых, припасенных на случай нужды, но он лелеял на­ дежду в скором времени получить в собственное вла­ дение какую-нибудь провинцию. Сложения он был богатырского, и это весьма способствовало его успеху .

В ту пору Дзюхэй еще не был женат, и многие отцы семейств мечтали заполучить его в зятья. Меж­ ду тем Дзюхэй уже был связан клятвой с одной де­ вушкой. У некоего самурая из Саваямы в провинции Ооми выросли две дочери. Обе могли поспорить кра­ сотой с цветущей сакурой или стройным деревцем в осеннем багрянце. И все же старшая превосходила младшую своей прелестью; она-то в одиннадцать лет и стала избранницей Дзюхэя, и тот обещал же­ ниться на ней, как только обретет достойное поло­ жение в обществе .

Со времени помолвки минуло более семи лет .

Дзюхэй рассудил, что девица уже вошла в разум, и, решив, что пришло время заключать брак, написал о том родителям невесты .

Но, как это ни печально, все в жизни подвер­ жено переменам. Случилось так, что обе сестры захворали оспой, а когда болезнь пошла на убыль, старшая, красавица, оказалась обезображенной до неузнаваемости. Младшая же осталась по-прежнему миловидной .

«Ежели, как было условлено, отправить к жениху старшую дочь, ей самой будет в тягость ее урод­ с т в о, — толковали между собой родители н е в е с т ы. — Вдобавок и о нас может пойти дурная слава, а это тоже неприятно. Придется, видно, выдать за Дзюхэя младшую дочь, благо она еще не просватана» .

Родители рассказали о своем решении старшей до­ чери.

Выслушав их, девушка не стала роптать на судьбу и ответила:

— Вы правы. После всего, что со мною произо­ шло, я никогда не посмела бы показаться на глаза Дзюхэю-доно. Теперь я могла бы выйти замуж лишь за того, кто согласился бы терпеть мое уродство. Что же до сестрицы, то она красотою своей ничуть не уступает мне прежней, к тому же девушка она смы­ шленая и добрая сердцем, так что за кого бы вы ее ни выдали, стыдиться вам не придется. Отправь­ те же сестрицу к Дзюхэю-доно. А я давно решила постричься в монахини. Клянусь богами, что говорю п р а в д у. — С этими словами девушка взяла свое лю­ бимое зеркало китайской работы, разбила его вдре­ безги и поклялась отрешиться от суетного мира .

Родители увлажнили слезами рукава своих платьев и некоторое время пребывали в раздумье, но поскольку дело это было решенное, они сооб­ щили младшей дочери, что выдают ее замуж за Дзюхэя .

Ошеломленная такой вестью, девушка принялась было возражать .

— Пристало ли мне выходить замуж прежде старшей сестрицы? Будь жизнь ее устроена, еще куда ни шло, а так.. .

— Ты права, д о ч ь, — перебил девушку о т е ц. — Таков обычай, но твоя сестра твердо решила принять постриг, и мы вынуждены уступить ей. В скором времени я отправлю ее в Южную столицу, в мона­ стырь Хоккэдзи. Тебе же надлежит ехать в Мансю .

Благодари судьбу за то, что она предназначила тебе в мужья Акэти Дзюхэя. Он превосходно владеет воинским искусством, к тому же наделен высшими добродетелями самурая и потому может с честью выйти из любого положения. Прожить жизнь рядом с таким человеком — большое счастье. Кроме того, Дзюхэй наверняка добьется успеха, и нам с матерью будет на кого опереться в старости .

Слова отца обрадовали девушку, и она не стала противиться родительской воле. Выбрав счастливый день, ее нарядили в красивые одежды, более роскош­ ные, чем это соответствовало ее положению, и от­ правили в Мансю .

Дзюхэй между тем подготовился к встрече не­ весты, украсив по этому случаю «остров счастья» .

Даже после того, как жених и невеста совершили троекратный обмен чарками сакэ, Дзюхэй пребывал в полной уверенности, что перед ним старшая сест­ р а, — ведь последний раз он видел свою нареченную, когда та была еще девочкой и ходила с распущенны­ ми, разделенными на прямой пробор волосами. Лишь потом, когда новобрачные возлегли на ложе и Дзюхэй при свете ночника склонил над девушкой лицо, он вспомнил, что прежде на щеке у нее, ближе к уху, была едва приметная родинка. «Быть может, повзрослев, она стала стыдиться родинки и избави­ лась от н е е », — подумал Дзюхэй, молча разглядывая лицо жены .

Заметив это, девушка сказала:

— Как раз в этом месте у моей сестрицы есть родинка. После того как она переболела оспой, от ее былой красоты не осталось и следа, а для жен­ щины это большое несчастье. Вот и получилось, что меня первую выдали замуж. Конечно, обычай этого не велит, и я не хотела, но как идти против воли родителей? Видно, неспроста на сердце у меня было неспокойно. Теперь-то я понимаю, что вы дали клят­ ву жениться на моей сестре. Сама того не желая, я совершила недостойный поступок. Простите меня .

А я во искупление своей вины сегодня же приму постриг! — С этими словами девушка взяла короткий меч и поднесла его к волосам, но Дзюхэй остано­ вил ее .

— Даже если вы станете монахиней, людские толки и пересуды от этого не прекратятся. Лучше сохранить дело в тайне. Через пять дней вам пола­ гается навестить родителей, так что потерпите не­ много и спокойно возвращайтесь на родину. И знай­ те: вы можете с гордостью носить имя дочери са­ мурая!

После этого Дзюхэй поместил девушку в отдельные покои и больше с нею не виделся. А когда приспело время ей возвращаться в отчий дом, Дзюхэй передал ее родителям письмо .

«Как Вы изволите помнить, — писал Д з ю х э й, — я был помолвлен с Вашей старшей дочерью. К со­ жалению, всякого может одолеть тяжелый недуг .

Поэтому я по-прежнему хочу взять в жены Вашу старшую дочь, если даже красота ее померкла. Я ис­ полню свое намерение любой ценой, пусть даже это будет стоить мне жизни. Что же до Вашей младшей дочери, то она явила образец благородства, какое нечасто встречается в женщине» .

Прочитав письмо Дзюхэя, родители обрадовались и отправили к нему старшую дочь .

Супруги зажили в согласии. Всем сердцем любя жену, Дзюхэй молил богов, чтобы даровали им дол­ гую жизнь. Женщина же ни на миг не забывала о проявленном к ней милосердии и шла навстречу лю­ бому желанию супруга. Если бы женщина эта была красавицей, она безраздельно владела бы помысла­ ми Дзюхэя, но поскольку он взял ее в жены потому лишь, что так велел ему долг, все мысли его были устремлены к совершенствованию в воинских ис­ кусствах. К тому же супруга Дзюхэя была наделена храбрым сердцем, даром что была женщиной, и мо­ лодожены только и говорили между собой что о ратных подвигах. В саду перед домом они посыпали землю песком и то и дело чертили на нем схемы обо­ ронительных сооружений. Молодая жена оказалась настолько сведущей в бранном деле, что порой под­ сказывала мужу решения, до которых сам он ни за что не додумался бы. Она ни разу не позволила Дзюхэю свернуть со стези служения рыцарскому долгу и многое сделала для того, чтобы имя его прослави­ лось в нашем мире .

СМЕРТЬ В ВОЛНАХ УРАВНИВАЕТ ВСЕХ

Иным определено судьбою прожить весь отведенный человеку срок, иные же гибнут безвременно, пови­ нуясь велению долга. Такова участь тех, кто посвя­ тил себя бранному делу. Всякому трудно расстаться с жизнью, но лишь самурай, зная, что пробил его час, способен бесстрашно принять смерть. Это ли не достойно восхищения!

Жил некогда в провинции Сэссю самурай по име­ ни Кандзаки Сикибу, который находился в услуже­ нии у Араки Мурасигэ, владельца замка Итами .

Долгие годы он бессменно управлял делами замка, следя за тем, чтобы остальные воины достойно несли свою службу, и все потому, что сам он происходил из доблестного самурайского рода .

И вот что однажды случилось. Второму сыну Араки — Мурамару-доно вздумалось побывать на островах Тисима, расположенных вблизи Эдзо, на востоке, и Сикибу было поручено сопровождать мо­ лодого господина в этом путешествии. Испросив раз­ решение взять с собой сына Кацутаро, Сикибу стал собираться в путь. Вскоре все было готово, и Мурамару-доно вместе со своей многочисленной свитой отправился на восток .

Шло время. Близился к концу месяц удзуки .

И вот в один из дней было решено остановиться на ночлег на постоялом дворе Симада в Суруге. Но тут, на беду, начался ливень, обычный для этого време­ ни года. Он не прекращался и тогда, когда путники подошли к горному перевалу Саё-но Накаяма, так что мост через речку Кикугава сделался почти неви­ дим за вздымающимися гребнями волн. А тут еще налетел ураган и стал срывать с проводников дож­ девые накидки. С большим трудом удалось путникам преодолеть перевал и выйти к берегу реки Оикава .

Здесь поблизости находился постоялый двор Каная, где можно было переждать непогоду, но Мурамарудоно собрал свою свиту и распорядился немедлен­ но готовиться к переправе на тот берег. Сикибу, видя, что вода в реке поднялась, попытался было возразить, однако в молодом господине взыграло ретивое, и он, не слушая увещеваний, велел тотчас же начинать переправу. Многих сразу же унесло течением, и они утонули, а те, кто остался в живых, добрались до противоположного берега и вышли к постоялому двору Симада .

Был в свите молодого господина юноша по име­ ни Тансабуро, который доводился сыном самураю Мориока Танго, служившему в замке вместе с Кандзаки Сикибу. Впервые отпуская своего шестнадцати­ летнего сына в дальнее путешествие, Танго просил Сикибу позаботиться о нем. Памятуя об этом, перед началом переправы Сикибу проверил, не выбился ли из сил конь Тансабуро, надежны ли его провод­ ники, и велел ему переправляться через реку вслед за Кацутаро. Сам же Сикибу вступил в реку послед­ ним. В это время стало смеркаться, проводники не­ ожиданно потеряли брод, седло под Тансабуро на­ кренилось, и он упал с коня. В тот же миг юношу подхватило течением, и он скрылся под водой .

Сколько ни искали его потом, все усилия оказались тщетны. Печальнее всего было то, что юноша погиб, почти достигнув берега, Кацутаро же остался цел и невредим .

Подобный оборот событий поверг Сикибу в за­ мешательство.

Некоторое время он пребывал в не­ решительности, но затем призвал сына к себе и сказал:

— Ты сам видел, что случилось с Тансабуро. Его отец просил меня позаботиться о нем, и вот юноша погиб у меня на глазах, а я был не в силах этому помешать. Если ты вернешься домой живым и невре­ димым, я не смогу взглянуть Танго в глаза. Посему тебе надлежит немедленно лишить себя жизни .

Кацутаро на то и был сыном самурая, чтобы без малейшего колебания исполнить приказ отца. Он тут же повернул коня вспять, бросился в бушую­ щие волны и исчез навсегда .

Долго горевал Сикибу об утрате. «Воистину нет ничего печальнее, чем следовать законам самурай­ ской ч е с т и, — сетовал несчастный о т е ц. — Вместе мною в это путешествие отправилось немало доблест­ ных рыцарей, но именно мне поручил Танго забо­ ту о своем сыне. Пренебречь его просьбой я не мог и вот был вынужден послать на погибель собствен­ ного сына после того, как он благополучно преодолел опасную переправу. Как жестоко устроен мир!

У Танго помимо погибшего Тансабуро есть еще сы­ новья, и сколь бы велико ни было поначалу его горе, он в конце концов утешится. Я же потерял единст­ венного сына, единственную надежду и отраду .

А какое это горе для несчастной матери...»

Так размышлял Сикибу, скорбя о безвременной кончине сына. Не в силах побороть отчаяние, он решил было лишить себя жизни, но поскольку обя­ зательства, возложенные на него господином, не были еще выполнены до конца, Сикибу смирился .

Сторонний взгляд не отметил бы в нем никаких пе­ ремен, однако душа его была переполнена скорбью .

Когда же путешествие завершилось и Мурамарудоно благополучно возвратился в замок, Сикибу вдруг занедужил и повел жизнь затворника. Вскоре он оставил службу у своего господина, покинул Итами и поселился в горной глуши Бансю. Там в храме Киёмидзу они с женой приняли постриг и посвятили себя служению Будде. Долгое время никто не дога­ дывался, что привело их на этот путь, но в конце кон­ цов Танго прослышал, будто причиною послужила гибель Кацутаро. Глубоко тронутый жертвой Сикибу, он тоже оставил службу в замке и, решив вместе с женой и сыновьями провести остаток жизни в монастырском уединении, поселился в тех же краях, что и Сикибу. Шум ветра в соснах заставил их окончательно пробудиться от сна бренного мира, а их неутешные слезы служили последней данью памяти погибших сыновей. Так, по воле судьбы, Сикибу и Танго ступили на стезю прозрения, и помыслы их были столь же чисты и светлы, как луна, каждый вечер поднимающаяся над горным окоемом. Молясь о загробном блаженстве, они так сроднились душами, как это редко бывает даже меж­ ду друзьями. Долгие годы следовали они пути, указанному Буддой. Но теперь их давно уж нет в живых, как рано или поздно не будет всех тех, кто обитает в сем мире .

О ЖЕНЩИНЕ, КОТОРАЯ РЕШИЛАСЬ

ПОЖЕРТВОВАТЬ ОДНИМ РЕБЕНКОМ, ДАБЫ

СОХРАНИТЬ ЖИЗНЬ ДРУГОМУ

Двадцать девятого дня шестой луны двенадцатого года эры Эйроку войска противников, которые со­ шлись на битву у реки Анэгава в провинции Госю, решили передохнуть и заключили перемирие .

В этот день на закате вблизи лагеря одной из воюющих сторон мелькнула фигура какого-то чело­ века, пытавшегося незаметно пробраться к полю .

Дозорный Мокута Танго заметил беглеца и приказал тотчас же догнать его. Несколько воинов бросилось наперерез неизвестному, который бежал по дороге в поле, густо поросшем бамбуком. Когда же расстоя­ ние между преследователями и их жертвой сократи­ лось, они распознали в беглеце женщину, рослую и крепкую, с мечом за поясом. На руках она несла младенца, а рядом бежал мальчик лет семи .

Чувствуя, что погоня совсем близко, женщина не раздумывая положила малютку на землю, мальчика же посадила за спину и так пробежала еще около двух тё. Хотя в погоне дорог каждый миг, один из воинов все же остановился и, пожалев плачущего младенца, взял его на руки. Это была прелестная девочка .

Когда преследователи почти настигли беглянку, она ссадила ребенка на землю, выхватила из ножен меч и, не уступая в ловкости мужчине, принялась защищаться. Однако силы были явно неравны, и надежды на спасение у женщины не оставалось .

Тут один из преследователей, бывалый воин, отдал приказ: «Женщину взять живой!» В конце концов воинам это удалось, хотя каждый из них получил легкое ранение .

По всему видно было, что женщиной движут какие-то особые соображения, поэтому воины обо­ шлись с нею весьма учтиво и отвели к своему началь­ нику в ставку.

Выслушав их доклад, Танго обратил­ ся к женщине:

— Рассказывайте, с чьими детьми вы пытались скрыться?

— О, горе! — только и произнесла в ответ жен­ щина и, опустив голову, заплакала. Поскольку ни­ какого признания от нее добиться не удалось, Танго еще больше удивился и подумал, уж не дети ли это предводителя вражеских войск. Пока он размышлял, мальчуган подбежал к матери и, схватив ее за ру­ кав, захныкал: «Хочу к папане!» Услышав слово «папаня», Танго тотчас же догадался, что перед ним сын простолюдина .

— Итак, чья вы жена? — снова приступил к рас­ спросам Т а н г о. — Сердце мое не чуждо сострадания, и я постараюсь сохранить вам жизнь. Но для этого вы должны объяснить, почему так странно посту­ пили с детьми. Оба они, надо думать, дороги вашему сердцу, однако же грудного младенца вы бросили на произвол судьбы, а мальчика, нуждающегося в вашей заботе куда меньше, взяли с собой. Быть мо­ жет, вы исходили из того, что сын станет вам опо­ рой в старости?

Тут женщина подняла голову и рассказала обо всем без утайки .

— Да будет вам известно, что я жена человека по имени Такэхаси Дзинкуро. В прежние времена был он самураем и получал от своего господина не­ большое жалованье. Однако же судьба его сложи­ лась так, что позже он стал ронином, поселился в этой деревне и добывал себе на жизнь трудом кре­ стьянина. Сменив боевого коня на быка, а копье на мотыгу, сделался он простым землепашцем. Тут на­ чалась война, и всех мужчин в здешних краях при­ звали воевать. Прошлой ночью муж мне сказал:

«Чувствую я, что нынешнего сражения мы не выиг­ раем, а значит, живым я домой не вернусь. Но ведь со мной вместе можешь погибнуть и ты, и дети наши .

А потому должна ты покинуть эти края с детьми и вырастить их, дабы род мой не прекратился». По­ началу я не соглашалась, но муж стоял на своем, и в конце концов мне пришлось уступить его воле .

Однако же спастись нам не удалось: на полпути меня схватили ваши воины. А дети эти мне не родные .

За долгую жизнь своих мы с мужем не нажили .

Вот и решили в конце концов взять на воспита­ ние детей нашей родни. Мальчик доводится пле­ мянником мужу, девочка же — племянницей мне .

Спаси я племянницу, люди осудили бы меня за то, что я пренебрегла долгом перед мужем. Пусть я всего-навсего женщина, подобное обвинение навлек­ ло бы на меня позор .

Глубоко тронутый рассказом женщины, столь беззаветно преданной долгу, Танго велел незаметно для досужих взоров проводить ее из лагеря. Так женщина и ее дети были спасены .

Сборник «НОВЫЕ ЗАПИСЕЙ О ТОМ, ЧТО СМЕХА ДОСТОЙНО»

СЛЕД ОТ ПРИЖИГАНИЯ МОКСОЙ, О КОТОРОМ НЕ МОГ ЗНАТЬ ПОСТОРОННИЙ

В старину, во времена императора Бурэцу, на землю внезапно обрушился огнен­ ный дождь, который принес народу неис­ числимые бедствия. Люди строили себе жилища из камня, тем и спасались. А слу­ чилось это бедствие потому, что правле­ ние государством отошло от праведного пути .

В то время особым расположением им­ ператора пользовалась придворная дама по имени Акацуки-но Сёнагон. Ни в ны­ нешние, ни в давние времена не видел свет подобной красавицы, даже за пределами земли Акицусу не было ей равной. Импе­ ратор души в ней не чаял и дни и ночи напролет предавался любви, позабыв о времени, которое мчится, точно скакун, перелетающий через расселину. Распустились вишни на близлежащих горах, но император и не взглянул на них, а его колесница так долго стояла без дела, что в ней свили себе гнезда ласточки .

Слава человека бессмертна, но жизнь его имеет предел. С давних пор жаловалась Акацуки-но Сёнагон на тяжесть в груди, и вот она всерьез занемогла и вскорости скончалась .

Безмерно тоскуя о покинувшей его навеки воз­ любленной, император взялся за кисть и собственно­ ручно написал ее портрет. Потом призвал к себе художника по имени Мокугэн Кодзи, известного своими изображениями богов и будд, и повелел ему вырезать из дерева статую покойной .

Поскольку то был приказ самого императора, Мокугэн без промедления взялся за работу. Через три дня и три ночи статуя была готова, оставалось лишь нанести на нее краску. Расписав одежду красавицы, художник собрался было изобразить ее брови, но тут кисть нечаянно выскользнула у него из рук и оставила на груди статуи небольшое пятнышко туши. К счастью, пятно это пришлось на то место, которое было скрыто одеждой, и не особенно броса­ лось в глаза, поэтому Мокугэн решил ничего не исправлять и в таком виде принес статую импера­ тору .

Взглянув на изображение возлюбленной, импера­ тор погрузился в воспоминания, так что полы его платья долго не просыхали от неутешных слез. Ког­ да же, чуточку успокоившись, он принялся рассмат­ ривать статую внимательно, то сразу же заметил пятнышко туши от оброненной художником кисти, и душу его охватило смятение. Дело в том, что как раз на этом самом месте он собственноручно де­ лал любимой прижигания моксой, желая облегчить ей страдания, и знать о том никто не мог. При мысли, что и художнику стало каким-то образом об этом известно, в душу его закралось подозре­ ние. «Наверняка здесь не обошлось без прелюбо­ д е я н и я », — решил император и воспылал гневом к художнику .

Как сказал некогда Чжоугун: «Худо, если чело­ век подозревает других в грехах; верить в добрые деяния людей — вот что достойно высочайшей по­ хвалы» .

Заподозрив ни в чем не повинного Мокугэна в грехе, император тут же приказал его схватить и за­ ковать в цепи. А поскольку стражник не ведал, в чем вина Мокугэна, да и сам художник не знал за собой никаких прегрешений, ему оставалось лишь недоу­ мевать, за что на него обрушилась такая жестокая кара .

После всех этих событий от скорби императора не осталось и следа. В сердцах он разбил статую Акацуки-но Сёнагон, досадуя на вероломство возлюб­ ленной .

У Акацуки-но Сёнагон была младшая сестра, госпожа Юхи. Она тоже состояла в числе налож­ ниц императора, но он ни разу не призывал ее в свою опочивальню. Узнав, в какую беду по­ пал художник Мокугэн из-за ее сестры, госпожа Юхи исполнилась к нему глубоким состраданием и семь ночей кряду без устали молила богов о том, чтобы ниспослали ей случай переговорить с императором наедине. При этом она думала вовсе не о том, чтобы завоевать любовь императора, а лишь желала поведать ему о невиновности Мокугэна .

И вот была ли на то воля провидения или еще почему-нибудь, но приснился ей сон, будто ночью вошла она в императорскую опочивальню и раздели­ ла с ним ложе, а затем, как велит обычай, выбросила свой гребень .

Что же до императора, то когда он проснулся на следующее утро, то увидел подле себя на ложе алые одежды, как будто только что сброшенные спав­ шею в них женщиной. Расспросив фрейлин, импера­ тор узнал, что одежды эти принадлежат госпоже Юхи. Тогда император призвал ее к себе, и жен­ щина попросила его освободить безвинного худож­ ника. Император сжалился над Мокугэном и при­ казал снять с него оковы, как того и добивалась чистая сердцем госпожа Юхи. Когда же импера­ тор велел Мокугэну объяснить, почему на груди у статуи оказалось пятнышко туши, художник рассказал все, как было. Ошеломленный этим при­ знанием, император устыдился своего неправедного гнева .

После этого император всем сердцем привязался к госпоже Юхи, которая со временем заняла в его душе место покойной Акацуки-но Сёнагон. Он приблизил ее к себе и назначил главной наложницей. Поскольку этот поступок императо­ ра определялся искренним чувством, он ни в чем не противоречил небесным установлениям, и имя госпожи Юхи надолго осталось в памяти людей .

Нечто подобное случилось и в Китае во времена династии Тан. Когда художник по имени У Даоцзи рисовал портрет одной придворной дамы, с кисти его капнула тушь как раз на то самое место, где у жен­ щины была родинка. У Даоцзи постигла та же участь, что и Мокугэна .

О ШТУКАТУРЕ, КОТОРЫЙ ПОДНЯЛСЯ В ВОЗДУХ И В ОДНОЧАСЬЕ СОСТАРИЛСЯ

С давних пор ходит по свету немало историй о жен­ щинах, покинувших мужей, или, наоборот, покину­ тых мужьями .

Одна такая история произошла во времена, ког­ да подновляли старый замок в провинции Бансю .

Работами ведал сам правитель тех земель, знаю­ щий толк в подобных делах. Он самолично распре­ делил плотников, штукатуров, кровельщиков и прочий рабочий люд по участкам и назначил стар­ ших над ними. Леса вокруг замка возводить не потребовалось, и работа шла быстро. Все говори­ ли: «Когда за дело берутся с умом, работа спо­ рится» .

Вокруг замка тянулась огромная каменная стена, одно лишь ее основание достигало нескольких дзё в высоту. Дожди и ветры разрушили стену, и кое-где осыпалась штукатурка. Чтобы починить ее, надо было подняться на небольшую высоту .

Рабочие долго думали, как это сделать, и на­ конец придумали. Смастерили небольшую четырех­ угольную корзину и к каждому углу привязали по толстой веревке. С помощью веревок корзину можно было свободно передвигать по стене, и, сидя в ней, штукатур без труда оказывался на нужной ему высоте. Все в один голос хвалили рабочих, но как должен был себя чувствовать тот, кому пред­ стояло оказаться в корзине? Наверняка так, будто под ним разверзся сам ад. И не мудрено, что даже у самых отважных при одной мысли об этом душа уходила в пятки .

Был среди рабочих один молодой штукатур из се­ ления Такасаго. Ему первому и пришлось лезть в кор­ зину. Весь дрожа, бедняга обеими руками вцепился в нее. Тотчас лоб его прорезали глубокие морщины, а волосы из черных стали белыми, будто снег. Не прошло и часа, как он превратился в дряхлого старца .

Говорят, нечто подобное случилось с одним знаменитым китайским каллиграфом, которому велено было сделать какую-то надпись под сводами дворца .

После этого происшествия штукатур помешался в рассудке, и его отправили в Такасаго. Несчастный не признал ни дома своего, ни родных. Да и родные приняли бы его за чужака, не будь на нем знакомого платья из темно-синего полотна с гербом. Вот до чего он переменился! Жена, увидев его, не стала уби­ ваться от горя, лишь пожалела о том, что он вернулся домой, а вскоре и вовсе ушла из д о м а, — низкая, коварная женщина .

Таков, впрочем, у женщин нрав. Покуда муж пре­ успевает, жена всячески старается ему угодить, убла­ жает свекровь, молит богов ниспослать благополучие в дом. В хозяйстве она сверх меры рачительна и о наружности своей печется — как бы кто худого про нее не сказал. Слуг не обижает, но спрашивает с них строго, чтоб не ленились. Встает спозаранку, что­ бы успеть причесаться, пока остальные проснутся;

ополаскиваясь на ночь, не ищет местечка потемнее, чтоб муж чего не заподозрил. Когда у жены такой нрав, в доме царят мир и порядок .

Но как только благополучие семьи слегка пошат­ нется, жена начинает мужу перечить, перестает за­ ниматься хозяйством, то и дело ссорится с прислугой и, сказавшись больной, подолгу валяется в постели .

Даже по большим праздникам она ходит нечесаная .

Разбрасывает посуду, с домашней утварью обра­ щается кое-как. Черня зубы, брызгает краской прямо на дайкокубасира, палочки, которыми берут моксу, очищает прямо о порог и обдирает со стены бумагу, чтобы завернуть в нее обрезки ниток после шитья .

Ей ничего не стоит сорвать первые цветы с недавно привитого дерева, а в гостиной развесить выстиранное белье. «Рано или поздно дом этот все равно перейдет в чужие руки», — думает она и нисколько не печется о порядке. Сушеную каракатицу, которую обычно приберегают для постных дней, она подает к чаю вместо печенья, поэтому каждое первое и двадцать восьмое число вся семья по ее милости занимается умерщвлением плоти. По ее же милости домаш­ няя божница превращается в склад для писем от заимодавцев, требующих немедленной уплаты долга .

Так мало-помалу хозяйство приходит в упадок, и не столько из-за просчетов мужа, сколько из-за раз­ лада в семейных делах .

Вот и жена штукатура, как только с мужем слу­ чилось несчастье, не раздумывая сбежала из дома, чтобы, пока не поздно, попытать счастья с другим .

Штукатуру меж тем становилось все хуже. До по­ следнего часа бедняга повторял имя жены и так и испустил дух, надеясь, что она рядом .

Женщина тем временем приискала себе дружка, здорового, крепкого, молодого, и, даже не дождав­ шись, пока пройдут положенные тридцать пять дней со смерти мужа, вступила с ним в брак. Возмущен­ ный подобной наглостью, отец покойного подал жа­ лобу правителю .

Тот вызвал новоиспеченных супругов к себе и первым делом обратился к мужчине:

— По какому праву вы взяли в жены замужнюю женщину?

— Она — незамужняя. Муж ее умер .

— Умер, но все еще пребывает в этом мире, хоть и под другим именем, — возразил прави­ тель и велел принести табличку с посмертным именем штукатура. — Как ни досадно, таблич­ ка не может дать согласия на развод. А раз такового нет, брак ваш не может считаться за­ конным .

Поскольку женщина и в самом деле не была с первым мужем в разводе, ее признали виновной в прелюбодеянии .

Мужчина попытался вывернуться:

— Я знать ничего не знал, ее родители утаили от меня правду, — заявил он .

— В таком случае, — сказал правитель,— назови­ те мне имя свата. — Но никакого свата, как выясни­ лось, не было. Тогда правитель рассудил следующим образом:

— Вы оба повинны в тяжком преступлении, по­ скольку союз свой заключили без свата. Лишь в память об усопшем я не стану приговаривать вас к смертной казни. Кару же вы понесете такую: жен­ щина должна остричь волосы и уйти в монастырь, мужчина — покинуть эту провинцию и поселиться в отдаленных краях. Родителям женщины тоже над­ лежит уехать из этих мест .

Так решил правитель. И было его решение поис­ тине милосердно .

ГУМАННОЕ ПРАВЛЕНИЕ, ОТМЕНИВШЕЕ ПО ВСЕЙ СТРАНЕ ДОЛГОВЫЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВА

Случилось как-то в старые времена, что ремесла вдруг пришли в упадок, а крестьяне совсем обнища­ ли. Из-за этого все больше находилось людей, кото­ рые сворачивали со стези добродетели, сердца утра­ тили честность и исполнились лжи. В столице то и дело возникали тяжбы между заимодавцами и долж­ никами, так что богатые жили в свое удовольствие, а бедные умирали с голоду. Оттого повсеместно раз­ велось воровство, и грабители бесчинствовали среди бела дня .

Не в силах покончить со всеми этими беспорядка­ ми, правитель Киото доложил о них императору, и тот после тщательного расследования повелел объя­ вить по всей стране эру благодатного правления, как это бывало и встарь, освободить людей от всяческих повинностей и долговых обязательств. В тот же день из восьми врат дворца на восток, запад, север и юг поскакали гонцы, дабы оповестить об этом народ .

Хотя императорский указ последовал в конце восьмого месяца, всем казалось, будто наступил канун Нового года. Одни с довольным видом под­ считывали свои доходы, другие же, махнув на все рукой, сжигали счетные книги. А поскольку долговые расписки утратили всякий смысл, в одних домах по этому случаю лили слезы, в других — благословляли судьбу и на радостях пили сакэ .

Одним словом, в мире наступил совершенно иной порядок: богатые терпели убытки и делились с бедными; бедные же безнаказанно присваивали себе чужое богатство, а поскольку денег хва­ тило на всех, раздоры между людьми прекра­ тились .

Но человек есть человек, и даже при том, что восторжествовала справедливость, порой творились вещи постыдные и преступные. Например, один го­ рожанин, взяв к себе на сохранение шкатулку с деньгами, которые он и его приятели копили на па­ ломничество по храмам Исэ, под предлогом отмены долговых обязательств присвоил себе все эти день­ ги. Другой человек, дав жене развод, не позволил ей забрать свое приданое, хотя это было ее святое право .

Во времена, о которых ведется рассказ, на Треть­ ем проспекте в Киото проживал некий мастер роспи­ си по лаку. Жизнь его с женой не заладилась, так что он решил отправить ее назад к родителям. Между тем женщина была в тягости и в положенный срок произвела на свет мальчика.

И вот, даже не успев по­ кормить младенца грудью, она побежала к человеку, который в свое время был у них сватом, и сказала ему так:

— Поскольку я лишь на время одолжила свое чрево, дабы этот младенец появился на свет, ныне я, так и быть, готова простить отцу его долг и возвра­ щаю ему чадо .

Отец же младенца возразил:

— Нет, это я одолжил той женщине свое семя .

Ныне несправедливо было бы взыскивать с нее долг, так что младенца я оставляю ей .

Как ни пытался сват урезонить бывших супругов, каждый из них стоял на своем и не желал уступать .

В конце концов свату ничего не оставалось, как обратиться к самому правителю Киото.

Правитель призвал к себе родителей младенца, а также всю их родню и сказал:

— Нынче, в век справедливого правления, мно­ гие горюют, потому что не могут вернуть того, что им принадлежало. Вы же держите себя с достоинством, не считаясь с собственными убытками и желая отдать друг другу то, что принадлежит каждому из вас. При этом каждый из вас по-своему прав. Посему этого младенца, покуда ему не исполнится пятна­ дцать лет, мы отдадим на попечение свата. Когда же он войдет в разум, сам скажет — мать ли одолжила свое чрево или отец — свое семя. Вот тогда мы и ре­ шим, как поступить. Итак, до пятнадцати лет пусть мальчик живет у свата, ухаживать же за ним должны родители. Посему и отцу и матери над­ лежит неотлучно находиться при ребенке и песто­ вать его. В случае смерти ребенка будут опрошены соседи, и если окажется, что он умер от какогонибудь недуга, никто не будет наказан. Если же кто-нибудь осмелится обидеть ребенка, получит по заслугам .

Поскольку таково было решение самого правите­ ля, бывшим супругам пришлось смириться и, как было велено, день и ночь проводить в доме свата, ухаживая за младенцем. Однако же все это продол­ жалось недолго: вскоре женщину стали тяготить обращенные к ней косые взгляды, мужчина же, вынужденный заботиться о ребенке, совсем забросил свою работу. Посему бывшие супруги в конце концов помирились и решили снова жить вместе, а ребенка забрать к себе. Сват испросил разрешения правите­ ля, и поскольку тот ответил согласием, все устроилось так, как того хотели супруги. Теперь они зажили в мире, и сын у них вырос смекалистым. С юных лет стал сам зарабатывать на пропитание и к родителям относился с большим почтением .

Но вот что однажды случилось. Дело было во время праздника Гион, когда по улицам проезжали нарядно изукрашенные паланкины. Вслед за колес­ ницей, увенчанной лунным серпом, показался ковчег, воспроизводящий сцену из притчи о Каккё, одном из двадцати четырех добродетельных сыновей, кото­ рый, чтобы прокормить мать, решил закопать в землю своего малолетнего сына. И где только нашелся мастер, который сумел изобразить Каккё, будто живого .

Глядя на эту сценку, люди переговаривались меж­ ду собой:

— Как бы велика ни была сыновняя предан­ ность, но закапывать в землю собственное чадо — это уже слишком! Хорошо еще, что этому человеку по­ везло и он нашел в земле котел с золотом. А если бы этого не случилось? Тогда жизнь ребенка была бы за­ гублена. Вот здесь неподалеку стоит один молодой человек. Когда он был маленьким, родители его не ладили между собой и пытались сбагрить его один другому, так что жизнь бедняжки была под угрозой .

И что же — этот юноша вырос и настолько почти­ телен к своим непутевым родителям, что передать трудно. Видно, Небо не очень-то карает за дурные дела .

Юноша стоял неподалеку и слышал все, о чем го­ ворили люди. С тех пор он затаил обиду на родите­ лей, забрал накопленные деньги и бесследно исчез .

СЕСТРЫ-РАЗБОЙНИЦЫ

Кто-то сказал в старину: «Близкие души — близ­ кие помыслы». Помыслы же человека могут быть устремлены как к добру, так и к злу. К сожале­ нию, последнее случается чаще .

Во времена давно минувшие в землях Оу переста­ ли следовать законам, установленным правителем, и повсюду бесчинствовали грабители и разбойники .

Ныне же, в наш благословенный век, на земли те снизошло спокойствие, и никто больше не зарит­ ся на чужое. До самых гор и морей провинции Митиноку, той самой, где произрастают золотые хризантемы, распространился путь праведного пра­ вления. Не шумит ветер в соснах, не вздымаются волны на море, не сыщешь больше в тех краях не­ честивца .

Но раз уж зашла речь о прошлом, то вот что случилось весною второго года эры Тайэй во времена императора Го-Нара. Жил в ту пору разбойник, из­ вестный по всей провинции Митиноку. Он убивал путников на дорогах, а добро их и деньги себе заби­ рал. Со временем стал он богачом, каких немного на свете, и жил в такой роскоши, что любой благород­ ный мог бы ему позавидовать .

Вздумалось ему как-то съездить в столицу, взял он с собой дружков и отправился в путь. В столице стал развлекаться и встретил однажды красавицу де­ вушку, в которую влюбился без памяти. Отец девуш­ ки в прошлом преуспевал, а ныне влачил нищенское существование. Не ведая, что дочь его приглянулась отъявленному злодею, он решил, что рано или поздно ее все равно надо выдавать замуж, к тому же в во­ сточных землях жить проще, нежели в столице, и со­ гласился отдать ее в жены разбойнику. Тот же, не теряя времени, посадил девицу на лошадь и вместе с ней вернулся к себе домой. Всем сердцем любя мо­ лодую жену, он ничего для нее не жалел, и женщина жила в радости и достатке. Вскоре она поняла, что муж добывает богатства нечестным путем, и очень из-за этого опечалилась. Но в конце концов смири­ лась со своей долей, поскольку была всего-навсего женщиной и некому было помочь ей вернуться в столицу. Мало-помалу она привыкла к своей новой жизни и даже радовалась, когда муж, возвращаясь домой, говорил: «Повезло мне сегодня — снял с одного человечка превосходное косодэ!» Теперь она с интересом выслушивала рассказы мужа о самых страшных его злодеяниях, и даже вид топора с отточенным лезвием не пугал ее больше. Так не­ заметно она сама почувствовала вкус к дурным делам .

Спустя некоторое время жена родила разбойни­ ку двух дочерей, и супруги радовались, что будет кому позаботиться о них в старости. Но тут неожи­ данно разбойник захворал и умер .

Тяжело стало беззащитной вдове жить в глу­ хих краях Митиноку. Все добро сразу же рас­ тащили дружки покойного — такие же разбойники .

Остались только копье да алебарда. И вдова, ока­ завшись без средств к существованию, занялась разбойничьим промыслом, хоть и не женское это дело. По ночам выходила грабить на дорогу, тем и жила .

Когда дочери подросли, она их тоже стала обучать разбойничьему ремеслу, вместо того чтобы приохо­ тить к тканью полотна, как это пристало деревенским девушкам. Она научила их напускать на себя свире­ пый вид, устрашать путников, отбирать у них все, что бы ни попалось под руку. Нападать приказыва­ ла лишь на горожан да на крестьян, самураев не велела трогать. Девицы были хрупкие и находились в том возрасте, когда полагается думать о любви, зато нрав имели лютый, как у отца. Каждый ве­ чер они промышляли на большой дороге, помогая матери .

Как-то раз брели они по тропинке среди заболо­ ченного луга и вдруг увидели оставленный кем-то ку­ сок шелка дивной красоты. Было в нем никак не меньше десяти хики .

«Вот уж поистине небесный дар!» — обрадовались девицы и, хоть были они сестрами, сразу же за­ спорили, кому достанется находка. В конце концов решили разделить шелк поровну и так поладили между собой .

— Скоро весна, размечталась одна из сестер, и я смогу отправиться на любование цветущими виш­ нями в новом наряде. Хорошо бы выкрасить этот шелк в цвет алой сливы или глицинии .

— Вот бы сшить из этого шелка летнее кимо­ но — сверху белое, а с изнанки зеленое, подобно цветку уцуги, вторила ей другая. Славный полу­ чился бы наряд!

Эти мечты так распалили сестер, что в одной и в другой взыграла неуемная алчность .

«Если бы нынче сестрица не отправилась вместе со мной, подумала про себя младшая, — весь шелк достался бы мне. Вот выйдем в открытое поле, я при­ кончу сестрицу и возьму себе ее долю» .

Старшая между тем тоже жалела, что согласилась разделить шелк пополам, и тоже вознамерилась убить сестру. А пока они продолжали путь как ни в чем не бывало .

Вскоре они вышли в поле и тут увидели, как дымится погребальный костер. Старшая сестра за­ думалась о быстротечности человеческой жизни и невольно устыдилась: «Какую жестокость хотела я совершить! Мыслимое ли дело из-за какого-то шелка убивать родную сестру!» И чтобы изба­ виться от искушения, она бросила свой кусок шелка в огонь. Ее примеру последовала младшая сестра .

Старшая удивилась:

— Отчего ты бросила шелк в огонь?

В ответ младшая залилась слезами и промол­ вила:

— Стыдно признаться, но из-за ничтожного кус­ ка шелка я хотела тебя убить, а потом сказать, что тебя убил повстречавшийся нам путник. Я даже не подумала о том, какое горе причинила бы матери!

Тронутая этим признанием, старшая сестра ска­ зала:

— Как это ни горько, но у меня на уме было то же самое. Век наш на земле недолог, и если мы и впредь будем творить злодеяния, в грядущей жизни нас постигнет суровая кара!

Вернувшись домой, сестры сожгли свои копья, которыми устрашали путников на дороге, и ступили на путь просветления. Их примеру последовала мать. Так разбойницы стали чистыми сердцем мона­ хинями .

Некогда какой-то святой мудрец изрек: «Свет веч­ ной истины да воссияет над всеми, пребывающими во мраке и лжи» .

Вот один из примеров того, как, растаяв, лед пре­ вратился в чистую воду .

Сборник «ПРЕВРАТНОСТИ ЛЮБВИ»

НЕОЖИДАННОЕ ВЕЗЕНИЕ, ИЛИ ПОГОНЩИК

Р0КУД30, СТАВШИЙ ПЕРВЫМ КУТИЛОЙ В ООЦУ В рассказе сем повествуется о счастливых событиях, какие могут привидеться разве что только во сне. А самыми счастливыми счита­ ются сны, в которых видишь гору Фудзи .

До чего же хороша в рассветных лучах за­ снеженная вершина горы Хиэйдзан, которую недаром нарекли «Фудзи столицы». Однажды ранним утром погонщик Рокудзо из Ооцу, рас­ ставшись со своими товарищами, державшими путь в Фусими, поспешал по дороге, ведущей в столицу. Вез он в рыбную лавку на улице Нисикикодзи вяленую кету и размышлял, как это ни странно, о непрочности всего мирского .

«Вот ведь рыба, которую я везу, думал он, в свое время преспокойно плавала в воде...»

Так размышляя, Рокудзо добрался до Аватагути, откуда до столицы уже рукой подать. Время было раннее: колокол еще не пробил и шести, еще и не рассвело как следует. Вдруг слышит Рокудзо, к нему обращается какой-то человек, судя по выговору — столичный житель, только в потемках его не видно .

— Не довезешь ли меня до улицы Хаттё в Ооцу? — жалобно просит незнакомец. Сам я не в силах больше ни шагу пройти .

— Вот бедолага! — воскликнул погонщик. Ну что же, садитесь на лошадь. С этими словами он свалил поклажу у обочины дороги. Оставить поклажу вот так, без присмотра, можно лишь в век поистине праведного правления!

Тут неожиданно налетел сильный ветер и стал срывать с лошади набрюшник с гербом в виде знака «сосна», вписанного в круг. Полил холодный дождь, и всадник так продрог, что не мог даже пошевелиться .

— Подойди ко мне, я должен тебе кое-что ска­ зать, слабым голосом позвал он Рокудзо .

«Ну вот, посочувствовал человеку, а теперь с ним хлопот не оберешься», с досадой подумал погон­ щик, но отступать было поздно .

— Я смотрю, вы совсем приуныли, сказал он не­ знакомцу. Потерпите самую малость. У развилки есть чайная, подкрепитесь немного, и вам станет лег­ че. Ну-ка, откройте рот. Рокудзо набрал в пригор­ шню воды, стекающей со скалы, и дал незнакомцу напиться. Тот перевел дух и принялся рассказывать:

— Отец выгнал меня из дома, и я решил отпра­ виться в Эдо, но не добрался туда. Придется мне, видно, здесь принять смерть. Кто мои родители, я го­ ворить не стану, теперь это уже бесполезно. Прошу тебя, когда я умру, предай мое тело земле и отслужи заупокойную службу, чтобы душа моя поскорее до­ стигла рая. В исподнем у меня зашита тысяча золо­ тых. Дарю эти деньги тебе, но при одном условии:

тратить их ты должен только на дзёро в квартале Сибая-мати. Это будут лучшие поминки по мне .

С этими словами незнакомец испустил дух .

Рокудзо собрался было похоронить умершего вбли­ зи храма Сэкидэра в Ооцу, но тут из столицы при­ мчался какой-то человек, в глубокой печали погрузил тело в паланкин и увез. Целых пять дней ждал Рокудзо, думал, может, приедет еще кто-нибудь из столицы, но никто не приехал, а на седьмой день от­ правился в квартал Сибая-мати и принялся сорить деньгами. Он пригласил всех до единой дзёро, о ко­ торых много лет вожделенно мечтал, и предался раз­ гулу, не разбирая, ночь на дворе или день. Поначалу, видя, как он роскошествует, люди дивились, откуда у погонщика столько денег, но вскоре всякие толки пре­ кратились, и Рокудзо стал желанным гостем в весе­ лом квартале .

Теперь Рокудзо уже не ходил лохматым, а делал себе прическу по последней моде, не пил сакэ из чай­ ной чашки, как прежде, а только из чарки и вместо песен погонщиков распевал модные песенки, какие обычно исполняют в домах любви. Он изучил обычаи веселого квартала и вскоре превзошел всех кутил .

Постепенно он приобрел такое влияние, что дзёро Хёсаку в знак любви и вечной ему верности от­ резала себе мизинец. Одним словом, Рокудзо стяжал себе славу покорителя сердец, равного которому не сыскать во всем Ооцу. От прежних его привычек по­ гонщика не осталось и следа, более того, он сделался законодателем мод. Настолько хорошо изучил он достоинства и недостатки куртизанок из квартала Сибаямати, что эти его познания легли в основу книги «Пожар в груди», которая своей известностью могла поспорить с книгой «Белая ворона», посвящен­ ной куртизанкам Симабары .

Стоило кому-нибудь в веселом квартале услышать новую забавную историю, как среди посетителей тот­ час же распространялся слух, будто сочинил ее сам непревзойденный господин Рокудзо .

Да, так уж повелось, если у человека есть деньги, все считают его и остроумным, и изысканным. А уж в веселом квартале с деньгами и вовсе не мудрено прославиться. Хоть и старая это истина, а как не ска­ зать: «Все в нашем мире решают деньги!»

ХИТРОУМНЫЙ ЗАМЫСЕЛ ВДОВЫ, ИЛИ КУТИЛА, КОТОРОМУ УЛЫБНУЛОСЬ СЧАСТЬЕ

Такова уж доля некоторых отцов — прогонять из дому беспутных сыновей. В прежние времена эти юноши, вынужденные бежать из столицы, чаще всего находи­ ли себе пристанище в Тамбе, ныне же этот обычай устарел, и они, раз уж на то пошло, норовят оказать­ ся не в какой-то глуши, а в Эдо, непременно в Эдо .

Поначалу они слоняются по городу, точно бродяги, но вскоре находят добрых людей — посредников по найму прислуги, готовых за них поручиться, и те помогают им обосноваться на новом месте .

Однако же беспутных гуляк можно встретить не только в столице, их и в других городах хватает. Жил в Эдо некий горожанин, отчаянный кутила. Дни и ночи напролет предавался он разгулу с куртизанкой Кониси из веселого квартала в Санъя, за что был изгнан отцом из дому и лишен наследства. И вот ре­ шил он попытать счастья в столичном городе Киото .

Там, неподалеку от Карасумы, у него отыскался приятель, который пристроил его к делу .

Кутила же наш, однако, был не очень-то усерден в труде и привычек своих не менял, заботясь лишь о том, чтобы и здесь, в столице, узнали о его мужских достоинствах, и радея о своей наружности. В хозяй­ стве он ничего не смыслил и вскорости обнищал .

Между тем, когда он еще только отправлялся из Эдо, мать послала за ним вдогонку слугу и велела передать сыну тридцать золотых, но не прошло и по­ лугода, как он все их истратил. Если прежде ему еще удавалось кое-как сводить концы с концами, то теперь он совсем приуныл. Ведь горечь нищеты вкусил оп впервые .

В поисках заработка взялся он за нитку с иголкой, стал мастерить кисеты из промасленной старой бума­ ги и продавал их по восемнадцати медяков за сотню .

Хорош заработок, нечего сказать! Как ни уговаривал себя бывший кутила, что и эти гроши — все-таки ниточка, привязывающая его к жизни, столица ему вконец опостылела. Единственное, что оставалось мило, — это воспоминания о жизни в Эдо. Бывало, ску­ чая в одиночестве ночами, он принимался подсчиты­ вать, сколько отцовских денег промотал. Получалась громадная сумма — две тысячи семьсот золотых рё и девятнадцать каммэ серебром. «Какие добрые семена держал я в руках и как бестолково их разбросал! — горько сетовал он на самого себя. — Увы, теперь они никогда не дадут всходов». Но, как известно, запозда­ лым раскаянием делу не поможешь. «О чем ты горю­ ешь, прибрежная ива?» — поется в песне. Наверное, о том, что прошлое кануло в воду, что былого уже не воротишь.. .

Между тем по соседству с жилищем нашего кути­ лы, с южной стороны, находилась винная лавка, ни­ чуть не уступавшая известному в столице заведению под названием «Мандариновый цвет». Хозяин лавки умер совсем молодым, оттого, наверно, что жена его была редкой красавицей, как две капли воды схожей со знаменитой куртизанкой Нокадзэ, той самой, ко­ торую выкупил в свое время один богач из Нагасаки .

Так вот после смерти мужа эта женщина осталась с двухлетней дочуркой, о которой много пеклась, и хотя находилась она в самом расцвете молодости, строго себя блюла — вполне смирившись со своею вдовьей участью. Не удивительно, что в нашем беспутном ми­ ре слыла она зерцалом женской добродетели .

И вот однажды сия добродетельная вдовушка втайне от всех отправилась в храм Хонкокудзи и по­ ведала тамошнему настоятелю, которого, кстати ска­ зать, видела впервые в жизни, следующую историю .

— Слышала я, — начала о н а, — что в числе ваши прихожан есть некий торговец шнурками мотоюи из Эдо, который живет неподалеку отсюда, в Карасуме .

Потому и осмелилась обратиться к вам с просьбой, в надежде, что вы сохраните все в тайне. Надобно вам сказать, что я вдовствую и потому совершенно чужда мирским соблазнам. И вот, представьте себе, этот тор­ говец шлет мне одно за другим любовные письма. Все до единого я, разумеется, оставила без ответа, а вско­ ре и вовсе перестала думать о них. Но вот недавно этот человек, позабыв всякий стыд, снова прислал мне письмо. То, что он пишет, поистине ужасно. Послу­ шайте! «Я приставлю к ограде Вашего дома лестницу и тайком проберусь в сад в том месте, где посажен дуб. Как раз под дубом находится уборная; спрыгнув с ограды, я окажусь на ее крыше, а затем, зацепив­ шись ногой за задвижку двери, спущусь в сад и на­ правлюсь прямехонько к гостиной, так что не сочтите за труд приоткрыть чуточку ставни. Коли Вы поступи­ те противно моей воле, убью и Вас и себя. Это я решил твердо». Вот какое письмо прислал мне этот муж­ чина. Если об этом станет известно в округе, ему не­ сдобровать. А уж про меня и говорить нечего — кто вступится за вдову? Поэтому сделайте милость, то, что услышали, сохраните в тайне. Мужчине же этому строго-настрого запретите писать мне. Так вы обоих нас спасете от неминуемой г и б е л и. — Сказав это, жен­ щина удалилась .

Священник не медля послал за торговцем, и когда тот явился, принялся ему выговаривать, при этом вид его не предвещал ничего доброго.

Закончил священник так:

— Вспомните, при каких обстоятельствах вам пришлось покинуть Эдо. Натворите бед здесь — со­ всем будет худо, ведь в Киото у вас нет родственни­ ков, могущих прийти на помощь. Выбросьте же, пока не поздно, эту сумасбродную затею из головы!

При этих словах мужчина изменился в лице и во­ скликнул:

— Все, все это ложь от начала и до конца! Ни­ чего подобного у меня и в мыслях не было. Не жить больше на свете тому, кто возвел на меня напраслину, кем бы он ни был!

Гневные выкрики торговца, однако же, нимало не смутили священника .

— У меня есть веское доказательство, что это не клевета. Ко мне сегодня приходила небезызвест­ ная вам вдова и с глазу на глаз поведала о вашем коварном замысле. Ну что, теперь, надеюсь, вы не станете отпираться?

Торговец этот был повесой эдоской закваски, он живо смекнул: «Все это, видать, неспроста. Хоть у меня и в мыслях ничего подобного не было, вдовуш­ ка эта наговорила на меня небылиц наверняка не без умысла».

Священнику же он ответил так:

— Вы правы. По молодости лет я наделал немало глупостей. Видно, и впрямь мне следует послушаться вашего совета и отказаться от этой затеи .

Оставив священника в совершенном удовольствии от такого поворота событий и взяв с него слово хра­ нить дело в тайне, повеса помчался домой и стал с нетерпением ждать наступления темноты .

Когда приспело время, он влез на ограду в том ме­ сте, где указала вдова, и с мыслью: «Вот так ловко придумала!» — без труда проник в сад и затаился под деревом. Тут вдова взяла его за руку и повлекла в дом. «Уж не сон ли это?» — только и успел подумать повеса, как очутился рядом с женщиной в теплой по­ стели, на мягкой подушке, укрытый двойным одея­ лом, от которого исходил аромат алоэ. Лежит он, а самого дрожь пробирает — и радостно ему, и боязно .

Некоторое время он пребывал в растерянности, при­ кидывая, как лучше поступить, но потом рассудил, что раз у этой женщины нет мужа, то и опасаться особенно нечего. Тут он принялся ублажать вдову, ко­ торая целых три года блюла себя, да так, что потом ей было, пожалуй, что вспомнить .

Вдова прямо голову потеряла и, презрев пересу­ ды, много раз назначала свидания повесе, всякий раз припасая в рукаве звонкие дары, с которыми на этом свете не пропадешь. Так что вскоре наш купец сколо­ тил себе состояние не из последних в столице и стал торговать шелком. Что же до вдовы, то со временем она ему прискучила, и он снова повадился в веселый квартал Симабара. Влюбился он без памяти в курти­ занку по прозванью Самон, но не успел толком насла­ диться ею, как у него появился соперник, небезызве­ стный в столице богач-меняла. Не прошло и полугода, как повеса растратил все деньги, которые получил от вдовы. Не зря говорят, что страсть губит людей .

И впал наш кутила в состояние еще более жалкое, чем прежде .

Если кто хочет взглянуть на него, ступайте к мо­ сту Бунгобаси, что в Фусими, и спросите монахаотшельника. Он читает молитвы и заклинания в дни, когда ожидают восхода луны или любуются первыми лучами солнца, тем и кормится. А еще, говорят, он умеет предсказывать судьбу. Любопытно, какую судь­ бу нагадал он себе самому?

ПОЖИЛОЙ КУТИЛА, СГОРЕВШИЙ В ОГНЕ ЛЮБВИ

Что ни говорите, но смешон тот, кто делает вид, буд­ то его с души воротит от дел любовных. С самой эры богов любовь — высочайшее из доступных человеку наслаждений. Откуда, вы думаете, появились на свет Конфуций или, скажем, Ванкю? Говорят, что Будда Сакьямуни изволил родиться из подмышки, только люди сейчас не особенно в это верят. Да и как может быть иначе, если, кроме праведников, которые словно одержимые бьют в гонг да читают молитвы, есть не­ мало монахов, от которых за версту несет скоромным!

Жил в столице сливовых цветов один человек. Вел в былые годы торговлю в Эдо и сумел сколотить боль­ шое состояние. Всю жизнь он только и делал, что следил за делениями на шкале весов, и никаких радостей не изведал. Так дожил он до восьмидесяти шести лет. Детей у него не было, так что пришлось ему взять в дом приемного сына, и теперь, на склоне лет, старик не находил себе покоя, оттого что рано или поздно все его деньги, из которых он и малой толики не потратил на развлечения, перейдут в чужие руки .

И вот старик этот занемог, да так сильно, что ка­ залось, вот-вот наступит ему конец. Чем только его ни лечили, ничто не помогало, стар уж был чересчур, так что в конце концов вместо лекарств ему стали давать понемногу рисового отвара в раковине моллюска .

Однажды, когда у постели больного собрались до­ мочадцы и слуги, готовые выполнить любую его просьбу, старик открыл глаза и, точно в полусне, про­ изнес:

— Огонь... Хочу видеть огонь.. .

«Не иначе как это конец», — решили слуги и, от­ крыв дверцу домашней божницы, зажгли светильник .

— Вот он, свет рая,— сказали они старику.— Ско­ ро душа ваша попадет в тот благословенный край .

— Да нет,— простонал старик,— не о святом огне я толкую. Об огнях, которые зажигают ночью. На них хочу напоследок взглянуть.. .

Удивились слуги. Кто-то спросил:

— Вы имеете в виду огни, которые зажигают над уличными ларьками во время десятинощных служб?

— Нет. Огни в квартале Симмати,— ответил умирающий и, подозвав к себе приемного сына, сказал: — Одно лишь удручает меня перед смертью, что я ни разу в жизни не видел дзёро. Сведи меня с какой-нибудь дзёро, чтобы у меня осталась память об этом мире. Тогда я умру спокойно .

Сын сразу же отправился в дом свиданий и поти­ хоньку рассказал там о желании старика .

— Ну что же, — ответили ему,— любой человек может купить дзёро за деньги, так что не стесняй­ тесь, привозите вашего отца .

Сын усадил старика в паланкин и бережно доста­ вил в Симмати. В доме свиданий к старику тотчас же вышли таю.

Когда принесли сакэ и закуски, он ожи­ вился и сказал:

— Пусть эти красавицы находятся неотлучно при мне тридцать дней. Буду выздоравливать здесь. — С этими словами — и кто только его научил? — старик вынул из-за пазухи то, чего люди жаждут больше все­ го на свете, и дал каждой женщине по пять, а то и по шесть золотых .

Столь щедро вознагражденные, таю обрадовались и воскликнули:

— О, пожилой господин решил оставить по себе добрую память! — С тех пор в доме свиданий его на­ зывали не иначе как «щедрым пожилым господином» .

Спустя четыре-пять дней старик настолько распа­ лился, что пожелал возлечь на ложе с одной из таю .

Нельзя сказать, что женщина очень этому обрадова­ лась, но возражать не стала и скрепя сердце согласи­ лась. Увы! — как ни старался старик, достичь цели не смог.

Тогда он опечалился, заплакал и говорит:

— Будь я лет на тридцать моложе, не отступил бы с позором. Может, есть здесь где-то поблизости в лавке лекарство от старости, за одну пилюлю я готов заплатить тысячу каммэ .

Жаль старика, но как тут было не подумать, что всему на свете есть свой срок. Развлекаться в веселых кварталах следует до сорока лет, заводить тяжбы — до пятидесяти. А потом остается лишь помышлять о загробном блаженстве .

— Вот пожить бы мне еще хоть два-три г о д а, — говорил между тем с т а р и к, — встретить здесь Новый год и праздник Бон, поглядеть на знаменитые здеш­ ние пляски!

— Правильно! — рассмеялись т а ю. — Захватите их с собой на память, когда соберетесь отойти в мир иной!

— А ч т о, — откликнулся с т а р и к, — пожалуй, останусь здесь до своего смертного часа. А когда по­ мру, прямо отсюда и отправлюсь на тот свет. Вот уж будет мне что вспомнить о бренном мире! — С этими словами он попросил куртизанку, которая была ему особенно мила, приготовить лекарственный отвар, и хотя чашечка этого отвара обошлась не меньше чем в шестнадцать моммэ серебром, старик не унывал: да­ же болеть в веселом квартале было для него ни с чем не сравнимым удовольствием. Обходились же с ним на редкость любезно и предупредительно, — ведь за каж­ дый день, проведенный здесь, он щедро платил .

Однако же всякий человек смертен, и однажды старик скончался. Хотя дело давно уже к этому шло, куртизанки сильно горевали и даже искренне оплаки­ вали старика. В тот же день тело его предали огню в Дотомбори, а наутро даже пыли и пепла от него не осталось, к вечеру же и говорить о нем перестали .

Сборник

«СОПОСТАВЛЕНИЕ ДЕЛ ПОД СЕНЬЮ

САКУРЫ В НАШЕЙ СТРАНЕ»

ЖЕНЩИНА, ПОВЕРГШАЯ В СЛЕЗЫ СОЛОВЬЯ

Жил в старину в столице на улице Сэмбондори некий ронин, происходивший из знаме­ нитого самурайского рода. Он не только пре­ восходно владел премудростями ратного дела, но прославился еще и как искусный певец .

По этой причине его нередко приглашали в знатные дома. Так и жил этот ронин, ублажая своим искусством сильных мира сего .

Однажды ронина пригласили во дворец некоей высочайшей особы, где в тот вечер проводилось первое в году пение утаи. Приш­ лось ронину заночевать во дворце, а когда на заре он вышел в сад полюбоваться сливовыми деревьями, то увидел, что в этом году цветы на них появились раньше обычного. Но еще больше поразил ронина соловей, который, сидя на верхушке ивы, выводил свою переливчатую мелодию. Как выяс­ нилось, владелец дворца давно мечтал заполучить столь необыкновенную птицу .

— Что ж, это желание нетрудно выполнить, — сказал р о н и н. — В западной стороне столицы живет искусный птицелов, мой добрый знакомый .

Услышав об этом, хозяин чрезвычайно обрадовал­ ся, ронин же поспешил к птицелову и вскоре привел его во дворец. Птицелов искусно снял соловья с де­ рева, за что удостоился щедрых даров. С тем он и от­ правился восвояси .

На следующий день, когда ронин явился в дом птицелова, чтобы поблагодарить его за услугу, жена птицелова вцепилась в него и стала вопить:

— Куда вы увели моего мужа?

— Ничего не понимаю... — растерялся р о н и н .

Он должен был вернуться еще вчера вечером .

— Только вы знаете, где мой муж. Немедленно верните его мне! — не унималась женщина .

На ее крик сбежались соседи.

Не успев ни в чем толком разобраться, они сразу же взяли сторону же­ ны птицелова:

— Сосед ушел с вами. А раз его до сих пор нет, с кого же спрашивать, как не с вас?!

Ронину трудно было что-либо возразить в свое оправдание. Ему оставалось лишь предложить жен­ щине отправиться во дворец, где вчера побывал ее муж, но та и слушать об этом не захотела и поспеши­ ла к наместнику сёгуна .

Его превосходительство вызвал к себе ронина и в ходе дознания попросил его рассказать, к кому тот от­ вел птицелова накануне его исчезновения.

Но в этот важный момент в ронине взыграл дух самурая, и он отвечал:

— Ни к кому. Мы весь день проговорили в моем доме .

Казалось бы, на что просто было ронину расска­ зать все как есть, однако же он этого не сделал .

— С т р а н н о, — возразил наместник с ё г у н а. — Ве только что в разговоре с соседями вы дали понять, что были у кого-то другого .

Однако ронин и тут не открыл высочайшего имени.

Это показалось наместнику сёгуна подозритель­ ным, и он вновь обратился к ронину:

— Похоже на то, что вы совершили преступле­ ние. Но добиться от вас признания я не могу, быть может, вы заговорите под пыткой?

Изменившись в лице, ронин произнес:

— Что таиться. Я убил птицелова .

Тут женщина закричала:

— Вот бессердечная тварь! А еще прикидывался другом моему мужу! Из ненависти ли он совершил убийство или из алчности, все равно это невиданное злодеяние!

Утихомирив женщину, наместник сёгуна спросил ронина:

— Где же находится труп? — на что тот совер­ шенно спокойно отвечал, что, мол, это ему неведомо .

— Зачем же тогда вы признались в убийстве? — снова вопросил наместник сёгуна .

— Но ведь вы сами сказали, что подвергнете меня пыткам, если не признаюсь. А для самурая это бес­ честье, которого не смыть во веки веков .

Так ответил ронин, и наместник сёгуна признал его невиновным. До окончания следствия ронина вве­ рили попечению чиновников из городской управы и даже вернули ему оба меча — большой и малый, так что все обошлось благополучно. Затем наместник сё­ гуна приказал разыскать следы птицелова и всем сно­ ва явиться к нему .

Вернувшись домой, люди разбились на группы и отправились на поиски.

Вскоре наместнику сёгуна доложили:

— Труп птицелова обнаружен, как это ни стран­ но, на дороге, ведущей в Такэду .

— В таком случае это дело рук какого-нибудь разбойника, — сказал наместник с ё г у н а. — Убито следует немедленно захоронить. Иначе, увидев его, женщина будет горевать еще больше. Следствию же труп ничем не поможет. Поэтому без всякого ущерба для дела можно предать останки птицелова земле .

Вдове я выражаю свое глубокое соболезнование, она ведь осталась совсем одна, детей у нее нет. Посему соседям надлежит всячески опекать бедную женщину и заботиться о ее пропитании .

Проявленное наместником сёгуна милосердие вы­ звало у всех слезы благодарности .

— Послезавтра, девятнадцатого ч и с л а, — продол­ жал наместник с ё г у н а, — как всегда, будут соверше­ ны заупокойные службы в память об умерших, по­ этому я распоряжусь, чтобы вдове птицелова выдали деньги на погребение мужа. Их должен получить кто-нибудь из ее родных или особо близких людей .

Женщина вновь поблагодарила наместника сёгуна, и на том все разошлись .

И вот ранним утром девятнадцатого числа к на­ местнику сёгуна явился мужчина лет двадцати пяти и сказал, что пришел за деньгами .

— Кем вы доводитесь вдове птицелова? — спросил наместник сёгуна .

— Я друг ее покойного м у ж а, — отвечал т о т, — п тому она и попросила меня об услуге .

— Родство, прямо с к а ж е м, — не самое близкое, чтобы вы сочли себя вправе явиться за д е н ь г а м и, — сказал наместник сёгуна и учинил ему допрос с при­ страстием. В ходе допроса выяснилось, что мужчина вошел в тайную связь с женой птицелова и, сговорив­ шись с нею, убил его. За столь тяжкое преступление мужчину приговорили к казни .

ТЕНЬ РАЗРЕШАЕТ ВСЕ СОМНЕНИЯ

Жил в старину в столице некий торговец лесом. Дом себе он выстроил, как и подобает, чтобы не чувство­ вать в нем летнего зноя, и столько сложил древесины на стрехах, что казалось, туда свезли весь лес с гор Кисояма. Говорят, будто сосна с самой молодой зе­ лени печется о том, как превратиться в могучее де­ р е в о, — так и этот торговец смолоду заботился об укреплении своего дела. Еще говорят, будто сосна жи­ вет тысячу л е т, — видно, наш торговец рассчитывал прожить не меньше, потому и заготовил леса столько, что его хватило бы и правнукам его, и праправнукам .

Лесоторговцу уже перевалило за восемьдесят, но он не хотел передавать хозяйство сыну и находил осо­ бое удовольствие в том, чтобы под Новый год под­ считать доходы от своей торговли .

— Подумать т о л ь к о, — судачили л ю д и, — голо посеребрил иней, на лбу волнами вздымаются морщи­ ны, спина скрючена, точно горбатый мост, а он все хлопочет по хозяйству, как будто иначе ему пришлось бы голодать. Умри он сейчас — наверняка пер­ вым попадет в адову огненную колесницу!

Пересуды эти в конце концов дошли до старика, и вот однажды, услышав стук барабана, возвещающий начало службы в близлежащем храме, он неожидан­ но отправился на богомолье .

— Смотрите-ка, вдруг на старости лет вспомнил о загробном блаженстве, — снова стали потешаться над ним люди .

Однако старик искренне устремил свои помыслы к спасению и с тех пор ни разу не свернул со стези подвижничества. Что же в том дурного? Короче гово­ ря, такая произошла в нем перемена, что теперь он отличался от себя прежнего, как небо от земли. Все свое состояние в тысячу каммэ он разложил по пар­ ным ящичкам и вручил сыну, сам же отошел от дел, избрав для блаженного уединения место в Окасаки .

На постройку его неприхотливого жилища пошли привезенные из Саги бревна, прежде самый ходовой его товар. Из окон открывался чудесный вид на горы .

Старик не переставал радоваться, что последние дни проводит в столь прекрасном месте, и сокрушался лишь о том, что не ушел на покой раньше. Одиноче­ ство его не особенно тяготило — двадцать лет назад он потерял жену и за это время вполне свыкся со сво­ ей участью бобыля .

Сын старика был человеком богатым и без тру­ да выполнял свой сыновний долг. Что ни день, посы­ лал отцу какое-нибудь лакомство и даже приставил к нему четырех или пятерых прехорошеньких служа­ нок, чтобы прислуживали за чаем. Однако старик ста­ рался не обременять прислугу и даже постель стелил и убирал сам. Словом, вел жизнь монашескую, даром что не носил черной рясы. Глядя на хозяина, вся челядь вплоть до последнего слуги невольно стала на путь благочестия .

Была среди прислуги стряпуха, безобразная на вид. Так вот у этой стряпухи вдруг подозрительно округлился живот. Заметив это, прочие слуги стали всячески порицать ее и поддразнивать, а о старике пошла молва, будто он ужасный греховодник. Все вокруг прямо-таки возненавидели его. Кое-кто пробо­ вал заговаривать с ним об этом происшествии, но ста­ рик твердил, что ничего подобного у него и в мыслях не было. В тот же день стряпуха была с позором из­ гнана из дому, а когда подошел срок, благополучно разрешилась от бремени на постоялом дворе. Родила она мальчика и берегла его пуще зеницы ока .

Как только миновал период погружения в сквер­ ну, стряпуха вместе с младенцем явилась к своему бывшему хозяину, но в доме с ней никто и разговари­ вать не стал. Вне себя от обиды женщина побежала к наместнику сёгуна и рассказала, как было дело. Тот вызвал старика, но он на все вопросы отвечал, что знать ничего не знает и ведать не ведает. Тогда на­ местник сёгуна велел обоим явиться к нему утром четырнадцатого числа, то есть на следующий день .

Старик и женщина явились, как было велено .

И наместник сёгуна сказал:

— Подобное случалось в Китае. Говорят, если отцу перевалило за восемьдесят, чадо его не отбрасы­ вает на солнце тени. Ежели младенец не отбросит тени, можно не сомневаться, что этот старик — его отец .

Малыша усадили на залитой солнцем площадке перед зданием суда — и что же? Он не отбросил тени .

Тут старику стало невозможно отпираться, и он сказал:

— Да, это мой ребенок. Признаю. А скрывал я это только потому, что мне было стыдно перед людьми .

Тогда женщина попросила наместника сёгуна ре­ шить вопрос о будущем ребенка, но тот ответил:

— Дети, подобные вашему, живут не более ста дней. Если же ему суждено выжить, вам придется снова обратиться ко мне .

Выслушав решение наместника сёгуна, все уда­ лились .

После этого в старике проснулось отцовское чувст­ во, и он целыми днями холил и лелеял свое чадо. Од­ нако вскоре мальчик стал чахнуть и, как предсказы­ вал наместник сёгуна, на девяносто седьмой день умер .

ПРИСНИВШИЙСЯ БУДДА

Жил в давние времена в столице один человек, и ви­ дел тот человек сны поистине необыкновенные. Был он ремесленником, мастерил часы, тем и кормился .

И вот однажды, услыхав звон этих часов, он пробу­ дился от сна бренного мира и устремил помыслы свои к загробному блаженству. Потому в округе его и на­ рекли Сякаэмоном: дескать, в святости своей человек этот может сравниться с Буддой. Вдобавок волосы у него были от природы курчавые, и это тем более оправдывало данное ему прозвище .

И надо же было такому случиться, чтобы правед­ ник этот долгие годы жил в южной части Карасумы в доме человека, который не желал соблюдать посты, потому что принадлежал к секте Икко. Даже два­ дцать восьмого числа в месяц инея, в день очищения и поста по случаю годовщины смерти святого Сипрана, он либо отправлялся к приятелям, таким же не­ честивцам, как и он сам, либо устраивал у себя дома пирушки и угощал всех мясом или рыбой, поджарен­ ными на дощечках из криптомерии .

И вот, в один из таких дней, домовладелец позвал к себе человек пять гостей.

Вдруг является Сякаэмон, низко кланяется и говорит:

— Уже пятьдесят ночей кряду мне снится удиви­ тельный сон. Будто я сподобился божественного откровения, и не во сне, а наяву. Будто прямо под вашей спальней закопан будда из чистого золота ве­ личиной около девяти сунов. И изваян он самим Кобо Дайси. Приблизившись к моему изголовью, будда оза­ ряет меня своим золотым сиянием и молвит: «Ведаю я, что вера твоя крепка, посему надлежит тебе во имя будущего блаженства выкопать меня из земли. Сотво­ рив это, ты спасешь род человеческий, избавишь его от бесчисленных тяжких недугов». Вот какое было мне откровение. Позвольте же сегодня начать раскоп­ ку, ибо не меня одного желает будда одарить своей милостью, а весь род человеческий. Что же до плот­ ников и носильщиков, то платить им буду я сам .

Но для домовладельца ничего не значили слова о будде и божественном откровении.

Он хлопнул в ладоши и рассмеялся:

— Если бы сны сбывались, я сам выложил бы тысячу золотых, лишь бы увидеть этого будду .

Тут в разговор вступил один из гостей, человек с виду разумный:

— Вам следовало бы прислушаться к словам ва­ шего постояльца, — сказал он х о з я и н у. — Почему б вам не позволить ему приступить к раскопке, тем бо­ лее что все расходы он берет на себя?

Хозяин согласился, и в тот же миг вся утварь была вынесена во двор, деревянный настил с пола поднят, в дело пошли заступы и мотыги. К вечеру вырыли яму глубиной в целых пять сяку, но никакого будды не обнаружили. Нашли только чайник с отбитым носи­ ком, несколько углей да раковину от моллюска. Яму снова забросали землей, настроение у всех было ис­ порчено .

— А ведь я знал заранее, что так будет! — в гневе воскликнул домовладелец. Сякаэмон же ушел к себе, даже не попрощавшись .

На следующий день Сякаэмон снова явился к домовладельцу .

— Этой н о ч ь ю, — сказал о н, — мне опять приви делся будда, и я услышал от него новое откровение:

«Чтобы обнаружить меня, вам следовало копать на два-три супа глубже к юго-востоку. Жаль, что терпе­ ния у вас не хватило. Но на сей раз вы непременно извлечете меня из земли!» Так велел будда, поэтому дозвольте мне еще раз попробовать .

Хозяин опять согласился, и когда вырыли яму, в ней и в самом деле оказалась фигурка будды. Все воз­ ликовали, принялись поливать изваяние водой, и оно чуть-чуть заблестело.

«И впрямь фигурка старинной р а б о т ы », — подумал домовладелец и, обуянный жад­ ностью, вскричал:

— Эта вещь моя!

Сякаэмон возмутился:

— Как же так? Я принял на себя все расходы, и будда по праву принадлежит мне .

— Ничего подобного! — завопил в ответ домовла­ д е л е ц. — Вы хотели во что бы то ни стало копать под моим домом, ну я и не возражал. Но чтобы отдать будду вам, так мы не уговаривались!

Долго еще они препирались между собой и в конце концов обратились к наместнику сёгуна .

Выслушав от начала до конца всю историю, наме­ стник сёгуна велел им поставить на фигурке свои пе­ чати и оставил ее у себя на три дня. После этого он позвал всех ремесленников Киото, занимающихся из­ готовлением будд, и попросил их определить, сколько времени пробыла фигурка в земле .

— Лет пять, ну от силы с е м ь, — отвечали ремес­ ленники, тщательно осмотрев золотое изваяние .

Тогда наместник сёгуна вызвал к себе обоих истцов, а вместе с ними попросил пожаловать пятерых членов городской управы и у этих последних спросил:

— Как давно был построен дом, под которым вы­ копан будда?

— Лет сорок назад, а то и б о л ь ш е, — был ответ .

— Выходит, благочестие твое п о к а з н о е, — обра­ тился тут наместник сёгуна к Сякаэмону, — на самом же деле ты отъявленный негодяй. Рассчитав все зара­ нее, ты в тот день, когда под домом вырыли яму, закопал в землю будду, чтобы на следующий день его там обнаружили и заговорили о тебе по всей столице .

Не иначе как ты вступил в сговор с каким-нибудь продажным монахом, и сделал это с одной лишь целью — разбогатеть. Говори, как было дело, и не вздумай выкручиваться, — ведь я могу все проверить!

Такой поворот дела поверг Сякаэмона в совершен­ ный испуг, и он, не таясь и не запираясь, признался, что на этот проступок его толкнула нужда .

— От таких, как т ы, — продолжал наместник с ё г у н а, — людям один только вред. Особо же непрости­ тельно то, что ради наживы ты готов был посягнуть на святыню. За это полагается казнь, но поскольку ты чистосердечно признался в содеянном, я сохраню тебе жизнь. В наказание же велю тебе взвалить на плечо мотыгу с привязанным к ней буддой, взять таб­ личку, на которой будет написано о твоем проступке, и так три дня ходить по городу. Пусть все знают цену твоему благочестию. После этого тебе надлежит по­ кинуть столицу. Что же до хозяина дома, то и он ни­ чем не лучше преступника, потому что затеял тяжбу из алчности. Посему постановляю, что ему надлежит одеться в церемониальный костюм — хакама и катагин у, — взять табличку с описанием его вины и вместе с Сякаэмоном ходить по городу .

Вот так рассудил дело наместник сёгуна .

ТО, ЧТО УСЛЫШАЛА ГЛУХАЯ

В старину в окрестностях Китано, неподалеку от столицы жил один человек. Изготовлял сакэ, да еще вдобавок лавку закладную держал. И вот начал он богатеть. Дела его шли в гору, дом обрастал челядью .

Была в доме среди прочей прислуги швея, жен­ щина весьма привлекательная. И вот в один пре­ красный день эту самую швею потянуло на недо­ зрелые сливы, после чего всем стало ясно, что она в тягости. Сколько ни допытывалась хозяйка, кто же отец ребенка, та ни за что не соглашалась на­ звать его имя. Хозяйка рассердилась, и дело кончи­ лось тем, что распутнице дали расчет и отправили ее обратно к родителям .

Спустя полгода у хозяина случился приступ го­ ловокружения и он упал. Домочадцы заголосили, призывая на помощь богов, но мольбы оказались напрасными, и хозяин вскоре испустил дух .

Супруга его тяжело переживала утрату, ведь де­ тей у них не было, и теперь она осталась на свете одна-одинешенька. Родственники покойного жили далеко, на его родине в Дэве. Пришлось вдове со­ звать свою родню, чтобы они помогли устроить по­ хороны .

И вот в тот миг, когда должны были выносить тело, в дом ворвалась уже знакомая нам швея с грудным младенцем на руках и, не обращая вни­ мания на всеобщую скорбь, принялась кричать:

— Полюбуйтесь на наследника! Как видите, он благополучно появился на свет. И не без забот хо­ зяина. Вон, спросите старшего приказчика, он рас­ скажет, как было дело .

— Что такое? — переспросил п р и к а з ч и к. — Я по­ нятия ни о чем не имею .

— Не имеете понятия?! — возмутилась ш в е я. — А кто приносил мне от хозяина деньги на воспитание младенца!

— Полно вам, я даже не знаю, где проживают ваши родители!

Тут швея бросилась к приказчику и истошным голосом завопила:

— Да как вы смеете твердить, будто знать ниче­ го не знаете, если вам хорошо известно, что это чадо вашего господина?! Берегитесь, Небо вас покарает!

Захлебываясь слезами, швея с такой силой тор­ мошила приказчика, что едва не стащила с него белую траурную одежду; шапка его свалилась на пол. Словом, тут уж было не до похорон, а вздорная женщина побежала подавать жалобу наместнику сёгуна .

Выслушав рассказ швеи от начала до конца, на­ местник сёгуна вызвал к себе приказчика и учинил допрос .

— Приходится ли сей младенец сыном вашему покойному господину? Говорите чистую правду!

— Пожалуй, приходится, — отвечал п р и к а з ч и к .

Подробностей я не знаю, но могу засвидетельство­ вать, что в конце каждого месяца хозяин отправлял меня в Фудзимори, где проживают родители этой женщины, и передавал для нее по пятидесяти каммэ серебром. Вот все, что мне известно .

— Ни с того ни с сего покойный не стал бы посылать этой женщине д е н ь г и, — сказал тогда наместник с ё г у н а. — Кроме того, как явствует из показаний истицы, на расспросы хозяйки она не отвечала именно потому, что отец ее ребенка — хозя­ ин. Приняв, таким образом, всю вину на себя, она была вынуждена вернуться к родителям. Объясне­ ние вполне убедительно. Итак, приказываю считать младенца полноправным наследником покойного, а мать младенца — кормилицей, коей надлежит долж­ ным образом заботиться о хозяйском сыне и лелеять его. Все родительские права передаются вдове, и со временем, как только она того пожелает, она может удалиться на покой, наследнику же вменяется в обя­ занность заботиться о ней в старости. Родственни­ кам покойного и городским властям надлежит раз в году докладывать мне о состоянии финансов семьи .

Все дела, связанные с ведением хозяйства, отныне возлагаются на главного приказчика. Как только на­ следник достигнет пятнадцатилетнего возраста, все имущество должно быть передано ему. До тех пор всем домочадцам следует беспрекословно подчиняться вдове. Если же, паче чаяния, у последней возникнут сомнения относительно кровного родства ребенка с ее покойным мужем, она должна сообщить об этом мне. Покойного же следует немедленно похоронить .

Повеление наместника сёгуна было в точности выполнено. Младенца назначили наследником, по­ койного же похоронили по всем правилам .

Несмотря на охватившее вдову горе, она нет-нет да и предавалась сомнениям: а что, если этот мла­ денец не сын ее мужа? «Долгие годы мы не имели д е т е й, — размышляла о н а, — и муж с моего согласи взял в дом несколько миловидных наложниц. Ни одна из них не понесла от него. Так неужели он не поделился бы со мной своей радостью, если бы все было так, как утверждает швея?»

Эта мысль не давала покоя вдове, и в один пре­ красный день она притворилась глухой. Отринув заботы суетного мира, она все свое время проводила подле домашней божницы, стараясь изо всех сил, чтобы никто не догадался о ее притворстве .

Незаметно подошел к концу год, наступила вес­ на, и вот в один из дней недели весеннего равноден­ ствия, в годовщину смерти хозяина, все домочадцы отправились в приходский храм возложить на мо­ гилу цветы и возжечь благовония. Когда все скло­ нились перед надгробьем, вдова вспомнила прошлое и рукава ее платья увлажнились.

Она взяла малы­ ша за руку и сказала:

— Под этим камнем лежит твой отец. Не пожа­ лей же водицы, напои вдоволь его душу .

Слова вдовы немало позабавили швею:

— Твой о т е ц, — сказала она сыну, переглянувшись с приказчиком, — стоит перед тобой в накидке из шел­ ка татэдзима, живой и невредимый. А ну-ка скажи этой глухой карге, что, дескать, за чепуху вы мелете?!

«Глухая», конечно же, все это слышала и на следующий день спозаранку отправилась к намест­ нику сёгуна .

— Мне нисколько не жаль ни денег, ни богат­ ства, и горюю я совсем о д р у г о м, — заявила о н а. — Узнай мой покойный муж, что его наследником стал чужой ребенок, он перевернулся бы в г р о б у. — Ска­ зав так, женщина поведала наместнику сёгуна об услышанном накануне .

Наместник сёгуна вызвал швею вместе с при­ казчиком и учинил им допрос .

— Отвечайте, — обратился он к ш в е е, — почем вы назвали приказчика отцом вашего ребенка? Вдо­ ва утверждает, что слышала это вчера из ваших уст на могиле ее мужа .

— Ложь! — вскричали в один голос швея и при­ к а з ч и к. — Не иначе как она со своей родней решила нас опозорить. Ясное дело — не хотят выпускать наследства из своих рук, ведь распоряжаться денеж­ ками по своему усмотрению куда приятнее! Не толь­ ко нам, но и всему городу известно, что в прошлом году, то ли в четвертом, то ли в пятом месяце, вдова оглохла. С тех пор какими только лекарствами ее ни лечили, одних глиняных тарелок будде-целителю больше тысячи штук снесли — и все без толку. Ког­ да надо было ей что-то сказать, записки писали. Как же могло случиться, что она ни с того ни с сего вдруг начала слышать, причем услышала именно то, что ей хотелось услышать?

Тут вдова рассмеялась .

— Все очень п р о с т о, — сказала о н а. — Не зна иного способа установить истину, я решила прики­ нуться глухой, хотя понимала, что это грех .

Узнав, как было дело, швея и приказчик залились краской стыда и не нашлись, что сказать в свое оправ­ дание .

Установив истину, наместник сёгуна приговорил обоих лжецов к смертной казни. Вдова именем по­ койного мужа просила его помиловать преступни­ ков. Однако наместник сёгуна помиловал только швею, но в наказание велел ей надеть на голову глиняную чашу, взять в руки бамбуковую трубку для разжигания огня в очаге и черпак и в этом об­ личии простой служанки три дня просидеть на мосту у Пятого проспекта, где всегда многолюдно, чтобы все видели преступницу, которая посмела возвести напраслину на своего хозяина. Что же до ребенка, то было решено отправить его к родителям швеи с тем, чтобы со временем он принял постриг .

ВОДА ИЗ РОДНИКА — ПОСЛЕДНИЙ ДАР УМЕРШЕМУ

В старину в западном конце улицы Итидзёдори в Киото мало кто селился. Жили в те времена там муж и жена, оба почтенного возраста. С трудом сводили они концы с концами. Детей у них не было, и по­ тому будущее ничего хорошего им не сулило. Всту­ пив в пору, когда на день вперед и то загадывать не приходится, они кое-как добывали себе на пропита­ ние продажей метелок, которыми торговали враз­ нос, ежедневно закупая этот нехитрый товар в Фусими. Со временем, однако, это занятие стало им не под силу, потому что в ногах уже не было преж­ ней крепости, и старики совсем приуныли .

Однако, как говорится, жизнь не настолько страш­ на, чтобы впадать в отчаяние. Позади жилища ста­ риков стоял пересохший колодец, густо поросший мхом и превратившийся в холмик. И вот однажды этот самый холмик приглянулся некоему любителю садовых горок, и он решил его купить. Но как толь­ ко были раздвинуты травяные кущи и приподняты многолетние напластования, из земли вдруг забил чистый и холодный источник .

Вскоре известие об этом источнике облетело всю столицу. «Вот лучшее спасение от летнего зноя!» — решили люди и стали стекаться к колодцу со всех концов города, чтобы зачерпнуть воды. Старика те­ перь все звали не иначе как Симидзу, что значит «Ключевая вода», и постепенно они со старухой ста­ ли жить припеваючи, получая деньги от тех, кто пользовался колодцем .

Между тем к западу от дома стариков жил не­ кий домовладелец. Узнав, как повезло соседям, он решил вырыть колодец на своем участке. Теперь родник забил на новом месте, в колодце же у стари­ ков вода иссякла. Лишившись средств к существо­ ванию, они горько сетовали на свою судьбу, домо­ владельца прямо-таки возненавидели, но сделать ничего не могли. А тот благополучно торговал род­ никовой водой, разжигая в стариках зависть и зло­ бу. Кончилось тем, что они решили отвадить всех от колодца соседа и замыслили недоброе .

На следующий же день, чуть рассвело, старик на­ пялил красный парик, нацепил маску черта и в этом обличии стал время от времени выглядывать из зарос­ лей бамбука, повергая в страх тех, кто приходил за во­ дой. Слух о «чудище» быстро распространился, и малопомалу люди перестали брать воду в этом колодце .

Хозяин колодца был немало удивлен подобным оборотом дела. «Уж не козни ли это какой-нибудь лисицы или барсука?» — подумал он, сговорился с родственниками и устроил засаду. Как только из зарослей бамбука выглянуло «чудище», они ки­ нулись на него с палками и тут же его убили — старик даже рта не успел открыть. При этом каж­ дый из них очень гордился собой: шутка ли?

Оборотня одолели! Но когда рассвело, они поняли, что убили не «чудище», а старика соседа. Горько жалели они об этом, однако исправить ничего не могли .

Старуха вне себя от горя обратилась к намест­ нику сёгуна с просьбой наказать убийцу .

Узнав, как было дело, наместник сёгуна ска­ зал:

— Вторжение в чужой двор в столь причудли­ вом обличии, да еще среди ночи, не что иное, как преступление. Вот и выходит, что ваш муж сам ви­ новат в своей смерти. Домовладелец же настоящий скаред, начисто лишенный совести. Отобрать у ста­ риков жалкие крохи может лишь вор, и хотя чело­ век этот не брал чужого добра, его все равно можно назвать вором. Поскольку убитый лишился жизни из-за воды, похоронить его надлежит на участке до­ мовладельца, а воду из колодца использовать лишь для приношений на его могилу .

Таково было решение наместника сёгуна. Домо­ владелец похоронил старика, как ему было веле­ но, и с тех пор больше не брал воды из своего колодца .

СТОИТ ЛИШЬ НАБРАТЬСЯ ТЕРПЕНИЯ — И ДЕЛО УЛАДИТСЯ

В старину жила в столице некая сваха. С любым могла она столковаться и потому получила прозви­ ще «Толковая». За все годы, пока она занималась своим ремеслом, у нее ни разу не вышло осечки .

Но однажды взялась она сватать девицу пятнад­ цати лет за одного человека и при этом скрыла воз­ раст жениха, а было ему от роду уже тридцать пять .

И вот, когда жених отправил в дом невесты подарки и дело, казалось бы, сладилось, отец девицы неожи­ данно узнал, сколько лет будущему зятю, и заявил:

— Жених, что и говорить, состоятельный, толь­ ко дочку я за него не отдам, ведь он ее на двадцать лет старше .

Жених между тем заявил свахе, что свадебные подарки уже отосланы, и пригрозил, если дело рас­ строится, принять меры .

Попав в весьма щекотливое положение, сваха об­ ратилась к наместнику сёгуна, чтобы он разрешил этот спор .

Наместник сёгуна вызвал к себе жениха, а так­ же отца девицы и обратился к последнему с такими словами:

— Если жених в чем-либо перед вами провинил­ ся, так и скажите. Из-за одной только разницы в летах я не позволю расстраивать свадьбу. Жених прислал свадебные подарки, и вы обязаны отдать ему дочь .

— Ведя со мной переговоры о с в а д ь б е, — возра­ зил о т е ц, — сваха утаила от меня возраст жениха .

Теперь же я знаю, что ему тридцать пять лет, следо­ вательно, он старше моей дочери на двадцать лет. Ну был бы он хотя бы вдвое старше невесты, я не стал бы возражать. Одним словом, они друг другу не пара, и я желаю вернуть этому человеку все его подарки .

— Ну что ж е, — сказал тогда наместник с ё г у н а, — пусть будет так, как того хочет отец невесты. Посе­ му всем надлежит набраться терпения и подождать пять лет. Тогда жениху исполнится сорок лет, деви­ це же будет двадцать. Таким образом, он станет вдвое старше своей невесты, а это как раз то, чего желает ее отец .

Вот к какому решению пришел наместник сёгуна .

О ТОМ, КАК ВЫБОР ИСТИНУ ОПРЕДЕЛИЛ

Вот что случилось в старину в столице. Однажды на одной из улиц собрались ребятишки и, смастерив иг­ рушечные колесницы, принялись играть в праздник Гион. Грохот от этих колесниц стоял такой, что ка­ залось, будто просторная улица ни с того ни с сего сделалась тесной и узкой .

Все было бы хорошо, не окажись у этих ребяти­ шек, находившихся без присмотра, самый что ни на есть настоящий меч. Вот и случилось, что один из них, семилетний мальчуган, заспорив с товарищами из-за места в игре, пустил этот меч в ход и пронзил им другого, девятилетнего мальчика. Тот сразу же испустил дух .

Велико было горе родителей погибшего мальчи­ ка, и столь же велика была растерянность родите­ лей виновника его гибели.

Поэтому чиновники из городской управы, разобравшись в этом происшест­ вии, сказали родителям погибшего так:

— Поскольку преступление совершено ребен­ ком, пока что не вошедшим в разум, вам следует явить великодушие и смириться .

Но те ни в какую не соглашались и твердили свое:

— Убийца должен понести кару!

Особенно несговорчивой оказалась мать, которая решила не мешкая обратиться к наместнику сёгуна .

— Не надо этого д е л а т ь, — уговаривали е е. — Лу ше позовите священнослужителя и монахов, примите постриг и похороните чадо свое по всем правилам .

Но родители погибшего остались глухи к этим уговорам и подали жалобу .

— Ребенку всего семь л е т, — начал наместник с ё г у н а, — и он вряд ли может отвечать за свои по­ ступки .

— Как бы не т а к, — затараторили и с т ц ы, — уби человека — на это у него хватило ума! И вообще он всегда был не таким, как другие дети!

Тогда наместник сёгуна достал из ящичка кук­ лу, рядом положил золотую монету и сказал:

— Предложим завтра мальчику эти вещи на выбор .

Если он выберет монету, значит, уже вошел в разум, и тогда мы казним его. Если же отдаст предпочтение кукле — отпустим. Сразу станет ясно, по злому ли умыслу он убил своего товарища или просто по недо­ мыслию. Так что приводите завтра мальчугана .

Все разошлись по домам. Родители провинивше­ гося созвали всю родню и друзей и принялись сооб­ ща готовить сына к предстоящему испытанию. Раз­ добыли где-то куклу, точь-в-точь как у судьи, рядом положили золотую монету и принялись стращать р е б е н к а, — дескать, если завтра ты возьмешь денеж­ ку, тебя убьют. В течение вечера повторили это раз сто и еще утром предостерегли .

Наконец обе стороны явились к наместнику сёгу­ на.

Тот положил перед мальчиком куклу и золотую монету и сказал:

— Возьмешь куклу, останешься в живых, возь­ мешь монету — погибнешь .

И что же? Ребенок взял монету.

Родители по­ гибшего повскакали со своих мест и стали кричать:

— Ну, теперь-то вы видите, что перед вами су­ щий злодей?!

Родители же провинившегося, убитые горем, за­ голосили .

Наместник сёгуна между тем сказал:

— Итак, совершенно ясно, что перед нами нера­ зумное дитя. Все вы видели, что мальчуган взял мо­ нету, хотя я предупредил его, что в этом случае он погибнет. А разве есть у человека что-либо дороже жизни? Посему постановляю считать этого мальчика невиновным .

Так решил наместник сёгуна .

Сборник «ЗАВЕТНЫЕ МЫСЛИ О ТОМ,

КАК ЛУЧШЕ ПРОЖИТЬ НА СВЕТЕ»

ЛЕГЧЕ УВИДЕТЬ КРАСНЫЕ ЛИСТЬЯ КЛЕНА

ВЕСНОЙ, НЕЖЕЛИ КУПИТЬ ЛАНГУСТА

К НОВОМУ ГОДУ

С давних времен к новогоднему празднику люди устанавливают в своих домах горку счастья Хорай, украшают ее ветками сосны и папоротника. Но если на этом зеленом фоне не алеет лангуст, праздничное настрое­ ние неизбежно омрачается. Бывает, правда, что лангусты сильно дорожают, и тогда в бедных семьях и в домах со скромным до­ статком Новый год встречают без них .

Несколько лет назад, например, не уро­ дились апельсины дайдай, и их продавали по четыре, а то и по пять бу за штуку, по­ этому беднота покупала вместо них плоды померанца и так выходила из положения .

Но плоды померанца хотя бы по форме и по цвету не отличить от апельсинов. А вот заменить лангуста простой креветкой — все равно что надеть платье с чужого плеча. Тем не менее для бедняков иного выхода нет .

Другое дело — люди богатые. Кажется, даже ве­ тер обрушивается на их дома с особой силой. Чтобы защититься от дождя, здесь простыми циновками не обойдешься, поэтому стены обшивают досками, пропитанными вязкой смолой, и это не назовешь излишней роскошью. Нет для человека большей радости, чем одеваться, есть и жить так, как позво­ ляют средства. Но для этого нужно с толком вести хозяйство. Чем бы ни занималась семья из поколения в поколение, молодого хозяина, если он изменит за­ веденные отцом порядки, вряд ли ждет удача. Как ни сметливо новое поколение, а сплошь да рядом оказывается, что к концу года молодой хозяин не может свести концы с концами, допускает в расчетах промахи .

Под Новый год Осака все равно что ярмарка, где можно купить, что только душе угодно. Хоть в по­ следние шестьдесят лет слышны ж а л о б ы, — дескать, торговля здесь идет в я л о, — товары между тем не залеживаются в лавках. Взять хотя бы ступку. Ка­ залось бы, купил ее раз — на весь век хватит, еще к потомкам перейдет, и тем не менее ступки делают и продают из года в год, изо дня в день, так что, того и гляди, весь горный гранит переведется. Что же го­ ворить о всяких мелочах: бумажных шлемах для праздника мальчиков, всевозможных припасах для встречи Нового года? А ритуальные веера, которы­ ми храмы одаривают п р и х о ж а н, — ведь их выбрасы­ вают, даже не раскрыв коробки. Пустая трата денег, но люди словно бы не замечают этого. По пышности и великолепию Осака почти не уступает Эдо, здесь тоже живут на широкую ногу .

Раз уж без лангуста не украсить горку Хорай, каждый стремится его купить, пусть даже за тыся­ чу канов. Поэтому в предновогодние дни во всех рыбных лавках лангусты идут нарасхват, и достать их так же трудно, как какую-нибудь заморскую ди­ ковину. Ну, а в самый последний день усов от лангу­ ста и тех не сыщешь. Тогда отправляются на поиски л а н г у с т о в, — как не сравнить их с алыми листьями клена! — в бедные рыбачьи хижины неподалеку от бухт и кричат на все побережье: «Куплю лангуста!»

В лавке рыботорговца Эра остается один-единствен­ ный лангуст. Торги начинаются с одного моммэ и пяти бу, но даже когда объявляются охотники ку­ пить его за четыре моммэ и восемь бу, продавец не желает уступить: нынче-де мало лангустов. Слуга не смеет потратить такую сумму без разрешения и со всех ног мчится домой. Узнав, какую цену зало­ мил торговец, хозяин хмурится .

— Всю жизнь я старался не покупать ничего втридорога, — говорит о н. — Плачу всегда наличным и закупаю все в положенный срок, когда цены са­ мые низкие: дрова — в шестом месяце, хлопок — в восьмом, рис — до того, как начинают гнать сакэ, беленое полотно — после Праздника поминовения усопших. Правда, когда отец умер, я переплатил бондарю за гроб и до сей поры об этом жалею. По­ чему к Новому году надо непременно купить лангу­ ста? Не лучше ли дождаться, когда лангустов ста­ нет много и за них будут просить по три мона? Тогда можно купить сразу двух и наверстать упущенное .

Я нисколько не буду в обиде, если к нам не пожа­ лует новогодний бог счастья, который вечно требует невозможного. Да будь лангуст дешевле хоть в де­ сять раз, все равно это неслыханная цена!

Тут хозяйка с сыном принимаются ему возражать:

— Что подумают люди? Ведь сегодня к нам в дом впервые пожалует зять с новогодними поздравления­ ми. Ступай, купи, сколько бы он ни стоил!

Слугу опять отправляют в рыбную лавку, но лан­ густа уже успел перекупить приказчик из оптовой лавки с улицы Имабаси. Торговец запросил с него пять моммэ и восемь бу .

— Лангуст нужен к празднику, что же мне ду­ мать о каких-то г р о ш а х, — воскликнул приказчик, отсчитал названную сумму и сверх того еще двад­ цать медяков, схватил покупку и быстро ушел .

Долго еще бродит слуга, в каждую рыбную лав­ ку заглядывает, но все без толку. Обойдя множество улиц, слуга лишний раз убеждается, до чего же ве­ лик город Осака .

Вернувшись домой, слуга рассказывает обо всем хозяевам.

Хозяйка раздосадована, а хозяин смеется:

— Ох, не стоит, пожалуй, доверять этому опто­ вику. Видно, вскорости грозит ему разорение. Иначе разве заплатил бы он такие деньги за лангуста?

А тем, кто так беспечно ссудил его деньгами, непре­ менно приснится дурной сон... Ну, раз уж все вы твердите, что поставить горку Хорай без лангуста нельзя, есть у меня на сей счет одна придумка, да такая, что нашего лангуста не придется после празд­ ника выбрасывать .

Он делает заказ ремесленнику, и тот из алого шелка и картона мастерит превосходного лангуста, и обходится это всего в два моммэ и пять бу .

— После праздника им смогут забавляться ребя­ тишки. Вот она, смекалка-то! Вместо четырех моммэ и восьми бу наш лангуст стоит два моммэ и пять бу, да к тому же еще и потом пригодится, — гордо изрекает хозяин, и все соглашаются с разумностью его доводов .

— Не каждому дана подобная сметливость! Неда­ ром хозяин сумел нажить такое большое состояние .

Как раз в это время в главный дом заходит роди­ тельница хозяина. Живет она в отдельном флигеле и сама ведет свое хозяйство. Ей уже минуло девя­ носто два года, но видит она хорошо и держится прямо, как молодая .

— Я слышу, вы рассуждаете о том, как дороги нынче л а н г у с т ы, — вступает она в р а з г о в о р. — Ч же, с вашей стороны было крайне легкомысленно не подумать об этом загодя. Разве можно этаким обра­ зом вести хозяйство? Запомните, в годы, когда Праздник начала весны предшествует новогоднему празднику, лангусты всегда дороги. Вы же знаете, что Исэ — страна богов, и поэтому не только во всех тамошних храмах и домах священников, но также и в городах и в деревнях поклоняются всем японским божествам. Не удивительно, что лангустов требует­ ся несметное множество. Те лангусты, которые еже­ годно поступают в Киото и О с а к у, — лишь остатки от жертвоприношений богам. Памятуя об этом, я еще в середине месяца купила двух безусых лангу­ стов по четыре медяка за штуку .

Услышав это, все всплескивают руками:

— Как роскошествует старая госпожа! Купила двух лангустов, при том, что ей вполне достаточно одного .

— Я ничего не делаю без т о л к у, — объявляет с т а р у х а. — Приходя с новогодними поздравлениями, люди обычно приносят мне в подарок пять пучков полевого лопушника или же три, если оп мясистый .

Приходится их отдаривать, вот я и собиралась отдать им одного лангуста и таким образом за ло­ пушник стоимостью в один моммэ уплатить всего четыре мона. На ваше счастье, пока ко мне еще ни­ кто не приходил с новогодними поздравлениями. Мы, конечно, родня, но расчеты между собой все равно должны вести с подобающим тщанием. Нужен вам лангуст — принесите мне пять пучков лопушника .

Ни на что другое я лангуста обменивать не стану .

И не думайте, будто в праздник можно обойтись без лангуста. Поймите, я говорю все это не из жадно­ сти, но в любой праздник следует хорошенько при­ кинуть, сколько стоит то, что получаешь в подарок, и, в свою очередь, поднести что-нибудь, с виду рав­ ноценное, на самом же деле более дешевое; так вы извлечете хоть небольшую выгоду. Каждый год, по­ лучая от священника коробочку с бумажным аму­ летом, связку сушеных тунцов, коробочку белил, календарь и пять пучков зеленых водорослей, — про­ должает с т а р у х а, — я подсчитываю, сколько все это стоит, и, получив подарки на сумму в два моммэ и восемь бу, жертвую храму три моммэ. Таким обра­ зом, я переплачиваю два бу, но ведь священники из Исэ не должны оставаться в убытке. Так я посту­ паю вот уже три десятка лет. Однако с тех пор, как я передала вам хозяйство, вы жертвуете храму целую серебряную монету; как ни велико ваше благочестие, все равно это неразумно. Богиня храма Дайдзингу вряд ли одобрит подобное расточительство. Вот вам и доказательство: в храмах Исэ для пожертвова­ ний отчеканили особые монеты под названием «голу­ биный глаз». Один кан этих монет соответствует всего лишь шестистам монам. Так что сами боги заботятся о том, чтобы, посещая храмы, люди не шли на излишние траты .

Да, алчность в этом мире процветает! Из всех бо­ гов, почитаемых в ста двадцати храмах Исэ, больше всего пожертвований достается Эбису и Дайкоку .

«Тага — бог долголетия; Сумиёси — покровитель мо­ реплавателей; Идзумо — соединитель судеб; Кагамино мия заботится о красоте девичьего лица; Санно помыкает двадцатью одним младшим богом; Инаридоно защищает от разорения, он не позволит вашему состоянию, выскользнуть из рук, подобно лисьему х в о с т у », — так чирикают «храмовые воробушки», за­ зывая посетителей .

Всем этим богам паломники приносят щедрые пожертвования, ведь каждый жаждет их покрови­ тельства. Другие же боги преданы забвению. Так что даже богам теперь не так-то просто заработать .

Что же говорить о людях?

Поздравительных амулетов, с которыми священ­ ники храмов Исэ каждый год обходят верующих, требуется несчетное множество, и поэтому за опре­ деленную мзду их пишет каллиграф. За одну штуку он получает по медяку и трудится весь год, а по­ скольку такое занятие требует изрядной затраты сил, больше двухсот медяков в день ему никак не заработать. Поздравление гласит: «Да снизойдет вечное спокойствие и процветание на народ, храни­ мый богами, да пребудет он в вере» .

И да поможет ему сие заработать на пропитание!

МЫШЬ НА ПОСЫЛКАХ

Жил на свете один человек. Бережлив был он до скупости. Тринадцатого числа последнего месяца года, в канун праздника, у него в доме обычно зате­ вали уборку. К этому дню люди покупают стебли бамбука, чтобы сметать листьями сажу со стен. Но скупец, не желая делать излишние траты, отправ­ лялся в семейный храм и там выпрашивал себе в подарок двенадцать стеблей бамбука — по количе­ ству месяцев в году. После уборки стебли он ис­ пользовал для починки крыши, а из веток связывал метелку; ничто у него зря не пропадало .

Но в прошлом году случилось так, что трина­ дцатого числа он был занят и вопреки обыкновению отложил уборку на последний день месяца. И ко­ гда стал разводить огонь под в а н н о й, — что делал все­ го раз в г о д у, — в ход пошел разный мусор, начиная с оберток от рисовых колобков, которыми лакомят­ ся в пятый день пятого месяца, и кончая листьями лотоса, сохранившимися с Праздника поминовения усопших. Скупец никогда ничего не выбрасывал, всякую мелочь подбирал, приговаривая: «В огне, что ни сунь, сгорит, вода все равно закипит». Уж кто-кто, а он-то хорошо знал, на что не следует тра­ титься .

В пристройке позади дома жила старуха. Была она родной матерью скупца, а потому скаредности ее уж и вовсе не было предела.

Когда во дворе растопили ванну, она бросила в огонь деревян­ ную сандалию и принялась вспоминать былые времена:

— Восемнадцати лет от роду вошла я в этот дом. Сандалии лежали у меня тогда в сундуке с приданым. Носила я их и в дождь, и в снег. С той поры пятьдесят три года минуло, а они все новехонь­ кие, только лак чуть-чуть пооблез. Думала я, мне их на весь мой век хватит, да вот беда: одну санда­ лию утащил проклятый бродячий пес, а от второй, уцелевшей, теперь мало проку. Как ни жаль, при­ ходится ее с ж е ч ь. — Долго причитала старуха, потом вдруг, о чем-то вспомнив, заплакала. — Жизнь наша проходит, точно сон. Завтра тому ровно год испол­ нится. Горе, горе!

Ее причитания услышал сосед-лекарь, который в это время сидел в ванне, и крикнул:

— В канун праздника радоваться надо, а вы го­ рюете. Уж не покойника ли оплакиваете?

— Как ни глупа я, но не стала бы из-за чьей-то смерти так убиваться. Совсем другая у меня беда .

Год назад первого числа приезжала сестра из Сакаи, подарила мне к празднику сверток серебря­ ных монет. Как я обрадовалась подарку! Положи­ ла деньги на полочку эходана, но в ту же ночь они куда-то исчезли. Взять их мог только свой че­ ловек, который знает здесь все входы и выходы .

С тех пор я денно и нощно молилась богам, да все понапрасну. Потом попросила прочитать молитву монаха-ямабуси. А он и говорит: «Ежели во время моей молитвы гохэй на алтаре зашевелятся и свя­ щенный светильник угаснет, знайте, что молитва у с л ы ш а н а, — и в течение семи дней ваши деньги сыщутся» .

И верно, посреди молитвы заколыхались гохэй, пламя уменьшилось, а потом и вовсе погасло. «Во­ истину велика чудодейственная сила богов и будд, и мир наш еще не близится к з а к а т у », — подумала я и на радостях пожертвовала этому монаху сто двадцать медных монет, хотя обычно дают им не больше двенадцати .

Прождала я семь дней, но деньги так и не на­ шлись. Тогда я поделилась своим горем с одним зна­ комым, и вот что он мне сказал: «Да вы же бросили деньги вдогонку вору. В последнее время среди монахов-ямабуси развелось множество хитрецов и об­ манщиков. Установят, например, на алтаре разные приспособления, и куколки из белой бумаги испол­ няют танец Тоса. Дело известное — все эти фокусы еще раньше проделывал жонглер Мацуда. Люди нынче куда как сметливы, но нередко попадаются на самые простые уловки. Этот монах поставил у вас на алтаре кувшин с вьюном. Распевая молитвы, он то перебирал четки, то изо всех сил колотил по алтарю посохом и жезлом. Несчастная рыба с пе­ репугу металась в кувшине и задевала стержень, на котором были укреплены гохэй, вот они и шевели­ лись. Не ахти какая хитрость, но человек непосвя­ щенный глядит на это с благоговением. Почему по­ гас светильник — тоже понять нетрудно. Видно, этот монах проделал в чаше для масла дырку, а внизу поставил сосуд с песком. Песок постепенно впитал все масло, а без масла, как известно, светильник го­ реть не будет» .

Услышав это, я поняла, что дважды понесла убыток. До сих пор у меня ни одна медная монета даром не пропадала, а тут вот просчиталась — ведь деньги-то так и не нашлись. И раз уж у меня такой безрадостный Новый год, ничто в жизни мне больше по мило!

И, не стыдясь людей, старуха снова заголосила .

Л домочадцы, слышавшие все ее сетования, огорчи­ лись. «Скверно, что на нас падает подозрение», — подумали они, и каждый в душе поклялся богам, что его вины в пропаже денег нет .

Наконец уборка в доме подошла к концу. Когда смели почти всю сажу и добрались до чердака, меж­ ду балками обнаружили сверток. Развернули е г о, — и что же? — в нем оказались те самые деньги, о которых горевала старуха .

«Все, что не украдено ворами, рано или поздно отыскивается. Видно, тут не обошлось без мышей .

До чего же вредные твари!» — облегченно вздохну­ ли домочадцы, но старуха не унималась .

— Что-то не приходилось мне видеть мышей, которые таскали бы вещи из дома в д о м, — ворчала она, выбивая пыль из ц и н о в о к. — Это проделки ка­ кой-нибудь двуногой мыши, впредь надо держать ухо востро!

Тут к ней подошел лекарь-сосед, только что за­ кончивший купание .

— Подобное случалось и в древности, — сказал о н. — Во времена тридцать седьмого императора Котоку, в последний день первого года эры Тайка, им­ ператорскую резиденцию перевели из Окамото, что в провинции Ямато, в Нагара-но Тоёсаки в Наниве .

За императорской семьей последовали и мыши. И вот что забавно: они уволокли все свое имущество — хлопок, чтобы затыкать норки; бумажные тюфяки, чтобы прятаться от коршунов; талисманы против кошек; острые колышки, защищающие от хорьков;

подпорки для мышеловок, чтобы те не захлопыва­ лись; дощечки для гашения светильников; перекла­ дины для подвешивания сушеных тунцов. Вдобавок они прихватили с собой еще и сушеных моллюсков «морское ушко» для свадебного подарка, сушеных ан­ чоусов для новогоднего праздника, а также толченый рис в соломенной обертке, с которым отправляют­ ся на богомолье в Кумано. И все это они волокли в Наниву, а ведь туда целых два дня пути. Ну, а от вашего флигеля до главного дома совсем близко, так неужели они не могли перетащить туда ваш сверток?

Вот так, рассказывая о событиях давно минувших дней, лекарь увещевал старуху, но та ни в какую не сдавалась .

— Спору нет, говорите вы разумно, только еже­ ли я чего не видела собственными глазами, того, значит, и не бывает на свете! — твердила она .

Тогда все стали думать, как бы вдолбить стару­ хе, что такое бывает, и в конце концов придумали:

послали за дрессировщиком мышей Тобэем, который обучался своему ремеслу у Нагасаки Мидзуэмона .

Тот явился и сказал:

— Мышка, которую я держу в руках, исполнит все, что я ей прикажу. Хотите, она сейчас отнесет любовное послание .

Мышь схватила протянутое ей письмо, огляде­ лась по сторонам и вложила его в рукав кому-то из стоявших рядом.

Затем Тобэй бросил ей медную мо­ нетку и велел:

— Пойди купи рисовую лепешку! — Мышь тот­ час же убежала и вскоре вернулась с лепешкой .

— Ну, теперь-то вы поверили? — обратились к старухе домочадцы .

— Увидишь такое и впрямь поверишь, что мыши могли утащить деньги. Хорошо, подозрения мои рас­ сеялись. Но раз вы терпите в своем доме таких во­ роватых мышей, извольте выплатить мне проценты с украденных ими денег. Как-никак они пролежали у вас целый год .

Так в канун Нового года старуха получила со своего скареды-сына деньги из расчета пятнадцати процентов годовых .

— Ну вот, теперь-то я встречу Новый год с ра­ достью! — воскликнула она, пошла в свой флигель и легла спать .

ОБЩЕСТВО ОДНОГО МОММЭ

Когда кто-то разбогатеет, говорят, что этому челове­ ку повезло. Пустые слова. На самом же деле только находчивость да смекалка могут обеспечить достаток и процветание семьи. Даже сам бог богатства Эбисудоно не в силах сделать человека богатым .

Местные купцы-толстосумы объединились в «Союз Дайкоку». Они собираются и толкуют между со­ бой, ссужать ли князей из разных провинций день­ гами, в чем находят для себя удовольствие большее, нежели в пирушках да развлечениях. Для своих встреч они снимают залу в одном из буддийских хра­ мов на улице Икудама-мати или же Ситадэра-мати, вдали от веселых заведений, и раз в месяц с утра и до сумерек обсуждают финансовое положение даймё .

В обществе этом состоят одни старики, чьи дни уже клонятся к закату, но они вовсе не помышляют об этом, а заботятся лишь о росте процентов с ссуды да о приумножении собственного богатства .

Да, в мире нет ничего слаще денег. А чтобы иметь их в избытке, надо жить так: с двадцати пяти лет, пока человек в расцвете молодости, не зевать, а учиться уму-разуму; с тридцати пяти лет, пока он в расцвете сил, зарабатывать и копить деньги; в пятьдесят лет, вступив в самую пору разума, укреплять осно­ ву своего дела, а за год до шестидесяти передать хозяйство старшему сыну и удалиться на блаженный покой. Но есть старики, которые, достигнув весьма почтенного возраста, когда уже полагается совершать паломничество по храмам, все еще продолжают жить в мире алчности, не помышляя ни о Будде, ни о За­ коне. А между тем любое богатство, даже в десять тысяч каммэ, после смерти человека остается в этом бренном мире, с собой он может забрать только са­ ван .

Среди стариков, входящих в «Союз Дайкоку», нет ни одного с капиталом менее двух тысяч каммэ. Но вот несколько лет назад купцы с куда более скром­ ным доходом поднакопили денег собственными тру­ дами и, сговорившись между собой, объединились в «Общество одного моммэ». В него вошло двадцать восемь человек с капиталом в двести, триста, ну са­ мое большее — пятьсот каммэ. Постоянного места для ежемесячных собраний у них нет, так что встреча­ ются они в какой-нибудь харчевне и заказывают себе угощение на сумму, не превышающую один моммэ. При этом и пьющие, и непьющие обходятся без сакэ; даже в развлечениях самым главным у них считается бережливость. Ну разве не удиви­ тельно это!

С утра и до захода солнца они только и делают, что рассуждают, как лучше вести дела, прикидыва­ ют, кого из нуждающихся можно без убытка ссудить деньгами, да как сделать, чтобы деньги ни дня не за­ леживались втуне .

Состояние свое они нажили, ссужая деньги в рост. И действительно, по нынешним временам нет предприятия более прибыльного, нежели ростовщи­ чество. Но многие купцы только делают вид, будто безбедно живут, па самом же деле тяжко нуждаются .

И когда такой вот купец, взявши большую сумму, решается на умышленное банкротство, это приносит огромный убыток заимодавцу .

— Давайте же прежде, чем ссудить кого-либо деньгами, проверим его денежные дела и сообщим друг другу полученные с в е д е н и я, — предложил один из членов «Общества». — Только уговора надо стро­ го придерживаться и не хитрить друг с другом. Ну, а теперь необходимо составить поименный список тех, кто постоянно обращается к нам за деньгами, и обсудить в подробностях, каковы их денежные дела .

— Правильно! — откликнулись остальные. То­ гда кто-то сказал:

— Прежде всего следует поговорить о таком-то, хозяине такой-то лавки в Китабаме. Все его имуще­ ство, включая движимость, можно оценить в семьсот каммэ .

— Вы заблуждаетесь! У него долгов на все во­ семьсот пятьдесят каммэ .

Столь серьезное расхождение во мнениях всех встревожило .

— Дело не шуточное! Давайте выслушаем сооб­ ражения обеих сторон. Для всех нас это важно!

— Я считаю, что этот купец б о г а т, — начал пер­ в ы й, — по следующим причинам. В позапрошлом году, в месяц инея, когда он выдавал свою дочь за одного купца из Сакаи, свадебная процессия с прида­ ным тянулась от Имамии до самых ворот аптекар­ ской лавки «Фудзиномару», что на улице Нагамати .

А вслед за свадебным поездом шли дюжие, как на подбор, парни и на шестах из стволов зеленого бам­ бука тащили пять сундуков, в каждом — по десять каммэ серебра. Поглядишь на это — ну точь-в-точь процессия со священными ковчегами во время Лет­ него праздника. Помимо дочери у этого купца есть еще несколько сыновей. «Не будь у него больших денег, вряд ли он дал бы дочери пятьдесят каммэ в п р и д а н о е », — подумал я и в третьем месяце про­ шлого года чуть ли не силой навязал ему двадцать каммэ в долг без процента и притом на неопределен­ ный срок .

— Какая неприятность! — воскликнул кто-то из собравшихся. — Из этих двадцати каммэ к вам вер­ нется не более одного каммэ и шестисот моммэ .

Услыхав это, старик изменился в лице, и хотя он держал палочки в руке, суп ацумэдзиру не шел ему в горло .

— Какие печальные новости мне приходится се­ годня выслушивать, — сказал он, и из глаз его хлы­ нули слезы, а ведь вся горькая правда еще не была ему и з в е с т н а. — Расскажите же мне, как на самом деле обстоят дела у этого т о р г о в ц а, — обратился он к тому, кто незадолго до этого высказал мнение, проти­ воположное его собственному .

— Ну что же, слушайте. Отец этого жениха на­ столько нуждается в деньгах, что готов даже пла­ тить ссудный процент наравне с театрами, и на таких условиях он может занимать сколько угодно денег. Известно ли вам какое-нибудь другое ремес­ ло, помимо театра, которое позволяло бы платить такой процент и при этом оставаться платежеспо­ собным?

Один ящик из-под десяти каммэ вместе со всеми железными принадлежностями стоит каких-нибудь три моммэ пять бу, так что всего на семнадцать моммэ двадцать бу можно купить пять таких ящиков .

А внутрь они натолкали камней да черепицы, кото­ рых сколько угодно кругом валяется. Нет на свете ничего страшнее коварства! Я так думаю, что обе эти семейки, заботясь о собственном престиже, втай­ не сговорились между собой и решили провести людей. Да если бы я, открыв эти ящики, уви­ дел в них настоящие тёгины, все равно не пове­ рил бы своим глазам. В положении этого торговца дать дочери в приданое двести серебряных монет — и то немыслимо. А за вычетом одежды, утвари и прочего он мог бы расщедриться лишь на пять каммэ .

Вот послушайте, правильно ли я рассуждаю? На первых порах этому купцу следовало бы дать в ссуду не более двух каммэ сроком на год или два. Если бы все оказалось в порядке, потом его можно было бы ссудить уже четырьмя каммэ сроком на пять-шесть лет. И только после того, как вы собственными гла­ зами увидели бы, что на этого человека можно поло­ житься, следовало дать ему двадцать каммэ .

Так он сказал, и все в один голос с ним согласи­ лись:

— Совершенно верно!

Что же до потерпевшего, то чем дольше слушал он эти доводы, тем более убедительными они ему ка­ зались.

А когда подошло время расходиться по до­ мам, он, не будучи даже в силах подняться на ноги, стал сетовать:

— Я никогда не ошибался в своих расчетах, а на этот раз совершил такую оплошность, — и залился слезами, точно ж е н щ и н а. — Не присоветует ли мне кто, как вернуть эти деньги?

На это тот самый человек, который только что зарекомендовал себя докой в житейских делах, сказал:

— Существует всего один надежный способ запо­ лучить эти деньги. Если даже будете думать тысячу дней и тысячу ночей, лучшего не придумаете. При условии, что от посвященного в тайну последует воз­ награждение в виде одной штуки шелка цумуги са­ мого лучшего качества, я, так и быть, посоветую, что нужно сделать .

А тот ему в ответ:

— Что и говорить, в знак благодарности поми­ мо шелка я готов поднести вам еще и ваты для набивки одеял и одежды. Пожалуйста, откройте мне секрет .

— Прежде всего вам следует установить с вашим должником более близкие отношения, нежели преж­ де. Теперь уже недалеко до Праздника лодок в храме Тэммангу. Это вам на руку. Скажите жене, будто вам хочется, чтобы она полюбовалась этим красочным зрелищем с помоста, у берега реки. А двадцать пя­ того числа отправьте ее туда, и пусть она заговорит с женой этого купца о всяких хозяйственных делах .

В течение дня, который они проведут приятнейшим образом, за угощением ваша жена непременно встре­ тится с его сыновьями. Тогда она начнет расхвали­ вать второго сына: «Какие у него умные глаза! Из­ вините мне мою неучтивость, но я просто вынуждена сказать, что ваш сын — точно прекрасный павлин, рожденный в семье коршунов. Его красота подобна драгоценному камню. С моей стороны это непрости­ тельная дерзость, но мне очень хотелось бы видеть этого юношу своим зятем. И я говорю это не по­ тому, что пропустила чарочку сакэ. Хотя хвалить собственных детей и не принято, я все-таки ска­ жу, что моя дочь внешностью ничем не хуже дру­ гих. Кроме того, поскольку она единственное чадо в семье, ее отец всегда готов дать за ней пять­ десят каммэ серебра. К тому же в моем собствен­ ном распоряжении находятся три с половиной сотни золотых рё. А угловой дом в Нагабори... Даже если его продать по дешевке, за него дадут не меньше двадцати пяти каммэ. Да, еще я забыла упомя­ нуть шестьдесят пять кимоно, новехоньких, ни разу не надеванных с тех пор, как они были сшиты .

Кроме единственной дочери, мне некому их отдать .

О, как бы я желала, чтобы ваш сын сделался моим зятем!» И пусть во время разговора она сидит с таким видом, будто ни о чем другом думать не в состоянии .



Pages:   || 2 |



Похожие работы:

«JH[ О JB3 JЬJ[ И [ИJР JIИТЕРАТУРНО-ХУдОЖЕСТВЕННЫй И ОБЩЕСТВЕННО ПОЛИТИЧЕСКИй ЖУРНАЛ Год изда11 1 1 я X X X V ! ! ! г. №3 Март, 1962 ОРГАН СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ СССР Ст р. Ю РИй Б О Н Д А Р Е В Тишина, ро ман ДМ. СУХАРЕВ Ч етыре стихотворения 46 С. З А Л Ы Г И Н Тропы Алтая, роман. Окончание 49 IВЛ. КО Р Н И Л О В Волжская пристань...»

«АНДРЕЙ ОНИСТРАТ КАК Я ПРО$РАЛ БАНК "Монолiт" Днiпро — 2019 Купить книгу на сайте kniga.biz.ua УДК 82-312 6 ББК 83 3 О-58 Содержание О-58 Как я про$рал банк / Андрей Онистрат — Днепр: Монолит, 2019 — 304 с ISBN 978-617-577-164-8 Миллионер из подземного перехода; создатель компаний, проданных с трехкратным мультипликатором; бегущий...»

«ПРОТОКОЛ Заседания Президиума Региональной спортивной общественной организации "Федерация гребного слалома" г . Санкт-Петербург 13 декабря 2016 г. 19:00 Мск время Присутствовали шесть из шести членов президиума: 1. Щербин Константин Владимирович 2. Липатов Александр Евгеньевич 3. Мильков Максим Владимирович 4. Смирнов Александр Анатольевич...»

«2 Издательство АСТ Москва УДК 821.111(73)-312.9 ББК 84 (7Сое)-44 А15 GUARDIANS OF THE GALAXY: ROCKET RACCOON & GROOT — STEAL THE GALAXY! Dan Abnett Originally published in the English language by MARVEL COMICS, a division of MARVEL ENTERTAINMENT GROUP INC., under the title, GUARDIANS OF THE GALAXY: ROCKET RACCOON & GROOT — STEAL...»

«нормы, но и был подкреплен религиозными устоями. Однако канон ни­ когда не сводился только к количественным измерениям и художествен­ ным предписаниям, хотя и предполагал их наличие. Он прежде всего предусматривал определенное эстетическое сознан...»

«Лучшая видеокарта для игр: текущий анализ рынка Редакция THG Лучшая видеокарта для игр | Введение Детальные спецификации и обзоры видеокарт это, конечно, здорово, но только если есть время на их исследование. Одна...»

«ОБЪЕДИНЕННЫЕ НАЦИИ Distr. GENERAL СОВЕТ ГЕНЕРАЛЬНАЯ А/58/4Q0 S/16O29 БЕЗОПАСНОСТИ АССАМБЛЕЯ 10 O c t o b e r I 9 8 3 RUSSIAN ORIGINAL: ENGLISH FRENCH ГЕНЕРАЛЬНАЯ АССАМБЛЕЯ СОВЕТ БЕЗОПАСНОСТИ Тридцать в о с ь м а я с е с с и я Тридца...»

«REPUBLICA MOLDOVA COMTETUL EXECUTV ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ GAGAUZ YERNN GGUZIEI КОМИТЕТ АТО ГАГАУЗИЯ BAKANNIK KOMTET G AGAU YERI Z MD-3805, RМ, UTA Gguzia MD-3805, РМ, АТО Гагаузия MD-3805, МR, Gagauz Yeri г. Комрат, ул.Ленина, 196 m. Comra...»

«https://doi.org/10.30853/filnauki.2018-8-1.18 Воскобойникова Людмила Петровна ВЛИЯНИЕ ВИЗУАЛЬНОГО ОБЛИКА ТЕКСТА НА ЕГО ВОСПРИЯТИЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ФРАНКОЯЗЫЧНЫХ РОМАНОВ КОНЦА XX НАЧАЛА XXI ВЕКА) Статья посвящена изучению визуально-графиче...»

«Макс Ярский Умеют ли парни любить? Серия "My love. Дневник обычного парня" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=5815027 Макс Ярский. Умеют ли парни любить?: Эксмо; Москва; 2013 ISBN 978-5-699-63613-6 А...»

«УДК 821.161.1-312.9 ББК 84(2Рос=Рус)6-44 У11 Разработка серии художника И. Саукова Составители сборника Ник Перумов, Дарья Зарубина Художник — Андрей Мозгалевский У обелиска : [сборник фантастических повестей У11 и рассказов] / Ник Перумов и другие. — Москва : Издательство "Э", 2015...»

«Конкурс Фэнфики по произведениям Стивена Кинга 2005 Организаторы: сайты Стивен Кинг.ру – Творчество Стивена Кинга – http://www.stephenking.ru/ и Stephen King Russian Site – Русский сайт Стивена Кинга – http://stking.narod.ru/. Михаил Ильин Игра 1. Человек по природе уединенн...»

«REPUBLICA MOLDOVA Comitetul Executiv Gagauzyann al Gguziei Bakannk Komiteti ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ Republica Moldova Republika Moldova КОМИТЕТ ГАГАУЗИИ or. Comrat kas. Komrat (ГАГАУЗ ЕРИ) str. Lenin, 196 sokak Lenin, 196 Тел.: 2-46-36, факс: 2-20-34 ПРОТОКОЛ № 9 от 27 июня 2011 года Заседания Исполнительно...»

«Федор Михайлович Достоевский Ф. М. Достоевский СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ В ДЕВЯТИ ТОМАХ Москва Астрель* ACT Ф. М. Достоевский Том седьмой БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ Части І-ІІІ Москва Астрель* ACT УДК 821.161.1-31 ББК 84(2Poc=Pvc)l-44 Д70 При публикации текстов з...»

«HSP ОРГАНИЗАЦИЯ ОБЪЕДИНЕННЫХ НАЦИЙ HSP/GC/22/5 Совет управляющих Программы Distr.: General 20 January 2009 Организации Объединенных Наций по населенным пунктам Russian Original: English Двадцать вторая сессия Найроби, 30 марта 3 апреля 2009 года Пункт 7 предварительной повест...»

«Бюллетень № 346 (545) ДНЕВНИК ЗАСЕДАНИЯ СОВЕТА ФЕДЕРАЦИИ Председательствует 8. О Федеральном законе О внесении изменеПредседатель Совета Федерации ния в статью 217 части второй Налогового кодекса В.И. Матвиенко Росс...»

«Махмуд Х.Т.М. 153 Личность и творчество ВлаУДК 81-26 димира Галактионовича КороленББК 81.2+76 ко – известного писателя – многоМахмуд Х.Т.М. сторонне изучались советскими, российскими и зарубежными лиГРАММАТИКОтературоведами. Именно художеСТИЛИСТИЧЕСКАЯ ственные произведения: повести, АДАПТАЦИЯ рассказы, очерки – прио...»

«Некоммерческое партнерство "ОБЪЕДИНЕНИЕ ПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОЙ ТЕХНИКИ" УТВЕРЖДАЮ Председатель Комитета по грузовому подвижному составу НП "ОПЖТ" С.В. Калетин "" 2018г. ПРОТОКОЛ заседания Подкомитета по автотормозам Комитета НП "ОПЖТ" по грузовому подвижному составу 7 ноября 2018 г. г. Москва № 10/18 Председатель И.В. Назаров Список участ...»

«REPUBLICA MOLDOVA Comitetul Executiv Gagauziyann al Gguziei Bakannk Komiteti Republica Moldova ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ Republika Moldova or. Comrat КОМИТЕТ ГАГАУЗИИ kas. Komrat str. Lenin, 196 (ГАГАУЗ ЕРИ) sokak Lenin, 196 Тел.: 2-46-36, фа...»

«В. А. Ковпик (Москва) ФОЛЬКЛОРНЫЕ ИСТОКИ "СКАЗКИ О МЕДВЕДИХЕ" Первая по времени сочинения сказка А. С. Пушкина привлекала внимание ученых в меньшей степени, чем другие его сказки, несмотря на отмечавшуюся исследователями "облекающую" ее "тайну" ([8], с. 177). Неко...»

«БРАЗИЛИЯ + АРГЕНТИНА МЕЧТЫ ЮЖНОЙ АМЕРИКИ РИО-ДЕ-ЖАНЕЙРО И БУЭНОС-АЙРЕС 10 дней / 9 ночей Даты начала тура: Дата начала Янв Февр Март Апр Май Июнь Июль Авг Сен Окт Нояб Дек тура 03.02 02.01 10.03 14.04 09.06 01.09 06.10 03.11 0112 2019 год 10.02 19.05 28.07 18.08 20.01 24.03 30.04 23.06...»

«Содержание ЦЕЛЕВОЙ РАЗДЕЛ ПРОГРАММЫ I. Пояснительная записка 1.1. Цели и задачи реализации Программы 1.2. Принципы и подходы к формированию программы 1.3. Значимые для разработки и реализации Программы 1.4. характеристики: особенности развития детей с нарушением речи Планируем...»

«Подготовлено с использованием системы КонсультантПлюс Сообщение о существенном факте “Сведения о решениях общих собраний” 1. Общие сведения 1.1. Полное фирменное наименование эмитента Открытое акционерное общество (для некоммерческо...»

«ГРИШИ СОЛДАТЫ ВТОРОЙ АРМИИ МАСТЕРА МАЛОЙ НАУКИ КОРПОРИАЛЫ Сердцебиты Целители ЭФИРЕАЛЫ Шквальные Инферны Проливные СУБСТАНЦИАЛЫ Прочники Алкемы ЙОСТ У Йоста было всего две проблемы: луна и усы. Вообще-то он должен обходить дозором дом Худе,...»

«DEUTSCHE LITERATUR Аdelbert von CHAMISSO Адельберт фон ШАМИССО Peter Schlemihls wundersame Geschichte Необычайные приключения Петера Шлемиля im WERDEN VERLAG МОСКВА AUGSBURG 2003 Русский текст печатается по изданию: Адельберт Шамиссо. Необычайные приключени...»







 
2019 www.librus.dobrota.biz - «Бесплатная электронная библиотека - собрание публикаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.